Николай II в народной молве накануне и в начале Первой мировой войны

VATNIKSTAN начи­на­ет пуб­ли­ко­вать серию ста­тей исто­ри­ка Алек­сандра Трус­ко­ва о том обра­зе, кото­рый сло­жил­ся у послед­не­го импе­ра­то­ра Рос­сий­ской импе­рии Нико­лая II в мас­со­вом созна­нии нака­нуне и в пери­од Пер­вой миро­вой войны.


Образ послед­не­го рус­ско­го царя Нико­лая II явля­ет­ся одной из самых слож­ных тем совре­мен­ной исто­рио­гра­фии. Вос­при­я­тие послед­не­го монар­ха из рода Рома­но­вых ослож­ня­ет­ся тен­ден­ци­оз­но­стью совре­мен­ной исто­ри­че­ской нау­ки. Чело­век, нахо­дя­щий­ся в нача­ле пути изу­че­ния жиз­ни дан­но­го исто­ри­че­ско­го пер­со­на­жа, ока­зы­ва­ет­ся в слож­ней­шей ситу­а­ции, когда огром­ный выбор тема­ти­че­ской лите­ра­ту­ры спо­со­бен создать лож­ное, необъ­ек­тив­ное мне­ние о Нико­лае II. В усло­ви­ях оби­лия нека­че­ствен­ной исто­ри­че­ской лите­ра­ту­ры сле­ду­ет осо­бое вни­ма­ние уде­лять сви­де­тель­ствам совре­мен­ни­ков и фольк­ло­ру, отра­зив­ше­го отно­ше­ние к пра­ви­те­лю народа.

Изоб­ра­же­ние из коро­на­ци­он­но­го аль­бо­ма. 1896 год

Нака­нуне вой­ны, кото­рая была при­зва­на поло­жить конец всем вой­нам, Рос­сий­ская импе­рия пред­став­ля­ла собой стра­ну, что изряд­но изме­ни­лась по срав­не­нию с пери­о­дом, пред­ше­ство­вав­шим Рус­ско-япон­ской войне. Вой­на с Япон­ской импе­ри­ей в оче­ред­ной раз обна­жи­ла про­бле­мы, про­ни­зы­вав­шую всю струк­ту­ру рос­сий­ской эко­но­ми­ки и обще­ства тех лет. Бра­вые сол­да­ты ока­за­лись не в силах ком­пен­си­ро­вать недо­стат­ки тех­ни­че­ско­го раз­ви­тия армии, ошиб­ки выс­ше­го началь­ства и, самое глав­ное, кор­руп­цию, кото­рая во мно­гом и при­ве­ла Рос­сию к неуте­ши­тель­но­му фина­лу той вой­ны. Пора­же­ние в Рус­ско-япон­ской войне во мно­гом напо­ми­на­ло итог вой­ны Крым­ской, что лишь под­чёр­ки­ва­ло зако­ре­не­лость про­блем. Если та вой­на выпа­ла на пери­од прав­ле­ния доста­точ­но жёст­ко­го руко­во­ди­те­ля Нико­лая I, то Рус­ско-япон­ская доста­лась Нико­лаю II, не имев­ше­му и толи­ки стро­го­сти и власт­но­сти сво­е­го пред­ка. В то же вре­мя он был не готов пой­ти на даль­ней­шую либе­ра­ли­за­цию вла­сти в духе Алек­сандра II.

