Ружья для Красной гвардии. Где большевики брали оружие?

25 октяб­ря Пет­ро­град проснул­ся белым, а 26 октяб­ря — крас­ным. Горо­жане даже не поня­ли, что про­изо­шло. Совре­мен­ные исто­ри­ки назы­ва­ют это чудом, заго­во­ром, пере­во­ро­том. Совет­ские учё­ные, напро­тив, не виде­ли в этом ниче­го уди­ви­тель­но­го. По их мне­нию, боль­ше­ви­ки взя­ли то, что и так валя­лось под ногами.

Мы не будем спо­рить, прав­да ли насе­ле­ние под­дер­жи­ва­ло боль­ше­ви­ков, име­ли ли они пра­во брать власть и испор­ти­ли ли жизнь Рос­сии-матуш­ке. Ясно одно: если бы у крас­ных не было силы, на Олим­пе они бы не ока­за­лись. А сила — это вин­тов­ки. Отку­да они их брали?

Вопрос не из лёг­ких. Тем более, если учесть, что к кон­цу октяб­ря Крас­ная гвар­дия фак­ти­че­ски ста­ла насто­я­щей арми­ей. Мы под­ня­ли ряд источ­ни­ков и выяс­ни­ли, кто доста­вал боль­ше­ви­кам ору­жие, где они соби­ра­ли бро­не­ви­ки и поче­му Вре­мен­ное пра­ви­тель­ство закры­ва­ло на это глаза.


Коротко о Красной гвардии

Крас­ная гвар­дия не изоб­ре­те­ние боль­ше­ви­ков. Как и Сове­ты, она появи­лась по воле самих рабо­чих, при­чём задол­го до Октябрь­ской рево­лю­ции. Рабо­чие созда­ли её в 1917 году, после того как на апрель­ской демон­стра­ции их обстре­ля­ли сто­рон­ни­ки либе­раль­но­го пра­ви­тель­ства. Завод­ским тру­же­ни­кам не понра­ви­лось, что Милю­ков при­звал про­дол­жать вой­ну до побед­но­го кон­ца. Поэто­му они вышли на ули­цы, а в ответ полу­чи­ли пулю.

Так было каж­дый раз, когда рабо­чие пере­чи­ли новой вла­сти. Они поня­ли, что «мате­ри­аль­ная сила долж­на быть опро­ки­ну­та мате­ри­аль­ной же силой» (как выра­жал­ся извест­ный немец­кий фило­соф). Поэто­му они сохра­ня­ли и раз­ви­ва­ли Крас­ную гвар­дию мно­го поз­же апреля.

Обстрел демон­стра­ции 4 июля 1917 года на углу Нев­ско­го про­спек­та и Садо­вой ули­цы. Фото­граф Вик­тор Булла

К октяб­рю новые рабо­чие «леги­о­ны», пере­жив обла­вы мили­ции, тер­рор Полов­цо­ва и Кор­ни­лов­щи­ну, спло­ти­лись в орга­ни­за­цию, с кото­рой власть вынуж­де­на была счи­тать­ся. Толь­ко в Пет­ро­гра­де в ней состо­я­ло четы­ре тыся­чи чело­век. К это­му вре­ме­ни у неё были устав, ячей­ки на 27 пред­при­я­ти­ях, скла­ды с ору­жи­ем и команд­ный состав. Один Пути­лов­ский завод мог поста­вить под ружьё пять-шесть тысяч крас­но­гвар­дей­цев, если бы это потребовалось.

Крас­ная гвар­дия не ста­ла обыч­ной армей­ской струк­ту­рой, но и не была про­стой куч­кой воору­жён­ных рабо­чих. В уста­ве её Выборг­ско­го отде­ле­ния, при­ня­то­го 10 октяб­ря, ска­за­но: она есть «сред­ство защи­ты рабо­чих, кре­стьян и всех угне­та­е­мых капи­та­лом граж­дан обще­ства от гнё­та наси­лий и про­из­во­ла бур­жу­а­зии». Из этой фор­му­ли­ров­ки вид­но, что речь идёт о сило­вой орга­ни­за­ции экс­плу­а­ти­ру­е­мых, кото­рая защи­ща­ет их инте­ре­сы, — а они состав­ля­ли боль­шин­ство насе­ле­ния. Имен­но поэто­му Крас­ная гвар­дия с само­го нача­ла не была при­вя­за­на к пар­ти­ям и под­чи­ня­лась толь­ко Советам.

