Фести­валь Куз­ле­сфест, назван­ный в честь Кузь­мин­ско­го лесо­пар­ка, — свое­об­раз­ная анде­гра­унд­ная фран­ши­за, отме­ча­ю­щая в этом году свой 10-лет­ний юби­лей. За 12 про­шед­ших актов она успе­ла затро­нуть мно­же­ство дея­те­лей раз­ной сте­пе­ни мало­из­вест­но­сти и подёр­гать ниточ­ки, веду­щие к широ­ким обла­стям оте­че­ствен­ной куль­ту­ры. Напри­мер, одной из осо­бен­но­стей фести­ва­ля ста­ло сов­ме­ще­ние музы­каль­ных выступ­ле­ний с фило­соф­ским лекторием. 

Работ­ник куль­ту­ры Иван Щег­лов пого­во­рил с глав­ным идей­ным и орга­ни­за­тор­ским стерж­нем про­ек­та — худож­ни­ком Але­ком Пету­ком. Раз­го­вор про­шёл в пред­две­рии 13‑й части фести­ва­ля, кото­рая состо­ит­ся 27 июня в Москве.

Часть I: Кузлесфест. Начало

— Алек, здрав­ствуй­те. Гря­дёт 10-лет­ний юби­лей и новый выпуск фести­ва­ля Куз­ле­сфест. Циф­ра солид­ная. Хоте­лось бы узнать, что было «до», а для нача­ла — с чего же всё началось.

— При­вет, Иван. Рад, что наша встре­ча всё-таки про­хо­дит и имен­но в таком фор­ма­те. По пово­ду тво­е­го вопро­са: есть корот­кий ответ и длин­ный, тебе какой?

— Давай­те оба.

— Пожа­луй, всё нача­лось в нача­ле деся­тых со ста­тей Фелик­са Сан­да­ло­ва в «Афи­ше», такие пря­мые репор­та­жи из мос­ков­ско­го анде­гра­ун­да. Пом­ню, меня боль­ше все­го пора­зи­ло интер­вью с груп­пой AWOTT, они у меня раз­ме­сти­лись где-то меж­ду Nirvana и «Кино» по весу в мире музы­ки. Потом начал ходить в «Китай­ский лет­чик», по втор­ни­кам Вова Терех орга­ни­зо­вы­вал вече­ра стран­ных групп. Боль­ше все­го мне нра­ви­лись те про­ек­ты, кото­рые сво­им мето­дом зву­ко­из­вле­че­ния при­зы­ва­ют тебя само­го стать музы­кан­том. Ну, как анек­дот про совре­мен­ное искус­ство, — я тоже так могу.

Посте­пен­но я начал поку­пать музы­каль­ные инстру­мен­ты и что-то про­бо­вать. Я как раз актив­но раз­ви­вал­ся как совре­мен­ный худож­ник. И прак­ти­ки худо­же­ствен­ной абстрак­ции инте­рес­ным обра­зом пере­се­ка­лись с ной­зом по мето­ду и энергетике.

Груп­пы тогда обра­зо­вы­ва­лись быст­ро. Зовёшь кого-нибудь поим­про­ви­зи­ро­вать на вер­ни­са­же, сыг­ра­ли — всем понра­ви­лось, вот и новый кол­лек­тив. Но в какой-то момент ста­ло понят­но, что не все­гда это умест­но для какой-нибудь пло­щад­ки. Кон­цер­тов тогда хоте­лось играть боль­ше, быва­ло и по пять в неде­лю, но внеш­не­го запро­са не было.

Тогда появи­лась идея: орга­ни­зо­вать свой фести­валь и сде­лать его в лесу. Неда­ле­ко от мое­го дома нахо­дил­ся Кузь­мин­ский лесо­парк. Я рабо­тал посмен­но и в выход­ные часто там гулял, иссле­до­вал его, нахо­дил инте­рес­ные места и попа­дал в стран­ные ситу­а­ции. Здесь нахо­ди­лась офи­ци­аль­ная рези­ден­ция Деда Моро­за, а за ней, уже почти у МКА­Да, Выс­шее команд­ное учи­ли­ще; рядом была заброш­ка, кото­рая как буд­то нахо­ди­лась в жер­ле вул­ка­на, пото­му что кру­гом была обва­лов­ка (видать, что­бы пули не уле­та­ли со стрель­би­ща учи­ли­ща), и тут же хол­ми­стый поли­гон для bmx-еров. Место очень живо­пис­ное и загадочное.

