«Когда я смотрю на фото доктора Геббельса, мне кажется, что именно так выглядит сатана»

Док­тор исто­ри­че­ских наук Борис Нико­ла­е­вич Кова­лёв по пра­ву счи­та­ет­ся глав­ным спе­ци­а­ли­стом по про­бле­ма­ти­ке кол­ла­бо­ра­ци­о­низ­ма во вре­мя Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны. Выпуск­ник Нов­го­род­ско­го госу­дар­ствен­но­го педа­го­ги­че­ско­го инсти­ту­та начи­нал науч­ную дея­тель­ность с изу­че­ния немец­кой про­па­ган­ды на тер­ри­то­рии Севе­ро-Запа­да РСФСР. Борис Кова­лёв соче­та­ет чер­ты ака­де­ми­че­ско­го учё­но­го и попу­ля­ри­за­то­ра — его рабо­та «Повсе­днев­ная жизнь насе­ле­ния Рос­сии в пери­од нацист­ской окку­па­ции» ста­ла науч­но-попу­ляр­ным бест­сел­ле­ром и вошла в шорт-лист пре­мии «Про­све­ти­тель». В науч­ные инте­ре­сы исто­ри­ка вхо­дят не толь­ко про­бле­ма­ти­ка кол­ла­бо­ра­ци­о­низ­ма, Борис Кова­лёв — автор моно­гра­фии «Доб­ро­воль­цы на чужой войне. Очер­ки исто­рии Голу­бой диви­зии» об уча­стии испан­ско­го доб­ро­воль­че­ско­го объ­еди­не­ния на сто­роне Гит­ле­ра на севе­ро-запад­ном фрон­те Вели­кой Оте­че­ствен­ной войны. 

VATNIKSTAN уда­лось рас­спро­сить Бори­са Нико­ла­е­ви­ча о вос­по­ми­на­ни­ях людей, пере­жив­ших окку­па­цию Нов­го­ро­да, осо­бен­но­стях днев­ни­ков как исто­ри­че­ско­го источ­ни­ка, типах сотруд­ни­че­ства с нем­ца­ми, «бере­зов­ской болез­ни» в США, судь­бе кол­ла­бо­ра­ци­о­ни­стов, пере­шед­ших на сто­ро­ну пар­ти­зан, и отно­ше­нии в Нов­го­род­чине к испан­ским добровольцам.


— Как вы нача­ли зани­мать­ся имен­но про­бле­ма­ти­кой кол­ла­бо­ра­ци­о­низ­ма? Чем был обу­слов­лен ваш инте­рес к этой тематике?

— У меня в дан­ном вопро­се нор­маль­ная эво­лю­ция, как у сред­не­ста­ти­сти­че­ско­го совет­ско­го исто­ри­ка, раз­ве что, нача­ло моих про­фес­си­о­наль­ных изыс­ка­ний — это уже позд­ний Совет­ский Союз, ибо моя аспи­ран­ту­ра это 1990 — 1993 годы. Что каса­ет­ся темы моей кан­ди­дат­ской дис­сер­та­ции («Анти­фа­шист­ская борь­ба. Ана­лиз про­па­ган­дист­ско­го про­ти­во­сто­я­ния. На мате­ри­а­лах Севе­ро-Запа­да Рос­сии 1941–1944» — прим. ред), то она была выстро­е­на в доста­точ­но в таких, я бы ска­зал, тра­ди­ци­он­ных совет­ских тонах. Это про­бле­ма­ти­ка, свя­зан­ная с про­па­ган­дой на окку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии Севе­ро-Запа­да Рос­сии. И понят­но, что в первую оче­редь, инте­рес и меня, и, самое глав­ное, мое­го науч­но­го руко­во­ди­те­ля, тогда ещё доцен­та, ныне масти­то­го про­фес­со­ра, Нико­лая Дмит­ри­е­ви­ча Коз­ло­ва и кафед­ры исто­рии Липец­ко­го госу­дар­ствен­но­го педа­го­ги­че­ско­го инсти­ту­та (ЛГПИ) был имен­но к совет­ской про­па­ган­де. Состав­ля­ю­щей моей рабо­ты было отра­же­ние не толь­ко самой про­па­ган­ды, но и контр­про­па­ган­ды. И каче­ство, и раз­но­об­ра­зие про­па­ган­ды — пора­зи­ло меня. Когда я, рабо­тая в ЦГАИПД СПБ, тогда ещё в ЛПА (Ленин­град­ский пар­тар­хив), сей­час это цен­траль­ный госу­дар­ствен­ный архив исто­ри­ко-поли­ти­че­ских доку­мен­тов, уви­дел каче­ство нацист­ской про­па­ган­ды, убе­див­шись в про­фес­си­о­на­лиз­ме наших про­тив­ни­ков. И кста­ти, по боль­шо­му счё­ту, уви­дев про­фес­си­о­на­лизм наших, я ещё боль­ше стал ува­жать наших. Нам про­ти­во­сто­ял дей­стви­тель­но опыт­ный, ква­ли­фи­ци­ро­ван­ный и изощ­рён­ный противник.

