Сорок пять лет назад, 19 июля 1980 года, прославленный баскетболист Сергей Белов зажёг олимпийский факел на открытии XXII Олимпиады в Москве. За моментом триумфа стояли долгие годы борьбы за право проведения Игр и труда, благодаря которому СССР достойно принял более пяти тысяч спортсменов из 80 стран.
Советский Союз долго добивался своей Олимпиады. Впервые отправку заявки обсуждали ещё в контексте Игр 1964 года, но тогда от идеи отказались — в стране не было ресурсов для возведения многочисленных спортивных объектов. Затем хотели побороться за Олимпиаду 1968 года, но не смогли из-за Карибского кризиса. На Олимпиаду 1972 года Москва просто не успела подать заявку. В 1969 году СССР уже участвовал в отборе — тогда выбирали столицу Игр 1976 года, но победил канадский Монреаль. В середине 1970‑х наконец случился перелом. На следующих выборах Москва убедительно обошла Лос-Анджелес (39 голосов против 20), и началась интенсивная пятилетняя подготовка к главному спортивному событию планеты.
К очередному юбилею открытия Олимпиады рассказываем, как Игры в Москве стали эпохальным событием, которое вызывает ностальгию даже у тех, кто не видел его своими глазами.
Часть 1, в которой Советский Союз выигрывает право провести Олимпиаду и «не считает копейки»
Для Советского Союза собственная Олимпиада была в первую очередь имиджевой победой — для СССР, да и современной России, спорт всегда представлялся чем-то большим, чем борьба за медали. Успешное проведение такого масштабного мероприятия должно было показать всему миру состоятельность коммунистической идеи и экономики, а также Советского Союза как их флагмана.
В марте 1975 года был создан Оргкомитет Игр. Новую структуру возглавил Игнатий Трофимович Новиков, к тому моменту уже прославленный партиец и в прошлом руководитель строительства двух ГЭС (Горьковской и Кременчугской). На его счету были и международные дела: он участвовал в строительстве Асуанской плотины в Египте и руководил восстановлением Ташкента после землетрясения 1966 года. Словом, к середине 1970‑х Новиков уже накопил опыт масштабных ответственных проектов, в которых что угодно может пойти не по плану. Кроме того, Игнатий Трофимович был одноклассником Леонида Брежнева и при случае любил упоминать этот факт.
Назначение на олимпийское направление удивило Новикова. Он уже разменял восьмой десяток, а его любимой спортивной игрой всегда были шахматы. Отказываться, впрочем, Игнатий Трофимович тоже не стал: он отличался завидной энергией и часто работал до десяти вечера без каких-либо жалоб. Опыт международного сотрудничества и сложных переговоров также сыграл немаловажную положительную роль. Новиков бессменно возглавлял Оргкомитет, а его вклад в Олимпиаду оценили высоко — орденом Октябрьской Революции. После Олимпиады он ещё около трёх лет проработал в Государственном комитете по делам строительства, а затем с подачи Андропова был снят с должности, как указывается в некоторых источниках, и ушёл на почётную пенсию.
Под руководством Новикова в Оргкомитете работали более сотни человек, а перечислить все их обязанности в одном предложении, равно как и в одном абзаце, невозможно. Например, Оргкомитет координировал министерства и ведомства по всем вопросам, связанным с Играми, заключал контракты с зарубежными организациями, взаимодействовал с Международным олимпийским комитетом.
Привлечение финансирования для подготовки и проведения Олимпиады тоже было обязанностью Оргкомитета. Что касается потраченных средств, можно найти разные оценки. Так, автор книги «Записки олимпийского казначея» Владимир Коваль утверждал, что к 1979 году на возведение олимпийских объектов было потрачено около 1,5 миллиарда рублей (при этом можно найти сведения, что изначально планировалось потратить не более 356,5 миллиона). В качестве спонсоров строительства привлекались зарубежные компании. Одним из источников финансирования стали государственные лотереи «Спортлото» и «Спринт»: первая приносила около 140 миллионов рублей в год, а вторая в совокупности помогла выручить ещё 380 миллионов.