Там мы, начи­ная с 2015 года, и про­во­ди­ли пер­вые Куз­ле­сфе­сты. Соб­ствен­но, назва­ние — это сокра­ще­ние от про­сто­го «Кузь­мин­ский лесо­пар­ко­вый фести­валь». Потом ока­за­лось, что по суб­бо­там там про­хо­дят бои страйк­бо­ли­стов. Пласт­мас­со­вые пули часто сви­сте­ли у нас над голо­вой. Ну, что поде­лать, пере­се­че­ния со страйк­бо­ли­ста­ми и поз­же про­ис­хо­ди­ли на дру­гих лес­ных пло­щад­ках, ино­гда дохо­ди­ло даже до кон­флик­тов. Но все­гда обхо­ди­лось без жертв.

Вот длин­но полу­чи­лось. А корот­кий вари­ант был бы такой: «Всё нача­лось в 2015 году. Мы музы­ку силь­но хоте­ли играть».

— Хоро­шо. Объ­яс­ни­ли доход­чи­во! Рас­ска­жи­те про пер­вый Куз­ле­сфест для наглядности.

— Пер­вым арти­ку­ли­ро­ван­ным собы­ти­ем был тре­тий фести­валь, кото­рый мы как раз орга­ни­зо­ва­ли с Капю­шо­ни­хой из AWOTT. До это­го это были ско­рее такие блуж­да­ния по ноч­но­му лесу, что не отме­ня­ет опре­де­лён­ной событийности.

У Капю­шо­ни­хи была маши­на, мы погру­зи­ли туда наших собак и скуд­ный аппа­рат, кото­рый состо­ял из несколь­ких ком­би­ков и пере­нос­но­го элек­тро­ге­не­ра­то­ра. Элек­тро­ге­не­ра­тор нам, кста­ти, дали «Циф­ро­вые сама­ри­тяне», — это такая низо­вая худо­же­ствен­ная ини­ци­а­ти­ва. Капю­шо­ни­ха всё отвез­ла, а я встре­чал участ­ни­ков и гостей на выхо­де из мет­ро Жуле­би­но. Это была бли­жай­шая к месту про­ве­де­ния точ­ка. Я тогда ещё носил мас­ку зай­ца и был отлич­ным ориентиром.

Сам пере­ход уже был при­ме­ча­тель­ным собы­ти­ем, кто-то достал кар­ман­ные инстру­мен­ты… Тут умест­но вспом­нить — моей основ­ной прак­ти­кой было и оста­ёт­ся совре­мен­ное искус­ство — идеи Андрея Мона­стыр­ско­го и груп­пы «Кол­лек­тив­ные дей­ствия»: мож­но ска­зать, что за счёт наше­го кол­лек­тив­но­го уси­лия воз­ни­ка­ло «демон­стра­ци­он­ное зна­ко­вое поле» (тер­мин «КД»). А все участ­ни­ки, зри­те­ли и музы­кан­ты, были его свое­об­раз­ны­ми операторами.

Лайн-ап про­шел доста­точ­но ров­но. Не дое­ха­ли толь­ко Povalishin Division, Дима испу­гал­ся, что это дале­ко. Он до сих пор счи­та­ет, что я оби­жа­юсь, но это не так. Из про­блем были упо­мя­ну­тые страйк­бо­ли­сты, но мы как-то смог­ли дого­во­рить­ся и поде­лить площадку.

Вече­ром у забро­шен­но­го зда­ния внут­ри «вул­ка­на» мы разо­жгли костёр и ста­ло даже как-то уют­но. Один из послед­них сетов был Ани Содаз, она как раз тяго­те­ла к шаман­ской музы­ке и всё это здо­ро­во наложилось.

Воз­вра­ще­ние по тём­но­му лесу с гита­ра­ми, ком­би­ка­ми и вся­кой сне­дью — отдель­ное при­клю­че­ние и самая запо­ми­на­ю­ща­я­ся часть. Наша соба­ка Галак­ти­ка боя­лась тем­но­ты и посто­ян­но про­пус­ка­ла нас впе­рёд. Что­бы, в слу­чае чего, хозя­ев съе­ли пер­вы­ми. Но ниче­го тако­го страш­но­го не про­изо­шло, в основ­ном мы встре­ча­ли орга­ни­зо­ван­ные груп­пы ста­ру­шек, шед­ших друг за дру­гом с пал­ка­ми для нор­веж­ской ходьбы.

Галак­ти­ка была не толь­ко зри­тель­ни­цей, но и участ­ни­цей фести­ва­ля — в соста­ве груп­пы «Тель кель». Туда ещё вхо­ди­ло три чело­ве­ка: я, Тамаш Киш­ба­ли и Феликс Мирен­ский. Это я к тому, что у нас не толь­ко чело­ве­че­ские аген­ты участ­во­ва­ли. Транс­ви­до­вой был фестиваль.