Когда же закон­чил писать кан­ди­дат­скую дис­сер­та­цию, услов­но гово­ря, назо­вём её рабо­той о хоро­ших людях — о совет­ском сопро­тив­ле­нии, о совет­ских про­па­ган­ди­стах, с неким вкрап­ле­ни­ем сюже­тов, свя­зан­ных с дей­стви­ем про­тив­ни­ком, — я вот о чём поду­мал: «Поче­му мы, в кон­це кон­цов, побе­ди­ли? И поче­му люди, наши сооте­че­ствен­ни­ки, пошли на сотруд­ни­че­ство с вра­гом?» Это вопро­сы очень неод­но­знач­ные и непро­стые. Тем более, если ещё учесть, что моя кан­ди­дат­ская дис­сер­та­ция — это реги­он Севе­ро-Запа­да РСФСР, а док­тор­ская — это уже вся Рос­сия, вся её окку­пи­ро­ван­ная тер­ри­то­рия. Вот имен­но тогда и попы­тал­ся дать харак­те­ри­сти­ку кол­ла­бо­ра­ции, сотруд­ни­че­ству во всех её слож­но­стях и про­ти­во­ре­чи­ях. Уже после защи­ты док­тор­ской дис­сер­та­ции, в рабо­те о типах и фор­мах кол­ла­бо­ра­ци­о­низ­ма, я попы­тал­ся тео­ре­ти­че­ски осмыс­лить это явление.

— На окку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии раз­во­ра­чи­ва­лась мощ­ная про­па­ган­дист­ская маши­на. Какую спе­ци­фи­ку име­ла кол­ла­бо­ра­ци­о­нист­ская пери­о­ди­че­ская печать на Севе­ро-Запа­де РСФСР? На кого ори­ен­ти­ро­ва­лись журналисты?

— Есте­ствен­но, жур­на­ли­сты ори­ен­ти­ро­ва­лись на рядо­во­го чело­ве­ка, мас­со­во­го чита­те­ля. Без­услов­но, в каж­дом реги­оне мы долж­ны оце­ни­вать мест­ные особенности.

На Север­ном Кав­ка­зе — это, напри­мер, мно­го­на­ци­о­наль­ность реги­о­на, нали­чие каза­чье­го фак­то­ра. На Севе­ро-Запа­де Рос­сии мы долж­ны учи­ты­вать при­бал­тий­ский акцент, осо­бен­но­сти бли­зо­сти Эсто­нии и Лат­вии. При этом необ­хо­ди­мо отме­тить доста­точ­но высо­кую моно­на­ци­о­наль­ность глу­бин­ки, дере­вень, сёл огром­ной Ленин­град­ской обла­сти. Ока­зы­ва­ло вли­я­ние нали­чие в непо­сред­ствен­ной бли­зо­сти сра­жа­ю­ще­го­ся и несда­ю­ще­го­ся Ленин­гра­да. Важ­но пони­мать, кто рабо­тал в про­па­ган­де. Это были в том чис­ле быв­шие совет­ские жур­на­ли­сты, какой-то про­цент эми­гран­тов. По сути, есть ещё один важ­ный аспект про­па­ган­ды на Севе­ро-Запа­де РСФСР — её дли­тель­ность. Если брать юг, окку­па­ция Куба­ни, Крас­но­да­ра дли­лась несколь­ко меся­цев. На Севе­ро-Запа­де совер­шен­но дру­гая кар­ти­на. Псков был занят гит­ле­ров­ца­ми в июле 1941 года, а осво­бож­дён толь­ко в июле 1944. Ни один рос­сий­ский город не может пока­зать столь дли­тель­ный пери­од нацист­ской окку­па­ции. Понят­но, что про­па­ган­да не может суще­ство­вать в отры­ве от реа­лий бое­вых дей­ствий. 1941 год — это отступ­ле­ние Крас­ной Армии, это вре­мя пора­же­ний. А 1944 год? Лето 1944 года. Давай­те про­бе­жим­ся по всей линии фрон­та. Гит­ле­ров­ская коа­ли­ция тре­щит по швам, совет­ские вой­ска уже в Румы­нии, Фин­лян­дия гото­ва вый­ти из вой­ны. Оче­вид­но, что вой­на ско­ро закон­чит­ся и закон­чит­ся пора­же­ни­ем нацист­ской Гер­ма­нии, так что про­па­ган­ди­сты долж­ны были учи­ты­вать эти реалии.

Под­дель­ная газе­та «Прав­да», выпус­ка­е­мая немец­ки­ми оккупантами

— Вы роди­лись в Нов­го­род­ской обла­сти. Нов­го­род был окку­пи­ро­ван нем­ца­ми в тече­ние двух с поло­ви­ной лет. Насколь­ко силь­но дан­ный сюжет вошёл в мас­со­вую исто­ри­че­скую память нов­го­род­цев? Насколь­ко вос­по­ми­на­ния о Вели­кой Оте­че­ствен­ной живы? Рас­ска­зы­ва­ют ли исто­рии о тех вре­ме­нах до сих пор?

