«Большой удачей было встретиться с Ключевским где-нибудь под столом»

25 янва­ря счи­та­ет­ся офи­ци­аль­ным «Днём рос­сий­ско­го сту­ден­че­ства», и эта памят­ная дата свя­за­на с осно­ва­ни­ем 25 янва­ря 1755 года пер­во­го уни­вер­си­те­та в Рос­сии (Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та, ныне сокра­щён­но — МГУ). Народ­ное назва­ние празд­ни­ка — «Татья­нин день», посколь­ку в этот день по цер­ков­но­му кален­да­рю совер­ша­ет­ся память свя­той Татьяны.

Когда в Рос­сии появи­лись сту­ден­ты, как они празд­но­ва­ли Татья­нин день, поче­му писа­тель Лев Тол­стой не одоб­рял эту тра­ди­цию и что с ней про­изо­шло после рево­лю­ции, рас­ска­зал в интер­вью VATNIKSTAN спе­ци­а­лист по исто­рии нау­ки и обра­зо­ва­ния в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии Дмит­рий Цыган­ков, кан­ди­дат исто­ри­че­ских наук, доцент кафед­ры исто­рии Рос­сии XIX века — нача­ла XX века исто­ри­че­ско­го факуль­те­та МГУ.


— Дмит­рий Андре­евич, суще­ство­ва­ли ли сту­ден­ты в Рос­сии до 1755 года?

— Рус­ские сту­ден­ты суще­ство­ва­ли до появ­ле­ния уни­вер­си­те­тов в Рос­сии. Один из дока­зан­ных слу­ча­ев отно­сит­ся к само­му кон­цу XV века. Силь­вестр Малый — один из пер­вых рус­ских сту­ден­тов, кото­рый учил­ся в немец­ких уни­вер­си­те­тах, в уни­вер­си­те­те горо­да Росток. Само его появ­ле­ние в Росток­ском уни­вер­си­те­те, по всей види­мо­сти, было свя­за­но с боль­шим пред­при­я­ти­ем по пере­во­ду Биб­лии. Нуж­ны были пере­вод­чи­ки, спе­ци­а­ли­сты по бого­сло­вию, те люди, кото­рые мог­ли бы сфор­ми­ро­вать ком­му­ни­ка­тив­ное про­стран­ство с бого­сло­ва­ми Евро­пы, и вот, судя по все­му, в рам­ках это­го про­ек­та из Нов­го­ро­да (понят­но, поче­му: суще­ству­ют свя­зи с Ган­зей­ским сою­зом) был отправ­лен пер­вый рус­ский сту­дент. Како­ва его судь­ба в этом уни­вер­си­те­те, мы до кон­ца не зна­ем, но Силь­вестр — хоро­шая кан­ди­да­ту­ра на почёт­ное зва­ние «пер­вый рус­ский студент».

Сту­дент гол­ланд­ско­го уни­вер­си­те­та в сво­ей ком­на­те. XVII век
Так мог выгля­деть типич­ный евро­пей­ский сту­дент эпо­хи Ран­не­го Ново­го времени

При позд­нем Иване Гроз­ном были попыт­ки или, во вся­ком слу­чае, пред­ло­же­ния со сто­ро­ны рим­ско­го папы и евро­пей­ских като­ли­че­ских госу­дарств нала­дить что-то напо­до­бие интел­лек­ту­аль­но­го обме­на. Одна­ко сле­ду­ю­щий этап при­сут­ствия рус­ских сту­ден­тов в Евро­пе — это хре­сто­ма­тий­ный сюжет, свя­зан­ный с Бори­сом Году­но­вым. В эпо­ху Бори­са Году­но­ва целый ряд рус­ских интел­лек­ту­а­лов отправ­ля­ют­ся учить­ся в Евро­пу, речь идёт о поряд­ке десяти–двадцати сту­ден­тов. Кто-то учил­ся в учеб­ных заве­де­ни­ях неуни­вер­си­тет­ско­го типа на тер­ри­то­рии Поль­ши, кто-то был свя­зан с немец­ки­ми уни­вер­си­те­та­ми, но появи­лись пер­вые рус­ские сту­ден­ты в англий­ских уни­вер­си­те­тах. Англий­ский опыт ока­зал­ся, с точ­ки зре­ния воз­вра­ще­ния на роди­ну, самым неудач­ным: никто из ока­зав­ших­ся в Англии не вер­нул­ся в Рос­сию, при­чём рус­ские сту­ден­ты очень непло­хо устро­и­ли соб­ствен­ные карье­ры. Один стал пред­ста­ви­те­лем коро­ля в Ирлан­дии, вто­рой стал пред­ста­ви­те­лем Ост-Индской ком­па­нии в Индии, а тре­тий — англи­кан­ским священником.

— Мож­но ска­зать, что отток моз­гов из Рос­сии начал­ся прак­ти­че­ски сра­зу же с появ­ле­ни­ем пер­вых студентов?

— С точ­ки зре­ния соци­аль­ной, это одна из воз­мож­ных аль­тер­на­тив для рус­ских интел­лек­ту­а­лов. Рус­ский интел­лек­ту­ал все­гда пыта­ет­ся испро­бо­вать что-то новое, и невоз­вра­ще­ние на роди­ну — это один из интел­лек­ту­аль­ных экс­пе­ри­мен­тов, к кото­ро­му стре­мят­ся про­яв­ля­ю­щие вкус к нау­ке. В оправ­да­ние наших сооте­че­ствен­ни­ков надо ска­зать, что уез­жа­ли они из одной стра­ны, а куда воз­вра­щать­ся — был доста­точ­но слож­ный вопрос. Уез­жа­ли они из госу­дар­ства Бори­са Году­но­ва, а в пери­од Смут­но­го вре­ме­ни мог­ли вер­нуть­ся в стра­ну, где рус­ским царём явля­ет­ся поляк-като­лик. Хотя думаю, что не это было основ­ным аргу­мен­том, что­бы кар­ди­наль­ным обра­зом менять свою судьбу.