— Зву­чит впе­чат­ля­ю­ще. Зна­чит, сле­ду­ю­щие выпус­ки фести­ва­ля из пер­во­го бло­ка раз­ви­ва­лись по похо­жим сце­на­ри­ям и концепциям?

— В целом, да. Ино­гда мы выби­ра­лись в обжи­тые инсти­ту­а­ли­зи­ро­ван­ные про­стран­ства. Напри­мер, чет­вёр­тый Куз­ле­сфест про­хо­дил в ГЦСИ фести­ва­ля «100 лет Дада». Но в общем и целом мы сохра­ня­ли вер­ность анде­гра­унд­ной тра­ди­ции и это были все­гда такие аутич­ные вылаз­ки. Исклю­че­ни­ем был толь­ко 10‑й фести­валь, после кото­ро­го всё и закончилось.

Коль ско­ро раз­го­вор про­хо­дит в рус­ле удер­жа­ния двух тра­ди­ций: совре­мен­но­го искус­ства и музы­каль­ной (пус­кай и андер­гра­ун­да), то умест­но тут вспом­нить наш про­ект с упо­мя­ну­той Анной Содаз, кото­рая, кро­ме про­чих талан­тов, явля­ет­ся ещё и архи­тек­то­ром. Мы поду­ма­ли, что всё, что про­ис­хо­ди­ло тогда, в сере­дине 10‑х, не толь­ко на Куз­ле­сфе­сте, но вооб­ще в сре­де, — всё это каза­лось очень важ­ным и тогда и сей­час, но как буд­то бы это не мог­ло удер­жать­ся. Были свои исклю­че­ния, напри­мер, оста­ва­ясь в анде­гра­ун­де, груп­пы «Лени­на Пакет» и «Панк-Фрак­ция Крас­ных Бри­гад» каза­лись ещё и востребованными.

В общем, у нас Аней воз­ник­ла такая идея, в виде про­ек­та совре­мен­но­го искус­ства: вос­со­здать неко­то­рое место, — бук­валь­но мав­зо­лей, где всё это мог­ло бы сохра­нить­ся для буду­щих поко­ле­ний. И мы раз­ра­бо­та­ли про­ект клу­ба для анде­гра­унд­ной музы­ки, в осно­ве кото­ро­го была архи­тек­ту­ра мав­зо­лея Лени­на.

Я думаю, это 2015–2016 год. Тогда открыл­ся один из опен-кол­лов про­ек­та ГЭС‑2 «Рас­ши­ре­ние про­стран­ства. Из цен­тра», в кото­ром худож­ни­кам пред­ла­га­лось поду­мать над про­ек­том для горо­да Москва. Мы дела­ли его спе­ци­аль­но туда. Он нику­да не про­шёл и канул в лету, но идея-то класс­ная. Может, как раз при­шло вре­мя пред­ста­вить её миру в этом интервью.

— Спа­си­бо. То есть мета-цикл из деся­ти Куз­ле­сфе­стов были закон­чен­ной закру­чен­ной историей?

— То, что это был мета-цикл, мы поня­ли, когда каким-то чудом ока­за­лись на 10‑м фести­ва­ле. Изна­чаль­но мы дей­ство­ва­ли, как ска­зал бы фило­соф Жиль Делёз, «в глад­ком поле». Пра­вил ника­ких не было, нас куда-то нес­ло, мы рас­по­ла­га­лись как при­дёт­ся или как сами того хоте­ли. На 10‑м фести­ва­ле всё сгу­сти­лось и рас­чер­ти­лось. Он был уже мас­со­вым, хотя изряд­ная доля стран­но­сти сохранялась.

Всё про­хо­ди­ло в 2018 году в про­стран­стве NOL PROJECT, в ТРЦ Моза­и­ка. Как по мне, место было очень удач­ное. Устой­чи­вое вос­по­ми­на­ние об этом дне: про­гу­ли­ва­ешь­ся по огром­но­му тор­го­во-раз­вле­ка­тель­но­му ком­плек­су, — яркий свет, эска­ла­то­ры, Zara, Pull Bear, H&M и тут… Мало­за­мет­ный пово­рот, неболь­шая склад­ка, и ты уже в дру­гом мире. Худож­ни­ца Поли­на Музы­ка обе­да­ет в ресто­ране «Гов­но», фило­соф Йоэль Регев ана­ли­зи­ру­ет про­зу Пав­ла Пеп­пер­штей­на, а на сцене пля­шет люби­мая груп­пы Ксе­нии Ана­то­льев­ны Соб­чак Povalishin Division. Такой сюр­ре­а­ли­сти­че­ский про­вал на местности.