— Я, как совет­ский исто­рик, по край­ней мере, полу­чив­ший некие зачат­ки зна­ний тогда, обла­даю и недо­стат­ка­ми, и досто­ин­ства­ми. Одним из недо­стат­ков я назы­ваю опре­де­лён­ную недо­оцен­ку oral history — «живой исто­рии», пере­да­ю­щей­ся из уст в уста. К сожа­ле­нию, тогда недо­оце­ни­ва­лась «живая исто­рия». Меня учи­ли сле­ду­ю­щей истине «Врёт как оче­ви­дец». Понят­но, что один чело­век не может быть объ­ек­ти­вен, а вот если мы опра­ши­ва­ем десять, сто, тыся­чу, может появить­ся доста­точ­но целост­ная кар­ти­на. При­чём ино­гда с пред­став­ле­ни­ем такой инфор­ма­ции, кото­рая нико­гда не отло­жит­ся на стра­ни­цах пись­мен­ных источников.

Когда я писал одну из сво­их послед­них книг, то опра­ши­вал людей, кото­рым уже око­ло девя­но­ста лет, а так­же исполь­зо­вал рас­ска­зы дедуш­ки и бабуш­ки об их вос­при­я­тии вре­ме­ни вой­ны. Хочу ска­зать, что на Нов­го­род­чине исто­ри­че­ская память силь­но раз­нит­ся. Для одних — это память непо­сред­ствен­но о бое­вых дей­стви­ях, у дру­гих, напри­мер, в Боро­вич­ском рай­оне — это память об эва­ку­а­ции, память о не очень частых бом­бар­ди­ро­вок. Полу­ча­ет­ся, что за исклю­че­ни­ем род­ствен­ни­ков, при­зван­ных в Крас­ную Армию, вой­на не про­шла над ними так жесто­ко и так глу­бо­ко, что нель­зя ска­зать о запад­ных рай­о­нах Ново­го­род­чи­ны, кото­рые так дол­го был под оккупации.

— Недав­но сайт Arzamas опуб­ли­ко­ва­ли выдерж­ку из днев­ни­ка Ста­ро­рус­ской школь­ни­цы Маши Куз­не­цо­вой, нахо­див­шей­ся под окку­па­ци­ей. В тек­сте она вос­хи­ща­ет­ся нем­ца­ми, счи­та­ет их умны­ми и кра­си­вы­ми, тан­цу­ет с ними, заво­дит роман и др. Мно­гих ком­мен­та­то­ров воз­му­тил днев­ник, его счи­та­ют фей­ком. Зна­е­те ли вы что-то об этой истории?

— Это не фейк. Речь идёт об опре­де­лён­ной наив­но­сти и спе­ци­фи­ки жиз­ни чело­ве­ка в реа­ли­ях окку­па­ции. Давай­те назы­вать вещи сво­и­ми име­на­ми, как при­зна­вал сам Ста­лин: «Мы оста­ви­ли мил­ли­о­ны наших сограж­дан». И если мы с вами нач­нём пере­би­рать все эти био­гра­фии, то смо­жем най­ти и страш­ные исто­рии, и неко­то­рые при­ме­ры доста­точ­но хоро­ше­го суще­ство­ва­ния в экс­тре­маль­ных усло­ви­ях окку­па­ции. Исхо­дя из мне­ния людей, ока­зав­ших­ся на окку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии, кого при­хо­ди­лось опра­ши­вать, и тех мне­ний, на кото­рые я могу опи­рать­ся из пись­мен­ных источ­ни­ков, абсо­лют­ное боль­шин­ство жило с ощу­ще­ни­ем: «Про­жи­ли день — и сла­ву Богу».


Каж­дый день в окку­па­ции был экви­ва­лен­том поня­тия веч­ность. В слу­чае с пуб­ли­ка­ци­ей Arzamas днев­ни­ко­вых запи­сей мы можем уви­деть исто­рию некой девуш­ки, навер­ное, весё­лой, навер­ное, опти­ми­стич­но настро­ен­ной, без­услов­но, наив­ной, для кото­рой ино­стран­цы, пар­ни, кото­рые ей улы­ба­ют­ся, кото­рые её уго­ща­ют, при­гла­ша­ют тан­це­вать, не явля­ют­ся сим­во­лом окку­па­ции, а явля­ют­ся чем-то инте­рес­ным, места­ми чем-то роман­тич­ным. Вы ска­жи­те, как она мог­ла, она же ком­со­мол­ка? Согла­си­тесь, ведь до какой-то сте­пе­ни её обма­ну­ло и наше госу­дар­ство. Вну­ша­лось же насе­ле­нию СССР: «Малой кро­вью, могу­чим уда­ром, вое­вать будем на чужой тер­ри­то­рии, таким обра­зом мы пока­жем мощь Крас­ной Армии, мощь нашей систе­мы, мощь наше­го строя». Поче­му за несколь­ко даже не меся­цев, а недель вот эти улыб­чи­вые немец­кие пар­ни ока­за­лись за несколь­ко сотен кило­мет­ров от совет­ской гра­ни­цы? Что каса­ет­ся «доб­ро­ты» этих улыб­чи­вых пар­ней, то могу вам при­ве­сти дру­гой при­мер. Очень близ­кий по отно­ше­нию к этой девуш­ке гео­гра­фи­че­ски — я имею в виду Поозе­рье, бере­га озе­ра Иль­мень. Мне, пере­жив­шая вой­ну жен­щи­на, рас­ска­за­ла сле­ду­ю­щее: «Сто­ял у нас на посту немец­кий сол­дат, был доб­рый, улы­бал­ся, кон­фет­ка­ми под­карм­ли­вал, гово­рил „Krieg ist Scheisse“ (вой­на — это дерь­мо — прим.). А когда полу­чил при­каз от коман­до­ва­ния депор­ти­ро­вать нас в немец­кий тыл, в Лат­вию, он изви­нил­ся перед нами, поз­во­лил взять всё самое цен­ное и лич­но наш дом сжёг, посколь­ку это был при­каз коман­до­ва­ния. Нем­цы тогда сожгли всю деревню».

