Десять картин о Великой Отечественной войне

Про­из­ве­де­ния на воен­ные сюже­ты в живо­пи­си и гра­фи­ке появ­ля­лись уже в 1941 году и созда­ют­ся до сих пор. Боль­шин­ство таких работ пора­жа­ют худо­же­ствен­ным мастер­ством, а их эмо­ци­о­наль­ный посыл поня­тен даже тем, кто зна­ет о войне очень мало.

VATNIKSTAN собрал десять кар­тин, пока­зы­ва­ю­щих раз­ные гра­ни Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны: и сюже­ты гибе­ли мир­ных людей, и стра­да­ния узни­ков конц­ла­ге­рей, и ред­кие мину­ты радо­сти, и три­умф побе­ды, и мир­ную жизнь после с гру­стью в серд­це. Мно­гие худож­ни­ки, рабо­ты кото­рых мы пред­став­ля­ем, слу­жи­ли на фрон­те и на полот­нах отра­зи­ли лич­ные впечатления.


«Фашист пролетел», Аркадий Пластов, 1942 год

Совет­ский мастер живо­пи­си Арка­дий Пла­стов создал одно из самых силь­ных сво­их поло­тен ещё в самом нача­ле вой­ны, в 1942 году. Несмот­ря на то, что перед нами не бата­лия, тра­ги­че­ская сущ­ность вой­ны пере­да­ёт­ся очень точно.

Искус­ство­вед Олег Сопо­цин­ский писал:

«Вой­на пред­ста­ёт здесь в сво­ём страш­ном обли­чье. Бес­смыс­лен­ность тра­ги­че­ски обо­рван­ной жиз­ни осо­бен­но впе­чат­ля­ю­ща на фоне мир­ной при­ро­ды, в тихом угол­ке, где нет и намё­ка на вой­ну. Кар­ти­на Пла­сто­ва про­ник­ну­та глу­бо­ким гума­ни­сти­че­ским содер­жа­ни­ем. В ней слы­шит­ся про­кля­тие войне.

Полот­но „Фашист про­ле­тел“ заме­ча­тель­но в живо­пис­ном отно­ше­нии. Худож­ник слов­но настра­и­ва­ет вос­при­я­тие зри­те­ля на опре­де­лён­ный лад, изоб­ра­жая блекло‑рыжую осен­нюю тра­ву, тре­пе­щу­щие на вет­ру жёл­тые берез­ки, затя­ну­тое в сизые обла­ка сумрач­ное небо. Этот кра­соч­ный аккорд помо­га­ет выра­зить щемя­щую боль, чув­ство невоз­вра­ти­мой утраты».


«Немецкая оккупация», Меер Аксельрод, 1942–1969 годы

Худож­ник Меер Аксель­род во вре­мя Вто­рой Миро­вой вой­ны нахо­дил­ся в Алма-Ате, где вме­сте с Эйзен­штей­ном рабо­тал над лен­той «Иван Гроз­ный». Здесь, в эва­ку­а­ции, он позна­ко­мил­ся с еврей­ски­ми бежен­ца­ми из Поль­ши и окку­пи­ро­ван­ных частей СССР и впер­вые узнал о Холо­ко­сте. Худож­ник был настоль­ко потря­сён их рас­ска­за­ми, что начал созда­вать эски­зы и кар­ти­ны на эти тра­ги­че­ские сюже­ты. Так полу­чил­ся цикл «Немец­кая окку­па­ция» — более сот­ни работ.

Несмот­ря на то, что Аксель­род не был оче­вид­цем собы­тий, его кар­ти­ны отли­ча­лись точ­но­стью и почти доку­мен­таль­но­стью. На войне он поте­рял млад­ше­го бра­та и мно­гих друзей-художников.

Над цик­лом мастер рабо­тал несколь­ко деся­ти­ле­тий, а завер­шил его порт­ре­том героя Собибо­ра Алек­сандра Печер­ско­го. Из-за мас­штаб­но­сти и боль­шой про­тя­жён­но­сти созда­ния цикл «Немец­кая окку­па­ция» нико­гда не выстав­лял­ся цели­ком. Рабо­ты Аксель­ро­да хра­нят­ся в Тре­тья­ков­ской гале­рее и дру­гих круп­ных музе­ях Рос­сии, Бело­рус­сии и Израиля.


