Бывшую Кубанскую область в 1918 году одну из первых охватило пламя Гражданской войны. Антибольшевистские силы жаждали великой России, провозгласили независимую народную республику и обсуждали объединение с украинскими националистами. Коммунисты боролись не только с внешним врагом, но и друг с другом. В центре этих событий оказался бывший казачий хорунжий Алексей Автономов. За короткое время он стал самым популярным красноармейцем Кубани, а потом ушёл в неизвестность.
Это текст исторического проекта «бармалеи/партизаны» — коллектива журналистов, который решил, что аналогий и перекличек между современной Россией и событиями XX века настолько много, что почему бы не сделать об этом медиа.
![](https://vatnikstan.ru/wp-content/uploads/2023/01/va-i-ugol-ulics-krasnoiy-i-ekaterininsk__tfs54pi.jpg)
Казачий край
Революция до Екатеринодара (теперь он называется Краснодаром) и его окрестностей дошла неспешно. Потрясения начались не сразу, но когда понеслось, то вскрылись многие социальные противоречия, которые в этом консервативном регионе были специфическими.
К началу XX века 91% населения Кубани жил в сельской местности. К 1917 году в Екатеринодаре появились металлообрабатывающий, чугунолитейный и нефтеперерабатывающий заводы. Тяжёлая промышленность стремительно развивалась, сельские жители переезжали в город. Однако молодой пролетариат не успел потерять связей с землёй. Конфликт города и деревни в этой местности был не слишком значительным. Острее стоял более старый вопрос взаимоотношения коренного населения — казаков — и пришлых из других губерний, которых называли иногородними.
Регион, занятый и освоенный Российской империей в конце XVIII века, вообще был полиэтничным. Кубанское казачество включало в себя как русских, прибывших из Кавказского линейного казачьего войска (линейцев), так и украинцев, потомков выходцев из Запорожской Сечи (черноморцев). Они принимали культурные традиции живших поблизости адыгов. Даже внешний вид кубанцев отличался от запорожцев: черкески, адыгские папахи.
Количество иногородних в начале XX века превышало число казаков. С появлением всё новых промышленных предприятий гостей в Кубанской области становилось только больше. Многие ехали на сезонные работы, но так и оставались жить на Кубани. В их семьях зачастую заводили больше детей, чем в казачьих. Нёсшие обязательную военную службу казаки к пришлым относились с недоверием, как к нарушителям традиционного уклада.
У иногородних же со временем появились претензии на землю. К 1917 году 80% земельного фонда принадлежали казакам. Большевистские и левоэсеровские лозунги о переделе частных наделов казачество, в особенности его зажиточная часть, разумеется, не принимало.
Как и другие казаки, кубанцы служили империи во время Первой мировой войны. За годы войны Кубань отправила на Западный и Кавказские фронты до 110 тысяч бойцов. Примерно каждый четвёртый не вернулся.
К 1917 году накопилось недовольство войной и в целом царской политикой. Росли цены, Екатеринодар страдал от перенаселения — сюда прибывали беженцы и раненые. Февральскую революцию местное население встретило в целом с воодушевлением. Меньшевик Лев Балкевич писал:
«Революция 1917 года, по-моему, застала провинцию совершенно врасплох. Можно утверждать, по моим наблюдениям, что в Кубанской области революционных настроений не было. Были настроения общего недовольства, общероссийского, но политические круги к революции готовы не были. Я считаю политическими кругами сознательную часть рабочих, известный круг интеллигенции и затем казачьи верхи, которые имели власть в руках».
Кубанская народная республика
Постепенно Кубанскую область накрыла волна митингов. Выступали в основном приезжие агитаторы. Повсеместно начали формировать гражданские комитеты и советы рабочих и солдатских депутатов. Продолжали функционировать старые городские думы, которые порой конфликтовали с новыми органами власти.
В марте совет рабочих депутатов без боя разоружил полицию и жандармерию. С сотрудников жандармского управления взяли подписку о невыезде. Большевик Власов из Екатеринодара писал в газету «Правда»:
«Настроение приподнятое. Пока полное единение. Но уже чувствуется со стороны попов и казацких начальников антиреволюционная агитация».
В апреле верхи казачества создали контрреволюционную Кубанскую войсковую (впоследствии — краевую) казачью раду. Она инициировала образование Войскового правительства.