Созда­ва­лась она как объ­еди­не­ние тру­же­ни­ков: неуди­ви­тель­но, что в том же Пет­ро­гра­де её основ­ной ячей­кой ста­ла дру­жи­на заво­да. У каж­дой дру­жи­ны был началь­ник, но тот не решал всё еди­но­лич­но. Он испол­нял ука­за­ния завод­ско­го коми­те­та Крас­ной гвар­дии, в кото­рый вхо­ди­ло пять чело­век: один пред­ста­ви­тель от зав­ко­ма*, три от крас­но­гвар­дей­цев и сам началь­ник. Гвар­дия была про­ле­тар­ской не на сло­вах, а на деле: дру­жи­на под­чи­ня­лась завод­ско­му коми­те­ту — самим рабочим.

Если в такую ячей­ку вхо­ди­ло 40–60 чело­век, она состав­ля­ла взвод, раз­де­лён­ный на два-четы­ре отде­ле­ния. Если из чис­ла завод­ских рабо­чих в Крас­ной гвар­дии состо­я­ло 80–150 бой­цов, они состав­ля­ли роту с дву­мя взво­да­ми. На пред­при­я­тии покруп­нее было в сред­нем 400–600 крас­но­гвар­дей­цев, состав­ляв­ших бата­льон из четы­рёх рот. Завод-гигант вро­де Пути­лов­ско­го мог поста­вить под штык 800‑1200 рабо­чих — это полк из двух батальонов.

Такая струк­ту­ра появи­лась неспро­ста. Она учи­ты­ва­ла жизнь и усло­вия тру­да рабо­чих. Чем выше была кон­цен­тра­ция про­из­вод­ства, на кото­ром они тру­ди­лись, тем спло­чён­ней и мас­штаб­ней ока­зы­ва­лись их ряды.

Дру­жи­ны под­чи­ня­лись рай­он­но­му шта­бу, кото­рый отчи­ты­вал­ся перед рай­он­ным Сове­том, а уже тот — перед Пет­ро­со­ве­том. Вот и полу­ча­ет­ся, что Крас­ной гвар­ди­ей управ­лял тот, кто имел боль­шин­ство ман­да­тов в серд­це про­ле­тар­ской власти.

А боль­шин­ство име­ли боль­ше­ви­ки — ещё с авгу­ста. Тогда в Испол­ком Пет­ро­со­ве­та избра­ли 13 боль­ше­ви­ков, шесть эсе­ров и три мень­ше­ви­ка, а его пред­се­да­те­лем стал Троц­кий. Да и рай­он­ные Сове­ты объ­яли ленин­цы: их про­грам­му под­дер­жи­ва­ли 11 из 17 рай­о­нов Петрограда.

В Крас­ную гвар­дию мог­ли всту­пать люди не моло­же 18 лет, «не заме­чен­ные ни в каких худых поступ­ках, что долж­но быть заве­ре­но сове­том ста­рост и поли­ти­че­ски­ми орга­ни­за­ци­я­ми, если посту­па­ю­щий состо­ит в тако­вых» — так ска­за­но в уста­ве. Крас­но­гвар­де­ец дол­жен был при­хо­дить на бое­вые тре­ни­ров­ки, береж­но отно­сить­ся к ору­жию, не пят­нать лицо объ­еди­не­ния. Он был обя­зан про­яв­лять высо­ко­мо­раль­ные каче­ства и слу­жить при­ме­ром для окру­жа­ю­щих — вся­кое мало­ду­шие пре­се­ка­лось соратниками.

Коман­ди­ры отде­ле­ний, взво­дов, рот, бата­льо­нов, пол­ков изби­ра­лись на собра­ни­ях на демо­кра­ти­че­ских нача­лах. Что­бы крас­но­гвар­дей­ца избра­ли началь­ни­ком, за него долж­на была про­го­ло­со­вать треть лич­но­го соста­ва. При этом выбор­ность коман­ди­ров огра­ни­чи­ва­лась рай­он­ным шта­бом: он мог отзы­вать их в любое время.

Началь­ни­ки и инструк­то­ра, при­слан­ные из Воен­ной орга­ни­за­ции при ЦК РСДРП(б), учи­ли рабо­чих обра­щать­ся с вин­тов­кой, стре­лять и драть­ся в руко­паш­ном бою. Тре­ни­ро­ва­лись пря­мо во дво­рах, как это было на Пути­лов­ском заво­де. Доволь­но дерз­ко, не так ли?

