«Майор Гром» среди ясного апрельского неба

Фан­та­сти­че­ские блок­ба­сте­ры — экра­ни­за­ции комик­сов, осо­бен­но цен­ны для иссле­до­ва­те­ля: они пред­став­ля­ют собой доста­точ­но ясные дидак­ти­че­ские посла­ния «новой нор­мы», доно­ся­щие до само­го мас­со­во­го зри­те­ля пред­став­ле­ние о том, что нрав­ствен­но и что без­нрав­ствен­но… При этом мас­со­вая куль­ту­ра — не про­па­ган­да. Суще­ствуя в ком­мер­че­ской кон­ку­рент­ной сре­де, ни один про­из­во­ди­тель не может навя­зы­вать зри­те­лю кон­тент, кото­рый тот не готов потреблять.

Ека­те­ри­на Шульман

«Май­ор Гром: Чум­ной Док­тор» стал тре­тьей по счё­ту серьёз­ной попыт­кой снять оте­че­ствен­ный супер­ге­рой­ский блок­ба­стер. И если резуль­та­ты преды­ду­щих попы­ток полу­ча­ли оправ­дан­ные упрё­ки в низ­ком каче­стве и вто­рич­но­сти, то «Май­ор Гром» стал пер­вой в рос­сий­ской исто­рии экра­ни­за­ци­ей комик­са (сце­на­рии «Чёр­ной мол­нии» и «Защит­ни­ков» не опи­ра­лись на тайт­лы-пер­во­ис­точ­ни­ки). За осно­ву были взя­ты пер­со­на­жи рос­сий­ской линии комик­сов Bubble. Для пере­не­се­ния дей­ствия на экран изда­тель­ство орга­ни­зо­ва­ло дочер­нюю кино­сту­дию, ори­ен­ти­ру­ясь на опыт Marvel.

У руко­во­ди­те­лей Bubble Comics и Bubble Studios весь­ма амби­ци­оз­ные пла­ны на буду­щее. Комик­сы Bubble уже ста­ли лиде­ра­ми ори­ги­наль­но­го изда­тель­ско­го рын­ка в Рос­сии. Они пред­ла­га­ют чита­те­лям исто­рии само­быт­ных пер­со­на­жей, суще­ству­ю­щих в рос­сий­ских реа­ли­ях, с понят­ны­ми жите­лям СНГ куль­тур­ны­ми отсыл­ка­ми и даже неболь­ши­ми обра­зо­ва­тель­ны­ми встав­ка­ми. Основ­ная ауди­то­рия Bubble — дети и под­рост­ки. Так что экра­ни­за­ция «Май­о­ра Гро­ма» ста­ла под­лин­но ори­ги­наль­ным про­дук­том. Любые парал­ле­ли с запад­ны­ми ана­ло­га­ми, встре­ча­ю­щи­е­ся в кар­тине — это, ско­рее, рефе­рен­сы и оммажи.

Сто­ит при­знать, что сам фильм вышел в крайне неудач­ный момент. Мас­штаб­ный замы­сел созда­ния рос­сий­ско­го ана­ло­га Кино­все­лен­ной Marvel гро­зит раз­бить­ся о ска­лы внут­ри­по­ли­ти­че­ской напря­жён­но­сти и пан­де­ми­че­ский кри­зис кино­те­ат­ров. Тоталь­ный недо­бор кар­ти­ны за пер­вый уик-энд, по-види­мо­му, объ­яс­ня­ет­ся имен­но этим: за год ковид­ных огра­ни­че­ний зри­те­ли про­сто отвык­ли ходить в про­стор­ные кино­за­лы, доволь­ству­ясь стри­мин­го­вы­ми сервисами.

В то же вре­мя в соц­се­тях стар­то­ва­ла кам­па­ния по спа­се­нию филь­ма от кас­со­во­го про­ва­ла. Мно­же­ство рядо­вых поль­зо­ва­те­лей при­зы­ва­ют под­дер­жать оте­че­ствен­ный кинокомикс.

Сюжет и посыл филь­ма поро­ди­ли спо­ры о поли­ти­че­ской подо­плё­ке сце­на­рия. Ряд кри­ти­ков, свя­зан­ных с оппо­зи­ци­он­ны­ми медиа, нега­тив­но ото­зва­лись об экра­ни­за­ции, счи­тая её, как мини­мум, эти­че­ски неоднозначной. 

Не отри­цая того, что у кар­ти­ны дей­стви­тель­но есть ряд суще­ствен­ных недо­ра­бо­ток сце­нар­но­го пла­на, коман­да VATNIKSTAN пред­ла­га­ет вам обра­тить вни­ма­ние на её досто­ин­ства и поду­мать, настоль­ко ли прост посыл филь­ма в идей­но-поли­ти­че­ской плоскости.


Политика и эстетика

Высо­ко­бюд­жет­ное рос­сий­ское кино уже боль­ше деся­ти­ле­тия пре­сле­ду­ет свое­об­раз­ное роко­вое про­кля­тие. Зача­стую сюжет­ная и сце­нар­ная состав­ля­ю­щие в нём суще­ствен­но про­се­да­ют, несмот­ря на высо­ко­класс­ное тех­ни­че­ское исполнение.

Эта связ­ка ста­ла настоль­ко при­выч­ной, что даже весь­ма каче­ствен­ную с точ­ки зре­ния про­бле­ма­ти­ки и сюже­та поста­нов­ку «Май­о­ра Гро­ма» мно­гие кри­ти­ки встре­ти­ли недоб­ро­же­ла­тель­но. Мно­гое было ска­за­но отно­си­тель­но недо­ста­точ­но рас­кры­то­го пер­со­на­жа Иго­ря Гро­ма, неод­но­знач­но­сти сюжет­но­го посы­ла и нали­чия у сце­на­рия поли­ти­че­ской подоплёки.

И подо­плё­ка там дей­стви­тель­но есть, глу­по было бы это отрицать.