И да, тут сто­ит ска­зать, что имен­но на 10‑м фести­ва­ле мы смог­ли реа­ли­зо­вать пол­но­цен­ный лек­то­рий. Это ока­за­лось дей­ствен­но. Он стал вто­рым ярким полю­сом все­го фести­ва­ля и толь­ко уси­лил безум­ство все­го про­ис­хо­дя­ще­го. Всё про­стран­ство раз­ме­сти­лось меж­ду основ­ной сце­ной и лек­то­ри­ем. Люди пере­ме­ща­лись меж­ду ними, блуж­да­ли в сумер­ках NOL PROJECT и их мир пере­чер­чи­вал­ся. Соб­ствен­но, во мно­гом лек­ция по фило­со­фии воз­дей­ству­ет на зри­те­ля так же, как анде­гра­унд­ная музы­ка. Как гово­рит Йоэль Регев про фило­со­фию: это что-то стран­ное, но и одно­вре­мен­но в этом что-то есть. От себя добав­лю, что это что-то увле­ка­ет и куда-то ведёт.

Несколь­ко чело­век, с кото­ры­ми мы позна­ко­ми­лись на фоне фести­ва­ля, гово­ри­ли, что он изме­нил их жиз­ни. Заста­вил по-дру­го­му ощу­тить себя. Это, конеч­но, высо­кий класс в любой про­фес­сии, когда ты можешь так воздействовать.

Вни­ма­ние было при­ят­но, о нас напи­са­ли тогда веду­щие СМИ. Но, с дру­гой сто­ро­ны, в тот момент пока­за­лось, что фести­валь себя исчер­пал, достиг­нув сво­е­го пика. 10‑й фести­валь этим как-то испугал.

Часть II: Кузлесфест. Тишина

— Что вы как худож­ник дума­е­те о тишине? Она про­дол­жа­лась 5 с поло­ви­ной лет. Мож­но ли ска­зать, что при этом она явля­лась частью фести­ва­ля как выска­зы­ва­ния и нес­ла струк­тур­ный смысл?

— Твой вопрос струк­ту­ри­ро­ван как еди­ни­ца, делён­ная на два. Пер­вая его часть как буд­то про мета­фи­зи­ку тиши­ны, а вто­рая про физи­ку. В обла­сти мета­фи­зи­ки этот вопрос хоро­шо осмыс­лил Джон Кейдж, про­де­мон­стри­ро­вав, что тиши­на — это дина­ми­че­ское явле­ние, часто густо наполненное.

С точ­ки зре­ния физи­ки, то есть моей реаль­ной жиз­ни, с 2018 года всё шло пря­мо как у Кей­джа: дина­мич­но и места­ми интен­сив­но. Инте­рес­но ещё, что ведь 2018 год, если смот­реть из 2026-го, — это послед­ний год нор­маль­ной жизни..

После деся­то­го Куз­ле­сфе­ста у меня с музы­кой про­изо­шёл неболь­шой рас­кол. Я пере­стал орга­ни­зо­вы­вать кон­цер­ты и фести­ва­ли, музы­каль­ные кол­лек­ти­вы с моим уча­сти­ем посте­пен­но и как-то есте­ствен­ным обра­зом сошли на нет. Все уси­лия я пере­вёл в область совре­мен­но­го искус­ства. Но опыт музы­каль­но­го анде­гра­ун­да ока­зал­ся очень важ­ным, и я его впле­тал в свои худо­же­ствен­ные рабо­ты. Да и моей меди­ум-опо­рой был и оста­ёт­ся пер­фор­манс, с музы­кой здесь мно­го общего.

— Ещё вопрос по ран­не­му пери­о­ду. Какой вы мог­ли бы ука­зать спи­сок дей­ству­ю­щих лиц «1‑Куз­ле­сфест-10»? Понят­но, что в таком слу­чае все­гда про­сто кого-то забыть и не хочет­ся оби­деть, ну а что делать. И в уме­рен­ный объ­ём ещё вписаться.

— Это хоро­ший вопрос. Внут­ри музы­каль­ной кух­ни от кол­лег я часто слы­шал, что надо высту­пать на раз­ных пло­щад­ках, с раз­ны­ми груп­па­ми, что назы­ва­ет­ся, «нетвор­кать». Я все­гда к такой идее отно­сил­ся скеп­ти­че­ски. Мне вооб­ще более близ­ки репе­та­тив­ность, сов­па­де­ния, а люби­мый метод в искус­стве, — реэнак­т­мент. Поэто­му с пер­во­го Куз­ле­сфе­ста я был за то, что­бы игра­ли одни и те же группы.

