«Товарищи рабочие и товарищи солдаты!
Власть насильников и узурпаторов власти пала. Каждый может вздохнуть свободно, свободно мыслить и говорить. Товарищи рабочие, вас делали насильниками и убийцами. Опричников Николая — и тех превзошли опричники большевиков. Опомнитесь, пока не поздно. Голод и безработица разрушают счастье семей ваших, и снова вы вернетесь под ярмо большевистского рабства. Дети ваши уже поняли, кто губит их. Нам обещали мир, зато всю землю залила братская кровь. Вам обещали хлеб, но голод начинает свое царство. Призываю вас присоединиться под знамя восстания против насильников народа русского. Враги народа Туркестана: Фигельский, Войтинцев, Малков, Червяков /пред. полев. суда/ пришли сами и изъявили покорность, но гневу не было предела и они были растерзаны.
Команд. войсками Туркестанск. Демократ. Республики Осипов».
Такие прокламации распространялись в Ташкенте в январе 1919 года. В городе, почти со всех сторон окружённом противниками большевиков, вспыхнуло восстание, которое возглавил молодой военный комиссар Константин Осипов. Несмотря на первоначальные успехи, мятеж довольно скоро пошёл на убыль, а сам несостоявшийся ташкентский диктатор скрылся из города, прихватив с собой золотой запас Туркестана — 50 тысяч рублей в слитках, не считая драгоценностей и банкнот. Об истории «ташкентского Наполеона» рассказывает Никита Николаев.
Дело тонкое
Советская власть была установлена в Ташкенте 31 октября 1917 года — менее чем через неделю после штурма Зимнего дворца большевиками. Местные члены РСДРП(б) и левые эсеры, поддержанные железнодорожными рабочими и частью гарнизона города, на протяжении нескольких дней боролись против сторонников Временного правительства во главе с командующим Туркестанским военным округом Павлом Коровиченко. Власть перешла к местным советам.
За несколько недель советская власть укрепилась и в других городах Туркестанского края. Особое положение сохранили лишь автономные Хивинское и Бухарское ханства, которые довольно скоро стали основной базой для сопротивления большевикам. Весной 1918 года среднеазиатские советы объявили о создании Туркестанской Советской Республики со столицей в Ташкенте.
С самого установления советской власти местные большевики столкнулись со множеством проблем. Рабочие (особенно присланные из центральных областей страны) зачастую слабо понимали местную культурную и политическую специфику. Национальный вопрос здесь переплетался с религиозным, да и стратегическое положение было нестабильным. Главные центры большевиков были далеко, под боком находились очевидно враждебные Хива и Бухара, да и эпоха соперничества с англичанами, «Большая игра», в годы Гражданской войны будто получила второе дыхание.
Летом 1918 года стало совсем плохо. Туркестан оказался отрезан от остальной части России из-за появления враждебных большевикам фронтов. Это касалось прежде всего Закаспийского временного правительства, которое поддерживали англичане. В условиях фактической блокады стабильность в советской Средней Азии оставляла желать лучшего, а дать значимый отпор большевики не могли. Набор в Красную Армию местного населения существовал на добровольных началах.
В самом Ташкенте тоже было неспокойно. Уже в начале 1918 года в городе начала действовать антисоветская подпольная «Туркестанская военная организация». Она состояла из белых офицеров и агентов иностранных (прежде всего — британских) спецслужб. Заговорщики готовили восстание против большевиков. Летом 1918 года организация расширилась до «Туркестанского союза борьбы с большевизмом». В него, помимо старых участников подполья, вошли некоторые гражданские лица, недовольные новыми властями. Заговорщики заручились поддержкой британцев, которые в случае мятежа обещали выделить оружие и денежные средства, и установили связи с атаманом Александром Дутовым и генералом Антоном Деникиным.
Но ташкентская ЧК сработала профессионально. В октябре 1918 года антисоветское подполье было раскрыто, многие участники «Союза» были арестованы. Впрочем, разгром не был доведён до конца. Оставшиеся на свободе участники сопротивления советской власти продолжали свою деятельность, привлекая новых членов на свою сторону. Среди них оказался молодой комиссар по военным делам Туркестана Константин Осипов.
Прапорщик-большевик
Осипов родился в Красноярске в 1896 году. Его довоенная биография покрыта тайной — известно, что до начала мирового конфликта юноша учился в землемерном училище родного города. В 1913 году вступил в партию большевиков.
