Скопинский аферист. Как в XIX веке банкир обманул вкладчиков и власть

Более 30 лет назад нача­лись «лихие» 90‑е, кото­рые пере­вер­ну­ли пред­став­ле­ния о финан­со­вом успе­хе. Люди почув­ство­ва­ли сво­бо­ду и все­доз­во­лен­ность, вме­сте с тем мно­гие пред­при­им­чи­вые дель­цы ста­ли раз­ви­вать «серые» схе­мы зара­бот­ка денег. Ярким при­ме­ром ста­ло появ­ле­ние финан­со­вой пира­ми­ды «МММ» Сер­гея Мав­ро­ди. Но немно­гие зна­ют, что схо­жие махи­на­ции в Рос­сии появи­лись в 60‑е годы XIX века.

Сего­дня мы рас­ска­жем о финан­со­вой пира­ми­де Ива­на Гав­ри­ло­ви­ча Рыко­ва. Пред­при­ни­ма­тель из рязан­ско­го горо­да Ско­пи­на смог обма­нуть и пред­ста­ви­те­лей вла­сти, и инве­сто­ров, пове­рив­ших в суще­ство­ва­ние чудо-бан­ка, где вкла­ды дают­ся под «вол­шеб­ные» про­цен­ты, а кре­ди­ты мож­но брать едва ли не на усло­вии без­во­взрат­но­сти. Что­бы понять, как Рыко­ву уда­лось про­во­ра­чи­вать финан­со­вые махи­на­ции в сере­дине XIX века и не попа­дать­ся дол­гие годы, обра­тим­ся к истории.


Эпоха реформ и частной инициативы

Импе­ра­тор Алек­сандр II пред­ви­дел необ­хо­ди­мость изме­не­ния соци­аль­но­го строя и пред­при­нял опре­де­лён­ные шаги: в 1860 году про­шла бан­ков­ская рефор­ма. Вме­сто Госу­дар­ствен­но­го ком­мер­че­ско­го бан­ка созда­ёт­ся Госу­дар­ствен­ный банк Рос­сий­ской импе­рии. Соглас­но уста­ву орга­ни­за­ции, её дея­тель­ность долж­на была при­ве­сти к «ожив­ле­нию тор­го­вых обо­ро­тов и упро­че­нию денеж­ной кре­дит­ной систе­мы». В горо­дах импе­рии появи­лись отде­ле­ния бан­ка. Там кре­ди­то­ва­ли тор­го­во-про­мыш­лен­ные орга­ни­за­ции, откры­ва­ли сче­та и вклады.

Банк был пер­вым цен­тра­ли­зо­ван­ным регу­ля­то­ром финан­со­вой поли­ти­ки госу­дар­ства. Его гла­вой стал финан­сист и круп­ный про­мыш­лен­ник барон Алек­сандр Штиг­лиц. Он руко­во­дил бан­ком в 1860–1866 годы. Прав­ле­ние состо­я­ло из управ­ля­ю­ще­го (пред­се­да­те­ля), его това­ри­ща (заме­сти­те­ля), шести дирек­то­ров и трёх депу­та­тов от Сове­та госу­дар­ствен­ных кре­дит­ных установлений.

Глав­ное зда­ние рас­по­ла­га­лось в Петер­бур­ге, на набе­реж­ной Ека­те­ри­нин­ско­го кана­ла (ныне — уни­вер­си­тет СПБГЭУ на кана­ле Гри­бо­едо­ва), но его отде­ле­ния были созда­ны в Архан­гель­ске, Ека­те­рин­бур­ге, Кие­ве, Москве, Одес­се, Риге, Харь­ко­ве и Ростове-на-Дону.

Зда­ние Госу­дар­ствен­но­го бан­ка Рос­сий­ской империи

В 1861 году отме­ня­ет­ся кре­пост­ное пра­во. Кре­пост­ные полу­чи­ли воль­ную, бла­го­да­ря чему ста­ло боль­ше эко­но­ми­че­ски актив­но­го насе­ле­ния и воз­ник­ла част­ная пред­при­ни­ма­тель­ская ини­ци­а­ти­ва. Исто­рик Васи­лий Клю­чев­ский в кни­ге «Курс рус­ской исто­рии» опи­сы­вал изме­не­ния в обществе:

«Таков был общий ход рефор­мы. Бла­го­да­ря ей обще­ство урав­ня­лось перед зако­ном. Теперь всё оно состо­ит из оди­на­ко­во сво­бод­ных граж­дан, на кото­рых пада­ют оди­на­ко­вые обще­ствен­ные и госу­дар­ствен­ные повинности».

