Кокаинум: как в СССР боролись с наркотиками

Почти всё вре­мя суще­ство­ва­ния Совет­ско­го Сою­за тема нар­ко­ма­нии ста­ра­тель­но замал­чи­ва­лась. Не пото­му, что не было веществ и потре­би­те­лей: их-то хва­та­ло в избыт­ке. Но по цело­му ряду дру­гих при­чин. Попро­бу­ем разо­брать­ся с тем, как госу­дар­ство рабо­чих и кре­стьян пыта­лось реа­ги­ро­вать на пси­хо­ак­тив­ную культуру.


Ранние годы

Нар­ко­ти­ки и нар­ко­ма­ния доста­лись крас­ной Рос­сии по наслед­ству. Как пишет Ната­лия Леби­на, в нача­ле XX века в Рос­сии пси­хо­ак­тив­ные веще­ства ста­ли пока­за­те­ля­ми при­над­леж­но­сти к новым эсте­ти­че­ским суб­куль­ту­рам, эле­мен­том куль­ту­ры дека­дан­са. В богем­ной сре­де осо­бен­но элит­ны­ми нар­ко­ти­ка­ми счи­та­лись гашиш и про­чие про­из­вод­ные коноп­ли и, конеч­но, кока­ин, появив­ший­ся в стране перед Пер­вой миро­вой вой­ной. Плюс эфир с мор­фи­ем, ещё в XIX веке вошед­шие в оте­че­ствен­ную пси­хо­навтскую традицию.

«В этом кафе моло­дые люди муже­ско­го пола ухо­ди­ли в муж­скую убор­ную не затем, зачем ходят в подоб­ные места. Там, огля­нув­шись, они выни­ма­ли, сыпа­ли на руку, вды­ха­ли и в тече­ние неко­то­ро­го вре­ме­ни быст­ро взма­хи­ва­ли голо­вой, затем, слег­ка поблед­нев, воз­вра­ща­лись в зало. Тогда зало пере­ме­ня­лось. Для неиз­вест­но­го поэта оно пре­вра­ща­лось чуть ли не в Аверн­ское озе­ро, окру­жен­ное обры­ви­сты­ми, порос­ши­ми дре­му­чи­ми леса­ми бере­га­ми, и здесь ему как-то яви­лась тень Аполлония».

Кон­стан­тин Ваги­нов, «Коз­ли­ная песнь»

Всё это тща­тель­но роман­ти­зи­ро­ва­лось в богем­ных кру­гах. Порой по опи­са­нию нель­зя и понять, о каком веще­стве идёт речь; что мор­фий, что гашиш вос­при­ни­ма­ют­ся дея­те­ля­ми Сереб­ря­но­го века как какое-то вол­шеб­ство, дару­ю­щее ази­ат­ские «грё­зы» и «виде­ния». С дру­гой сто­ро­ны, нар­ко­ти­ки потреб­ля­лись и в рам­ках локаль­ных, «низо­вых» тра­ди­ций — напри­мер, в Сред­ней Азии мас­со­во кури­ли опий и гашиш.

После рево­лю­ции упо­треб­ле­ние нар­ко­ти­ков демо­кра­ти­зи­ро­ва­лось и в горо­дах. Во-пер­вых, мно­же­ство новых мор­фи­ни­стов появи­лось в резуль­та­те вой­ны — это были, в основ­ном, ране­ные сол­да­ты. Во-вто­рых, кон­троль за обо­ро­том нар­ко­ти­ков дра­ма­ти­че­ски ослаб, что выве­ло тот же кока­ин из сало­нов в чай­ные и на ули­цы. Кро­ме того, с 1914 года в стране дей­ство­вал сухой закон: толь­ко в самом кон­це 1919 года раз­ре­ши­ли делать и про­да­вать вино кре­по­стью до 12%. Это тоже вли­я­ло на при­об­ще­ние насе­ле­ния к дру­гим пси­хо­ак­тив­ным веществам.

