Пресса большевиков в годы Первой мировой. Легальные и нелегальные издания

С само­го нача­ла Пер­вой миро­вой вой­ны боль­ше­ви­ки заня­ли анти­во­ен­ную пози­цию, что при­ве­ло к репрес­си­ям. Боль­ше­вист­ская пери­о­ди­ка попа­ла под запрет: вла­сти закры­ва­ли редак­ции и типо­гра­фии, изы­ма­ли номе­ра из про­да­жи. Тем не менее акти­ви­стам уда­ва­лось про­дви­гать соци­а­ли­сти­че­ские идеи раз­ны­ми спо­со­ба­ми — соблю­дать цен­зур­ные тре­бо­ва­ния и писать эзо­по­вым язы­ком, печа­тать и вруч­ную пере­пи­сы­вать запре­щён­ные мате­ри­а­лы или при­во­зить кон­тра­бан­дой газе­ты, издан­ные това­ри­ща­ми за границей.

О легаль­ной и под­поль­ной прес­се боль­ше­ви­ков с 1914 года до Фев­раль­ской рево­лю­ции рас­ска­зы­ва­ет Сер­гей Лунёв.


В тече­ние лета 1914 года боль­ше­ви­ки лиши­лись легаль­ной пери­о­ди­че­ской печа­ти в Рос­сий­ской импе­рии, кото­рая до это­го насчи­ты­ва­ла более 20 наиме­но­ва­ний. Тео­ре­ти­че­ский еже­ме­сяч­ный жур­нал «Про­све­ще­ние» был закрыт в июне 1914 года, после раз­гро­ма редак­ции 8 июля (здесь и далее ста­рый стиль дати­ро­вок) выпуск мас­со­вой газе­ты, по сов­ме­сти­тель­ству цен­траль­но­го орга­на пар­тии «Прав­ды» (выхо­ди­ла под загла­ви­ем «Тру­до­вая прав­да»), 12 июля при­оста­но­вил­ся жур­нал «Вопро­сы стра­хо­ва­ния», пере­стал выхо­дить жен­ский жур­нал «Работ­ни­ца». Закры­лись реги­о­наль­ные изда­ния мест­ных орга­ни­за­ций боль­ше­ви­ков, в про­фес­си­о­наль­ных рабо­чих изда­ни­ях боль­ше­ви­ки отстра­ни­лись от редактуры.

Как Рос­сия всту­пи­ла в Первую миро­вую вой­ну. Власть, прес­са, общество

Объ­яв­лен­ная вой­на рез­ко изме­ни­ла буше­вав­шие летом обще­ствен­ные стра­сти — пред­ре­во­лю­ци­он­ные заба­стов­ки в круп­ных горо­дах Рос­сий­ской импе­рии с нача­лом моби­ли­за­ции пере­тек­ли в ура-пат­ри­о­ти­че­ские мани­фе­ста­ции. 20 июля 1914 года вышло вре­мен­ное поло­же­ние о воен­ной цен­зу­ре, пуб­лич­ное выра­же­ние анти­во­ен­ной пози­ции ста­ло неза­кон­ным. На боль­ше­вист­ское кры­ло РСДРП, высту­пав­шее про­тив вой­ны, обру­ши­лись репрес­сии — пар­тий­цев аре­сто­вы­ва­ли, акти­ви­сты пере­хо­ди­ли на неле­галь­ное положение.