— Что извест­но о пись­мах, днев­ни­ках мест­но­го насе­ле­ния? Насколь­ко они отли­ча­ют­ся от актов Чрез­вы­чай­ной Госу­дар­ствен­ной комиссии?

— Они могут быть более откро­вен­ные, более искре­ние. Но когда мы гово­рим о днев­ни­ках, ино­гда чело­век в них быва­ет более чест­ным, пото­му что ему кажет­ся, что он тихо сам с собой ведёт бесе­ду. А ино­гда у него есть стрем­ле­ние, обе­лить себя, оправ­дать себя, объ­яс­нить в осо­бен­но­сти, если к нему в голо­ву при­хо­дит мысль, что когда-нибудь кто-то про­чтёт его днев­ник. И он дол­жен себя пока­зать, без­услов­но, не подон­ком и не мерзавцем.

Немец­кие вой­ска всту­па­ют в нов­го­род­ский Кремль. Август 1941 года

— Житель, остав­шей­ся в окку­па­ции, — кто он? Мог­ли бы вы опи­сать сред­не­ста­ти­сти­че­ско­го жите­ля окку­пи­ро­ван­ной нем­ца­ми территории?

— Для людей тот факт, что они оста­лись в окку­па­ции, был огром­ной тра­ге­ди­ей. В сво­ём кур­се «Типо­ло­гия кол­ла­бо­ра­ци­о­низ­ма», кото­рый я читаю в Нов­го­род­ском госу­дар­ствен­ном уни­вер­си­те­те, я выде­ляю три основ­ных типа сотруд­ни­че­ства с оккупантами.

Пер­вый тип — это сотруд­ни­че­ство с вра­гом с ору­жи­ем в руках. Кара­те­ли, поли­цаи, то есть люди, на руках кото­рых кровь их сооте­че­ствен­ни­ков. Это люди, кото­рые про­дли­ли вой­ну на несколь­ко минут, часов, дней. Для меня (да и для госу­дар­ства) они пре­ступ­ни­ки, совер­шив­шие дея­ния, не име­ю­щие сро­ка дав­но­сти. Когда я смот­рю на фото док­то­ра Геб­бель­са, мне кажет­ся, что имен­но так выгля­дит сата­на искушающий.

Было лег­ко най­ти в реа­ли­ях ста­лин­ско­го Совет­ско­го Сою­за сла­бые стру­ны людей, кото­рым мож­но было что-то пообе­щать. Кре­стья­нам — отме­ну кол­хо­зов, воз­вра­ще­ние зем­ли; веру­ю­щим — открыть хра­мы и отка­зать­ся от про­кля­той «поли­ти­ки жидо­боль­ше­виз­ма Еме­лья­на Яро­слав­ско­го»; интел­ли­ген­там — сво­бо­ду твор­че­ства и сво­бо­ду сло­ва. Мно­гие из людей соблаз­ни­лись на эти посы­лы в усло­ви­ях окку­па­ции. Эти люди нико­го не уби­ва­ли, но сво­им интел­лек­том, талан­том, верой помо­га­ли вра­гу. Я не хочу быть здесь для них более стро­гим судьёй, чем совет­ский закон, кото­рый, как извест­но, всех этих людей в 1955 году амни­сти­ро­вал. Но я счи­таю, что эти люди, заслу­жи­ва­ют мораль­но­го осуждения.

Что каса­ет­ся абсо­лют­но­го боль­шин­ства, то люди были вынуж­де­ны тру­дить­ся, что­бы спа­сти свою жизнь и жиз­ни сво­их близ­ких. Не суди­те, да не суди­мы буде­те. К сожа­ле­нию, после вой­ны в анке­тах появи­лась та самая запись «были ли вы во вре­мя вой­ны на вре­мен­но окку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии?» и для кого-то это ста­ло каи­но­вой печатью.

Бежен­ки про­хо­дят кон­троль­ный пост немцев

— На какие соци­аль­ные груп­пы опи­ра­лись нем­цы? Были ли те, кто ждал нем­цев с «рас­про­стёр­ты­ми объ­я­ти­я­ми»? Насколь­ко эта под­держ­ка была массовой?