И сле­ду­ю­щий этап, уже мас­со­вой отправ­ки рус­ских сту­ден­тов в Евро­пу — это пет­ров­ская эпо­ха, и немец­кие уни­вер­си­те­ты, кото­рые с пет­ров­ской эпо­хи ста­но­вят­ся таки­ми университетами-«партнёрами» Рос­сий­ской импе­рии, где про­ис­хо­дит обу­че­ние пред­ста­ви­те­лей рос­сий­ской эли­ты. Для XVIII века самые устой­чи­вые свя­зи для нас — с уни­вер­си­те­том Гал­ле во вре­мя пер­вых кон­так­тов пет­ров­ской импе­рии, а потом будет очень серьёз­ное вли­я­ние Гёт­тин­ге­на. Вполне воз­мож­но, и опыт Гал­ле, и опыт Гёт­тин­ге­на — это те моде­ли, на кото­рые ори­ен­ти­ру­ют­ся осно­ва­те­ли Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та, преж­де все­го Шува­лов (Иван Шува­лов — госу­дар­ствен­ный дея­тель и фаво­рит Ели­за­ве­ты Пет­ров­ны. — Ред.). Гал­ле — это преж­де все­го уни­вер­си­тет, кото­рый суще­ству­ет на госу­дар­ствен­ные день­ги, под кон­тро­лем госу­дар­ства, и одна из глав­ных его задач — праг­ма­ти­че­ская, созда­ние бюро­кра­тии, вос­пи­та­ние тех людей, кото­рые будут удо­вле­тво­рять госу­дар­ствен­ные нуж­ды в раз­лич­ных отрас­лях управления.

Биб­лио­те­ка уни­вер­си­те­та Гёт­тин­ге­на. Нача­ло XIX века

— Раз мы все­гда ищем самое пер­вое, то не грех вспом­нить дав­ний спор меж­ду Моск­вой и Петер­бур­гом о том, где появил­ся пер­вый уни­вер­си­тет. Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет (СПб­ГУ) гор­до пишет на сво­ём глав­ном зда­нии «1724». Кто же прав в этом споре?

— Вопрос, кото­рый застав­ля­ет кого-то поссо­рить­ся с кем-то. Отве­чая на этот вопрос в Москве, надо гово­рить, что пер­во­род­ством обла­да­ет Мос­ков­ский уни­вер­си­тет. Нахо­дясь в Петер­бур­ге, навер­ное, надо креп­ко заду­мать­ся и пораз­мыш­лять над тем, был ли Петер­бург­ский уни­вер­си­тет пер­вым рус­ским университетом.

Будем оттал­ки­вать­ся от суще­ству­ю­щих исто­рио­гра­фи­че­ских тра­ди­ций. Были попыт­ки напи­сать исто­рию Петер­бург­ско­го уни­вер­си­те­та ещё в XIX веке и начать его исто­рию с момен­та осно­ва­ния Ака­де­мии наук, при кото­ром суще­ство­вал Ака­де­ми­че­ский уни­вер­си­тет (это про­изо­шло в 1724 году. — Ред.). Но, в прин­ци­пе, делать это в 20–30‑е годы XIX века петер­бург­ским исто­ри­кам было рис­ко­ван­но, посколь­ку тем чело­ве­ком, кото­рый создал суще­ство­вав­ший на тот момент Петер­бург­ский уни­вер­си­тет, был Сер­гей Семё­но­вич Ува­ров (в 1811–1822 годах — попе­чи­тель Санкт-Петер­бург­ско­го учеб­но­го окру­га, в 1833–1849 — министр народ­но­го про­све­ще­ния. — Ред.). И исто­ри­ки долж­ны были пока­зать, что они явля­ют­ся чле­на­ми уни­вер­си­те­та Ува­ро­ва, кото­рый постро­ил Петер­бург­ский уни­вер­си­тет по прин­ци­пам клас­си­че­ско­го Бер­лин­ско­го уни­вер­си­те­та, и поэто­му не стре­ми­лись отда­лить в про­шлое нача­ло это­го само­го уни­вер­си­те­та. Тра­ди­ция ста­ла гос­под­ству­ю­щей, и, ска­жем, Дмит­рий Андре­евич Тол­стой, министр народ­но­го про­све­ще­ния (в 1866–1880 годах. — Ред.), кото­рый зани­мал­ся исто­ри­ей учеб­ных заве­де­ний в Санкт-Петер­бур­ге, уже не ста­вил вопрос о пря­мой пре­ем­ствен­но­сти уни­вер­си­те­та XVIII века с уни­вер­си­те­том XIX века.

Попыт­ка удрев­нить исто­рию Санкт-Петер­бург­ско­го уни­вер­си­те­та — это 80–90‑е годы XX века, это попыт­ка отпразд­но­вать опре­де­лён­ный юби­лей Ленин­град­ско­го — Санкт-Петер­бург­ско­го уни­вер­си­те­та. Что уда­лось ленин­град­цам-петер­бурж­цам дока­зать? Уда­лось дока­зать нали­чие неболь­шо­го коли­че­ства сту­ден­тов в тече­ние XVIII века, какую-то (хотя нель­зя ска­зать, что хоро­шо орга­ни­зо­ван­ную) систе­му заня­тий. И очень слож­но дока­зать реаль­ную пре­ем­ствен­ность, начи­ная с 80‑х годов XVIII века к нача­лу XIX века.

Зда­ние Петер­бург­ско­го уни­вер­си­те­та в XIX веке. Аква­рель М. Б. Белявского

По боль­шо­му счё­ту, то, что было в Петер­бур­ге — это такой «бумаж­ный» уни­вер­си­тет, уни­вер­си­тет на бума­ге, когда суще­ству­ют ака­де­ми­ки, кото­рые долж­ны иметь в Ака­де­мии наук сво­их уче­ни­ков — сту­ден­тов. Но как нам вос­при­ни­мать этих сту­ден­тов? Как похо­жих на совре­мен­ных сту­ден­тов или, услов­но гово­ря, как аспи­ран­тов? Это доста­точ­но слож­ный вопрос. Неко­то­рые из мос­ков­ских исто­ри­ков вооб­ще гово­рят, что сту­дент Ака­де­ми­че­ско­го уни­вер­си­те­та — это долж­ность, пер­вая долж­ность в систе­ме Ака­де­мии наук, за кото­рую сту­дент полу­ча­ет опре­де­лён­ные день­ги. Потом он может стать пере­вод­чи­ком, адъ­юнк­том, а потом дорас­ти до академика.