С началом войны Осипов оказался в запасном полку и участия в боевых действиях не принимал. Это не помешало ему в 1916 году отправиться в школу прапорщиков в Москву, которую Константин закончил одним из лучших — это позволило ему некоторое время остаться в учебном заведении в качестве преподавателя. Незадолго до Февральской революции Осипов был переведён в Туркестан.
Константин продолжил службу после падения монархии. К сожалению, и здесь факты из его биографии покрыты туманом, но незадолго до взятия большевиками власти в Туркестане он стал членом Совета солдатских депутатов. В качестве члена партии большевиков Осипов активно участвовал в борьбе с противниками новых хозяев страны. Наибольшую известность и авторитет он получил после разоружения отрядов под командованием полковника Ивана Зайцева, которые возвращались из Персии на помощь белогвардейцам в Туркестане.
Успехи в борьбе с противниками большевиков привели к возвышению Осипова. 2 мая 1918 года по решению V Съезда Советов республики он стал военным комиссаром всего Туркестана — всего в 22 года.
Ташкентское подполье
Константин, несомненно, был честолюбив. Добиться такого положения в столь молодом возрасте — и не вынашивать амбициозные планы, особенно когда время само подталкивает тебя действовать? Наверное, именно так думал Осипов, когда согласился примкнуть к антибольшевистскому подполью. К этому времени состав противников действующей власти немного изменился. К ним стали примыкать даже старые члены партии. Одним из них был Василий Агапов — член партии с 1903 года, который, как утверждается, был лично знаком с Владимиром Лениным. Что же толкнуло Агапова на предательство своих товарищей?
Помимо общего недовольства большевиками и тяжёлого материального положения в областях, остававшихся под контролем советской власти, важную роль сыграли и внутренние противоречия партийными деятелями. Местные революционеры, благодаря которым и была провозглашена советская власть, относились с подозрением к своим коллегам, которых присылала Москва. Сыграла свою роль и размолвка между левыми эсерами и большевиками, произошедшая в июле 1918 года.
Заговорщикам не хватало лишь военного лидера, который имел бы авторитет и веское слово в переговорах с частями Красной Армии в Ташкенте. Осипов идеально подходил на эту роль. Члены «Союза» рассчитывали воспользоваться комиссаром для прихода ко власти в республике, после чего от молодого большевика можно было избавиться.
Осипов начинает…
Подготовка к выступлению не осталась незамеченной чекистами. В середине января 1919 года они вновь вышли на след остатков антибольшевистского подполья. В подозрении на работу на белогвардейцев был арестован младший брат адъютанта Осипова, гимназист Виктор Ботт. Он переправлял оружие на нужды будущего восстания. Однако об участии самого Константина никто не догадывался. Его авторитет правоверного большевика, верного делу революции, никто не ставил под сомнение.
Арест Ботта заставил Осипова и его коллег начать действовать. Руководители восстания имели в своём распоряжении около 2 тысяч человек, в основном рабочие и красноармейцы. Задача была классической: занять все ключевые пункты в Ташкенте. Главным руководителем и разработчиком планов мятежа стал сам Константин Осипов.
Вечером 18 января 1919 года восстание началось. Отряды мятежников начали расходиться по городу и штурмовать главные цели: почту, вокзал, ташкентскую крепость и здание банка. На улицах звучали выстрелы. Члены ЦК Туркестанской республики были не на шутку встревожены из-за происходящего на улицах города. Они решили поехать прямиком к Осипову, чтобы разобраться в происходящем.
Это был настоящий подарок для лидера мятежа. Военный комиссар сразу арестовал прибывших к нему бывших коллег. Председатель СНК республики Владимир Фигельский, председатель ЦИК Всеволод Вотинцев, председатель Ташкентского совета Николай Шумилов и глава ЧК республики Донат Фоменко по приказу Осипова были немедленно расстреляны. Советская власть в городе оказалась обезглавлена.
Мятежники смогли получить контроль над почтой и банком — из последнего был вывезен весь золотой запас Туркестанской республики, который оценивался в 50 тысяч рублей. Хотя перевес был на стороне восставших, он был довольно хрупким. Осипов надеялся на захват конторы железнодорожных рабочих, где находились склады оружия. С помощью него можно было вооружить ещё около тысячи человек и добиться уверенного перевеса. Но надежды Осипова не оправдались. Бунтовщикам не удалось привлечь на свою сторону рабочих мастерской, которых возглавляли большевик Фриц Цирюль и левый эсер Георгий Колузаев. Они отказался пускать мятежников на свою территорию.