— Были отнюдь не оби­жен­ные совет­ской вла­стью чинов­ни­ки, кото­рые пере­хо­ди­ли на сто­ро­ну нем­цев. Они из тех, кто все­гда хочет быть навер­ху. Без­услов­но, были так назы­ва­е­мые «оби­жен­ные совет­ской вла­стью», неза­кон­но репрес­си­ро­ван­ные, а ино­гда и закон­но репрес­си­ро­ван­ные, «вы были оби­же­ны наши­ми вра­га­ми, зна­чит вы наши дру­зья». Были люди, кото­рые искренне вери­ли в то, что Гит­лер — это не нацизм, а циви­ли­зо­ван­ная Евро­па, кото­рая несёт осво­бож­де­ние от про­кля­то­го жидо­боль­ши­виз­ма. Кто-то хотел мстить кон­крет­ным пред­ста­ви­те­лям совет­ской вла­сти за рас­ку­ла­чи­ва­ние, за уни­же­ние после 1917-ого года.

— Рус­ский эми­грант в адми­ни­стра­ции окку­пи­ро­ван­ных горо­дов — насколь­ко это рас­про­стра­нён­ная фигура?

— Это была не рас­про­стра­нён­ная фигу­ра. И про­тив них высту­па­ли сами наци­сты. Вот этих самих эми­гран­тов бра­ли на роль пере­вод­чи­ков. Поче­му эми­гран­ты ред­ко — я не гово­рю нико­гда — мог­ли занять некие важ­ные посты? По двум при­чи­нам: пер­вая- про­па­ган­дист­ская. Совет­ская про­па­ган­да убеж­да­ла насе­ле­ние, что едут нем­цы, фаши­сты, а в обо­зе везут быв­ших поме­щи­ков и капи­та­ли­стов, про­кля­тых эми­гран­тов. Цель же нем­цев заклю­ча­лась и в том, что­бы «раз­об­ла­чить» заяв­ле­ния совет­ских про­па­ган­ди­стов. Раз совет­чи­ки гово­рят так, а мы дела­ем наоборот.

Есть вто­рой фак­тор, за чет­верть века образ СССР поме­нял­ся. Эми­гран­ты очень пло­хо пред­став­ля­ют реа­лии Совет­ско­го Сою­за. Они не мог­ли быть хоро­ши­ми адми­ни­стра­тив­ны­ми работ­ни­ка­ми, поэто­му нем­цы пред­по­чи­та­ли мест­ных, осо­бен­но лиц немец­кой крови.

Немец­кий офи­цер допра­ши­ва­ет жите­лей одной из окку­пи­ро­ван­ных деревень

— В сво­их науч­ных рабо­тах вы пише­те о мест­ных пособ­ни­ках наци­стов. Мно­гие из них после наступ­ле­ния Крас­ной Армии успе­ли сбе­жать с наци­ста­ми. Куда они уез­жа­ли? Как сло­жи­лась их судь­ба в эмиграции?

— Бежа­ли в раз­ные сто­ро­ны. Тем, кому боль­ше повез­ло, убе­жа­ли дале­ко — в Кана­ду, США, Австра­лию, Запад­ную Гер­ма­нию, пере­ви­рая свою био­гра­фию. У неко­то­рых воен­ных пре­ступ­ни­ков был дру­гой путь — в Крас­ную Армию. Они бежа­ли в пар­ти­зан­ские отря­ды, ино­гда даже не скры­вая, что они вче­раш­ние поли­цаи. Нача­ли вое­вать с гит­ле­ров­ца­ми, потом всту­па­ли в Крас­ную Армию как быв­шие пар­ти­за­ны. А потом они дохо­ди­ли до Бер­ли­на, ино­гда заслу­жен­но полу­ча­ли бое­вые награ­ды, потом воз­вра­ща­лись домой как демо­би­ли­зо­ван­ные совет­ские вои­ны, мог­ли даже ходить по шко­лам, рас­ска­зы­вать о мно­го­чис­лен­ных подви­гах, и совет­ские чеки­сты выяв­ля­ли их позд­нее, в 1960 — 1970 гг. В это вре­мя осо­бо актив­но КГБ рас­сле­до­ва­лись кара­тель­ные опе­ра­ции нем­цев и их пособ­ни­ков 1942–1943 гг.

