«Русский доктор Синяков воскрешает из мёртвых»

Геор­гий Синя­ков — совет­ский врач, хирург, а ещё — спа­си­тель сотен плен­ных конц­ла­ге­рей. В мае 1942 года он попал в Шта­лаг III‑А, но не пал духом и даже сумел исполь­зо­вать своё осо­бое поло­же­ние, что­бы изба­вить от роко­вой уча­сти дру­гих заключённых.

Док­тор Геор­гий Синя­ков в молодости

Жизнь до войны

Геор­гий Фёдо­ро­вич родил­ся в апре­ле 1903 года в селе Пет­ров­ское, что в Воро­неж­ской губер­нии. В Воро­не­же он и окон­чил меди­цин­ский факуль­тет мест­но­го уни­вер­си­те­та. О его дово­ен­ной жиз­ни извест­но немного.

Когда нача­лась вой­на, 38-лет­не­го Синя­ко­ва при­зва­ли в армию. В каче­стве хирур­га он слу­жил на Юго-Запад­ном фрон­те, в 119‑м сани­тар­ном бата­льоне 171‑й стрел­ко­вой дивизии.

Но защи­щать роди­ну, пусть и под зна­мё­на­ми крас­но­го кре­ста, Синя­ко­ву дол­го не при­шлось. В самом нача­ле вой­ны, 5 октяб­ря 1941 года, у села Бор­щёв­ка под Кие­вом его сани­тар­ный бата­льон был окру­жён. Вско­ре всех взя­ли в плен. Так нача­лась новая гла­ва в жиз­ни Геор­гия Фёдоровича.


Кюстринский международный лагерь военнопленных

Преж­де чем про­дол­жить исто­рию, рас­ска­жем немно­го о месте, куда попал Синя­ков и его собра­тья по несчастью.

Пла­ны по стро­и­тель­ству лаге­ря для воен­но­плен­ных у наци­стов появи­лись ещё до нача­ла Вто­рой Миро­вой вой­ны. Изна­чаль­но он был рас­счи­тан на 10 тысяч чело­век, но затем пло­щадь под узни­ков рас­ши­ри­ли. Глав­ные поме­ще­ния нахо­ди­лись в горо­де Лук­кен­валь­де, зем­ля Бран­ден­бург. Но после захва­та Поль­ши, лагерь раз­рос­ся. Его, ска­жем так, «фили­а­лы» появи­лись в дру­гих горо­дах. Один из них был осно­ван в Кюстрине (сей­час это поль­ский город Костшин-над-Одрой).

После втор­же­ния нацист­ской Гер­ма­нии в СССР коли­че­ство заклю­чён­ных рез­ко воз­рос­ло. В глав­ном лаге­ре в нояб­ре 1941 года нахо­ди­лось более четы­рёх тысяч чело­век, ещё более 35 тысяч были раз­бро­са­ны по «фили­а­лам», нахо­дя­щим­ся как в самой Гер­ма­нии, так и в Польше.

Шта­лаг III‑А, как и все его внеш­ние лаге­ри, нахо­дил­ся под охра­ной бата­льо­на наци­о­наль­ных стрел­ков. При­чём в нём слу­жи­ли уже «спи­сан­ные» немец­кие воен­ные-пен­си­о­не­ры. Охра­нять им при­хо­ди­лось поля­ков, фран­цу­зов, люк­сем­бурж­цев, юго­сла­вов, граж­дан СССР, а так­же жите­лей афри­кан­ских коло­ний Франции.

По вос­по­ми­на­ни­ям оче­вид­цев, наи­бо­лее жесто­кое отно­ше­ние в лаге­ре было к совет­ским воен­но­плен­ным. К афри­кан­цам и то отно­си­лись луч­ше. Прав­да, сто­ит ска­зать, что с тем­но­ко­жи­ми плен­ны­ми хоро­шо обра­ща­лись лишь по одной при­чине — их здо­ро­вье под­дер­жи­ва­лось на долж­ном уровне ради буду­щих меди­цин­ских экс­пе­ри­мен­тов. Какие вак­ци­ны и пре­па­ра­ты на них впо­след­ствии испы­ты­ва­ли — неиз­вест­но. Но смерт­ность, есте­ствен­но, зашкаливала.

