Трезвая политика. Интервью с работником советского МИДа об антиалкогольной кампании 1980‑х годов

Пре­зи­дент СССР Миха­ил Гор­ба­чёв при­зна­вал, что анти­ал­ко­голь­ная кам­па­ния 1985 года «наско­ком» не дала жела­е­мых резуль­та­тов и поро­ди­ла эко­но­ми­че­ские про­бле­мы. Одна­ко попыт­ки огра­ни­чить потреб­ле­ние спирт­но­го пред­при­ни­ма­лись в СССР не раз: в граж­дан­скую вой­ну, в годы инду­стри­а­ли­за­ции, в отте­пель, в пери­од застоя и в нако­нец в перестройку. 

Один из быв­ших сотруд­ни­ков совет­ско­го МИДа, поже­лав­ший сохра­нить ано­ним­ность, рас­ска­зал VATNIKSTAN об анти­ал­ко­голь­ной кам­па­нии 1980‑х годов и её вли­я­нии на дипло­ма­ти­че­скую работу.

— Рас­ска­жи­те, пожа­луй­ста, об анти­ал­ко­голь­ной кам­па­нии 1980‑х годов. Как она повли­я­ла на жизнь тогдаш­них послов и дипломатов?

— Кам­па­ния была жёст­кая, пото­му что сокра­ти­ли до мини­му­ма мага­зи­ны, где про­да­ёт­ся спирт­ное. Вот что было: то, чего сей­час нет. Сей­час мож­но пой­ти купить спирт­ное в любом мага­зине. А тогда? На Новом Арба­те в одном мага­зине, пред­став­ля­е­те, что тво­ри­лось? Вот в один­на­дцать часов, когда все начи­на­лось, алка­ши это вре­мя назы­ва­ли «час вол­ка» (пото­му что на Теат­ре кукол в это вре­мя волк появ­лял­ся на часах, это такой «мос­ков­ский» юмор), — про­ис­хо­дил бой. На Новом Арба­те был один мага­зин! Ну что это такое? Борь­ба! А потом, глав­ное, вино­град­ни­ки повы­ру­ба­ли в Кры­му — сущий иди­о­тизм, ну пол­ный! При­чём здесь виноградники?

— Про­да­вал­ся ли алко­голь в аэро­пор­тах во вре­мя кампании?

— Так было «до» кам­па­нии. А после её нача­ла все закры­ли: не толь­ко в аэро­пор­тах, но и на вок­за­лах, «500 мет­ров от школ», боль­ниц — ниче­го нель­зя было про­да­вать из спирт­но­го. Ни пива, ни вод­ку, ни любой про­дукт, содер­жа­щий гра­ду­сы. Ниче­го нель­зя было!

— А где ока­зал­ся весь алко­голь, кото­рый убра­ли с полок?

— Сокра­ти­ли производство.

— То есть как в нынеш­ние вре­ме­на с «санк­ци­он­кой»: всё сплош­ня­ком давят буль­до­зе­ром или выбра­сы­ва­ют на помойку?

— Нет, ну что вы. Про­сто «алкаш­ки» ста­ло мень­ше в мага­зи­нах. А сле­дом пошло такое само­го­но­ва­ре­ние! В Москве это­го не было вид­но, все в основ­ном в при­го­ро­де. В какой-то момент даже ста­ли потреб­лять сред­ства от пота; всё что было на спир­ту. Муж­ской оде­ко­лон «Саша» — спирт чистый. Да, там, конеч­но, была добав­ле­на вся­кая гадость, но всё рав­но ведь спирт! Те, кому надо было, пили, а потом тра­ви­лись [сме­ёт­ся]. Эта кам­па­ния шла два-три года, а потом всё!

— В чём была цель этой кампании?

— Что­бы умень­шить чис­ло пью­щих, упо­треб­ле­ние спирт­но­го. Но это типич­ный такой «сов­ко­вый под­ход»: вот мы запре­тим, и всё сра­зу пре­кра­тит­ся! Дурость! К сло­ву, сухой закон впер­вые вве­ли отнюдь не боль­ше­ви­ки. Сухой закон впер­вые ввёл царь! Мож­но ска­зать, это же его и погубило.

— Это было как раз во время…

— Пер­вой миро­вой вой­ны. И одно­вре­мен­но — безум­ное само­го­но­ва­ре­ние, вот такой всплеск! В первую оче­редь, конеч­но, на Укра­ине — сахар­ная свекла.

— Когда закон­чи­лась кам­па­ния, какая была реак­ция в обще­стве? Это как-то чув­ство­ва­лось, что «вот всё закончилось»?