— Ско­рее как лабо­рант в науч­ном институте?

— Да-да. Но появи­лись совре­мен­ные петер­бург­ские исто­ри­ки, кото­рые пыта­ют­ся дока­зать, что сту­ден­тов в уни­вер­си­те­те было гораз­до боль­ше, чем это при­ня­то счи­тать, что заня­тия, несмот­ря на неси­стем­ный харак­тер, всё-таки были доста­точ­но раз­ви­ты­ми, ну и в целом ведёт­ся розыск­ная рабо­та, цель кото­рой — пока­зать сооб­ще­ство сту­ден­тов Петер­бург­ско­го уни­вер­си­те­та. Инте­рес­но посмот­реть, чем всё это закон­чит­ся. Но то, что Петер­бург — это опре­де­лён­ные эле­мен­ты уни­вер­си­те­та и выс­шей шко­лы, но явно неза­кон­чен­ная систе­ма — пока на дан­ный момент оче­вид­но. В этом смыс­ле пол­ный уни­вер­си­тет со все­ми при­ви­ле­ги­я­ми, со все­ми харак­тер­ны­ми чер­та­ми, кото­рые сим­во­ли­зи­ру­ют пол­но­ту евро­пей­ско­го уни­вер­си­те­та — это Мос­ков­ский университет.

«Отцом всех сту­ден­тов» в Рос­сии я бы при­знал Ломо­но­со­ва. Он как бы сим­во­ли­че­ски свя­зы­ва­ет все рус­ские уни­вер­си­те­ты и сто­ит у исто­ков все­го уни­вер­си­тет­ско­го обра­зо­ва­ния в Рос­сии. Так вот, Ломо­но­сов учил­ся сна­ча­ла в Мос­ков­ской (Сла­вя­но-гре­ко-латин­ской) ака­де­мии, совер­шил обра­зо­ва­тель­ную поезд­ку в Киев­скую ака­де­мию (Кие­во-Моги­лян­ская ака­де­мия. — Ред.), а потом был сту­ден­том Ака­де­ми­че­ско­го уни­вер­си­те­та в Петер­бур­ге и, нако­нец, явля­ет­ся одним из идео­ло­гов созда­ния Мос­ков­ско­го университета.

М. В. Ломо­но­сов на засе­да­нии Кон­фе­рен­ции Ака­де­мии наук. Худож­ник Гали­на Румян­це­ва. 1950 год

— 25 янва­ря 1755 года — это сим­во­ли­че­ская дата, подо­гнан­ная под Татья­нин день? Или кон­крет­но в этот день был под­пи­сан указ о созда­нии университета?

— Во мно­гом это игра слу­чая, что днём осно­ва­ния Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та явля­ет­ся Татья­нин день. Даже с точ­ки зре­ния здра­во­го смыс­ла это стран­но: учеб­ный год в уни­вер­си­те­тах начи­на­ет­ся 1 сен­тяб­ря, тут явно какое-то про­ти­во­ре­чие. Оно доста­точ­но про­сто объ­яс­ня­ет­ся. Дей­стви­тель­но хоте­ли открыть Мос­ков­ский уни­вер­си­тет 1 сен­тяб­ря 1754 года, суще­ство­вал импе­ра­тор­ский указ об откры­тии уни­вер­си­те­та, была выби­та памят­ная медаль, посвя­щён­ная осно­ва­нию, но уни­вер­си­тет к этой дате не открыл­ся. Виной, как это часто быва­ет в Рос­сии, были стро­и­те­ли, кото­рые не суме­ли под­го­то­вить зда­ние: уни­вер­си­тет дол­жен был начать свою рабо­ту в зда­нии быв­шей глав­ной апте­ки в Москве (на этом месте сей­час рас­по­ло­жен совре­мен­ный Исто­ри­че­ский музей). Зда­ние не было под­го­тов­ле­но, из под­пи­сан­но­го импе­ра­тор­ско­го ука­за была выре­за­на под­пись импе­ра­три­цы, в таком виде этот указ хра­нит­ся в Рос­сий­ском госу­дар­ствен­ном архи­ве древ­них актов. А медаль, выби­тая на осно­ва­ние Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та — это такая же нумиз­ма­ти­че­ская ред­кость, как и какой-нибудь кон­стан­ти­нов­ский рубль (моне­та, выпу­щен­ная в 1825 году, когда в пери­од меж­ду­цар­ствия вели­кий князь Кон­стан­тин Пав­ло­вич отка­зал­ся от тро­на. — Ред.).

И я янва­ре, по боль­шо­му счё­ту, жизнь Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та не нача­лась. 12 янва­ря (по ста­ро­му сти­лю; в пере­во­де на совре­мен­ный кален­дарь — 25 янва­ря. — Ред.) — это день ина­у­гу­ра­ции Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та, это празд­ник с иллю­ми­на­ци­я­ми, с весе­льем, глав­ный смысл кото­ро­го — объ­явить на весь мир (и после это­го дей­стви­тель­но появ­ля­ют­ся замет­ки в евро­пей­ских изда­ни­ях), что Мос­ков­ский уни­вер­си­тет открыт. То есть глав­ная цель — пиар-эффект. А после тор­же­ствен­ной ина­у­гу­ра­ции в Мос­ков­ском уни­вер­си­те­те прак­ти­че­ски нет про­фес­со­ров, кото­рым нуж­но пре­по­да­вать, и прак­ти­че­ски совсем нет сту­ден­тов. Реаль­ное нача­ло обу­че­ния отно­сит­ся к апре­лю 1755 года.

Сама дата — слу­чай­ная. Обыч­но вспо­ми­на­ют, гово­ря об этой дате, что это день анге­ла мате­ри одно­го из осно­ва­те­лей уни­вер­си­те­та Ива­на Ива­но­ви­ча Шува­ло­ва. Ну, может быть, он тоже хотел при­ят­ное сде­лать маме и выбрал имен­но эту дату для тор­жеств, свя­зан­ных с откры­ти­ем Мос­ков­ско­го университета.


