Дворянин, еврей, калмык?.. О запутанной родословной Ленина

В год 150-летия со дня рож­де­ния Вла­ди­ми­ра Ильи­ча Лени­на мы навер­ня­ка не один раз услы­шим о нис­про­вер­же­нии мифов и рас­кры­тии тайн вокруг его лич­но­сти. В каче­стве одной из таких тайн пре­под­но­сит­ся про­ис­хож­де­ние Лени­на, кото­рое на самом деле уже дав­но пере­ста­ло быть запрет­ной темой. Хотя в совет­ское вре­мя мно­гие фак­ты из родо­слов­ной семьи Улья­но­вых оста­ва­лись неиз­вест­ны­ми в науч­ной лите­ра­ту­ре. Что же мож­но рас­ска­зать о пред­ках осно­ва­те­ля Совет­ско­го госу­дар­ства сегодня?


Дворянин из крепостных крестьян

Обра­тим­ся для нача­ла к вопро­су о сослов­ном про­ис­хож­де­нии Вла­ди­ми­ра Улья­но­ва. В офи­ци­аль­ной био­гра­фии Лени­на 1940 года под автор­ством пар­тий­но­го идео­ло­га Еме­лья­на Яро­слав­ско­го читаем:

«Отец Лени­на Илья Нико­ла­е­вич Улья­нов был в то вре­мя (год рож­де­ния Лени­на, 1870‑й. — Ред.) инспек­то­ром народ­ных учи­лищ Сим­бир­ской губер­нии, а до это­го в тече­ние мно­гих лет был учи­те­лем физи­ки и мате­ма­ти­ки в Ниж­нем Нов­го­ро­де и Пен­зе. Илья Нико­ла­е­вич Улья­нов про­ис­хо­дил из очень бед­ных мещан г. Астрахани».

Семья Ильи и Марии Улья­но­вых. Буду­щий осно­ва­тель СССР — вни­зу спра­ва. 1879 год

На круп­ных чинов­ни­чьих долж­но­стях в Рос­сий­ской импе­рии слу­жи­ли дво­ряне, посколь­ку за свою служ­бу они так или ина­че полу­ча­ли опре­де­лён­ный чин Табе­ли о ран­гах. В 1870 году Илья Улья­нов имел чин кол­леж­ско­го совет­ни­ка, даю­щий лич­ное дво­рян­ство. А в 1877 году он стал дей­стви­тель­ным стат­ским совет­ни­ком, на тот момент самым низ­шим чином Табе­ли о ран­гах, обес­пе­чи­вав­шим потом­ствен­ное дво­рян­ство. Дво­рян­ское досто­ин­ство было утвер­жде­но за семьёй Улья­но­вых в 1886 году ука­зом Сена­та после смер­ти Ильи Улья­но­ва, и оно рас­про­стра­ни­лось в том чис­ле на 16-лет­не­го под­рост­ка Володю.

Но сам род Улья­но­вых был дале­ко не дво­рян­ским. Самым ран­ним пред­ком Лени­на по пря­мой муж­ской линии, о кото­ром утвер­ди­тель­но гово­рят иссле­до­ва­те­ли, был его пра­пра­дед Ники­та Гри­го­рье­вич Улья­нин (1711−1779), дво­ро­вый кре­стья­нин поме­щи­цы Мар­фы Мяки­ни­ной (урож­дён­ной Пано­вой), жив­ший в селе Анд­ро­со­во Ниже­го­род­ской губер­нии. Попыт­ки про­ве­сти эту линию даль­ше упи­ра­ют­ся в недо­ста­ток све­де­ний. Более ран­ние запи­си гово­рят об отце Ники­ты Гри­го­рии Андре­еви­че Улья­нине, кре­пост­ном кре­стья­нине дерев­ни Ероп­ки­но, при­над­ле­жав­шим в 1646 году поме­щи­ку Андрею Пано­ву. Впро­чем, исто­ри­ки спо­рят, точ­но ли это отец Ники­ты Улья­ни­на, посколь­ку меж­ду 1646 и 1711 года­ми слиш­ком боль­шой вре­мен­ной разрыв.