Вме­сте с тем появи­лись част­ные ком­мер­че­ские бан­ки. Откры­ва­лось мно­го раз­лич­ных учре­жде­ний: Азов­ско-Дон­ской ком­мер­че­ский банк, Ком­мер­че­ский банк в Костро­ме, Псков­ский и Кре­мен­чуг­ский бан­ки и дру­гие. Псков­ский банк был открыт в 1873 году немец­ки­ми куп­ца­ми и зем­ле­вла­дель­ца­ми. В XX веке он стал частью мос­ков­ско­го «Ком­мер­че­ско­го бан­ка Юнкер и К». Азов­ско-Дон­ской банк был одним из самых круп­ных в импе­рии. Его прав­ле­ние рас­по­ла­га­лось в Таган­ро­ге. Устав утвер­ждал­ся лич­но Алек­сан­дром II. Основ­ной капи­тал бан­ка соста­вил три мил­ли­о­на руб­лей и был рас­пре­де­лён на 12 тысяч акций по 250 руб­лей каж­дая. Наи­боль­ши­ми сум­ма­ми вла­дел клан куп­цов и финан­си­стов Поля­ко­вых. Акци­о­не­ры бра­тья Яков и Саму­ил были вид­ны­ми госу­дар­ствен­ны­ми дея­те­ля­ми: один — купец пер­вой гиль­дии и гене­раль­ный кон­сул Пер­сии в Петер­бур­ге, дру­гой — кон­цес­си­о­нер и стро­и­тель желез­ных дорог.

Но не все финан­си­сты выпол­ня­ли рабо­ту доб­ро­со­вест­но. Дея­тель­ность ком­мер­че­ских бан­ков пона­ча­лу регу­ли­ро­ва­лась пло­хо, и кре­ди­ты часто выда­ва­лись без про­вер­ки пла­тё­же­спо­соб­но­сти кли­ен­тов. Эта про­бле­ма тяну­лась ещё с нача­ла века, и Госу­дар­ствен­ный банк был при­зван нала­дить состо­я­ние дел в финан­со­вом секторе.

В 1821 году по небла­го­на­дёж­ным и под­дель­ным век­се­лям выда­ли кре­ди­тов на 514 тысяч руб­лей. Скрыть­ся от пре­сле­до­ва­ния кре­ди­то­ром было тоже неслож­но. Так, мос­ков­ский купец Ман­тов дал бан­ку век­сель на восемь тысяч руб­лей, а поз­же закрыл своё дело и стал квар­таль­ным поли­цей­ским над­зи­ра­те­лем, так и не выпла­тив дол­ги. Мас­штаб­ные про­вер­ки выяви­ли мил­ли­он­ные недо­ста­чи в казне из-за невоз­вра­щён­ных кре­ди­тов. Ещё в 1840‑е быв­ший министр финан­сов импе­рии Егор Кан­крин отмечал:

«Упа­док купе­че­ской нрав­ствен­но­сти стал при­чи­ной упад­ка част­но­го кре­ди­та в России».

Раз­драй в управ­ле­нии день­га­ми поз­во­лил пред­при­им­чи­вым дель­цам про­во­ра­чи­вать финан­со­вые махи­на­ции так же, как и в 90‑е XX века, когда ста­ли раз­рас­тать­ся «серые» схе­мы. Одним из при­ме­ров псев­до­фирм был банк ско­пин­ско­го пред­при­ни­ма­те­ля Ива­на Гав­ри­ло­ви­ча Рыко­ва. Его кон­то­ра суще­ство­ва­ла в юри­ди­че­ском поле, но на деле бан­ка как тако­во­го не было, а депо­зи­ты выда­ва­лись с помо­щью при­вле­че­ния новых инвестиций.

Прин­цип рабо­ты финан­со­вой пира­ми­ды
Что понять меха­низ­мы биз­не­са Ива­на Рыко­ва, раз­бе­рём­ся, что такое пира­ми­ды и как они рабо­та­ют. Обыч­но пира­ми­ды не скры­ва­ют того, что они явля­ют­ся ими. При­вле­че­ние новых средств про­ис­хо­дит за счёт уже име­ю­щих­ся вклад­чи­ков, люди при­но­сят день­ги бла­го­да­ря рас­кру­чен­ной пиар-стра­те­гии бан­ка: мошен­ни­ки пред­ла­га­ют кре­ди­ты на очень выгод­ных усло­ви­ях (под низ­кие про­цен­ты с усло­ви­ем пер­во­на­чаль­но­го взно­са) и сверх­до­ход по депо­зи­там. Чаще все­го у фирм-фаль­ши­вок нет соб­ствен­ных активов.