Боль­ше­ви­ки теря­ли попу­ляр­ность и ока­за­лись в идей­ном кри­зи­се. II Интер­на­ци­о­нал, к кото­ро­му при­над­ле­жа­ли боль­ше­ви­ки, тер­пел крах. Соци­а­ли­сты Евро­пы нару­ши­ли пред­пи­са­ния Интер­на­ци­о­на­ла: под­дер­жа­ли свои пра­ви­тель­ства и голо­со­ва­ли за воен­ные бюд­же­ты в пар­ла­мен­тах. Боль­ше­ви­ки же бой­ко­ти­ро­ва­ли голо­со­ва­ние по воен­ным кре­ди­там в Госу­дар­ствен­ной думе. Рус­ское бюро ЦК РСДРП было раз­гром­ле­но. Руко­во­дя­щую функ­цию пар­тий­ных орга­ни­за­ции в Рос­сии взя­ла на себя боль­ше­вист­ская фрак­ция Госу­дар­ствен­ной думы, обе­ре­га­е­мая неко­то­рое вре­мя депу­тат­ской непри­кос­но­вен­но­стью. Нахо­див­ший­ся в авст­ро-вен­гер­ской части Поль­ши лидер боль­ше­ви­ков Вла­ди­мир Ленин был интер­ни­ро­ван как обла­да­тель пас­пор­та Рос­сий­ской импе­рии, в кон­це авгу­ста 1914 года он пере­брал­ся в ней­траль­ную Швей­ца­рию. Свою пози­цию по пово­ду начав­ше­го­ся кон­флик­та Ленин смог доне­сти до пар­тии толь­ко в сентябре.

Ленин в Про­нине в авгу­сте 1914 года

В усло­ви­ях орга­ни­за­ци­он­но­го раз­гро­ма и утра­ты легаль­ных воз­мож­но­стей, появив­ших­ся после Пер­вой рус­ской рево­лю­ции, боль­ше­ви­ки зано­во созда­ва­ли систе­му печа­ти, при­спо­саб­ли­ва­лись к более жёст­ким цен­зур­ным рам­кам воен­но­го вре­ме­ни и нала­жи­ва­ли ком­му­ни­ка­цию меж­ду руко­во­дя­щим цен­тром и мест­ны­ми пар­тий­ны­ми организациями.

В ста­тье будут рас­смот­ре­ны в хро­но­ло­ги­че­ской после­до­ва­тель­но­сти толь­ко те изда­ния, что выхо­ди­ли на рус­ском язы­ке в круп­ных горо­дах и кото­рые уда­лось выпу­стить более одно­го номера.


Сила инерции. Журнал «Заря Поволжья»

Высту­пав­шие с боль­ше­вист­ских пози­ций изда­ния в про­вин­ции были закры­ты не сра­зу. Еже­не­дель­ный обще­ствен­но-поли­ти­че­ский жур­нал «Заря Повол­жья», ори­ен­ти­ро­ван­ный на «инте­ре­сы рабо­чих и тор­го­вых слу­жа­щих», появил­ся в Сама­ре 18 янва­ря 1914 года и имел тираж в несколь­ко тысяч экзем­пля­ров. В редак­ции рабо­та­ли боль­ше­ви­ки и мень­ше­ви­ки. Уже с апре­ля за актив­ную кри­ти­ку вла­стей «Заря Повол­жья» при­вле­ка­лась к адми­ни­стра­тив­ным взыс­ка­ни­ям и кон­фис­ка­ци­ям. Летом 1914 года редак­ция при­дер­жи­ва­лась ярко выра­жен­ной боль­ше­вист­ской линии — актив­но инфор­ми­ро­ва­ла о про­хо­дя­щих заба­стов­ках и пуб­ли­ко­ва­ла ради­каль­ную соци­ал-демо­кра­ти­че­скую пуб­ли­ци­сти­ку [1]. После того как самар­ская боль­ше­вист­ская пар­тий­ная орга­ни­за­ция взя­ла пол­ное управ­ле­ние жур­на­лом в свои руки, пожерт­во­ва­ния чита­те­лей уве­ли­чи­лись в сред­нем с 15 до 80 руб­лей в неде­лю [2].

В № 26 от 19 июля 1914 года, дня вступ­ле­ния Рос­сий­ской импе­рии в вой­ну в Евро­пе, ком­мен­ти­руя начав­ши­е­ся меж­ду Сер­би­ей и Авст­ро-Вен­гри­ей столк­но­ве­ния, «Заря Повол­жья» в ста­тье «Сно­ва вой­на» писала:

«…Народ во вре­мя войн, в боль­шин­стве слу­ча­ев, пред­став­ля­ет из себя ста­до бара­нов, кото­рое ведут на убой, что­бы иметь мясо».

