Тайны Конфитюренбурга: история балета «Щелкунчик»

В пред­две­рии ново­год­них празд­ни­ков в самом цен­тре Нью-Йор­ка появил­ся реклам­ный бил­борд Spotify с изоб­ра­же­ни­ем Пет­ра Ильи­ча Чай­ков­ско­го. По дан­ным сер­ви­са, ком­по­зи­тор стал самым попу­ляр­ным рос­сий­ским музы­кан­том сре­ди зару­беж­ных поль­зо­ва­те­лей. Для мас­штаб­ной ауди­то­рии в 4,8 мил­ли­о­на слу­ша­те­лей Spotify создал спе­ци­аль­ный плей­лист «This is Tchaikovsky», в кото­ром чаще все­го слу­ша­ют ска­зоч­ные мело­дии «Щел­кун­чи­ка» и «Лебе­ди­но­го озера».

«…Если толь­ко у тебя есть гла­за, ты всю­ду уви­дишь свер­ка­ю­щие цукат­ные рощи, про­зрач­ные мар­ци­па­но­вые зам­ки — сло­вом, вся­кие чуде­са и диковинки».

Таки­ми сло­ва­ми закан­чи­ва­ет­ся сказ­ка Гоф­ма­на, по моти­вам кото­рой в кон­це XIX века был создан балет «Щел­кун­чик», став­ший сим­во­лом Ново­го года и Рож­де­ства по все­му миру. VATNIKSTAN рас­ска­зы­ва­ет о вол­шеб­стве и тай­нах само­го извест­но­го ново­год­не­го спек­так­ля, исто­рии его созда­ния и раз­но­об­ра­зии постановок.

Иллю­стра­ция к «Щел­кун­чи­ку» Ники Гольц

Сказка ложь, да в ней намёк!

В 1816 году немец­кий писа­тель-роман­тик Эрнст Т. А. Гоф­ман впер­вые опуб­ли­ко­вал сказ­ку «Щел­кун­чик и Мыши­ный король», дей­ствие кото­рой про­ис­хо­дит в рож­де­ствен­ский вечер. Все гости весе­лят­ся, Мари и Фриц полу­ча­ют подар­ки от роди­те­лей и от крёст­но­го вол­шеб­ни­ка Дрос­сель­мей­е­ра, и в какой-то момент доби­ра­ют­ся до невзрач­ной игруш­ки, уме­ю­щей раз­гры­зать оре­хи. Перед сном герои попа­да­ют в насто­я­щую сказ­ку, где ожив­шие кук­лы во гла­ве со Щел­кун­чи­ком сра­жа­ют­ся с вой­ска­ми Мыши­но­го коро­ля. В кон­це любовь Мари и побе­да в бит­ве рас­се­и­ва­ют чары, и Щел­кун­чик пре­вра­ща­ет­ся в пле­мян­ни­ка Дроссельмейера.

Открыт­ка к бале­ту «Щел­кун­чик»

Но по мне­нию иссле­до­ва­те­лей, вме­сте с вол­шеб­ным сюже­том Гоф­ман рас­кры­ва­ет осо­бен­но­сти дет­ской пси­хи­ки, когда насто­я­щие и вымыш­лен­ные собы­тия пере­пле­та­ют­ся меж­ду собой, а фан­та­зия ста­но­вит­ся про­дол­же­ни­ем реальности.

Ком­по­зи­ция выстра­и­ва­ет­ся на сопо­став­ле­нии кар­тин насто­я­ще­го и ска­зоч­но­го миров, когда день соеди­ня­ет­ся с ноч­ны­ми сно­ви­де­ни­я­ми и пре­вра­ще­ни­я­ми. Гоф­ма­нов­ский пси­хо­ло­гизм отра­жа­ет­ся и в отде­ле­нии дет­ско­го созна­ния от взрос­ло­го при­зем­лён­но­го взгля­да на жизнь.

Фото­гра­фия-сепия на блан­ке. С. Белин­ская — Кла­ра, С. Легат — Щел­кун­чик в сцене из бале­та 1892 года

По моти­вам этой сказ­ки Мари­ус Пети­па напи­сал либ­рет­то бале­та «Щел­кун­чик». Толь­ко он не знал немец­ко­го язы­ка, и поэто­му исполь­зо­вал фран­цуз­ский пере­вод. Алек­сандр Дюма-отец в пре­ди­сло­вии к сво­е­му «Нюрн­берг­ско­му Щел­кун­чи­ку» рас­ска­зы­вал, что одна­жды на празд­ни­ке он был окру­жён и взят в плен детьми, кото­рые в обмен на сво­бо­ду тре­бо­ва­ли рас­ска­зать сказ­ку. В тот вечер Дюма и пере­ска­зал гоф­ма­нов­скую историю.