«Несчастливое» детство и разгульная молодость махинатора

Иван Гав­ри­ло­вич Рыков родил­ся в 1833 году и рано поте­рял роди­те­лей. Но маль­чи­ка вско­ре забрал на попе­че­ние даль­ний род­ствен­ник — купец Андрей Фёдо­ро­вич Рыков. В под­рост­ко­вом воз­расте Иван сно­ва оси­ро­тел, но полу­чил от доб­ро­де­те­ля нема­лое состо­я­ние в 200 тысяч руб­лей. В сере­дине XIX века на рубль мож­но было купить кило­грамм коро­вье­го мас­ла, за говя­ди­ну про­си­ли 40 копе­ек, за кило­грамм реч­ной рыбы бра­ли 40 копе­ек.
Иван Рыков

К 30 годам Рыков рас­тра­тил все день­ги, не сэко­но­мив ни руб­ля. Наслед­ник жил на широ­кую ногу. Как отме­ча­ли совре­мен­ни­ки из Скопина:

«Он ел раки-бор­де­лёз, пил насто­я­щее бур­гон­ское, ездил на каре­тах, оде­вал­ся по послед­ней моде, гля­дел власт­но, ни перед кем не ломал шапки».

Моло­дой чело­век был пред­при­им­чив и обла­дал каче­ства­ми, необ­хо­ди­мы­ми для раз­ви­тия дела. Рыков посту­пил на служ­бу в город­ское управ­ле­ние, и там он вос­поль­зо­вал­ся поло­же­ни­ем. Он жерт­во­вал соб­ствен­ные сред­ства на бла­го­устрой­ство Ско­пи­на: отдал день­ги на стро­и­тель­ство церк­ви. Полу­чив полез­ные зна­ком­ства и набрав попу­ляр­ность в наро­де, он стал про­би­рать­ся вверх по карьер­ной лестнице.

Вско­ре Рыков занял крес­ло бур­го­мист­ра, то есть гла­вы город­ско­го управ­ле­ния. Бур­го­мистр ведал все­ми судеб­ны­ми дела­ми, соби­рал нало­ги с жите­лей горо­да и нёс лич­ную иму­ще­ствен­ную ответ­ствен­ность, если сбор пода­тей про­хо­дил не по зако­ну. Иван Гав­ри­ло­вич быст­ро оста­вил пост, так как ему хоте­лось быть бли­же к финан­сам, и пото­му при­нял­ся за бан­ков­ское дело. Бур­го­мистром стал друг Рыко­ва — купец Ники­фор Афо­на­сов. Одна­ко долж­ность он зани­мал недол­го, так как вско­ре умер. В бан­ке Ива­на Гав­ри­ло­ви­ча у Ники­фо­ра оста­лись дол­ги, по ним при­шлось рас­пла­чи­вать­ся его сыну Ивану.


У кого деньги, у того и власть

Мест­ные куп­цы осно­ва­ли Ско­пин­ско­го Обще­ствен­но­го бан­ка, реши­ли выбрать надёж­но­го чело­ве­ка для руко­вод­ства им. Так, в 1863 году собра­ние акци­о­не­ров назна­чи­ло управ­ля­ю­щим попу­ляр­но­го в наро­де Рыкова.

Ско­пин. XIX век — нача­ло ХХ века

Извест­на предыс­то­рия появ­ле­ния Ско­пин­ско­го бан­ка. Антон Чехов, напи­сав­ший впо­след­ствии мно­го заме­ток и репор­та­жей о «Ско­пин­ском деле», гово­рил про созда­нии бан­ка так: «Ско­пин­ский банк про­изо­шёл из ничего».

В 1857 году мест­ные жите­ли внес­ли пер­вые заём­ные сред­ства: 10 103 руб­лей и 86 копе­ек. Это был свое­об­раз­ный устав­ной капи­тал ком­па­нии, они назы­ва­ли его «основ­ным». Граж­дане реши­ли, что треть дохо­дов от дея­тель­но­сти кре­дит­но­го учре­жде­ния будет направ­лять­ся в бюд­жет горо­да для его бла­го­устрой­ства, треть — на бла­го­тво­ри­тель­ность, ещё треть — на раз­ви­тие само­го бан­ка. Но где есть день­ги и власть, там начи­на­ет­ся извест­ная исто­рия про кор­руп­цию и зло­упо­треб­ле­ния полномочиями.

Когда Рыков полу­чил воз­мож­ность управ­лять ресур­са­ми, он стал жить на широ­кую ногу, оде­вать­ся в самые доро­гие наря­ды. Он носил белые гене­раль­ские пан­та­ло­ны и вешал на грудь пер­сид­ский орден «Льва и солн­ца». Его полу­ча­ли воен­ные дея­те­ли за похо­ды, чинов­ни­ки за хоро­шую рабо­ту и куп­цы, поку­пав­шие патен­ты у пер­сид­ско­го шаха. Но внеш­ний лоск бан­ки­ра отте­нял­ся внут­рен­ней пере­ме­ной харак­те­ра. Рыков стал жёст­ким и расчётливым.