Но давай­те зара­нее кое-что про­яс­ним. Кажет­ся, мы ста­ли забы­вать, что искус­ство не обя­за­но быть сво­бод­ным от поли­ти­че­ских сим­па­тий и анти­па­тий. Тот же Антон Долин вряд ли когда-нибудь раз­не­сёт в щепы твор­че­ство ком­му­ни­ста Луи­са Буню­э­ля толь­ко на том осно­ва­нии, что его филь­мы оче­вид­ным обра­зом про­тал­ки­ва­ют левую поли­ти­че­скую повестку.

Точ­но так­же никто из нас не ста­вит на вид Дали, Пикассо, Аль­бе­ру Камю или Тома­су Ман­ну замет­ную поли­ти­зи­ро­ван­ность их твор­че­ства. Так что давай­те усло­вим­ся, что поли­ти­зи­ро­ван­ность про­из­ве­де­ния вовсе не озна­ча­ет его заве­до­мой несостоятельности.

Внут­ри нас до сих пор живёт гнус­ное пред­став­ле­ние, что поли­ти­ка — это о про­фан­ном и «гряз­ном», а искус­ство — все­гда про высо­кое и «не от мира сего». Но тот факт, что мы не мыс­лим поли­ти­че­ское как область высо­ко­го, ско­рее пло­хо сви­де­тель­ству­ет о нас и о спе­ци­фи­ке нашей (мест­ной) поли­ти­че­ской куль­ту­ры, неже­ли о поли­ти­ке как таковой.

Если вы гото­вы в кло­чья раз­не­сти Bubble, а вме­сте с ним — труд сотен талант­ли­вых и тру­до­лю­би­вых людей толь­ко из-за поли­ти­че­ской ори­ен­та­ции его осно­ва­те­лей, пред­ла­гаю поме­ди­ти­ро­вать над тем фак­том, как Кино­все­лен­ная Marvel напря­мую про­по­ве­ду­ет цен­но­сти аме­ри­кан­ско­го воен­но­го пре­вос­ход­ства. Её филь­мы — бук­валь­но рекла­ма тех­но­ло­ги­че­ской мощи армии США и её опе­ра­ций по «при­нуж­де­нию к миру».

Все три филь­ма про Желез­но­го чело­ве­ка под­дер­жи­вал и спон­си­ро­вал Пен­та­гон. Сотруд­ни­ки воен­но­го ведом­ства вме­ши­ва­лись в сце­на­рий, пред­ла­гая убрать неудоб­ные места и репли­ки. «The Guardian» выпу­сти­ла целый репор­таж о том, как Мино­бо­ро­ны США на пару с ФБР кури­ро­ва­ли аме­ри­кан­ское кино­про­из­вод­ство с сере­ди­ны про­шло­го века.

Напри­мер, ФБР пыта­лось пере­кро­ить сце­на­рий «Мол­ча­ния ягнят» под себя, что­бы сле­пить из кар­ти­ны агит­ку для при­вле­че­ния жен­щин-сотруд­ниц (в ито­ге у них не очень-то вышло, thank God).

Это я не к тому, что какое-либо дав­ле­ние на твор­че­ский про­цесс может быть рас­це­не­но как при­ем­ле­мое, наобо­рот. Мало кому это нра­вит­ся, кро­ме тех, кто сам давит. Вме­ша­тель­ство госу­дар­ства или кор­по­ра­тив­ных инте­ре­сов в искус­ство злит, вызы­ва­ет по-чело­ве­че­ски понят­ную агрес­сию, но это не озна­ча­ет, что аффект рож­да­ет пози­тив­ные и пра­виль­ные смыс­лы и дей­ствия. Лич­но я в послед­нее вре­мя ста­ра­юсь дер­жать в голо­ве древ­не­рим­скую мак­си­му: «Юпи­тер, ты сер­дишь­ся — зна­чит, ты неправ».

При­мер­но об этом гово­рит и сам май­ор Гром бли­же к кон­цу филь­ма: служ­ба в поли­ции тоже не сахар, при­ви­ле­гии и без­на­ка­зан­ность сило­ви­ков могут обер­нуть­ся для них бес­си­ли­ем и незащищённостью.

И не все­гда сам поли­цей­ский искренне не хочет помочь. К сло­ву, «Май­ор Гром» пока­зы­ва­ет не толь­ко «чест­ных сило­ви­ков», но и оттал­ки­ва­ю­щих карье­ри­стов. Даже в участ­ке, где рабо­та­ет Игорь, доб­рая поло­ви­на — без­дель­ни­ки и дар­мо­еды. Агит­ка ли фильм после это­го? В какой-то сте­пе­ни да, но, тем не менее, он выхо­дит дале­ко за рам­ки одной этой функции.

Как извест­но, у Иоси­фа Брод­ско­го основ­ные раз­но­гла­сия с совет­ским режи­мом были «эсте­ти­че­ски­ми», и за достой­ную, испол­нен­ную гума­низ­ма и состра­да­ния эсте­ти­ку мно­гое мож­но про­стить. Если вы дума­е­те, что хоро­шая, каче­ствен­ная лен­та с поли­ти­че­ским посы­лом ничем не отли­ча­ет­ся от пло­хой и без­дар­ной про­па­ган­ды, сме­ло отме­няй­те Marvel, совет­ские воен­ные дра­мы и Достоевского.

Да, в рос­сий­ских реа­ли­ях фильм вро­де «Джо­ке­ра» Тод­да Фил­лип­са вряд ли полу­чил бы зелё­ный свет. Эта меха­ни­ка цен­зу­ры (кото­рой офи­ци­аль­но не суще­ству­ет) рас­стра­и­ва­ет и раз­дра­жа­ет. Порож­да­е­мая же цен­зо­ра­ми само­цен­зу­ра, как гова­ри­вал Милош Фор­ман, для худож­ни­ка ещё хуже. Давай­те толь­ко не забы­вать, что такое дав­ле­ние спо­соб­но сва­лить­ся на режис­сёр­ские голо­вы не толь­ко свер­ху, но и со сто­ро­ны общественности.


Особый путь русского кинокомикса: возвращение к культурным корням

Кажет­ся, часть рос­сий­ско­го сооб­ще­ства кри­ти­ков про­сто не при­ня­ла «Май­о­ра Гро­ма» все­рьёз, отнес­лась к нему заве­до­мо пред­взя­то. Но обес­це­ни­ва­ние — совсем не тот язык, на кото­ром сто­ит гово­рить с про­из­ве­де­ни­ем, рав­но как и с живым чело­ве­ком. Как гово­рил один извест­ный пер­со­наж: «Это же не наш метод».