— Да какой там… Тем более в совет­ское вре­мя. Не было ника­кой реак­ции, кро­ме раз­ве что социо­ло­гов, с их спе­ци­аль­ны­ми закры­ты­ми опро­са­ми. Никто не гово­рил, что «закон­чи­лось». У нас как обыч­но быва­ет: что-то начи­на­ет­ся, а когда закон­чит­ся никто не зна­ет. Оно как-то схо­дит само, посте­пен­но, «само по себе». Но с дру­гой сто­ро­ны, все рав­но огра­ни­че­ния оста­лись. Осо­бен­но для детей: рань­ше были до 16 лет, теперь до 18-ти. Это тоже оста­лось с того времени.

— Как вы ощу­ти­ли кам­па­нию на себе?

— Я никак, а вот, ска­жем, мой началь­ник, гово­рит, сва­дьбу устра­и­вал доч­ке, а на кухне в шка­фу сто­я­ла бутыл­ка. И нель­зя было, даже с дру­зья­ми, к ней при­тро­нуть­ся. Пото­му что, если кто-то доне­сёт — сра­зу выго­вор по пар­тий­ной линии.

— Такие слу­чаи были?

— Да, без кон­ца были. Без кон­ца были! При­чём в МИДе был один очень гром­кий слу­чай. Ком­со­моль­цы, сотруд­ни­ки МИДа и быв­шие ком­со­моль­ские работ­ни­ки, кото­рые попа­ли в мини­стер­ство, дру­зья, акти­ви­сты, в общем они отпра­ви­лись на отдых — сей­час это гром­ко зовут «кор­по­ра­ти­вом». Кому-то пять­де­сят-сорок лет тогда было, не суть. И один из при­гла­шен­ных туда, взял да помер! Конеч­но так никто ниче­го бы и не узнал, но один помер! Нача­ли раз­би­рать­ся. Туда-сюда, кол­лек­тив­ная пьян­ка пар­тий­ных работ­ни­ков, сотруд­ни­ков МИДа! Что вы?! Это про­сто гре­ме­ло. Это на весь мир гремело.

Нет, конеч­но, стра­да­ли мно­гие. Вот про­сто пред­ставь­те: мили­ция сле­дит кто как идёт, дыха­ние какое у тебя, про­ве­ря­ет. В МИДе так вооб­ще очень мно­гие от это­го пострадали.

— В МИДе очень любят пить?

— Пра­виль­нее будет ска­зать: нали­ва­ют, пото­му что бес­плат­но. Рабо­та опас­ная, нерв­ная, тре­бу­ю­щая выдерж­ки. И тут повод рас­сла­бить­ся, выпить, еще и бес­плат­но. В Мини­стер­стве есть рас­по­ря­док: днем — обед, вече­ром — фур­шет, и так чуть ли не каж­дый день. У тех, кто с при­лич­ным ран­гом, точ­но каж­дый день. Вот, напри­мер, отме­ча­ют какой-нибудь наци­о­наль­ный празд­ник США, при­хо­дишь, и там тебе наливают.

— Что же пили послы во вре­мя кам­па­нии? На ино­стран­ных гостей тоже рас­про­стра­ня­лись запреты?

— Нет, ино­стран­цам дава­ли вино. Наши не пили и смот­ре­ли на все это с жаж­дой: у наших сок, а у ино­стран­цев вино. Ино­стран­цы, кста­ти, от это­го не мень­ше стра­да­ли. Им, конеч­но, все объ­яс­ня­ли, что так-то и так-то, но что поде­ла­ешь, даже в домаш­них усло­ви­ях член пар­тии дол­жен был соблю­дать пра­ви­ла, взять те же сва­дьбы, «без­ал­ко­голь­ные» как их называли.

Похо­жая ситу­а­ция, кста­ти, наблю­да­ет­ся до сих пор в Иране. В то же вре­мя в Ката­ре, в Эми­ра­тах, в Бах­рейне в гости­ни­це «Инту­рист», ска­жем, ещё мож­но пить. Но не дай бог на ули­це кто уви­дит. А в Иране нигде! Вооб­ще во всей стране нель­зя пить! 80 мил­ли­о­нов жите­лей, для каж­до­го пра­ви­ло: нальёшь — убьют! Дома у себя нальёшь — убьют. Про­сто убьют за алко­голь. Там все­гда так было, кро­ме шей­хов, конеч­но. После Ислам­ской рево­лю­ции осо­бен­но. В Сау­дов­ской Ара­вии тоже самое.

— Соблю­да­ли ли кам­па­нию те дипло­ма­ты, кото­рые нахо­ди­лись за рубе­жом, а не в СССР?