Вре­мен­ное пра­ви­тель­ство тоже так дума­ло, но ниче­го не дела­ло. В июле оно спер­ва ото­бра­ло ору­жие у рабо­чих, раз­гро­мив Крас­ную гвар­дию, а потом, в авгу­сте, опять к ней обра­ти­лось. Надо было бороть­ся с Кор­ни­ло­вым, а у пра­ви­тель­ства не нашлось сво­бод­ных сол­дат — с тех пор рабо­чие легаль­но носи­ли ружья и заку­па­лись ими.

Отряд Крас­ной гвар­дии заво­да «Вул­кан». Неиз­вест­ный автор. Пет­ро­град, 1917 год

Вооружаемся, товарищи!

Боль­ше­ви­ки наце­ли­лись на вос­ста­ние ещё в сен­тяб­ре, но они не торо­пи­лись. Кри­зис назрел, обста­нов­ка была нака­ле­на до пре­де­ла: низы не хоте­ли, а вер­хи не мог­ли. Да, всё так. Толь­ко боль­ше­ви­ки учи­ты­ва­ли ещё один фак­тор — готов ли про­ле­та­ри­ат к вос­ста­нию? Ещё в нача­ле октяб­ря в этом не было пол­ной уве­рен­но­сти. Ленин предупреждал:

«Надо… не дать пра­ви­тель­ству и бур­жу­а­зии заду­шить рево­лю­цию кро­ва­вым подав­ле­ни­ем преж­де­вре­мен­но­го вос­ста­ния. Не под­дать­ся на про­во­ка­цию. Дождать­ся нарас­та­ния пол­ной вол­ны: она всё сме­тёт и даст побе­ду коммунистам…

Не пой­ти на провокацию.

Во что бы то ни ста­ло вырас­тить рево­лю­цию до пол­но­го созре­ва­ния плода».

Для это­го оста­ва­лось воору­жить­ся до зубов. Ору­жия не хва­та­ло. Если в рай­о­нах-застрель­щи­ках рево­лю­ции, таких как Выборг­ский, все­гда было из чего постре­лять, то в дру­гих рай­о­нах с «пуш­ка­ми» дела были хуже. По оцен­кам совет­ско­го исто­ри­ка Вита­лия Стар­це­ва, на трёх-четы­рёх чело­век в сред­нем при­хо­ди­лась одна вин­тов­ка. На засе­да­ни­ях ЦК РСДРП(б) пар­тий­цы не раз жало­ва­лись, что боч­ка народ­но­го гне­ва мог­ла взо­рвать­ся и без поро­ха — крас­но­гвар­дей­цы хоте­ли драть­ся, да вот нечем!

Рабо­чий Леме­шев вспо­ми­нал, что часто видел, как това­ри­щи отра­ба­ты­ва­ли уда­ры вооб­ра­жа­е­мы­ми вин­тов­ка­ми, тре­ни­ру­ясь в Ека­те­рин­гоф­ском саду. В Лес­нов­ском подрай­оне была похо­жая ситу­а­ция: Миха­ил Кали­нин докла­ды­вал, что вин­то­вок было 84, а людей — в разы больше.

Люд­ми­ла Мен­жин­ская сетовала:

«В смыс­ле воору­же­ния пло­хо. В коми­те­те шесть вин­то­вок, в одном заво­де 100 штук, в дру­гом — две».

На Обу­хов­ском заво­де на две тыся­чи крас­но­гвар­дей­цев при­хо­ди­лось 500 ружей, один пуле­мёт и один бро­не­вик. То же самое было и в Поро­хов­ском, Пет­ро­град­ском, Шлис­сель­бург­ском рай­о­нах. Боль­ше­ви­ки пони­ма­ли, что опро­мет­чи­во лезть на бар­ри­ка­ды с такой под­го­тов­кой. Тогда они и взя­лись за «все­об­щее воору­же­ние народа».

Боль­ше­ви­ки не вол­но­ва­лись, где достать ружья. Они сво­бод­но дыша­ли и ходи­ли с раз­вя­зан­ны­ми рука­ми. Пра­ви­тель­ство Керен­ско­го изред­ка «куса­ло» их юнке­ра­ми, но ситу­а­цию это не спа­са­ло. Цен­траль­ная власть поте­ря­ла авто­ри­тет и вли­я­ние. А власть дру­гая, про­ле­тар­ская фор­ми­ро­ва­лась из завод­ских, сол­дат­ских и кре­стьян­ских коми­те­тов. Чья про­грам­ма гос­под­ство­ва­ла в этих орга­нах, того реше­ния и вопло­ща­ли в жизнь. В октяб­ре боль­шин­ство рабо­чих с 79 пред­при­я­тий Пет­ро­гра­да под­дер­жи­ва­ло боль­ше­ви­ков. Это при­мер­но 336 тысяч чело­век — 94% рабо­чих, заня­тых на 84% заводов.