Сын Ники­ты Васи­лий вме­сте со сво­ей семьёй был отдан поме­щи­ку Сте­па­ну Бре­хо­ву. В 1791 году тот отпу­стил сына Васи­лия Нико­лая на оброк — то есть Нико­лая Улья­нин мог сво­бод­но зара­ба­ты­вать день­ги на сто­роне, но оста­вал­ся в кре­пост­ном состо­я­нии. Улья­нин посе­лил­ся в Аст­ра­хан­ской губер­нии, где затем попал под дей­ствие ука­за о пере­во­де поме­щи­чьих кре­стьян дру­гих губер­ний в рас­по­ря­же­ние Ниж­не­го зем­ско­го суда. Так дед Лени­на полу­чил сво­бо­ду задол­го до отме­ны кре­пост­но­го права.

Илья Улья­нов. 1850–1860‑е годы

В 1808 году Нико­лай Улья­нин был при­пи­сан к мещан­ско­му сосло­вию и всту­пил в цех порт­ных. Судя по все­му, дела шли не глад­ко — взнос в 10 руб­лей в кас­су ремес­лен­ной упра­вы Улья­нин так и не упла­тил до самой смер­ти в 1838 году. (Кста­ти, где-то в нача­ле XIX века фами­лия семьи по доку­мен­там транс­фор­ми­ро­ва­лась в Улья­но­вых.) Уди­ви­тель­но, как млад­ший из четы­рёх детей Улья­но­вых Илья смог добить­ся потря­са­ю­ще­го карьер­но­го роста в эпо­ху Вели­ких реформ.

Таким обра­зом, Воло­дя Улья­нов при рож­де­нии был ещё меща­ни­ном, а после смер­ти отца полу­чил дво­рян­ство. Дан­ные обсто­я­тель­ства в совет­ской лите­ра­ту­ре, в общем, не скры­ва­лись, но и осо­бо­го вни­ма­ния не полу­ча­ли. А вот наци­о­наль­ное про­ис­хож­де­ние его пред­ков часто было окру­же­но сомни­тель­ны­ми дис­кус­си­я­ми и даже запретами.


Переплетение поволжских этносов

В анке­те деле­га­тов XI Все­рос­сий­ской кон­фе­рен­ции РКП/б/ в 1921 году Ленин ука­зал свою наци­о­наль­ность как «вели­ко­росс», то есть про­сто рус­ский. В импер­ском обще­стве, ори­ен­ти­ро­ван­ном на рели­ги­оз­ную иден­тич­ность, мно­гие наци­о­наль­но­сти сти­ра­лись, и «рус­ски­ми», «рос­си­я­на­ми» мог­ли счи­тать­ся люди пра­во­слав­но­го веро­ис­по­ве­да­ния, к кото­рым фор­маль­но отно­сил­ся и Вла­ди­мир Улья­нов, и его отец.

Одна­ко поволж­ское про­ис­хож­де­ние рода Улья­но­вых остав­ля­ет для нас мно­го зага­док, посколь­ку реги­он был богат на пред­ста­ви­те­лей раз­ных этно­сов. Бла­го­да­ря филь­му Ста­ни­сла­ва Гово­ру­хи­на «Рос­сия, кото­рую мы поте­ря­ли» полу­чи­ла рас­про­стра­не­ние вер­сия, что дед Лени­на Нико­лай Улья­нин-Улья­нов был чува­шем. Так ли это?

В доку­мен­тах ука­зы­ва­лось, что он «корен­но­го рос­сий­ско­го про­ис­хож­де­ния», но, как уже ска­за­но, это мог­ло озна­чать пра­во­слав­ное веро­ис­по­ве­да­ние. В при­ка­зе Аст­ра­хан­ско­го зем­ско­го Ниж­не­го суда кон­ца XVIII века, прав­да, сохра­ни­лось опи­са­ние Нико­лая Улья­ни­на, где ука­за­но, что у него «воло­сы на голо­ве, усы и боро­да свет­ло-русые, гла­за карие, лицом бел, чист». Под такое опи­са­ние под­хо­дят не толь­ко рус­ские и неко­то­рые чува­ши, но и, ска­жем, морд­ва. А ещё в Ниже­го­род­ской обла­сти жили чере­ми­сы, тата­ры… Рас­крыть эту загад­ку нам вряд ли удастся.