В ито­ге кока­ин, полу­чив­ший в наро­де назва­ние «мара­фет», и дру­гие пси­хо­ак­тив­ные веще­ства мож­но было купить в самых неожи­дан­ных местах — на рын­ках сре­ди кар­тош­ки и капу­сты или в мага­зине калош. Стран­но сей­час пред­ста­вить, но кока­ин стал мас­со­вым нар­ко­ти­ком сре­ди бес­при­зор­ни­ков: как дети девя­но­стых нюха­ли клей, так дети нача­ла два­дца­тых нюха­ли белый поро­шок (впро­чем, поря­доч­но раз­ве­дён­ный мелом и хини­ном) из бумаж­ных паке­ти­ков. В ито­ге в 1921 году нар­ко­ма­ни­ей стра­да­ли до 800 тысяч беспризорников.

Уже в 1918 году вышло поста­нов­ле­ние Сове­та народ­ных комис­са­ров «О борь­бе со спе­ку­ля­ци­ей кока­и­ном». Но в любом слу­чае борь­ба с нар­ко­ти­за­ци­ей не вос­при­ни­ма­лась как пер­во­оче­ред­ная зада­ча: в Уго­лов­ном кодек­се 1922 года вооб­ще нет ста­тей, посвя­щён­ных имен­но нар­ко­ти­кам. Но нако­нец-то нашлось вре­мя и ресур­сы для рабо­ты с сами­ми потре­би­те­ля­ми — от сек­ции по про­фи­лак­ти­ке дет­ской нар­ко­ма­нии и до при­ну­ди­тель­ных тру­до­вых работ. Гай­ки посте­пен­но закручивались.

Бес­при­зор­ни­ки. Фото­граф Геор­гий Сошаль­ский. Москва. 1920‑е годы

В 1924 году неза­кон­ный обо­рот нар­ко­ти­ков был кри­ми­на­ли­зи­ро­ван, а в 1926 году лече­ние зави­си­мых ста­ло при­ну­ди­тель­ным. А ещё через два года появил­ся и пер­вый офи­ци­аль­ный пере­чень того, что госу­дар­ство счи­та­ло нар­ко­ти­ка­ми. В него вошли кока­ин, гашиш, опий, геро­ин, дио­нин (этил­мор­фин) и пан­то­пон. Впро­чем, при­ме­ня­лись не толь­ко репрес­сив­ные меры. Отме­че­ны даже весь­ма про­грес­сив­ные попыт­ки «отвя­зать» потре­би­те­лей от чёр­но­го рын­ка. Напри­мер, в 1929 году в Сверд­лов­ске нар­ко­за­ви­си­мых ста­ли при­креп­лять к апте­кам, где по рецеп­там нар­ко­дис­пан­се­ров они мог­ли полу­чить необ­хо­ди­мые для дозы вещества.

В ста­лин­ское вре­мя нар­ко­по­ли­ти­ка ста­ла несколь­ко шизо­фре­нич­ной. С одной сто­ро­ны, было жела­тель­но делать вид, что ниче­го не про­ис­хо­дит, ника­ких нар­ко­ма­нов у нас нет. Понят­но, поче­му: нар­ко­ма­ния — это побег от реаль­но­сти, а тут бежать не от чего и неку­да. Кро­ме того, любой нар­ко­ман с точ­ки зре­ния тота­ли­тар­но­го госу­дар­ства ока­зы­ва­ет­ся немно­го дис­си­ден­том — у него есть при­вя­зан­ность, кото­рая уж точ­но силь­нее при­вя­зан­но­сти к Родине. Пове­де­ние потре­би­те­ля нар­ко­ти­ков — это пове­де­ние откло­ня­ю­ще­го­ся от все­о­хват­ной люб­ви и опе­ки Боль­шо­го брата.

Ста­лин­ский СССР вооб­ще не очень хоро­шо пони­мал, что же это за люди такие — нар­ко­ма­ны, как про­ис­хо­дит нар­ко­ти­за­ция обще­ства и что с этим всем делать. Веро­ят­но, поэто­му санк­ции за нар­ко­ти­че­ские пре­ступ­ле­ния были весь­ма мяг­кие. Ста­тья 104 УК РФСФР «Изго­тов­ле­ние и хра­не­ние с целью сбы­та и самый сбыт кока­и­на, опия, мор­фия, эфи­ра и дру­гих одур­ма­ни­ва­ю­щих веществ без над­ле­жа­ще­го раз­ре­ше­ния» пред­по­ла­га­ла до года лише­ния свободы.