Поэто­му давай­те посмот­рим на кар­ти­ну с ино­го ракур­са (в кон­це кон­цов, сама идея СМИ пред­по­ла­га­ет раз­но­го­ло­си­цу мне­ний). Созда­те­ли явно ори­ен­ти­ро­ва­лись на более моло­дых зри­те­лей — как и сами комик­сы Bubble, снис­кав­шие себе попу­ляр­ность сре­ди рос­сий­ско­го поко­ле­ния Z. Фильм о «Чум­ном док­то­ре» — это попыт­ка раз­го­во­ра о поли­ти­че­ских цен­но­стях на язы­ке кинокомикса.

Реа­лии внут­ри­по­ли­ти­че­ской повест­ки нас настоль­ко трав­ми­ро­ва­ли, что мы пред­по­чли не заме­тить, что «Май­ор Гром» впер­вые за дол­гое вре­мя пыта­ет­ся заве­сти слож­ный и серьёз­ный раз­го­вор о поли­ти­ке. В этом плане его мож­но счи­тать чуть ли не глот­ком све­же­го воз­ду­ха, осо­бен­но по срав­не­нию с недав­ним позо­ри­щем — «Сою­зом спасения».

Чуть ли не впер­вые за послед­нее вре­мя рос­сий­ский блок­ба­стер пред­ла­га­ет пого­во­рить о про­бле­мах все­рьёз. Боль­шой метр в нашей стране изго­ло­дал­ся по этому.

Несмот­ря на опре­де­лён­ную анга­жи­ро­ван­ность и ряд серьёз­ных сце­нар­ных про­счё­тов, фильм при­я­тен как визу­аль­но, так и сюжет­но. Запря­тан­ный в сере­дине обман ожи­да­ний удив­ля­ет и цеп­ля­ет (при этом авто­ры уме­ло водят за нос как дав­них фана­тов комик­са, так и тех, кто стал­ки­ва­ет­ся с сюже­том про Гро­ма впер­вые). Пер­со­на­жи не все­гда до кон­ца про­ра­бо­та­ны, но ни один из них не остав­ля­ет зри­те­ля равнодушным.

Порой бро­са­ет­ся в гла­за теат­раль­ная наиг­ран­ность у неко­то­рых актё­ров, но в кон­тек­сте жан­ра это, ско­рее, выхо­дит в плюс. На выхо­де мы полу­чи­ли бод­рый бое­вик с непло­хой коме­дий­но-паро­дий­ной состав­ля­ю­щей. Ни один из пер­со­на­жей кар­ти­ны не может быть назван туск­лым и серым. Это дей­стви­тель­но пол­но­цен­ное и достой­ное игро­вое кино (поль­зу­ясь тер­ми­но­ло­ги­ей Эйзен­штейн, аттрак­ци­он). Уро­вень поста­нов­ки экшн-сцен очень хорош — и это при бюд­же­тах, несо­по­ста­ви­мых по раз­ма­ху с гораз­до более доро­ги­ми марве­лов­ски­ми аналогами.

Эсте­ти­ка филь­ма дей­стви­тель­но впе­чат­ля­ет. Даже кар­ти­ны быто­вой раз­ру­хи в квар­ти­ре Иго­ря смот­рят­ся орга­нич­но — они здесь для коме­дий­ной линии об одиночке-холостяке.

Ори­ен­ти­ру­ясь на под­ход Marvel, Bubble Studios суме­ла создать про­дукт, уко­ре­нён­ный в само­быт­ной рос­сий­ской куль­ту­ре. Но если комик­сы Bubble насы­ще­ны в основ­ном вер­баль­ны­ми отсыл­ка­ми к ней, то экра­ни­за­ция сде­ла­ла основ­ную став­ку на визуал.

Основ­ным ресур­сом вдох­но­ве­ния для типо­вых деко­ра­ций экра­ни­за­ции ста­ло неот­мир­ное про­стран­ство совет­ской эсте­ти­ки. Это смот­рит­ся умест­но и удач­но — за исклю­че­ни­ем, может быть, слиш­ком навяз­чи­вой демон­стра­ции хок­ке­и­стов из мульт­филь­ма «Шай­бу! Шай­бу!». Во вре­мя изу­че­ния геро­ем Боль­шой Совет­ской энцик­ло­пе­дии испы­ты­ва­ешь зна­ко­мое, носталь­ги­че­ски-щемя­щее чув­ство в гру­ди, пре­крас­но пере­да­ва­е­мое выра­же­ни­ем «тёп­лый лам­по­вый свет».

Эсте­ти­ка раз­ных пери­о­дов исто­рии СССР, в том чис­ле ста­лин­ско­го ампи­ра, дей­стви­тель­но таит в себе огром­ный потен­ци­ал для оте­че­ствен­но­го игро­во­го кине­ма­то­гра­фа. Она спо­соб­на стать пре­крас­ным ресур­сом для созда­ния шедев­ров рос­сий­ско­го дизель­пан­ка и нуа­ра, кото­рые мог­ли бы заткнуть за пояс запад­ные ана­ло­ги и вооб­ще вдох­нуть новую жизнь в эти жанры.

В нуар мы, кста­ти, пыта­ем­ся не пер­вый год, но пока всё ещё про­бук­со­вы­ва­ем. Оте­че­ствен­ная исто­рия бога­та ори­ги­наль­ной эсте­ти­кой, и было бы непро­сти­тель­ным игно­ри­ро­вать, остав­лять твор­че­ски нере­а­ли­зо­ван­ным это наследие.

По ту сто­ро­ну Атлан­ти­ки дав­но поня­ли, какой это визу­аль­но и куль­тур­но цен­ный ресурс для рас­ска­за кру­тых и захва­ты­ва­ю­щих исто­рий. Неслу­чай­но Гол­ли­вуд плот­но взял­ся за апро­при­а­цию рос­сий­ско­го исто­ри­че­ско­го насле­дия: взять хотя бы гря­ду­ще­го «Кинг­см­эна» с Рас­пу­ти­ным в амплуа бое­во­го мона­ха. Или анон­си­ро­ван­ный на Netflix сери­ал в ново­яв­лен­ном жан­ре царь­панк «Тень и кость» (по рома­нам аме­ри­кан­ской писа­тель­ни­цы Ли Бардуго).

