Тоталитарный беспорядок: бандитизм в последние годы правления Сталина

В нашей стране быту­ет мно­же­ство мифов о ста­лин­ском СССР. Для мно­гих это вре­мя проч­но ассо­ци­и­ру­ет­ся с поряд­ком и стро­гим соблю­де­ни­ем зако­на. В дей­стви­тель­но­сти же всё было совсем не так.

На исхо­де прав­ле­ния Ста­ли­на пре­ступ­ность и бан­ди­тизм были повсе­мест­но и широ­ко рас­про­стра­не­ны. Мас­штаб раз­гу­ла кри­ми­наль­ной актив­но­сти был не мень­шим, чем в печаль­но извест­ные девя­но­стые. Но если в 1990‑х годах бан­ди­ты обыч­но вое­ва­ли меж­ду собой, и их жерт­ва­ми ста­но­ви­лись дру­гие бан­ди­ты, то в пер­вые после­во­ен­ные годы жерт­ва­ми пре­ступ­ни­ков гораз­до чаще ста­но­ви­лись зако­но­по­слуш­ные граждане.

VATNIKSTAN рас­ска­зы­ва­ет, как в усло­ви­ях тота­ли­тар­но­го режи­ма бан­ди­тизм захлест­нул совет­ское обще­ство — на при­ме­ре сви­де­тельств оче­вид­цев и рас­сек­ре­чен­ных доку­мен­тов тех лет.


Причины роста бандитизма

В 1980‑х годах аме­ри­кан­ские социо­ло­ги Дейн Арчер и Роз­ма­ри Гарт­нер про­ве­ли срав­ни­тель­ное иссле­до­ва­ние пре­ступ­но­сти в 110 стра­нах. Они при­шли к выво­ду, что быст­рее все­го она раз­ви­ва­ет­ся в раз­гар войн и в после­во­ен­ный пери­од. Более того, кри­ми­наль­ные послед­ствия воен­ных дей­ствий в рав­ной сте­пе­ни могут испы­тать на себе как про­иг­рав­шие сто­ро­ны, так и дер­жа­вы-побе­ди­тель­ни­цы. СССР после окон­ча­ния Вто­рой миро­вой совсем не стал исключением.

При­чин для рез­ко­го всплес­ка пре­ступ­но­сти в стране было мно­го. Пер­вой из них ста­ли огром­ные раз­ру­ше­ния и поте­ри, поне­сён­ные Совет­ским Сою­зом в годы Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны. Мно­гие горо­да, дерев­ни и посёл­ки лежа­ли в руи­нах. У тех, кому посчаст­ли­ви­лось пере­жить вой­ну, вновь на пер­вое место вста­вал вопрос выживания.

Най­ти рабо­ту уда­ва­лось дале­ко не всем. У остав­ших­ся без тру­до­устрой­ства выбор был не очень богат: либо про­сить мило­сты­ню, либо гра­бить. Так что мно­гих на пре­ступ­ный путь тол­ка­ло отсут­ствие воз­мож­но­сти зара­бо­тать на жизнь. Инстинкт само­со­хра­не­ния все­гда силь­нее морали.

На рост бан­ди­тиз­ма так­же повли­я­ла мас­со­вая демо­би­ли­за­ция сол­дат Крас­ной армии в 1945–1946 годы. Несколь­ко мил­ли­о­нов моло­дых муж­чин, про­шед­ших ад самой кро­во­про­лит­ной вой­ны в исто­рии, вер­ну­лись домой. Всем им нуж­на была рабо­та с достой­ным зара­бот­ком, но в реаль­но­сти на хоро­шую зар­пла­ту рас­счи­ты­вать не при­хо­ди­лось. Боль­шин­ство вынуж­де­ны были тру­дить­ся за копей­ки. Это уни­жа­ло быв­ших бой­цов. Часть из них — кто умел вое­вать и обра­щать­ся с ору­жи­ем, но так и не при­спо­со­бил­ся к мир­ной жиз­ни, — тоже ста­ли на пре­ступ­ный путь.