Совет­ских воен­но­плен­ных не лечи­ли, остав­ляя уми­рать. Если же кто-то пытал­ся сбе­жать — стре­ля­ли без пре­ду­пре­жде­ния. А тру­пы хоро­ни­ли в брат­ских моги­лах. Подоб­ное наблю­да­лась во всех лаге­рях Шта­ла­га III‑А, кро­ме все­го лишь одно­го «фили­а­ла», рас­по­ло­жен­но­го в Кюстрине.

Здесь с мая 1942 года и нахо­дил­ся совет­ский врач Геор­гий Фёдо­ро­вич Синяков.


Верный клятве Гиппократа

Сна­ча­ла Синя­ко­ва опре­де­ли­ли в лагерь в Бор­испо­ле, затем пере­ве­ли в Дар­ни­цу и толь­ко потом в Кюстрин. Здесь он полу­чил номер 97625. Усло­вия содер­жа­ния здесь не отли­ча­лись от дру­гих: нем­цам было пле­вать на заклю­чён­ных, их не счи­та­ли за людей. Но слиш­ком высо­кая смерт­ность им была не выгод­на, посколь­ку плен­ных отправ­ля­ли на тяжё­лые физи­че­ские рабо­ты. Хозя­е­ва жиз­ни со сва­сти­кой на пле­че поня­ли, что ситу­а­цию нуж­но хотя бы немно­го, но под­пра­вить. Вско­ре они узна­ли, что в лаге­ре нахо­дит­ся совет­ский врач.

Синя­ко­ва реши­ли про­ве­рить на про­ф­при­год­ность. Нем­цы при­ка­за­ли ему сде­лать резек­цию желуд­ка. Собра­ли они и спе­ци­аль­ную «экза­ме­на­ци­он­ную комис­сию» во гла­ве с док­то­ром Коше­лем. А помо­га­ли ему оце­ни­вать дей­ствия Синя­ко­ва фран­цуз­ские, англий­ские и юго­слав­ские меди­ки. Но Геор­гию Фёдо­ро­ви­чу было всё рав­но, при ком про­во­дить опе­ра­цию. Экза­мен он сдал на «отлич­но» и после это­го его назна­чи­ли хирур­гом в лазарете.

Пона­ча­лу нем­цы к Геор­гию Фёдо­ро­ви­чу отно­си­лись насто­ро­жен­но. Его поло­же­ние в лаге­ре, по фак­ту, ничем не отли­ча­лось от поло­же­ния осталь­ных заключённых.

Но одна­жды про­изо­шёл слу­чай, кото­рый всё изменил.

По офи­ци­аль­ной вер­сии, Синя­ков спас жизнь ребён­ка одно­го из фаши­стов. Маль­чик пода­вил­ся костью, и никто из немец­ких вра­чей не смог ему помочь. Тогда за дело взял­ся Синя­ков, вер­ный клят­ве Гип­по­кра­та. Его опе­ра­ция про­шла успеш­но. Авто­ри­тет Геор­гия Фёдо­ро­ви­ча рез­ко вырос. Надо ска­зать, что нем­цы отбла­го­да­ри­ли вра­ча. Ему раз­ре­ши­ли сво­бод­но пере­ме­щать­ся по лаге­рю и даже уве­ли­чи­ли паёк. Полу­чен­ные диви­ден­ды Синя­ков решил раз­де­лить с дру­ги­ми заключёнными.

Мож­но пред­по­ло­жить, что дви­га­ло им не толь­ко чув­ство спра­вед­ли­во­сти и все­объ­ем­лю­щая доб­ро­та, о кото­рых рас­ска­зы­ва­ли поз­же в совет­ских газе­тах. Была и ещё одна при­чи­на: врач пошёл на сдел­ку с фаши­ста­ми. Есте­ствен­но, об этом узна­ли бы те «кому нужно».

Геор­гий Синяков

Несмот­ря на все тяго­ты, плен­ни­ки вери­ли, что рано или позд­но их осво­бо­дят. Зна­ли они (осо­бен­но это каса­лось граж­дан СССР), что вслед за крас­но­ар­мей­ца­ми при­дут и чеки­сты. Им не объ­яс­нишь про клят­ву Гип­по­кра­та, когда за тобой чис­лит­ся помощь фаши­стам, поэто­му «пре­ступ­ле­ние» нуж­но было смягчить.