К сло­ву, и у нас несколь­ко лет назад был пуб­лич­но заяв­лен потен­ци­аль­но про­рыв­ной ани­ма­ци­он­ный кибер­панк-бое­вик «Кибер­слав». Ребя­та ино­гда отчи­ты­ва­ют­ся в соц­се­тях, что до сих пор рабо­та­ют над сце­на­ри­ем, но ново­стей о про­ек­те пока удру­ча­ю­ще мало, а на офи­ци­аль­ном сай­те вооб­ще почти нет ника­кой инфор­ма­ции. Будем с при­ды­ха­ни­ем ждать и наде­ять­ся, что у кру­тых авто­ров из Evil Pirate Studio всё получится.


Где Бэтмен? Вот он где!

Судя по все­му, «Май­ор Гром» изна­чаль­но хотел пого­во­рить со зри­те­лем о цен­но­стях и иде­ях. Сами комик­сы об Иго­ре Гро­ме, по сло­вам осно­ва­те­ля Bubble Comics Артё­ма Габре­ля­но­ва, пре­сле­до­ва­ли имен­но эту цель:

«Я, конеч­но, не Мака­рен­ко XXI века, но я чув­ствую боль­шую ответ­ствен­ность, раз я выпус­каю такой мас­со­вый про­дукт для моло­дых ребят, у кото­рых толь­ко фор­ми­ру­ют­ся жиз­нен­ные прин­ци­пы. В комик­сах всё долж­но быть про­сто: доб­ро это доб­ро, зло это зло. Нар­ко­ти­ки — пло­хо; без­за­ко­ние — пло­хо; спра­вед­ли­вость по зако­ну — хорошо».

Сете­вые аку­лы пера пред­ска­зу­е­мо сце­пи­лись вокруг вопро­са, кто в петер­бург­ском изво­де Гот­э­ма Бэт­мен — Игорь Гром или всё-таки Чум­ной Док­тор. Антон Долин, к при­ме­ру, счи­та­ет, что в роли Бэт­ме­на высту­пил заглав­ный анта­го­нист, в то вре­мя как страж поряд­ка в испол­не­нии Жиз­нев­ско­го лишь неук­лю­же кос­пле­ит Гле­ба Жег­ло­ва (опять же, на вкус само­го Долина).

К сло­ву, в комик­се-пер­во­ис­точ­ни­ке Гром прин­ци­пи­аль­но не нару­ша­ет закон, а автор обра­за Артём Габре­ля­нов при­зна­вал­ся, что тер­петь не может Жеглова:

«Он игра­ет по ста­рым пра­ви­лам. А Шара­пов как бы его анта­го­нист: это мили­ци­о­нер ново­го фор­ма­та, кото­рый всё хочет делать по зако­ну. Он пони­ма­ет, что нель­зя для дости­же­ния цели под­бра­сы­вать коше­лек Кир­пи­чу. Жег­лов ухо­дит, насту­па­ет вре­мя людей вро­де Шара­по­ва. Но это так в книж­ке, а в кино? В кино Высоц­кий так здо­ро­во сыг­рал Жег­ло­ва, что вся хариз­ма пере­шла к нему. Про­па­ло нрав­ствен­ное зер­но. И ты видишь, что полу­ча­ет­ся: имен­но Жег­лов, а не Шара­пов создал роле­вую модель пове­де­ния сотруд­ни­ков орга­нов на дол­гие годы. Эта фиг­ня тянет­ся до сих пор».

В филь­ме же всё гораз­до инте­рес­нее и слож­нее. Если комикс, рас­счи­тан­ный на под­рост­ков, наме­рен­но демон­стри­ро­вал понят­ную рас­ста­нов­ку акцен­тов (вот доб­ро, а вот зло), то авто­ры экра­ни­за­ции спе­ци­аль­но сме­ша­ли все кар­ты. Полу­чи­лась совер­шен­но комич­ная ситу­а­ция: поль­зо­ва­те­ли Руне­та и име­ни­тые кри­ти­ки, года­ми аги­ти­ро­вав­шие за созда­ние неод­но­знач­ных по мораль­но­му спек­тру пер­со­на­жей, спо­ткну­лись о поли­ти­че­скую повест­ку, когда им тако­вых нако­нец предо­ста­ви­ли. Лишив Гро­ма оре­о­ла непо­гре­ши­мо­сти и при­дав ему чер­ты «гряз­но­го Гар­ри», авто­ры спе­ци­аль­но про­во­ци­ро­ва­ли ауди­то­рию, рас­счи­ты­вая на бур­ное обсуж­де­ние фильма.

Про­во­ка­ция явно им удалась.

Кста­ти ска­зать, зло­дея и героя в экра­ни­за­ции дей­стви­тель­но урав­ня­ли: если Гром в пер­во­ис­точ­ни­ке был образ­цо­вым поли­цей­ским, кото­рый пра­ви­ла прин­ци­пи­аль­но не нару­ша­ет, то Чум­ной Док­тор в комик­се лишь при­кры­вал­ся рито­ри­кой спра­вед­ли­во­сти. На деле он уби­вал не про­сто кор­руп­ци­о­не­ров, а сво­их биз­нес-кон­ку­рен­тов, а потом и вовсе пере­клю­чил­ся на бес­кон­троль­ное сти­хий­ное наси­лие. В филь­ме же он более-менее искре­нен в декла­ри­ру­е­мых пуб­лич­но наме­ре­ни­ях и планах.

Ну а теперь, соб­ствен­но, о базо­вых смыс­лах. Нет ниче­го более при­ят­но­го, озор­но­го и интел­лек­ту­аль­но задор­но­го, чем выяв­лять самые серьёз­ные и слож­ные идеи, завёр­ну­тые в упа­ков­ку «несе­рьёз­но­го» и «низ­ко­го» жан­ра (каким у нас до сих пор почи­та­ют комик­сы и сня­тое на их осно­ве супер­ге­рой­ское муви). Лет трид­цать назад такие трю­ки одним из пер­вых начал про­де­лы­вать пост­мо­дер­нист Сла­вой Жижек, а сей­час то же самое сде­ла­ем мы.