Ко всем ужа­сам воен­ных лет доба­вил­ся голод, пора­зив­ший стра­ну в 1946–1947 годах. Чис­ло погиб­ших от него до сих пор не под­счи­та­но точ­но: циф­ры раз­нят­ся от несколь­ких сотен тысяч до полу­то­ра мил­ли­о­нов чело­век. В одной толь­ко РСФСР око­ло 600 тысяч ока­за­лись боль­ны дис­тро­фи­ей. Мно­гие из тех, перед кем вста­ла пер­спек­ти­ва уме­реть голод­ной смер­тью, отпра­ви­лись добы­вать себе еду и сред­ства к суще­ство­ва­нию силой.

Нако­нец, после вой­ны на руках у насе­ле­ния оста­лось огром­ное коли­че­ство тро­фей­но­го ору­жия. Это были не толь­ко писто­ле­ты и вин­тов­ки. В мас­со­вом обо­ро­те ока­за­лись авто­ма­ты, гра­на­ты, пуле­мё­ты, даже мины и взрыв­чат­ка. Сто­ит ли объ­яс­нять, к чему обыч­но при­во­дит подоб­ное поло­же­ние вещей в усло­ви­ях голо­да, раз­ру­хи и нищеты?

Всё это в сово­куп­но­сти и при­ве­ло к тем ужас­ным послед­стви­ям, о кото­рых пой­дёт речь ниже.

Соци­аль­ный бан­ди­тизм и воору­жен­ные ограб­ле­ния в СССР в 1940–1957 гг. Источ­ник: ГАРФ. Ф. Р‑7223. Оп. 89 Д. 4408. Л. 2–3, 10

Банды

Уже в годы Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны коли­че­ство пре­ступ­ле­ний вышло на ано­маль­но высо­кий уро­вень. Но во вре­мя бое­вых дей­ствий рас­сле­до­вать убий­ства или раз­бой было неко­гда. Мно­гие бан­ди­ты оста­ва­лись без­на­ка­зан­ны­ми, а при поим­ке на месте пре­ступ­ле­ния их про­сто расстреливали.

По окон­ча­нии вой­ны уча­стив­ши­е­ся раз­бой­ные напа­де­ния ста­ли серьёз­ной про­бле­мой для вла­стей. В одном лишь 1946 году было зафик­си­ро­ва­но более 36 тысяч слу­ча­ев воору­жён­но­го гра­бе­жа, свы­ше 12 тысяч актов соци­аль­но­го бандитизма.

По реги­о­нам мас­штаб про­бле­мы выгля­дел сле­ду­ю­щим обра­зом. Наи­бо­лее высо­кий уро­вень бан­ди­тиз­ма наблю­дал­ся в Укра­ине и При­бал­ти­ке — по 30% от всех совер­ша­е­мых пре­ступ­ле­ний в целом по стране. Почти столь­ко же (26% кри­ми­наль­ных про­ис­ше­ствий) при­хо­ди­лось на долю евро­пей­ской части РСФСР. В реги­о­нах, не затро­ну­тых вой­ной, уро­вень пре­ступ­но­сти ока­зал­ся суще­ствен­но ниже. Так, в Сиби­ри про­ис­хо­ди­ло лишь 3% от всех слу­ча­ев нару­ше­ний зако­на в СССР.
После­во­ен­ный бан­ди­тизм по реги­о­нам. Источ­ник: ГАРФ, Ф. Р- 7523. Оп. 89. Д. 44 08. Л. 10

Сто­ит отме­тить, что в При­бал­ти­ке и на запа­де Укра­и­ны бан­ди­тизм при­об­рёл поли­ти­че­скую окрас­ку: мест­ные наци­о­на­ли­сты и быв­шие кол­ла­бо­ра­ци­о­ни­сты уби­ва­ли и гра­би­ли по идей­ным сооб­ра­же­ни­ям. На дру­гих тер­ри­то­ри­ях пре­об­ла­дал чисто уго­лов­ный мотив.