Инте­ре­сен путь кол­ла­бо­ра­ци­о­ни­стов, бежав­ших в США. Для аме­ри­кан­цев не суще­ству­ет жиз­ни чело­ве­ка до того, как он ока­зал­ся на тер­ри­то­рии США. По сути сво­ей, на тер­ри­то­рии США он как буд­то бы про­жи­ва­ет жизнь с чисто­го листа. Есть одно страш­ное пре­ступ­ле­ние для аме­ри­кан­цев — если вы обма­ну­ли аме­ри­кан­ское пра­ви­тель­ство. То есть пере­вра­ли свою био­гра­фию. Здесь для зна­чи­тель­ной части эми­гран­тов, таким спа­се­ни­ем в реа­ли­ях аме­ри­кан­ско­го пре­це­дент­но­го пра­ва послу­жи­ла, так назы­ва­е­мая, «бере­зов­ская болезнь», назван­ная так из-за Р.М. Берё­зо­ва (псев­до­ним. насто­я­щая фами­лия Акуль­шин), доста­точ­но извест­но­го рус­ско­го писа­те­ля. Он немно­го пере­врал свою био­гра­фию, а потом, в 1952 году, стал каять­ся, что он тогда не мог не обма­нуть аме­ри­кан­цев, что­бы его не выда­ли про­кля­тым совет­чи­кам, про­кля­то­му Ста­ли­ну, ему стыд­но. И аме­ри­кан­цы созда­ют пре­це­дент — чело­век, кото­рый вынуж­ден пере­врать свою био­гра­фию при лега­ли­за­ции в США, для спа­се­ния сво­ей жиз­ни, ста­но­вит­ся не вино­вен. Полу­ча­ет­ся, что этим вос­поль­зо­ва­лись не толь­ко Бере­зов, а убий­цы-кара­те­ли. Они, напри­мер, гово­ри­ли: «Да, я дей­стви­тель­но рабо­тал в кол­ла­бо­ра­ци­о­нист­ской газе­те. Ругал Ста­ли­на и сове­ты. А теперь меня ком­му­ни­сты хотят за это рас­тер­зать, нака­зать, уничтожить».

Роди­он Берёзов

Есть ещё одна про­бле­ма. По каким зако­нам хоте­ли судить кол­ла­бо­ра­ци­о­ни­стов? По совет­ским. Зача­стую в каче­стве пре­ступ­ле­ний, кото­рых они совер­ша­ли назы­ва­лась анти­со­вет­ская аги­та­ция и про­па­ган­да. И чело­век мог ска­зать: «Меня обви­ня­ют в убий­стве или в анти­се­мит­ских каких-то акци­ях — это вра­ньё. Да я не скры­ваю, что не люб­лю Ста­ли­на, я не люб­лю Совет­ский Союз. Вот за это они меня хотят выта­щить обрат­но в СССР и каз­нить, а всё дру­гое это враньё».

Была ещё про­бле­ма, к сожа­ле­нию, в том, что Совет­ский Союз не умел гово­рить с аме­ри­кан­ца­ми на язы­ке аме­ри­кан­ско­го пра­ва, в част­но­сти, был услож­нён выезд наших сви­де­те­лей тер­ри­то­рию США для уча­стия в судеб­ных про­цес­сах. Нам было непо­нят­но, как же так, перед нами сидит кро­ва­вый палач, а нам ещё надо было что-то доказывать.

Но и самый глав­ный фак­тор — реа­лии Холод­ной вой­ны. Тогда на вер­шине боль­шой поли­ти­ки рас­суж­да­ли очень про­сто и цинич­но: всё что пло­хо для Сове­тов — хоро­шо для нас.

— Исто­рия окку­па­ция Нов­го­ро­да типич­на для того, что про­ис­хо­ди­ло на окку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии РСФСР? Что было обще­го Нов­го­ро­да и дру­гих окку­пи­ро­ван­ных горо­дов, а в чём про­яв­ля­лась реги­о­наль­ная специфика?

— Во-пер­вых, дли­тель­ность окку­па­ции, во-вто­рых, город нахо­дил­ся на линии фрон­та, по сути сво­ей, он посто­ян­но раз­ру­шал­ся. В том чис­ле совет­ски­ми вой­ска­ми, но совет­ские вой­ска били не по древ­не­му Нов­го­ро­ду, а били по вра­же­ским вой­скам, кото­рые здесь нахо­ди­лись. В‑третьих, где-то пом­нят о вен­гер­ской окку­па­ции, где-то о румын­ской, на Севе­ро-Запа­де осо­бую роль играл при­бал­тий­ский акцент, нали­чие здесь кара­тель­ных под­раз­де­ле­ний из Эсто­нии и Лат­вии, и крайне спе­ци­фи­че­ский испан­ский фак­тор. Под Нов­го­ро­дом в 1941- 1942 гг. сто­я­ла «Голу­бая диви­зия». Кста­ти, в этом заклю­ча­ет­ся своя спе­ци­фи­ка. Если Вен­грия, Румы­ния, Сло­ва­кия, Фин­лян­дия были офи­ци­аль­ны­ми союз­ни­ка­ми Тре­тье­го Рей­ха, то Испа­ния была ней­траль­ным госу­дар­ством. Про­тив нас вое­ва­ли доб­ро­воль­цы, прав­да, их было десят­ки тысяч. Они име­ли свою пер­со­наль­ную зону ответ­ствен­но­сти, пер­со­наль­ный уча­сток фронта.

— В круг ваших науч­ных инте­ре­сов вхо­дит дея­тель­ность «Голу­бой диви­зии» испан­ских доб­ро­воль­цев. Граж­дан­ская вой­на в Испа­нии — это про­лог Вто­рой миро­вой войны?