На уровне слухов рассказывается, что Леонид Брежнев был недоволен расходами и во второй половине 1970‑х даже предлагал свернуть всю подготовку, несмотря на репутационный ущерб и уже потраченные деньги. Документальных подтверждений этого факта найти не удалось, а все доказательства сводятся к неизвестным очевидцам, будто бы читавшим записку Брежнева в архиве.
Впрочем, можно предположить, что граждане относились к расходам на Игры если не с одобрением, то с пониманием — всё же это вечно животрепещущий вопрос международного престижа. Надежда Егоровна Устименко, секретарь комитета комсомола из Ангарска, восхищённо рассказывала:
«Всё очень красивое, новое! В 1980 году были ещё Зимние Олимпийские игры в Лейк-Плэсиде (США). Наш первый секретарь летал туда и обратил внимание, что у них там всё было серо, селили их чуть ли не в бараки. А здесь всё для иностранцев. Олимпийская деревня была прекрасная. Но опять же всё строили для того, чтобы потом жители СССР могли пользоваться. Не то, что они там бараки поставили и всё. У нас видно, куда деньги идут…
Я точно знаю, что и наши, и иностранцы были очень довольны условиями и приёмом. Это же русский человек. Душа щедрая, мы копейки не считаем».
Расходы и масштабы строительства были колоссальными. В Москве возвели 78 объектов, среди которых как спортивные сооружения, так и гостиничные комплексы, способные принять сотни тысяч туристов. Например, гостиница «Космос» и «Измайлово». Большинство из этих объектов сохранились до настоящего времени и стали неотъемлемой частью экскурсий по столице. Так, велотрек в Крылатском показывали даже Маргарет Тэтчер.
Олимпийская стройка коснулась и других городов: в Ленинграде реконструировали стадион имени Кирова, в Таллине возвели Олимпийский центр парусного спорта. В то же время строительство масштабных объектов, не связанных с Играми, остановилось.
Нельзя сказать, что возведение объектов шло безболезненно и в срок. Напротив, в марте 1980 года, за полгода до старта, Оргкомитет докладывал в ЦК:
«По состоянию на 1 марта т. г. из 97 олимпийских объектов введено в эксплуатацию 48 объектов и 8 пусковых комплексов».
Причин было множество: от кадрового голода и ошибок в проектах до нехватки финансирования. После ввода советских войск в Афганистан (об олимпийских последствиях которого поговорим в следующем разделе) часть зарубежных спонсоров свернули сотрудничество, а американские телекомпании отказались покупать права на трансляцию, не заплатив оговорённую сумму. Избежать провала помог жёсткий контроль: с марта 1980-го возведение каждого объекта курировал специально созданный штаб.
Все пять лет Оргкомитет работал в цейтноте и подстраивался под постоянно меняющиеся условия, но всё равно чуть меньше, чем за год до открытия Олимпиада в Москве и вовсе оказалась под вопросом.
Часть 2, в которой десятки стран находят причину не ехать в Москву
Советский Союз получил право проводить Олимпиаду на пике международной разрядки, но к концу 1970‑х обстановка в мире кардинальным образом изменилась. После ввода советских войск в Афганистан сразу несколько десятков стран отказались от участия в Олимпиаде: США, Канада, Турция, ФРГ, Израиль, Норвегия и другие. Американский президент Джимми Картер и вовсе предлагал перенести Олимпиаду в другую страну, например в Грецию. Правда, в МОК эту идею отвергли без разбирательств.
Картер не был первым: ещё в начале января бойкотировать Олимпиаду в СССР призвал сам Андрей Сахаров, к тому моменту уже лауреат Нобелевской премии. Вскоре после этого Сахарова отправили в закрытый для иностранцев Горький. С аналогичным призывом в западной прессе выступал выдавленный за границу Иосиф Бродский, в будущем тоже Нобелевский лауреат.
Впрочем, «после ввода войск» не значит «вследствие». Есть точка зрения, что события в Афганистане стали только предлогом, и если бы не это, то США нашли бы иной способ отказаться от поездки в СССР. Например, в американских СМИ прямо писали, что их спортсмены не должны уступать атлетам из стран с «неправильным» государственным устройством:
«Что сказали бы отцы нации, если бы узнали, что у иностранцев и в странах с более несовершенными формами правления появляются атлеты намного лучше наших?»