В евро­пей­ской части СССР прак­ти­че­ски не было реги­о­на, в кото­ром пол­но­стью отсут­ство­вал бы бан­ди­тизм. Мно­гие пре­ступ­ни­ки не сиде­ли на одном месте: они совер­ша­ли ограб­ле­ния и убий­ства в раз­ных обла­стях, что помо­га­ло им доль­ше оста­вать­ся не пойманными.

Так, одна из банд отме­ти­лась сра­зу в Мос­ков­ской, Туль­ской, Брян­ской, Рязан­ской, Кур­ской, Там­бов­ской, Калуж­ской, Аст­ра­хан­ской и Ровен­ской обла­стях. На столь боль­шой тер­ри­то­рии уго­лов­ни­ки совер­ши­ли в общей слож­но­сти более 60 пре­ступ­ле­ний, в чис­ле кото­рых раз­бой­ные напа­де­ния, квар­тир­ные кра­жи, убий­ства, изна­си­ло­ва­ния и пыт­ки жертв. Все­го в бан­де состо­я­ли 24 актив­ных участ­ни­ка, а при­чи­нён­ный ими ущерб оце­ни­ва­ли в 500 000 руб­лей (при сред­ней зар­пла­те в 600 рублей).

Извест­ной пре­ступ­ной груп­пи­ров­кой эпо­хи была бан­да Ива­на Мити­на, дей­ство­вав­шая в 1950–1953 годах в Москве и Под­мос­ко­вье. В неё вхо­ди­ли все­го 12 чело­век. Почти все они, как и Митин, были рабо­чи­ми на обо­рон­ном заво­де в Крас­но­гор­ске. Боль­шин­ству из них было 16–25 лет. Само­му Мити­ну на момент созда­ния бан­ды испол­ни­лось 23 года.

В тече­ние трёх лет они совер­ши­ли 28 раз­бой­ных напа­де­ний на кас­сы, мага­зи­ны и ресто­ра­ны. Они уби­ли 11 чело­век, 18 рани­ли, а общая сум­ма награб­лен­но­го пре­вы­си­ла 300 000 руб­лей. Лишь в фев­ра­ле 1953 года участ­ни­ки бан­ды были аре­сто­ва­ны, а лиде­ры — расстреляны.

В срав­не­нии с дру­ги­ми мас­шта­бы дея­тель­но­сти груп­пи­ров­ки Мити­на — не самые рекорд­ные. Одна­ко имен­но его бан­да впо­след­ствии обре­ла широ­кую извест­ность: её исто­рия лег­ла в осно­ву филь­ма «Место встре­чи изме­нить нельзя».

Иван Митин

Суще­ство­ва­ли так­же сот­ни мел­ких кри­ми­наль­ных групп, зани­мав­ших­ся воров­ством еды, одеж­ды и мел­ких сумм. Неко­то­рые из них состо­я­ли из под­рост­ков 15–18 лет, свя­зав­ших­ся с пре­ступ­но­стью из-за край­ней нужды.


Свидетельства очевидцев о послевоенном бандитизме

При Ста­лине во всех СМИ суще­ство­ва­ла стро­жай­шая цен­зу­ра: о бан­ди­тиз­ме нигде не писа­ли. Одна­ко неудоб­ные для вла­стей све­де­ния рас­про­стра­ня­лись посред­ством слу­хов. Поэто­му све­де­ния о раз­гу­ле орга­ни­зо­ван­ной пре­ступ­но­сти сохра­ни­лись как в уго­лов­ных делах, так и в мно­го­чис­лен­ных пись­мах оче­вид­цев, остав­ших­ся в рас­по­ря­же­нии историков.

Адре­са­та­ми кор­ре­спон­ден­ции были не толь­ко дру­зья, род­ствен­ни­ки или зна­ко­мые. Часто о пре­ступ­ле­ни­ях писа­ли в газе­ты, но сооб­ще­ния эти не дохо­ди­ли до пуб­ли­ка­ции, осе­дая в архи­вах печат­ных изданий.

