Антивоенные акции постсоветской России: от Александра Бренера до Дарьи Серенко

Худож­ни­ки и арти­сты крайне ред­ко оста­ют­ся в сто­роне, когда в мире раз­во­ра­чи­ва­ют­ся тра­ги­че­ские собы­тия. Мно­гие из них, в Рос­сии и за рубе­жом, оста­лись в исто­рии как авто­ры извест­ных анти­во­ен­ных пер­фор­ман­сов и акций. Тут мож­но вспом­нить и Джо­на Лен­но­на с Йоко Оно — созда­те­лей «постель­но­го про­те­ста» (Bed-In) про­тив втор­же­ния США во Вьет­нам. И Мари­ну Абра­мо­вич с кро­ва­вым «Бал­кан­ским барок­ко», напо­ми­на­ю­щим кар­ти­ну «Апо­фе­оз вой­ны» Верещагина. 

Пуб­лич­ный акци­о­нист­ский про­тест мно­го­лик: его исто­рия зна­ет мно­же­ство форм, раз­лич­ных как по уров­ню про­во­ка­ци­он­но­сти, так и по дости­га­е­мым целям. Одни поют в посте­ли анти­во­ен­ные пес­ни, дру­гие моют окро­вав­лен­ные кости живот­ных, а тре­тьи раз­ру­ша­ют при­выч­ный поря­док город­ской жиз­ни, высту­пая с пер­фор­ман­са­ми на улицах.

Сего­дня VATNIKSTAN рас­ска­жет об анти­во­ен­ных акци­ях Алек­сандра Бре­не­ра — пожа­луй, само­го поли­тич­но­го и про­тестно­го арт-акти­ви­ста в исто­рии Рос­сии. Пик дея­тель­но­сти Бре­не­ра при­шёл­ся на 1990‑е годы, а его про­тестное твор­че­ство вошло в золо­той фонд исто­рии мос­ков­ско­го акци­о­низ­ма. Мы так­же вспом­ним несколь­ко акций совре­мен­ных наслед­ниц бре­не­ров­ской тра­ди­ции, заявив­ших о себе в послед­ние годы.


Искусство не вне политики

Тер­мин «арт-акти­визм» появил­ся в пуб­лич­ном поле толь­ко в 2010‑х годах. Одна­ко сам фено­мен заро­дил­ся в Рос­сии гораз­до рань­ше. Павел Митен­ко, член акци­о­нист­кой груп­пы «Радек», отно­сит воз­ник­но­ве­ние оте­че­ствен­но­го поли­ти­че­ско­го искус­ства к эпо­хе рас­па­да СССР — имен­но тогда заро­ди­лось зна­ме­ни­тое дви­же­ние мос­ков­ских акци­о­ни­стов, идей­ных наслед­ни­ков кото­ро­го в насто­я­щее вре­мя мож­но най­ти дале­ко за пре­де­ла­ми столицы.

В Совет­ском Сою­зе в усло­ви­ях цен­зу­ры и поли­ти­че­ско­го дав­ле­ния худож­ни­ки прак­ти­че­ски не мог­ли себе поз­во­лить осу­ществ­лять какие-то поли­ти­че­ские акции. С 1990‑х годов всё изме­ни­лось, одна­ко ради­каль­ные акти­ви­сты всё ещё не мог­ли рас­счи­ты­вать на под­держ­ку офи­ци­аль­ных инсти­ту­ций и госу­дар­ства. В этих усло­ви­ях акци­о­ни­сты сде­ла­ли став­ку на пуб­лич­ную про­во­ка­цию, рабо­тая с обя­за­тель­ным при­вле­че­ни­ем СМИ. Это был един­ствен­ный спо­соб ока­зать­ся услышанными.