Из совет­ско­го диа­филь­ма «В сетях нар­ко­ма­нии» (1989)

В резуль­та­те зако­но­да­тель­ство о нар­ко­ти­ках не меня­лось 20 лет — с сере­ди­ны трид­ца­тых и до отте­пе­ли, а вся начав­ша­я­ся скла­ды­вать­ся систе­ма госу­дар­ствен­ной помо­щи нар­ко­за­ви­си­мым была уничтожена.

Но при этом как-то реа­ги­ро­вать на нар­ко­ти­за­цию насе­ле­ния всё же при­хо­ди­лось. Ведь объ­ё­мы легаль­но­го про­из­вод­ства нар­ко­ти­че­ских средств вырос­ли в разы: в 1936 году посе­вы опи­ум­но­го мака уве­ли­чи­лись почти в 40 раз по срав­не­нию с 1913 годом. Кро­ме того, появ­ля­лись новые пре­па­ра­ты: про­ме­дол, теко­дин, амфе­та­ми­ны и так далее. На всё это, вклю­чая выра­щи­ва­ние коноп­ли, была вве­де­на гос­мо­но­по­лия, но на чёр­ный рынок теми или ины­ми спо­со­ба­ми попа­да­ло доволь­но мно­гое. Напри­мер, после окон­ча­ния Вто­рой миро­вой вой­ны за маро­дёр­ство был на четы­ре года осуж­дён адъ­ютант мар­ша­ла авиа­ции Худя­ко­ва Миха­ил Гар­бу­зен­ко. Поми­мо про­чих цен­но­стей, он вывез из Ман­чжу­рии 15 кг опия для про­да­жи и обме­на на золото.

В ито­ге госу­дар­ству порой было удоб­нее видеть в нар­ко­за­ви­си­мых и тор­гов­цах нар­ко­ти­ка­ми «поли­ти­че­ских» вре­ди­те­лей, нахо­дя их вину не толь­ко в неза­кон­ном обо­ро­те запре­щен­ных веществ, но и в чём-то боль­шем. Напри­мер, в Ленин­гра­де в 1935 году после кра­жи из апте­ки мор­фия и геро­и­на похи­ти­те­лям вме­ни­ли ещё и жела­ние отра­вить воду в городе.

В куль­ту­ре ста­лин­ско­го вре­ме­ни пси­хо­ак­тив­ным веще­ствам осо­бо­го места по понят­ным при­чи­нам не нашлось. Впро­чем, отдель­ные упо­ми­на­ния о них най­ти мож­но. Напри­мер, «ста­ро­ре­жим­ный» эфир доволь­но часто встре­ча­ет­ся в текстах Введенского.

«Я нюхал эфир в ван­ной ком­на­те. Вдруг всё изме­ни­лось. На том месте, где была дверь, где был выход, ста­ла чет­вёр­тая сте­на, и на ней висе­ла пове­шен­ная моя мать. Я вспом­нил, что мне имен­но так была пред­ска­за­на моя смерть. Нико­гда никто мне моей смер­ти не пред­ска­зы­вал. Чудо воз­мож­но в момент смер­ти. Оно воз­мож­но пото­му что смерть есть оста­нов­ка времени».

Алек­сандр Вве­ден­ский, «Серая тетрадь»


«Фенамин. Бодрит!»

