Эмилия Кислинская-Вахтерова — деятель либерального крыла народнического движения (культурничества). Деятели этого направления не занимались политикой, но принимали активное участие в народном просвещении. Кислинская-Вахтерова в 1890‑е — 1910‑е годы организовывала народные воскресные школы, преподавала в них, участвовала в учительских съездах и объединениях.
В настоящем сборнике представлены «профессиональные мемуары» Кислинской-Вахтеровой — её дневники учительницы и отчёты о работе, а также некоторые другие тексты. В них нашли отражение бытовые подробности народной жизни крестьян и рабочих предреволюционной эпохи. Центральный текст сборника — «Дневник учительницы воскресной школы» — публикуется впервые, другие произведения не переиздавались с начала XX века.
В ходе проекта «Digital Пётр», проводимого Российским историческим обществом совместно со Сбербанком, были расшифрованы трудно читаемые рукописи Петра I. В качестве источника использовались различные письма и бумаги императора за 26 лет, которые ранее не были опубликованы.
Искусственный интеллект показал очень высокую точность работы — ему удалось расшифровать более 98 процентов от всего объёма текста. Международные аналоги подобных систем сегодня дают для схожих задач только 50–60 процентов точности распознавания.
Первый заместитель председателя правления Сбербанка Александр Ведяхин отметил эффективность ИИ в дальнейшей планируемой работе с автографами Петра I:
«Тот алгоритм, который мы сделали вместе, позволит расшифровать это за короткий промежуток времени. Для примера рукописная книга в 800 страниц может быть расшифрована за 20 минут».
Осенью 2020 года, 25 сентября, исполнилось 400 лет со дня рождения протопопа Аввакума, главного противника церковной реформы Никона. С его религиозной деятельности начинается история старообрядчества и сложный извилистый путь его последователей.
VATNIKSTAN рассказывает о сущности старообрядчества, его судьбе в ранний период советской власти, а также почему в первые послереволюционные годы большевики симпатизировали старообрядцам несмотря на сотрудничество с Колчаком, но в середине 1920‑х годов резко изменили отношение к приверженцам этого христианского течения.
Учредители съезда старообрядцев, фото Максима Дмитриева, 1890‑е гг.
«Старообрядцы» или «староверы»?
История христианства на территории России насчитывает более тысячи лет, в то время как с момента церковного раскола прошло три с половиной века. Казалось бы, старообрядцы — те же представители христианства, что и последователи Русской Православной Церкви. Однако в широких кругах о них мало что известно, кроме особой культуры, которую старообрядцы трепетно охраняют и передают из поколения в поколение как в России, так и за рубежом.
Можно встретить другое название адептов старообрядчества — староверы. Сами старообрядцы разделяют эти два определения и относятся ко второму более благосклонно. Это связано с семантикой слова «старообрядцы», которая не совсем точно сообщает особенности приверженцев этого течения. У многих складывается впечатление, будто различие между Русской Православной Церковью и старообрядцами кроется лишь в обрядах — но это не так. Отличия не заканчиваются на всем известном двуперстии при крестном знамении и земных поклонах.
Старообрядческий Малиновский скит Блинова и Бугрова, фото Максима Дмитриева, 1900‑е гг.
Догматика: «Исус» и апокрифы в церковной службе
Одно из фундаментальных отличий двух течений с точки зрения догматики — особенности символа веры. От написания «Иисус», принятого реформой Никона из-за большей близости к греческому произношению, старообрядцы отказались в пользу «Исус», веками использовавшегося на Руси.
Другим важнейшим изменением было исключение союза „а“ во втором члене символа веры:
Дореформенный вариант
1. Верую во единаго Бога Отца Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым.
2. И во единаго Господа, Исуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век. Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рождена, а не сотворена, единосущна Отцу, Им же вся быша.
Пореформенный вариант
1. Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым.
2. И во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век; Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу, Имже вся быша.
Всего одна буква в символе веры предопределяет взгляд на сущность и ипостаси Христа. По мнению старообрядцев, в пореформенном варианте содержится противоречие, невозможное для понимания.
Важным является широкое использование апокрифов — текстов, не вошедших в канон. Это касается не только бытового распространения апокрифических текстов, которое не преследуется старообрядческой церковью (при наличии духовенства), но и признанное их использование в церковной службе. Яркий пример — чтение во время Великого поста целого сборника апокрифов «Страсти Христовы», повествующих о последних днях жизни Христа на Земле, распятии, воскресении и схождении в ад.
Группа старообрядцев-каменщиков, фото Максима Дмитриева, 1890‑е гг.
Как ограничения в правах повлияли на расселение старообрядцев?
До конца XIX века старообрядцы были жёстко ограничены в правах: от непризнания старообрядческого брака и законности рождения детей в нём до лишения возможности заниматься общественной деятельностью. Всё это не могло не повлиять на организацию жизни сторонников старообрядчества. Ограничения, репрессии и ссылки, особенно распространённые в первое время после церковного раскола, вынудили старообрядцев организовывать быт компактно: жить в отдалённых и обособленных поселениях и общинах было единственным способом выжить и сохранить свою религиозную идентичность.
Притеснения со стороны государства приостановились лишь в 1905 году, когда Николай II подписал указ «Об укреплении начал веротерпимости». До этого времени старообрядцы не имели права строить храмы, а существующие были запечатаны. Запрет распространялся и на книгопечатание.
Николай II и представители ярославской старообрядческой Вознесенской общины, 1913 год
Притеснения и репрессии продолжались на протяжении всей истории царской России. Они предопределили не только обособленное проживание старообрядцев на территории Российской империи, но и создание старообрядческих диаспор за рубежом. Можно сказать, что первая волна русской эмиграции — далеко не «первопроходцы» в политической эмиграции. Например, первые старообрядцы расселились в Пенсильвании и Калифорнии уже в конце XIX века.
Таким образом, к Октябрьской революции старообрядчество включало общины, разбросанные не только по территории бывшей Российской империи, но и диаспоры в самых разных странах — от Бразилии и США до Китая и Турции.
Советская власть и старообрядчество
История отношений советской власти и старообрядчества напрямую связана с религиозной политикой в целом и началась задолго до Октябрьской революции.
Изначально отношение революционеров к религии было спокойным и касалось в большей степени земельного имущества и образования. Ещё в программе, принятой на II съезде РСДРП в Лондоне 1903 года, было установлено отделение церкви от государства и школы от церкви. Эту же программу одобрит молодое советское государство в 1918 году [1,2].
Важным для революционеров было то, что государство станет светским, но сохранит равенство последователей любых религий и их право на свободу вероисповедания.
Внутренний вид молельни Оленинского скита, фото Максима Дмитриева, 1900‑е гг.