Ломо­но­сов и Шува­лов. Фраг­мент из сери­а­ла «Михай­ло Ломо­но­сов» (1986)

— Дата сра­зу ста­ла каким-то офи­ци­аль­ным празд­ни­ком, или тра­ди­ция появи­лась силь­но позже?

— Как пра­ви­ло, в XVIII веке празд­ни­ки для уни­вер­си­те­та — это день анге­ла, день вос­хож­де­ния на трон или день рож­де­ния того или ино­го импе­ра­то­ра. Ещё очень тор­же­ствен­но оформ­ля­ют­ся раз­лич­но­го рода испы­та­ния в Мос­ков­ском уни­вер­си­те­те для сту­ден­тов, на кото­рые при­гла­ша­ют­ся име­ни­тые горо­жане, зна­ме­ни­тые учё­ные, это тоже сво­е­го рода празд­ник нау­ки, в кото­ром участ­ву­ют город­ские жите­ли. В этом смыс­ле Татья­нин день — дале­ко не самая извест­ная дата в XVIII веке. Даже уни­вер­си­тет­ский храм — это ещё не храм свя­той муче­ни­цы Татья­ны, кото­рый появит­ся толь­ко в кон­це XVIII века.

Вопрос, кото­рый мучит совре­мен­ных исто­ри­ков Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та: с како­го вре­ме­ни эта тра­ди­ция празд­но­ва­ния Татья­ни­но­го дня начи­на­ет рас­про­стра­нять­ся? Вик­тор Соро­кин, в своё вре­мя дирек­тор Науч­ной биб­лио­те­ки МГУ, ныне почив­ший, утвер­ждал, что уже в 10‑е годы XIX века такая тра­ди­ция суще­ство­ва­ла. Прак­ти­че­ски все осталь­ные исто­ри­ки гово­рят, что чуть попоз­же. В уни­вер­си­те­те эпо­хи Гра­нов­ско­го (Тимо­фей Гра­нов­ский пре­по­да­вал все­об­щую исто­рию в Мос­ков­ском уни­вер­си­те­те в кон­це 1830‑х — сере­дине 1850‑х годов. — Ред.) и эпо­хи празд­но­ва­ния сто­ле­тия суще­ство­ва­ния уни­вер­си­те­та Татья­нин день — это уже вполне понят­ная тра­ди­ция. Это день, когда слу­жит­ся литур­гия в уни­вер­си­тет­ской церк­ви, обя­за­тель­но устра­и­ва­ют­ся тор­же­ствен­ные засе­да­ния уни­вер­си­тет­ской кор­по­ра­ции с речью зна­ме­ни­тых про­фес­со­ров на темы, свя­зан­ные с раз­ви­ти­ем нау­ки, с сотруд­ни­че­ством нау­ки и горо­да, нау­ки и госу­дар­ства. С это­го вре­ме­ни празд­ник начи­на­ет наби­рать ход.

В целом наши пред­став­ле­ния о Татья­ни­ном дне — это пред­став­ле­ния о мас­со­вых гуля­ни­ях. Мас­со­вым этот празд­ник мог стать толь­ко тогда, когда уни­вер­си­тет ста­но­вит­ся мас­со­вым, когда в нём мно­го сту­ден­тов. Вплоть до сере­ди­ны XIX века уни­вер­си­тет не может похва­лить­ся боль­шим коли­че­ством сту­ден­тов. Ска­жем, в пери­од «мрач­но­го семи­ле­тия» (послед­ние годы цар­ство­ва­ния Нико­лая I, 1848–1855 годы. — Ред.) коли­че­ство сту­ден­тов огра­ни­че­но 300 уча­щи­ми­ся на всех факуль­те­тах, на всех курсах.

Сле­ва — Ауди­тор­ный кор­пус уни­вер­си­те­та, сей­час в нём рас­по­ла­га­ет­ся факуль­тет жур­на­ли­сти­ки МГУ
Спра­ва — домо­вой храм муче­ни­цы Татья­ны, с 1995 года — вновь дей­ству­ю­щая церковь

— А потом ста­ло зна­чи­тель­но больше?

— После вве­де­ния в дей­ствие уста­ва 1863 года в Мос­ков­ском уни­вер­си­те­те свы­ше тыся­чи сту­ден­тов, а к нача­лу XX века, в 1910‑е годы чис­ло сту­ден­тов дости­га­ет поряд­ка деся­ти тысяч. Чем боль­ше сту­ден­тов, тем мас­со­вее ста­но­вит­ся празд­ник, в кото­ром участ­ву­ют не толь­ко сту­ден­ты, кото­рые нахо­дят­ся внут­ри уни­вер­си­те­та, но к ним при­со­еди­ня­ют­ся и те люди, кото­рые вышли из уни­вер­си­те­та. Мас­со­вость празд­ни­ка и при­но­сит ему извест­ность и попу­ляр­ность. Эмис­са­ры из сту­ден­че­ской сре­ды Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та рас­про­стра­ня­ют тра­ди­цию празд­но­ва­ния Татья­ни­на дня по Рос­сии. В резуль­та­те сту­дент Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та, нахо­дясь в любом рос­сий­ском горо­де, месте сво­е­го про­жи­ва­ния и даже за гра­ни­цей, дол­жен был вспо­ми­нать день свя­той Татья­ны, дол­жен был отме­чать этот празд­ник. Может быть, в свя­зи с тем, что сту­ден­тов Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та дол­гое вре­мя было боль­ше, чем каких-либо дру­гих сту­ден­тов, эта тра­ди­ция затра­ги­ва­ет и какие-то дру­гие уни­вер­си­тет­ские горо­да и даже неуни­вер­си­тет­ские города.

— То есть это ста­ло не толь­ко локаль­ной тра­ди­ци­ей, но и пере­шло к сту­ден­там дру­гих университетов?