Фак­ти­че­ское отсут­ствие внят­ной нар­ко­по­ли­ти­ки пере­жи­ло Ста­ли­на. Изме­не­ния здесь ста­ли про­ис­хо­дить толь­ко во вто­рой поло­вине 1950‑х годов. В 1956 году для меди­цин­ско­го исполь­зо­ва­ния был запре­щён геро­ин, а фена­мин и перви­тин теперь отпус­ка­лись из аптек толь­ко по блан­кам, под­ле­жа­щим осо­бо­му учё­ту. При­мер­но в те же годы фена­мин (кажет­ся, впер­вые) про­ник и на теле­экра­ны. В филь­ме «Голу­бая стре­ла» совет­ский лёт­чик попа­да­ет на борт под­вод­ной лод­ки, где бор­то­вой врач пред­ла­га­ет ему отве­дать сти­му­ля­то­ров: «Фена­мин. Бод­рит!». Эки­паж кораб­ля — анти­со­вет­чи­ки, замас­ки­ро­ван­ные под совет­ских моря­ков. Види­мо, в исто­ках этой сце­ны лежит тра­ди­ци­он­ный нар­ра­тив о том, что нацист­ские под­вод­ни­ки, лёт­чи­ки и тан­ки­сты исправ­но при­ни­ма­ли амфе­та­ми­ны (кото­рые дей­стви­тель­но были в немец­ких воен­ных аптечках).

Меж­ду тем, про­из­вод­ство и потреб­ле­ние нар­ко­ти­че­ских средств нача­ло рас­ти — и рос­ло все 1960‑е и 1970‑е годы. Воз­мож­но, одним из толч­ков к это­му ста­ло при­ня­тие в 1958 году поста­нов­ле­ния «Об уси­ле­нии борь­бы с пьян­ством и наве­де­нии поряд­ка в тор­гов­ле креп­ки­ми спирт­ны­ми напит­ка­ми». Кро­ме того, госу­дар­ство ста­ло вести хоть какой-то учёт потре­би­те­лей. Парал­лель­но уже­сто­ча­лось зако­но­да­тель­ство: ста­тья 224 УК РСФСР, при­ня­то­го в 1960 году, за сбыт нар­ко­ти­ков преду­смат­ри­ва­ла уже от 6 до 15 лет. Дру­гие анти­нар­ко­ти­че­ские ста­тьи были посвя­ще­ны неза­кон­но­му выра­щи­ва­нию мака и коноп­ли и содер­жа­нию наркопритонов.

В ито­ге в 1965 году на учё­те орга­нов здра­во­охра­не­ния состо­я­ло более 23 тысяч потре­би­те­лей, а к кон­цу 1971 года их насчи­ты­ва­лось уже более 50 тысяч человек.

Хотя офи­ци­аль­ные циф­ры, похо­же, име­ли мало отно­ше­ния к реаль­но­сти. В 1963–1964 годах в Москве по 224‑й ста­тье были при­вле­че­ны 53 чело­ве­ка — на почти шести­мил­ли­он­ный город. Неэф­фек­тив­ность пра­во­охра­ни­тель­ных орга­нов была вид­на и в дру­гих реги­о­нах: с каж­до­го гек­та­ра посе­вов опий­но­го мака в кон­це шести­де­ся­тых похи­ща­лось до деся­ти кило­грам­мов опия-сыр­ца, вер­нуть уда­ва­лось толь­ко око­ло про­цен­та от этой циф­ры.

Мас­со­вые хище­ния шли и на про­из­вод­ствах и базах хра­не­ния. В этом смыс­ле фарм­пред­при­я­тия мало отли­ча­лись от любых дру­гих заво­дов Совет­ско­го Сою­за, свои «несу­ны» появи­лись и здесь. Объ­ё­мы чёр­но­го рын­ка впе­чат­ля­ют, а ведь это толь­ко вер­хуш­ка айс­бер­га. Мож­но сде­лать и выво­ды о цене нар­ко­ти­ков на совет­ском чёр­ном рын­ке — для срав­не­ния, новый «Моск­вич» сто­ил в нача­ле 1970‑х годов чуть боль­ше пяти тысяч рублей.