Первые шаги в религиозной политике
Первым важным документом, определяющим тенденции в религиозной политике советского государства, был Декрет о земле, принятый в октябре 1917 года. Конечно, положения документа в большей степени касались земельного имущества православной церкви, поскольку к моменту Октябрьской революции ей принадлежало значительное количество земель. Гелий Иванович Шмелёв, член-корреспондент РАН, главный научный сотрудник Института экономики РАН, отмечает:
«Согласно статистическим данным 1905 года по 50 губерниям Церковь располагала 1,9 млн десятин земли, ещё 0,3 млн десятин находилось в частной собственности духовных лиц. Ей принадлежало немалое количество промышленных предприятий и торговых заведений, доходных домов» [3].
Согласно Декрету церковные земли изымались в пользу государства.
«…Помещичьи имения, равно как все земли удельные, монастырские, церковные, со всем их живым и мёртвым инвентарём, усадебными постройками и всеми принадлежностями, переходят в распоряжение Волостных Земельных Комитетов и Уездных Советов Крестьянских Депутатов, впредь до разрешения Учредительным Собранием вопроса о земле…» [2].
Однако положения декрета не прошли мимо старообрядцев. После указа Николая II к 1917 году старообрядческие общины уже успели восстановить, отстроить и открыть храмы.
Следующим важным шагом в формировании религиозной политики был Декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви, принятый в январе 1918 года Советом Народных Комиссаров. Затем начались тотальные ограничения церковной деятельности. Теперь «церковные и религиозные общества не имеют права владеть собственностью», «здания и предметы, предназначенные специально для богослужебных целей, отдаются по особым постановлениям местной или центральной государственной власти в бесплатное пользование соответственных религиозных обществ», а также налагаются ограничения на взыскание денег с прихожан [4].
Очевидно, что в таких условиях следовать религиозным обрядам было крайне трудно.
Далее отдаются более категоричные распоряжения. В программе РКП(б), принятой на VIII съезде партии в марте 1919 года, установлен курс на полное уничтожение религиозных предрассудков [5]. За данным распоряжением последовала кампания по уничтожению мощей святых, в числе которых были почитаемые как старообрядцами, так и последователями Русской Православной Церкви.
Борьба «со всяким религиозным мировоззрением»
Поворотным моментом в государственно-конфессиональных отношениях стало Постановление ЦК РКБ(б) «О постановке антирелигиозной пропаганды и о нарушении пункта 13 программы» от 20 июля 1921 года. Ограничения налагались на членов партии: они не должны быть верующими и оправдывать религиозную деятельность. Агитотдел ЦК и Главполитпросвет отныне должны бороться с любым проявлением религиозности, причём ЦК подчёркивал равное негативное отношение ко всем религиозным группам:
«…Как в антирелигиозных диспутах, так и в печати тщательно избегать узкого направления агитации, направленной иногда против представителей одного какого-нибудь культа; наоборот, систематически подчеркивать, что РКП борется не с какими-нибудь отдельными религиозными группами, а со всяким религиозным мировоззрением вообще. Тщательно избегать всего, что давало бы повод какой-нибудь отдельной национальности думать, а нашим врагам говорить, что мы преследуем людей за их веру…» [6]
Де-юре правительством устанавливалось одинаковое положение как представителей Русской Православной Церкви, так и старообрядцев, католиков, протестантов, мусульман, иудеев и других религиозных групп. Де-факто борьба велась в большей степени с православной церковью. Репрессии были обусловлены, в первую очередь, тесной связью монархического строя и церкви. Чем больше государство изымало имущество, лишало прихожан экономических и юридических прав и придумывало новые ограничения, тем больше настраивало верующих против себя. Кроме прочего, по решениям Поместного собора 1917–1918 годов православная церковь требовала значительных привилегий и сохранения за духовенством части общественных и государственных постов.
Власть яро желала подавить Русскую Православную Церковь как контрреволюционный и буржуазный элемент. В связи с этим представители меньших по численности конфессий на первых порах рассматривались советской властью как орудие борьбы против главного «врага». Старообрядцы, по мнению правительства, обладая исторической судьбой антагониста Русской Православной Церкви, могли противостоять ей и внести разлад во внутреннюю церковную деятельность, связанную, в первую очередь, с патриархом Тихоном.
Коллективные хозяйства и передача свободных земель
Наиболее показательным в государственно-конфессиональных отношениях советского правительства и старообрядцев является создание в 1921 году Комиссии по передаче свободных земель и бывших помещичьих угодий старообрядцам и сектантским общинам. Впоследствии эта комиссия при Народном комиссариате земледелия разработала воззвание «К сектантам и старообрядцам, живущим в России и заграницей». Поразительно, но пока земли православной церкви национализировались, другие земли распределялись между старообрядцами и некоторыми протестантскими общинами.
«Мы знаем, что в России имеется много сект, приверженцы которых, согласно их учения, издавна стремятся к общинной, коммунистической жизни. […] Народный Комиссариат Земледелия нашёл настоящее время наиболее подходящим для того, чтобы призвать к творческой земледельческой работе эти […] сектантские и старообрядческие массы» [7].
Владимир Ленин и Владимир Бонч-Бруевич, 1918 год
Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич, входивший в состав комиссии и изучавший старообрядчество, полагал, что старообрядческие общины обладают огромным сельскохозяйственным потенциалом, который необходимо реализовать советскому правительству в виде коллективных хозяйств. В своей статье о возможном участии сектантов в хозяйственной жизни СССР он писал:
«Сектанты в огромном большинстве, повторяю ещё раз, обыкновенные крестьяне-хлеборобы, но двинувшиеся благодаря своей организованности сильно вперёд, почему и представляющие собой несомненный авангард, передовое население на сельскохозяйственном крестьянском фронте, не использовать которое в целях хозяйственного восстановления нашей страны не только странно, но просто преступно» [8].
Кроме того, Бонч-Бруевич отмечал грамотность старообрядцев и «сектантов» и писал:
«…сектанты, живущие в городе, могут быть чрезвычайно полезны советской власти, если вы их допустите к работе в качестве хранителей товаров, продавщиков в государственных и кооперативных магазинах, артельщиков в государственных складах, в качестве организаторов и устроителей народных столовых, чайных, так необходимых для рабочих, и где часто дело не клеится за отсутствием подходящего персонала» [8].
Комиссия обращалась не только к старообрядцам и протестантам на территории бывшей Российской Империи, но и за рубежом. Идея реэмиграции также связана с именем Бонч-Бруевича, который писал об этом:
«Нельзя забывать также и то, что в Северной и Южной Америке томятся десятки тысяч когда-то бежавших туда от царского преследования или высланных за границу из России сектантов, которые самым охотным образом готовы переехать в Россию со всем своим большим инвентарём. Они могли бы сразу заселить сотни разрушающихся совхозов или иные непочатые, пустующие, чернозёмные пространства земли и, конечно, и там поставить хозяйство по-американски» [8].
Почему сложилось такое привилегированное положение старообрядцев и протестантов? По мнению исследователей Александра Эткинда и Натальи Потаповой, большевики проводили некоторую параллель между собой, протестантами и старообрядцами: гонения и на тех и на других привели к вынужденной эмиграции части их представителей [7,9]. Советское правительство рассчитывало на поддержку старообрядцев и протестантов, поскольку большевики в начале своего пути дали им права и привилегии, о которых в царской России им нельзя было и мечтать.