Идея бойкота понравилась далеко не всем американцам. Можно сказать, общество разделилось пополам. Представитель США в МОК и чемпион Олимпийских игр 1952 года в парусном спорте Джулиан Рузвельт дерзко комментировал для The Washington Post:
«Никакой бойкот не изменит мнение Советов и не выведет их войска из Афганистана. Я такой же патриот, как и любой другой американец, и полагаю, что патриотично будет отправить в Москву команду и надрать им задницу у них дома».
К нему, конечно, не прислушались.
У каждой страны была своя причина не поехать в Москву. Британские лейбористы утверждали, что следует бойкотировать Олимпиаду, чтобы выразить протест против преследования диссидентов и ограничений на выезд евреев из СССР. Израиль выступал с аналогичных позиций. КНР на фоне обострения отношений требовала исключить из МОК Олимпийский комитет Тайваня и включить туда себя.
Даже «дружественные» государства не упускали возможности предъявить требования. Так, КНДР неожиданно заявила, что приедет на Олимпиаду, только если там не будет Республики Кореи (хотя ранее спортсмены двух стран без особого драматизма встречались на других соревнованиях). Решение этой задачи оказалось простым, так как Республика Корея сама присоединилась к бойкоту.
Иран, уже объявивший США своим врагом, неожиданно оказался с ними на одной стороне — аятолла Хомейни осудил ввод советских войск в Афганистан.
Страны Африки угрожали коллективным отказом, если на Игры приедет хоть одно государство, не порвавшее спортивных связей с режимом апартеида в Южной Африке. Кроме того, континент посетил Мухаммед Али: боксёр уговаривал правительства целого ряда стран (Кении, Танзании, Сенегала, Нигерии) бойкотировать Олимпиаду. В Кении к нему прислушались, но в целом он потерпел неудачу: хотя Али и был некогда популярен в Африке, к 1980 году он уже потерял форму и страдал от болезни Паркинсона.
Испания, Италия, Швеция, Исландия и Финляндия стали ключевыми западными странами, приехавшими на Игры в Москву. Спортсмены из некоторых государств приезжали в индивидуальном порядке, разумеется, с разрешения своих олимпийских комитетов: из Великобритании, Франции, Греции. Многие выступали под нейтральными флагами, поскольку не хотели ставить карьеру на паузу из-за очередного политического обострения.
Всего в СССР приехали участники Игр из 80 стран, 65 государств бойкотировали мероприятие. В СССР это преподносили как собственную победу и провал США. В «Известиях» (1980, № 156) писали:
«Западной Европе претит истеричная реакция Белого дома. По эту сторону Атлантики не видят смысла в том, чтобы гробить разрядку в надежде воздействовать на политику Советского Союза. Американцы рвутся „наказывать“. Их союзники больше полагаются на переговоры. Большинство западноевропейских стран отвергло бойкот Олимпиады-80, что, как писал в „Вашингтон пост“ Дж. Крафт, „сигнализирует о начале конца афганского раунда в мировой политике. Соединённые Штаты понесли серьёзное поражение“».
Однако добиться того, чтобы как можно больше атлетов и зрителей приехали на Олимпиаду, оказалось только половиной дела. Не менее важно было обеспечить безопасность столицы и её гостей.
Часть 3, где Москва становится самым безопасным городом в мире
Олимпийские игры 1972 года в Мюнхене запомнились не спортивными рекордами, а беспрецедентным терактом, когда палестинские террористы из организации «Чёрный сентябрь» убили 11 членов сборной Израиля, а также одного германского полицейского. После этого тема безопасности на масштабных международных соревнованиях обрела совершенно новое значение.