Поэто­му боль­ше­ви­ки в зав­ко­мах чув­ство­ва­ли себя как дома. Это важ­но, пото­му что вин­тов­ки дела­ли не в чистом поле, а на заво­дах. Если про­из­вод­ство — под рабо­чим кон­тро­лем, а рабо­чий кон­троль — под РСДРП(б), то и про­дук­ция — тоже их. Напри­мер, Глав­ное артил­ле­рий­ское управ­ле­ние жало­ва­лось, что на обо­рон­ных пред­при­я­ти­ях власть фак­ти­че­ски пере­шла ленин­цам. Посе­му про­из­вод­ство нуж­но­го коли­че­ства вин­то­вок было вопро­сом времени.

Огне­стрель­ной жит­ни­цей был Сест­ро­рец­кий завод. За пер­вые три неде­ли октяб­ря он про­из­вёл 7700 вин­то­вок, а за месяц — 9600. Око­ло 6000 из них попа­ли в руки Крас­ной гвар­дии. Толь­ко 12 октяб­ря Пет­ро­со­вет потре­бо­вал пять тысяч штук. 17 октяб­ря член зав­ко­ма Андре­ев при­шёл в завод­ской мага­зин и выпи­сал 400, а 23 октяб­ря рабо­чий Бату­нов — ещё 700 винтовок.

Пере­во­зи­ли ружья не торо­пясь, неболь­ши­ми пар­ти­я­ми. Исполь­зо­ва­ли гру­зо­ви­ки и при­ез­жа­ли под покро­вом ночи. Напри­мер, зав­ком Бал­тий­ско­го заво­да выде­лил Васи­ле­ост­ров­ской комен­да­ту­ре Крас­ной гвар­дии гру­зо­вой авто­мо­биль «для поезд­ки на Сест­ро­рец­кий завод». Куда имен­но сво­зи­ли ору­жие, мы не зна­ем, пото­му что эта инфор­ма­ция не раз­гла­ша­лась. Види­мо, вин­тов­ки хра­ни­ли на армей­ских скла­дах, в зав­ко­мах и пар­тий­ных ячейках.

Ору­жие добы­ва­ли и более про­сты­ми спо­со­ба­ми. Пет­ро­град­ский гар­ни­зон, пере­шед­ший на сто­ро­ну Пет­ро­со­ве­та, выде­лял рабо­чим вин­тов­ки, но в огра­ни­чен­ном коли­че­стве. Сол­да­ты не мог­ли давать те ружья, кото­рые были нуж­ны им самим. Поэто­му крас­но­гвар­дей­цы рас­счи­ты­ва­ли на свои силы. Они разору­жа­ли мили­ци­о­не­ров и завод­ских охран­ни­ков, кото­рые под­чи­ня­лись фабрикантам.

Ино­гда рабо­чие дей­ство­ва­ли легаль­но. Напри­мер, зав­ко­мы Шлис­сель­бург­ско­го и Охтин­ско­го поро­хо­вых заво­дов попро­си­ли у вла­стей вин­тов­ки, при­кры­ва­ясь тем, что пред­при­я­тия надо охра­нять, но нечем. Воен­ные шофё­ры, кото­рые раз­во­зи­ли ружья по наря­дам и сочув­ство­ва­ли боль­ше­ви­кам, быва­ло, отгру­жа­ли деся­ток-дру­гой в укром­ных местах. 15 октяб­ря таким путём при­об­ре­ли 30 вин­то­вок, вспо­ми­нал член зав­ко­ма Адми­рал­тей­ско­го завода.

Крас­ная гвар­дия и сол­да­ты на охране Смоль­но­го. Фото­граф Яков Штейн­берг. Октябрь 1917 года

Крон­верк­ский арсе­нал Пет­ро­пав­лов­ской кре­по­сти был лако­мым кусоч­ком, кото­рым хотел завла­деть Пет­ро­со­вет. В скла­дах и погре­бах хра­ни­лось до 100 тысяч вин­то­вок. Взяв кре­пость, мож­но было разом решить про­бле­му воору­же­ния. Боль­ше­ви­ки аги­ти­ро­ва­ли гар­ни­зон, засы­ла­ли туда аген­тов, пере­ма­ни­ва­ли пет­ро­пав­лов­цев на свою сторону.