Каки­ми бы аргу­мен­та­ми не руко­вод­ство­вал­ся Синя­ков, это не ума­ля­ет его заслуг. Он дей­стви­тель­но начал исполь­зо­вать своё поло­же­ние для помо­щи дру­гим — делил­ся едой, лечил ране­ных. Появ­ля­лись у него мыс­ли и насчёт орга­ни­за­ции побе­гов. Но про­вер­нуть в оди­ноч­ку это было нере­аль­но. Нужен был надёж­ный помощ­ник, при­чём не из заклю­чён­ных, а из «хозя­ев жизни».

Синя­ко­ву повез­ло, повез­ло так, как быва­ет лишь раз в жизни.

В том же лаге­ре слу­жил капрал Гель­мут Чахер. Он был ком­му­ни­стом, знал рус­ский язык, учил­ся в СССР и даже был женат на рус­ской. В общем, сов­па­де­ние «как в романе». Чахер сочув­ство­вал воен­но­плен­ным и решил­ся помочь Синя­ко­ву. Имен­но немец про­ду­мал план побе­га из лаге­ря. Он раз­ра­ба­ты­вал марш­ру­ты, рисо­вал кар­ту, а так­же доста­вал часы и ком­па­сы. Всё это вру­ча­лось плен­но­му, решив­ше­му­ся на побег. Что же каса­ет­ся Геор­гия Фёдо­ро­ви­ча, то он под­го­тав­ли­вал смельчака.

На осно­ве рыбье­го жира Синя­ков гото­вил спе­ци­аль­ную мазь, кото­рая выгля­де­ла и пах­ла так ужас­но, что скла­ды­ва­лось впе­чат­ле­ние, буд­то чело­век начал гнить зажи­во. На деле же всё было ина­че — паци­ент был жив и прак­ти­че­ски здо­ров (понят­но, что сре­ди плен­ных пол­но­стью здо­ро­вых не было). Так­же Синя­ков под при­смот­ром помощ­ни­ка-нем­ца учил сво­их това­ри­щей по несча­стью ими­ти­ро­вать аго­нию, задер­жи­вать дыха­ние, сле­дить за направ­ле­ни­ем взгляда.

Когда плен­ный был под­го­тов­лен к побе­гу, план всту­пал во вто­рую фазу. Выле­чить паци­ен­та не полу­ча­лось, он уми­рал и Синя­ков кон­ста­ти­ро­вал смерть (и никто из нем­цев это не про­ве­рял, такую халат­ность мож­но спи­сать раз­ве что на боль­шое коли­че­ство тру­пов). Тела совет­ских граж­дан выбра­сы­ва­ли в ров, рас­по­ло­жен­ный воз­ле лаге­ря. Ночью «труп» ожи­вал, брал кар­ту, ком­пас, часы из тай­ни­ка и уходил.

Анна Его­ро­ва

Бла­го­да­ря этой схе­ме спа­стись уда­лось Герою Совет­ско­го Сою­за лёт­чи­це Анне Алек­сан­дровне Его­ро­вой. Её само­лёт был сбит в авгу­сте 1944 года под Вар­ша­вой. Жен­щи­на выжи­ла, но уго­ди­ла в плен. Вот, что она вспоминала:

«Всех плен­ных согна­ли в колон­ну. Окру­жён­ная озве­ре­лы­ми немец­ки­ми кон­во­и­ра­ми и овчар­ка­ми, эта колон­на потя­ну­лась к Кострю­кин­ско­му лаге­рю. Меня нес­ли на носил­ках, как носят покой­ни­ков на клад­би­ще, това­ри­щи по беде. И вдруг слы­шу голос одно­го из несу­щих носил­ки: „Дер­жись, сест­рён­ка! Рус­ский док­тор Синя­ков вос­кре­ша­ет из мёртвых!“».

В лаге­ре Геор­гий Фёдо­ро­вич сна­ча­ла выле­чил лёт­чи­цу, а потом вме­сте с нем­цем под­го­то­вил её к побе­гу. В общей слож­но­сти тан­дем Синя­ков-Чахер спас несколь­ко сотен воен­но­плен­ных. Свою финаль­ную побе­ду над фаши­ста­ми они одер­жа­ли в нача­ле 1945 года.