В насто­я­щей ста­тье мы сосре­до­то­чим­ся на пуб­лич­ных худо­же­ствен­ных выска­зы­ва­ни­ях, свя­зан­ных с кри­ти­кой внеш­ней поли­ти­ки и воен­ных опе­ра­ций руко­вод­ства совре­мен­ной Рос­сии. Зло­бо­днев­ная направ­лен­ность неиз­беж­но при­вно­си­ла в искус­ство мос­ков­ских акци­о­ни­стов поли­ти­ку. Одна­ко они быст­ро поня­ли, что эска­пист­ское дистан­ци­ро­ва­ние от окру­жа­ю­щей реаль­но­сти для насто­я­ще­го худож­ни­ка невоз­мож­но, а пытать­ся сохра­нять апо­ли­тич­ный ней­тра­ли­тет и вовсе не име­ет смыс­ла. По сло­вам Ана­то­лия Осмо­лов­ско­го, участ­ни­ка груп­пы «Э.Т.И.»:

«Искус­ство, для того что­бы стать акту­аль­ным, долж­но най­ти выход в реаль­ный мир — мир поли­ти­ки, шоу-биз­не­са, музыки».

Оно долж­но жить тем, чем живут люди здесь и сейчас.

На заре новой Рос­сии акци­о­ни­сты стре­ми­лись пере­кро­ить реаль­ность по новым лека­лам, ука­зать на бре­ши и про­ти­во­ре­чия в повест­ке поли­ти­че­ской систе­мы. И разу­ме­ет­ся, полу­ча­ли нега­тив­ную реак­цию со сто­ро­ны госу­дар­ства и его сило­вых струк­тур. Насто­я­щей «звез­дой» улич­но­го анти­во­ен­но­го про­те­ста стал Алек­сандр Бренер.

Алек­сандр Бре­нер. Фото Вале­рия Христофорова

Четыре вызова Александра Бренера

Гале­рист Марат Гель­ман, вспо­ми­ная акции Бре­не­ра, отме­чал: «Все его пер­фор­ман­сы были свя­за­ны со вся­че­ски­ми ослож­не­ни­я­ми и часто вызы­ва­ли кучу про­блем». В чере­де мос­ков­ских акци­о­ни­стов он не был пер­вым, одна­ко оста­вил замет­ный след в исто­рии улич­ных прак­тик пост­со­вет­ской России.

Сле­ва Марат Гель­ман, спра­ва Алек­сандр Бренер

Хро­но­ло­ги­че­ски дея­тель­но­сти Бре­не­ра пред­ше­ство­ва­ли пуб­лич­ные выступ­ле­ния груп­пы «Э.Т.И.». Об их акции «Ука­за­тель­ный палец» 1991 года, при­уро­чен­ной к нача­лу воен­ной опе­ра­ции США про­тив Ира­ка, VATNIKSTAN уже писал.

Алек­сандр Бре­нер же постро­ил свою рабо­ту на после­до­ва­тель­ном про­те­сте про­тив бое­вых дей­ствий в Чечне, когда вой­на в Пер­сид­ском зали­ве уже пере­ста­ла быть акту­аль­ной. Худож­ник про­вёл четы­ре пуб­лич­ные акции, обра­ща­ясь к раз­ным адре­са­там. Так он выстра­и­вал логи­че­скую цепоч­ку, после­до­ва­тель­но тре­буя отве­та за про­ис­хо­дя­щее от дея­те­лей куль­ту­ры, воен­ных и даже от пре­зи­ден­та Ельцина.

Самая пер­вая акция полу­чи­ла назва­ние «Рос­сия во мгле». Бре­нер орга­ни­зо­вал её вме­сте с еди­но­мыш­лен­ни­ка­ми из объ­еди­не­ния «Груп­па без назва­ния». В этот момент он ещё дей­ство­вал в кон­ту­рах гале­рей­но­го про­стран­ства, не выхо­дя в широ­кие мас­сы. Одна­ко ради­ка­лизм пуб­лич­но­го пове­де­ния акти­ви­ста обо­зна­чил­ся уже тогда.

1 мая 1994 года Алек­сандр Бре­нер, Антон Лит­вин, Бог­дан Мамо­нов и Дмит­рий Гутов ворва­лись на вер­ни­саж, про­хо­див­ший в Доме худож­ни­ка на Куз­нец­ком мосту. Акци­о­ни­сты под­па­ли­ли дымо­вые шаш­ки, а Бре­нер напи­сал на полу выста­воч­но­го зала сло­во «Чеч­ня». Всё закон­чи­лось доволь­но быст­ро: при­сут­ству­ю­щие про­сто выгна­ли ради­каль­ных худож­ни­ков наружу.