«Мать партизана», Сергей Герасимов, 1943–1950 годы

Худож­ник Сер­гей Гера­си­мов до вой­ны был хоро­шо изве­стен, в его твор­че­стве пре­об­ла­да­ла тема рус­ской дерев­ни. Воз­мож­но, имен­но поэто­му его воен­ное полот­но тоже свя­за­но с дере­вен­ски­ми жите­ля­ми: гор­дой жен­щи­ной, кото­рая не боит­ся немец­ких захватчиков.

Сер­гей Гера­си­мов писал:

«Я хотел пока­зать в её обра­зе всех мате­рей, кото­рые отпра­ви­ли на вой­ну сво­их сыновей».

В 1958 году кар­ти­на выстав­ля­лась на Меж­ду­на­род­ной выстав­ке в Брюс­се­ле и была награж­де­на Золо­той меда­лью, хра­нит­ся в Тре­тья­ков­ской галерее.


«Сенокос», Аркадий Пластов, 1945 год

Ещё одна рабо­та Арка­дия Пла­сто­ва. Кар­ти­на созда­на в 1945 году в деревне При­сло­ни­ха Улья­нов­ской обла­сти, удо­сто­е­на Ста­лин­ской пре­мии I сте­пе­ни за 1946 год. Пла­стов напи­сал кар­ти­ну по мно­же­ствен­ным этю­дам, кото­рые созда­вал в тече­ние всей жиз­ни. Сено­ко­ше­ние, кста­ти, было его лич­ным увлечением:

«Сено­кос­ную рабо­ту я люб­лю до само­заб­ве­ния, сам лет с сем­на­дца­ти косец. Мно­го лет назад я начал соби­рать этю­ды сено­ко­са к буду­щей кар­тине. Пер­вый мой эскиз на тему сено­ко­са я сде­лал лет два­дцать пять — два­дцать семь назад. В пожар 1931 года вме­сте с про­чим доб­ром пого­ре­ли и этю­ды, и пер­вые наброс­ки мно­го­чис­лен­ных ком­по­зи­ций. К 1935 году я успел набрать и мате­ри­а­лов, и сме­ло­сти, что­бы напи­сать кар­ти­ну и высту­пить с ней пуб­лич­но. Моё неук­лю­жее дети­ще, как вспо­ми­наю, встре­ти­ло самый радуш­ный при­ём, и меня вся­че­ски хва­ли­ли. Но, как это все­гда быва­ет, после обще­ствен­но­го про­смот­ра гла­за мои как бы вне­зап­но рас­кры­лись на картину».

Одним сло­вом, идея напи­сать кар­ти­ну о сено­ко­се посе­ти­ла худож­ни­ка задол­го до вой­ны, но имен­но окон­ча­ние Вели­кой Оте­че­ствен­ной напол­ни­ло её новым смыс­лом. На полотне мы видим под­рост­ка, жен­щи­ну и двух ста­ри­ков, но не видим взрос­лых муж­чин — ушед­ших на фронт и не вер­нув­ших­ся отту­да. Натур­щи­ка­ми для кар­ти­ны высту­пи­ли род­ные и жите­ли дерев­ни При­сло­ни­ха. Напри­мер, на пер­вом плане — сын худож­ни­ка Нико­лай, жен­щи­на в белом плат­ке похо­жа на супру­гу Пла­сто­ва, а пожи­лые коса­ри — жите­ли дерев­ни, зем­ля­ки художника.

Зри­те­ли и кри­ти­ки встре­ти­ли кар­ти­ну пре­иму­ще­ствен­но теп­ло. Пла­сто­ва срав­ни­ва­ли с пере­движ­ни­ка­ми — напри­мер, с Гри­го­ри­ем Мясо­едо­вым и его полот­ном «Страд­ная пора. Косцы».

Худож­ник поз­же писал:

«Кон­че­на вой­на, кон­че­на побе­дой вели­ко­го совет­ско­го наро­да над чудо­вищ­ны­ми, небы­ва­лы­ми ещё во всей исто­рии чело­ве­че­ства сила­ми зла, смер­ти и раз­ру­ше­ния. Какое же искус­ство, мы, худож­ни­ки, долж­ны взрас­тить сей­час для наше­го наро­да: мне кажет­ся — искус­ство радо­сти… Что бы это ни было — про­слав­ле­ние ли бес­смерт­ных подви­гов побе­ди­те­лей или кар­ти­ны мир­но­го тру­да; мино­вав­шее без­мер­ное горе народ­ное или мир­ная при­ро­да нашей Роди­ны — всё рав­но всё долж­но быть напо­е­но могу­чим дыха­ни­ем искрен­но­сти, прав­ды и опти­миз­ма. Это настро­е­ние и опре­де­ли­ло содер­жа­ние новой моей кар­ти­ны „Сено­кос“… Я, когда писал эту кар­ти­ну, всё думал: ну, теперь радуй­ся, брат, каж­до­му листоч­ку радуй­ся — смерть кон­чи­лась, нача­лась жизнь».