А 8 января 1977 года уже в столице СССР прогремели три взрыва — семь человек погибли, 37 были ранены. Ответственность за теракты суд возложил на Степана Затикяна, основателя нелегальной «Национальной объединённой партии Армении» (расстрелян вместе с двумя сообщниками). В таких условиях организаторы Игр прикладывали все возможные усилия, чтобы избежать любых неприятных происшествий. Среди прочего, ждали «провокаций» от «капиталистических государств» и «сионистов». Так, в 1978 году КГБ информировал ЦК КПСС:
«Комитет госбезопасности при Совете Министров СССР располагает сведениями о том, что спецслужбы капиталистических государств и находящиеся на их содержании зарубежные националистические, сионистские, клерикальные и иные антисоветские организации вынашивают враждебные замыслы в связи с XXII летними Олимпийскими играми 1980 года в Москве. <…>
Одновременно установлено, что западные спецслужбы, зарубежные антисоветские организации и подрывные идеологические центры придают большое значение использованию канала международного туризма для инспирации враждебных проявлений на территории СССР в период подготовки и проведения Олимпийских игр. Противник планирует использовать этот канал для засылки в нашу страну террористов, эмиссаров и агентов различных враждебных организаций, а также бывших советских граждан, выдворенных или выехавших ранее из Советского Союза. Предполагается их использование в осуществлении террористических актов, массовом распространении антисоветской и клеветнической литературы, пропаганде антисоциалистических и антикоммунистических идей, склонении некоторых советских граждан к выезду в капиталистические страны, провоцировании антиобщественных и враждебных проявлений, сборе материалов о „нарушении прав человека“, а также о некоторых негативных явлениях…»
Въезд в СССР запретили как минимум шести тысячам иностранцев, которых оценивали как потенциальных террористов или просто антисоветски настроенных. Для всех туристов ввели обязательный паспортный контроль и таможенный досмотр.
Работа над безопасностью внутри страны была не менее масштабной. Так, весной 1980-го у граждан изъяли тысячи единиц оружия, включая пулемёты, автоматы, винтовки и гранаты — операция получила название «Арсенал».
Что касается «высылки за 101‑й километр» потенциально «нежелательных» граждан, то в разных источниках можно встретить диаметрально противоположные сведения. Одни утверждают, что всех подозрительных грузили в автобусы и фактически «депортировали» в отдалённые от столицы регионы, что всё-таки является преувеличением. Другие уверены, что на самом деле никого никуда не вывозили и все желающие могли свободно гулять по олимпийской столице.
Правда, как часто бывает, оказалась сложнее. Столицу действительно постарались «разгрузить». Например, школьников и студентов отправляли на практики или летний отдых, зачисляли в строительные отряды — в общем, находили для них занятие за пределами Москвы. Довольно распространена точка зрения, что из столицы выслали «уголовников», «проституток» и прочих «антисоциальных элементов» — однако ни масштаб, ни подробности этих мероприятий неясны. Вместе с этим въезд в Москву ограничили: приехать в столицу допускалось только по специальному пропуску.
Спортивный журналист Николай Долгополов вспоминал:
«Охрана олимпийских объектов была устроена фантастически эффективно. На каждом шагу стоял милиционер. Милиция была стянута в Москву из многих городов».
Попасть в олимпийскую деревню можно было только с бейджем и пройдя через металлоискатели. На несколько недель Москва стала ещё безопаснее, праздничнее и ярче обычного.
Часть 4, в которой Москва празднует и скорбит
Как уже упомянуто выше, церемония открытия Олимпиады состоялась 19 июля 1980 года на Большой спортивной арене Центрального стадиона им. Ленина. Все подробности шоу тщательно скрывали, чтобы произвести на зрителей неизгладимое впечатление. Александр Михайлов, который в те годы обеспечивал безопасность мероприятия, позже делился:
«Перед нами стояла задача создать такие условия, чтобы им (участникам бойкота) было обидно за то, что они сюда не приехали. Мы прекрасно понимали, что многое будет зависеть от того, как мы откроем и закроем Олимпийские игры. Это самые красивые знаковые мероприятия, которые на многие годы врезались в память нашим зрителям и участникам Олимпиады».
Церемония длилась около трёх часов — танцевальные и спортивные номера, шествия студентов и непосредственно зажжение олимпийского огня. Уникальной фишкой мероприятия стало обращение космонавтов Леонида Попова и Валерия Рюмина, которые с орбиты поприветствовали спортсменов и пожелали им удачи.