В 1868 году бюд­жет пред­при­я­тия ока­зал­ся дефи­цит­ным — убы­ток соста­вил 54 тыся­чи. Тогда-то Рыков решил­ся на первую финан­со­вую махи­на­цию: он под­де­лал отчёт и занял­ся сбо­ром заём­ных средств, но не для бан­ка, а для лич­ной выгоды.

Ско­пин­ский банк при­вле­кал вклад­чи­ков ярки­ми и брос­ки­ми циф­ра­ми: Иван Гав­ри­ло­вич уста­но­вил став­ку доход­но­сти по вкла­дам в 7%, тогда как во всех осталь­ных учре­жде­ни­ях она не пре­вы­ша­ла 3%. Рыков пуб­ли­ко­вал отчё­ты об успеш­ной дея­тель­но­сти, кото­рые были пол­ной фик­ци­ей. Но план сра­бо­тал: жаж­ду­щие выго­ды граж­дане актив­но при­но­си­ли день­ги. Антон Чехов писал:

«За сим сле­ду­ет шести­этаж­ная рекла­ма, обо­шед­шая все газе­ты и жур­на­лы, начи­ная со сто­лич­ных и кон­чая иркут­ски­ми. Осо­бен­но тща­тель­но облю­бо­вы­ва­ют­ся духов­ные орга­ны. Рекла­ма дела­ет своё дело. Сум­ма вкла­дов вырас­та­ет до 11 618 079 рублей!»

Ещё на заре раз­ви­тия пира­ми­ды Иван Гав­ри­ло­вич понял, что вклад­чи­ки долж­ны жить дале­ко от горо­да, что­бы они не мог­ли при­ез­жать слиш­ком часто и про­ве­рять состо­я­ние дел. Рыков выпла­чи­вал про­цен­ты пер­вым кли­ен­там — те, доволь­ные, бежа­ли и рас­про­стра­ня­ли слух о чудо-бан­ке, где они полу­чи­ли сверх­при­быль по сво­им депо­зи­там. С новы­ми инве­сто­ра­ми Рыков уже был осторожнее.

Пред­се­да­тель кон­курс­но­го прав­ле­ния бан­ка гос­по­дин Родзе­вич отмечал:

«Чис­ло вклад­чи­ков рав­но шести тыся­чам. Боль­шин­ство из них при­над­ле­жат к сред­не­му слою обще­ства: духо­вен­ство, чинов­ни­ки, воен­ные, учи­те­ля… Сред­няя циф­ра взно­сов колеб­лет­ся меж­ду двумя—шестью тыся­ча­ми, из чего явству­ет, что на удоч­ку попа­да­лись люди боль­шею частью малоимущие…»

Неиз­вест­ны точ­ные места про­жи­ва­ния всех кли­ен­тов. Мы не можем ска­зать, насколь­ко мно­го было вклад­чи­ков, жив­ших в отда­ле­нии от Ско­пи­на. Но мы рас­по­ла­га­ем точ­ны­ми све­де­ни­я­ми неко­то­рых из них.

Пока­за­тель­на исто­рия иеро­мо­на­ха Нико­ди­ма, при­е­хав­ше­го впо­след­ствии на суд Рыко­ва из Сарев­ской пусты­ни Поше­хон­ско­го уез­да. На суде как сви­де­тель он гово­рил о сво­ей моти­ва­ции поло­жить день­ги имен­но в Ско­пин­ский банк:

«Нака­за­ние божие. Да и пре­лесть была… нава­жде­ние… В дру­гих местах дают по три — по пяти про­цен­та, а тут семь с поло­ви­ною! Оххх… гре­хи наши!»

Дру­гой яркий при­мер наду­ва­тель­ства — это исто­рия Ники­ты Гиля­ро­ва, редак­то­ра газе­ты «Совре­мен­ные изве­стия» и сви­де­те­ля по делу Ива­на Рыко­ва. Жур­на­лист отме­чал в зале суда :

«Одна­жды, позна­ко­мив­шись со мной по пово­ду состав­ле­ния теле­грам­мы о каком-то его пожерт­во­ва­нии, Рыков в знак бла­го­дар­но­сти полез в кар­ман за папи­ро­са­ми, но, не най­дя тако­вых, пред­ло­жил мне вме­сто папи­ро­сы кре­дит в сво­ём бан­ке с малень­ким про­цен­том и необя­за­тель­ным воз­вра­том капи­та­ла… Пред­ло­же­ни­ем я воспользовался».