«Клятва балтийцев», Андрей Мыльников, 1946 год

Эта кар­ти­на ста­ла диплом­ной для худож­ни­ка Андрея Мыль­ни­ко­ва и пер­вой на его про­дол­жи­тель­ном твор­че­ском пути.

Худо­же­ствен­ный кри­тик Нико­лай Пунин так писал об этом полотне:

«Когда я сто­ял поза­ди тол­пы, собрав­шей­ся око­ло рабо­ты Мыль­ни­ко­ва, заме­тил, что дви­же­ние голов этой тол­пы вызва­ло, пора­зив­шее меня, иллю­зор­ное дви­же­ние голов на самом хол­сте; голо­вы на хол­сте Мыль­ни­ко­ва не толь­ко коле­ба­лись, но, каза­лось, даже дви­га­лись. Меж­ду хол­стом Мыль­ни­ко­ва — я убеж­дал­ся в этом с каж­дой мину­той — и тол­пой была какая-то несо­мнен­ная связь; этот холст был не про­сто кар­ти­ной, как все осталь­ные рабо­ты, и по отно­ше­нию к зри­те­лю не был про­сто фоном. Уди­ви­тель­но, — поду­мал я, — в этом что-то есть. В кон­це кон­цов я при­шёл к выво­ду, что такая тес­ная связь людей на кар­тине с „людь­ми в жиз­ни“, пожа­луй, явле­ние худо­же­ствен­ное; кро­ме того, это при­знак чув­ства современности».

По реко­мен­да­ции Иго­ря Гра­ба­ря кар­ти­на «Клят­ва бал­тий­цев» была при­ня­та как осно­ва гран­ди­оз­но­го, дли­ной 80 мет­ров, моза­ич­но­го пан­но для Двор­ца Сове­тов в Москве. Автор так­же заду­мы­вал на осно­ве кар­ти­ны создать моза­и­ку для пан­тео­на геро­ев-бал­тий­цев, но про­ект так и не осуществился.


«Письмо с фронта», Александр Лактионов, 1947 год

Сюжет одной из самых извест­ных и тро­га­тель­ных кар­тин о Вели­кой Оте­че­ствен­ной войне худож­ни­ку пода­ри­ла сама жизнь. В 1944 году Алек­сандр Лак­ти­о­нов вер­нул­ся из эва­ку­а­ции из Самар­кан­да и посе­лил­ся в Загор­ске (Сер­ги­е­вом Поса­де) в пере­стро­ен­ной келье мона­сты­ря. Одна­жды худож­ник встре­тил в горо­де ране­но­го сол­да­та, кото­рый искал адрес, по кото­ро­му сослу­жи­вец попро­сил его доста­вить пись­мо. Лак­ти­о­нов помог сол­да­ту и вме­сте с ним стал сви­де­те­лем собы­тий, лёг­ших в осно­ву полотна.

Рабо­ту над кар­ти­ной худож­ник завер­шил через три года и полу­чил за неё Ста­лин­скую пре­мию. Кар­ти­на часто встре­ча­ет­ся в учеб­ни­ках исто­рии и искус­ство­ве­де­ния, но вжи­вую, в отли­чие от печат­ных мини­а­тюр, пора­жа­ет зри­те­лей неожи­дан­ным мас­шта­бом — 225 на 155 см.


«Триумф победившей Родины», Михаил Хмелько, 1949 год

Кар­ти­на Миха­и­ла Хмель­ко посвя­ще­на Пара­ду Побе­ды 1945 года: совет­ские вои­ны на полотне низ­вер­га­ют фашист­ские зна­мё­на к ногам пол­ко­вод­цев-побе­ди­те­лей, сре­ди кото­рых узна­ют­ся Иван Конев, Васи­лий Чуй­ков, Нико­лай Куз­не­цов, Лео­нид Гово­ров. На три­буне мав­зо­лея, конеч­но, сам това­рищ Ста­лин и руко­вод­ство страны.