Отсут­ствие дан­ных качеств соче­та­лось с жела­ни­ем пока­зать себя в как достой­но­го пред­ста­ви­те­ля древ­ней фами­лии. В неко­то­рые момен­ты Нико­лай II был весь­ма воин­стве­нен и без­рас­су­ден. Нико­лай Алек­сан­дро­вич не внял сло­вам началь­ни­ка глав­но­го шта­ба гене­ра­ла-адъ­ютан­та Нико­лая Обру­че­ва, обу­чав­ше­го царя воен­ной ста­ти­сти­ке, по пово­ду воз­мож­но­го про­ти­во­сто­я­ния с Япо­ни­ей. Обру­чев пола­гал, что для Рос­сии было бы крайне важ­но воз­дер­жать­ся от кон­флик­та с раз­ви­ва­ю­щей­ся быст­ры­ми тем­па­ми дер­жа­вой, насчи­ты­ва­ю­щей 40 млн. насе­ле­ния и мощ­ную про­мыш­лен­ность. Гене­рал-адъ­ютант спра­вед­ли­во ука­зы­вал на гео­гра­фи­че­ский фак­тор бес­пер­спек­тив­но­сти про­ти­во­сто­я­ния, в резуль­та­те кото­ро­го Рос­сии при­шлось бы достав­лять всё до послед­не­го патро­на изда­ле­ка. Дан­ная инфор­ма­ция была дове­де­на до царя ещё в нача­ле его прав­ле­ния, в 1895 году, на сове­ща­нии по пово­ду Япо­но-китай­ской вой­ны. Это ста­нет пово­дом для даль­ней­ших сомне­ний выс­ше­го армей­ско­го руко­вод­ства в уме­нии и пра­ве царя осу­ществ­лять воен­ное управление.

 

Посмот­реть эту пуб­ли­ка­цию в Instagram

 

Пуб­ли­ка­ция от VATNIKSTAN (@vatnikstan)

Непо­ни­ма­ние ситу­а­ции во внеш­нем мире зача­стую соче­та­лось и с неожи­дан­ны­ми выска­зы­ва­ни­я­ми по внут­ри­по­ли­ти­че­ским вопро­сам. Сохра­ни­лись сви­де­тель­ства о сло­вах Нико­лая II по пово­ду рас­стре­ла рабо­чей демон­стра­ции в Зла­то­усте неда­ле­ко от Уфы в 1903 году, когда погиб­ло несколь­ко десят­ков чело­век. Доклад уфим­ско­го губер­на­то­ра Нико­лая Бог­да­но­ви­ча был под­пи­сан царём с исполь­зо­ва­ни­ем фра­зы: «Жаль, что мало». Гене­рал Нико­лай Каз­бек вспо­ми­нал о том, как докла­ды­вал царю о выхо­де сол­дат вла­ди­кав­каз­ско­го гар­ни­зо­на на демон­стра­цию с крас­ны­ми фла­га­ми. Демон­стра­цию уда­лось сорвать не при­ме­няя наси­лия. Чем царь, по сло­вам гене­ра­ла, остал­ся недо­во­лен, заме­тив: «Сле­до­ва­ло, сле­до­ва­ло постре­лять». В 1905 году, полу­чив рапорт о подав­ле­ния декабрь­ско­го вос­ста­ния в При­бал­тий­ском горо­де Тукумс, Нико­лай II ока­зал­ся неудо­вле­тво­рён дей­стви­я­ми воен­ных, пошед­ших на пере­го­во­ры с вос­став­ши­ми вме­сто ата­ки на мятеж­ный город. Царём была нало­же­на резолюция:

«Надо было раз­гро­мить весь город».

Соче­та­ние мяг­ко­сти, нере­ши­тель­но­сти и неожи­дан­ных пере­ги­бов Нико­лая II спо­соб­ство­ва­ло акти­ви­за­ции рево­лю­ци­он­ных про­цес­сов. Сомне­ние в пра­ве монар­ха власт­во­вать ста­ло лейт­мо­ти­вом дей­ствий людей, при­над­ле­жа­щих к совер­шен­но раз­ным клас­сам рус­ско­го обще­ства тех лет. Резуль­та­том этих дей­ствий ста­ло появ­ле­ние пред­ста­ви­тель­ных орга­нов, оформ­ле­ние пар­тий по евро­пей­ско­му образ­цу и рас­ши­ре­ние печат­ных сво­бод. В усло­ви­ях, когда за монар­хом сле­ди­ли не толь­ко самые близ­кие, но и пред­ста­ви­те­ли пар­тий, в уста­ве кото­рых была про­пи­са­на даль­ней­шая борь­ба за умень­ше­ние мас­шта­бов цар­ской вла­сти, осо­бен­но акту­аль­ной ста­ла репре­зен­та­ция обра­зов царя и его семьи.