— Я счи­таю, да. Собы­тия 1936 — 1939 гг., кото­рые нача­лись в Евро­пе, далее собы­тия на Даль­нем Восто­ке — всё это неко­то­рая пре­лю­дия «симп­то­мов миро­во­го забо­ле­ва­ния». Я думаю, Евро­па и мир мог­ли бы, как любые симп­то­мы забо­ле­ва­ния пере­жить это, если бы не было Мюн­хен­ско­го сго­во­ра, поли­ти­ки уми­ро­тво­ре­ния, аншлю­са с Австри­ей, уни­что­же­ния Чехо­сло­ва­кии. В конеч­ном ито­ге эти собы­тия при­ве­ли к 1939 году. Кста­ти, граж­дан­ская вой­на в Испа­нии закон­чи­лась менее чем за пол­го­да до нача­ла Вто­рой миро­вой войны.

— Как вы дума­е­те, поче­му Испа­ния, несмот­ря на зна­чи­тель­ную воен­ную помощь фра­ни­ки­стам Гер­ма­нии и Ита­лии, не высту­пи­ла во Вто­рой миро­вой войне на сто­роне стран «оси»?

— Здесь я могу, изви­ни­те за неа­ка­де­ми­че­ский тер­мин, оце­нить «чуй­ку» Фран­ко. Это чело­век, кото­рый обла­дал гени­аль­ной изво­рот­ли­во­стью, его пове­де­ние вызы­ва­ло бешен­ство Адоль­фа Гит­ле­ра. Фран­ко пони­мал, что его стра­на ещё одну вой­ну не потя­нет, как бы его Гит­лер ни соблаз­нял Гибрал­та­ром, а это была извеч­ная меч­та испан­ских поли­ти­ков. Мне кажет­ся, Фран­ко ещё пони­мал, что как толь­ко он объ­явит вой­ну СССР, то Англия и США вынуж­де­ны будут учесть это. Когда Гит­лер потер­пит пора­же­ние, тогда к Испа­нии будут предъ­яв­ле­ны пре­тен­зии не как к ней­траль­но­му госу­дар­ству. Так что Фран­ко — это тот самый поли­тик, кото­ро­му уда­лось про­бе­жать меж­ду кап­ля­ми дождя. Он бро­сал нема­лые силы на восточ­ный фронт. Но после живо­тво­ря­ще­го воз­дей­ствия на его пси­хи­ку Ста­лин­гра­да и Кур­ска, а так­же актив­ных дей­ствий аме­ри­ка­но-англий­ской дипло­ма­тии к кон­цу 1943 года он вспом­нил, что Испа­ния — всё-таки ней­траль­ное госу­дар­ство. А к 1945 году уча­стие фран­ки­стов во Вто­рой миро­вой войне уже немно­го порос­ло пылью. «Мы уже дей­стви­тель­но ней­траль­ны, уже пол­то­ра года, так какие к нам претензии?»

— Поче­му испан­ские доб­ро­воль­цы, южане, участ­во­ва­ли в бое­вых дей­стви­ях на север­ных тер­ри­то­ри­ях Совет­ско­го Союза?

— При­чин очень мно­го. На север их отпра­ви­ли пред­ста­ви­те­ли гер­ман­ско­го коман­до­ва­ния, кото­рым было глу­бо­ко пле­вать на теп­ло­лю­би­вых испан­цев. При дилем­ме, кого тра­тить в мясо­руб­ке бое­вых дей­ствий сосе­да или себя, они пред­по­чи­та­ли сосе­да. Здесь есть опре­де­лён­ная изощ­рён­ность немец­кой политики.

При­чин для уча­стия испан­ских доб­ро­воль­цев мно­го было. Были люди, кото­рые не настре­ля­лись в годы граж­дан­ской вой­ны в Испа­нии. Их Фран­ко отправ­лял сюда на восточ­ный фронт, в холо­да и сне­га, посколь­ку они были боль­ши­ми фалан­ги­ста­ми, чем сам Фран­ко и счи­та­ли, что нуж­но искренне отбла­го­да­рить Мус­со­ли­ни и Гит­ле­ра. Были амби­ци­оз­ные офи­це­ры, кото­рые счи­та­ли, что бое­вой опыт и орде­на поз­во­лят им сде­лать быст­рую карье­ру в испан­ской армии. Кто-то после граж­дан­ской вой­ны ехал к нам сюда про­сто пово­ро­вать и погра­бить, как гово­рит­ся, отпра­вить чемо­дан-дру­гой тро­фе­ев домой. Были быв­шие рес­пуб­ли­кан­цы, кото­рые меч­та­ли добрать­ся до пер­во­го в мире соци­а­ли­сти­че­ско­го госу­дар­ства и пере­бе­жать на сто­ро­ну Крас­ной Армии.

Доб­ро­воль­цы Голу­бой дивизии

— Какие отно­ше­ния сло­жи­лись у нем­цев с испан­ски­ми доб­ро­воль­ца­ми на окку­пи­ро­ван­ной территории?