Назва­ние акции отсы­ла­ло к одно­имён­ной кни­ге Гер­бер­та Уэлл­са, посвя­щён­ной его путе­ше­ствию 1920 года в охва­чен­ную Граж­дан­ской вой­ной Рос­сию. Акция воочию демон­стри­ро­ва­ла погру­же­ние зри­те­лей гале­реи во мглу дымо­вых шашек. Одна­ко задым­ле­ние про­ис­хо­ди­ло не толь­ко бук­валь­но, но и на уровне мета­фо­ры. Худож­ни­ки, ощу­щая кри­зис­ные настро­е­ния в обще­стве, пыта­лись выявить мрач­ный туман, царив­ший в умах. К сожа­ле­нию, ника­ких фото- и видео­ма­те­ри­а­лов этой акции не оста­лось, есть лишь крат­кие сви­де­тель­ства от оче­вид­цев произошедшего.

Акция «Архи­тек­ту­ра». 1 янва­ря 1995 года

Вто­рая анти­во­ен­ная акция Бре­не­ра состо­я­лась 1 янва­ря 1995 года. Она полу­чи­ла назва­ние «Архи­тек­ту­ра». Участ­ни­ки груп­пы худож­ни­ков «Сту­дия по-насто­я­ще­му хоро­ших работ» вста­ли друг дру­гу на пле­чи у зда­ния Мини­стер­ства обо­ро­ны, сим­во­ли­зи­руя колон­ны это­го стро­е­ния. Сам Бре­нер попы­тал­ся про­рвать­ся внутрь и надеть на мини­стра домаш­ние тапочки.

Если адре­са­та­ми пер­во­го посла­ния высту­па­ли куль­тур­ные инсти­ту­ции, то на этот раз акци­о­нист стре­мил­ся досту­чать­ся до воен­но­го руко­вод­ства стра­ны. Домаш­ние тапоч­ки при­зва­ны были сим­во­ли­че­ски «вер­нуть» мини­стра из атмо­сфе­ры пла­ни­ро­ва­ния бое­вых опе­ра­ций домой, в про­стран­ство мира и спо­кой­ствия. На тот момент вой­на в Чечне уже нача­лась: 11 декаб­ря 1994 года феде­раль­ные вой­ска всту­пи­ли на тер­ри­то­рию республики.

Самой гром­кой из всех ста­ла акция № 3, извест­ная под назва­ни­ем «Пер­вая пер­чат­ка», ино­гда её ещё назы­ва­ют «Поеди­нок». Из все­го анти­во­ен­но­го про­ек­та Бре­не­ра она опи­са­на луч­ше все­го, от неё так­же оста­лось боль­шое коли­че­ство фото- и видеоматериалов.

1 фев­ра­ля 1995 года худож­ник вышел в одних бок­сёр­ских тру­сах с пер­чат­ка­ми на Крас­ную пло­щадь и пуб­лич­но вызвал Ель­ци­на на ринг как ответ­ствен­но­го за опе­ра­цию в Чечне. У пре­зи­ден­та как раз был день рож­де­ния. Бре­нер сде­лал бес­пре­це­дент­ный шаг: нико­гда ранее худож­ни­ки не обра­ща­лись к гла­ве госу­дар­ства напря­мую. Тем более, в столь неофи­ци­аль­ной манере.

Пуб­ли­цист и ЖЖ-бло­гер Ирак­лий Тап­ирр вспо­ми­нал:

«К Крас­ной пло­ща­ди мы тогда с Бре­не­ром и ещё одним пар­нем подъ­е­ха­ли со сто­ро­ны Васи­лия Бла­жен­но­го на машине. Он был уже в тру­сах и бокс-пер­чат­ках. И бегом груп­пой (чтоб он вни­ма­ние охра­ны не при­вле­кал) — к Лоб­но­му месту. У него на голое тело было набро­ше­но паль­то. А на месте он его скинул».

По его сло­вам, мили­ция перед тем, как задер­жать Бре­не­ра, созва­ни­ва­лась с ФСБ и пси­хи­ат­ри­че­ской службой.