Нико­лай II на поч­то­вой открытке

Важ­ней­шей частью дан­ной репре­зен­та­ции была про­це­ду­ра объ­яв­ле­ния вой­ны Гер­ма­нии. Она состо­я­лась 20 июля (2 авгу­ста по ново­му сти­лю) 1914 года, когда огром­ные мас­сы жите­лей Санкт-Петер­бур­га собра­лись у бере­гов Невы в ожи­да­нии при­бы­тия цар­ской семьи. Цере­мо­ни­ал про­ис­хо­дил с пом­пой. Импе­ра­тор­скую яхту «Алек­сан­дрия» сопро­вож­да­ли самые совре­мен­ные кораб­ли рос­сий­ско­го фло­та – дред­но­у­ты «Ган­гут» и «Сева­сто­поль». Их мощь долж­на была пока­зать спо­соб­ность Рос­сии про­ти­во­сто­ять вра­гу и пора­зить его даже там, где стра­на ранее тер­пе­ла пора­же­ние, то есть на море. В сво­ём днев­ни­ке вели­кая княж­на Татья­на Нико­ла­ев­на опи­сы­ва­ет при­бы­тие в сто­ли­цу: «Мас­са наро­да на коле­нях кри­ча ура и бла­го­слов­ляя Папа и Мама».

Стро­ки мани­фе­ста об объ­яв­ле­нии вой­ны содер­жа­ли в себе при­зва­ние ко все­му рос­сий­ско­му обществу:

«В гроз­ный час испы­та­ний да будут забы­ты внут­рен­ние рас­при. Да укре­пит­ся ещё тес­нее еди­не­ние ЦАРЯ с ЕГО наро­дом и да отра­зит Рос­сия, под­няв­ша­я­ся как один чело­век, дерз­кий натиск вра­га».

Для монар­хии все­гда осо­бен­но важ­но иметь за собой не про­сто стра­ну, но и стра­ну, отно­ся­щу­ю­ся к царю как к отцу. Упор на факт еди­не­ния наро­да и вла­сти перед общей угро­зой дол­жен был помочь пре­одо­леть воз­мож­ные рас­при и сомнения.

Мани­фест Нико­лая II

После под­пи­са­ния мани­фе­ста и его про­чте­ния перед пред­ста­ви­те­ля­ми выс­ше­го обще­ства импе­рии было совер­ше­но тор­же­ствен­ное молеб­ствие о даро­ва­нии побе­ды над вра­гом. После молеб­на Нико­лай II про­из­нёс речь: «Я здесь тор­же­ствен­но заяв­ляю, что не заклю­чу мира до тех пор, пока послед­ний непри­я­тель­ской воин не уйдёт с зем­ли Нашей». Окон­ча­ние речи было встре­че­но тор­же­ствен­ны­ми кри­ка­ми. Мно­гие из санов­ни­ков опу­сти­лись на коле­ни, пла­ка­ли, кля­лись импе­ра­то­ру в вер­но­сти. Сам царь отме­чал «…дамы бро­си­лись цело­вать руки и немно­го потре­па­ли Аликс и меня». Вели­кая княж­на Татья­на Нико­ла­ев­на писала:

«Потом папа им несколь­ко тёп­лых слов ска­зал, и они ужас как кри­ча­ли. Чуд­но было хоро­шо». Вели­кий князь Кон­стан­тин Кон­стан­ти­но­вич отме­чал в днев­ни­ке: «Узна­ём, что нака­нуне был Высо­чай­ший выход в Зим­нем двор­це и что Госу­дарь в чудес­ной речи ска­зал, что не поло­жит ору­жия, пока хоть один непри­я­тель не будет изгнан из пре­де­лов Рос­сии».

Совре­мен­ни­ки отме­ча­ли сход­ство содер­жа­ния мани­фе­ста с обра­ще­ни­ем Алек­сандра I перед нача­лом вой­ны с Напо­лео­ном Бона­пар­том в 1812 году. Да и сам царь, по сло­вам вос­пи­та­те­ля наслед­ни­ка Пье­ра Жилья­ра, срав­ни­вал начав­шу­ю­ся вой­ну с собы­ти­я­ми веко­вой давности:

«Я уве­рен теперь, что в Рос­сии под­ни­мет­ся дви­же­ние, подоб­ное тому, кото­рое было в Оте­че­ствен­ную вой­ну».