В дру­гой замет­ке номе­ра, «“Хоро­шие” и “дур­ные” при­ме­ры», редак­ция реа­ги­ро­ва­ла на при­зыв самар­ско­го губер­на­то­ра мест­ным рабо­чим пре­кра­тить заба­стов­ки и «про­ник­нуть­ся чув­ством воен­но­го пат­ри­о­тиз­ма»:

«Рабо­чая демо­кра­тия пре­крас­но пони­ма­ет остро­ту и тяжесть воз­ник­ших меж­ду­на­род­ных ослож­не­ний, создан­ных воз­ра­щён­ным бур­жу­а­зи­ей всех стран до послед­них пре­де­лов мили­та­риз­ма; она зна­ет, что вся­кая вой­на уни­что­жа­ет преж­де все­го жиз­ни про­ле­та­ри­ев и кре­стьян, но она зна­ет так­же и то, что на зна­ме­ни меж­ду­на­род­но­го соци­а­лиз­ма, испо­ве­ду­е­мо­го про­ле­та­ри­а­том все­го мира, напи­са­но: “Мы будем доби­вать­ся разору­же­ния, мы про­тив мили­та­риз­ма и его авантюр”».

После выхо­да номе­ра были аре­сто­ва­ны изда­тель жур­на­ла А. И. Стан­ке­вич и сек­ре­тарь редак­ции С. М. Белов. Око­ло 500 экзем­пля­ров было кон­фис­ко­ва­но. 26 июля 1914 года самар­цы выпу­сти­ли ещё один номер с вдвое мень­шим коли­че­ством стра­ниц. В тот же день губер­на­тор при­оста­но­вил выпуск «повре­мен­но­го изда­ния», но боль­ше­ви­кам уда­лось прак­ти­че­ски пол­но­стью рас­про­стра­нить тираж послед­не­го номера.

В заглав­ной ста­тье № 27 «Рабо­чий класс и теку­щие собы­тия» раз­го­ра­ю­щий­ся в Евро­пе кон­фликт назы­вал­ся «каким-то кро­ва­вым кош­ма­ром, кото­рый оку­ты­ва­ет посте­пен­но всё чело­ве­че­ство, пред кото­рым все рас­те­ря­лись и мол­чат или же очер­тя голо­ву бро­са­ют­ся в жесто­кую борь­бу, не осо­зна­вая, куда они идут, что дела­ют, во имя чего вою­ют».

Редак­ция посвя­ти­ла три ста­тьи меж­ду­на­род­но­му соци­а­ли­сти­че­ско­му дви­же­нию. М. Рогож­ский наде­ял­ся, что запла­ни­ро­ван­ный на 10 авгу­ста IX Меж­ду­на­род­ный соци­а­ли­сти­че­ский кон­гресс состо­ит­ся, ведь «орга­ни­зо­ван­ный меж­ду­на­род­ный про­ле­та­ри­ат дол­жен чрез сво­их пред­ста­ви­те­лей ска­зать своё вес­кое сло­во имен­но теперь, когда вся Евро­па охва­че­на пожа­ром вой­ны». Автор при­зна­вал, что деле­га­там из вою­ю­щих меж­ду собой стран съе­хать­ся будет про­бле­ма­тич­но и кон­гресс, ско­рее все­го, будет отме­нён. Далее жур­нал от име­ни «рабо­че­го клас­са Повол­жья» выра­жал собо­лез­но­ва­ния в свя­зи с убий­ством фран­цуз­ско­го соци­ал-демо­кра­та Жана Жоре­са и инфор­ми­ро­вал, что гер­ман­ская соци­ал-демо­кра­ти­че­ская пар­тия пере­ва­ли­ла за один мил­ли­он чле­нов. Пуб­ли­ци­сти­ка о меж­ду­на­род­ных делах чере­до­ва­лась с воз­зва­ни­я­ми чита­те­лей помочь редак­ции. Завер­шал­ся жур­нал рабо­чей кор­ре­спон­ден­ци­ей и рекламой.