— Со вре­ме­нем, может быть. Но дале­ко не сра­зу. В дру­гие уни­вер­си­тет­ские горо­да и даже уезд­ные горо­да эта тра­ди­ция рас­про­стра­ня­ет­ся быв­ши­ми сту­ден­та­ми Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та, кото­рые отме­ча­ют этот празд­ник в соб­ствен­ном кру­гу. Вы може­те при­гла­сить на тор­же­ствен­ный обед тех людей, кото­рые вам близ­ки, или най­ти быв­ших сту­ден­тов из Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та раз­ных годов выпус­ка, вме­сте собрать­ся, пока­зать, что в этом кон­крет­ном горо­де суще­ству­ет брат­ство сту­ден­тов Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та, про­ти­во­по­ста­вить это брат­ству сту­ден­тов дру­гих вузов, или, ска­жем, устро­ить празд­ник Татья­ни­но­го дня в Петер­бур­ге и пошу­меть так, что­бы было понят­но, что не толь­ко петер­бург­ские сту­ден­ты нахо­дят­ся в городе.

У сту­ден­тов дру­гих рус­ских уни­вер­си­те­тов были свои даты, свя­зан­ные с кор­по­ра­тив­ным само­со­зна­ни­ем: в Петер­бур­ге это дата, свя­зан­ная с осно­ва­ни­ем Петер­бург­ско­го уни­вер­си­те­та (8 (20) фев­ра­ля 1819 года. — Ред.). Это важ­ная ком­ме­мо­ра­тив­ная тра­ди­ция в Петер­бур­ге, ино­гда празд­но­ва­ние име­ло очень серьёз­ные поли­ти­че­ские послед­ствия. Ска­жем, круп­ные сту­ден­че­ские исто­рии, рас­про­стра­няв­ши­е­ся на всю Рос­сию в кон­це XIX века, мощ­ное сту­ден­че­ское дви­же­ние 1899 года напря­мую было свя­за­но с празд­но­ва­ни­ем петер­бург­ски­ми сту­ден­та­ми дня сво­е­го университета.

Демон­стра­ция сту­ден­тов у зда­ния Петер­бург­ско­го уни­вер­си­те­та после изда­ния цар­ско­го мани­фе­ста в 1905 году

— Полу­ча­ет­ся, что локаль­ной кор­по­ра­тив­ной иден­тич­но­сти было боль­ше, или посте­пен­но скла­ды­ва­ет­ся некое пред­став­ле­ние об обще­рос­сий­ском студенчестве?

— Мне кажет­ся, что изна­чаль­но локаль­ные иден­тич­но­сти были пред­став­ле­ны гораз­до рез­че. Празд­но­вать что-то своё было гораз­до пре­стиж­нее, неже­ли быть частью како­го-то мас­со­во­го чужо­го празд­ни­ка. Но под вли­я­ни­ем раз­лич­но­го рода поли­ти­че­ских про­цес­сов сре­ди рус­ско­го сту­ден­че­ства идут объ­еди­ни­тель­ные про­цес­сы. Есть попыт­ки на уровне студентов-«политиков» объ­еди­нить акти­вы сту­ден­тов всех уни­вер­си­те­тов в наду­ни­вер­си­тет­скую обще­рос­сий­скую сту­ден­че­скую орга­ни­за­цию. Эти попыт­ки создать какой-то объ­еди­нён­ный сту­ден­че­ский союз про­ти­во­сто­ят локаль­ным тра­ди­ци­ям празд­но­ва­ния дня сво­е­го уни­вер­си­те­та. Но до нача­ла ХХ века гор­дить­ся надо было сво­ей alma mater, сво­и­ми пенатами.

— В чём же заклю­ча­лась гор­дость за Татья­нин день? Пошу­меть в цен­тре города?

— В чём пре­лесть и при­тя­га­тель­ность имен­но Татья­ни­но­го дня? Это был празд­ник не поли­ти­че­ский, к чему вели, по боль­шо­му счё­ту, сту­ден­ты-петер­бурж­цы. Это был празд­ник бес­ша­баш­ной моло­до­сти, празд­ник тёп­лых вос­по­ми­на­ний о луч­ших свет­лых годах уни­вер­си­тет­ской жиз­ни, празд­ник о моло­дёж­ном удаль­стве и нахаль­стве. Это, без­услов­но, был празд­ник немнож­ко кар­на­валь­ной куль­ту­ры, все­мос­ков­ский кар­на­вал, до неко­то­рой сте­пе­ни повто­ре­ние Свя­ток после Свя­ток. Толь­ко закон­чи­лись Свят­ки (пери­од меж­ду Рож­де­ством и Кре­ще­ни­ем, то есть до 6 (19) янва­ря. — Ред.), на кото­рых мож­но было погу­лять, как насто­я­щий мос­ков­ский горо­жа­нин, пока­тать­ся с горок, посе­тить какие-нибудь вер­те­пы, и тут же было свое­об­раз­ное закреп­ле­ние празд­ни­ка от сту­ден­тов Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та, но со все­ми харак­тер­ны­ми сту­ден­че­ски­ми тра­ди­ци­я­ми, где глав­ное — пока­зать, что для сту­ден­тов не суще­ству­ет ника­ких авто­ри­те­тов, моло­дость име­ет все пре­иму­ще­ства перед чинов­ни­чьей затя­ну­то­стью, ори­ен­ти­ро­ван­но­стью на карье­ру, и так далее.

Что пред­став­лял собой по сути Татья­нин день в Москве, хоро­шо извест­но бла­го­да­ря Гиля­ров­ско­му (Вла­ди­мир Гиля­ров­ский, писа­тель и моск­во­вед кон­ца XIX — нача­ла XX века. — Ред.). Надо было обя­за­тель­но ездить на про­лёт­ках по мос­ков­ским ули­цам и петь сту­ден­че­ские пес­ни, при этом горо­до­вым пред­пи­сы­ва­лась не обра­щать на это осо­бо­го вни­ма­ния. Даль­ше обя­за­тель­но надо было посе­тить ресто­ран «Эрми­таж» — эли­тар­ный ресто­ран Моск­вы, кото­рый пол­но­стью менял­ся в Татья­нин день для обслу­жи­ва­ния мос­ков­ско­го сту­ден­че­ства: весь пол усти­лал­ся опил­ка­ми, уби­ра­лась вся доро­гая мебель, ста­ви­лись длин­ные дере­вян­ные сто­лы с длин­ны­ми ска­мей­ка­ми, дешё­вая еда и дешё­вые спирт­ные напитки.