После Октябрьской революции Войсковое правительство отказалось признавать советскую власть. Её поддержала городская дума Екатеринодара, большинство мест в которой с августа занимал социалистический блок, оппозиционный большевикам. Войсковое правительство немедленно объявило военное положение. Митинги попали под запрет, лояльные большевикам тыловые части разоружали. Кубань и Дон становились оплотом контрреволюции. Сюда направились всевозможные силы, выступавшие против власти коммунистов. Левых эсеров и большевиков арестовывали и расстреливали, деятельность их партий, газет и любых профсоюзов запретили.
Кубанская рада и Войсковое правительство контролировали Екатеринодар, в котором в январе провозгласили Кубанскую народную республику. В столице донского казачества Новочеркасске тем временем образовалась Добровольческая армия под командованием Лавра Корнилова и Михаила Алексеева. Красные смогли закрепиться в Туапсе и Новороссийске, откуда в январе 1918 года безуспешно пытались наступать на Екатеринодар, но были разбиты белыми под станицей Афипской.
28 января белое казачество провозгласило Кубанскую народную республику с центром в Екатеринодаре. Изначально планировалось, что она станет частью будущей Российской федеративной республики, однако уже в феврале Кубань объявила о полной независимости.
Форма правления фактически была парламентская. Исполнительная власть в лице головного атамана и назначаемого им правительства подчинялась законодательной — Кубанской раде. Республика ходатайствовала о вступлении в Лигу Наций, заключала соглашения с самопровозглашённой Горской республикой, контактировала с Доном и обсуждала возможность объединения с Украиной. За сближение с УНР были украиноязычные потомки запорожцев. Линейцы ориентировались на Добровольческую армию, в дальнейшем вошедшую в состав Вооружённых сил Юга России. Между Доном и УНР шла постоянная борьба за влияние на Кубань. Оба центра были готовы оказывать помощь оружием и войсками.
1 марта красные всё-таки заняли Екатеринодар. На этот раз брать кубанскую столицу отправился не небольшой отряд, а более внушительная недавно образованная Юго-Восточная революционная армия. Ей руководили красные казаки, ветераны Первой мировой войны Алексей Автономов и Иван Сорокин. Власти Кубанской народной республики решили оставить город без боя. На территории всей бывшей Кубанской области провозгласили советскую власть.
![](https://vatnikstan.ru/wp-content/uploads/2023/01/alexey_avtonomov.jpg)
Оборона Екатеринодара
Сражение за город случилось позже. Вместе с кубанцами его начала выступившая с Дона Добровольческая армия Корнилова. Поход белых добровольцев в сторону Екатеринодара начался ещё в феврале и вошёл в историю как «Ледяной».
Битва за столицу Кубани стала первым крупным полевым сражением Гражданской войны. На стороне белых воевали порядка восьми-девяти тысяч человек, причём примерно треть из них — офицеры и унтер-офицеры. ЮВРА располагала значительным численным преимуществом. Екатеринодар и его окрестности обороняли 20 тысяч человек.
Командиром защитников города был Автономов. Потомственный казак, 28-летний Автономов служил на Северо-Кавказском фронте мировой войны в чине хорунжего. Социалистом стал ещё до Октября. Участвовал в организованном корниловцами общефронтовом казачьем съезде в Киеве и Новочеркасске, где был одним из лидеров лояльной большевикам оппозиционной группы.
После выступлений на Дону и Кубани главнокомандующий войск Южного фронта по борьбе с контрреволюцией Владимир Антонов-Овсеенко поручил Автономову формировать отряды Юго-Восточной революционной армии. Её ударной силой стали вернувшиеся с фронтов мировой войны части, симпатизировавшие большевикам, в том числе бедное казачество.
Оборона Екатеринодара от Добровольческой армии и примкнувших к ней кубанцам началась 27 марта. Белые офицеры намеревались одержать победу с помощью внезапности. Поначалу всё шло по плану. Добровольцы заняли паромную переправу через Кубань в станице Елизаветинской, сумели окружить Екатеринодар, отрезав его от снабжения, и подняли против большевиков казаков из станицы Пашковской.
Однако Автономов уже успел как следует подготовиться к обороне. Он стянул в город все резервы, какие только смог. Хотя белые силы были лучше подготовлены и организованы, красные значительно превосходили их численно. У защитников города были броневики, бронепоезд и существенное преимущество в артиллерии.
На второй день осады из Новороссийска в Екатеринодар прорвались поезда с революционными матросами. В ночь на четвёртый день партизанский полк генерала Бориса Казановича дошёл до центра Екатеринодара, но, оставшись без поддержки, был вынужден вернуться на исходные позиции. Чтобы избежать боёв с превосходящим противником, партизаны представлялись встречным разъездам красным кавказским полком.