Так, в нояб­ре 1945 года рабо­чие под­мос­ков­но­го Подоль­ска напра­ви­ли в газе­ту «Прав­да» кол­лек­тив­ное обра­ще­ние, остав­ше­е­ся без отве­та. Оно пере­да­ёт царив­шую в их горо­де атмосферу:

«Обнаг­лев­шие бан­ди­ты и воры напа­да­ют на мир­ных граж­дан… не толь­ко вече­ром, но уби­ва­ют, раз­де­ва­ют и гра­бят средь бела дня — и не толь­ко в тём­ных пере­ул­ках, но и на глав­ных ули­цах… даже око­ло гор­ко­ма и гор­со­ве­та. После рабо­ты люди соби­ра­ют­ся груп­па­ми, что­бы не страш­но было идти домой. Собра­ния после рабо­ты пло­хо посе­ща­ют­ся, так как рабо­чие боят­ся оста­вать­ся, боят­ся напа­де­ния на пути домой. Но и дома они не чув­ству­ют себя спо­кой­но, пото­му что гра­бе­жи про­ис­хо­дят и днём, и ночью».

Типич­ные бан­ди­ты пер­вых после­во­ен­ных лет. 1949 год

Граж­дан­ка Рябы­ше­ва писа­ла сво­е­му мужу 14 октяб­ря 1946 года из под­мос­ков­но­го городка:

«Ста­ло ужас­но жить в Загор­ске. Вече­ра­ми часто про­ис­хо­дят гра­бе­жи и убий­ства. Вче­ра вече­ром Алек­сандр Алек­сан­дро­вич полу­чил от заво­да 8000 руб­лей за стро­и­тель­ство. Они [бан­ди­ты] раз­ре­за­ли его на части. Его голо­ва была пол­но­стью отде­ле­на от тела и забро­ше­на в рощу. Три дня назад Рит­ка с подру­гой воз­вра­ща­лась из инсти­ту­та око­ло пол­вось­мо­го вече­ра. У неё отня­ли коше­лёк, а подру­гу ута­щи­ли на гор­ку и раз­де­ли. Ста­ло про­сто страш­но ходить по вечерам».

Так обсто­я­ли дела в Под­мос­ко­вье. В дру­гих реги­о­нах атмо­сфе­ра была не луч­ше, а порой и гораз­до хуже. Об этом сви­де­тель­ству­ют сле­ду­ю­щие письма.

Житель­ни­ца Ива­но­во З. сооб­ща­ла мужу (в нояб­ре 1946 года):

«Так мно­го гра­бе­жей и убийств… Так страш­но. Я про­жи­ла 61 год и нико­гда не было тако­го безобразия».

Это писал чело­век, пере­жив­ший рево­лю­цию, Граж­дан­скую и Вели­кую Оте­че­ствен­ную войны.

Граж­дан­ка А. Калаш­ни­ко­ва из Кур­ской обла­сти пере­да­ва­ла мужу (5 нояб­ря 1946 года):

«Ново­сти в нашей деревне. Кто-то заду­шил ста­ру­ху, а в Чер­ня­ке уби­ли дедуш­ку Оль­шан­ско­го. Его труп до сих пор не нашли. Мно­го воров­ства. Ужас­но идти домой одно­му ночью или даже вече­ром. Какая-то бан­да вытво­ря­ет вещи выше вся­ко­го понимания».

А вот выдерж­ка из кор­ре­спон­ден­ции В. Лапи­ной из неболь­шо­го город­ка Вичу­га в Ива­нов­ской обла­сти (от 17 октяб­ря 1946 года):

«Мно­го ново­стей, но всё то же самое: каж­дую ночь кого-нибудь гра­бят или нахо­дят уби­то­го муж­чи­ну или жен­щи­ну. Недав­но в убор­ной за апте­кой нашли моло­до­го чело­ве­ка с пуле­вым отвер­сти­ем в голо­ве. Вид­но, раз здесь нет моря, то самые глу­бо­кие места в „весё­лой“ Вичу­ге — убор­ные. Как при­е­дешь сюда, сой­дёшь с ума».