Золо­той состав фести­ва­ля это: «Сви­ная грусть», AWOTT, «Амо­кио», Eat Rust, «Тель кель», «бру­таль­ный абибас для тво­ей мама­ши», «Плеть», Radyica, Povalishin Division. Еще часто с нами были пред­ста­ви­те­ли мос­ков­ской импро­ви­за­ци­он­ной сце­ны, — Костя Сухан, Сер­гей Храм­це­вич, Феликс Мирен­ский и др.

— Вы кого-то забыли?

— Конеч­но, мог и забыть. Вот, напри­мер, так сра­зу же вспо­ми­на­ет­ся вели­кая рус­ская нойз-груп­па Nakateem. Недав­но они мне пода­ри­ли рубаш­ку Boss покой­но­го дедуш­ки одно­го из участ­ни­ков. Я этот жест очень высо­ко оце­нил, пере­да­ли мне искры свя­то­сти. Рубаш­ку пока даже не рас­па­ко­вал, храню.

Но, воз­вра­ща­ясь к основ­ной теме, как-то ты обго­во­рил, что мы же ско­рее рису­ем асимп­то­ту, а не саму кри­вую. Поэто­му, конеч­но, спи­сок дале­ко не пол­ный. Ведь порой важ­но даже не то, что про­ис­хо­дит на сцене, а общая атмо­сфе­ра. Напри­мер, на 10‑м фести­ва­ле, кото­рый был таким раз­вёр­ты­ва­ни­ем все­го про­ек­та, мне боль­ше все­го запом­нил­ся мон­таж. Дирек­тор ресто­ра­на «Гов­но» играл на пиа­ни­но в мон­таж­ных пер­чат­ках, одна из оргов Куз­ле­сфе­ста Кри­сти­на Мар­ко­ва лежа­ла на бабуш­ки­ных ков­рах, а Яна Сидор­ки­на ката­лась на гру­зо­вой тележ­ке. Весе­ло было и друж­но. Каж­дая груп­па лайн-апа предо­ста­ви­ла участ­ни­ка, и мы смон­ти­ро­ва­ли сцену.

— В эти годы посте­пен­но в тебе вызре­вал поэт-песен­ник. Ты упо­ми­нал, что вдо­хов­лял­ся при этом питер­ским Рус­ком­плек­том, если я пра­виль­но понял?

— Я, кста­ти, осо­бо ничем не вдох­нов­лял­ся. Про­сто нуж­на была пло­щад­ка, где долж­на была быть сыг­ра­на та музы­ка, кото­рая долж­на быть сыг­ра­на. Ещё ходи­ли какие-то слу­хи про «Струк­тур­ность», но по стран­но­му сте­че­нию обсто­я­тельств я на ней так ни разу и не побы­вал в каче­стве зри­те­ля. Прав­да, высту­пил в каче­стве стран­но­го чело­ве­ка уже как испол­ни­тель в 2024‑м году, в соста­ве «Нова­то­ров Аван­гар­да» и с тем­пе­ра­ту­рой 37,5. Такое хоро­шее впечатление.

А Рус­ком­плект у меня свя­зан ско­рее с 2020-ми. Сей­час объ­яс­ню. В деся­тые я за ним сле­дил через паб­лик в ВК, узнал пото­му, что напро­тив Рус­ком­плек­та была мастер­ская худож­ни­ка Алек­сандра Вил­ки­на. Я как раз ной­зом тогда очень инте­ре­со­вал­ся. В один день мне попа­лась запись выступ­ле­ния тако­го арти­ста «Супер Ваня». Очень оно мне запом­ни­лось. Он под плюс и от души пел поп-хиты девя­но­стых и нуле­вых. При­чём как может, бла­го фор­мат экс­пе­ри­мен­таль­ной элек­трон­ной пло­щад­ки это позволял.

Через годы я понял, что такое силь­но впе­чат­ле­ние тогда было за счёт кон­тек­ста. Я зани­мал­ся в музы­ке в 2010‑х совер­шен­но дру­гим. Стар­то­вал от ной­за и фри-джа­за, и даль­ше добав­лял какие-то эле­мен­ты тональ­ной музы­ки (рока кон­крет­но), обрас­тал инстру­мен­та­ми, вся­ки­ми при­моч­ка­ми и шумо­вы­ми машин­ка­ми, а метод пес­ни и её струк­ту­ра оста­ва­лись для меня недо­ступ­ны­ми и даже зага­доч­ны­ми (невоз­мож­ны­ми).