Вско­ре бан­кир ввёл пер­вые кре­ди­ты под залог недви­жи­мо­сти, чего не делал никто до него. Бла­го­да­ря этим дей­стви­ям он так­же созда­вал свой имидж. «Все веро­ва­ли в Ива­на Гав­ри­ло­ви­ча всё рав­но как в Бога и тре­пе­та­ли перед ним», — про­из­нёс один ско­пин­ский горо­жа­нин. Бла­го­да­ря Рыко­ву Ско­пин стал финан­со­вым цен­тром и тор­го­вым узлом.

Ско­пин. XIX век

Всё это было лишь иллю­зи­ей. На полу­чен­ные день­ги Рыков под­ку­пал нуж­ных людей, что­бы те мол­ча­ли и закры­ва­ли гла­за на зло­упо­треб­ле­ния. Банк имел три бух­гал­те­рии: офи­ци­аль­ную, внут­рен­нюю и лич­ную. Перед пуб­ли­ка­ци­ей еже­год­ных отчё­тов в мини­стер­ство финан­сов Иван Гав­ри­ло­вич застав­лял под­чи­нён­ных под­пи­сы­вать липо­вые рас­пис­ки о полу­че­нии бас­но­слов­ных сумм. Так руко­во­ди­тель бан­ка скры­вал насто­я­щие пере­ме­ще­ния денег из каз­ны в соб­ствен­ный карман.

Была и лич­ная бух­гал­те­рия Рыко­ва: ей управ­лял пове­рен­ный — Мат­ве­ев (в доку­мен­тах и вос­по­ми­на­ни­ях не сохра­ни­лось его имя). У него были зна­чи­тель­но более широ­кие пол­но­мо­чия, чем у осталь­но­го пер­со­на­ла. Он мог нани­мать и уволь­нять под­чи­нён­ных, уста­нав­ли­вал раз­ме­ры жало­ва­ний и опре­де­лял сум­мы взя­ток. В год он полу­чал 3600 руб­лей, заи­мел квар­ти­ру и пен­сию для отца 25 руб­лей в месяц. Оче­вид­цы вспо­ми­на­ли, что необык­но­вен­но набож­ный, бух­гал­тер после состав­ле­ния годо­вых отчё­тов отправ­лял­ся на бого­мо­лье. Антон Чехов гово­рил о нём:

«Тай­ны ско­пин­ско­го ата­ма­на мог знать один толь­ко его стре­мян­ный, бух­гал­тер Мат­ве­ев. За служ­бу и сек­рет Мат­ве­ев полу­чал не в при­мер про­чим. <…> Он был един­ствен­ным слу­жа­щим, кото­ро­му Рыков пода­вал руку и кото­ро­му ино­гда даже делал визиты».

Мат­ве­ев поль­зо­вал­ся ува­же­ни­ем Рыко­ва. Веро­ят­но, это был един­ствен­ный чело­век, с кото­рым счи­тал­ся ско­пин­ский афе­рист: к осталь­ным он отно­сил­ся высо­ко­мер­но и в выс­шей сте­пе­ни презрительно.

Иван Гав­ри­ло­вич любил пораз­вле­кать­ся. Когда к нему в при­ём­ную при­хо­ди­ли люди по его же тре­бо­ва­нию, лакеи раз­во­ра­чи­ва­ли при­шед­ших людей, гово­ря: «Сту­пай­те, сам спать лёг». Впо­след­ствии горо­жане харак­те­ри­зо­ва­ли Рыко­ва так: «Чело­ве­че­ско­го досто­ин­ства этот жиро­вик не признавал».


Преступность в промышленном масштабе

Вско­ре в Ско­пине раз­рос­ся насто­я­щий пре­ступ­ный син­ди­кат. Рыков при­брал к рукам все учре­жде­ния, что мог­ли при­не­сти какую-то выго­ду его пред­при­я­тию. Дело в том, что мно­гие высо­ко­по­став­лен­ные чинов­ни­ки зани­ма­ли день­ги в бан­ке Ива­на Гав­ри­ло­ви­ча, и таким обра­зом он мог давить на них. Рыков дер­жал наго­то­ве доку­мен­ты, где про­пи­сы­ва­лись сум­мы неопла­чен­ных век­се­лей, это помог­ло ему ней­тра­ли­зо­вать мно­гих оппо­нен­тов в город­ской думе. У судьи Алек­сан­дров­ско­го, задол­жав­ше­го Ско­пин­ско­му бан­ку 100 тысяч руб­лей, было про­зви­ще «рыков­ский лакей».