В Орлов­ской обла­сти жите­ли были до того напу­га­ны бан­ди­та­ми, что ухо­ди­ли на ночь из соб­ствен­ных домов к сосе­дям: чем боль­ше людей ока­жут­ся вме­сте, тем лег­че им будет отбить­ся от напа­де­ния. В. Проску­ри­на пишет об этом (26 октяб­ря 1946 года):

«Бан­ди­ты застре­ли­ли Пав­ла Дани­ло­ва и его жену и всё забра­ли из их дома. Вот как у нас обсто­ят дела и с каж­дым днём ста­но­вит­ся всё страш­нее. Такие слу­чаи повто­ря­ют­ся каж­дый день и ночь. Людям здесь при­хо­дит­ся соби­рать­ся в одном доме вме­сте на ночь, ухо­дя из соб­ствен­но­го дома. Вот такие дела».

После­во­ен­ная шпа­на. Сверд­ловск. 1949 год

А вот сви­де­тель­ства из Каме­нец-Подоль­ской обла­сти (ныне — Хмель­ниц­кая область, запад­ная Укра­и­на). Выдерж­ка из пись­ма Д. Пор­ху­на сво­им род­ным (6 апре­ля 1946 года):

«Сей­час очень опас­но в наших кра­ях. Гра­бе­жи и убий­ства зако­но­по­слуш­ных людей на ули­цах и в их домах. В нашей деревне огра­би­ли Васи­лия Баю­ра, нашу род­ствен­ни­цу Ели­за­ве­ту и других.

А ночью 25 мар­та они уби­ли Алек­сея Копи­цу. Три чело­ве­ка с ору­жи­ем при­шли к нему и всё забра­ли. Ста­щи­ли даже ботин­ки с ног. Они уби­ли про­хо­же­го на доро­ге, а все­го уби­ли уже четы­ре чело­ве­ка. Вече­ром нам нику­да не пой­ти, а то они нас убьют».

Тре­мя дня­ми ранее С. Оме­льян, житель той же обла­сти, сообщал:

«У Пав­ла Сты­щен­ко бан­ди­ты взя­ли всё. Они их ужас­но били и оста­ви­ли в одном ниж­нем белье. У Пет­ро они так­же забра­ли всё и уби­ли Сань­ку и Евдо­кию. Они впрыг­ну­ли в окно и сра­зу ста­ли стре­лять. Я тоже очень боял­ся, что убьют, пото­му что стрель­ба шла в тече­ние трёх часов. Та же самая вещь каж­дую ночь в каж­дой деревне: они гра­бят два-три дома и пока про­дол­жа­ет­ся ночь, ты не спишь и ждёшь смерти».

Все­го за 1946 год в Каме­нец-Подоль­ской обла­сти было зафик­си­ро­ва­но 923 слу­ча­ев гра­бе­жа и разбоя.

Подоб­ных сви­де­тельств мож­но при­ве­сти ещё мно­го. Все они рису­ют одну и ту же кар­ти­ну: повсе­мест­ный раз­гул дея­тель­но­сти груп­пи­ро­вок, тер­ро­ри­зи­ру­ю­щих мест­ное население.


Борьба с бандитизмом

Пра­ви­тель­ство раз­вер­ну­ло кам­па­нию по обуз­да­нию кри­ми­на­ла, одна­ко пер­вое вре­мя она оста­ва­лась неэф­фек­тив­ной. Пра­во­охра­ни­тель­ные орга­ны ока­за­лись не гото­вы лик­ви­ди­ро­вать орга­ни­зо­ван­ную пре­ступ­ность в корот­кий срок. В 1930‑е годы они аре­сто­вы­ва­ли неугод­ных граж­дан либо по указ­ке свер­ху, либо на осно­ва­нии доно­сов. Здесь же была необ­хо­ди­ма более слож­ная и тру­до­ём­кая опе­ра­тив­ная работа.

Непод­го­тов­лен­ность совет­ской мили­ции вызы­ва­ла рез­кое недо­воль­ство насе­ле­ния. Из самых раз­ных обла­стей в цен­траль­ные газе­ты шли пись­ма людей с настой­чи­вым тре­бо­ва­ни­ем решить про­бле­му мас­со­во­го бан­ди­тиз­ма. Вот несколь­ко выдер­жек из подоб­ных писем:

«Когда же вы нач­нё­те борь­бу с воров­ски­ми при­то­на­ми, кото­рые теперь ста­ли обыч­ным делом в Архангельске?»