А у «Супер Вани» была лёг­кость такая, про­стой про­иг­ры­ва­тель mp3 и мик­ро­фон. И это меня как-то про­би­ра­ло… И вот после пере­ры­ва музы­каль­но­го я как раз занял­ся меди­у­мом пес­ни, и она поти­хонь­ку даже под­да­ёт­ся (сме­ёт­ся). Тут мы долж­ны вскрыть кар­ты. Если пер­вое впе­чат­ле­ние — это «Супер Ваня», то клю­чи к мето­ду — это уже дру­гой Ваня, про­стой, Щег­лов. Вот кото­рый сидит напро­тив меня (интер­вью про­хо­дит по видео­свя­зи — Ред.).

— Да, к момен­ту воз­вра­ще­ния Куз­ле­сфе­ста ты уже начал делать пер­вые шаги в пении. Но как при­шла идея о воз­вра­ще­нии фести­ва­ля после перерыва?

— 11‑й фести­валь ско­рее сов­пал. Кол­ле­ги пери­о­ди­че­ски спра­ши­ва­ли когда он будет, ведь 10‑й был класс­ный. Я как-то выпал из музы­каль­но­го анде­гра­ун­да, хотя мно­гие кон­так­ты сохра­ни­лись. В 2023 году Артём Голубь (басист «Сви­ной гру­сти» — Ред.) позвал высту­пить на «Бетон­ном куби­ке», это такой неза­ви­си­мый фести­валь. Я как-то спон­тан­но согла­сил­ся. Пом­ню, похо­дил по ком­на­те и собрал музы­каль­ные инстру­мен­ты. Высту­пил вдох­но­вен­но и пуб­ли­ка при­ня­ла теп­ло. Начал поти­хонь­ку втя­ги­вать­ся и возвращаться.

При­мер­но тогда же воз­ник­ло орга­ни­за­тор­ское трио, тоже как-то само собой, Петук-Пова­ли­шин-Щег­лов. После того, как мы сде­ла­ли три меро­при­я­тия, «Год Пету­ка», «ПППТЩ» и «Помин­ки по Сме­ху», ста­ло понят­но, что и Куз­ле­сфест осилим.

Тут ещё надо ска­зать, что музы­каль­ный андер­гра­унд, в отли­чие, напри­мер, от совре­мен­но­го искус­ства, был местом спон­тан­но­сти и экс­пе­ри­мен­та. Если внут­ри искус­ства я после­до­ва­тель­но вычер­чи­ваю свою линию, то есть рабо­таю в «риф­лё­ном» поле, то андер­гра­унд поз­во­ля­ет мне рабо­тать имен­но в «глад­ком». Я часто делал что-то, а через года пони­мал, зачем вооб­ще это делал и как это встра­и­ва­ет­ся в общую линию мое­го со_бытия с этим миром.

Поэто­му мож­но ска­зать крат­ко: проснул­ся утром, выпил кофе, поел хлеб и напи­сал в чате, что дела­ем Куз­ле­сфест. Все под­дер­жа­ли — и поехало.

Часть III: Кузлесфест. Возвращение

— 11‑я часть вышла раз­де­лён­ным во вре­ме­ни собы­ти­ем из трёх отдель­ных тре­тей. Боль­шой заду­ман­ный про­ект не состо­ял­ся из-за стре­ми­тель­но­го закры­тия неко­то­рой пло­щад­ки, поэто­му вышел один «тизер», потом вто­рой, потом тре­тий, каж­дый из кура­то­ров реа­ли­зо­вал свой кусок боль­шо­го фести­ва­ля (хотя их спи­сок пре­тер­пел изме­не­ния, место Пова­ли­ши­на занял Голубь). По-мое­му с точ­ки зре­ния кон­цеп­ции такая трёх­со­бы­тий­ность сло­жи­лась удач­но, из раз­ря­да «спе­ци­аль­но не при­ду­ма­ешь». А на твой вкус? Рас­ска­жи про эти части. Они сов­па­ли по общей атмосфере?

— Я думаю да, там была нуж­ная атмо­сфе­ра. При­чём все три меро­при­я­тия её по-раз­но­му вос­со­зда­ва­ли. Давай­те их вспом­ним, у них такие еще слож­ные назва­ния: «Куз­ле­сфест 11 teaser: Иван Щег­лов showcase», «Год Пету­ка 40: КЛФ-11 teaser 2», «Куз­ле­сфест-11 teaser 3: Голубь-showcase».