Иллю­стра­ция из кни­ги этно­гра­фи­че­ских очер­ков «Наро­ды Рос­сии. Выпуск 3. Ино­род­цы лесов» (М., 1900)

Муж­ская линия рода Лени­на содер­жа­ла след ещё одной наци­о­наль­но­сти, свя­зан­ной с исто­ри­ей Повол­жья. В 1930‑е годы писа­тель­ни­ца и жур­на­лист Мари­эт­та Шаги­нян соби­ра­ла мате­ри­ал для рома­на «Семья Улья­но­вых», про­ве­дя насто­я­щее гене­а­ло­ги­че­ское иссле­до­ва­ние про­ис­хож­де­ния Лени­на. Ей уда­лось най­ти доку­мен­ты, гово­ря­щие о том, что Анна Алек­се­ев­на Смир­но­ва, жена Нико­лая Улья­но­ва и мать Ильи Нико­ла­е­ви­ча, про­ис­хо­ди­ла из кре­щё­ных кал­мы­ков. Пуб­ли­ка­ции с эти­ми све­де­ни­я­ми вызва­ли недо­воль­ство на самом вер­ху — в 1938 году Полит­бю­ро ЦК ВКП/б/ при­ня­ло поста­нов­ле­ние «О романе Мари­эт­ты Шаги­нян „Билет по исто­рии“», где при­зна­ва­ло её про­из­ве­де­ние «идео­ло­ги­че­ски враждебным».

Поче­му? Сама Шаги­нян счи­та­ла, что факт об «ази­ат­ских» кор­нях Лени­на мог бы исполь­зо­вать­ся в фашист­ской про­па­ган­де в Евро­пе — подоб­ное офи­ци­аль­ное обос­но­ва­ние в кон­це 1930‑х годов име­ло место. Но так­же воз­мож­но, что идео­ло­ги­че­ская уста­нов­ка 1930‑х годов на созда­ние сво­ей «наци­о­наль­ной исто­рии» с геро­иза­ци­ей рус­ских пол­ко­вод­цев и дру­гих геро­ев про­шло­го пред­по­ла­га­ла, что излишне под­чёр­ки­вать мно­го­на­ци­о­наль­ное про­ис­хож­де­ние Лени­на не нужно.

Шаги­нян утвер­жда­ла, что доку­мент о кал­мыц­ком про­ис­хож­де­нии аст­ра­хан­ско­го меща­ни­на Алек­сея Лукья­но­ви­ча Смир­но­ва она виде­ла в мест­ных аст­ра­хан­ских архи­вах. Но впо­след­ствии этот доку­мент обна­ру­жить ни уда­лось, отче­го воз­ни­ка­ет соблазн счи­тать, что он был сек­рет­но уни­что­жен. Дожив­шая до наших дней ску­пая инфор­ма­ция о пра­де­де Лени­на Смир­но­ве не поз­во­ля­ет гово­рить о его наци­о­наль­но­сти. Воз­вра­ща­ясь к уже ска­зан­ной мыс­ли о сме­ше­нии поволж­ских этно­сов под вли­я­ни­ем еди­ной рус­ской куль­ту­ры и пра­во­слав­ной веры, оста­ёт­ся лишь поста­вить оче­ред­ной знак вопроса.

Кни­га Мари­эт­ты Шаги­нян «Семья Улья­но­вых», выдер­жав­шая несколь­ко совет­ских переизданий

Так­же кал­мы­ки неожи­дан­но всплы­ли в исто­рии некой «дво­ро­вой дев­ки» Алек­сан­дры Улья­но­вой, кото­рая в 1825 году была «отсуж­де­на от раб­ства», как об этом писал при­каз Аст­ра­хан­ской казен­ной пала­ты, и по хода­тай­ству того же само­го Алек­сея Смир­но­ва при­чис­ле­на к меща­нам. «Отсуж­дён­ная от раб­ства» — это не «отпу­щен­ная на волю», как гово­ри­ли о кре­пост­ных кре­стья­нах. Фор­маль­но раба­ми про­дол­жа­ли назы­вать, напри­мер, каза­хов или кал­мы­ков. Шаги­нян, рас­ко­пав­шая эту исто­рию, пред­по­ло­жи­ла, что Алек­сандра Улья­но­ва мог­ла быть род­ствен­ни­цей того же Нико­лая Улья­ни­на-Улья­но­ва, жены доче­ри Смир­но­ва. Ста­ло быть, если одна Улья­но­ва — кал­мыч­ка по про­ис­хож­де­нию, то и сам род Улья­но­вых калмыцкий?..