«Рабоче-Крестьянская революция сделала своё дело. […] Все те, кто боролся со старым миром, кто страдал от его тягот, — сектанты и старообрядцы в их числе, — все должны быть участниками в творчестве новых форм жизни. И мы говорим сектантам и старообрядцам, где бы они ни жили на всей земле: добро пожаловать!» [7].
Старообрядцы в Гражданскую войну
Возможно, поддержка была связана не только с возможностью развить экономический потенциал общин, но и с желанием Красной армии перетянуть силы на свою сторону. В период Гражданской войны большая часть старообрядцев активно поддерживала Белое движение. Правительство Колчака уравняло в правах старообрядческое духовенство и духовенство Русской Православной Церкви, установило дружественные отношения со старообрядческими общинами на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке для совместной борьбы с большевизмом.
Прекрасным примером антикоммунистической деятельности старообрядцев стал Новоархангельский скит, в котором после поражения Белой армии скрывались активные контрреволюционные деятели. Там же располагалась типография, где печатали антибольшевистские брошюры [10].
Антирелигиозный плакат, Виктор Дени, 1919 год
В 1917 году иерей Даниил Суворов опубликовал в журнале «Слово Церкви» статью «Отношение социал-революционеров и социал-демократов к учению Христа», где говорил о несовместимости положений новой власти и религиозных устоев населения:
«Революционеры обещают вам волю и землю даром, но это не так: за землю и волю они отнимают у вас учение Христа и религию. Не слишком ли дорого обойдётся это „даром“?» [11].
В Барнауле с 1918 года старообрядческий писатель-апологет Даниил Суворов и историк Фёдор Мельников выпускали «Сибирский старообрядец», где активно критиковали советскую власть. В той же типографии в Гражданскую войну Суворов и Мельников печатали листовки с контрреволюционными прокламациями.
Тем не менее Комиссия по передаче свободных земель и бывших помещичьих угодий старообрядцам и сектантским общинам создаётся, а земли раздаются. Часть старообрядческого духовенства в ответ на столь благосклонное отношение властей призывала верующих отвечать тем же. Количество старообрядческих общин растёт, духовная жизнь возрождается. Комиссия просуществует до 1924 года.
Нереализованные надежды и глобальные перемены
К середине 1920‑х годов советская власть была озабочена бурным ростом религиозных организаций. Отношение старообрядцев к большевикам было далеко не однозначное: часть старообрядцев, чаще всего сибирских, смотрели на большевиков крайне негативно. Атеистическая пропаганда напрямую ассоциировалась с эсхатологическими представлениями об Антихристе. Кроме того, деление мира на «чистое» (божие) и «нечистое» (антихристово) обуславливало нежелание иметь какие-либо контакты с представителями советской власти. Историк Александр Костров пишет об этом так:
«Таким образом, на фоне разворачивающегося советского строительства, многие тенденции которого в корне противоречили старообрядческой доктрине, в мировоззрении староверов происходило обострение эсхатологических переживаний. В связи с этим обостренно стали восприниматься тезисы о „божьем“ и „антихристовом“ пространствах. Как следствие в среде ортодоксально настроенных старообрядцев стали усиливаться тенденции к ограничению контактов с представителями власти, которые всё чаще стали восприниматься как носители „антихристова царства“» [12].
К концу 1920‑х годов точечно усиливаются контрреволюционные настроения, источник которых — духовенство. Многие цели советского правительства, в том числе стремление к модернизации, противоречили основам старообрядческой жизни, поэтому смириться с новыми порядками им было трудно [13].
Антирелигиозный плакат, Александр Топиков в журнале «Крокодил», 1929 год
План советских властей найти в старообрядческих и «сектантских» общинах поддержку в борьбе против православной церкви провалился. Старообрядцам позволили сохранить привычный крестьянский образ жизни. Исследователь Савелий Шигапов пишет:
«Закономерно, что сами районные власти объясняли неудачи колхозного строительства упорством „кержаков, которых сломить очень трудно“, и пик антистароверческих преследований пришёлся именно на рубеж 20–30‑х гг. XX века — период ликвидации социально-экономических альтернатив колхозному советскому строю» [14].
Неспособность сдержать распространение религии мягкими мерами привело к решению вести жёсткую политику в отношении религиозных организаций. С начала 1929 года с изданием совершенно секретного циркуляра «О мерах по усилению антирелигиозной работы» начинается совершенно новый этап в борьбе с религией и новый этап в отношениях советской власти и старообрядцев.
Источники и ресурсы
Программа РСДРП (принята на II съезде РСДРП в августе 1903 года).
«Декрет о земле» (принят II Всероссийским съездом Советов 27.10.1917).
В белорусском мемориальном комплексе «Брестская крепость-герой» подвели итоги капитального ремонта, реставрации и музеефикации объектов крепости, которые проходили с 2018 года в рамках проекта Союзного государства России и Белоруссии. Итогами работ, среди прочего, стало появление трёх новых масштабных экспозиций и увеличение эксопзиционной площади крепости на 2 тысячи квадратных метров.
В работах принимали участие российские специалисты — например, художники и скульпторы творческой мастерской «Невский баталист» из Санкт-Петербурга на основе концепции брестских музейных сотрудников создали интерактивную экспозицию «Летопись Брестской крепости», которая открылась в отремонтированном здании Юго-восточной казармы.
Среди других заметных объектов, которые теперь могут увидеть посетители крепости — отреставрированный Белый дворец, в котором в 1918 году был заключён Брестский мир, экспозиция «5‑й форт Брестской крепости», где во время реставрационных работ под слоем краски был найден герб Российской империи — он был сохранён и станет экспонатом в одном из залов.
«СКОБЫ» — независимый журнал прозы. Его создатели объединяют андеграундных и пока не слишком известных писателей и помогают им найти путь к читателю. В ноябре вышел первый выпуск журнала, на его страницах опубликованы произведения Олега Разумовского, Анны Репман, Алекса Керви, Георгия Панкратова и других прозаиков.
Создатели журнала — Юлия Лосицкая, Ольга Сажнева, Данил Волохов — ответили на вопросы VATNIKSTAN и рассказали, как возникла идея создания журнала, как авторам опубликоваться в «СКОБАХ» и планируется ли физическое издание.
— Как и когда возникла идея журнала?
Данил: В нашем случае «СКОБЫ» — это полностью коллективный опыт. На тот момент, у каждого из членов нашей команды имелся определённый литературный или окололитературный опыт. Основать журнал было логично. В то же время это и стало определённым экспериментом для нас.
