Первый цикл из трёх статей о русском следе в западном глянце был посвящён мастерам российского происхождения, работавшим в Нью-Йорке для Harper’s Bazaar, издательства Condé Nast (включая Vogue) и журнала Time. Однако своим успехом в США почти все они были обязаны межвоенному Парижу. В следующих двух частях цикла VATNIKSTAN расскажет о выходцах из России, которые создавали гламурную прессу во французской столице.
На мировом рынке глянца исторически доминировали американские издания. Ответной реакцией континентальной Европы стали парижский ELLE и итальянская Grazia. Эта статья посвящена журналу ELLE, в создании которого ключевую роль сыграли выходцы из России.
Элен Гордон-Лазарефф
Основательницей ELLE была Элен (Елена Борисовна) Гордон-Лазарефф. Её отец Борис Гордон издавал в Париже эмигрантскую прессу, включая журнал «Иллюстрированная Россия».
Елена Гордон родилась в 1908 году в Ростове-на-Дону в богатой еврейской семье. Её отец вместе с братом Ноем владел Русско-Азиатским банком и газетой «Приазовский край». В 1917 году братья финансировали открытие газеты Максима Горького «Новая жизнь». Во время Гражданской войны Гордон поддерживал белых, а затем смог выехать из России с капиталом. Он перебрался в Турцию, а оттуда — в Париж, где продолжил заниматься бизнесом.
В детстве Елену учили английскому языку няни, а русскому — домашняя прислуга. Во Франции она училась в престижном лицее Victor-Duruy в VII округе Парижа, затем окончила Сорбонну, где изучала этнологию. Далее она начала работать по специальности и участвовала в этнографической экспедиции по Сахаре и Судану.
В 1930‑х годах она вышла замуж за Пьера Лазареффа, парижанина еврейского происхождения. В 24 года он стал главным редактором Paris-Soir — одной из самых популярных французских газет того времени. Елена начинала карьеру с детской колонки в газете мужа, затем работала в журнале Marie Claire, основанном в 1937 году.
После начала Второй мировой войны и немецкой оккупации Парижа супруги бежали в Канаду, а затем обосновались в Нью-Йорке. Для Пьера Лазареффа американская эмиграция стала тяжёлым испытанием, поскольку он плохо владел английским языком. Лишь в конце 1942 года он смог возглавить французскую редакцию американской пропагандистской радиостанции, а уже в апреле 1944 года поехал в освобождаемую Европу. Пьер вернулся во Францию раньше жены и после освобождения Парижа создал газету France-Soir, которая проработала до 2011 года.
Элен же в Нью-Йорке адаптировалась быстро, так как знала английский с детства. Она работала в Harper’s Bazaar, сотрудничала с Александром Либерманом и вела женский раздел в The New York Times. В Париж она позже возвращалась с уверенностью, что Франция примет американскую модель общества массового потребления. Её сотрудница Франсуаза Жиру вспоминала, что Элен легко выбрасывала использованные бумажные салфетки, зажигалки и платья прошлого сезона — в послевоенной Франции такое отношение к вещам казалось преждевременным. Элен вернулась после окончания войны, и 21 ноября 1945 года вышел первый номер её собственного журнала — ELLE.
ELLE
Для работы над первым номером супруги Лазарефф использовали все свои личные связи. Из-за дефицита бумаги выпуск получился тонким, но он уже сочетал моду, практические советы, культуру, развлечения и серьёзные темы. В условиях послевоенной разрухи журнал публиковал советы сапожника о том, как сделать обувь из пробки, соломы или фетра старой шляпы. Домохозяйкам предлагали рецепты пирожных из яичного порошка. Отдельная статья рекомендовала использовать газовое отопление для экономии дров и угля перед тяжёлой зимой. Одновременно журнал писал о культуре и глянце. Две страницы посвятили возвращению во Францию театральной труппы Луи Жуве после четырёх лет в Южной Америке.
Политические темы также подавались через женские образы. Журнал рассказывал о родственницах Шарля де Голля, дочерях известных французов и жёнах нацистских руководителей — Гиммлера, Геринга, Гесса и Риббентропа. ELLE также отметил, что после первых выборов с участием женщин Франция заняла первое место в мире по числу женщин-депутатов. Номер разошёлся тиражом 110 280 экземпляров.
Формулу журнала Элен позже описала как «серьёзность во фривольном, ирония в серьёзном». Гордон-Лазарефф перенесла в Париж американский подход: сочетание модных съёмок, практической журналистики, новостей о знаменитостях и коммерции. Продавать косметику и готовую одежду в разрушенной стране сначала казалось рискованным, но Франция быстро восстанавливалась, и к 1960‑м годам тираж ELLE достиг 800 тысяч экземпляров. Журнал стал сам диктовать моду.
Элен руководила редакцией жёстко, за что получила прозвище La Tsarine («Царица»). Под её началом ELLE стал символом французского общества потребления, изданием, прекрасно понимающим свою аудиторию. Гордон-Лазарефф руководила успешным медиабрендом с 1945 по 1972 год.