Неудача постигла Осипова и в борьбе за ташкентскую крепость — ключевой пункт города. Её гарнизоном, состоявшим в большинстве из венгров-интернационалистов, руководил левый эсер Иван Белов. Он отказался подчиниться мятежникам и сдать оружие из складов. Более того, Белов использовал крепостную артиллерию для обстрела штаба Осипова, который располагался в казармах одного из полков. Левый эсер не стал предавать большевиков — на это надеялся Осипов, но его расчёты не оправдались.
…и проигрывает
Спустя несколько дней после начала мятежа для Осипова и его соратников стало очевидно, что дело ничем хорошим не кончится. Не помогали массовые расстрелы партийных деятелей. Помимо верхушки руководства Туркестана, которую Осипов ликвидировал в первый день восстания, за несколько дней было убито ещё 33 большевика — милиционеры, редактора газет, работники совета. Жестокая расправа над своими противниками отвернула от Осипова многих умеренных социалистов.
Некоторые интересные сведения о ходе восстания приводит британский разведчик Фредерик Бейли, который был связан с «Туркестанским союзом борьбы с большевиками»:
«Железнодорожные рабочие и другие, поддержавшие это восстание, не хотели возвращения старого режима. Они хотели более умеренной формы социализма, чем большевизм. Колузаев обращался к Осипову “товарищ” — обычная принятая тогда форма обращения. Осипов ответил, что товарищей больше нет, а они остаются офицерами. После этого Колузаев повернул своих людей против Осипова».
А участник борьбы с большевиками, генерал Борис Литвинов, впоследствии выдвинул свою версию произошедшего:
«…Белые победители чересчур увлеклись празднованием недоконченной победы и притом с вином; ответственные же руководители вместо того, чтобы добить почти лежачего врага, занялись торжественными шествиями по городу с флагами, плакатами, цветами и прочим»
Левые эсеры оперативно организовали временный Реввоенсовет и заменили на всех постах расстрелянных Осиповым комиссаров. Вакуум власти был частично заполнен, преданные большевикам отряды успешно отбивали все нападения мятежников. Осипов понял, что проиграл. Вечером 20 января он приехал к зданию банка и изъял «на нужды восстания» все денежные средства, хранившиеся там.
Погоня за золотом
В ночь на 21 января из Ташкента выдвинулась колонна из нескольких автомобилей. Осипов покидал город — дальнейшие сражения за него были бессмысленны. Бывший военный комиссар проиграл, но срубил большой куш: несколько миллионов рублей в разной валюте, драгоценностях и золоте. Неплохая компенсация за неудачу на политическом поприще.
Осипов рассчитывал прорваться к Алашской автономии — территории казахского правительства, где большевики не имели власти. Временный Ташкентский РВС организовал отряд преследования, который рассчитывал перехватить Осипова в Чекменте. Большевики прибыли в город раньше мятежников и встретили их утром 23 января. Силы были неравны. Осипов, понимая, что в открытом бою шансов на успех нет, решил уходить в горы. Он надеялся оторваться от преследователей в Ферганской долине, где действовали басмачи.
Помимо поимки самого Осипова и активных участников восстания, большевики, конечно, надеялись вернуть деньги. Но, даже теряя товарищей убитыми, бывший военком Туркестана не собирался отдавать нажитое непосильным трудом.
С автомобилей деньги погрузили на лошадей. Восставшие налегке смогли добраться до кишлака Карабулак у Пскемского хребта Западного Тянь-Шаня. Здесь большевики в последний раз настигли Осипова и его братьев по оружию. После непродолжительного боя почти все мятежники были убиты, уцелевшие скрылись в горных перевалах, которые из-за грома орудий, пулемётов и винтовок накрыла снежная лавина. Большевики посчитали, что Осипов и его товарищи погибли.
Деньги нашли в Карабулаке, в доме местного бая. Однако в схроне находились лишь банкноты («николаевки») — ни золота, ни драгоценностей там не было. Нужно было дождаться весны для поиска погибших осиповцев: возможно, деньги оказались погребены лавиной вместе с их похитителями.