Мы начали обсуждать возможности движения в таком направлении в конце 2019 года. Общались с заинтересовавшими нас авторами. Потребовалось некоторое время, прежде чем авторы смогли предоставить нам произведения, члены нашей команды смогли проработать первые варианты вёрстки, оформления. Это тот случай, когда нельзя теоретизировать. Размышлять о создании журнала легко. В реальности, на практике, теоретизация мало чем помогает. Требуется умение быстро реагировать на неожиданно возникающие проблемы, работать в команде.
Да, без проблем не обошлось. Но с самого начала мы были командой, ей и остались до конца — до выпуска первого номера журнала «СКОБЫ». Безусловно, не обошлось и без непредвиденных ситуаций. Они и позволили нам сплотиться, понять все аспекты подобного проекта. И мы с нетерпением ждём возможности начать работу над следующим номером «СКОБ».
— У журнала очень стильное оформление. Кто его автор? Как визуальный облик связан с концепцией издания?
Юлия: Команда для работы над «СКОБАМИ» набиралась из друзей и знакомых. Дизайн делал Матвей Коган. Конечно, хотели сделать визуально привлекательное оформление, но всё-таки в этой части держали курс на то, что это прежде всего оформление текстов, и они первичны. Поэтому пришлось отказаться даже от некоторых хороших самих по себе дизайнерских решений, если они уводили внимание от текстов на себя. Важно было избежать визуального перегруза и не превратить обложку, оформление в самостоятельный объект, ничего не дающий собранной прозе, цели журнала. Остальные решения также принимались скорее в сторону очень простого по функционалу дизайну сайта.
Данил: Саму обложку разрабатывала художник Елена Бобровская. И нужно отметить — Елена прекрасно прочувствовала тексты. Поскольку мы с самого начала не давали нашим коллегам никаких указаний, кроме как: «Пусть то, что получится в итоге, исходит из текстов». Формально — это определённая реакция. Так же, как для автора текст — это реакция на определённые вещи, их фиксация. И в этом смысле, данная установка сработала просто превосходно. Приятно слышать комментарии читателей, отмечающих, что оформление как нельзя лучше подходит текстам. На уровне восприятия.
— Какую цель ставит издание?
Ольга: Для нас главная цель — дать авторам возможность быть услышанными. Мы ценим творческое начало в каждом из писателей и не хотим загонять их в жёсткие рамки, поэтому предоставляем выразить свои мысли читателям в том виде, в котором они считают необходимым.
— Чьи произведения опубликованы в первом номере? Как вы выбирали авторов и договаривались с ними?
Данил: Поиск авторов происходил на разных уровнях. Как онлайн, так и офлайн. К примеру, для Тимофея Норвегова публикация в журнале «СКОБЫ» станет первой, что, безусловно, приятно. С Тимофеем наша коллега познакомилась на открытых литературных чтениях в Тамбове.
Мы стремились найти не совсем типичных авторов. К примеру, Анна Репман, чей «Диптих» мы опубликовали в первом выпуске, более известна как поэт, нежели как прозаик. На тот момент, когда мы связались с Анной, она не писала прозу уже довольно долгое время. Забегая вперёд, скажу, что наши ожидания оправдались. Но в то же время нам всегда интересен результат подобных экспериментов, отрыва от среды, в определённой степени.
— «СКОБЫ» — журнал прозы. Почему выбрали формат без поэзии?
Юлия: Можно прикрыться каким-то концептуальным, позиционным ответом, но на деле вопрос «добавлять поэзию или нет» никогда не ставился, просто в силу того, что в современной поэзии мы все ориентируемся хуже или не ориентируемся вообще. Но другой вопрос, почему так вышло. Да, безусловно, есть какая личная расположенность/нерасположенность, но также здесь снова выходим на проблему распространения, репрезентации. Потому что сейчас поэзия либо лежит, складируется малокурируемым огромным пластом, либо существует как очень локальное, местечковое явление. При работе с прозой мы старались добиться баланса между определённым ограничением для установки и сохранения читательского фокуса, но при этом без редакторского вмешательства, где оно не требуется, и сужения аудитории (авторской и читательской), находимости текстов из-за строгого и слишком узкого формата издания.
— В предисловии к выпуску Владимир Козлов написал: «Это — однозначно неформатная проза, которую сложно представить в мейнстримовых издательствах или „толстых“ журналах, и очень хорошо, что она находит выход на читателя». Такое определение совпадает с вашим видением издания?
Данил: Да, поскольку нам было важно, чтобы и наши авторы понимали, что мы хотим сделать, что хотим получить по итогу. И здесь, безусловно, играл важную роль тот факт, что ни один из наших авторов не был связан с мейнстримом. Конечно, некоторые из них издавались. Но если посмотреть внимательно — это всё локальные издательства. Мы хотели привлечь определённый круг авторов, определённый круг читателей, с определённой позиции, в определённых тональностях. Это всё было крайне важно для нас. И благодаря пониманию этих целей нашими авторами, результат этой работы оказался возможен.
— Читатель «СКОБ» — кто это?
Ольга: Мы не ставим целью навешивать ярлыки как на наших авторов, так и на читателей. Поэтому здесь нельзя сказать, что целевая аудитория, к примеру, «мужчины 25–35 лет», или «девочки-подростки». Думаю, каждый в своей жизни находил книгу, которая была неожиданно интересна, хотя, может быть, и нетипична для нашего возраста или рода занятий. Поэтому можно ограничиться только возрастными рамками — так как в рассказах встречается ненормативная лексика.
— Как писателям попасть на ваши страницы?
Юлия: Набор текстов осуществляется в параметрах постоянного open-call для авторов. Вся коммуникация происходит через почту, указанную на сайте. Сейчас ещё занимаемся этапом сопровождения для первого выпуска, работать с текстами для следующего не начинали, но всё равно по отправленным текстам отвечаем, реагируем быстро.
Ольга: Самый простой способ получить возможность попасть на страницы нашего журнала — прислать нам на почту skobylit@gmail.com свои работы.
— Журнал существует только в сети или есть физическое издание?
Юлия: Физического издания нет. Решение одновременно вынужденное и стратегическое. Вынужденное, потому что запуск онлайн-журнала был более реальным, понятным и практически выполнимым для нас, от этапа производства, выпуска до распространения. И стратегическое в силу того, что основной целью всё-таки стоит именно посредническая функция, распространение текстов, которым в силу разных причин затруднён выход на их читателей. А этот выход шире и свободнее через онлайн.
— Что в планах на будущее?
Данил: Авторы продолжают присылать нам тексты, что, безусловно, приятно. К сожалению, мы ещё не начали работу над следующим выпуском «СКОБ». Но призываем всех авторов не бояться присылать как малую, так и крупную прозу. Мы охотно отвечаем всем желающим опубликоваться и всегда рады открыть для себя что-то новое — прежде всего произведения ранее не публиковавшихся авторов.
Прочитать первый выпуск журнала «СКОБЫ», а также ознакомиться с контактной информацией редакции можно на сайте издания.