Bubble Studios, хотя и хоте­ли сюжет­но абстра­ги­ро­вать­ся от реаль­ной поли­ти­ки «здесь и сей­час», при этом явно жела­ли сыг­рать на её же самых чув­стви­тель­ных струнах.

Но, за исклю­че­ни­ем вопро­сов сво­бо­ды сло­ва и поче­му-то мало кем оце­нён­ной по досто­ин­ству шут­ки про бун­кер, фильм пода­ёт себя как комикс не поли­ти­че­ский, а соци­аль­ный. Когда-то и комикс про Бэт­ме­на начи­нал­ся с вопро­са «Как нам обу­стро­ить Нью-Йорк?», но «обу­строй­ство» здесь — не совсем то же самое, что выбор поли­ти­че­ско­го пути. Хотя спор насчёт под­лин­ных гра­ниц про­стран­ства поли­ти­че­ско­го мож­но вести поис­ти­не бесконечно.

Созда­те­ли филь­ма про май­о­ра Гро­ма вос­про­из­во­дят этот клас­си­че­ский комик­со­вый нар­ра­тив, в кото­ром может содер­жать­ся соци­аль­ная и даже клас­со­вая подо­плё­ка, но локаль­ный мас­штаб собы­тий спо­со­бен нало­жить зна­чи­тель­ные огра­ни­че­ния на идей­ную часть и сюжет.

И в DC, и в Bubble пря­мой поли­ти­че­ский посыл хотя и при­сут­ству­ет, одна­ко на пер­вый взгляд он ску­чен и неза­мыс­ло­ват — луч­ше кор­рум­пи­ро­ван­ная власть с потен­ци­а­лом изме­не­ния к луч­ше­му, чем после­ре­во­лю­ци­он­ная кро­ва­вая дик­та­ту­ра, в плане эво­лю­ции спо­соб­ная лишь на само­уни­что­же­ние. На этом про­стом тези­се поли­ти­че­ская рито­ри­ка, как пра­ви­ло, исся­ка­ет и усту­па­ет место соци­аль­ной про­бле­ма­ти­ке или же про­це­дур­ной дра­ме (тут уж как пойдёт).

Одна­ко в наших кра­ях соци­аль­ное — это осо­бен­но мощ­ный ресурс мани­фе­ста­ции и осмыс­ле­ния поли­ти­че­ско­го. Поэто­му созда­те­лям Bubble так и не уда­лось обой­ти эти вопро­сы, как бы они ни старались.

Итак, созда­те­ли «Май­о­ра Гро­ма» оче­вид­ным обра­зом ори­ен­ти­ро­ва­лись на зару­беж­ную клас­си­ку супер­ге­ро­и­ки. И раз уж пошла речь о том: «Где дето­на­тор здесь Бэт­мен?», мне кажет­ся спра­вед­ли­вой идея, что за точ­ку отсчё­та авто­ры взя­ли имен­но три­ло­гию Нола­на. И тогда Чум­ной Док­тор — вовсе не Чело­век-Лету­чая мышь, как поме­ре­щи­лось Анто­ну Долину.

У аутен­тич­но­го Бэт­ме­на из филь­мов сэра Кри­сто­фе­ра нико­гда не зву­ча­ло пафо­са борь­бы с кор­руп­ци­ей, тем более на истреб­ле­ние, вку­пе с лозун­га­ми а‑ля «ешь бога­тых». Наобо­рот, нола­нов­ский Брюс Уэйн — это вопло­ще­ние закон­но­сти и в то же вре­мя наслед­ствен­но­го эли­тиз­ма, осо­бен­но тём­ной их сто­ро­ны. Такой Бэт­мен ни за что не раз­вя­зал бы клас­со­вую войну.

Поэто­му истин­ным вопло­ще­ни­ем «мсти­те­ля в мас­ке» на повер­ку ока­зы­ва­ет­ся Игорь Гром. Это «наш» Брюс Уэйн в пере­вёр­ну­том мире комик­со­вых петер­бург­ских реа­лий. Вме­сто особ­ня­ка у него квар­ти­ра на верх­нем эта­же ста­рин­но­го питер­ско­го дома, или холо­стяц­кая Бэт-пеще­ра. Лич­но­го Аль­фре­да у него вооб­ще нет, и даже в холо­диль­ни­ке послед­няя мышь интен­сив­но намы­ли­ва­ет верёв­ку. Игорь явно неста­би­лен финан­со­во. Квар­ти­ру же в цен­тре горо­да он, ско­рее все­го, про­сто полу­чил по наслед­ству от отца — так быва­ет, когда несколь­ко поко­ле­ний дол­го живут в одном и том же районе.

Кажет­ся, луч­шие детек­ти­вы Гот­э­ма после смер­ти попа­да­ют в Петер­бург, и суперз­ло­деи тоже. И если в про­шлой жиз­ни Бэт­мен был потом­ствен­ным и интел­ли­гент­ным чле­ном выс­ше­го обще­ства, то в пере­вёр­ну­том рус­ском посмер­тии он — плоть от пло­ти народной.

Он ходит в кожан­ке с кеп­кой-про­ле­тар­кой вме­сто казён­ной поли­цей­ской фор­мы, про­бле­мы реша­ет с наско­ка (поль­зу­ясь фак­то­ром вне­зап­но­сти и рус­ской народ­ной сме­кал­кой) и доро­жит уча­стью холо­стя­ка (вопрос семей­ных цен­но­стей в кар­тине под­ни­ма­ет­ся неод­но­крат­но). Из того, что дале­ко не всем при­дёт­ся по вку­су (мне вот не при­шлось): Игорь Гром демон­стри­ру­ет мастер­ство изде­ва­тель­ских под­ко­лок, склон­ность к агрес­сии и даже сек­сист­ские вай­бы (хотя, ска­зать по прав­де, он свы­со­ка смот­рит не толь­ко на жен­щин, а вооб­ще на всех окружающих).