Пред­по­ло­же­ние не нашло ника­ких под­твер­жде­ний. Тем не менее, это не поме­ша­ло писа­те­лю Вла­ди­ми­ру Соло­ухи­ну в нача­ле 1990‑х годов без­до­ка­за­тель­но объ­явить, что Алек­сандра Улья­но­ва, осво­бож­дён­ная Смир­но­вым, и дочь Смир­но­ва Анна — один и тот же чело­век. А зна­чит, брак меж­ду Алек­сан­дрой-Анной Улья­но­вой и Нико­ла­ем Улья­но­вым был близ­ко­род­ствен­ным, то есть, гру­бо гово­ря, инце­стом. Отсю­да и облы­се­ние Лени­на ещё в моло­дом воз­расте, нерв­ные болез­ни, агрес­сив­ность и дру­гие при­зна­ки дур­ной наслед­ствен­но­сти. Раз­би­рать подоб­ное «раз­об­ла­че­ние», навер­ное, не стоит.

Пер­вая стра­ни­ца ука­за о при­суж­де­нии дво­рян­ства чле­нам семьи Улья­но­вых. 1886 год

Сруль Мойшевич Бланк

Самый инте­рес­ный наци­о­наль­ный вопрос до сих пор будо­ра­жит умы неда­лё­ких пуб­ли­ци­стов. Свя­зан он с жен­ской лини­ей рода Ленина.

Мария Алек­сан­дров­на Улья­но­ва при рож­де­нии носи­ла при­ме­ча­тель­ную фами­лию Бланк, и её дедом был Мой­ша Ицко­вич Бланк, жив­ший в уезд­ном горо­де Ста­ро­кон­стан­ти­но­ве Волын­ской губер­нии. Про­ве­сти линию Блан­ков даль­ше кон­ца XVIII века не уда­ёт­ся, но факт оста­ёт­ся фак­том — Мой­ша Бланк был чле­ном еврей­ской общи­ны. С ней он осо­бо не ладил, пере­ехал в губерн­ский центр Жито­мир, при­нял пра­во­сла­вие под име­нем Дмит­рий Ива­но­вич, а в 1846 году даже обра­тил­ся с прось­бой к импе­ра­то­ру Нико­лаю I. В пись­ме царю он про­сил спо­соб­ство­вать пере­хо­ду евре­ев в хри­сти­ан­скую веру, вве­дя запре­ты на рели­ги­оз­ные тра­ди­ции и наци­о­наль­ную одеж­ду, и добав­лял, что не толь­ко он, но и его роди­те­ли «нико­гда не ходи­ли к раввинам».

Алек­сандр Дмит­ри­е­вич Бланк

В отли­чие от Мой­ши-Дмит­рия, его жена Марьям оста­ва­лась набож­ной иудей­кой. Имен­но поэто­му Дмит­рий Бланк смог кре­стить­ся толь­ко после её смер­ти. Их дети тоже пере­шли в пра­во­сла­вие, и один из сыно­вей Изра­иль (или, по умень­ши­тель­но­му име­ни, Сруль) стал Алек­сан­дром. Отец отпра­вил Алек­сандра, как и его бра­та Дмит­рия (Абе­ля), учить­ся в рус­скую шко­лу, ещё раз под­черк­нув свой раз­рыв с еврей­ской тра­ди­ци­ей. Впо­след­ствии оба бра­та уеха­ли поко­рять Петер­бург, посту­пив в Меди­ко-хирур­ги­че­скую ака­де­мию. Вра­чеб­ная карье­ра деда Лени­на Алек­сандра Блан­ка была успеш­ной и раз­но­об­раз­ной: он слу­жил уезд­ным вра­чом в Смо­лен­ской губер­нии, затем вра­чом при поли­цей­ской части в сто­ли­це, был про­из­ве­дён в штаб-лека­ри, слу­жил в Мор­ском ведом­стве, был орди­на­то­ром боль­ни­цы Свя­той Марии Маг­да­ли­ны, и так далее.