Для монар­ха было осо­бен­но важ­но пред­ста­вить начи­нав­шей­ся кон­фликт как вой­ну за выжи­ва­ние Рос­сии, а себя — как монар­ха осво­бо­ди­те­ля и защит­ни­ка Европы.

Жур­нал «Ого­нёк». Август 1914 года

Прес­са схо­жим обра­зом оце­ни­ва­ла нача­ло вой­ны. Газе­та «Новое вре­мя» утвер­жда­ла: «Рос­сия чехов­ских рас­ска­зов вдруг пере­ро­ди­лась в эпи­че­скую Рос­сию тол­стов­ской „Вой­ны и мира“». Ему вто­рил жур­нал «Жен­ское дело», оха­рак­те­ри­зо­вав­ший новый воен­ный кон­фликт как вой­ну отечественную.

В день объ­яв­ле­ния вой­ны под­дан­ные отме­ча­ли сдер­жан­ность царя, про­ти­во­по­став­ляя её ярост­но­сти гер­ман­ско­го кай­зе­ра. Мно­гие ука­зы­ва­ли, что Нико­лаю II мож­но было не про­яв­лять осо­бой актив­но­сти, что­бы уви­деть отклик про­сто­го люда и выс­ших чинов. Тол­па была в выс­шей сте­пе­ни экзаль­ти­ро­ва­на. Газе­та «Новое вре­мя» писа­ла о «пол­ном и без­раз­дель­ном сли­я­нии Царя с наро­дом». Про­вин­ци­аль­ные изда­ния добав­ля­ли всё новые и новые дета­ли. Газе­та, выхо­див­шая во Льво­ве после взя­тия горо­да, отмечала:

«И когда была объ­яв­ле­на вой­на, на огром­ной пло­ща­ди Зим­не­го двор­ца собра­лось более ста тысяч самой раз­но­об­раз­ной пуб­ли­ки. Тут были и рабо­чие, и чинов­ни­ки, и сту­ден­ты – тут были все. Четы­ре часа сто­я­ла тол­па, ожи­дая сво­е­го Госу­да­ря, четы­ре часа тита­ни­че­ский хор пел рус­ский гимн, и когда на бал­коне Зим­не­го двор­ца появил­ся Госу­дарь, под­ня­лась буря, понес­лось бес­ко­неч­ное ура, все как один упа­ли на коле­ни, и в воз­дух поле­те­ли тучи шапок».

Рас­про­стра­ня­ясь по стране, инфор­ма­ция иска­жа­лась до неузна­ва­е­мо­сти и силь­нее все­го видо­из­ме­ня­лась та самая сце­на выхо­да импе­ра­то­ра на бал­кон. Чело­век, при­быв­ший в дерев­ню из сто­ли­цы, мог поз­во­лить себе на пра­вах экс­пер­та гипер­тро­фи­ро­вать и без того колос­саль­ную цере­мо­нию, пора­жая вооб­ра­же­ние односельчан.

Сни­мок из жур­на­ла «Нива». 1914 год

Цере­мо­ния была настоль­ко вну­ши­тель­ной, что даже в кри­ти­че­ских бро­шю­рах сем­на­дца­то­го года вновь и вновь вспо­ми­на­ли её:

«В Петер­бур­ге народ опу­стил­ся на пло­ща­ди перед царём на коле­ни. Царь про­из­нёс речь, в кото­рой, под­ра­жая сво­е­му пра­де­ду, дал тор­же­ствен­ное обе­ща­ние не заклю­чать мира до тех пор, «пока хоть один воору­жён­ный непри­я­тель оста­нет­ся на зем­ле рус­ской». Это был вели­кий момент, когда монар­хия вновь мог­ла окру­жить себя нрав­ствен­ным орео­лом, вновь утвер­дить себя в созна­нии народном…».