Алек­сей Цвет­ков, левый акти­вист и писа­тель, пред­ло­жил свою вер­сию про­изо­шед­ше­го в кни­ге «После про­чте­ния уничтожить»:

«Я пом­ню мороз­ный день, всё ту же Крас­ную пло­щадь, 95‑й год… Я стою на пери­лах Лоб­но­го и раз­ма­хи­ваю боль­шим чёр­ным фла­гом с изоб­ра­же­ни­ем крас­но­го, зло­го, още­ти­нив­ше­го­ся кота. „Выхо­ди, под­лый трус!“ — кри­чу я, ста­ра­ясь, что­бы сло­ва пере­ле­те­ли через зуб­ча­тую сте­ну, достиг­ли ушей пре­зи­ден­та. „Ель­цин, выхо­ди!“ — кри­чит Бре­нер, бок­си­руя воз­дух. „Выхо­ди, под­лый трус!“ — сно­ва и сно­ва повто­ряю я, под­ни­мая зна­мя как мож­но выше, что­бы пре­зи­ден­ту было из окна видно».

Око­ло 15 минут Бре­нер ходил по Крас­ной пло­ща­ди полу­го­лый, настой­чи­во вызы­вая пре­зи­ден­та на бой. Затем подо­спе­ла мили­ция, и акци­о­ни­ста аре­сто­ва­ли. Перед тем как сесть в авто­мо­биль, Бре­нер про­из­нёс: «Он игра­ет толь­ко в теннис!»

«Пер­вая пер­чат­ка». 1 фев­ра­ля 1995 года

«Ком­мер­сантъ» потом писал, что в ОВД с Бре­не­ром «пого­во­ри­ли и отпу­сти­ли». По вос­по­ми­на­ни­ям дру­зей акци­о­ни­ста, сило­ви­ки не были настро­е­ны непри­ми­ри­мо, наобо­рот, выка­зы­ва­ли сочув­ствие про­ис­хо­дя­ще­му. Марат Гель­ман, помо­гав­ший Бре­не­ру, с удив­ле­ни­ем отме­чал:

«Мили­ция нас пол­ча­са не тро­га­ла, и лишь после того, как все каме­ры его сня­ли — его аре­сто­ва­ли. Я, когда его заби­рал из отде­ле­ния, спро­сил — поче­му? Поче­му не сра­зу свин­ти­ли? Ведь вряд ли их напу­га­ли 50 сту­ден­тов, окру­жив­ших Бре­не­ра коль­цом. Ответ был такой: ну, может, этот ваш сума­сшед­ший сей­час кого-то спас. Они там в Чечне хоть услы­шат, что в Москве есть те, кто про­те­сту­ет про­тив войны».

Но ещё боль­ше инте­ре­сен харак­тер акции Бре­не­ра как поли­ти­че­ско­го дей­ствия. Худож­ник заявил о наме­ре­нии решить вопрос вой­ны напря­мую, «как муж­чи­на с муж­чи­ной», минуя офи­ци­аль­ные про­це­ду­ры, иерар­хии и инсти­ту­ции. Впо­след­ствии акти­вист­ки 2010‑х будут раз­ви­вать эту линию, созда­вая гори­зон­таль­ные фор­мы про­те­ста и после­до­ва­тель­но отка­зы­ва­ясь от фор­ма­та «свер­ху вниз».

«Пер­вая пер­чат­ка». 1 фев­ра­ля 1995 года
«Пер­вая пер­чат­ка». 1 фев­ра­ля 1995 года

Уже спу­стя 10 дней после «Поедин­ка» Бре­нер осу­ще­ствил новую акцию, кото­рая назы­ва­лась «Чеч­ня!». Она про­шла во вре­мя цер­ков­ной служ­бы в Бого­яв­лен­ском Ело­хов­ском собо­ре Моск­вы. В те дни про­ис­хо­ди­ли тра­ги­че­ские собы­тия штур­ма Гроз­но­го. Бре­нер как мог про­дол­жал про­тест про­тив чечен­ской вой­ны, не сни­жая гра­дус про­во­ка­ции. Анна Аль­чук, помо­гав­шая с фото­съём­кой про­ис­хо­дя­ще­го, вспоминала:

«Неожи­дан­но выбе­жав к алта­рю, он стал кри­чать „Чеч­ня! Чеч­ня!“ и раз­бра­сы­вать листов­ки, при­зы­ва­ю­щие к пре­кра­ще­нию пер­вой чечен­ской вой­ны. При­сут­ство­вав­шие при этом бди­тель­ные бабуш­ки и дедуш­ки ста­ли вытал­ки­вать его с алта­ря и отни­мать у меня фото­ка­ме­ру, с помо­щью кото­рой я пыта­лась запе­чат­леть это событие».