Из Костро­мы:

«Когда же вы покон­чи­те с хули­ган­ством в городе?»

Из Ленин­гра­да:

«Какие меры вы пред­при­ни­ма­е­те в борь­бе с преступностью?»

Из Тулы:

«Что вы дела­е­те по борь­бе с бан­ди­тиз­мом и воров­ством в Туле?»

И из Челябинска:

«Когда орга­ны мили­ции дей­стви­тель­но нач­нут борь­бу с хули­ган­ством и воров­ством и вер­нут поря­док в этот город?».

Пер­вы­ми под удар попа­ли мел­кие пре­ступ­ни­ки, кото­рые воро­ва­ли от край­ней нуж­ды и безыс­ход­но­сти. Их было лег­че все­го най­ти и аре­сто­вать. Тюрь­мы и лаге­ря попол­ни­лись сот­ня­ми тысяч новых заклю­чён­ных, что отчёт­ли­во вид­но по при­ве­дён­ной ниже таблице.

Чис­лен­ность заклю­чён­ных в испра­ви­тель­но-тру­до­вых лаге­рях и коло­ни­ях НКВД — МВД СССР в 1930—1953 гг. Пик — 1941 год, 1948–1953 гг. Для срав­не­ния в 1916 году в тюрь­мах Рос­сий­ской импе­рии содер­жа­лось все­го 142 430 заключённых.

Соглас­но этим дан­ным, 1950 году заклю­чён­ных ста­ло втрое боль­ше, чем в 1937‑м. Одна­ко сот­ни тысяч уго­лов­ни­ков про­дол­жа­ли оста­вать­ся на свободе.

Для борь­бы с ними МВД ста­ло мас­со­во исполь­зо­вать аген­тов-осве­до­ми­те­лей. Их засы­ла­ли в кри­ми­наль­ную сре­ду для выяс­не­ния опе­ра­тив­ной инфор­ма­ции. Сеть осве­до­ми­те­лей вско­ре пре­вы­си­ла дово­ен­ный уро­вень в три раза. Соглас­но рас­сек­ре­чен­ным доку­мен­там, на 1 янва­ря 1953 года сеть инфор­ма­то­ров орга­нов мили­ции по линии уго­лов­но­го розыс­ка состо­я­ла из 163 794 человек.

Исхо­дя из этой циф­ры, мож­но при­бли­зи­тель­но пред­ста­вить общее коли­че­ство бан­ди­тов, с кото­ры­ми рабо­та­ли осве­до­ми­те­ли: их долж­но было быть как мини­мум в 9–10 раз боль­ше, чем самих агентов.

Воен­но­слу­жа­щие, задей­ство­ван­ные в опе­ра­ции по задер­жа­нию бан­ды. 1949 год

Сре­ди рас­сек­ре­чен­ных доку­мен­тов мож­но най­ти докла­ды с дан­ны­ми ста­ти­сти­ки, иллю­стри­ру­ю­щей эффек­тив­ность борь­бы пра­во­охра­ни­те­лей с пре­ступ­но­стью в 1945–1946 годах.

Началь­ник ГУББ (Глав­ное управ­ле­ние по борь­бе с бан­ди­тиз­мом) СССР, под­пол­ков­ник Геор­гий Поля­ков в докла­де от 13 янва­ря 1947 года сообщал:

«За пери­од с 1 янва­ря 1945 г. до 1 декаб­ря 1946 г.

В тече­ние ука­зан­но­го пери­о­да было лик­ви­ди­ро­ва­но: анти­со­вет­ских фор­ми­ро­ва­ний и орга­ни­зо­ван­ных банд­групп 3757, свя­зан­ных с ними банд 3861.