Фран­цуз­ский вари­ант сохра­нил после­до­ва­тель­ность собы­тий и прак­ти­че­ски такое же назва­ние глав. Автор внёс лишь неко­то­рые несу­ще­ствен­ные допол­не­ния, напри­мер, пере­нёс дей­ствие в Нюрн­берг, «сла­вя­щий­ся сво­и­ми игруш­ка­ми, кук­ла­ми и поли­ши­не­ля­ми», и вклю­чил в повест­во­ва­ние гувер­нант­ку Труд­хен. Впро­чем, глав­ны­ми отли­чи­я­ми явля­ют­ся вве­де­ние рас­сказ­чи­ка с шут­ли­вы­ми ком­мен­та­ри­я­ми, созда­ние лёг­кой празд­нич­ной атмо­сфе­ры, а так­же отсут­ствие пси­хо­ло­гиз­ма, остро­ты и мисти­циз­ма оригинала.


Либретто сказки или Французской революции?

Либ­рет­то Пети­па ещё боль­ше при­бли­жа­ет сюжет к вол­шеб­ной сказ­ке, в кото­рой реаль­ность чёт­ко отде­ле­на от вымыс­ла. Пер­вая поло­ви­на бале­та свя­за­на с нашим миром, вто­рая про­ис­хо­дит в цар­стве игру­шек, куда герои попа­да­ют через сра­же­ние с Мыши­ным коро­лём, рост ёлки и снеж­ную бурю. Соеди­ня­ет миры крёст­ный Дрос­сель­мей­ер, кото­рый дела­ет кукол и как насто­я­щий вол­шеб­ник пре­вра­ща­ет их в живых людей, что замет­но под­чёрк­ну­то в либ­рет­то Пети­па, по срав­не­нию с ори­ги­на­лом Гофмана.

Открыт­ка к бале­ту «Щел­кун­чик»

Путе­ше­ствие в чудес­ный мир Кон­фи­тю­рен­бур­га свя­за­но с таким инте­рес­ным эпи­зо­дом, как рост ёлки, кото­ро­го не было в ори­ги­на­ле Гоф­ма­на. В этот момент и про­ис­хо­дит сим­во­ли­че­ское пере­ме­ще­ние в ска­зоч­ное цар­ство, в кото­ром ока­зы­ва­ют­ся сын коро­ле­вы игру­шек Щел­кун­чик и прин­цес­са Мари.

Одна­ко, не всё было так ска­зоч­но… Изна­чаль­но у Мари­уса Пети­па были наме­ре­ния вне­сти в сюжет моти­вы… Фран­цуз­ской рево­лю­ции! Извест­ный рус­ский балет­мей­стер Фёдор Лопу­хов пер­вым обра­тил вни­ма­ние на чер­но­ви­ки, содер­жа­щие рево­лю­ци­он­ные отголоски:

II акт
При­ют гармонии
В глу­бине фонтана
Танец карамели
Тру­боч­ки с кремом
Танец сквозь века
Пас­пье королевы
Тол­па полишинелей
Карманьола
Две феи
Доб­рый путь, доро­гой Дюмоле

В замет­ках при­сут­ству­ет танец народ­но­го вос­ста­ния — кар­ма­ньо­ла, а так­же песен­ка анти­пра­ви­тель­ствен­но­го содер­жа­ния «Доб­рый путь, доро­гой Дюмо­ле», наме­ка­ю­щая на бег­ство Кар­ла X в Англию. «При­ют гар­мо­нии» же, по мне­нию Лопу­хо­ва, может отно­сить­ся к «празд­ни­ку Вер­хов­но­го Суще­ства», к раз­мыш­ле­ни­ям Робес­пье­ра о гар­мо­нии при­ро­ды и обще­ства. Кро­ме того, в наброс­ках бале­та Пети­па встре­ча­ют­ся и «костю­мы вре­мён Дирек­то­рии». Тем не менее в про­цес­се рабо­ты над либ­рет­то автор отка­зал­ся от такой задум­ки, убрав абсо­лют­но все «рево­лю­ци­он­ные» моти­вы. Поче­му это про­изо­шло? Повли­я­ли на реше­ние смерть доче­ри или болезнь само­го Пети­па? Или же идея не нашла под­держ­ки в окру­же­нии? Мы можем толь­ко догадываться.