Следующие две недели спортсмены из нескольких десятков стран соревновались за медали. Хотя лидеры мирового спорта — в первую очередь США — не участвовали в Играх, Олимпиада запомнилась множеством рекордов: и мировых, и европейских, и олимпийских. Например, советский стрелок Александр Мелентьев установил мировой рекорд по стрельбе из пистолета на 50 метров (581 очко) — этот результат держался 34 года, пока его не побил южнокорейский стрелок Чин Джон О.
Самым юным участником Игр стал 13-летний пловец из Анголы Жорже Лима, который, к сожалению, занял последние места во всех четырёх заплывах. Это была его единственная Олимпиада. Самым старшим спортсменом оказался 70-летний болгарский яхтсмен Красимир Крыстев (его команда не вошла в первую десятку). Кроме того, именно на Олимпиаде в Москве впервые в истории был выбран специальный олимпийский талисман в отдельном виде спорта — парусном. Им стал Вигри — морской котик в жёлтом жилете и красном кепи. Имя происходит от эстонского названия кольчатой нерпы — viiger, а придумал его таллинский школьник.
Организаторы рассчитывали, что Москву посетят около 120 тысяч иностранцев, но ошиблись — в олимпийскую столицу приехали 226 тысяч гостей. Причём многие из них не числились в составе какой-либо туристической группы и передвигались по городу самостоятельно, на общественном транспорте и такси. Об их комфорте и безопасности тщательно позаботились. Во-первых, столичные такси перекрасили в привычный иностранцам жёлтый цвет (ранее советские такси были белыми или красными — например, как в «Бриллиантовой руке»), а заниматься извозом разрешили только специально отобранным водителям, которые прошли проверки госбезопасности и не допускали аварий в течение 10 лет. Во-вторых, названия и объявления станций метро продублировали на английском языке.
Праздник спорта омрачился смертью Владимира Высоцкого — рано утром 25 июля у поэта, актёра и всесоюзного кумира остановилось сердце. Последние месяцы Владимир Семёнович боролся с зависимостями, а 25 июля и вовсе должен был отправиться на плановую госпитализацию. Ему было всего 42 года.
Поклонники могли бы так и не узнать о смерти Высоцкого вовремя: СМИ писали исключительно об Играх, да и статус поэта был слишком спорным для публикации заметных некрологов в главных газетах. Но в ход истории вмешалась неожиданная фигура — прославленный и, что важнее, статусный Иосиф Кобзон. Почти ровесник Высоцкого (старше всего на год), он добился двух вещей: чтобы Владимира Семёновича похоронили на Ваганьковском кладбище и чтобы газеты «Вечерняя Москва» и «Советская культура» опубликовали новость о кончине артиста. Двух коротеньких заметок оказалось достаточно, чтобы 28 июля, в день похорон, попрощаться с Высоцким пришли более сотни тысяч москвичей. Поклонники творчества Владимира Семёновича из других частей страны тоже быстро узнали о его смерти, но посетить похороны не смогли бы при всём желании — въезд в столицу по-прежнему был закрыт. За безопасностью на прощании и похоронах следили милиционеры, либо не задействованные в охране Игр, либо специально оттуда отозванные. К счастью, никаких происшествий не случилось.
В топ‑3 по количеству медалей вошли СССР, ГДР и Болгария, выигравшие соответственно 195, 126 и 41 медаль. Московская Олимпиада оказалась весьма и весьма успешной для спортсменов из Восточной Европы: некоторые страны получили здесь столько медалей, сколько впоследствии им не удалось заработать и по сей день. А спортсмены из Зимбабве и вовсе выиграли в СССР свою первую золотую награду — в женском хоккее на траве.
3 августа состоялась церемония закрытия Олимпийских игр, а её кульминацией стал полёт Олимпийского Мишки, который на прощание даже помахал лапой. Все детали шоу организаторы снова держали в секрете, а сцена «возвращения в сказочный лес» произвела на зрителей огромное впечатление.
Несмотря на многочисленные опасения, Олимпиаду в Москве провели без казусов и неудач. Подводя итог, «Известия» писали (1980, № 204):
«Олимпиада, по всеобщему признанию, прошла отлично, стала настоящим праздником спорта и дружбы народов, а в конфузном положении оказались её противники».