Кре­пость дер­жа­ла ней­тра­ли­тет, пока 20 октяб­ря Воен­но-рево­лю­ци­он­ный коми­тет — штаб левых сил — не поста­ви­ли перед фак­том: Вре­мен­ное пра­ви­тель­ство выво­зит ружья в неиз­вест­ном направ­ле­нии. Мед­лить было нель­зя, и ВРК (вопре­ки воле Керен­ско­го) назна­чил комис­са­ром кре­по­сти Мкр­ти­ча Тер-Арутю­нян­ца, чле­на Воен­ной орга­ни­за­ции при ЦК РСДРП(б). Он пре­сёк вывоз ору­жия «в контр­ре­во­лю­ци­он­ных целях», поста­вил его на учёт и стал рас­пре­де­лять сре­ди завкомов.

Вин­тов­ки нахо­ди­ли, а как добы­ва­ли к ним патро­ны? Всё теми же путя­ми: рабо­чий кон­троль выру­чал в любой ситу­а­ции. 22 октяб­ря зав­ком Пет­ро­град­ско­го патрон­но­го заво­да по рас­по­ря­же­нию ВРК выпу­стил 50 тысяч бое­вых, пять тысяч учеб­но-бое­вых и две тыся­чи учеб­ных патро­нов. 23 октяб­ря туда при­был коман­дир Крас­ной гвар­дии и вывез на гру­зо­ви­ках 83 ящи­ка с бое­при­па­са­ми — в каж­дом было по 600 штук. Зав­ко­мы Охтин­ско­го заво­да и Арсе­на­ла Пет­ра Вели­ко­го пере­да­ва­ли даже гранаты.

Ещё рабо­чие запа­са­лись тяжё­лым воору­же­ни­ем. Выпол­няя обо­рон­ные зака­зы, кое-что они заби­ра­ли себе. Извест­но, что у крас­но­гвар­дей­цев Выборг­ско­го рай­о­на в рас­по­ря­же­нии было как мини­мум три бро­не­ви­ка. Началь­ник отря­дов Обу­хов­ско­го заво­да вспо­ми­нал, что у них в нали­чии ока­зал­ся неис­прав­ный, но стре­ля­ю­щий автомобиль.

На неко­то­рых пред­при­я­ти­ях у рабо­чих были и тяжё­лые артил­ле­рий­ские ору­дия. На Пути­лов­ском заво­де даже нача­ли созда­вать бро­не­по­езд! Настоль­ко тща­тель­но сто­рон­ни­ки ленин­ской пар­тии гото­ви­лись к восстанию.


За месяц из гвардии — в армию

Боль­ше­ви­ки за месяц про­де­ла­ли фили­гран­ную рабо­ту. К кон­цу октяб­ря в горо­де нахо­ди­лось 20 тысяч обу­чен­ных крас­но­гвар­дей­цев, 18 тысяч из кото­рых были воору­же­ны. Эти отря­ды завла­де­ли 14 рай­о­на­ми Пет­ро­гра­да, а так­же Сест­ро­рец­ком, Шлис­сель­бур­гом, Кол­пи­но и Крон­штад­том. Боль­ше все­го крас­но­гвар­дей­цев ока­за­лось в Выборг­ском рай­оне — до 10 тысяч чело­век. В Васи­ле­ост­ров­ском рас­квар­ти­ро­ва­лось пять тысяч, в Петер­гоф­ском — пять тысяч, а в Пет­ро­град­ском — три тыся­чи чело­век. Один Пути­лов­ский завод рас­по­ла­гал несколь­ки­ми под­раз­де­ле­ни­я­ми по 1250 чело­век в каждом.

Крас­ная гвар­дия была не толь­ко хоро­шо воору­жён­ной — у каж­до­го рабо­че­го была трёх­ли­ней­ная вин­тов­ка или вин­тов­ка систе­мы Бер­да­на, пара рож­ков патро­нов и гра­на­та — она была и очень мобиль­ной. Её лич­ный состав нахо­дил­ся там, где и все­гда: на заво­дах. Рабо­чий мог в любое вре­мя сой­ти со стан­ка, взять ору­жие из запа­сов зав­ко­ма и встать в строй. Заво­дов в горо­де было несколь­ко сотен, поэто­му и крас­но­гвар­дей­ские точ­ки были рас­сы­па­ны по всей кар­те сто­ли­цы. Ещё учтём, что у каж­до­го отря­да был в рас­по­ря­же­нии авто­мо­биль. Поэто­му Крас­ная гвар­дия была живой, подвиж­ной, спло­чён­ной организацией.