Под конец карье­ры в 1840‑е годы ува­жа­е­мый дво­ря­нин Алек­сандр Бланк при­об­рёл име­ние Кокуш­ки­но в Казан­ской губер­нии. Так исто­рия семьи Блан­ков пере­ме­сти­лась в Повол­жье, где в Пен­зе его дочь Мария позна­ко­ми­лась с пер­спек­тив­ным учи­те­лем Ильёй Улья­но­вым. Бланк дослу­жил­ся до чина надвор­но­го совет­ни­ка, и, соглас­но зако­но­да­тель­ству до 1845 года, имел пра­во на полу­че­ние потом­ствен­но­го дво­рян­ства. Так что еврей­ское куль­тур­ное насле­дие через «Сру­ля Мой­ше­ви­ча» ни его доче­ри Марии, ни вну­ку Вла­ди­ми­ру не пере­да­лось. Фак­ти­че­ски Воло­дя Улья­нов родил­ся в семье двух рус­ских дво­рян, и пото­му ника­ко­го лукав­ства в его наци­о­наль­ном само­опре­де­ле­нии не было.

Если источ­ни­ки о кал­мыц­ких кор­нях Улья­но­вых весь­ма ску­пы и спор­ны, то исто­рию Алек­сандра Блан­ка про­сле­дить нетруд­но. По этой при­чине инфор­ма­ция о еврей­ском про­ис­хож­де­нии Блан­ков то и дело всплы­ва­ла в СССР. Стар­шая сест­ра Лени­на Анна Улья­но­ва-Ели­за­ро­ва вспо­ми­на­ла, что в их семье на эту тему не гово­ри­ли, хотя Алек­сандр Бланк под­дер­жи­вал отно­ше­ния с отцом, умер­шим не ранее сере­ди­ны XIX века — то есть уже при жиз­ни и взрос­ле­нии его вну­ков, вклю­чая мать Лени­на Марию. Воз­мож­но, рас­ска­зы­вать об этой семей­ной исто­рии мате­ри Улья­но­вых не хоте­лось из-за попу­ляр­но­сти анти­се­мит­ских взгля­дов в Рос­сий­ской империи.

Анна Ильи­нич­на Ели­за­ро­ва (Улья­но­ва) во дво­ре Дома-музея Лени­на в Улья­нов­ске. 1931 год

Когда же в совет­ское вре­мя об этом ста­ло воз­мож­но гово­рить, Анна Ели­за­ро­ва писа­ла руко­во­ди­те­лю Ист­пар­та Миха­и­лу Ольминскому:

«…Этот факт, к[ото]рый, вслед­ствие ува­же­ния, кото­рым поль­зу­ет­ся сре­ди них (народ­ных масс. — Ред.) Вла­ди­мир Ильич, может сослу­жить боль­шую служ­бу в борь­бе с анти­се­ми­тиз­мом, а повре­дить, по-мое­му, ниче­му не может.

<…>

Очень жалею, что факт наше­го про­ис­хож­де­ния, пред­по­ла­гав­ший­ся мною и рань­ше, не был изве­стен при его (Лени­на. — Ред.) жизни».

Но голос разу­ма не был услы­шан. Эле­мен­ты анти­се­ми­тиз­ма в раз­ные пери­о­ды исто­рии СССР впле­лись в совет­скую дей­стви­тель­ность под видом «борь­бы с кос­мо­по­ли­тиз­мом» и дру­гих явле­ний, отче­го ненуж­ные, с точ­ки зре­ния вла­стей, вер­сии ста­но­ви­лись запретными.


Немцы и шведы

После рус­ско­го отца и, воз­мож­но, кал­мыц­кой мате­ри Ильи Нико­ла­е­ви­ча и еврей­ско­го отца Марии Алек­сан­дров­ны сто­ит обра­тить вни­ма­ние на послед­нюю ветвь гене­а­ло­ги­че­ско­го дре­ва Лени­на — линию мате­ри Марии Анны Грос­с­шопф. Немец­кий род Грос­с­шоп­фов упо­ми­на­ет­ся в запи­сях Рат­це­бург­ско­го собо­ра в Гер­ма­нии аж за 1362 год. В тече­нии веков из это­го семей­ства выхо­ди­ли мест­ные мель­ни­ки. Не исклю­че­ни­ем был и пра­пра­пра­дед Лени­на Иоахим Эрнст Грос­с­шопф (1704−1769), чьи даты рож­де­ния мы точ­но можем уста­но­вить. Его внук Иоганн Гот­либ в 1780‑е годы при­е­хал в Петер­бург для рабо­ты в любек­ской фир­ме «Фри­дрих Шаде и К°», зани­мав­шей­ся экс­пор­том хле­ба из России.