31 марта большевики обстреляли штаб командующего Добровольческой армией. Один снаряд пробил стену и попал в помещение, где находился Лавр Корнилов. Смерть генерала деморализовала Добровольческую армию, которая и так уже увязла в боях, не сумев взять город наскоком. Пришедший на смену Корнилову Антон Деникин решил снять осаду и отступить от Екатеринодара.
Первый ледовый поход оказался неудачным. Белые не выполнили поставленной задачи, однако достойно бились против превосходящего противника и смогли поднять на борьбу многих дончан и кубанцев. Автономов, в свою очередь, за короткий срок смог сформировать армию и организовать оборону ключевого для региона города. Это помогло ему укрепить авторитет среди соратников-командиров и рядовых бойцов-кубанцев.
Забытый командир
После победы в битве за Екатеринодар красные провели II Съезд Советов Кубанской области. На нём вместо Кубанской народной республики провозгласили Кубанскую советскую республику. Она интегрировалась в состав РСФСР. Исполнительную власть осуществлял ЦИК под председательством большевика и потомственного кубанского казака Яна Полуяна. На Кубани национализировали банки и крупное производство, ввели прогрессивную систему налогообложения, выпустили собственные боны, хотя признавались и другие денежные знаки.
ЮВРА преобразовали в войска Кубанской советской республики. Их численность довели до 75 тысяч человек, разбитых на четыре фронта: Таманский, Азовский, Ростовский и Кисляковско-Сосыкинский. Главнокомандующим остался Автономов, хотя место под ним уже начинало гореть.
В конце апреля он вступил в конфликт с руководством республики. Поводом стало создание Чрезвычайного штаба обороны, в который помимо армейских командиров вошли гражданские начальники. Автономов расценил это как подрыв единоначалия и посягательство на его полномочия. Деникин в мемуарах писал, что чрезвычайный штаб придумали, дабы отрешить от командования популярного главкома, в котором гражданские власти видели конкурента:
Автономов выехал в Тихорецкую и выступил открыто против своего правительства. Началась своеобразная «полемика» путём воззваний и приказов. В них члены ЦИК именовались «немецкими шпионами и провокаторами», а Автономов и Сорокин — «бандитами и врагами народа», на головы которых призывались «проклятия и вечный позор». В распре приняла участие и армия, которая на фронтовом съезде в Кущёвке постановила «сосредоточить все войска Северного Кавказа под командой Автономова… категорически потребовать (от центра) устранения вмешательства гражданских властей и упразднить „чрезвычайный штаб“».
Другой известный деятель Белого движения полковник Алексей Шкуро в воспоминаниях описывал встречу с Автономовым в тот период. По его словам, главком сам пригласил его на разговор и предложил формировать партизанские отряды из офицеров и казаков на случай прихода немцев. В книге «Гражданская война в России: записки белого партизана» Шкуро уверял:
«Я поднял вопрос об оружии. Автономов объяснил мне, что он едет на днях в Екатеринодар, где совместно с Сорокиным арестует местный ЦИК и пришлёт мне затем в бронированном поезде 10 тысяч винтовок, пулемёты и миллион патронов, а также крупную сумму денег».
Под давлением Москвы Автономов всё-таки подчинился ЦИК. Через несколько дней III Чрезвычайный съезд Советов Кубанской и Черноморской республик отстранил его от должности. По рекомендации Серго Орджоникидзе Алексей Автономов вступил в полномочия инспектора и организатора войсковых частей Кавказского фронта.
С июля Автономов находился в Терской области, где выполнял поручение московских большевиков о создании новой армии. Ему предстояло повторить свои екатеринодарские успехи: за короткий срок собрать отряды и организовать единое войско для борьбы с контрреволюцией. Однако свежесобранную армию под командование он так и не взял.
Автономов лишь руководил отдельными отрядами, одно время был командиром бронепоезда. В январе 1919 года он участвовал в боях на реке Терек и у города Святой Крест (сейчас — Будённовск). В том же месяце бывший главком заболел тифом и 2 февраля умер в горной сакле. Его похоронили в осетинском ауле.
После победы над белыми во славу Автономова не воздвигали памятники, его именем не называли улицы. Революционный путь бывшего хорунжего оказался недолог и он оказался забыт — в отличие от Корнилова, победа над которым стала самым крупным военно-политическим успехом в его жизни.
Другие материалы проекта «бармалеи/партизаны» — в Телеграме и Инстаграме (cоцсеть принадлежит организации Meta, признанной в РФ экстремистской).
Читайте также «Классовая борьба в Чечне: жизненный путь красного командира Шерипова».