Первая постановка

Под­го­тов­ка «Щел­кун­чи­ка» нача­лась после успеш­но­го спек­так­ля «Спя­щая кра­са­ви­ца», постав­лен­но­го в 1890 году. Над новым бале­том тру­дил­ся тот же состав: либ­рет­то и хорео­гра­фия созда­вал Мари­ус Пети­па, эски­зы костю­мов — Иван Все­во­лож­ский, а музы­ку зака­за­ли у Пет­ра Чай­ков­ско­го. Ком­по­зи­тор писал:

«Я все­гда стре­мил­ся как мож­но прав­ди­вее, искрен­нее выра­зить музы­кой то, что име­лось в тек­сте. Прав­ди­вость же и искрен­ность не суть резуль­тат умство­ва­ний, а непо­сред­ствен­ный про­дукт внут­рен­не­го чувства».

Дей­стви­тель­но, ведь музы­каль­ное про­чте­ние сле­до­ва­ло за созда­ни­ем про­грам­мы бале­та, в кото­рой был отра­жён не толь­ко сюжет, но и поже­ла­ния Пети­па отно­си­тель­но музы­каль­но­го раз­ме­ра, мело­дии, дли­тель­но­сти и про­че­го. Музы­ка долж­на точ­но пере­дать идею поста­нов­ки, обра­зы геро­ев и их пере­жи­ва­ния, атмо­сфе­ру ска­зоч­но­го и реаль­но­го миров.

«Вальс снеж­ных хло­пьев», 1892 год

Но рабо­та над «Щел­кун­чи­ком» у Чай­ков­ско­го шла очень тяже­ло. Ком­по­зи­тор пере­жи­вал кри­зис. Так во вре­мя поезд­ки в Аме­ри­ку на тор­же­ствен­ное откры­тие Кар­не­ги-хол­ла вес­ной 1891 года он узнал о смер­ти сест­ры Алек­сан­дры, а неза­дол­го до это­го из репер­ту­а­ра вне­зап­но исклю­чи­ли «Пико­вую даму», кото­рой он очень дорожил…

«Созна­ние того, что дело не ладит­ся, тер­за­ет и мучит меня до слёз, до болез­ни; … и я дав­но не чув­ство­вал себя столь несчаст­ным, как теперь. <…> Я тща­тель­но напря­гал все силы для рабо­ты, но ниче­го не выхо­ди­ло, кро­ме мерзости».

Несмот­ря на твор­че­ские муки, Чай­ков­ский создал вели­ко­леп­ную пар­ти­ту­ру. Летом 1892 года нача­лась под­го­тов­ка балет­но­го спек­так­ля, одна­ко вско­ре Пети­па тяже­ло забо­лел и был вынуж­ден пере­дать поста­нов­ку хорео­гра­фии Льву Ива­но­ву, сумев­ше­му собрать воеди­но музы­ку и пла­сти­ку тан­ца. Пре­мье­ра, состо­яв­ша­я­ся в декаб­ре того же года в Мари­ин­ском теат­ре, при­шлась пуб­ли­ке по душе. Осо­бен­но эффект­ным полу­чил­ся вальс снеж­ных хло­пьев, в кото­ром балет­мей­стер задей­ство­вал око­ло 60 танцовщиц-снежинок!

Фото­гра­фия-сепия на блан­ке. О. Пре­об­ра­жен­ская — Колом­би­на, А. Гор­ский — Арле­кин, М. Тист­ро­ва — Мар­ки­тан­ка, С. Литав­кин — Рекрут, С. Белин­ская — Кла­ра, В. Сту­кол­кин — Франц в бале­те, 1892 год
Эскиз Двор­ца сла­до­стей, Кон­стан­тин Ива­нов, 1892 год