В тоже вре­мя суще­ство­ва­ли и нега­тив­ные оцен­ки собы­тия. Мно­гие счи­та­ли, что акция долж­на была быть вну­ши­тель­нее и быть гран­ди­оз­ным нача­лом чуть мнее гран­ди­оз­ных акций. Цен­зор став­ки вер­хов­но­го глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го, впо­след­ствии исто­рик Миха­ил Лем­ке писал:

«Каким надо быть тупым и глу­пым, что­бы не понять народ­ной души, и каким чёрст­вым, что­бы огра­ни­чить­ся покло­на­ми с бал­ко­на… Да, Рома­но­вы-Голь­ш­тейн-Гот­тор­пы не ода­ре­ны умом и серд­цем».

Таким обра­зом, автор ука­зы­вал на неспо­соб­ность вер­хуш­ки про­чув­ство­вать истин­ное еди­не­ние с вве­рен­ным ей наро­дом в силу сво­ей гер­ма­ни­зи­ро­ван­но­сти. Иссле­до­ва­те­ли, впро­чем, отме­ча­ют, что Лем­ке мог отре­дак­ти­ро­вать свой «днев­ник» для обо­зна­че­ния сво­ей пози­ции в более ради­каль­ном клю­че для созда­ния обра­за оппо­зи­ци­о­не­ра, пори­ца­ю­ще­го дина­стию Рома­но­вых. Ещё одним чело­ве­ком, пошед­шим на такое, была зна­ме­ни­тая Зина­и­да Гип­пи­ус, но в про­ти­во­по­лож­ных целях. Её запи­си, пере­пол­нен­ные кри­ти­кой к царю и при­двор­ным, были отре­дак­ти­ро­ва­ны в сто­ро­ну боль­шей лояль­но­сти, когда она уже нахо­ди­лась в эмиграции.

Пат­ри­о­ти­че­ский ажи­о­таж поро­дил сти­хий­ные народ­ные выступ­ле­ния, зача­стую пере­рас­тав­шие в погро­мы мага­зи­нов, при­над­ле­жав­ших лицам с немец­ки­ми фами­ли­я­ми. В силу деструк­тив­ной направ­лен­но­сти дан­ных мани­фе­ста­ций вла­стям при­шлось занять­ся их регу­ли­ро­ва­ни­ем. В целях сохра­не­ния спо­кой­ствия в сто­ли­це дан­ные спон­тан­ные мани­фе­ста­ции предот­вра­ща­лись и в каче­стве аль­тер­на­ти­вы пред­ла­га­лись орга­ни­зо­ван­ные вла­стя­ми меро­при­я­тия. Про­ис­хо­ди­ли погро­мы с чело­ве­че­ски­ми жерт­ва­ми. У немец­ко­го посоль­ства Санкт-Петер­бур­га, на волне пат­ри­о­ти­че­ско­го уга­ра пере­име­но­ван­но­го в Пет­ро­град, несколь­ко дней митин­го­ва­ли. Демон­стран­ты пред­при­ни­ма­ли попыт­ки нане­сти ущерб зда­нию исо­труд­ни­кам посоль­ства. Одна­жды им даже уда­лось про­ник­нуть в зда­ние. Нару­жу поле­те­ли фла­ги, зна­мё­на и порт­ре­ты гер­ман­ско­го кай­зе­ра. Вме­сто фла­га Гер­ма­нии был водру­жён рос­сий­ский флаг. С кры­ши зда­ния были сва­ле­ны и тем самым уни­что­же­ны мас­сив­ные скульп­ту­ры. В то вре­мя, как порт­ре­ты рус­ско­го импе­ра­то­ра, най­ден­ные в гер­ман­ской мис­сии, были извле­че­ны нару­жу и тор­же­ствен­но про­не­се­ны по ули­цам под пение гим­на. Позд­нее в зда­нии был обна­ру­жен труп 62-лет­не­го немец­ко­го пере­вод­чи­ка, дол­гие годы жив­ше­го в Рос­сии. След­ствие утвер­жда­ло, что он был убит до про­ник­но­ве­ния демон­стран­тов в посоль­ство. Подоб­ное собы­тие мог­ло крайне нега­тив­но ска­зать­ся на репу­та­ции импе­ра­то­ра и монар­хии. Нема­лая часть обще­ства при­ня­ла вышед­шие за рам­ки про­яв­ле­ния пат­ри­о­тиз­ма с одоб­ре­ни­ем. Кине­ма­то­гра­фы сто­ли­цы исполь­зо­ва­ли кад­ры раз­гро­ма посоль­ства для при­вле­че­ния кли­ен­тов. Раз­гром посоль­ства вос­при­ни­мал­ся как пер­вая рус­ская побе­да. Подоб­ная реак­ция сиг­на­ли­зи­ро­ва­ла о повы­ше­нии авто­ри­те­та царя у про­сто­го люда. Царь сно­ва ста­но­вил­ся не про­сто гла­вой стра­ны, допус­кав­шим ранее ошиб­ки и, по мне­нию мно­гих, нахо­дя­щим­ся под вли­я­ни­ем цари­цы и дру­га цар­ской семьи Рас­пу­ти­на, но и насто­я­щим оли­це­тво­ре­ни­ем госу­дар­ства и пат­ри­о­ти­че­ской воли наро­да. Люди были гото­вы пой­ти на само­управ­ство во имя стра­ны и монарха.

Зда­ние гер­ман­ско­го посоль­ства в Санкт-Петербурге

Одоб­ря­ли цар­скую поли­ти­ку и в вер­хах. Темой един­ства царя и наро­да было про­пи­та­но выступ­ле­ние кон­сер­ва­тив­ных участ­ни­ков пра­ви­тель­ства. Пред­се­да­тель Госу­дар­ствен­ной думы Миха­ил Родзян­ко отме­чал: «При­шла пора явить миру, как гро­зен сво­им вра­гам рус­ский народ, окру­жив­ший несо­кру­ши­мою сте­ной сво­е­го вен­це­нос­но­го вождя с твёр­дой верой в небес­ный Про­мы­сел». Мно­гие при­сут­ство­вав­шие потом отме­ча­ли, что царь слу­шал эти речи со сле­за­ми на глазах.

Вто­рой важ­ной цере­мо­ни­ей нача­ла вой­ны ста­ло при­бы­тие цар­ской семьи в Моск­ву в нача­ле авгу­ста. Про­па­ган­дист­ские орга­ны пред­став­ля­ли этот визит как поиск бла­го­дат­ной помо­щи свы­ше: «

Ища бла­го­дат­ной помо­щи свы­ше, в тяже­лые мину­ты пере­жи­ва­ний Оте­че­ства, по при­ме­ру древ­них рус­ских Кня­зей и Сво­их Дер­жав­ных пред­ков ЕГО ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО с ГОСУДАРЫНЕЙ ИМПЕРАТРИЦЕЙ и со всем Авгу­стей­шим Семей­ством изво­лил при­быть в Пер­во­пре­столь­ную сто­ли­цу, что­бы покло­нить­ся мос­ков­ским свя­ты­ням и помо­лить­ся древ­ней Тро­и­це, у гроб­ни­цы Небес­но­го Заступ­ни­ка и Пред­ста­те­ля у Пре­сто­ла Божия за Рус­скую Зем­лю, Св. Пре­по­доб­но­го Сер­гия».

Дан­ный шаг дол­жен был помочь царю повы­сить и без того высо­кий уро­вень пат­ри­о­ти­че­ской моби­ли­за­ции. Исполь­зо­ва­ние отсыл­ки к про­шло­му поз­во­ля­ло утвер­ждать, что суще­ству­ет некая тра­ди­ция про­дол­жав­ша­я­ся в веках, хотя на самом деле – это была про­стей­шая про­па­ган­да, исполь­зу­ю­щая древ­ние сим­во­лы дер­жав­но­сти, веры и, конеч­но же, образ талант­ли­вых пред­ков Нико­лая II. Подоб­ный при­ём поз­во­лял ему раз­де­лить это вели­чие и исполь­зо­вать как под­твер­жде­ние соб­ствен­но­го талан­та. Рас­чёт на исполь­зо­ва­ние репу­та­ции пред­ков и исто­ри­че­ские парал­ле­ли оправ­дал себя.