По оцен­кам совет­ско­го исто­ри­ка Ген­на­дия Собо­ле­ва, 24–25 октяб­ря чис­лен­ность Крас­ной гвар­дии уве­ли­чи­лась вдвое, и под ружьём в эти дни на фаб­ри­ках и заво­дах нахо­ди­лось 40–45 тысяч чело­век. По при­ка­зу ВРК крас­но­гвар­дей­цы за сут­ки заня­ли мосты, теле­граф, почту, забло­ки­ро­ва­ли юнкер­ские казар­мы. Пет­ро­град объ­яла крас­ная чума, и лишь сто­рон­ни­ки Керен­ско­го, стя­нув­ши­е­ся к Зим­не­му, судо­рож­но стро­и­ли баррикады.

Крас­но­гвар­дей­цы Пути­лов­ско­го заво­да у бро­не­ви­ка «Лей­те­нант Шмидт», захва­чен­но­го у юнке­ров в ночь на 23 октября

В том, что боль­ше­ви­ки за месяц созда­ли армию и за день овла­де­ли сто­ли­цей, нет ниче­го уди­ви­тель­но­го. Они восемь меся­цев шли к тому, что­бы под­го­то­вить для себя иде­аль­ные усло­вия: овла­де­ва­ли Пет­ро­со­ве­том, зав­ко­ма­ми и рабо­чим кон­тро­лем на про­из­вод­ствах, даже полу­чи­ли боль­шин­ство ман­да­тов в Город­ской Думе. Сама боль­ше­вист­ская пар­тия сфор­ми­ро­ва­лась креп­кой и спло­чён­ной, про­ве­рен­ной года­ми ссы­лок и заключений.

Она пред­ла­га­ла реаль­ную про­грам­му, так что рабо­чие виде­ли толь­ко в боль­ше­ви­ках силу, кото­рая смог­ла бы решить их про­бле­мы. Поэто­му широ­кие свя­зи послед­них осно­вы­ва­лись сугу­бо на народ­ной под­держ­ке, — а не на под­ку­пах, заго­во­рах или обмане.

В усло­ви­ях, когда Вре­мен­ное пра­ви­тель­ство пере­ста­ло кон­тро­ли­ро­вать Пет­ро­град, Крас­ная гвар­дия была воору­же­на до зубов, а в Сове­тах сиде­ли люди Лени­на, побе­да боль­ше­ви­ков оста­ва­лась вопро­сом времени.

Рабо­чий Соко­лов вспоминал:

«Тру­боч­ный завод, а тем более его сто­ло­вую нель­зя было узнать. Ожив­лён­ные раз­го­во­ры слы­ша­лись повсю­ду, все были вооду­шев­ле­ны, и толь­ко груп­па согла­ша­те­лей из 4‑й мастер­ской шеп­та­лись в сторонке.

В чём дело? Дело в том, что в этот день Крас­ная гвар­дия заво­да в послед­ний день про­ве­ря­ла свои силы и зна­ния перед реши­тель­ной бит­вой. Моло­дёжь, как все­гда, впе­ре­ди — весё­лая, доволь­ная сбо­ром и обу­че­ни­ем. Но не одна моло­дёжь выстро­и­лась для осмот­ра, сре­ди крас­но­гвар­дей­цев мно­го пожи­лых рабо­чих… Перед фрон­том речь дер­жит рай­ко­мо­вец: „При­шла пора, когда Крас­ная гвар­дия долж­на пока­зать бур­жу­а­зии на деле свою силу и мощь. Не сего­дня-зав­тра будь­те гото­вы для реши­тель­ной борь­бы за власть Сове­тов“. Этих слов было доста­точ­но. Еди­но­душ­ное „ура“ эхом про­ка­ти­лось по рядам сто­яв­ших рабочих».


Что почитать по теме?

  • Собо­лев Г.Л. Про­ле­тар­ский аван­гард в 1917 году.
  • Стар­цев В.И. Очер­ки по исто­рии Пет­ро­град­ской Крас­ной гвардии.
  • Питер­ские рабо­чие и Вели­кий Октябрь. Под ред. О.Н. Знаменского.

Читай­те так­же «Комуч и тер­рор»

Поделиться