Пожалуй, проблема отцов и детей — вечная тема человеческих взаимоотношений. В истории есть немало примеров того, как близкие оказывались буквально по разным сторонам баррикад. В новом материале попробуем разобраться в удивительной судьбе российской эмигрантки и сотрудницы ОГПУ Веры Александровны Гучковой.
Детство и юность
Вера родилась в семье Александра Ивановича Гучкова и Марии Ильиничны Зилоти в 1906 году. Несмотря на идеологические разногласия во взрослом возрасте, Вера с теплотой вспоминала о родителях. Для неё отец был не отважным авантюристом и политиком, а мягким и спокойным семьянином. В юности Вера настолько уважала отца и старалась быть похожей на него, что даже неосознанно копировала папину хромоту. Марию Ильиничну же Вера вспоминала как крайне эксцентричную и эмоциональную женщину. Между родителями не было супружеской идиллии, чета Гучковых часто ссорилась. Вера считала, что основная причина крылась в том, что папа с мамой совершенно не сходились характерами.
Девочка получила первоклассное образование и свободно говорила на четырёх языках. Однако её относительно мирное детство было омрачено общественными катаклизмами. После провала Белого движения, ставший к тому времени военным министром Временного правительства, Александр Гучков был вынужден эмигрировать вместе с семьёй. От тех бурных лет у Веры остались воспоминания о переполненном пароходе и кратковременном аресте матери.
В Париже юная эмигрантка оказывается в кругу интеллектуальной элиты и скоро увлекается идеями евразийства. Она выходит замуж за Петра Сувчинского, одного из основателей «Движение Евразия», знакомится с Мариной Цветаевой и её мужем Сергеем Эфроном. Последний был участником Белого движения, но в эмиграции постепенно переосмыслил отношение к Советскому Союзу и большевикам. В 1930‑е годы он начал работать в «Союзе возвращения на Родину», и даже сотрудничать с советскими секретными службами.
Начало сотрудничества с ОГПУ и жизнь в Москве
Предположительно, именно общение с Сергеем Эфроном повлияло на вступление Гучковой в ряды агентов ИНО (Иностранного отдела) ОГПУ. Ещё одним «вербовщиком» оказался Константин Родзевич, сотрудник советских спецслужб, близкий друг Цветаевой и Эфрона. При этом, по воспоминаниям современников, увлечение Веры было искренним и не сводилось исключительно к влиянию знакомых. В 1930‑е годы она не только начинает сотрудничать с ОГПУ, но также вступает в коммунистическую партию Франции, вместе с Эфроном организовывает переправку добровольцев в интернациональные бригады, участвующие в Гражданской войне в Испании.
В 1936 году Вера расстаётся с Петром Сувчинским и уезжает в Москву. По служебной необходимости она выходит замуж за находящегося там по работе британского журналиста Роберта Трейла — шотландца по происхождению и, разумеется, коммуниста. Этот брак давал Вере возможность получить британское подданство, что должно было облегчить её работу в качестве связной между Москвой и Парижем. Их отношения не ограничились служебными рамками, однако прожить долго и счастливо супругам было не суждено: очень скоро Роберт отправился добровольцем на войну в Испанию, где погиб, оставив беременную жену в СССР. Вера Трейл провела в Москве в общей сложности около года; работала преподавателем иностранных языков и родила единственную дочь, Марию.
По воспоминаниям агентессы, во время поездок в Союз ей не раз приходилось идти мимо памятника советскому послу Вацлаву Воровскому. Его убийство было организовано при непосредственном участии Александра Гучкова, финансировавшего террористов. Каждый раз сопровождающие Веру коммунисты интересовались: «Вы конечно знаете, кто это сделал?». Она же неизменно парировала:
«Сталин сказал, что дети не отвечают за своих родителей».