После выхо­да № 27 семе­ро сотруд­ни­ков «Зари Повол­жья» были аре­сто­ва­ны и про­ве­ли в тюрь­ме несколь­ко меся­цев. На неко­то­рое вре­мя боль­ше­ви­ки лиши­лись легаль­ных изда­ний в Рос­сий­ской империи.


«Рабочий голос», ставший «Пролетарским». Нелегальное издание в Петрограде

Наря­ду с про­кла­ма­ци­я­ми рай­он­ный коми­тет Петер­бург­ской (Город­ской) части сто­ли­цы в авгу­сте, в пер­вый месяц вой­ны, выпу­стил отпе­ча­тан­ную на гек­то­гра­фе неле­галь­ную газе­ту «Рабо­чий голос» — 18 стра­ниц неболь­шо­го фор­ма­та. Тираж соста­вил все­го 200 экзем­пля­ров. Газе­та «осуж­да­ла гра­би­тель­скую импе­ри­а­ли­сти­че­скую вой­ну, при­зы­ва­ла про­ле­та­ри­ат Пет­ро­гра­да к борь­бе с ней и ста­ви­ла вопрос об укреп­ле­нии неле­галь­ных пар­тий­ных орга­ни­за­ций» [3]. На базе «Рабо­че­го голо­са» было реше­но выпус­кать обще­го­род­ское изда­ние, кото­рым бы ведал Петер­бург­ский пар­тий­ный коми­тет (боль­ше­ви­ки про­ти­ви­лись пере­име­но­ва­нию Санкт-Петер­бур­га и отка­зы­ва­лись менять наиме­но­ва­ние сто­лич­ной организации).

Обще­го­род­скую неле­галь­ную газе­ту боль­ше­ви­ки Пет­ро­гра­да смог­ли выпу­стить лишь в фев­ра­ле 1915 года. Газе­та, полу­чив­шая назва­ние «Про­ле­тар­ский голос», прак­ти­че­ски пол­но­стью состо­я­ла из пере­пе­ча­ток мате­ри­а­лов «Соци­ал-демо­кра­та», газе­ты ЦК пар­тии, достав­лен­ной к это­му момен­ту в Пет­ро­град. Опре­де­лить тираж затруд­ни­тель­но, но гео­гра­фия рас­про­стра­не­ния обшир­на. Экзем­пля­ры пер­во­го номе­ра «Про­ле­тар­ско­го голо­са» поли­ция нахо­ди­ла в апре­ле 1915 года в Москве и Мос­ков­ской губер­нии, в мае 1915 года — в Дон­ской обла­сти и Росто­ве-на-Дону, а в фев­ра­ле 1916 года — в Волын­ской губер­нии и в Жито­ми­ре [4]. Сле­ду­ю­щий номер, под­го­тов­лен­ный к Пер­во­маю 1915 года, напе­ча­тать не уда­лось. Петер­бург­ский коми­тет боль­ше­ви­ков выве­ла из строя оче­ред­ная вол­на арестов.

Вто­рой номер «Про­ле­тар­ско­го голо­са» появил­ся через год, в фев­ра­ле 1916 года, и был при­уро­чен к Меж­ду­на­род­но­му жен­ско­му дню (23 фев­ра­ля по ста­ро­му сти­лю). Весь номер пред­став­лял собой пере­пе­чат­ку воз­зва­ния глав­ной акти­вист­ки жен­ско­го дви­же­ния из чис­ла боль­ше­ви­ков Алек­сан­дры Кол­лон­тай. В 1916 году боль­ше­ви­ки выпу­сти­ли «Про­ле­тар­ский голос» нака­нуне Пер­во­мая. В празд­нич­ной пуб­ли­ци­сти­че­ской пере­до­ви­це раз­об­ла­ча­лись «малые и боль­шие Пле­ха­но­вы», то есть соци­ал-демо­кра­ты, пере­ме­стив­ши­е­ся на пози­ции под­держ­ки вой­ны. В дру­гих ста­тьях газе­та рас­ска­зы­ва­ла исто­рию рабо­че­го дви­же­ния в мире и поло­же­нии рабо­чих в Петербурге.