Источник: Пресс-служба администрации Краснодарского края
Источник: Пресс-служба администрации Краснодарского края
В историко-археологический музей города Темрюка Краснодарского края будут возвращены восемь античных экспонатов, долгое время хранившихся в музее Зальцбурга в Австрии. Это три амфоры и пять могильных барельефов, которые были украдены во время оккупации Темрюка генералом Рудольфом Конрадом в 1943 году и подарены гауляйтеру Зальцбурга Густаву Адольфу Шеелю.
Амфоры использовались для хранения и поставки вина в греческие колонии на Черноморском побережье. Барельефы также имеют местное, черноморское происхождение.
О том, что именно эти предметы в результате оказались в музее Зальцбурга, подтверждают письма генерала Конрада Шеелю, которые были найдены специальным отделом австрийского музея; в них прямо говорилось о том, что ценности украдены из Темрюка. В 2018 году они были показаны на выставке «Аншлюс, война и развалины — Зальцбург и его музей во времена национал-социализма». На её открытии музей предложил вернуть экспонаты в Россию. В течение 2019–2020 года шёл процесс этой передачи, которая завершится 25 декабря.
Во время оккупации Темрюка пострадала значительная часть экспонатов местного историко-археологического музея. Нацисты уничтожили научную библиотеку и картинную галерею, сильно пострадала коллекция чёрно-лаковой греческой посуды и бронзы. Общий ущерб, нанесенный музею, составил около 9 млн рублей.
Отечественный фильм «Kitoboy» получил приз на Венецианском кинофестивале в параллельной программе «Дни Венеции», в которой его показали 5 сентября. Три приза полнометражный дебют Филиппа Юрьева выиграл в Сочи на «Кинотавре-2020» — за режиссуру и лучшую мужскую роль (Владимир Онохов), а также диплом Гильдии кинокритиков и киноведов. С 8 октября фильм показывают в российских кинотеатрах.
Алексей Киреенко посмотрел «Kitoboy» на большом экране и рассказывает о своих впечатлениях.
В каждой первой рецензии на эту ленту журналы использовали слово «хтонь». Очень часто при описании глубокомысленных фильмов о тяжёлой жизни в отдалённых уголках России читается этот многозначительный приговор. В понимании рецензентов «хтонь» — это мрачные пейзажи под мрачную музыку, которая обволакивает персонажей и зрителей зала, душераздирающие крики в пустоту и зубодробительные столкновения с несправедливостью. Такое описание фильма удачно подходит и к давно отшумевшему «Левиафану», и к недавно взявшей приз за короткий метр на «Кинотавре-2020» «Сере». Я же попытаюсь дать свою оценку фильму, тем более что были раскрыты интересные подробности, о которых уже не напишут издания, которые гонятся за новинками.
Завязка фильма представлена в трейлере, это же и главный сюжетный конфликт — молодой человек влюбляется в девушку из интернета и отправляется на её поиски через стихии и государственные границы. Юный китобой с Чукотки пытается разговаривать с девушкой из чата, на ломаном английском шепчет ей комплименты. Вебкам-модель в исполнении Кристины Асмус всё так же извивается на рябящем экране, иногда тормозя, иногда ускоряясь, но всегда с улыбкой. Предложение сыграть столь пикантную роль поступило актрисе ещё до разросшегося скандала с интимной сценой из фильма «Текст».
Источник: kinopoisk.ru
В Лорино, так называется реальный и кинематографический посёлок на Чукотке, провели интернет. Многих здесь мало интересует жизнь вне осязаемой реальности. Зачем нужен тормозящий экран, если кит уходит? Но молодые увлечены гаджетами, а кто-то даже засмотрелся на интернет-обитателей. Лёшка (Владимир Онохов), невинный главный герой, воспылал нежным ребяческим чувством к модели из Детройта. Из Лорино, одного из самых восточных населённых пунктов России, до неё 5748 км.
Музыкальный фон ленты особенный. По фильмам Звягинцева и Быкова мы привыкли видеть холодные пейзажи под размеренный и давящий эмбиент. Здесь есть моменты, в которых музыка напряжённо сопровождает персонажей атмосферным звуком — от этого морозно даже в зале. Приём не новый, но таких отрывков мало. Фильм неожиданно начинает баллада Джонни Кэша, а в местном культурном клубе китобои играют сёрф-рок. Музыкальные композиции для сёрферов с тёплых островов иронично сопровождают раскосых охотников Чукотской тундры.
Настоящей жемчужиной фильма выглядят документальные сцены охоты на китов. Трясущаяся ручная камера, брызги океана, морозный ветер, мощные руки, бросающие гарпун. Огромная кровоточащая спина кита вздымается из толщи воды, истыканная иглами. Самый большой обитатель морских глубин гибнет не понарошку. Это очень мощные сцены. Ни одного актёра в кадре — молодые и взрослые охотники выполняют свою работу.
В съёмках приняли участие ребята из Чукотского интерната. Команда с «материка» пыталась сократить дистанцию между участниками проекта. Филипп Юрьев в интервью «The Village» вспоминал:
Для меня было очень важно, чтобы в наших съёмках ничего не было принудительно. В российском кино есть режиссёры, которые говорят: «Ты никогда больше не увидишь своих родителей, если не сделаешь этот дубль», кидают стулья, обзывают дебилами. У нас дети могли сказать нам, что мы дебилы, а не мы им.
Большая доля была отдана импровизации. Китобои жили перед камерой, играли самих себя. Парни дурачились, дрались, ели и охотились вживую, почти без заготовленного плана. Создатели фильма намеренно отстранились от изученной и уже не раз воспетой Европейской части России — такая история ведь могла произойти и в далёком посёлке Ярославской, Тверской или Владимирской области. Филипп Юрьев размышлял:
Там нет чуда, а тут, на Чукотке, оно есть, и его не надо создавать. Ты ставишь камеру — и вот в неё сам входит мальчик с ведром на голове, какие-то мужики пытаются завести ржавую колымагу, а под конец этого кадра у тебя салют, потому что где-то играют свадьбу. И это не постановка, а настоящие кадры, которые полны северного абсурда, магической реальности.
Магический реализм, не заявленный в самом начале, появляется во второй половине картины. По книгам Маркеса, по фильмам «Зелёная миля» и «Лабиринт фавна» можно понять, как волшебство и реальность могут сосуществовать. В фильме «Китобой» потусторонние силы вмешиваются в жизнь главного героя несколько раз. Задремав у браконьеров, он видит древних богов Тундры у костра. Второй раз неизвестные силы помогают помолившемуся Алёшке перебраться через огромные расстояния.
Фильм снят частично на деньги европейских продюсеров — студии из Бельгии и Польши. Министерство культуры России тоже значится в списке спонсоров. Студия Алексея Учителя «Рок», от которой выходили «Дневник его жены» (2000), «Прогулка» (2003), «Майор» (2013) и «Дурак» (2014), тоже помогала в съёмках. Её руководитель — наставник режиссёра по ВГИКу. О питчингах, смотрах соискателей спонсорства, Филипп Юрьев говорил следующее:
В России, чтобы получить деньги, тебе надо показать экзотику. Ты впечатляешь сидящих чиновников тем, что вот где-то далеко есть прекрасная жизнь северных народов. Мне всё время говорили: «Напиши, что фильм раскрывает традиции и культуру древних, прекрасных, коренных…» А этнографическое кино меня страшно раздражало, «Китобой» не про это. Он не делает из людей особенный народ.