«Чеч­ня!». 11 фев­ра­ля 1995 года

Писа­тель Игорь Ярке­вич сооб­ща­ет несколь­ко инте­рес­ных деталей:

«Воз­ле одно­го из ико­но­ста­сов Саша стал отча­ян­но кри­чать „Чеч­ня! Чеч­ня!“, пока­зы­вая своё отно­ше­ние к поли­ти­ке рос­сий­ско­го пра­ви­тель­ства в Чечне. К Саше подо­шли два слу­жи­те­ля собо­ра и дели­кат­но выве­ли его на ули­цу. По их раз­го­во­ру я понял, что они при­ня­ли Бре­не­ра за чечен­ца. Потом Саша и я поеха­ли на Шабо­лов­ку давать интер­вью кана­лу „Куль­ту­ра“. На этом всё и кон­чи­лось… Сво­бод­ное было вре­мя. Худож­ни­ков ещё в тюрь­му не сажали».

На самом деле слу­жи­те­ли церк­ви вызва­ли мили­цию, и Бре­не­ра отвез­ли в отде­ле­ние. Марат Гель­ман рас­ска­зы­вал, что ради­каль­но­го худож­ни­ка оштра­фо­ва­ли на 500 руб­лей и отпу­сти­ли через несколь­ко часов под пору­чи­тель­ство гале­ри­ста. Акция «Чеч­ня!» ста­ла послед­ней в длин­ной чере­де вызо­вов. В этой точ­ке Бре­нер дошёл до послед­ней инстан­ции — един­ствен­ной, кото­рая мог­ла быть выше пре­зи­ден­та. Теперь он обра­щал­ся напря­мую к Богу.


Воскрешение призрака войны

Пер­вая вол­на мос­ков­ско­го акци­о­низ­ма схлы­ну­ла в кон­це 1990‑х годов, во мно­гом из-за уси­лив­ше­го­ся на исхо­де деся­ти­ле­тия дав­ле­ния сило­ви­ков. Насту­пив­шие вслед за этим мир­ные и сытые «нуле­вые» дава­ли мало пово­дов для худо­же­ствен­но­го про­те­ста, тем более анти­во­ен­но­го пла­на. Даже несмот­ря на то, что с 2008 года акци­о­нист­ское дви­же­ние воз­рож­да­ет­ся (преж­де все­го в лице арт-груп­пы «Вой­на»), повест­ка, свя­зан­ная с паци­физ­мом, в пол­ной мере про­явит себя толь­ко в сере­дине 2010‑х. В эти годы анти­во­ен­ную линию Алек­сандра Бре­не­ра про­дол­жат совре­мен­ные акти­вист­ки, в дей­стви­ях кото­рых худо­же­ствен­ная состав­ля­ю­щая всё боль­ше под­чи­ня­лась зло­бо­днев­ным тре­бо­ва­ни­ям поли­ти­че­ско­го момента.

Отправ­ной точ­кой здесь ста­ли собы­тия «Крым­ской вес­ны» 2014 года, рез­ко изме­нив­шие баланс сил как внут­ри, так и за пре­де­ла­ми Рос­сии. На уси­ле­ние воен­ной рито­ри­ки и сило­во­го кон­тро­ля над обще­ствен­ной жиз­нью стра­ны чут­ко реа­ги­ро­ва­ли моло­дые худож­ни­цы и поэтессы.

В сен­тяб­ре 2014 года акти­вист­ка Кадо Кор­нет из Санкт-Петер­бур­га вышла на Нев­ский про­спект. Она пред­ста­ла перед горо­жа­на­ми в обра­зе «ослеп­шей Рос­сии с кро­вью на руках». Девуш­ка была боса, но оде­лась в цве­та рос­сий­ско­го фла­га. Завя­зав гла­за, она с истош­ным кри­ком ходи­ла по ули­цам, про­тя­ги­вая про­хо­жим окро­вав­лен­ные руки.