Лик­ви­ди­ро­ва­но бан­ди­тов, чле­нов анти­со­вет­ских наци­о­на­ли­сти­че­ских орга­ни­за­ций, их под­руч­ных и дру­гих анти­со­вет­ских эле­мен­тов: 209 831 лиц. Из них уби­то 72 232; аре­сто­ва­но: 102 272; лега­ли­зо­ва­но: 35 527. […] 

Ору­жие, аму­ни­ция и дру­гое воин­ское сна­ря­же­ние, захва­чен­ные у бан­ди­тов и насе­ле­ния: 16 ору­дий, 366 „мор­тир“, 337 ПТР, 8 895 тяжё­лых пуле­мё­тов, 28682 авто­ма­тов, 168 730 вин­то­вок, 59 129 револь­ве­ров и писто­ле­тов, 151 688 гра­нат, 79 855 мин и сна­ря­дов, 11 376 098 патро­нов, 6 459 кило­грам­ма взрыв­чат­ки, 62 радио­пе­ре­дат­чи­ка, 230 корот­ко-вол­но­вых при­ём­ни­ков, 396 пишу­щих маши­нок, 23 счёт­ных устройства».

Циф­ры, сви­де­тель­ству­ю­щие о коли­че­стве бан­ди­тов и изъ­ято­го у них ору­жия, впе­чат­ля­ют. Но оче­вид­но, что это была лишь малая часть от обще­го чис­ла уго­лов­ни­ков: ведь впо­след­ствии, на про­тя­же­нии 1947–1953 годов, уро­вень пре­ступ­но­сти всё ещё оста­вал­ся высоким.

Уже к 1948 году тюрь­мы и лаге­ря ока­за­лись пере­пол­не­ны. Часть пре­ступ­ни­ков рас­стре­ли­ва­ли, а чле­нов их семей высы­ла­ли в необ­жи­тые края. Исполь­зо­ва­ние аген­тов-осве­до­ми­те­лей, несо­мнен­но, сде­ла­ло борь­бу с кри­ми­на­лом более эффек­тив­ной, одна­ко пол­но­стью её побе­дить так и не уда­лось. На место пой­ман­ных бан­ди­тов при­хо­ди­ли другие.

Так про­дол­жа­лось до тех пор, пока в стране оста­ва­лись иде­аль­ные усло­вия для роста пре­ступ­но­сти — нище­та и раз­ру­ха. Если чело­ве­ку гро­зи­ла голод­ная смерть, его не осо­бо пуга­ли тюрь­ма или даже расстрел.

Зна­чи­тель­но сни­зил­ся бан­ди­тизм уже после смер­ти Ста­ли­на, во вто­рой поло­вине 1950‑х годов. В этот пери­од повы­сил­ся уро­вень жиз­ни насе­ле­ния и исчез­ла угро­за голо­да. Но даже тогда, хотя вол­на орг­пре­ступ­но­сти пошла на убыль, пол­но­стью это явле­ние не исчезло.

Под­во­дя ито­ги, отме­тим: ста­лин­ский режим ока­зал­ся не готов к эффек­тив­но­му про­ти­во­сто­я­нию кри­ми­наль­ным бан­дам. Креп­кое «закру­чи­ва­ние гаек» совсем не при­нес­ло стране боль­ше поряд­ка или закон­но­сти. Поэто­му сло­жив­шу­ю­ся в те годы ситу­а­цию вполне умест­но обо­зна­чить сло­во­со­че­та­ни­ем, кото­рое было выне­се­но в заго­ло­вок ста­тьи: тота­ли­тар­ный беспорядок.

Мас­со­вый бан­ди­тизм был порож­де­ни­ем объ­ек­тив­ных фак­то­ров — после­во­ен­ной раз­ру­хи, голо­да и нище­ты, перед кото­ры­ми ока­зы­ва­лась бес­силь­на умо­зри­тель­ная поли­ти­че­ская воля. Лишь с реаль­ным пре­одо­ле­ни­ем бед­ствен­ных послед­ствий вой­ны ста­ло воз­мож­но сни­же­ние уров­ня преступности.


Что можно прочитать по теме:


Читай­те так­же «Алекс Лютый в филь­ме и реаль­но­сти»

Поделиться