Сейчас ELLE иногда называют локомотивом феминизма, но историк Клэр Бланден отмечает, что Элен не была реформатором. По воспоминаниям Франсуазы Жиру, Гордон-Лазарефф считала главной задачей женщины умение привлечь и удержать мужчину. Когда в мае 1968 года молодые сотрудницы пришли в редакцию в брюках, Элен, носившая только костюмы Chanel, возмутилась. В этот момент создательница журнала заняла консервативную позицию по отношению к новому поколению.
Лионель Казан
Визуальный стиль ELLE в период расцвета создавал Лев Данилович Казанцев. Он родился в 1930 году в семье русских эмигрантов в Монако, а его детство прошло в Ницце. В двенадцать лет он начал фотографировать по совету режиссёра Марка Аллегре. Казанцев окончил парижскую школу фотографии и в конце 1940‑х годов устроился в Vogue. Начинающий фотограф начинал ассистентом в фотолаборатории и учился у Хорста П. Хорста, Сергея Балкина и Сесила Битона. В 1952 году Елена Гордон-Лазарефф пригласила его в ELLE. Вскоре он стал ведущим фотографом журнала; его работы публиковались также в Marie Claire и Jardin des Modes. В этот же период Лев Казанцев взял псевдоним Лионель Казан (Lionel Kazan), который лучше подходил для зарубежного глянца.
За двадцать лет Казан создал сотни фотографий, определивших каноны модной фотографии. Он снимал одежду модных домов Christian Dior, Chanel, Givenchy, Balenciaga, Pierre Cardin, Yves Saint Laurent и Schiaparelli. Ему позировали Брижит Бардо, Катрин Денёв, Джейн Фонда и Анна Карина.
Мастер часто работал с фотомоделями, имевшими русские корни: Кирой Радищевой, сестрами Тамарой и Кесией Найман, Мариной Влади.
В 1956 году по приглашению художественного директора Condé Nast Александра Либермана Казан переехал в Нью-Йорк, где получил собственную студию и начал снимать для американских журналов Vogue и Glamour.
В Америке он женился на модели Пии Россилли. У них родились сын Даниель и дочь Александра, которая позже стала французской актрисой и телеведущей. Казан сохранял связь с русской культурой, говорил дома по-русски и воспитывал детей в православной традиции.
Элен Гордон-Лазарефф относилась к Казану с симпатией. Они разговаривали в редакции ELLE по-русски, что вызывало недовольство французских коллег.
Казан дружил с детьми первой волны русской эмиграции: художником Пьером Дмитриенко, режиссером Роже Вадимом, писательницей Франсин дю Плесси Грей.
В 1954 году вместе с супругами Лазарефф Казан посетил СССР. Они побывали в Москве, Ленинграде, Грузии и на Кавказе. По итогам поездки они выпустили книгу «L’URSS à l’heure Malenkov» («СССР в эпоху Маленкова») о жизни советских людей после смерти Сталина.
Элен Гордон-Лазарефф установила в Москве деловые контакты. Результатом стал выпуск журнала «Она» — специального приложения ELLE на русском языке для советских граждан.
В середине 1960‑х годов журнал снова отправил Казана в СССР. Он сделал серию съёмок в центре Москвы, а в Тбилиси снял обложку для номера от 1 октября 1964 года, где модель позировала на фоне золотых икон.
В середине 1960‑х Казан вернулся из Америки во Францию, а через десятилетие, к середине 1970‑х годов его карьера модного фотографа завершилась. Точная причина его ухода из профессии неизвестна. Существует версия, что переезд в Нью-Йорк был ошибкой, так как Александр Либерман начал менять визуальный стиль журналов. Однако после возвращения в Париж Казан успешно проработал ещё несколько лет.
Дочь Казана, Александра, позже объясняла перемену тем, что отец потерял интерес к глянцевой фотографии, считая её слишком эфемерной. В расцвете сил он перестал снимать и занялся абстрактной живописью, близкой по стилю к работам Пьера Дмитриенко и Николая де Сталя. Его картины остались малоизвестными, а фотоархив был сложен в коробки. В конце жизни у Казана развилась болезнь Альцгеймера.
По воспоминаниям дочери, она долго не знала о масштабах карьеры отца. Начав разбирать негативы и старые журналы после его смерти, она решила восстановить память о нём. Александра каталогизировала архив, разыскала его моделей и коллег. В 2016 году вышла её книга на французском языке «Lionel Kazan photographe, raconté par sa fille Alexandra Kazan», которая вернула имя фотографа в историю моды. В том же году Лионель Казан скончался в Монако.
Болезнь Альцгеймера также поразила Элен Гордон-Лазарефф — первые симптомы появились у неё в ещё конце 1960‑х. Когда Пьер Лазарефф умер от рака в 1972 году, на его похоронах тяжелобольная Элен, увидев Брижит Бардо и других знаменитостей, спросила: «Скажите, а кого хоронили?». Ей было 62 года.
Вскоре она оставила журнал и уехала в дом в Ле-Лаванду на Лазурном берегу, где жила уединенно. В 1984 году вышла её биография «La Tzarine: Hélène Lazareff et l’aventure de Elle», в рецензиях на которую об Элен писали как о человеке из прошлого. Гордон-Лазарефф умерла в 1988 году.
Работы Лионеля Казана:
О жизни известных российских эмигрантов читайте на ресурсах автора:
