Волк — очень осторожен, проверяет выходы, заглядывает за повороты и углы. Заклёпки или Зайцы, напротив, глупые, потому что ничего вокруг себя не замечают и никакой конспирации не используют. Такие прозвища применяли агенты наружного наблюдения, работавшие в Российской империи на рубеже XIX и XX веков. Следили они преимущественно за революционерами, проявляя для этой задачи недюжинную изобретательность. Например, могли целый день провести в баке над ванной (правда, такое случилось всего однажды) или предстать в роли извозчика — да так, что наблюдаемый и подумать не мог и заподозрить, что перед ним агент полиции…
Евстратий Медников, руководивший всей этой работой, был человеком простым и малограмотным (по крайней мере, по мнению одного из современников), но при этом смекалистым, трудоспособным и настойчивым. Рассказываем, как работали филёры в Российской империи, какую роль в их успехах сыграл Медников и почему его жизнь закончилась в психиатрической больнице.
Как работали филёры
Наблюдение за потенциальными революционерами в Российской империи велось сразу двумя способами: с помощью наружного отделения и внутренней агентуры. Мы поговорим именно о первом варианте, то есть об агентах наружного наблюдения или, как некоторое время их именовали, «филёрами» (от французского fileur — выслеживать).
Филёры состояли в отрядах под руководством штатных сотрудников полиции. Их главной задачей было всюду следить за подозреваемыми в революционной деятельности: на улицах и вокзалах, в гостиницах и любых других общественных местах. Во время слежки филёр должен был собрать как можно более подробные сведения о наблюдаемом — не только, где именно он был и что делал, но и с кем и когда встречается, какими бытовыми привычками отличается и любую другую мелочь, которая в будущем может оказаться полезной. Все наблюдения филёры подробно фиксировали в отчётах, которые ежедневно сдавали начальству. Степень подробности можно оценить по инструкции 1902 года:
«Упоминая новое лицо под кличкой, должно сообщать подробно когда и как оно появилось, описать его приметы, а также кто из филёров его лучше знает.
Приметы должны быть сообщаемы в следующем порядке: лета, рост, телосложение, лицо (глава, нос, уши, рот, лоб), растительность на голове и проч., цвет и длина волос; одежда; особенности в походке, или манерах».
Количество филёров в России на рубеже веков остаётся спорным вопросом. Так, Александр Герасимов, генерал-лейтенант Отдельного корпуса жандармов, писал в мемуарах, что публика всегда преувеличивала число секретных агентов, тогда как в действительности на всю страну их насчитывалось немногим более тысячи, а в столице — около ста. В то же время Герасимов — лицо заинтересованное, и слепо верить его оценке явно не стоит.
Службу филёров можно назвать какой угодно, но точно не лёгкой. Во-первых, для многочасовой слежки требовалась физическая выносливость, а также умение терпеть холод и жару. Во-вторых, филёр не мог преуспеть без великолепной памяти и наблюдательности: опытные агенты должны были так хорошо запоминать людей, чтобы легко узнавать их среди сотен случайных прохожих. В‑третьих, филёру необходимо было уметь маскироваться и изображать людей самых разных профессий — извозчиков, дворников, работников вокзалов. Для этих целей охранные отделения содержали собственные склады разнообразной одежды и конюшенные дворы.
Филёрами становились молодые мужчины, как правило, до 30 лет. Каждый из них должен был отличаться политической благонадёжностью и твёрдостью убеждений, терпением и настойчивостью, крепким здоровьем и непримечательной внешностью — такой, чтобы наблюдаемые не могли запомнить и узнать их. Сообщать о своей «должности» запрещалось даже близким и членам семьи.
Разумеется, революционеры прекрасно понимали, что за ними наблюдают, и всячески защищались — например, путали следы. Уже упомянутый Герасимов пишет, что «часто филёры, опознанные террористами, погибали во время исполнения своих обязанностей», однако не приводит в подтверждение этих слов ни одного примера. Чтобы обойти бдительность революционеров, филёры подменяли друг друга, работали в группах и всячески импровизировали.
За относительно короткий срок филёры в России стали по-настоящему опасны для революционеров, а их методы слежки оказывались эффективными даже за рубежом. Колоссальный вклад в успех этого ведомства сделал Евстратий Медников.