Вынос нар­ко­ти­ков с тер­ри­то­рий пред­при­я­тий чаще все­го про­ис­хо­дит путём их сокры­тия в одеж­де, при­чёс­ке, интим­ных частях тела, выво­за с отхо­да­ми на свал­ку, через кана­ли­за­ци­он­ные люки. В одном из источ­ни­ков читаем:

«…Работ­ни­ки скла­да облздрав­от­де­ла г. Воро­ши­лов­град (Бон­да­рен­ко и Мар­ты­нен­ко) путём состав­ле­ния фик­тив­ной доку­мен­та­ции для полу­че­ния на скла­де лекарств, похи­ти­ли 75 220 ампул мор­фи­на, 835 г про­ме­до­ла и мор­фи­на в порош­ке. Из них 15 000 ампул, 205 г мор­фи­на в порош­ке и 360 г про­ме­до­ла они про­да­ли пере­куп­щи­кам на сум­му 35 000 руб. Так­же, состоя в комис­сии по уни­что­же­нию про­ме­до­ла из апте­чек АИ‑2 на скла­дах Граж­дан­ской обо­ро­ны, ими было похи­ще­но 2 лит­ра про­ме­до­ла, кото­рые они про­да­ли за 1 600 руб.».

До нача­ла вось­ми­де­ся­тых, похо­же, боль­шую долю нар­ко­рын­ка зани­ма­ли как раз завод­ские пре­па­ра­ты (если не счи­тать коноп­лю). Конеч­но, кустар­ные нар­ко­ти­ки из мака тоже были рас­про­стра­не­ны — осо­бен­но на зонах и в реги­о­нах, где этот мак и рос. Были извест­ны и рецеп­ты при­го­тов­ле­ния сти­му­ля­то­ров из лекарств, содер­жа­щих эфед­рин. Но вооб­ще город­ским нар­ко­за­ви­си­мым было про­ще достать аптеч­ный мор­фин или фена­мин, чем моро­чить­ся с само­сто­я­тель­ным изготовлением.

А вот в филь­ме «Гон­щи­ки» (1972) герой Лео­но­ва фена­ми­ну — «от сна» — пред­по­чи­та­ет хоро­вое пение песен.

К кон­цу семи­де­ся­тых под сто­про­цент­ным запре­том (пере­чень 1) в СССР было 14 веществ, а так­же их раз­но­вид­но­сти: геро­ин, кан­на­бис и тет­ра­гид­ро­кан­на­би­но­лы со все­ми про­из­вод­ны­ми, опио­и­ды аце­тор­фин и этор­фин, пре­па­ра­ты лизер­ги­но­вой кис­ло­ты, син­те­ти­че­ские кан­на­би­но­и­ды пара­гек­сил и DMHT, мес­ка­лин, пси­ло­цин и пси­ло­ци­бин, DOM, DET и DMT. Плюс — доволь­но обшир­ные спис­ки раз­ре­шён­ных нар­ко­ти­че­ских лекарств и запре­щён­ных рас­те­ний. Плюс — спи­сок, утвер­ждён­ный Еди­ной кон­вен­ци­ей о нар­ко­ти­че­ских средствах.

Кста­ти, в эти спис­ки одно­знач­но попа­да­ли пси­хо­де­ли­ки. Но вот имен­но они име­ли очень узкое хож­де­ние в СССР. Хип­пи-куль­ту­ра в семи­де­ся­тые уже была доволь­но актив­ной — а эзо­те­ри­че­ские поис­ки совет­ских инже­не­ров хоро­шо опи­са­ны в лите­ра­ту­ре. Но несмот­ря на это, ЛСД или кета­мин и даже гри­бы оста­ва­лись очень нише­вы­ми веща­ми, а в общей мас­се в «систе­ме» пред­по­чи­та­ли дру­гие пре­па­ра­ты, о кото­рых — ниже.


Я сяду на колёса, ты сядешь на иглу

В вось­ми­де­ся­тые в стране начал­ся насто­я­щий нар­ко­бум. При­чём аптеч­ные чистые пре­па­ра­ты — осо­бен­но, если речь шла не о без­де­луш­ках вро­де рела­ни­у­ма или (свят-свят) таре­на, а об опио­и­дах или серьёз­ных сти­му­ля­то­рах — достать было всё слож­нее. Поэто­му на пер­вый план вышли неле­галь­ный геро­ин, «чер­няш­ка» из мака и само­дель­ные стимуляторы.