Часть 5, в которой Олимпиада-80 становится частью культуры
Как спортивное событие Олимпиада-80 продолжалась всего две недели, но как символ эпохи она продолжает жить и сегодня, став важной составляющей массовой культуры сначала в СССР, а затем и на постсоветском пространстве.
Олимпийский Мишка, созданный книжным иллюстратором Виктором Чижиковым, — пожалуй, один из немногих олимпийских маскотов, чья жизнь и популярность не оборвались с закрытием Игр. Чрезвычайно милый, дружелюбный и полностью аполитичный медведь появлялся абсолютно везде — и на крошечных значках, и на монументальных мозаиках — и безоговорочно нравился каждому. Его хорошо узнают люди, рождённые много позже Олимпиады, а сегодня любая атрибутика с Мишкой отлично продаётся.
Впрочем, Мишка оказался не единственным визуальным шедевром, созданным в рамках Игр. Логотип Олимпиады, многочисленные плакаты, телезаставки — всё было оформлено целостно, новаторски и просто красиво.
Для Игр выпустили множество сувениров, подарков, памятных товаров, включая комплекты одежды, игрушки, значки и другое. Производить такую продукцию допускалось только с разрешения Оргкомитета, поэтому все эти вещи выполнены в едином стиле. Сегодня оформление Олимпиады считается образцом ретроэстетики и по-прежнему остаётся источником вдохновения для дизайнеров по всему миру.
Олимпийская стройка пришлась пик советского модернизма — архитектурного направления, которое развивалось с 1955 года и до распада СССР как золотая середина между сталинским ампиром, брутализмом и конструктивизмом Ле Корбюзье. Здания и сооружения в таком стиле возводили преимущественно из железобетона, но для облицовки использовались песчаник, ракушечник и мрамор, что позволяло сделать объекты более интересными и запоминающимися.
Например, для облицовки Олимпийского комплекса использовался белый крымский известняк с вкраплением золотистого алюминия — благодаря искривлённым очертаниям стадиона и бассейнов на фасадах возникала игра света и тени. Отделка интерьеров была выполнена керамической плиткой разных тонов. Кроме того, в советском модернизме активно использовалось стекло как символ прозрачности, простоты и функциональности. Так, фасад гостиницы «Космос» отделан стеклом (трёхкамерными пакетами) и металлом, что было передовым решением. Архитекторы остановились на коричневом оттенке стекла, нехарактерном для других московских зданий.
Олимпиада вывела советское телевидение на следующий уровень. Страны, принимавшие Игры до СССР, комплектовали команды телевещания, привлекая специалистов из разных государств. Олимпиаду-80 показали исключительно силами советских экспертов. Кроме того, ход Игр освещали 57 международных телекомпаний. Но самый большой шаг вперёд был сделан с точки зрения техники. Так, телекамеры устанавливались на вертолётах, теплоходе, 84-метровых осветительных мачтах в Лужниках и на шасси автомобилей. Применялись десятки аппаратов замедленного повтора. Специально для Олимпиады были построены 40 цветных передвижных телевизионных станций. После Олимпиады эти станции передали многим телецентрам Советского Союза. Это дало возможность начать цветное телевещание в отдалённых регионах, где ранее оно отсутствовало.
Образы Олимпиады-80 продолжают жить и в современной культуре. Так, кадры с церемонии открытия, включая зажжение огня и выступления хореографических групп, вошли в клип Дельфина «Весна». Атмосфера праздника здесь обрела какое-то новое меланхоличное настроение — как будто из глубин прошлого доносится не столько радость, сколько ностальгия по навсегда ушедшему времени.
Несмотря на бойкот, Олимпиада стала поистине эпохальным событием и последним бесспорным успехом Советского Союза. Незаявленная, но ощущаемая всеми цель — продемонстрировать способность коммунистической страны организовывать мероприятия мирового уровня и принимать сотни тысяч гостей — была достигнута. Наследие Игр живо и сегодня: в архитектуре, массовой культуре и личных воспоминаниях миллионов людей.
— Российская империя на первых Олимпиадах современности;
— От комедии до утопии: жанры российского спортивного кино;