Главный филёр империи
Евстратий Павлович Медников родился в 1853 году в семье крестьянина-старообрядца. Окончил церковно-приходскую школу (по сути, единственное его образование), до 28 лет проходил военную службу, а после увольнения в запас поступил в полицию внештатным околоточным надзирателем — то есть чиновником, ведавшим околотком (районом, где живут примерно три-четыре тысячи человек). По-настоящему его талант стал раскрываться чуть позже, когда он попробовал себя в роли филёра. Оказалось, что такой род занятий Медникову близок и даётся легко. За короткий срок он прошёл путь от обычного филёра до контролёра, а в 1890‑м возглавил всю филёрскую работу Московского охранного отделения.
Исследователи отмечают, что из всех трёх охранных отделений — Петербургского, Московского, Варшавского — работа лучше всего была поставлена в Московском, где руководили Николай Сергеевич Бердяев и его ученик Сергей Зубатов. Впрочем, вклад Медникова в успехи Московского отделения тоже признавали. В частности, в феврале 1890 года директор Департамента полиции писал московскому обер-полицмейстеру о том, что «московские филёры усвоили себе приёмы наблюдения несколько отличные от приёмов, практикуемых в С.-Петербургском охранном отделении» [Цит. по книге «Политический сыск России 1880–1917», З. И. Перегудова]. Медников лично и ещё полтора десятков филеров отправились в Петербург, чтобы поделиться своим опытом эффективной слежки.
Примерно в этот же период Медников набирает агентов и начинает обучать их работе по своей методике. В историографии это чаще всего называют «школой Медникова», а современники нередко использовали куда менее почтительный термин — «Евстраткина школа». Разумеется, школой, учебным заведением или хотя бы курсами в общепринятом понимании объединение Медникова назвать нельзя. Скорее, это был живой обмен знаниями, наблюдениями и идеями между целеустремлённым самородком и его учениками.
Российский государственный деятель Александр Спиридович так писал о Медникове:
«…простой, малограмотный человек, старообрядец… Природный ум, смётка, хитрость, трудоспособность и настойчивость выдвинули его».
Медников действительно мог работать сутками с минимальными перерывами и, что гораздо важнее, хорошо понимал, как именно должен вести себя филёр, чтобы преуспеть. Известно, что он тщательно планировал каждую операцию, обдумывал схему действий до мельчайших деталей, был физически крепок и терпелив — и требовал того же от своих подчинённых.
Вероятно, по этой причине он предпочитал набирать к себе бывших военных, уже на деле доказавших дисциплинированность, умение импровизировать и идти до конца.
О том, что происходило в школе Медникова и как именно обучали филёров, в силу секретности известно не так много. В источниках зафиксировано, что вечерами, а точнее уже в районе полуночи, Медников собирал своих филёров и выслушивал подробные отчёты каждого. Поэтому мог легко определить, кто поработал на совесть, а кто не проявил достаточного радения, не вытерпел, не дождался революционера и ушёл в питейное заведение в семь вечера. Таким «ученикам» Медников делал выговор, штрафовал, а иногда и просто бил их.
Кроме того, Медников грамотно распоряжался деньгами. Сохранилось письмо, которое он отправлял новому начальнику одного и охранных отделений (цит. по книге «Политический сыск России 1880–1917», З. И. Перегудова, с сохранением орфографии и пунктуации):
«…на Одесское отделение полагается 25 человек наблюдательных агентов (теперь филерами не называют), которое получает жалование 15000, т. е. на круг 50 р. в месяц, да ещё полагается 4500 р. на 25 человек на расходы, т. е. по 15 р. в месяц.
Надо сообразовываться. Всем жалованье по 50 р. ровно платить нельзя. То надо делать так: тебе — 100, 10 человек получают по 45, Байнов (имеется в виду помощник ст. филера. — З. П.) — 60, еще двоим 45. Я думаю, надо принимать сперва по 30, потом добавлять лучшим по 5 р. в полугодие, но держать цифру всегда с остатком экономии от жалования. Поэтому надо так: 5 чел. на 30 р., 5 чел. на 35, 5 на 40, 5 на 45. А остальные на большее содержание, лучшим добавлять…
Ты сделай список на каждый день, графы и отмечай ежедневно. Ты будешь иметь итоги и будешь знать, сколько у тебя осталось экономии. Когда много, тогда будешь потароватее, а когда в обрез, тогда поскупее, и всегда у тебя должен быть запас экономии рублей в 100 для экстренных надобностей…»
Филёры Медникова запомнились современникам личной преданностью начальнику, они не уважали никого, кроме своего напористого руководителя. Их описывают как неприятных, расхлябанных (что противоречит критериям отбора) и склонных к пьянству людей. В то же время они были стойкими и изобретательными, что признавали даже те, кто их недолюбливал. Так, они могли часами выжидать наблюдаемого на морозе, чтобы сопроводить до дома и выяснить его настоящее место жительства. Или без какой-либо подготовки сесть в поезд и преследовать революционера за многие километры от столицы. В мастерстве импровизаций Медникову и его ученикам никак не откажешь.