— Если гово­рить об отно­ше­нии мир­но­го насе­ле­ния по отно­ше­нию к союз­ни­кам Тре­тье­го рей­ха соглас­но опро­са мир­ных жите­лей: эстон­цы и латы­ши — «зве­ри и убий­цы», отно­ше­ние к испан­цам — «кобе­ля и ворьё». У немец­ко­го коман­до­ва­ния тоже встре­ча­лось брезг­ли­вое удив­ле­ние по пово­ду жесто­ко­сти сво­их союз­ни­ков из При­бал­ти­ки и воз­ме­щён­ное недо­уме­ние по пово­ду крайне раз­гиль­дяй­ско-воров­ско­го пове­де­ния испан­ских союз­ни­ков, когда они вели себя дей­стви­тель­но не самым подо­ба­ю­щим обра­зом. Зна­ме­ни­тое выра­же­ние: «У испан­ско­го сол­да­та в одной руке гита­ра, в дру­гой руке вин­тов­ка. Гита­ра не даёт нор­маль­но стре­лять, а вин­тов­ка не даёт нор­маль­но играть». Несмот­ря на это, испан­ские доб­ро­воль­цы были про­фес­си­о­наль­ны­ми воя­ка­ми. Они были обстре­ля­ны в годы граж­дан­ской вой­ны и зна­ли, как поль­зо­вать­ся винтовкой.

— С одной сто­ро­ны, испан­ские доб­ро­воль­цы счи­та­лись сла­бым зве­ном гит­ле­ров­ской армии, с дру­гой сто­ро­ны, они пока­за­ли себя как уме­лые вои­ны. Какую бы вы харак­те­ри­сти­ку дали «Голу­бой дивизии»?

— Когда окру­жа­ли немец­кие вой­ска под Ста­лин­гра­дом, наши вой­ска уда­ри­ли по румы­нам. Имен­но там был про­рван самый фронт. Что такое уме­лый или неуме­лый сол­дат? Для меня это — уме­ние участ­во­вать в слож­ных мно­го­фи­гур­ных ком­би­на­ци­ях и вза­и­мо­дей­ство­вать с раз­лич­ны­ми воин­ски­ми фор­ми­ро­ва­ни­я­ми. Для харак­те­ри­сти­ки по дан­ным аспек­там по отно­ше­нию к испан­цам для меня неким сим­во­лом явля­ет­ся Крас­но­бор­ская насту­па­тель­ная опе­ра­ция. Зимой 1942–43 гг. бло­ка­да была толь­ко про­рва­на, но не сня­та в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни из-за того, что насту­па­ю­щие совет­ские части завяз­ли в стыч­ке с «голу­бой диви­зи­ей». У испан­цев было уме­ние драть­ся один на один, они пока­за­ли себя «без­ба­шен­ны­ми руба­ка­ми», боль­ше чем акку­рат­ные немец­кие сол­да­ты. Голу­бая диви­зия несёт ответ­ствен­ность за то, что Ленин­град обстре­ли­вал­ся вплоть до зимы 1944 года, пото­му что из-за них не уда­лось ото­дви­нуть тогда линию фрон­та от горо­да, хотя бы на рас­сто­я­ние несколь­ких десят­ков километров.

Борис Нико­ла­е­вич Ковалёв

— Какие бы рабо­ты по исто­рии кол­ла­бо­ра­ци­о­низ­ма вы реко­мен­до­ва­ли прочитать?

— Конеч­но М.И. Семи­ря­гу. Я обра­тил вни­ма­ние, что сей­час эта тема вызы­ва­ет ещё боль­ший инте­рес у совре­мен­ных рос­сий­ских иссле­до­ва­те­лей, появ­ля­ют­ся рабо­ты с реги­о­наль­ным аспек­том. Конеч­но, хочу отме­тить рабо­ты совре­мен­ных авто­ров — С.В. Кули­ка, Д.Ю. Асташ­ки­на, А.И. Рупа­со­ва, И.И. Ковту­на, Д.А. Жукова.

— А какие худо­же­ствен­ные про­из­ве­де­ния, в кото­рых бы затра­ги­ва­лась тема­ти­ка жиз­ни в окку­па­ции, про­из­ве­ли на вас наи­боль­шее впечатление?

— Рабо­ты Юрия Гри­го­рье­ви­ча Сле­пу­хи­на. Он извест­ный писа­тель, чело­век, сам пере­жив­ший окку­па­цию. Ока­зал­ся в Арген­тине, а затем вер­нул­ся обрат­но в Совет­ский Союз. Когда я читал его кни­ги, посвя­щён­ные войне, был пора­жён, насколь­ко точ­но он пере­да­ёт реа­лии нацист­ской окку­па­ции. Он знал это изнут­ри и, как талант­ли­вый писа­тель, смог пока­зать всю слож­ность, всю палит­ру вот тех самых событий.


Читай­те так­же интер­вью с док­то­ром исто­ри­че­ских наук Фёдо­ром Гай­дой «Наше поли­ти­че­ское вос­при­я­тие такое же, что и у кре­стьян сто­лет­ней давности».

Поделиться