Отзы­вы кри­ти­ков ока­за­лись очень про­ти­во­ре­чи­вы­ми. В то вре­мя балет посчи­та­ли бес­смыс­лен­ной дет­ской неле­пи­цей, и толь­ко через года мне­ния изме­ни­лись. Напри­мер, Сер­гей Худе­ков, автор извест­но­го четы­рёх­том­ни­ка «Исто­рия тан­цев», писал:

«Какое убо­же­ство фан­та­зии! Какая неле­пи­ца в лицах! О смыс­ле я уже и не гово­рю; он нахо­дит­ся в без­вест­ном отсут­ствии. Пре­лест­ная ска­зоч­ка Гоф­ма­на иска­же­на до неузна­ва­е­мо­сти. Меж­ду все­ми кар­ти­на­ми нет ника­ко­го свя­зу­ю­ще­го зве­на. Каж­дая из них может быть постав­ле­на само­сто­я­тель­но или выну­та из бале­та, без ущер­ба ходу дей­ствия. … Весь этот дет­ский балет сде­лан чисто по-дет­ски. Про­грам­ма — это чисто дет­ский лепет!.. Напрас­но пола­га­ют, что мож­но рос­ко­шью поста­нов­ки заме­нить убо­же­ство фан­та­зии и мыс­ли в этой программе…»

Про­грам­ма спек­так­ля, Мари­ин­ский театр, 1900 год

Советский «Щелкунчик»: от неудачи к мировой славе

Петер­бург­ская поста­нов­ка Льва Ива­но­ва про­су­ще­ство­ва­ла до 1924 года, после чего хорео­гра­фия, к сожа­ле­нию, была утра­че­на. Одна­ко тра­ди­ция «Щел­кун­чи­ка» про­дол­жи­лась в совет­ское вре­мя. В 1919 году бла­го­да­ря балет­мей­сте­ру Алек­сан­дру Гор­ско­му спек­такль появил­ся в Боль­шом теат­ре. В Север­ной сто­ли­це в 1920‑е годы вос­ста­нов­ле­ни­ем бале­та зани­мал­ся Фёдор Лопу­хов, пред­ста­вив в 1929 году сов­мест­но с Вла­ди­ми­ром Дмит­ри­е­вым новую поста­нов­ку, отлич­ную от клас­си­че­ской программы.

Эскиз костю­ма Щел­кун­чи­ка, худож­ник Васи­лий Дьяч­ков, 1919 год
Эскиз костю­ма к «Араб­ско­му тан­цу», 1919 год
Эскиз костю­ма Арле­ки­на, 1919 год
Эскиз костю­ма Прин­ца, 1919 год
Эскиз ноч­но­го костю­ма Кла­ры (Мари), 1919 год

Авто­ры созда­ли пере­движ­ные деко­ра­ции, цве­та кото­рых отра­жа­ли музы­каль­ные тональ­но­сти. Хорео­гра­фия содер­жа­ла акро­ба­ти­че­ские эле­мен­ты, а часть спек­так­ля про­хо­ди­ла под хлоп­ки в ладо­ши или зву­ки метронома.

«Вальс снеж­ных хло­пьев», 1929 год
Из поста­нов­ки 1929 года

Так­же важ­но было обра­тить вни­ма­ние зри­те­лей на соот­но­ше­ние куколь­но­го и чело­ве­че­ско­го — в кон­це пред­став­ле­ния все тан­цов­щи­ки сры­ва­ли с себя мас­ки, что­бы у пуб­ли­ки не оста­ва­лось «ника­ких иллю­зий». Поста­нов­ка Лопу­хо­ва шла совсем недол­го, посколь­ку не была при­ня­та зри­те­ля­ми и не соот­вет­ство­ва­ла рево­лю­ци­он­но­му искус­ству того времени.

Алек­сандр Гор­ский с парт­нёр­шей в «Китай­ском тан­це», 1892 год — в 1919 году он поста­вил соб­ствен­но­го «Щел­кун­чи­ка»
Ольга.Мунгалова в роли Маши в сцене «Вальс снеж­ных хло­пьев», поста­нов­ка Лопу­хо­ва, 1929 год

В 1934 году «Щел­кун­чик» вер­нул­ся на сце­ну Киров­ско­го теат­ра в поста­нов­ке Васи­лия Вай­но­не­на. В 1939 году этот спек­такль был постав­лен и в Москве. Отка­зав­шись от экс­пе­ри­мен­тов 1920‑х годов, балет­мей­стер обра­тил­ся к клас­си­че­ской про­грам­ме с исполь­зо­ва­ни­ем совре­мен­ной балет­ной техники.