«Ослеп­шая Рос­сия». Сен­тябрь 2014 года
«Ослеп­шая Рос­сия». Сен­тябрь 2014 года
«Ослеп­шая Рос­сия». Сен­тябрь 2014 года

На запя­стьях худож­ни­цы были повя­за­ны геор­ги­ев­ские лен­точ­ки. Неко­то­рое вре­мя она ходи­ла по ули­цам, затем про­шла по Малой Садо­вой и упа­ла воз­ле Ели­се­ев­ско­го мага­зи­на. При­быв­ший на место поли­цей­ский помог ей под­нять­ся и вызвал ско­рую помощь. Девуш­ку вско­ре отпустили.

Посыл акции лег­ко счи­ты­ва­ет­ся — в ней содер­жит­ся обли­че­ние «воен­ной горяч­ки» и жаж­ды кро­ви, опья­ня­ю­щей и зату­ма­ни­ва­ю­щей разум. Кадо явно исполь­зо­ва­ла хто­ни­че­скую сим­во­ли­ку, пред­став­ляя свою стра­ну в обли­ке поту­сто­рон­не­го, нечув­стви­тель­но­го к стра­да­ни­ям жен­ско­го боже­ства. Сама акти­вист­ка опи­сы­ва­ла смысл про­ис­хо­дя­ще­го так:

«Это моя Роди­на. Ослеп­лён­ная, невме­ня­е­мая, кри­ча­щая в аго­нии. Она не зна­ет, куда идёт, но она точ­но зна­ет, что все долж­ны боять­ся её рук, испач­кан­ных в кро­ви — чужой и своей».


Доку­мен­та­ция акции и интер­вью с активисткой


Доку­мен­та­ция акции

Пик анти­во­ен­ных акций в Рос­сии при­шёл­ся на 2015–2016 годы. Одно из самых замет­ных выска­зы­ва­ний при­над­ле­жа­ло арт-груп­пе «Роди­на», участ­ни­ца­ми кото­рой явля­лись Катрин Нена­ше­ва, Анна Боклер и Дарья Апа­хон­чич. В 2015 году в Санкт-Петер­бур­ге на Малой Коню­шен­ной ули­це состо­я­лась акция «Кро­ва­вые одеж­ды»: три девуш­ки, обла­чён­ные в забрыз­ган­ный кро­вью каму­фляж, набра­ли воду из Мой­ки в тазы. Затем они сня­ли фор­му и ста­ли отсти­ры­вать её от пятен кро­ви, а по завер­ше­нии стир­ки раз­ве­си­ли одеж­ду на ограж­де­нии Нев­ско­го про­спек­та. Все три участ­ни­цы про­ис­хо­дя­ще­го были задер­жа­ны. На них соста­ви­ли адми­ни­стра­тив­ные про­то­ко­лы за нару­ше­ние благоустройства.

«Кро­ва­вые одеж­ды». 2015 год
«Кро­ва­вые одеж­ды». 2015 год

В 2017 году в Том­ске заро­дил­ся один из самых необыч­ных про­ек­тов, затра­ги­ва­ю­щих в том чис­ле и анти­во­ен­ную тема­ти­ку. В ответ на рост мили­та­рист­ской рито­ри­ки в духе «можем повто­рить» мест­ные интел­лек­ту­а­лы орга­ни­зо­ва­ли «Пар­тию мёрт­вых». В 2018 году её акти­ви­сты про­те­сто­ва­ли про­тив бое­вых дей­ствий в Сирии, надев мас­ки с изоб­ра­же­ни­ем голо­го чере­па. В руках у них были пла­ка­ты с лозун­га­ми: «Мёрт­вые за мир», «Мёрт­вые не вою­ют», «У мёрт­вых нет оте­че­ства». Эта акция, испол­нен­ная сюр­ре­а­ли­сти­че­ско­го некро­ре­а­лиз­ма, напо­ми­на­ла о глав­ном: не побе­да или пора­же­ние, а имен­но смерть — глав­ная спут­ни­ца бое­вых дей­ствий. Этот факт мож­но забыть в воен­ном азар­те, но ни у кого не полу­чит­ся дол­го его игнорировать.

Анти­во­ен­ный про­тест в Том­ске. Пар­тия мёрт­вых. 2018 год

Поиск форматов: передвижные выставки и «тихий пикет»

Начи­ная с 2015 года акти­вист­ское сооб­ще­ство интен­сив­но раз­рас­та­лось. Одно­вре­мен­но, испы­ты­вая всё боль­шее поли­ти­че­ское дав­ле­ние, оно при­об­ре­та­ло новые фор­мы и адап­ти­ро­ва­лось под всё более опас­ную дей­стви­тель­ность. Легаль­ное поле для пуб­лич­но­го про­те­ста сокра­ща­лось, и над авто­ра­ми акций ста­ла нави­сать реаль­ная угро­за преследований.