Из совет­ско­го диа­филь­ма «В сетях нар­ко­ма­нии» (1989)

Изго­тов­ле­ние эфед­ро­на или перви­ти­на из эфед­ри­на осо­бым сек­ре­том не было. Навер­ня­ка такие мето­ди­ки раз­ра­ба­ты­ва­лись совет­ски­ми хими­ка­ми-люби­те­ля­ми само­сто­я­тель­но десят­ки или сот­ни раз неза­ви­си­мо друг от дру­га — уж очень они про­сты. Так что на зонах это прак­ти­ко­ва­ли уже дав­но. Но рецеп­ты пошли в народ, и при­вя­зан­ность к сти­му­ля­то­рам нача­ла рас­про­стра­нять­ся по стране сре­ди сту­ден­тов, хип­пи и про­стых работяг.

«В 80‑е нар­ко­ти­ки име­ли хож­де­ние, что было свя­за­но с эсте­ти­кой Систе­мы и хип­пиз­ма. Это не был, как в нынеш­ние вре­ме­на, чистый биз­нес. Народ курил трав­ку, были и тяжё­лые нар­ко­ти­ки — в основ­ном само­дель­ные, насколь­ко я это себе представляю».

Из интер­вью соста­ви­те­ля сбор­ни­ка «Сумер­ки „Сай­го­на“» Юлии Валиевой

При­го­тов­ле­ние эфед­ро­на не тре­бо­ва­ло вооб­ще ниче­го, выхо­дя­ще­го за рам­ки домаш­ней аптеч­ки и кух­ни совет­ско­го жите­ля: эфед­рин до поры до вре­ме­ни про­да­вал­ся даже без рецеп­та как лекар­ство от насмор­ка, без про­блем мож­но было купить мар­ган­цов­ку и уксус. Что­бы «набол­тать муль­ку», не надо и осо­бых хими­че­ских позна­ний, веще­ства сме­ши­ва­ют­ся на глаз. Эфед­рон — доволь­но сла­бый сти­му­ля­тор, но с непри­ят­ным отло­жен­ным послед­стви­ем в виде мар­ган­це­во­го паркинсонизма.

«Вете­рок доно­сит до меня рез­кий уксус­ный аро­мат. Я реша­юсь и спра­ши­ваю у соседа:

— Чего они там творят?

— Эти-то… — Лени­во зева­ет сосед, не забы­вая, ско­сив гла­за, оце­нить меня на сте­пень стре­м­но­сти. Тест мною прой­ден успеш­но: фенеч­ки, хай­ер, тусов­ка с паци­фи­ком, ксив­ник. Сосед ещё раз позе­вы­ва­ет и продолжает:

— Муль­ку варят. Сей­час ширять­ся будут.

— Муль­ку? Ширять­ся? — Несмот­ря на двух­ме­сяч­ный стаж в систе­ме, эти сло­ва мне пока что извест­ны не были.

— Колоть­ся. — Пояс­ня­ет сосед. И вне­зап­но добав­ля­ет со звер­ской ухмылкой:

— В вену!..

Мы пару секунд тара­щим­ся друг на друга».

Баян Ширя­нов, «Низ­ший пилотаж»

Из совет­ско­го диа­филь­ма «В сетях нар­ко­ма­нии» (1989)

Кустар­но изго­тов­лен­ный метам­фе­та­мин — винт — был более слож­ным в изго­тов­ле­нии пре­па­ра­том, но и более мощ­ным. Эфед­рин и лекар­ства, из кото­рых его нетруд­но извлечь (куль­то­вым пре­па­ра­том стал сироп от каш­ля «Солу­тан») к сере­дине вось­ми­де­ся­тых про­да­ва­лись уже по рецеп­ту. Под­ки­ды­вать­ся с полу­че­ни­ем и под­дел­кой рецеп­тов ради сла­бень­кой «муль­ки» ста­ло баналь­но невы­год­но: «вин­та» тре­бу­ет­ся гораз­до мень­ше. Тем более, что лавоч­ка с пре­кур­со­ра­ми была откры­ла ещё дол­го, да и при необ­хо­ди­мо­сти они добы­ва­лись само­сто­я­тель­но, из аптеч­но­го йода и спи­чеч­ных коробков.