Татья­нин день в Москве. Рису­нок Нико­лая Чехо­ва в жур­на­ле «Будиль­ник». 1882 год
С бока­лом на сто­ле — брат худож­ни­ка, впо­след­ствии извест­ный писа­тель Антон Чехов

И даль­ше куль­ту­ра — или бес­куль­ту­рье — застоль­ных речей. Анга­жи­ро­вать на сту­ден­че­ский обед хоро­ше­го ора­то­ра, осо­бен­но попу­ляр­но­го про­фес­со­ра — стре­ми­лись все. Отсю­да упор­ное жела­ние позвать на свой обед Клю­чев­ско­го (Васи­лий Клю­чев­ский, исто­рик, заслу­жен­ный про­фес­сор Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та. — Ред.), его обя­за­тель­но нуж­но было про­вез­ти по всем ресто­ра­нам. Боль­шой уда­чей было встре­тить­ся с Клю­чев­ским где-нибудь под сто­лом, о чём меч­та­ли те или иные студенты.

Мож­но под­черк­нуть харак­тер­ную чер­ту празд­ни­ка — это демо­кра­тизм. Про­фес­со­ра пока­зы­ва­ли, что они тоже когда-то были сту­ден­та­ми, и они ничем от сту­ден­тов не отли­ча­ют­ся. Сту­ден­ты это все­гда чув­ство­ва­ли: не слу­чай­но в тече­ние вто­рой поло­ви­ны XIX века сту­ден­ты боро­лись за то, что­бы про­фес­со­рам были воз­вра­ще­ны инспек­тор­ские долж­но­сти, кото­рые те мог­ли зани­мать по уста­ву 1863 года. Вот когда меж­ду про­фес­со­ра­ми и сту­ден­та­ми ста­но­ви­лись бюро­кра­ты — люди из быв­ших воен­ных или люди, спе­ци­аль­но подо­бран­ные попе­чи­те­лем учеб­но­го окру­га, это при­во­ди­ло к раз­лич­но­го рода кон­флик­там в сту­ден­че­ской сре­де. А когда те или иные реше­ния, в том чис­ле дис­ци­пли­нар­ные, при­ни­ма­ли про­фес­со­ра, сту­ден­ты более снис­хо­ди­тель­но к этим реше­ни­ям отно­си­лись, пото­му что они пони­ма­ли, что про­фес­со­ра нико­гда не нару­шат это­го уни­вер­си­тет­ско­го брат­ства, нико­гда не сде­ла­ют пло­хо, не пой­дут про­тив тех людей, кото­рые идут по их стопам.

При­ве­ду такой эпи­зод. Во вре­мя одной из сту­ден­че­ских схо­док в Мос­ков­ском уни­вер­си­те­те один из про­фес­со­ров, Вла­ди­мир Ива­но­вич Герье (исто­рик, про­фес­сор все­об­щей исто­рии. — Ред.), обра­ща­ясь к сту­ден­там, заме­тил, что «вы не долж­ны в этом участ­во­вать, вас исполь­зу­ют, вы сами пой­мё­те, когда повзрос­ле­е­те, что это было не ваше». Сту­ден­ты послу­ша­ли про­фес­со­ра и спро­си­ли: «А вот ска­жи­те, в наше вре­мя как бы Вы посту­пи­ли на нашем месте?». Герье отве­тил, что в своё вре­мя он все­гда был сре­ди сту­ден­че­ских заво­дил. Понят­ное дело, что сту­ден­ты апло­ди­ру­ют про­фес­со­ру в его сту­ден­че­ском воз­расте, но совер­шен­но забы­ва­ют о том, что им толь­ко что ска­зал «умуд­рён­ный опы­том ста­рец» — что жалеть-то вы всё рав­но будете.

Исто­рик Дмит­рий Цыган­ков чита­ет кни­гу о Вла­ди­ми­ре Герье

По край­ней мере, Татья­нин день — воз­мож­ность сту­ден­там и про­фес­со­рам почув­ство­вать себя еди­ной кор­по­ра­ци­ей. Ведь по уни­вер­си­тет­ским уста­вам и по усло­ви­ям раз­ви­тия уни­вер­си­тет­ской жиз­ни сту­ден­ты вооб­ще не при­зна­ют­ся в каче­стве уни­вер­си­тет­ской кор­по­ра­ции, сту­ден­че­ства на бума­ге юри­ди­че­ски не суще­ству­ет как неко­е­го един­ства, сту­ден­ты счи­та­ют­ся отдель­ны­ми посе­ти­те­ля­ми уни­вер­си­те­та, им запре­ще­ны любые кол­лек­тив­ные дей­ствия. Про­фес­су­ра — это кор­по­ра­ция, но они отде­ле­ны от сту­ден­тов, а Татья­нин день объ­еди­ня­ет два наи­бо­лее близ­ких эле­мен­та уни­вер­си­тет­ской жиз­ни. И в этом тоже есть осо­бый шик, какая-то прав­да Татья­ни­но­го дня.

Плюс Моск­вы заклю­ча­ет­ся в том, что это не сто­лич­ный город во вто­рой поло­вине XIX — нача­ле XX века. Такие воль­но­сти, кото­рые были в Москве, вряд ли были бы поз­во­ле­ны в Петер­бур­ге. В этом тоже про­яв­ля­ет­ся спе­ци­фи­че­ская региональность.

— Власть одно­вре­мен­но запре­ща­ет сту­ден­там орга­ни­зо­вы­вать­ся в обще­ствен­но-поли­ти­че­ском смыс­ле, но раз­ре­ша­ет вовсю нагу­лять­ся в Татья­нин день. Мож­но петь сту­ден­че­ские пес­ни, вызы­ва­ю­ще себя вести на ули­цах горо­да, лишь бы не думать о чём-то серьёз­ном? В этом была какая-то осо­бая стра­те­гия властей?

