Русский след в западном глянце. Часть II: Condé Nast

Ранее мы рас­ска­зы­ва­ли о «рус­ском сле­де» в нью-йорк­ском жур­на­ле Harper’s Bazaar, но вли­я­ние рус­ских эми­гран­тов на инду­стрию запад­ной печа­ти этим при­ме­ром не огра­ни­чи­ва­ет­ся. Сего­дня вы узна­е­те о четы­рёх выда­ю­щих­ся эми­гран­тах из Рос­сии, рабо­тав­ших на изда­тель­ство Condé Nast. Из всех глян­це­вых изда­тельств имен­но в этом наши сооте­че­ствен­ни­ки оста­ви­ли самый зна­чи­тель­ный след, нахо­дясь на клю­че­вых постах более 60 лет в тече­ние ХХ века.

Mehemed Fehmy Agha

Когда Harper’s Bazaar в 1920‑х уже актив­но рабо­тал с Рома­ном Тыр­то­вым, их кон­ку­рент — изда­тель­ство Condé Nast — возь­мёт на служ­бу в голов­ной офис дру­го­го рус­ско­го выход­ца, уро­жен­ца горо­да Нико­ла­е­ва турец­ко­го про­ис­хож­де­ния 1896 года рож­де­ния Мех­ме­да Фех­ми Аги. Мех­мед не про­сто родил­ся в Рос­сии. Он здесь вырос и учил­ся в Киев­ском поли­тех­ни­че­ском инсти­ту­те Алек­сандра II, а так­же в Ака­де­мии изящ­ных искусств в Киеве.

После рево­лю­ции Ага бежит на Запад. В Пари­же в 1923 году он окан­чи­ва­ет мест­ный ана­лог факуль­те­та восто­ко­ве­де­ния и устра­и­ва­ет­ся рабо­тать в бер­лин­ский Vogue, где быст­ро к 1928 году дорас­та­ет до пози­ции арт-дирек­то­ра. Поз­же он рабо­та­ет на руко­во­дя­щих долж­но­стях в париж­ском офи­се Vogue. В 1929‑м он зна­ко­мит­ся с самим Кон­де Настом, вла­дель­цем медиа-импе­рии, и тот берёт его арт-дирек­то­ром изда­ний Vogue и Vanity Fair в голов­ной офис в Нью-Йорке.

Очу­тив­шись на посту дирек­то­ра, Ага неза­мед­ли­тель­но начал транс­фор­ма­цию обли­ка жур­на­ла от местеч­ко­во­го и ста­ро­мод­но­го аме­ри­кан­ско­го к ново­му, ярко­му, совре­мен­но­му и евро­пей­ско­му. Таким обра­зом к сере­дине 1930‑х годов в глав­ных глян­це­вых жур­на­лах Аме­ри­ки за медиа­об­раз и дизайн отве­ча­ли люди зем­ли рус­ской, успев­шие полу­чить там выс­шее обра­зо­ва­ние — Алек­сей Бро­до­вич в Harper’s Bazaar и Мех­мед Ага в Vogue и Vanity Fair.

Как и Бро­до­вич, Мех­мед обра­тит­ся с при­зы­вом рабо­ты на его изда­ния к сво­им кол­ле­гам из Евро­пы. В ито­ге на жур­нал ста­нут рабо­тать такие извест­ные иллю­стра­то­ры и фото­гра­фы, как Edward Steichen, Cecil Beaton, Hoyningen-Huene, Carl Van Vechten и Charles Sheeler.

Мех­мед тоже был инно­ва­то­ром. Его облож­ки — это одни из луч­ших образ­цов сме­си Art Deco и кубиз­ма. Он будет пер­вым, кто осме­лил­ся «играть со шриф­том», напе­ча­тав назва­ние жур­на­ла на облож­ке «caps lock’ом» — VANITY FAIR (ранее неви­дан­ное дело!). Счи­та­ет­ся, что он будет пер­вым, кто нач­нёт выпол­нять печать в жур­на­ле «двой­ным раз­во­ро­том» (то есть став­шая нам уже при­выч­ной печать еди­ной ком­по­зи­ции на обо­их страницах).

Уже к сере­дине 1930‑х Ага вой­дёт в нью-йорк­ский арт-истеб­лиш­мент. Он ста­нет пре­зи­ден­том The Art Directors Club of New York в 1930‑х и ещё будет недол­го воз­глав­лять The American Institute of Graphic Arts (AIGA) в 1953–1955 годах.

В 1943 году Алек­сандр Семё­но­вич устро­ил­ся рабо­тать на млад­шую долж­ность в арт-депар­та­мент Vogue в Нью-Йор­ке к Аге. А спу­стя все­го одну неде­лю сов­мест­ной рабо­ты Мех­мед уво­лил Либер­ма­на. Но Либер­ман ока­зал­ся не так прост — он был зна­ком лич­но с Кон­де Настом и после ауди­ен­ции у оно­го был вос­ста­нов­лен в долж­но­сти. Через год, не без уси­лий Либер­ма­на, Мех­мед был вышвыр­нут из Condé Nast, а Алек­сандр Семё­но­вич занял его место.