В статьях на «КиноПоиске» и «The Village» отмечали, что лента лишена колониальности, которая могла бы явиться. Уйти в примитив легко, стоит лишь на секунду расслабиться. Начни команда отрицать свою европейскую натуру — кино изменилось бы. Филипп Юрьев заметил:
Я столкнулся с тем, что мне вообще не стоит отрицать себя в этом фильме как человека пришлого, который во всём разобрался. С самого начала у нас были правила, как мы работаем с общиной охотников — в соответствии с тем, как они хотят это видеть, потому что в каких-то моментах мы можем им реально навредить.
Местных не интересовала история юноши, показанного в фильме, но однажды они попросили вырезать одну из сцен. Это был момент охоты на китов. В фильме присутствуют эпизоды китового боя, но что же охотников смутило именно в тех кадрах? Коренные боялись, что будут выглядеть браконьерами в кино? Филипп Юрьев отвечал:
Нет, они ловят по квоте — это чистый процесс. Просто в китобойном промысле есть свои правила, которые они просили соблюдать. Также для них важно было получить помощь, в которой они нуждались: мы привезли им необходимые вещи, топливо. Ну и выстраивали личные отношения, показывали им материалы, подготовленные сцены. Это сообщество закрытое, и нас изначально не были готовы просто пустить без понимания того, что будет в результате. Первое время нас вообще ассоциировали с телевизионщиками, а это очень плохо.
Снимая о России, сложно отбросить опыт прошлых известных работ. Того же Творческо-Производственного Объединения «Рок», например. Авторов фильма очень часто сравнивали со Звягинцевым, от которого они старательно открещивались. Филипп Юрьев вспоминал:
Первой реакцией наших европейских партнёров было сдержанное разочарование. Например, две бельгийские дамы в возрасте огорчились, потому что ждали что-то «more Zvyagintsev». Им не хватило на экране местных людей и их уклада, серьёзности, и они были очень удивлены музыке.
Звуковой ряд интересен сам по себе. Классические для Америки ковбойские песни под гитару накладываются на быт российской Чукотки. На вопросы «КиноПоиска» о музыке автор фильма ответил:
Очень многие крупные лицензиары делали большие скидки, исходя из того, что это авторское кино. Изначально у нас был один-единственный польский композитор. Должна была быть атмосферная, глубокая по звучанию музыка, как в фильмах Андрея Звягинцева. Но режиссер монтажа Саша Крылов, когда работал, просто грубо накладывал на изображение старый рок-н-ролл. Сначала смотришь — дичь какая-то, настолько музыка от картинки отличается: два пацана на ржавом мотоцикле, и тут такой нежный голос Джули Круз. Но почему-то это работало. Я один раз посмотрел, два и понял, что без этой музыки мы уже не можем.
Продюсеры, пытавшиеся следить за ходом съёмок и за расходом бюджета, были отделены от команды тысячами километров. Отстаивать своё приходилось уже на монтаже, который проходил в польской студии. Авторы спорили, какие дубли надо взять в окончательный вариант. Филипп Юрьев настаивал на кривизне отснятого — в ней смысл и сила. Он прокомментировал общий тон общения со спонсорами так:
Мы оговаривали, что будем согласовывать сцены, но со связью на Чукотке большие проблемы. Студия вообще стрессовала, что мы там одни, без продюсера. Мне стали приходить письма: какая у вас версия сценария — та, что мы утвердили? Я писал: ребят, тут никакой версии сценария, здесь что-то десятое происходит, и вы ничего не сможете отследить, а я ничего не смогу показать. Но уже ближе к концу съёмок мы отправили жёсткий диск со сценами. Алексей Учитель посмотрел и сказал, что у него нет вопросов, можно монтировать.
Со сценарием у режиссёра вышла неприятная история. Одним из первых о фильме «Kitoboy» написал «Сеанс». Рецензент дал ссылку на сценарий Елизаветы Симбирской под названием «Сезон охоты», но в сценаристах вышедшего фильма она указана не была. Ни на пресс-конференции, ни в интервью Филипп Юрьев не говорил, что сценарий он писал в соавторстве. Мне удалось связаться с Елизаветой. Я задал ей вопрос: почему она «отказалась от упоминания в титрах» (именно так написано в «Сеансе») и как шла работа над текстом? Ответ последовал мгновенный: я не отказывалась. Признавшись, что мой вопрос вдохновил её, Елизавета написала всю историю в посте на странице в «Фейсбуке»…
В 2014 году Филипп Юрьев обратился к ней с предложением поработать над сценарием. Бесплатно поработать, по-дружески. У них было много задумок, обсуждения шли регулярно, горячо и долго. Поиск денег затянулся, но Елизавета не знала, что режиссёр предлагает продюсерам свой вариант сценария. Когда деньги были найдены, она поняла, что Филипп отбросил наработанное с ней, оставив лишь свои версии.
Под её постом в «Фейсбуке» режиссёр фильма «Kitoboy» признал, что поступил некрасиво и некорректно, когда вовремя не сообщил девушке, что работает без неё. Елизавете Симбирской предложили подать в суд на авторов, с которыми она работала бесплатно, но так как кино вышло по сценарной версии Филиппа, так как договор между друзьями заключён не был, то и претензии в судебном порядке рассмотрены быть никак не могут.
Это суровый урок, который даёт кинобизнес молодым авторам. Кто-то становится знаменитым, чей-то фильм получает призы, а кто-то работает даром. Рынок в России давно уже играет по собственным правилам, за которыми необходимо пристально следить, не упуская из виду даже малейшие тонкости.
Федеральное архивное агентство совместно с Российским государственным архивом древних актов (РГАДА) и Государственным историческим музеем (ГИМ) запустило онлайн-проект «Протопоп Аввакум. Личность и эпоха в архивных документах». На его сайте представлены 270 изображений архивных документов, музейных предметов и археологических находок, связанных с жизнью и деятельностью протопопа Аввакума, а также историей церковного раскола.
Традиционной для проектов Росархива стала подробная каталогизация и навигация для опубликованных документов: их сканированные изображения разделены на тематические блоки и привязаны к именному, географическому и архивному указателям. На сайте также опубликовано научное предисловие к проекту от Елены Юхименко, главного научного сотрудника Отдела рукописей и старопечатных книг Государственного исторического музея.
Среди документальных источников выделяются переписные книги нижегородских сёл, связанных с биографией Аввакума, жалованные грамоты царя Алексея Михайловича патриарху Никону и их переписка, материалы Большого Московского собора и иное делопроизводство центральных органов власти, переписка протопопа Аввакума с семьёй и сторонниками. Некоторые автографы Аввакума, Никона и Алексея Михайловича опубликованы впервые и теперь доступны для просмотра.