Век­се­ля Рыков при­ни­мал сам, не сове­ту­ясь с чле­на­ми прав­ле­ния бан­ка. День­ги по дол­го­вым рас­пис­кам выпла­чи­ва­лись бан­ки­ру в руки, а не через макле­ра. Это поз­во­ля­ло Ива­ну Гав­ри­ло­ви­чу не гасить век­се­ля, а сохра­нять их. Он мани­пу­ли­ро­вал людь­ми с помо­щью уже пога­шен­ных бумаг, но доку­мен­таль­но это не под­твер­жда­лось. Так­же по век­се­лям Рыков обна­ли­чи­вал и при­сва­и­вал деньги.

Менее вли­я­тель­ные гос­слу­жа­щие полу­ча­ли от Рыко­ва «допол­ни­тель­ное жало­ва­нье». Почт­мей­стер, судьи, теле­гра­фи­сты и поли­цей­ские сек­ре­та­ри — все бра­ли на лапу от «ско­пин­ско­го мед­ве­дя». Но бра­ли не про­сто так, а за дело. К при­ме­ру, поч­то­вый слу­жа­щий Перов и теле­гра­фист Атла­сов полу­ча­ли по 50 руб­лей сверх жало­ва­нья за бло­ки­ро­ва­ние писем и теле­грамм, кото­рые отправ­ля­лись из города.
«День­ги я, прав­да, брал, но не спра­ши­вал, за что мне их дава­ли. Дава­ли, ну и брал», — гово­рил Перов во вре­мя суда присяжных.

Эта схе­ма помог­ла Рыко­ву ней­тра­ли­зо­вать рев­ни­те­лей прав­ды и чест­но­сти, посы­лав­ших обли­чи­тель­ные пись­ма в пра­ви­тель­ствен­ные учре­жде­ния. Так было с пись­ма­ми трёх высо­ко­по­став­лен­ных мест­ных жите­лей: Лео­но­ва, Попо­ва и Ряу­зо­ва. Они пыта­лись отпра­вить пись­ма в Санкт-Петер­бург, но им не поз­во­ли­ли это­го сде­лать. Куп­цы при­влек­ли к делу кре­стья­ни­на Миха­и­ла Бога­ты­рё­ва, кото­рый в 1867–1874 годах слу­жил в Ско­пин­ском бан­ке помощ­ни­ком бух­гал­те­ра век­сель­но­го отде­ле­ния. Иван Рыков уво­лил его со служ­бы в бан­ке «за нетрез­вое пове­де­ние». В 1880 году Бога­ты­рёв отпра­вил на имя про­ку­ро­ра Рязан­ско­го окруж­но­го суда пись­мо, в кото­ром изло­жил все зло­упо­треб­ле­ния бан­ки­ра. Затем бума­гу пере­да­ли Рязан­ско­му губер­на­то­ру Сер­гею Сер­ге­е­ви­чу Зыби­ну. Одна­ко даль­ше губер­на­то­ра пись­ма не пошли.

Про мошен­ни­че­ство Рыко­ва Бога­ты­рёв писал:

«…На моей обя­зан­но­сти лежа­ло веде­ние книг лице­вых сче­тов по век­се­лям и зало­гам, слу­ча­лось писать кни­ги и чер­но­вых касс. Денег было так мно­го, что все они не мог­ли быть упо­треб­ле­ны на опе­ра­ции бан­ка век­сель­ные и ссуд­ные, вслед­ствие это­го доволь­но зна­чи­тель­ное коли­че­ство денег нахо­ди­лось на теку­щих сче­тах в раз лич­ных бан­кир­ских кон­то­рах. <…> Дол­ги Рыко­ва бан­ку по век­се­лям состав­ля­ли сум­му не более 70 тысяч, а когда я ушёл из бан­ка в 1874 году, дол­ги его уже про­сти­ра­лись до мил­ли­о­на рублей».

Выстро­ен­ная систе­ма лжи и лице­ме­рия рабо­та­ла сла­жен­но. Почт­мей­стер задер­жи­вал «неже­ла­тель­ные пись­ма» и ана­ли­зи­ро­вал обще­ствен­ное мне­ние о Рыко­ве. Небла­го­на­деж­ные люди очень ско­ро попа­да­ли в тюрь­му. Рыко­ва боя­лись все, даже малое про­яв­ле­ние воль­но­дум­ства и непод­чи­не­ния нака­зы­ва­лось. К при­ме­ру, горо­жа­ни­на Соко­ло­ва, кото­рый посмел сви­стеть в при­сут­ствии Рыко­ва, схва­ти­ли поли­цей­ские над­зи­ра­те­ли и доста­ви­ли на вок­зал, вру­чи­ли ему билет в вагон тре­тье­го клас­са и отпра­ви­ли восво­я­си. Чехов вспоминал:

«Город изоб­ра­жал из себя ста­до кро­ли­ков, при­ко­ван­ных гла­за­ми уда­ва к одно­му месту. Рыков, по выра­же­нию сви­де­те­лей, „наво­дил страх“, но ни у кого не хва­та­ло муже­ства уйти от это­го страха».