Мария Улья­но­ва (Бланк). 1863 год

Там он встре­тил Анну Беа­те Эстедт, дочь пре­по­да­ва­те­ля Ака­де­мии худо­жеств Кар­ла Фри­дри­ха Эстед­та, выход­ца из Шве­ции. Отец само­го Кар­ла Фри­дри­ха, в свою оче­редь, был пер­ча­точ­ни­ком родом из Лиф­лян­дии, а про­ис­хож­де­ние его фами­лии оста­ёт­ся туман­ным — неко­то­рые исто­ри­ки выска­зы­ва­ют пред­по­ло­же­ние, что Эстедт был не шве­дом, да и его фами­лия мог­ла быть ново­об­ра­зо­ван­ной. Тем не менее, семья Анны Эстедт при­е­ха­ла из Шве­ции, а в её роду в XVII–XVIII веках по раз­ным вет­вям мож­но най­ти капи­та­на тор­го­во­го суд­на Бер­ти­ла Йён­со­на, шляп­ни­ка Симо­на Нове­ли­уса или, ска­жем, сер­жан­та артил­ле­рии швед­ской армии Кар­ла Петер­со­на Нима­на. Склон­ность неко­то­рых швед­ских пред­ков Анны Эстедт к узким ремес­лен­ным про­фес­си­ям юве­ли­ров и шляп­ни­ков поз­во­ли­ла уже упо­мя­ну­то­му Соло­ухи­ну счи­тать их швед­ски­ми евре­я­ми — но оста­вим это мне­ние на его совести.

В Рос­сии Иоганн Гот­либ и Анне Беа­те Грос­с­шоп­фы ста­ли Ива­ном Фёдо­ро­ви­чем и Анной Кар­лов­ной. Попро­бо­вав себя в роли госу­дар­ствен­но­го слу­жа­ще­го, Иван Фёдо­ро­вич воз­вра­тил­ся к пред­при­ни­ма­тель­ской дея­тель­но­сти, зара­бо­тав целое состо­я­ние. Это поз­во­ли­ло ему купить два дома и целый особ­няк в Петер­бур­ге, а так­же содер­жать вось­ме­рых детей. Одним из них была дочь Анна, встре­тив­шая в Петер­бур­ге талант­ли­во­го вра­ча Алек­сандра Бланка.

Семья Улья­но­вых в пред­став­ле­нии худож­ни­ка Нико­лая Лями­на из нашей пуб­ли­ка­ции «Детям о Ленине». 1980 год
Сле­ва — участ­ник поку­ше­ния на Алек­сандра III Алек­сандр, за сто­лом — Володя.

* * *

Слож­ная родо­слов­ная Лени­на инте­рес­на как иссле­до­ва­те­лям, так и при­мкнув­шим к ним пуб­ли­ци­стам. Неко­то­рые из них обра­ща­ют вни­ма­ние, что дво­рян­ское про­ис­хож­де­ние Вла­ди­ми­ра Улья­но­ва всту­па­ет в про­ти­во­ре­чие с ролью про­ле­тар­ско­го вождя Лени­на, одна­ко при­мер Ильи Улья­но­ва пока­зы­ва­ет, что соци­аль­ный ста­тус — не при­го­вор. Воз­мож­но, судь­ба отца и его при­вер­жен­ность демо­кра­ти­че­ским взгля­дам эпо­хи Вели­ких реформ заро­ди­ла в малень­ком Воло­де эле­мен­ты буду­щей рево­лю­ци­он­ной идео­ло­гии, направ­лен­ной на все­об­щее равен­ство и раз­ру­ше­ние сослов­но­го порядка.

Дру­гие авто­ры с любо­пыт­ством сма­ку­ют этни­че­ский харак­тер той или иной вет­ки семьи Улья­но­вых. Что ж, об этом в совет­ские годы дей­стви­тель­но писа­ли ред­ко. Но попыт­ки сде­лать из этих фак­тов выво­ды о лич­но­сти и харак­те­ре дея­тель­но­сти Лени­на отда­ют взгля­да­ми, совсем не похо­жи­ми на интер­на­ци­о­на­лист­ские воз­зре­ния Ильича.


При рабо­те над ста­тьёй исполь­зо­ва­лись мате­ри­а­лы кни­ги Миха­и­ла Штей­на «Улья­но­вы и Лени­ны. Тай­ны родо­слов­ной Вождя» (М.: Алго­ритм, 2013).

Поделиться