Совет­ские вой­ска были уже под Кюстри­ном. Нем­цы пани­ко­ва­ли и в экс­трен­ном поряд­ке эва­ку­и­ро­ва­ли лаге­ря, рас­по­ло­жен­ные в тех зем­лях. Плен­ных, ещё спо­соб­ных при­не­сти поль­зу Тре­тье­му рей­ху, они отпра­ви­ли в Гер­ма­нию на поез­дах. Боль­ных и ране­ных, но спо­соб­ных пере­дви­гать­ся, заста­ви­ли идти по замёрз­ше­му Оде­ру к Бер­ли­ну. Но боль­шая часть узни­ков — око­ло трёх тысяч — явля­лась для фаши­стов обу­зой. Они были силь­но исто­ще­ны и сла­бы, не мог­ли ходить.

Тогда нем­цы реши­ли не цере­мо­нить­ся и про­сто их расстрелять.

Вме­шал­ся Геор­гий Фёдо­ро­вич. Неиз­вест­но, что он гово­рил началь­ни­ку лаге­ря и как эту речь пере­во­дил Чахер, но факт оста­ёт­ся фак­том: нем­цы ушли, оста­вив людей в живых.

Откры­тие мемо­ри­а­ла в Кюстрине. 17 нояб­ря 1945 года

Исчезновение на 16 лет

Вско­ре в лагерь при­шли совет­ские сол­да­ты. Как сло­жи­лась судь­ба нерав­но­душ­но­го нем­ца-ком­му­ни­ста — неиз­вест­но. А вот Геор­гий Фёдо­ро­вич вер­нул­ся в гос­пи­таль. Вме­сте с Крас­ной Арми­ей он дошёл до Бер­ли­на и даже рас­пи­сал­ся на зда­нии рейхс­та­га. Был демо­би­ли­зо­ван в 1946 году и… про­пал на 16 лет.

Синя­ков рабо­тал в Челя­бин­ской боль­ни­це и нико­му не рас­ска­зы­вал о сво­ём лагер­ном про­шлом. Совет­ская вер­сия гла­сит, что он был очень скром­ным чело­ве­ком, кото­рый не счи­тал себя геро­ем, поэто­му и молчал.

Есть и дру­гая вер­сия, более при­зем­лён­ная. Воен­ный врач уго­дил в плен, сотруд­ни­чал с фаши­ста­ми — и за мень­шие огре­хи отправ­ля­ли в лаге­ря. Геор­гий Фёдо­ро­вич зата­ил­ся, ведь он не знал, к како­му сле­до­ва­те­лю бы попал и чем бы завер­шил­ся «поиск правды».

Сре­ди спа­сён­ных Синя­ко­вым был и Илья Эренбург

Воз­мож­но, никто бы и не узнал о док­то­ре Синя­ко­ве, если бы не всё та же Анна Его­ро­ва. Спу­стя 16 лет после Побе­ды, в 1961 году, на теле­ви­де­нии вышла про­грам­ма, посвя­щён­ная лёт­чи­це. В ней-то она и рас­ска­за­ла о сво­ём спа­си­те­ле — Геор­гии Фёдо­ро­ви­че. Исто­ри­ей заин­те­ре­со­ва­ли жур­на­ли­сты, и вско­ре в несколь­ких газе­тах были опуб­ли­ко­ва­ны мате­ри­а­лы о хирур­ге. Вре­ме­на уже изме­ни­лись, после эпо­хи Ста­ли­на зна­чи­тель­но «потеп­ле­ло», поэто­му Синя­ков стал насто­я­щим геро­ем, без каких-либо «но».

Геор­гий Синя­ков на встре­че вете­ра­нов войны

Не ста­ло Геор­гия Фёдо­ро­ви­ча 7 фев­ра­ля 1978 года. Похо­ро­ни­ли его на Успен­ском клад­би­ще в Челябинске.


Читай­те так­же наш мате­ри­ал «Миха­ил Ромм. Меж­ду чело­ве­ком и идеологией».

Поделиться