В 1870‑е годы Рыков про­вер­нул ещё одну афе­ру. Он услы­шал, что в сосед­нем Ряж­ском уез­де откры­ли место­рож­де­ния камен­но­го угля, и заду­мал сде­лать то же самое в Ско­пине, учи­ты­вая тот факт, что ника­ких зале­жей там не было. Он осно­вал «Акци­о­нер­ное обще­ство Ско­пин­ских уголь­ных копей Мос­ков­ско­го бас­сей­на» и стал в нём учре­ди­те­лем. Акци­о­не­ра­ми назна­чи­ли рыков­ских долж­ни­ков из Ско­пи­на. Устав­ной капи­тал ком­па­нии был два мил­ли­о­на руб­лей, но лишь на бума­ге.

В реаль­но­сти же ком­па­ния изна­чаль­но была пустыш­кой. На сум­му в два мил­ли­о­на обще­ство выпу­сти­ло акции, часть из кото­рых вве­ли в обо­рот и про­да­ли. Одна­ко махи­на­ции Рыко­ва очень ско­ро были рас­кры­ты. Нака­за­ния «вели­кий ком­би­на­тор» избе­жал, веро­ят­нее все­го, из-за свя­зей в высо­ких кругах.

Постро­ен­ная финан­со­вая пира­ми­да раз­вра­ти­ла не толь­ко Рыко­ва: мно­гие сорат­ни­ки пред­се­да­те­ля бан­ка были тоже не прочь сво­ро­вать денег. Спу­стя несколь­ко лет Чехов отме­чал на суде:

«Тащи­ли, сколь­ко и когда хоте­ли, не стес­ня­ясь ничем. Кас­сир Сафо­нов тас­кал день­ги из бан­ка в плат­ке и носил их домой, как про­ви­зию с рынка».

Обви­ня­е­мый Вино­гра­дов, зем­ле­мер, малень­кий, тощий титу­ляр­ный совет­ник, сво­ей вины не при­зна­вал. Под­су­ди­мый Дон­ской, про­по­ра­чи­вав­ший махи­на­ции с рыков­ски­ми век­се­ля­ми, тоже при­сва­и­вал день­ги. Чехов отме­ча­ет, что и он «поку­шал­ся на сбыт».


Почему схема Рыкова рассыпалась

Одна­ко так не мог­ло про­дол­жать­ся дол­го. В 1882 году уже упо­мя­ну­тые куп­цы Лео­нов, Попов и Ряу­зов доби­лись пра­во­су­дия. Они отпра­ви­ли мате­ри­а­лы о финан­со­вых махи­на­ци­ях ско­пин­ско­го бан­ки­ра в газе­ту «Рус­ский курьер». Обес­по­ко­ен­ные вклад­чи­ки со всех угол­ков импе­рии съез­жа­лись в Ско­пин. При­е­хав, они обна­ру­жи­ли, что денег в бан­ке нет, а все их вкла­ды потра­че­ны на рос­кош­ную жизнь Рыкова.

Банк закры­ли, нача­лось след­ствие. Было уста­нов­ле­но, что Иван Гав­ри­ло­вич дол­жен кре­ди­то­рам поряд­ка 11 мил­ли­о­нов руб­лей. В то вре­мя на такую сум­му мож­но было купить 80 тысяч кре­стьян­ских домов с надвор­ны­ми построй­ка­ми. Ущерб, кото­рый был нане­сён пира­ми­дой Мав­ро­ди соста­вил 9,9 мил­ли­ар­да руб­лей по ценам 1994 года. В 1990‑е годы на эти день­ги мож­но было при­об­ре­сти 60 тысяч одно­ком­нат­ных квар­тир пло­ща­дью 33 квад­рат­ных мет­ров. То есть афе­ра Рыко­ва была ещё гло­баль­нее, чем махи­на­ции ком­па­нии «МММ».

Иван Гав­ри­ло­вич обма­нул око­ло шести тысяч чело­век. За каж­дый вло­жен­ный рубль жерт­вы афе­ры выру­чи­ли лишь 15–18 копе­ек. Под­су­ди­мые пред­ла­га­ли рас­про­дать иму­ще­ство горо­да, что­бы покрыть дол­ги. Одна­ко сам город Ско­пин не сто­ил столь­ко, сколь­ко Рыков и его ком­па­ния задол­жа­ли обма­ну­тым вклад­чи­кам. У махи­на­то­ра не нашли ни копей­ки: он всё потра­тил и прокутил.