— Я думаю, что тра­ди­ция Татья­ни­но­го дня никак не была согла­со­ва­на с вла­стью. Власть сми­ри­лась со сту­ден­че­ской воль­но­стью, не мог­ла ей актив­но про­ти­во­сто­ять, в том чис­ле в силу того, что это не при­во­ди­ло ни к каким поли­ти­че­ским экс­цес­сам в Москве, не при­во­ди­ло ни к каким слож­но­стям для город­ской жиз­ни и ско­рее боль­ше напо­ми­на­ло свя­точ­ные, мас­ле­нич­ные гуля­ния (всё-таки Москва устой­чи­во явля­ет­ся горо­дом гуля­ний на Мас­ле­ни­цу). Эта тра­ди­ция мест­ная, кото­рая побо­ро­ла раз­лич­но­го рода препоны.

Надо ска­зать, что не власть, но опре­де­лён­ные обще­ствен­ные авто­ри­те­ты пыта­лись с Татья­ни­ным днём бороть­ся. При­ве­ду в при­мер Льва Нико­ла­е­ви­ча Тол­сто­го, кото­рый в 90‑е XIX века в газе­те «Рус­ские ведо­мо­сти» опуб­ли­ко­вал ста­тью «Празд­ник про­све­ще­ния», направ­лен­ную про­тив тра­ди­ции празд­но­ва­ния Татья­ни­но­го дня, и тре­бо­вал участ­ни­ков празд­ни­ка оду­мать­ся от спо­со­бов и мето­дов обще­на­род­ных гуля­ний. Понят­но, что в цен­тре этой ста­тьи была борь­ба с пьян­ством. Тол­стой под­чёр­ки­вал, что про­све­ще­ние, при­шед­шее в Рос­сию через Мос­ков­ский уни­вер­си­тет, не сде­ла­ло столь­ко, сколь­ко раз­ру­ши­тель­ные силы, свя­зан­ные с пьян­ством и исхо­дя­щие от мос­ков­ских сту­ден­тов. Ста­тья вызва­ла дис­кус­сии в про­фес­сор­ской сре­де, и часть про­фес­со­ров уни­вер­си­те­та посчи­та­ла, что, в прин­ци­пе, было бы непло­хо Татья­нин день в том виде, в кото­ром он отме­чал­ся, каким-то обра­зом свер­нуть, пре­кра­тить. Хотя, без­услов­но, и про­тив­ни­ки Тол­сто­го нашлись: они шути­ли, что это был «не тот Тол­стой» — намёк на то, что до 80‑х годов мини­стром народ­но­го про­све­ще­ния был Дмит­рий Андре­евич Тол­стой, и в этом смыс­ле писа­тель не обла­да­ет теми инстру­мен­та­ми, кото­рые поз­во­ля­ют Татья­нин день запретить.

— А что пили-то? Все сей­час зна­ют про медо­ву­ху, и даже рек­тор МГУ Вик­тор Садов­ни­чий раз­ли­ва­ет её студентам.

Рек­тор МГУ Вик­тор Садов­ни­чий уго­ща­ет сту­ден­тов медо­ву­хой на Татья­нин день

— Гуля­ли по сред­ствам. Всё зави­се­ло от того, каки­ми финан­са­ми обла­да­ют те или иные участ­ни­ки празд­ни­ка, хотя даже самые бед­ные сту­ден­ты в Татья­нин день мог­ли наде­ять­ся на то, что им что-то доста­нет­ся, посколь­ку кол­ле­ги-сту­ден­ты или про­фес­со­ра обя­за­тель­но уго­стят. Даже если у вас не было денег, с помо­щью дру­зей-кол­лег вы мог­ли отме­тить Татья­нин день.

С моей точ­ки зре­ния, медо­вуха ассо­ци­и­ру­ет­ся с каким-то тури­сти­че­ским совет­ским биз­не­сом. Это какой-то сур­ро­гат, кото­рый заме­ня­ет дей­стви­тель­но спирт­ные напит­ки, это вро­де как квас с неболь­ши­ми гра­ду­са­ми. И наиме­но­ва­ний про­дук­ции было гораз­до боль­ше, и, повто­ряю, это завис­ло от тех ком­па­ний, кото­рые всклад­чи­ну созда­ва­ли празд­нич­ный стол. Бюд­жет опре­де­лял назва­ния, а не некая тра­ди­ция тре­бо­ва­ла обя­за­тель­но­го при­об­ще­ния к како­му-то виду продукции.

Пьян­ство мно­гих сту­ден­тов тоже утом­ля­ло. Как пра­ви­ло, пер­вый курс — упо­е­ние празд­ни­ком, вто­рой курс — всё было как все­гда, тре­тий курс — ну сколь­ко это уже может про­дол­жать­ся, и даль­ше осо­бо­го ажи­о­та­жа нет. Но есть радость, что в этот раз не при­шлось потра­тить­ся, пото­му что чем ты стар­ше и авто­ри­тет­нее, тем боль­ше жела­ния у сту­ден­тов млад­ших кур­сов тебя в свою ком­па­нию вклю­чить, уго­стить, и так далее.

— Что было с тра­ди­ци­ей Татья­ни­но­го дня после рево­лю­ции? Она сра­зу пре­сек­лась со ста­рым университетом?

— В общем, да. До поло­же­ния 1921 года («Поло­же­ние о вузах РСФСР». — Ред.), до тех пор, пока суще­ство­ва­ло само­управ­ле­ние Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та и управ­ле­ние осу­ществ­ля­лось Сове­том уни­вер­си­те­та, тра­ди­ция Татья­ни­но­го дня суще­ство­ва­ла. Уже не было литур­гии в Татья­нин день, пото­му что уни­вер­си­тет не имел пра­ва иметь домо­вую цер­ковь после декре­та об отде­ле­нии церк­ви от госу­дар­ства. Фак­ти­че­ски сра­зу уни­вер­си­тет­ская цер­ковь пре­вра­ти­лась во что-то напо­до­бие библиотеки.

В очень инте­рес­ных вос­по­ми­на­ни­ях послед­не­го сво­бод­но избран­но­го рек­то­ра Нови­ко­ва (Миха­ил Нови­ков, рек­тор в 1919–1920 годах. — Ред.) он соби­ра­ет на Татья­нин день всех про­фес­со­ров Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та и может пред­ло­жить сво­им собра­тьям (понят­но, что это голод) толь­ко что-то напо­до­бие чая и чёр­ный хлеб с солью, в вазоч­ке. И вот Совет Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та, вспо­ми­ная Татья­ну, напи­ва­ет­ся нена­сто­я­щим чаем и ест хлеб с солью, и все доволь­ны, радост­ны, пото­му что все встре­ча­ют­ся в натоп­лен­ном поме­ще­нии, со све­том, и вспо­ми­на­ют луч­шие годы сво­ей жизни.