«Вальс снеж­ных хло­пьев», 1934 год

Куколь­ное боль­ше не пере­пле­та­лось с живым, не было пси­хо­ло­гиз­ма гоф­ма­нов­ско­го ори­ги­на­ла. Сло­вом, «Щел­кун­чик» полу­чил­ся ска­зоч­ным и свет­лым дет­ским спек­так­лем, кото­рый до сих пор идёт в вер­сии Вай­но­не­на во мно­гих теат­рах. Вме­сте с этим поста­нов­ка ста­ла ново­год­ней тра­ди­ци­ей не толь­ко для зри­те­лей, но и для юных тан­цов­щи­ков — сту­ден­тов балет­ных учи­лищ, кото­рые усерд­но гото­вят­ся к пер­вым выхо­дам на боль­шую сцену.

Сце­на бата­лии, поста­нов­ка Вай­но­не­на, 1934 год


Балет «Щел­кун­чик». Хорео­гра­фия Васи­лия Вай­но­не­на, поста­нов­ка «Мос­ков­ский клас­си­че­ский балет» под руко­вод­ством Ната­лии Касат­ки­ной и Вла­ди­ми­ра Васи­лё­ва, 1993 год.

Сце­на из бале­та, поста­нов­ка Вай­но­не­на, 1961 год

Выда­ю­щий­ся балет­мей­стер Юрий Гри­го­ро­вич, напро­тив, напол­нил балет таин­ствен­но­стью и более глу­бо­ким фило­соф­ским смыс­лом. Он раз­мыш­лял, из чего исхо­дить при поста­нов­ке «Щел­кун­чи­ка», опи­рать­ся на музы­ку, сказ­ку или его внут­рен­ние ощущения:

«Выбор мне сде­лать было нетруд­но: я меч­тал о вопло­ще­нии „Щел­кун­чи­ка“ имен­но Чай­ков­ско­го, я хотел выра­зить своё, лич­ное пони­ма­ние его гени­аль­ной музы­ки. Хотел най­ти ей пла­сти­че­ский и теат­раль­ный экви­ва­лент, спо­соб­ный рас­крыть не мои общие идеи, а моё субъ­ек­тив­ное её вос­при­я­тие, её мир, мною пере­жи­тый и осмыс­лен­ный через танец».


Фраг­мент «Щел­кун­чи­ка» в поста­нов­ке Юрия Гри­го­ро­ви­ча, запись 1967 года.

«Щел­кун­чик» в поста­нов­ке Гри­го­ро­ви­ча, 1966 год

Пре­мье­ра спек­так­ля состо­я­лась в 1966 году, и с тех пор вот уже на про­тя­же­нии почти 55 лет на сцене Боль­шо­го теат­ра идёт леген­дар­ная поста­нов­ка Гри­го­ро­ви­ча! Балет­мей­сте­ру уда­лось пере­дать тра­ги­че­ские и вол­ну­ю­щие ноты пар­ти­ту­ры Чай­ков­ско­го. По выра­же­нию Гри­го­ро­ви­ча, он «про­сто слу­шал музы­ку и шёл за ней», застав­ляя зри­те­лей заду­мать­ся о мимо­лёт­но­сти жиз­ни или недо­ся­га­е­мо­сти абсо­лют­но­го сча­стья, ведь в кон­це спек­так­ля неве­ро­ят­ные при­клю­че­ния геро­ев ока­зы­ва­ют­ся сном…
Вла­ди­мир Васи­льев и Ека­те­ри­на Мак­си­мо­ва, фото­гра­фия Юрия Зен­ко­ви­ча, 1966 год


«Щел­кун­чик» в поста­нов­ке Юрия Гри­го­ро­ви­ча, в глав­ных ролях Ека­те­ри­на Мак­си­мо­ва и Вла­ди­мир Васильев.