— Конеч­но, как и все совет­ские граж­дане. Гово­ри­ли, «у нас анти­ал­ко­голь­ная кам­па­ния» и всё.

— Что про­ис­хо­ди­ло с теми, кто всё-таки попа­дал под око «анти­ал­ко­голь­но­го бра­та»? При­ме­ня­лись ли какие-то дру­гие нака­за­ния, поми­мо выговоров?

— Всё как все­гда. Пар­тий­ное собра­ние, парт­ком, парт­бю­ро. Потом пар­тий­ное собра­ние утвер­жда­ет реше­ние парт­бю­ро — выне­се­ние стро­го­го выго­во­ра с зане­се­ни­ем в лич­ное дело тако­го-то чле­на пар­тии за нару­ше­ние ука­за об анти­ал­ко­голь­ной кам­па­нии. И всё, выго­вор: сиди лет десять пока не сни­мут, и то ещё не факт, и нику­да не поедешь больше.

— Сре­ди ваших кол­лег было такое?

— Были. Одно­го вооб­ще вез­де выго­ня­ли. Три коман­ди­ров­ки: пер­вая на Запа­де — про­гна­ли за пьян­ку, со вто­рой ему повез­ло, а тре­тья — в Афри­ке, в жилом доме посоль­ства СССР. И для него, к несча­стью, послед­няя: хотел пья­ным в доме пере­брать­ся из одно­го окна в дру­гое, но раз­бил­ся насмерть. А в запад­ной он, это было ещё до кам­па­нии, напил­ся на при­ё­ме, его отпра­ви­ли домой, отвёл чело­век. Очнул­ся дома, одел­ся, вер­нул­ся на при­ём и опять напил­ся. Реши­ли его коман­ди­ро­вать, отпра­ви­ли в «архив» — для послов счи­та­ет­ся отстой­ным местом. Там рабо­та­ли либо учё­ные, либо про­ви­нив­ши­е­ся. Вот он там сидел лет десять, реши­ли отпра­вить в одну афри­кан­скую стра­ну, в кон­суль­ское управ­ле­ние — самое тяжё­лое, что есть в МИДе, в те вре­ме­на точ­но. Пото­му что это визы, выезд­ные, въезд­ные, зво­нят «где фран­цуз­ская виза, поче­му мини­стру тор­гов­ли не дают фран­цуз­скую визу?» и про­чее. И визо­вой отдел самый суро­вый, попро­буй от него отбить­ся. А потом убил­ся. Как все­гда это быва­ет по пьян­ке: «не хва­та­ло ему».

Был ещё один слу­чай. Два пар­ня. Один такой тихий спо­кой­ный был, кажет­ся, «пед» окон­чил. И дру­гой был, сда­вал дачу за день­ги и полу­чал с неё очень хоро­шую сум­му, настоль­ко хоро­шую, что напрочь отка­зы­вал­ся рабо­тать в мини­стер­стве. В общем, то ли какое-то меро­при­я­тие было в депар­та­мен­те, то ли день рож­де­ния. И вот все рас­хо­дят­ся, а эти двое пошли добав­лять. Доба­ви­ли так хоро­шо, что взя­ли так­си. Поеха­ли, а води­тель с них содрал при­лич­ную сум­му, и заод­но в мили­цию отвёз. В нача­ле девя­но­стых я рабо­тал в мини­стер­стве на руко­во­дя­щей долж­но­сти. И вот при­хо­дит ко мне раз­гиль­дяй. Тот что тихий, конеч­но, не при­шел. А тот гор­дый. Скром­ный и гор­дый. «Помо­ги­те нам, ну мы боль­ше не будем, ну вот так­си, то-сё», обра­ща­ет­ся он ко мне. А руко­во­ди­тель кад­ро­вой служ­бы мне гово­рит: «Нафиг их всех чистой мет­лой выме­тай! Совет­ские эти все, в том чис­ле пьян­ки». Ну я зво­ню по крем­лёв­ско­му теле­фо­ну — пра­ви­тель­ствен­ные свя­зи — гово­рю, что жал­ко уволь­нять. У меня зар­пла­та в то вре­мя была пять­де­сят дол­ла­ров, а они полу­ча­ли по трид­цать-по сорок. В общем оста­ви­ли их, но с пони­же­ни­ем в долж­но­сти. Ну и тот скром­ник тогда ска­зал: «Ай, пошли вы все…!» и сам ушёл из МИДа. Но он не про­пал, нашёл себя в дру­гой сфе­ре. Одним сло­вом, всё про­те­ка­ло как положено.

Читай­те далее: Начёс, деним и спе­ку­ля­ция. Мода 1980‑х в СССР