Смысл и зна­че­ние Татья­ни­но­го дня — это тра­ди­ция, кото­рая пере­да­ёт­ся из рук в руки. Как толь­ко ухо­дят те люди, кото­рые не транс­ли­ру­ют тра­ди­цию сво­им пре­ем­ни­кам, тра­ди­ция уми­ра­ет. Ска­жем, в эми­гра­ции тра­ди­ция Татья­ни­но­го дня более раз­ви­та, чем в СССР. В эми­гра­ции все выпуск­ни­ки Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та, если нахо­ди­лись в Пари­же — соби­ра­лись в Пари­же, если нахо­ди­лись в Нью-Йор­ке — соби­ра­лись в Нью-Йор­ке. Общи­ны, сооб­ще­ства быв­ших сту­ден­тов Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та пыта­лись каким-то обра­зом пока­зать, что они чле­ны како­го-то един­ства. Понят­но, что это уже не празд­ник в том сти­ле, о кото­ром гово­рил Гиля­ров­ский и про­тив кото­ро­го про­те­сто­вал Тол­стой, но празд­ник един­ства по духу, един­ства с преж­ней Рос­си­ей. Он тоже имел сим­во­ли­че­ское зна­че­ние, имел цен­ност­ное значение.

В СССР, понят­ное дело, не мог­ли сде­лать сту­ден­че­ским празд­ни­ком дату, свя­зан­ную с име­нем свя­той муче­ни­цы и пер­вы­ми века­ми хри­сти­ан­ства. Плюс един­ство, кото­рое созда­ва­ли доре­во­лю­ци­он­ные сту­ден­ты — это было внут­рен­нее един­ство сту­ден­тов того или ино­го уни­вер­си­тет­ско­го цен­тра, это было всё-таки внут­рен­нее стрем­ле­ние, низо­вое дви­же­ние. В совет­ское вре­мя все сту­ден­ты нахо­ди­лись под кон­тро­лем двух мас­со­вых орга­ни­за­ций — ВЛКСМ и КПСС, кото­рые всё, свя­зан­ное с соб­ствен­но сту­ден­че­ским само­управ­ле­ни­ем, сту­ден­че­ским един­ством, уни­что­жа­ли. Ну и дни рож­де­ния ВЛКСМ и что-то подоб­ное име­ли более важ­ное зна­че­ние, чем Татья­нин день.

Вузов­цы. Худож­ник Кон­стан­тин Юон. 1929 год
На кар­тине мож­но уви­деть т. н. Каза­ков­ский кор­пус МГУ — до стро­и­тель­ства ком­плек­са на Ленин­ских горах глав­ное зда­ние Мос­ков­ско­го университета

Хотя на уровне кухон­но­го про­те­ста интел­ли­ген­ции, осо­бен­но в бреж­нев­скую эпо­ху, празд­но­ва­ние сту­ден­че­ско­го дня начи­на­ет вос­со­зда­вать­ся. Сим­во­ли­че­ское зна­че­ние такое празд­но­ва­ние в это вре­мя тоже име­ет, пото­му что это пол­ное дове­рие. Вы не дума­е­те о том, что сре­ди ваших дру­зей могут ока­зать­ся сту­ка­чи, вы може­те рас­сла­бить­ся, вы може­те гово­рить всё, что дума­е­те, вы може­те вспом­нить о том вре­ме­ни, когда не стре­ми­лись к карье­ре, не пыта­лись выслу­жить­ся, а были таки­ми, какие вы есть на самом деле.

— Мож­но ли ска­зать, что сей­час есть в какой-то мере народ­ная традиция?

— В Мос­ков­ском уни­вер­си­те­те Татья­нин день — это ком­плекс меро­при­я­тий, кото­рый раз­ра­ба­ты­ва­ет­ся и про­пи­сы­ва­ет­ся свер­ху вниз, то есть это не ини­ци­а­ти­ва сту­ден­тов, а ини­ци­а­ти­ва рек­то­ра­та. Ну и Татья­нин день — это такой реб­рен­динг тор­го­вой мар­ки «Мос­ков­ский уни­вер­си­тет», ведь Мос­ков­ский уни­вер­си­тет — это не толь­ко то, что свя­за­но с совет­ской эпо­хой, но и что свя­за­но с доре­во­лю­ци­он­ной эпо­хой. Вот тогда было своё пони­ма­ние кор­по­ра­тив­но­сти, свой Татья­нин день — давай­те этот празд­ник под­ни­мем на щит, сде­ла­ем его отли­чи­тель­ной чер­той Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та. Мне кажет­ся, эта идея (судя по все­му, под­ска­зан­ная в том чис­ле пред­ста­ви­те­ля­ми исто­ри­че­ско­го факуль­те­та для рек­то­ра­та) и ста­ла при­чи­ной вос­со­зда­ния Татья­ни­но­го дня.

Инте­рес­но посмот­реть, что мог­ли бы пред­ло­жить сами сту­ден­ты, если бы они пони­ма­ли про­бле­мы сту­ден­че­ской соли­дар­но­сти, кор­по­ра­тив­но­сти, вооб­ра­жа­е­мо­го един­ства, как бы они постро­и­ли этот празд­ник. Но это так и оста­ёт­ся нераз­га­дан­ной загад­кой, посколь­ку уро­вень само­сто­я­тель­но­сти, уро­вень сту­ден­че­ской актив­но­сти, нель­зя ска­зать, что­бы очень высок.

— Пусть на этой немно­го груст­ной ноте, но тем не менее, с празд­ни­ком, с Татья­ни­ным днём!

— И вас тоже! За сту­ден­тов! Но — вивант про­фес­со­рес (с лат. «да здрав­ству­ют про­фес­со­ра», цита­та из сту­ден­че­ско­го гим­на «Gaudeamus igitur». — Ред.).

Поделиться