Советская история неразрывно связана с утопизмом и утопиями. От ранних работ Андрея Платонова, где он с практически религиозным жаром предвещает приход нового мира, и до Мира Полудня братьев Стругацких — коммунистические утопии оказались многогранными и разнообразными.
Утопические тексты ярко вспыхнули в канун и сразу после революции, а в сталинское время фактически оказались под запретом, как и в других режимах, полагавших себя почти что осуществлёнными утопиями. Писателям-фантастам разрешалось глядеть только в ближайшее будущее, в «завтрашний день, отделённый от наших дней одним-двум десятками лет, а может быть, даже просто годами».
Второй всплеск утопизма связан с «оттепелью». С одной стороны, здесь сыграла вера в неостановимый научно-технический прогресс: ещё чуть-чуть, и мы полетим на новые планеты и освоим термоядерный синтез. С другой — чуткое внимание к возвращению «ленинского наследия», к революции 1917 года.
Утопизм, казалось, рухнул вместе с СССР. Однако многие теоретики призывают не сбрасывать его со счетов. Утопия — это не в последнюю очередь зеркало, указывающее на недостатки общества. Посмотрим в десять таких зеркал ХХ века.
Александр Богданов. «Красная звезда» (1908)
Текст Богданова написан ещё до революции 1917 года, тем не менее было бы сложно не включить его в эту подборку. Это первая, опередившая время, советская утопическая фантастика, да ещё и с явной оглядкой на Мора, Кампанеллу и других классических авторов утопий. Завязка сюжета: к социал-демократу в разгар революционной борьбы приходит марсианин, тоже социалист, и предлагает слетать на Марс — и завертелось.
Эпоха прорытия каналов была временем большого процветания во всех областях производства и глубокого затишья в классовой борьбе. Спрос на рабочую силу был громадный, и безработица исчезла. Но когда Великие работы закончились, а вслед за ними закончилась и шедшая рядом капиталистическая колонизация прежних пустынь, то вскоре разразился промышленный кризис, и «социальный мир» был нарушен. Дело пошло к социальной революции. И опять ход событий был довольно мирный: главным оружием рабочих были стачки, до восстаний дело доходило лишь в редких случаях и в немногих местностях, почти исключительно в земледельческих районах.
Вольф и Аба Гордины. «Анархия в мечте. Страна-Анархия» (1919)
Обложка современного издания от «Common Place»
Романтически-анархистская «поэма», как заявляли сами авторы, о чудесной стране, лежащая где-то на стыке классический утопий и визионерства Хлебникова и Малевича. В поэме есть типичная фигура проводника, показывающего героям новый мир. Пять солнц в небе, телекинез, летающие лошади и прочие чудеса мира, отказавшегося от жёсткой научной рациональности.
И глазам нашим открылась страна Чудо.
Страна Анархия расположена на пяти горах.
Гора горы выше.
Первая гора называется Равенство.
Вторая гора — Братство.
Третья гора — Любовь.
Четвёртая гора — Свобода.
Пятая гора — Творчество.
На первой горе воздвигнута великая, высокая статуя. Она сотворена из мрамора борьбы.
Александр Чаянов. «Путешествие моего брата Алексея в страну крестьянской утопии» (1920)
Александр Чаянов — экономист, делавший ставку на крестьянское хозяйство. Собственно говоря, «Путешествие…» — это и есть план Чаянова, изложенный в форме беллетристики. Города не нужны, вся сила в крестьянских кооперативах, равномерно разбросанных по Земле. Люди научились с помощью управления магнитным полем регулировать погоду — и воевать тоже.
Алексей узнал, что 7 сентября три армии германского Всеобуча, сопровождаемые тучами аэропланов, вторглись в пределы Российской крестьянской республики и за сутки, не встречая никаких признаков не только сопротивления, но даже живого населения, углубились на 50, а местами и на 100 вёрст.
В 3 часа 15 минут ночи на 8 сентября по заранее разработанному плану метеорофоры пограничной полосы дали максимальное напряжение силовых линий на циклоне малого радиуса, и в течение получаса миллионные армии и десятки тысяч аэропланов были буквально сметены чудовищными смерчами. Установили ветровую завесу на границе, и высланные аэросани Тары оказывали посильную помощь поверженным полчищам. Через два часа берлинское правительство сообщило, что оно прекращает войну и выплачивает вызванные ею издержки в любой форме.
Портрет Андрея Платонова. Художник Николай Калита
Дикая смесь фрейдизма, апокалиптики, богоискательства и теории Эйнштейна, история инженера Вогулова, который перенёс энергию неразделённой любви на перестройку вселенной. Как и в других своих рассказах этих лет, Платонов создаёт мир, населённый будто бы персонажами из гастевской «Башни», которые неустанно работают и погибают ради строительства нового мира. Точнее, разрушения мира существующего: конечная точка замысла Вогулова — это «разметать вселенную без страха и жалости», даже если Золотой Век уже достигнут.
Вогулов просто получаемые из пространства световые лучи «охлаждал», тормозил инфраполем и получал волны нужной длины и частоты перемен. Незаметно и неожиданно для себя он решил величайший за всю историю энергетический вопрос человечества, как с наименьшей затратой живой силы получить наибольшее количество годной в работу энергии. Затрата живой силы тут ничтожна — фабрикация резонаторов-трансформаторов света в ток, а энергии получалось, точно выражаясь, бесконечное количество, ибо вся вселенная впрягалась в станки человека, если далёкие пределы вселенной условно назвать бесконечностью, ведь вселенная — физический свет. Энергетика и, значит, экономика мира были опрокинуты: для человечества наступил действительно золотой век — вселенная работала на человека, питала и радовала его.
Александр Ярославский. «Поэма анабиоза» (1922)
Ярославский — поэт-биокосмист, вольно перекладывающий в стихах идеи Николая Фёдорова и отчасти предвосхитивший современный трансгуманизм. Единственная настоящая и окончательная революция для него — революция биокосмическая, которая победит саму смерть, что и будет настоящей воплощённой утопией.
Бессмертье здесь, на земле
Удел человечий — отныне.
Кто может живому велеть
Растаять в хаоса пучине?
Смерть,
Долой,
В гроба!
Вместе с Богом и рухлядью прочей!
Сомкнут бестрепетный строй —
И тебя за горло, судьба —
Биолог, поэт и рабочий!!
Иван Ефремов. «Туманность Андромеды» (1957)
Англоязычное издание романа
Один из первых советских фантастических текстов, показавший, что запрет на утопическое, на воображение далёкого будущего, больше не работает. Утопия Ефремова холодна и стерильна, а персонажей тут часто называют картонными — но влияние романа на дальнейшее развитие фантастики сложно переоценить. Ни одна космическая сага невозможна без оглядки на «Туманность Андромеды».