Суд обви­нил пред­се­да­те­ля бан­ка в рас­хи­ще­нии шести мил­ли­о­нов руб­лей. Сам он утвер­ждал, что при­сво­ил толь­ко пол­то­ра, что­бы потра­тить их на бла­го­устрой­ство Ско­пи­на и улуч­ше­ние жиз­ни горо­жан. На суде Рыков оправ­ды­вал­ся сле­ду­ю­щим образом:

«Зная, какой страш­ный, непо­пра­ви­мый вред при­но­сит Рос­сии лесо­ис­треб­ле­ние, я занял­ся добы­ва­ни­ем камен­но­го угля».

Ско­пин­ско­го афе­ри­ста суди­ли осе­нью 1884 года после про­дол­жав­ше­го­ся двух­лет­не­го след­ствия. Про­цесс был пуб­лич­ным, и мно­гие зева­ки загля­ды­ва­ли на засе­да­ния из любо­пыт­ства, что­бы посмот­реть на чело­ве­ка, обма­нув­ше­го столь­ко людей. Суд вызвал насто­я­щий ажи­о­таж. По сооб­ще­ни­ям печат­ных изда­ний, обо­зре­вав­ших ход про­цес­са, отмечалось:

«Сре­ди сплош­ной живой сте­ны любо­пыт­ных, обра­щав­ших исклю­чи­тель­ное вни­ма­ние своё на героя дня, Рыко­ва, скром­но шед­ше­го, опу­стив голо­ву, меж­ду двух воору­жён­ных солдат».

Слу­ша­ния про­во­ди­лись в Мос­ков­ском окруж­ном суде в зда­нии совре­мен­но­го Сенат­ско­го двор­ца Крем­ля. На них при­сут­ство­вал и моло­дой Антон Чехов, кото­рый писал очер­ки по зада­нию «Петер­бург­ской газе­ты» под псев­до­ни­мом Рувер. Впо­след­ствии собран­ный им мате­ри­ал лёг в осно­ву цик­ла очер­ков «Дело Рыко­ва и комп.». Моло­дой писа­тель так отзы­вал­ся о рабо­те в зале суда:

«Дело непри­выч­ное и сверх ожи­да­ния тяжё­лое. Сидишь целый день в суде, а потом как уго­рев­ший пишешь… не при­вык я к тако­му огла­шен­но­му письму».

Облож­ка изда­ния «Дело ско­пин­ско­го бан­ка». 1926 год

Чехов так­же упо­ми­нал, что в обык­но­вен­ные «рыков­ские» дни буфет суда выру­чал по 150–200 руб­лей еже­днев­но, в послед­ние дни — вдвое боль­ше. В мате­ри­а­лах моло­до­го писа­те­ля уже чув­ству­ет­ся ост­рая сати­ра на нра­вы само­управ­цев, в этих очер­ках зарож­да­ет­ся тема «хаме­леон­щи­ны». Зафик­си­ро­ван­ные наблю­де­ния послу­жи­ли хоро­шей осно­вой для таких рас­ска­зов, как «Беда», «Мас­ка», «Чело­век в футля­ре». Так­же сати­ри­че­ский образ Ива­на Рыко­ва создал Миха­ил Сал­ты­ков-Щед­рин в сбор­ни­ке «Пест­рые письма».

Суд вынес поста­нов­ле­ние в декаб­ре: при­сяж­ные реши­ли, что Рыков вино­вен по всем 85 ста­тьям выдви­ну­то­го обви­не­ния. Вме­сте с ним по делу про­хо­ди­ли ещё 25 под­су­ди­мых. Это были глас­ные думы, чле­ны город­ской упра­вы и прав­ле­ния бан­ка, а так­же мел­кие гос­слу­жа­щие: работ­ни­ки почты и теле­гра­фа. Пяте­ро чело­век были оправ­да­ны. Осталь­ные полу­чи­ли сро­ки в тюрь­ме, ссыл­ки и направ­ле­ния в аре­стант­ские роты.

В одном из про­из­ве­де­ний Чехов гово­рил: «Ведь неда­ром же веко­вой народ­ный опыт учит от сумы да тюрь­мы не заре­кать­ся». Так с Рыко­вом и про­изо­шло. Бан­ки­ра отпра­ви­ли в Сибирь, где он умер в 1897 году.

Талант­ли­вый само­уч­ка не имел достой­но­го обра­зо­ва­ния, но знал, как устро­ить­ся в жиз­ни. Он умел про­во­ра­чи­вать схе­мы, обма­ны­вать людей, вовре­мя устро­ить себе нуж­ное место. Но итог тако­го по-насто­я­ще­му «дико­го капи­та­лиз­ма» был зако­но­ме­рен: тюрь­ма, ссыл­ка и смерть.


Читай­те так­же «Борис Ско­сы­рев: калиф на час для Андор­ры»

Поделиться