В том же году воз­ник­ло паци­фист­ское дви­же­ние «Огни Эйре­ны», назван­ное в честь древ­не­гре­че­ской боги­ни мира. В далё­ком 2015‑м его сто­рон­ни­ки зажи­га­ли «Огни мира», соби­ра­ли гума­ни­тар­ную помощь постра­дав­шим от бое­вых дей­ствий в Дон­бас­се. Вокруг дви­же­ния быст­ро фор­ми­ро­ва­лось сооб­ще­ство близ­ких к худо­же­ствен­ным кру­гам акти­ви­сток, раз­ра­ба­ты­вав­ших новые кон­цеп­ции про­тестных акций.

В кон­це 2015 года несколь­ко арт-груп­пи­ро­вок, сре­ди кото­рых были объ­еди­не­ния «Роди­на», «ЗИП», «радио сюр­ре­а­лизм», а так­же мно­же­ство отдель­ных худож­ни­ков из Рос­сии, Укра­и­ны, Евро­пы и Латин­ской Аме­ри­ки реши­ли про­ве­сти анти­во­ен­ную выстав­ку {НЕ МИР}. Пер­во­на­чаль­но пред­по­ла­га­лось, что она прой­дёт в фор­ма­те митин­га на Мар­со­вом поле, одна­ко вла­сти Петер­бур­га наот­рез отка­за­лись санк­ци­о­ни­ро­вать меро­при­я­тие. В ито­ге 27 декаб­ря худож­ни­ки соору­ди­ли само­дель­ные стен­ды и отпра­ви­лись сво­бод­но кур­си­ро­вать по горо­ду, демон­стри­руя свои работы.

Катрин Нена­ше­ва, член ини­ци­а­тив­ной груп­пы выстав­ки, так опи­сы­ва­ла происходящее:

«Ещё задол­го до выхо­да в город участ­ни­ки ини­ци­а­тив­ной груп­пы заме­ти­ли: „У нас выхо­дит выстав­ка-при­зрак, выстав­ка-бомж“. Наше боль­ное кол­лек­тив­ное тело ока­за­лось тем самым бом­жом-при­зра­ком рос­сий­ско­го про­тестно­го искус­ства кон­ца 15-го года. „Кто успел — тот посмот­рел“, „кто не испу­гал­ся — тот уви­дел“. Пере­дви­гать­ся по цен­тру при­хо­ди­лось опе­ра­тив­но, поэто­му нам ниче­го не оста­ва­лось, как зате­ять со зри­те­лем имен­но такую игру, тогда как мы сами были игро­ка­ми на несколь­ких полях — напри­мер, „не наткнись на мен­та“ или „не ведись на провокатора“».

Впо­след­ствии гео­гра­фия акций {НЕ МИР} раз­рос­лась, затро­нув Моск­ву и Ригу. Орга­ни­за­то­ры подоб­ных меро­при­я­тий обыч­но зара­нее вынуж­де­ны гото­вить­ся к аре­сту. В мар­те 2016 года худож­ни­цы Мари­на Шебе­лян, Катрин Нена­ше­ва, поэтес­са Дарья Серен­ко и дру­гие участ­ни­цы анти­во­ен­но­го шествия были задер­жа­ны, после чего суд выпи­сал им штра­фы за уча­стие в несанк­ци­о­ни­ро­ван­ном мас­со­вом меро­при­я­тии. Акти­вист­ки про­нес­ли кар­ти­ны паци­фист­ской тема­ти­ки от стан­ции мет­ро «Кур­ская» до арт-кла­сте­ра на «Вин­за­во­де», сде­ла­ли фото­сес­сию внут­ри, а на выхо­де столк­ну­лись с полицией.

Одна­ко в ито­ге рис­ки, свя­зан­ные с пре­бы­ва­ни­ем под стра­жей, кон­вер­ти­ро­ва­лись в медий­ный успех. Несмот­ря на то, что ряд работ так и не дошёл до про­сто­го зри­те­ля, зато выстав­ка кар­тин фак­ти­че­ски состо­я­лась в авто­за­ке, отде­ле­нии поли­ции и в суде! Более того, поли­цей­ские и сотруд­ни­ки суда ока­за­лись неволь­ны­ми соучаст­ни­ка­ми мероприятия.