Пер­вый («Щег­лов») запом­нил­ся момен­том, когда после сета Алё­ны Кри­вил­лы люди высы­па­ли на ули­цу (было жар­ко и душ­но, летом всё было) и класс­ный элек­трон­ный музы­кант Wd_Shae играл для тро­их орга­ни­за­то­ров. Было так обид­но, но и дух Куз­ле­сфе­ста в этом узн­вал­ся. Еще клуб «Моты­га» на нас оби­дел­ся, что наши гости поку­па­ют мало пива, было даже немно­го смеш­но. Мы запе­чат­ле­ли это в тре­ке супер­груп­пы «ППЩ».

Вто­рой, он сов­пал с моим соро­ка­ле­ти­ем. Там было две сце­ны, и на той, что под моим кура­тор­ством, были боль­шей частью худож­ни­ки. Мне это очень понра­ви­лось. Хоро­ший ланд­шафт созда­вал­ся, зри­те­ли ходи­ли туда-сюда, вот это насто­я­щий Куз­ле­сфест. Так делай.

А тре­тий, это уже бли­же к нача­лу про­ек­та, наи­бо­лее в моём вку­се. Он был посвя­щен баси­сту «Сви­ной гру­сти» Артё­му Голу­бю, и сама «Сви­ная грусть» была там хед­лай­не­ром, может быть и в послед­ний раз в исто­рии. Вот на нынеш­ний фести­валь, мы их под­пи­сать не смог­ли. Вооб­ще я думаю, атмо­сфе­ра Куз­ле­сфе­ста 10‑x хоро­шо мет­чи­лась с тем, что дела­ла «Сви­ная грусть».

— А чем тре­тий тебе был бли­же чем пер­вый, что к нему поменялось?

— Тут есть такой момент. В пер­вом ведь ты в боль­шей сте­пе­ни был музы­каль­ным кура­то­ром, и я за это тебе боль­ше спа­си­бо. И как-то мы с тобой гово­ри­ли про Его­ра Лето­ва. Я его доволь­но позд­но послу­шал, мож­но ска­зать, не в том воз­расте. И вот я вос­тор­жен­но что-то гово­рю тебе про Лето­ва, а ты отве­тил тогда что-то типа: «Мне кажет­ся так поёт не очень здо­ро­вый чело­век» [Про Лето­ва я гово­рил, что труд­но полу­чать удо­воль­ствие, слу­шая, как чело­век что-то кри­чит в исте­ри­ке. Я вооб­ще тяже­ло пере­но­шу чужие исте­ри­ки, это уто­ми­тель­но… — Иван Щег­лов].

А мне в Лето­ве нра­вит­ся это внут­рен­няя весё­лость. Музы­ка же вооб­ще у него не важ­на, она как под­лож­ка свое­об­раз­ная. И есть вот этот хюбрис, кото­рые раз­ре­за­ет про­стран­ство и про­ни­ка­ет в тебя и во всё вокруг. А ты ведь ско­рее за авто­но­мию музы­каль­но­го. Что зри­те­лю надо сесть спо­кой­но и всё послу­шать, музы­ка всё за себя ска­жет. Почти как в кон­сер­ва­то­рии. Андер­гра­унд-кон­сер­ва­то­рия Ива­на Щег­ло­ва (сме­ёт­ся). Я сей­час гово­рю, и сам для себя сей­час пони­маю, что этот пер­фор­ма­тив в музы­ке меня все­гда и инте­ре­со­вал. По-мое­му груп­па «Пси­хея» в свои луч­шие годы утвер­жда­ла, что хоти­те послу­шать музы­ку — купи­те аль­бом, а кон­церт— это дру­гое. Но я не счи­таю, что твоя (про­ти­во­по­лож­ная почти) пози­ция не важ­на или непра­виль­на. Про­сто имен­но мне это­го не хва­та­ет, осо­бен­но после пяти лет «холод­но­го» искус­ства. Но самое пра­виль­ное, конеч­но, оба этих флан­га сов­ме­стить и удержать.

— Да, с эти­ми тре­мя частя­ми 11-го был неко­то­рый раз­брод, кото­рый сам себя пре­одо­лел… Даль­ше 12‑й Куле­сфест уже без мое­го уча­стия создал­ся и успеш­но про­шёл. Успеш­но же?

— Да, вполне. Был дан участ­ни­ка­ми и зри­те­ля­ми необ­хо­ди­мый заряд весё­ло­сти. Хед­лай­не­ром был Лёша Омский, мы нако­нец смог­ли его при­вез­ти. И я, к сво­е­му сты­ду, пер­вый раз видел его выступ­ле­ние вжи­вую. Высту­пал он одним из пер­вых и запу­стил в зал какой-то вихрь. Уста­но­ви­лась такая чудес­ная атмо­сфе­ра… Пом­ню, я подо­шёл к Алек­сан­дро­ву Нек­то­ву из «Мате­ри Тере­зы», он уже отыг­рал и ему надо идти на само­лет или поезд, и он гово­рит: «Стран­но но ухо­дить совсем не хочет­ся». Вот это глав­ный ори­ен­тир для меня — созда­ние такой атмосферы.