Горе побеждённым
Ташкент приходил в себя после нескольких дней восстания. Временный РВК начал свою деятельность с ареста всех причастных к мятежу Осипова. Веерные аресты касались всех, кто так или иначе был связан с происходившими событиями. Правосудие было скорым, жестоким и не всегда справедливым. Арестованных часто расстреливали без суда и следствия. По некоторым данным, жертвами развернувшегося в Ташкенте «красного террора» стало около 4 тысяч человек — впрочем, эти данные приводит британский разведчик Фредерик Бейли.
О том, как проходили процессы над подозреваемые в участии в мятеже впоследствии вспоминал председатель временного Ташкентского РВК Артемий Панасюк:
«В течение 20, 21, 22 января проводились аресты подозрительных лиц. Был арестован помощник начальника крепостной учебной команды Казаков, который во время этих событий из крепости отсутствовал. На допросе Казаков сказал, что он был в рядах Осипова и с отрядом наступал на крепость и что начальник учебной команды Шашарин ожидал его у парадной калитки крепости, которая была открыта для впуска туда белых, но благодаря сильному орудийному, пулеметному и ружейному огню, белые не смогли подойти к этой калитке. После этого показания, стало ясно, почему в крепости была калитка открыта, почему были распущены в город из учебной команды красноармейцы и почему ненормально всё время вел себя Шашарин. После выяснения, начальник учебной команды Шашарин и его помощник Казаков были расстреляны»
Кроме суровой расправы над заговорщиками, победившие большевики и левые эсеры (многие из которых после победы над восставшими вступили в партию большевиков) провели показательные торжественные похороны убитых осиповцами комиссаров. Несмотря на то, что было убито 35 партийцев, было решено особо выделить 14 человек. Траурная церемония прошла 26 января 1919 года. Туркестанские комиссары были похоронены в Александровском сквере (ныне — парк Якуба Коласа, памятник перенесли городские власти после развала СССР).
«Революционный пролетариат красного Ташкента, собравшийся 26 января на похороны дорогих своих вождей, павших от предательских рук белогвардейских банд, шлет вам, дорогие товарищи, свой братский привет и твердо верит, что пожар социальной революции, вспыхнувший в России под вашим умелым руководством, охватит весь мир.
Да здравствует мировая социальная революция!
Да здравствуют наши дорогие пролетарские вожди!»Телеграмма на имя Владимира Ленина, Якова Свердлова и Льва Троцкого
Следы теряются
Весной 1919 года большевики вернулись к Пскемскому хребту в поисках украденного золота. Но растаявший снег открыл им лишь трупы бежавших от преследования восставших. Не было ни золота с драгоценностями, ни Осипова — он исчез бесследно. Или же его просто не могли опознать.
Впрочем, вскоре выяснилось, что лидер антисоветского восстания жив. Летом 1919 года агенты ЧК засекли Осипова в Ферганской долине. Он находился с отрядами Мадамин-бека — одного из самых известных лидеров басмаческого движения. Он боролся с большевиками до начала 1920 года, пока не признал своего поражения. Осипов выполнял при курбаши задачи военного советника, но незадолго до падения своего патрона перебрался в Бухару.
Впрочем, и здесь бывший военный комиссар Туркестана надолго не задержался. Сеид Алим-хан не хотел сердить большевиков и часто выдавал перебегавших на его территорию белогвардейцев. Здесь следы Осипова окончательно теряются. По неподтверждённой информации он оказался в Афганистане, где его предположительно видели в 1926 году.
Один из участников восстания в Ташкенте, Александр Искандер, сын великого князя Николая Константиновича Романова, в воспоминаниях «Небесный поход», опубликованных в Париже в 1957 году, приводил свою версию судьбы Осипова после вынужденного отъезда из Бухары:
«Осипов отправился в сопровождении офицера по пескам в дальний путь, но по дороге был убит своим компаньоном — “пропущен через песок”, как последний выразился в своём докладе. Убил его офицер якобы с целью грабежа, то есть пожелал воспользоваться крупной суммой денег, имеющейся при Осипове…»
О золоте и драгоценностях Искандер не упоминал. Их местонахождение неизвестно до сих пор. Может, Осипов успел спрятать награбленное в горных перевалах Туркестана — или всё растратил во время своих скитаний.
Читайте далее: Казачий Остап Бендер или русский Эрнан Кортес? Николай Ашинов и его абиссинская авантюра