У май­о­ра и в комик­се, и в филь­ме есть свои прин­ци­пы. «Я людей не уби­ваю!» — это дей­стви­тель­но его кре­до, а вовсе не плод слу­чай­но­го сте­че­ния мно­гих фак­то­ров. Чум­ной Док­тор же, с его пафо­сом выжи­га­ния кор­руп­ци­он­ной сквер­ны и идео­ло­ги­че­ски, и чисто визу­аль­но боль­ше напо­ми­на­ет Бэй­на из тре­тьей части нола­нов­ской три­ло­гии. Но в его обра­зе тоже чув­ству­ет­ся пере­вёр­ну­тость.

Бэйн в «Воз­вра­ще­нии Тём­но­го рыца­ря» мог по сове­сти назвать себя «про­стым пар­нем из наро­да», в то вре­мя как про анта­го­ни­ста «Май­о­ра Гро­ма» тако­го уже не ска­жешь. Меж­ду Док­то­ром и чле­на­ми улич­ных банд раз­вер­за­ет­ся насто­я­щая соци­аль­ная пропасть.

Есть меж­ду анта­го­ни­стом и про­та­го­ни­стом из экра­ни­за­ции ещё одно, зна­ко­вое отли­чие: если сэр Брюс вла­дел все­ми сво­и­ми акти­ва­ми по пра­ву рож­де­ния (Игорь Гром так­же при­над­ле­жит к поли­цей­ской дина­стии), то анта­го­нист май­о­ра — выскоч­ка, ока­зав­ший­ся на Олим­пе во мно­гом слу­чай­но. И этот выскоч­ка, несмот­ря на соб­ствен­ные спо­соб­но­сти, в ито­ге ока­зы­ва­ет­ся в одиночестве.

Весь пафос «Май­о­ра Гро­ма» про­ти­во­по­став­ля­ет иде­а­лы свя­зи с семьёй и близ­ки­ми безум­ству раз­го­ря­чён­ных иде­я­ми оди­но­чек. Даже нали­чие у май­о­ра хоро­шей жил­пло­ща­ди, поста­вив­шее неко­то­рых кри­ти­ков в недо­уме­ние, вполне объ­яс­ни­мо про­стым наследованием.


Анархия, порядок и охранительный миф

Эти­ми идей­ны­ми и сюжет­ны­ми инстру­мен­та­ми авто­ры вос­со­зда­ют цен­ност­ный миф общин­но­сти, семей­ствен­но­сти и низо­вой соли­дар­но­сти. По той же схе­ме дей­ству­ют, напри­мер, совре­мен­ные запад­ные кас­со­вые мульт­филь­мы: они уси­ли­ва­ют акцент на тра­ди­ци­он­ных общин­но-род­ствен­ных свя­зях, при этом актив­но под­вер­гая кри­ти­ке инди­ви­ду­а­лизм и даже капитализм.

Фильм о Гро­ме посто­ян­но твер­дит нам: если ты не в сооб­ще­стве (семей­ном, про­фес­си­о­наль­но-цехо­вом и т.д.), у тебя есть боль­шой риск съе­хать с кату­шек, ведь никто не смо­жет вовре­мя рас­по­знать, что с тобой тво­рит­ся что-то неладное.

Оди­но­че­ство здесь видит­ся не толь­ко экзи­стен­ци­аль­ной, но и соци­аль­ной угро­зой: маль­чик из дет­ско­го дома, у кото­ро­го погиб­ла близ­кая ему девоч­ка, едва не свя­зал свою жизнь с пре­ступ­но­стью из-за того, что у него боль­ше не оста­лось род­ных. Даже само­му Гро­му весь фильм настой­чи­во сове­ту­ют научить­ся ладить с окру­жа­ю­щи­ми. Имен­но дру­зья и близ­кий кол­ле­га отца помо­га­ют май­о­ру избе­жать лож­но­го обви­не­ния (в то вре­мя как попыт­ки решить свои про­бле­мы само­сто­я­тель­но неиз­мен­но обо­ра­чи­ва­лись для Гро­ма новы­ми рисками).

При жела­нии мож­но было бы уви­деть в этом стиг­ма­ти­за­цию соци­о­фо­бии и интро­вер­сии, но, по-мое­му, смысл всё же в дру­гом. «Май­ор Гром» пред­став­ля­ет собой попыт­ку про­бле­ма­ти­за­ции поли­ти­че­ско­го кауди­льиз­ма (то есть вождизма).

Во мно­гих ино­стран­ных поли­ти­че­ских дра­мах (а так­же в япон­ском ани­ме) кон­фликт раз­во­ра­чи­ва­ет­ся не столь­ко на поч­ве зло­де­я­ний неко­е­го вли­я­тель­но­го пер­со­на­жа и лиде­ра (хотя потом, по ходу дела, вскры­ва­ют­ся и они), а на под­спуд­ном стра­хе, что его лич­но­сти нет ника­ко­го про­ти­во­ве­са. Даже без види­мых при­чин для бес­по­кой­ства в этих куль­ту­рах при­ня­то чув­ство­вать угро­зу, когда кто-то один слиш­ком мно­го на себя берёт. Слиш­ком боль­шая «роль лич­но­сти в исто­рии» содер­жит в себе угро­зу дес­по­ти­че­ской узур­па­ции власт­ных пол­но­мо­чий, даже если изна­чаль­но речь шла о сво­бо­де и равен­стве. «Май­ор Гром» осва­и­ва­ет эти стра­хи уже в про­стран­стве рос­сий­ской исто­рии и культуры.

Когда май­ор гово­рит повер­жен­но­му вра­гу: «Мы тут сами без тебя раз­бе­рём­ся!», он высту­па­ет про­тив при­сво­е­ния себе оди­ноч­но­го пра­ва апри­ор­ным обра­зом решать всё в обход других.

Сам же Гром на про­тя­же­нии все­го филь­ма учит­ся прин­ци­пу актив­но­го согла­сия. Сна­ча­ла он посто­ян­но его нару­ша­ет и игно­ри­ру­ет, но к кон­цу лен­ты сам гово­рит повер­жен­но­му про­тив­ни­ку: «Дума­ешь, ты один помочь хочешь?». Помощь, ока­зы­ва­ет­ся, быва­ет насиль­ствен­ной, болез­нен­ной и навя­зан­ной, если ближ­ний само­сто­я­тель­но о ней не просил.