Александр Спиридович, российский государственный деятель, генерал-майор Отдельного корпуса жандармов, писал:
«Лучше его филёров не было, хотя выпивали они здорово и для всякого постороннего взгляда казались недисциплинированными и неприятными».
В то же время Медников руководил Особым отрядом наблюдательных агентов или, как его иногда называют, Летучим отрядом филёров. Его использовали в особо ответственных политических делах по розыску революционеров по всей Российской империи. Наблюдение и аресты проводились не только в Петербурге, но и в Москве, Твери, Туле, Саратове, Костроме.
Филёрам Медникова удалось сорвать множество революционных акций, выследить сбежавших из ссылок и членов тайных кружков и закрыть немало подпольных типографий:
- В октябре 1890 года Медников и его сотрудники выследили в Костроме Михаила Васильевича Сабунаева — врача, публициста и заметного представителя народовольцев.
- В июне 1895-го были выслежены и арестованы Александр Мандельштам, Андрей Карпузи, братья Масленниковы, у последних были обнаружены ручной типографский станок, прокламации и запрещённые сочинения.
- В июле 1896 года был арестован кружок Величкина и Колокольникова, при обыске был взят гектограф — копировальный аппарат.
- Во второй половине 1890‑х служба Медникова раскрыла типографию, печатавшую газету «Вперёд», и типографию киевского Союза борьбы за освобождение рабочего класса.
В действительности арестов и прочих акций было куда больше. Но вместе с этим Медников всё равно стремился к большему и грезил открытием полноценной настоящей школы филёров и полицейских надзирателей — его мечта так и не сбылась.
Почётная пенсия, психиатрическая больница
В 1903 году Медников получил должность заведующего наружным наблюдением Департамента полиции. Его профессиональный статус был настолько беспрекословным, что своё положение глава филёров сохранил при шести министрах внутренних дел: Сипягине, Плеве, Святополк-Мирском, Булыгине, Дурново и Столыпине. За свою службу он регулярно получал государственные награды, включая золотой перстень с рубином и бриллиантом, и денежные премии.
Нельзя сказать что служба в таком насыщенном режиме, с ежедневными полуночными сборами и необходимостью постоянно придумывать способы перехитрить революционеров, давалась Медникову легко. За 17 лет службы он ни раз не был в отпуске. Уже в 1899‑м он впервые попытался уйти в отставку по состоянию здоровья — врач поставил ему диагноз «общая неврастения как результат переутомления» и «частичное поражение спинного мозга, могущее угрожать параличом».
Тем не менее уйти в отставку ему разрешили только через семь лет, в 1906‑м. Следующие несколько лет он прожил в своём имении в Гороховецком уезде Владимирской губернии и большую часть времени посвящал сельскому хозяйству, продолжая переписку с сослуживцами, в том числе с Сергеем Зубатовым. Впрочем, завершить жизнь мирно и на пенсии главному филёру Российской империи не удалось.
В 1910‑м Евстратий Медников попал в психиатрическую больницу, где почти беспрерывно находился до своей смерти 2 декабря 1914 года.
Некоторые исследователи приходят к выводу, что причиной душевного недуга стала противоречивая история Леонида Меньщикова. Происходивший из мещан, Меньщиков побывал по обе стороны революционного движения: в 1885‑м присоединился к народовольцам, в 1887‑м стал осведомителем Охранного отделения, затем много лет служил в полиции, а в 1909‑м эмигрировал во Францию и неожиданно для бывших коллег выдал всю известную ему секретную информацию о заграничной агентуре Департамента полиции. В общей сумме Меньщиков помог раскрыть почти 400 агентов из разных партий и объединений. Мотивы его действий до конца не ясны, как непонятно и насколько сильно эти его решения повлияли на психическое состояние и кончину Медникова.
Читайте далее:
— Цензура при Николае I: устройство институтов, создание III отделения и «неприкасаемый» Пушкин;
- «Тигр революции» в кандалах. Как царские жандармы поймали главного террориста Григория Гершуни.