Рассвет уже рдел на корпусе древнего звездолёта и на лёгких ажурных контурах зданий, а Мвен Мас всё ещё мерил балкон широкими шагами. Ещё ни разу он не испытывал такого потрясения. Воспитанный в общих правилах эры Великого Кольца, он прошёл суровую физическую закалку и с успехом выполнил свои подвиги Геркулеса. Так в память прекрасных мифов Древней Эллады назывались трудные дела, выполнявшиеся каждым молодым человеком в конце школьного периода. Если юноша справлялся с подвигами, то считался достойным приступить к высшей ступени образования.
Николай Носов. «Незнайка в Солнечном городе» (1958)
Начинается эта книжка как переложение Кампанеллы для самых маленьких: Незнайка с друзьями посещает город, где всегда светит солнце и ездят футуристические машины. А затем неожиданный финт: чужаки, а именно сам Незнайка, оказываются опасными для Утопии и своими действиями чуть не разрушают её. Напоследок — немного приторной морали.
Он свернул к тротуару и остановил машину. Друзья вылезли из неё и зашагали по улице, глядя по сторонам. А вокруг было на что посмотреть. По обеим сторонам улицы стояли многоэтажные дома, которые поражали своей красотой. Стены домов были украшены затейливыми узорами, а наверху под крышами были большие картины, нарисованные яркими, разноцветными красками. На многих домах стояли фигуры различных зверей, вытесанные из камня. Такие же фигуры были внизу у подъездов домов.
Аркадий и Борис Стругацкие. «Далёкая радуга» (1964)
Говоря об утопиях Стругацких, в первую очередь вспоминают «Полдень, XXII век» — набор очерков о путях и достижениях человечества и человека, но «Далёкая радуга» интересна в другом аспекте. Написанная на самом излёте «оттепели», эта повесть, как и датируемая теми же годами «Трудно быть богом», подвергает Утопию испытанию. Как пишет исследователь фантастики и утопий Дарко Сувин, в них «утопическая этика подвергается испытанию антиутопической тьмой».
Сюжет: на дворе очень уютный коммунизм, люди успешно осваивают дальние миры, далёкая планета Радуга превращена в полигон для исследований нуль-транспортировки. Эксперимент вызывает так называемую Волну из «вырожденной материи», которую учёные остановить не в силах. Ну, и начинаются всякие моральные выборы. Здесь ещё нет неразрешимых дилемм поздних текстов Стругацких, и утопическая этика в целом побеждает — но, кажется, авторы сами заворожены картиной разрушения, паники и гибели планеты.
Степная зона тянулась до самого Гринфилда, и Роберт проскочил её со средней скоростью пятьсот километров в час. Флаер нёсся над степью, как блоха, — огромными прыжками. Слепящая полоса скоро вновь скрылась за горизонтом. В степи всё казалось обычным: и сухая щетинистая трава, и дрожащие марева над солончаками, и редкие полосы карликового кустарника. Солнце палило беспощадно. И почему-то нигде не было никаких следов ни зерноедки, ни птиц, ни урагана. Наверное, ураган разметал всю эту живность и сам затерялся в этих бесплодных, извечно пустынных просторах Северной Радуги, самой природой предназначенных для сумасшедших экспериментов нуль-физиков. Однажды, когда Роберт был ещё новичком, когда Столицу называли ещё просто станцией, а Гринфилда не было вообще, Волна уже проходила в этих местах, вызванная грандиозным опытом покойного Лю Фын-чена, тогда всё здесь было черно, но прошло всего семь лет, и цепкая неприхотливая трава вновь оттеснила пустыню далеко на север, к самым районам извержений.
Владимир Савченко. «За перевалом» (1984)
Несмотря на столь поздний год публикации, текст Савченко идейно наследует оттепельным утопиям, да и написан роман как развитие собственного раннего рассказа «Пробуждение профессора Берна».
Учёный Альфред Берн погружает себя в анабиоз и просыпается в XXII веке, где царит утопия. Впрочем, она похожа на Полдень Стругацких только вниманием к ландшафтному дизайну и озеленению — мир Савченко гораздо жёстче, безэмоциональнее, ближе классическим утопическим романам прошлого. Чужаку из ХХ века в нём неуютно: люди будущего не знают, что такое «ложь», но без труда понимают, когда вы врёте. И под их немигающим и постоянно оценивающим взглядом жить было бы, наверное, тяжело. И то, что для самой книги оказалось скорее хеппи-эндом, для Берна — катастрофа.
Он, как и все, обладает теперь индексовым именем, которое является и именем, и краткой характеристикой, и адресом для связи и обслуживания через ИРЦ — документом. Оно составляется из индексов событий, занятий, дел, в которых человек оставил след. Имя его Альдобиан 42/256. Аль — от Альфреда, остальное: биолог, специалист по анабиозу; в числителе дроби биологический возраст, в знаменателе календарный.
Юрий Рытхэу. «Интерконтинентальный мост» (1989)
Очень редкий для конца СССР зверь — утопия, написанная по канонам соцреализма. В мире недалёкого будущего комфортно и мирно — под мудрым оком ООН СССР и США закончили гонку вооружений и сосуществуют как лучшие друзья, коренные народы имеют право на распоряжение своей землёй, прекратилось хищническое истребление животного мира. А драма текста строится вокруг строительства моста через Берингов пролив, который должен символически объединить людей разных континентов.
Правда, не сразу, но со временем повсеместно и навсегда было запрещено производство и употребление алкоголя, даже пива. Также запрещалось привозить любые алкогольные напитки на Север. Сначала поднялось нечто вроде бунта, особенно среди приезжих. Но это продолжалось недолго, так как сторонники пития не могли привести ни одного разумного довода в пользу алкоголя. Ни одного! Зато за его запрещение были такие веские аргументы, что всякий мало-мальски разумный человек понимал и принимал их. Примеру Чукотки последовали другие области Севера — Камчатка, Таймыр и большая часть Сибири… К началу двухтысячного года выпивка считалась такой же неприличной, как сигарета во рту.
Онлайн-журнал VATNIKSTAN возобновил работу после технического перерыва. Мы перезапустились с новым дизайном. Теперь VATNIKSTAN выглядит современнее, удобнее и стройнее.
Обновлённый дизайн сайта улучшил навигацию на главной странице. Вы можете сортировать наши публикации по временным периодам. В основных разделах «История», «Культура» и «Архив» появились тематические подразделы, позволяющие читателям лучше знакомиться с разнообразием направлений, которые затрагивают наши статьи. Кроме этого, раздел «Актуальные темы» представляет статьи и материалы, подобранные для вас редакцией журнала в соответствии с избранными сюжетами.
Проект VATNIKSTAN стартовал в сентябре 2015 года как познавательный исторический блог. В сентябре 2018 года состоялось его второе рождение в качестве полноценного онлайн-журнала с новостной лентой и тематическими рубриками. Сегодня VATNIKSTAN 3.0 рад приветствовать старых и новых читателей.