При этом, совер­шен­но пара­док­саль­ным обра­зом, посыл «про­власт­но­го» «Май­о­ра Гро­ма» на повер­ку выгля­дит едва ли не анар­хист­ским. Фор­маль­ные гра­ни­цы и инсти­ту­ты в его мире вооб­ще не рабо­та­ют, и един­ствен­ная чер­та лежит там, где пер­со­наж само­сто­я­тель­но выво­дит пору­беж­ную грань добра и зла для себя. Побе­ду в ито­ге одер­жи­ва­ют не орга­ны зако­на и пра­во­по­ряд­ка, а нефор­маль­ные объ­еди­не­ния и содру­же­ства, дей­ству­ю­щие вне вся­ких писа­ных норм и уста­вов. Даже гла­ва петер­бург­ской поли­ции в кон­це филь­ма реша­ет­ся дей­ство­вать про­тив доса­жда­ю­щих ему анти­ге­ро­ев «по-свой­ски».

Глав­ный же анта­го­нист, по сути, высту­па­ет как оли­це­тво­ре­ние вла­сти. Да, тене­вой и неле­ги­тим­ной, но обла­да­ю­щей соб­ствен­ным поли­ти­че­ским виде­ни­ем, орга­ни­за­ци­он­ной и инфор­ма­ци­он­ной инфра­струк­ту­рой и пре­тен­зи­ей на исклю­чи­тель­ность сво­е­го насилия.

Так его образ ста­но­вит­ся вопло­ще­ни­ем госу­дар­ствен­но­го Леви­а­фа­на, осо­бен­но в момент, когда реша­ет­ся про­во­дить соб­ствен­ные каз­ни про­ви­нив­ших­ся финан­си­стов. Наро­до­воль­цы и эсе­ры ведь тоже свои убий­ства обо­зна­ча­ли как «каз­ни» — в этом осо­бен­но про­яв­ля­лась их пре­тен­зия на то, что­бы упо­до­бить­ся госу­дар­ству (они счи­та­ли себя, а не импе­ра­то­ра, леги­тим­ны­ми выра­зи­те­ля­ми воли наро­да). Леви­а­фан «народ­ный» неиз­беж­но ста­но­вит­ся Леви­а­фа­ном госу­дар­ствен­ным. В «Воз­вра­ще­нии Тём­но­го рыца­ря», к при­ме­ру, декла­ра­тив­ное наро­до­вла­стие обо­ра­чи­ва­ет­ся в ито­ге бюро­кра­ти­че­ским про­из­во­лом номенклатурщиков.

«Май­ор Гром» отнюдь не учит нас закон­но­сти и пра­во­по­ряд­ку: наобо­рот, пра­ви­ла в нём все­гда нару­ша­ют­ся, если геро­ям в этом видит­ся поль­за. Но у него есть мощ­ный посыл: наси­лие нико­гда не ста­но­вит­ся реше­ни­ем про­бле­мы, оно все­гда порож­да­ет лишь новые вит­ки жесто­ко­сти по экс­по­нен­те. Сего­дня ты мстишь за уби­тую род­ную душу (как маль­чик из дет­до­ма), а зав­тра тебе само­му нач­нут мстить род­ные тво­их жертв, и так до бесконечности.

Убий­ство для мира «Май­о­ра Гро­ма» — неру­ши­мая и веч­ная эти­че­ская гра­ни­ца, пото­му что его послед­ствия слиш­ком серьёз­ны, вели­ки и непо­пра­ви­мы (в отли­чие, к при­ме­ру, от насме­шек над кол­ле­га­ми или пре­вен­тив­но­го мор­до­боя при допросе).

Это джинн, кон­троль над кото­рым в прин­ци­пе невоз­мо­жен, поэто­му луч­ше его из бутыл­ки не выпус­кать. Так фильм осмыс­ля­ет пара­докс виги­лан­та, то есть «народ­но­го мсти­те­ля»: вер­ша само­суд над пре­ступ­ни­ка­ми из жела­ния добить­ся спра­вед­ли­во­сти и закон­но­сти, тем самым (перед лицом зако­на и сове­сти) ты сам ста­но­вишь­ся одним из них. Поэто­му тот же Бэт­мен, будучи мсти­те­лем в мас­ке, нико­гда не опус­ка­ет­ся до убий­ства. Он, как и Игорь Гром, чёт­ко видит гра­ни­цы допустимого.

В целом, «Май­ор Гром» идёт по сле­дам куль­тур­ной тра­ди­ции, зало­жен­ной Досто­ев­ским (на это ука­зы­ва­ет одна из реплик май­о­ра в филь­ме). Послед­не­го не сто­ит вос­при­ни­мать как идео­ло­га нена­си­лия, он тако­вым отнюдь не был (доста­точ­но взгля­нуть на его «Пара­док­са­ли­ста», про­слав­ля­ю­ще­го вой­ну). Зна­ме­ни­тые сло­ва о «сле­зин­ке ребён­ка» в «Бра­тьях Кара­ма­зо­вых» про­из­но­сит Иван, с кото­рым сам автор спо­рил и не соглашался.

Досто­ев­ский осуж­да­ет не столь­ко убий­ство и наси­лие как тако­вое, сколь­ко убий­ство и наси­лие непра­вое, не по зако­ну вой­ны или мира. Рево­лю­ция для него — не про­сто наси­лие, а наси­лие неза­кон­ное и непра­виль­ное. Досто­ев­ский, как монар­хист, не при­зна­ёт уста­нов­ле­ния спра­вед­ли­во­сти через бунт, посколь­ку бунт — это сама по себе неспра­вед­ли­вая узур­па­ция власт­ных потенций.