В сентябре 1937 года Вера встретилась с всесильным наркомом внутренних дел Николаем Ежовым. О содержании их беседы известно только со слов самой шпионки. В письмах она сообщала, что несколько часов пыталась уговорить Ежова покончить с террором и даже вручила ему список своих арестованных друзей. Нарком пообещал разобраться, а уже на следующую ночь Трейл позвонили и приказали немедленно уезжать из России. Вера была убеждена, что этим распоряжением Николай Ежов спас ей жизнь. В эмиграции даже ходили слухи о том, что глава НКВД влюбился в белоэмигрантку и потому позволил ей уехать. Сама спасённая, правда, сплетни отрицала:
«Как я выжила там в 1937 г., не совсем понятно, но была догадка, что в меня влюбился сам Николай Иванович Ежов. Что он спас жизнь мне — это факт, но влюбился — мне кажется, нет. Вряд ли. Он был мне вроде как до талии, а я была на 9‑м месяце беременности. Где тут любовь?»
Дело Рейсса
Едва приехав в Париж, Вера попала в новую передрягу. Французская полиция обвинила её в причастности к делу Игнатия Рейсса. Рейсс был сотрудником советских спецслужб, который открыто выступил против сталинизма. В сентябре 1937 года он был убит группой агентов НКВД на дороге из Лозанны в Пулли в Швейцарии.
Однако у Веры оказалось железное алиби: таможенная служба зафиксировала, что в день убийства она пересекала территорию Польши. И вместе с тем полиция установила, что шпионка привезла из Москвы чек на большую сумму денег для матери одного из убийц оппозиционера.
Когда началась Вторая Мировая война Веру интернировали в концлагерь под Парижем, но ей удалось сбежать и перебраться из оккупированной Франции в Лондон. После победы союзников она обосновалась в Великобритании, где и прожила всю оставшуюся жизнь.
Послевоенная жизнь
Очень скоро Вера разочаровалась в сталинизме. Уже в 1947 году она перевела на английский язык книгу известного советского перебежчика Виктора Кравченко «Я выбрал свободу». Позже её пригласили работать на Би-Би-Си. При этом Трейл ещё не раз посещала Советский Союз как официальный переводчик британских делегаций. Сотрудничала ли она дальше с НКВД — неизвестно.
Знакомые описывали Веру как умную, обаятельную и очень своенравную женщину — по всем вопросам она имела собственную точку зрения. Её племянница вспоминала, как во время одной из поездок в СССР Вера доказывала собравшейся на Гоголевском бульваре толпе, что Израиль не может быть агрессором:
«Садится, с палочкой она, потому что она после этих, значит, хромает уже. “Сейчас я тебе покажу, я тебе просто географически это докажу! Вот Израиль, ты посмотри! Это крошечная страна!” Вот она делает, вокруг нас начинает собираться народ, я чувствую себя очень неудобно. Вера с каким-то шарфом, эксцентрично довольно одета. Я говорю: “Вер, пойдем”. — “Почему пойдем? Ну что, я не могу посидеть на бульваре?!” Я говорю: “Видишь, зрители тут”. — “Пускай слушают, я же говорю правду! Пожалуйста”».
Вера Трейл скончалась в 1987 году в Кембридже. При жизни она успела поссориться с дочерью, и на похороны к ней Мария не приехала. В последний путь её провожали внук и дочь Сталина, Светлана Аллилуева, с которой советская шпионка дружила.
Очарование зла
Уже в XXI веке судьба Веры Гучковой-Трейл вдохновила российского актёра и режиссёра Михаила Козакова. Он снял шестисерийный шпионский фильм «Очарование зла». Сюжет разворачивается в Париже 1930‑х годов вокруг жестокого убийства, прототипом которого стало дело Рейсса. Помимо самой Веры в фильме фигурируют Сергей Эфрон и Марина Цветаева. Ещё один герой, Александр Болевич, во многом списан с агента ОГПУ Константина Родзевича.
Рекомендуемая литература:
- О Гучковых и Боткиных, Вере Трейл и коллекции Ильи Остроухова (беседа с Верой Ивановной Прохоровой).
- Воспоминания Веры Александровны Гучковой («Папа», «Мама»).
Читайте далее: «Записки нежелательного иностранца». О русской эмиграции в Париже 1920‑х годов