Вла­ди­мир Васи­льев и Ека­те­ри­на Мак­си­мо­ва, 1966 год

Такой разный «Щелкунчик»

Все­воз­мож­ные спек­так­ли, кино, мульт­филь­мы, суве­ни­ры и игруш­ки Щел­кун­чи­ка созда­ют празд­нич­ное настро­е­ние на про­тя­же­нии дол­гих лет. Навер­ня­ка, мно­гие из нас смот­ре­ли доб­рый совет­ский мульт­фильм о Щел­кун­чи­ке, создан­ный в 1973 году режис­сё­ром Бори­сом Сте­пан­це­вым. Хотя сюжет несколь­ко отли­ча­ет­ся от лите­ра­тур­но­го ори­ги­на­ла и либ­рет­то, имен­но бла­го­да­ря дет­ско­му мульт­филь­му мы впер­вые позна­ко­ми­лись с этой вол­шеб­ной историей.


Мульт­фильм «Щел­кун­чик», режис­сёр Борис Сте­пан­цев, 1973 год.

Иллю­стра­ция к «Щел­кун­чи­ку», Вале­рий Алфе­ев­ский, 1976 год

Сре­ди балет­ных поста­но­вок так­же суще­ству­ет огром­ное коли­че­ство интер­пре­та­ций. Вот уже более 120 лет хорео­гра­фы раз­ных стран пыта­ют­ся раз­га­дать тай­ну либ­рет­то Пети­па, пере­дать скры­тые смыс­лы и обра­зы, создать новое про­чте­ние клас­си­ки. Редак­ции спек­так­лей пора­жа­ют сво­им раз­но­об­ра­зи­ем! Неко­то­рые поста­нов­щи­ки зани­ма­лись рекон­струк­ци­ей пер­во­го бале­та Льва Ива­но­ва или созда­ва­ли клас­си­че­ские спек­так­ли с опо­рой на тра­ди­ции. Дру­гие стре­ми­лись пере­дать лич­ные пере­жи­ва­ния, вос­по­ми­на­ния о дет­стве, или же кар­ди­наль­ным обра­зом изме­нить сти­ли­сти­ку бале­та, пере­не­сти вре­мя и место дей­ствия, создать новых геро­ев, обра­тить­ся к совре­мен­ной хорео­гра­фии, акро­ба­ти­ке или жан­ру мюзик­ла. Впро­чем, неко­то­рые вер­сии сла­бо напо­ми­на­ют «Щел­кун­чи­ка» …


Аме­ри­кан­ская поста­нов­ка, создан­ная Джор­джем Балан­чи­ном в 1954 году для «Нью-Йорк Сити балет». Несмот­ря на то, что сам автор в моло­до­сти жил и тан­це­вал в Петер­бур­ге, он не стал копи­ро­вать хорео­гра­фию, а создал новый кра­соч­ный спектакль.


В 1991 году, вдох­но­вив­шись комик­са­ми Чарль­за Бёрн­са, хорео­граф Марк Мор­рис создал необыч­ную поста­нов­ку «Креп­ко­го ореш­ка». Смот­рим Вальс снеж­ных хло­пьев и неко­то­рые дру­гие фраг­мен­ты балета.


«Щел­кун­чик» Мори­са Бежа­ра, создан­ный в 1998 году, рас­ска­зы­ва­ет о дет­ских вос­по­ми­на­ни­ях авто­ра и важ­ных момен­тах его жиз­ни. Цен­траль­ным в поста­нов­ке ста­но­вит­ся образ умер­шей мате­ри, кото­рый со вре­ме­нем ста­но­вит­ся всё более далё­ким и загадочным…


Чёр­ные снеж­ные хло­пья, кры­сы и мыши на кухне, стран­ные пре­вра­ще­ния. Всё это в поста­нов­ке Миха­и­ла Шемя­ки­на в Мари­ин­ском теат­ре. По выра­же­нию хорео­гра­фа, основ­ной зада­чей было «вер­нуть сказ­ке гоф­ма­нов­ский дух с эле­мен­та­ми гро­теск­но­го юмо­ра, стран­но­стя­ми и пере­во­пло­ще­ни­я­ми; соеди­нить изоб­ра­зи­тель­ную часть с музы­каль­ным дра­ма­тиз­мом Чайковского».

Так­же пред­ла­га­ем послу­шать инте­рес­ные интер­пре­та­ции музы­ки бале­та Чай­ков­ско­го. Гита­ра, джаз и рок-н-ролл в пар­ти­ту­рах «Щел­кун­чи­ка».


Читай­те так­же исто­рию жиз­ни глав­ных дея­те­лей поста­но­вок Дяги­ле­ва «Скром­ное оба­я­ние „Рус­ско­го балета“».

Поделиться