— Зна­чит, на это мож­но бы и закон­чить? Дюжи­на как закругление.

— А дюжи­на круг­лой нико­гда не каза­лось, циф­ра 12 вся в крюч­ках и цеп­ля­ет­ся. Я ощу­тил, что надо про­дол­жать. Такие вих­ри закру­ти­лись пра­виль­ные. К тому же, по датам мы дожи­ли до деся­ти­ле­тия фести­ва­ля, нуж­но отме­тить юбилей!

— Зна­чит, всё про­дол­жа­ет­ся и даль­ше! Насколь­ко пла­ны амбициозны?

— Инте­рес­но, что ни в андер­гра­ун­де, ни в совре­мен­ном искус­стве обыч­но об амби­ци­ях не гово­рят. Я думаю, есть в этом опре­де­лен­ный пере­кос. Сде­ла­ем 13‑й фести­валь и даль­ше посмот­рим: будут ли кру­тить­ся вих­ри, какие новые союз­ни­ки появят­ся. Если в про­шлом в плане стра­те­гии я дей­ство­вал аван­гард­но, как буд­то ата­ко­вал жизнь, то теперь, кажет­ся, надо делать то, что дер­жит­ся само. Так что будем щупать внеш­нее, а потом посмот­рим и решим.

— У тебя есть сомне­ния отно­си­тель­но 14‑й части… А како­вы вооб­ще твои цели? Всё-таки орга­ни­за­тор­ство — это крайне энер­го­за­трат­ная рабо­та, нуж­но очень хотеть резуль­та­та, что­бы за это браться.

— Вот радост­ность и есть глав­ный кри­те­рий. Был такой совет­ский фило­соф Эмма­ну­ил Енч­мен, у него была идея коэф­фи­ци­ен­та радост­но­сти, такая свое­браз­ная заме­на денег. А про орга­ни­за­тор­ство — тут ты прав, в андер­гра­ун­де ужас­но небла­го­дар­ная рабо­та. Сей­час я пони­маю, что андер­гра­унд постро­ен ведь на таком пре­дель­ном аутиз­ме. А хочет­ся неко­то­рой гене­раль­ной линии, может, воз­ник­нет неко­то­рый кол­лек­тив, кото­рый смог бы взять на себя раз­ные эта­пы под­го­тов­ки, как это реа­ли­зо­ва­но в неко­то­рых ком­мер­че­ских про­дак­ше­нах. Но похо­же это всё меч­ты, конеч­но. Может радость пере­ме­стит­ся в какое-то дру­гое место.

Я в послед­нее вре­мя думаю про какую-то про­стую жизнь. Мож­но же пой­ти рабо­тать в «Пятё­роч­ку» рядом с домом, мень­ше делать пуб­лич­ных собы­тий, и, напри­мер, ино­гда пес­ни выпус­кать. Посмот­рим, жиз­нен­ные пото­ки всё куда-то несут, и надо их про­сто пра­виль­но отмодерировать.

13‑й Куз­ле­сфест состо­ит­ся 27 июня в клу­бе «Сме­на» (Москва, Това­ри­ще­ский пере­улок, 4с5). Нача­ло в 16:00.

Про­грам­ма:

• Сце­на 1. Ана­лог Нелюдимка|Антон Котенев|Алек Петук Оркестр|Аркадия|Detieti|Ускоритель частиц|Лестничный марш|Алекс Хан­тер Смит
• Сце­на 2. Ули­ца Каломес|Кот Курит и Боль­шой Матвей|Иван Щег­лов и гет доу|Данила Мир|Алёна Кривилла|Скорлупа|Epicure
• Лек­то­рий Лера Конончук|Михаил Куртов|Олег Соболев|Алексей Конаков|Анна Ганжа|Катя Хан
• Книж­ный мар­кет Ad Marginem|Носорог|Чёрный квадрат|УМрИ
• Тай­ный гость
• сек­рет­ные перформансы

Биле­ты от 300 руб­лей (на две­рях — 1200 руб). По про­мо­ко­ду VATNIKSTAN — скидка.

Читай­те далее: «Уйти с поверх­но­сти зем­ли в её под­по­лье». Интер­вью с Алек­сан­дром Бре­не­ром о памя­ти, бег­стве и бунте