Геро­и­но­вый всплеск зача­стую свя­зы­ва­ет­ся с вой­ной в Афга­ни­стане. В этом смыс­ле СССР повто­рил путь США во Вьет­на­ме. Афга­ни­стан тра­ди­ци­он­но был одним из цен­тров про­из­вод­ства опи­а­тов, а потреб­ле­ние опия к момен­ту вво­да Огра­ни­чен­но­го кон­тин­ген­та оста­ва­лось нор­мой для мест­но­го насе­ле­ния. Нар­ко­ти­за­ция, похо­же, явля­ет­ся логич­ным отве­том на пост­трав­ма­ти­че­ский стресс — осо­бен­но, если сами нар­ко­ти­ки нахо­дят­ся пря­мо под рукой. Сре­ди всех пси­хи­че­ских откло­не­ний у рядовых-«афганцев» треть слу­ча­ев при­хо­ди­лась имен­но на зло­упо­треб­ле­ние нар­ко­ти­ка­ми. И более поло­ви­ны зави­си­мо­стей тут — имен­но геро­ин.

Про­чтём фраг­мент из кли­ни­че­ско­го наблю­де­ния за участ­ни­ком Афган­ской войны:

«В 1986 году полу­чил оско­лоч­ное ране­ние левой верх­ней конеч­но­сти, ране­ние груд­ной клет­ки, кон­ту­зию взрыв­ной вол­ной. Конеч­ность была ампу­ти­ро­ва­на в верх­ней тре­ти предплечья.

Нар­ко­ти­зи­ро­вать­ся опи­а­та­ми начал в пери­од служ­бы в Афга­ни­стане. Сооб­щил, что нар­ко­ти­за­ции пред­ше­ство­вал посто­ян­ный страх „остать­ся инва­ли­дом, …нико­гда отсю­да не вер­нуть­ся, …неиз­беж­ной смер­ти“. Свои пере­жи­ва­ния свя­зы­вал с реак­ци­ей на гибель сво­их това­ри­щей. Опи­а­ты (мест­ный геро­ин) сра­зу стал упо­треб­лять регу­ляр­но в боль­ших дозах».

Не заме­чать про­ис­хо­дя­щее ста­ло невоз­мож­но, осо­бен­но на фоне начав­шей­ся пере­строй­ки. Сюже­ты о нар­ко­ти­ках и их вре­де начи­на­ют транс­ли­ро­вать­ся по теле­ви­де­нию, в том чис­ле с подоб­ны­ми цита­та­ми: «в орга­низ­ме чело­ве­ка рож­да­ет­ся малень­кий кро­ко­диль­чик, кото­рый с каж­дым при­ё­мом нар­ко­ти­че­ско­го веще­ства креп­нет». К кон­цу деся­ти­ле­тия выхо­дит целая пле­я­да филь­мов, более или менее (чаще — менее) прав­до­по­доб­но пока­зы­ва­ю­щих нар­ко­ти­че­ские суб­куль­ту­ры и нар­ко­ти­че­ский чёр­ный рынок: «Тра­ге­дия в филь­ме рок», «Доро­га в ад», «Игла» и так далее.

Вось­ми­де­ся­тые — вре­мя, когда закла­ды­ва­лись осно­вы более позд­ней кри­ми­наль­ной нар­ко­куль­ту­ры. Опто­вая тор­гов­ля запре­щён­ны­ми веще­ства­ми пере­хо­дит под кон­троль начи­на­ю­щих своё шествие зна­ме­ни­тых ОПГ. Появ­ля­ет­ся пуга­ю­щее сло­во «нар­ко­ма­фия». Реак­ция госу­дар­ства пред­ска­зу­е­ма — оче­ред­ное уже­сто­че­ние ответ­ствен­но­сти. Конец 1980‑х годов — един­ствен­ное за всё вре­мя суще­ство­ва­ния СССР и Рос­сии вре­мя, когда «уго­лов­ку» (до двух лет — ст. 224.3) мож­но было полу­чить не толь­ко за сбыт или хра­не­ние, но и за потреб­ле­ние. Эту нор­му отме­ни­ли в 1991 году, мень­ше чем за месяц до рас­па­да страны.

Поделиться