Худож­ник Миха­ил Хмель­ко слу­жил на войне сапё­ром-кар­то­гра­фом, был ранен и после чис­лил­ся в бри­га­де фрон­то­вых худож­ни­ков при полит­управ­ле­нии 1‑го Укра­ин­ско­го фрон­та. До вой­ны учил­ся в Одес­ском худо­же­ствен­ном тех­ни­ку­ме, а после окон­чил Киев­ский госу­дар­ствен­ный худо­же­ствен­ный инсти­тут. За «Три­умф побе­див­шей Роди­ны» Хмель­ко полу­чил Ста­лин­скую пре­мию. Сего­дня его кар­ти­на хра­нит­ся в Тре­тья­ков­ской гале­рее, но выстав­ля­ет­ся в экс­по­зи­ции толь­ко по осо­бым поводам.


«Матери, сёстры», Евсей Моисеенко, 1967 год

Полот­но посвя­ще­но жиз­ни жен­щин во вре­мя вой­ны. Худож­ник Евсей Мои­се­ен­ко, сам участ­ник вой­ны, рассказывал:

«Я пом­ню, и как меня мать про­во­жа­ла на вой­ну, и как, будучи сол­да­том, про­хо­дил дерев­ни и ухо­дил из них. Мне не забыть гла­за жен­щин. Мне хоте­лось как бы взгля­дом ухо­дя­ще­го загля­нуть в них. Пла­на­ми, сна­ча­ла круп­но, потом всё мень­ше — и вовсе жен­щи­ны исче­за­ют за гори­зон­том. Как память о них, осе­да­ют в душе сол­да­та и горе, и скорбь, и надежда».

На созда­ние кар­ти­ны потре­бо­ва­лось пять меся­цев, но перед этим худож­ник два года потра­тил на поиск идеи. В нача­ле 1960‑х годов Евсей Мои­се­ен­ко напи­сал несколь­ко этю­дов в род­ном селе. Сна­ча­ла появи­лось полот­но «На кол­хоз­ном дво­ре» и толь­ко потом отра­жа­ю­щее пер­во­на­чаль­ный замы­сел «Мате­ри, сёстры».


«Отдых после боя», Юрий Непринцев, 1951, 1953 и 1955 годы

Воен­ные сюже­ты — это необя­за­тель­но бата­лии или тра­гич­ные сце­ны жиз­ни пар­ти­зан и заклю­чён­ных конц­ла­ге­рей. Совет­ский мастер живо­пи­си Юрий Неприн­цев пока­зал дру­гую сто­ро­ну вой­ны — корот­кий момент отды­ха, весе­лья и друж­бы. За «Отдых после боя» он полу­чил Ста­лин­скую пре­мию I степени.

На созда­ние полот­на худож­ни­ка вдох­но­ви­ли лич­ные впе­чат­ле­ния: Неприн­цев ушёл на фронт доб­ро­воль­цем, слу­жил в истре­би­тель­ном бата­льоне и дей­ству­ю­щих частях Крас­но­зна­мён­но­го Бал­тий­ско­го фло­та, обо­ро­нял Ленин­град. Ещё один источ­ник вдох­но­ве­ния — широ­ко извест­ная поэ­ма «Васи­лий Тёркин».

Ори­ги­нал кар­ти­ны пода­ри­ли Мао Цзэ­ду­ну, в 1953 году Неприн­цев напи­сал вто­рой «ори­ги­нал» для Геор­ги­ев­ско­го зала Боль­шо­го Крем­лёв­ско­го двор­ца, а в 1955 году — тре­тью вер­сию про­из­ве­де­ния для Госу­дар­ствен­ной Тре­тья­ков­ской галереи.


«Нашествие», Константин Васильев, первая половина 1970‑х годов

Кон­стан­тин Васи­льев — дитя вой­ны, он родил­ся в 1942 году в Май­ко­пе во вре­мя немец­кой окку­па­ции, и это одна из при­чин, поче­му тема вой­ны так часто про­яв­ля­лась в его твор­че­стве. В эту под­бор­ку мы выбра­ли его рабо­ту «Наше­ствие», уни­каль­ную по цве­то­вой гам­ме, сюже­ту и композиции.

В целом Васи­льев изве­стен полот­на­ми на былин­но-мифо­ло­ги­че­ские темы, худож­ни­ка вдох­нов­ля­ли исланд­ские саги и дру­гие геро­и­че­ские эпо­сы. Но дру­гие рабо­ты масте­ра отли­ча­ют­ся насы­щен­ной палит­рой оттен­ков и кри­сталь­ной чисто­той цве­тов. Здесь мы видим сумрач­ное, почти моно­хром­ное изоб­ра­же­ние. В цен­тре — фрес­ки раз­ру­шен­но­го хра­ма. Идея объ­еди­нить изоб­ра­же­ния свя­тых с темой вой­ны была для нача­ла 1970‑х годов новой и доволь­но смелой.

Поделиться