Митинг в Москве. Август 1914 года

Инте­рес к цере­мо­ни­ям, про­во­ди­мым нака­нуне вой­ны, стал зало­гом высо­кой при­бы­ли фото­гра­фов, жур­на­ли­стов и ремес­лен­ни­ков. Фото­гра­фии цере­мо­ний рас­про­стра­ня­лись офи­ци­аль­но и неле­галь­но без одоб­ре­ния цен­зур­ных орга­нов Мини­стер­ства импе­ра­тор­ско­го дво­ра. Про­из­во­ди­те­ли откры­ток рас­счи­ты­ва­ли на надёж­ную и ста­биль­ную при­быль. Это под­твер­жда­ло инте­рес наро­да к монар­хи­че­ским цере­мо­ни­ям не толь­ко на сло­вах совре­мен­ни­ков, но и в виде рыноч­но­го предложения.

Рас­про­стра­не­ние под­поль­ных изде­лий с изоб­ра­же­ни­ем царя и цар­ской семьи раз­ру­ши­ло моно­по­лию вла­сти на репре­зен­та­цию сво­е­го обра­за. Цен­зу­ра не справ­ля­лась с мас­са­ми про­дук­ции, про­из­ве­дён­ной бук­валь­но за несколь­ко меся­цев. В даль­ней­шем сле­дить за ней ста­ло ещё слож­нее в силу объ­ё­мов и про­блем, с кото­ры­ми столк­ну­лось госу­дар­ство в раз­гар вой­ны. Про­из­во­ди­те­ли посу­ды, плат­ков и иных пред­ме­тов быта ста­ра­лись посто­ян­но исполь­зо­вать обра­зы цар­ской семьи и их вен­зе­ля. Для одних это было, преж­де все­го, актом соли­дар­но­сти с монар­хом и делом, кото­рое он зачи­нал, а для дру­гих — все­го лишь зара­бот­ком. Монар­шая семья ста­ла попу­ляр­ным брен­дом, на кото­ром было грех не зара­бо­тать. Несмот­ря на упу­ще­ние неза­кон­но­го исполь­зо­ва­ния обра­зов монар­шей фами­лии всё же пред­при­ни­ма­лись попыт­ки уре­гу­ли­ро­вать их исполь­зо­ва­ние, но пол­но­стью это так и не уда­лось осу­ще­ствить. В даль­ней­шем цен­зур­ные орга­ны вовсе пошли на шаг на уже­сто­че­ние регу­ля­ции исполь­зо­ва­ния обра­зов Нико­лая II и его семьи. Тем не менее, в про­да­же ока­за­лись метал­ли­че­ские шка­тул­ки и жестя­ные короб­ки для кон­фет, фар­фо­ро­вые и стек­лян­ные ста­ка­ны, кув­ши­ны и вазы, настен­ные кле­ён­ки и такие неожи­дан­ные това­ры, как швей­ные машин­ки, несу­щие на себе высо­чай­шие образы.

В даль­ней­шем Мини­стер­ство импе­ра­тор­ско­го дво­ра вовсе нача­ло терять свои неотъ­ем­ле­мые пра­ва на репре­зен­та­цию цар­ско­го обра­за. Неко­то­рые из откры­ток одоб­ря­лись не при­двор­ной, а воен­ной цен­зу­рой. Вли­я­ние армей­ско­го аппа­ра­та настоль­ко воз­рос­ло, что вошло в кон­фликт с близ­кой к цар­ской пер­соне струк­ту­рой. С даль­ней­шим тече­ни­ем воен­ных дей­ствий кон­троль над репре­зен­та­ци­ей обра­за монар­хии, монар­хи и его семьи был окон­ча­тель­но утра­чен. Как ни стран­но, это ста­ло резуль­та­том не толь­ко воен­ных неудач, но и пат­ри­о­ти­че­ско­го всплеска.


 

Поделиться