И всё же это собы­тие, воз­мож­но, зате­ря­лось бы в исто­рии, если бы не пред­вос­хи­ти­ло ещё более круп­ное низо­вое дви­же­ние акти­ви­стов. Дарья Серен­ко, участ­во­вав­шая в выстав­ке-шествии на пра­вах кура­то­ра, после слу­чив­ше­го­ся изоб­ре­ла новый фор­мат про­те­ста, кото­рый стал изве­стен как «тихий пикет». Сама поэтес­са вспо­ми­на­ла:

«У меня до это­го не было опы­та столк­но­ве­ния с поли­ци­ей, и я нико­гда не нахо­ди­лась в отде­ле­нии. Я не дума­ла, что про­нос по ули­це работ без чех­лов, пусть даже созна­тель­ный, может послу­жить пово­дом для задер­жа­ния и адми­ни­стра­тив­но­го штрафа. […] 

В тот день я еха­ла домой и дер­жа­ла в руках постер, кото­рый остал­ся у меня с выстав­ки, — зна­ме­ни­тая фото­гра­фия, на кото­рой Джон Лен­нон лежит вме­сте с Йоко Оно в кро­ва­ти. Я еха­ла с этой фото­гра­фи­ей фор­ма­та А3 в мет­ро и обра­ти­ла вни­ма­ние, что весь вагон смот­рит на то, что у меня в руках. В этот момент я поня­ла, что пикет может быть другим».

В ситу­а­ции, когда даже оди­ноч­ный пикет может закон­чить­ся тюрем­ным сро­ком (Дарья Серен­ко апел­ли­ро­ва­ла к слу­чаю Иль­да­ра Дади­на), фор­мат «тихо­го пике­та» оста­вал­ся наи­бо­лее без­опас­ным. Более того, он был пол­но­стью осно­ван на гори­зон­таль­ной орга­ни­за­ции: здесь нет кура­то­ров, а участ­ни­ки пол­но­стью неза­ви­си­мы друг от дру­га. Как пра­ви­ло, они про­сто идут по сво­им делам. Толь­ко на их одеж­де, рюк­за­ках и так далее при­стёг­ну­ты над­пи­си, заяв­ля­ю­щие о реаль­ных про­бле­мах и про­во­ци­ру­ю­щие на раз­го­вор. Сам пикет­чик не дол­жен втя­ги­вать окру­жа­ю­щих в ком­му­ни­ка­цию, но если люди сами пой­дут на диа­лог, тогда он заго­во­рит. Основ­ная идея «тихих пике­тов» — отказ от кон­фликт­но­го пуб­лич­но­го про­те­ста, выска­зы­ва­ний с пози­ции силы. Нуж­но не бороть­ся с носи­те­ля­ми дру­гих взгля­дов, а ува­жи­тель­но и искренне гово­рить с ними.

Децен­тра­ли­зо­ван­ное дви­же­ние быст­ро наби­ра­ло сто­рон­ни­ков и в ито­ге объ­еди­ни­ло общей иде­ей бес­пре­це­дент­ное коли­че­ство акти­ви­стов. Очень ско­ро оно вышло за пре­де­лы не толь­ко Моск­вы и Петер­бур­га, но и самой Рос­сии. В пер­вые два года (2016−2018) в «тихих пике­тах» при­ня­ли уча­стие более 600 человек.

Сре­ди них нахо­ди­лись и те, кто выска­зы­вал­ся на анти­во­ен­ную тему. Сама Дарья 9 мая 2017 года вышла в мет­ро с пла­ка­том, на кото­ром были запи­са­ны сло­ва вете­ра­на Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны. Этот раз­го­вор она запи­са­ла ров­но за год до это­го, на День Побе­ды 2016-го:

«Тяже­лее все­го смот­реть на ору­жие и на ваш вос­торг перед ним. И на детей в пилотках».


Что можно почитать по теме:


Читай­те так­же «Мог ли СССР стать частью НАТО? Мифы и фак­ты о воз­мож­ном сою­зе с Запа­дом»

Поделиться