Поэто­му и авто­ры филь­ма тоже не явля­ют­ся про­по­вед­ни­ка­ми тол­стов­ско­го непро­тив­лен­че­ства. Их посыл доста­точ­но прост: спра­вед­ли­вость гне­ва и понят­ное жела­ние ото­мстить не сни­ма­ет ни с кого ответ­ствен­но­сти за пре­ступ­ле­ния, не отме­ня­ет базо­вые эти­че­ские и пра­во­вые гра­ни­цы. Помни­те, как было у Ницше:

«Кто сра­жа­ет­ся с чудо­ви­ща­ми, тому сле­ду­ет осте­ре­гать­ся, что­бы само­му при этом не стать чудовищем».

При этом, оттал­ки­ва­ясь от Досто­ев­ско­го и, види­мо, Нола­на, созда­те­ли «Май­о­ра Гро­ма» не под­ра­жа­ют до кон­ца ни тому, ни дру­го­му. Они так­же созда­ют свой поли­ти­че­ский миф, но миф этот совер­шен­но осо­бен­ный, гори­зон­таль­ный. Пред­ла­гаю срав­нить по мето­ди­ке «от противного».

Мне видит­ся пло­до­твор­ной идея, что три­ло­гия Нола­на после­до­ва­тель­но иссле­ду­ет воз­мож­ные угро­зы от трёх глав­ных исто­ри­че­ских про­тив­ни­ков леги­тим­ной вла­сти и обще­ствен­но­го поряд­ка. Более того, ход и харак­тер это­го про­ти­во­сто­я­ния может быть отлич­но про­ил­лю­стри­ро­ван исто­ри­ей России.

Часть с Ра’с‑аль-Гулом сим­во­ли­зи­ру­ет угро­зу со сто­ро­ны фрон­ды вли­я­тель­ных тай­ных обществ, кото­рая в исто­рии Рос­сии про­яви­лась в виде декаб­риз­ма. Фильм про Джо­ке­ра апел­ли­ру­ет к нача­лу лево­го тер­ро­риз­ма — в нашей исто­рии ана­ло­гом послу­жи­ли народ­ни­ки и эсе­ры (рус­ские виги­лан­ты, вер­шив­шие «суды Лин­ча» над цар­ски­ми чинов­ни­ка­ми). Их образ дей­ствий с точ­ки зре­ния рос­сий­ских вла­стей вполне мог казать­ся ало­гич­ной, непред­ска­зу­е­мой, жесто­кой игрой спя­тив­ших безум­цев, жаж­ду­щих хаоса.

Завер­ша­ет три­ло­гию рас­сказ об орга­ни­за­ции фана­ти­ков Бей­на, гото­вых на смерть ради сво­е­го лиде­ра по одно­му его сло­ву (что пока­за­но в самом нача­ле филь­ма). В них, при­ни­мая в рас­чёт все худо­же­ствен­ные услов­но­сти, уга­ды­ва­ют­ся боль­ше­ви­ки, в рево­лю­ци­он­ном пыле кото­рых иссле­до­ва­те­ли дав­но видят жар рели­ги­оз­но­го мес­си­ан­ства. Бейн орга­ни­зу­ет свою «пар­тию ново­го типа» (не обо­шлось без обра­за сте­рео­тип­ной «пья­ной мат­рос­ни»), и его орга­ни­за­ция — един­ствен­ная из всех, что смог­ла всё-таки захва­тить всю власть в Готэме.

Сво­и­ми целя­ми Бейн декла­ри­ру­ет борь­бу с соци­аль­ной неспра­вед­ли­во­стью и тол­сто­су­ма­ми-капи­та­ли­ста­ми, поли­ти­че­ской кор­руп­ци­ей и бюро­кра­ти­ей. Но сама дея­тель­ность его спо­движ­ни­ков вопло­ща­ет в себе всё те же пороч­ные явле­ния, толь­ко вывер­ну­тые наизнан­ку и дове­дён­ные до абсур­да. Даже когда выяс­ня­ет­ся, что Бейн решил взо­рвать город, на память неволь­но при­хо­дят путин­ские инси­ну­а­ции про «Лени­на, зало­жив­ше­го бом­бу под Россию».

Вер­ны парал­ле­ли с исто­ри­ей Рос­сии или нет, оче­вид­но, что Нолан в сво­ём твор­че­стве исполь­зо­вал силь­но идео­ло­ги­зи­ро­ван­ные штам­пы о поли­ти­че­ской борь­бе и рево­лю­ции. Его три­ло­гия вопло­ща­ет в себе охра­ни­тель­ный миф, в кото­ром духов­но бога­тые слив­ки обще­ства на пару с «чест­ны­ми рабо­тя­га­ми» зачи­ща­ют ули­цы Гот­э­ма от пре­ступ­ни­ков, манья­ков, без­дель­ни­ков и про­че­го сброда.

Так вот, «Май­ор Гром» черт тако­го мифа нам не демон­стри­ру­ет. Весь гнев народ­ных низов в нём име­ет весо­мые осно­ва­ния, это не баналь­ная «идей­ка раз­ру­ше­ния», как у Досто­ев­ско­го в «Бесах». Авто­ры филь­ма при­ни­ма­ют все люд­ские горе­сти и беды все­рьёз. Спра­вед­ли­вость, к сло­ву, в кар­тине вос­ста­нав­ли­ва­ет не столь­ко госу­дар­ство, сколь­ко обще­ствен­ная соли­дар­ность про­тив гра­бе­жа и наси­лия. Вся кар­ти­на про­пи­та­на духом имен­но низо­вой коопе­ра­ции и спло­чён­но­сти. Раз­умов­ский, к при­ме­ру, под­дер­жи­ва­ет дет­ский дом толь­ко лишь пото­му, что когда-то сам вырос в нём, полу­чив там кров и поддержку.

Да, экра­ни­за­ция Bubble тоже предо­сте­ре­га­ет про­тив ужа­сов рево­лю­ции, но она лише­на ноток ари­сто­кра­ти­че­ско­го пре­зре­ния к народ­ным низам и неза­щи­щён­ным сло­ям насе­ле­ния. Хотя бы за эту вни­ма­тель­ность и эмпа­тию филь­му мож­но про­стить очень мно­гое. В кон­це кон­цов, дав­но вы виде­ли хоро­шее рос­сий­ское кино про политику?


Читай­те так­же «До люб­ви 5748 км: „Kitoboy“ (2020)».

Поделиться