Чет­вёр­тый номер неле­галь­ной газе­ты вышел 18 декаб­ря 1916 года. Выпус­ку пред­ше­ство­ва­ли аре­сты Петер­бург­ско­го коми­те­та и изъ­я­тия уже гото­во­го набо­ра номе­ра, а так­же про­из­вод­ствен­ных машин неле­галь­ной типо­гра­фии. Боль­ше­ви­ки вынуж­ден­но пошли на дер­зость. Пар­тий­цы на несколь­ко часов захва­ти­ли типо­гра­фию Альт­шул­ле­ра «с револь­ве­ра­ми в руках» и сила­ми двух рабо­чих напе­ча­та­ли око­ло двух тысяч экзем­пля­ров «Про­ле­тар­ско­го голо­са». Ухо­дя из типо­гра­фии, боль­ше­ви­ки оста­ви­ли запис­ку, в кото­рой «было при­не­се­но изви­не­ние вла­дель­цу типо­гра­фии за захват­ное исполь­зо­ва­ние его типо­гра­фии и мате­ри­а­лов и к это­му добав­ле­но, что к тако­му спо­со­бу они при­бег­ли в силу аре­ста неле­галь­ной тех­ни­ки».

Этот номер «Про­ле­тар­ско­го голо­са» похо­дит на пол­но­цен­ную газе­ту, хоть в набо­ре исполь­зо­вал­ся раз­ный печат­ный шрифт, встре­ча­лись грам­ма­ти­че­ские ошиб­ки. Ста­тья «Петер­бург 18 декаб­ря» отоб­ра­жа­ла поло­же­ние в рабо­чей сре­де во вре­мя иду­щей вой­ны и харак­те­ри­зо­ва­ла кон­фликт «как вой­ну за миро­вое гос­под­ство враж­ду­ю­щих групп импе­ри­а­ли­сти­че­ских хищ­ни­ков». Газе­та кри­ти­ко­ва­ла монар­хи­стов и либе­раль­ные кру­ги, а так­же мень­ше­ви­ков и дру­гих дея­те­лей рабо­че­го дви­же­ния, зани­мав­ших «пози­ции соци­ал-шови­низ­ма». «Про­ле­тар­ский голос» опи­сы­вал рабо­ту Петер­бург­ско­го коми­те­та боль­ше­ви­ков, кото­рый орга­ни­зо­вы­вал стач­ки на отдель­ных пред­при­я­ти­ях и рас­про­стра­нял листов­ки. Пар­тий­ная орга­ни­за­ция отчи­ты­ва­лась, что за октябрь-ноябрь 1916 года уда­лось издать шесть листо­вок и рас­про­стра­нить их тира­жом более 30 тысяч экзем­пля­ров. В раз­де­ле газе­ты «В про­вин­ции» «Про­ле­тар­ский голос» инфор­ми­ро­вал о стач­ках, заба­стов­ках и демон­стра­ци­ях в цен­траль­ных рай­о­нах Рос­сии, в Закав­ка­зье и Дон­бас­се, в Повол­жье и в Сиби­ри, кото­рые уча­сти­лись к кон­цу 1916 года.

Кар­тин­ка из диафильма

«Социал-демократ». Главная газета большевиков

Осе­нью 1914 года в каче­стве цен­траль­но­го печат­но­го орга­на боль­ше­вист­ские лиде­ры в Швей­ца­рии воз­ро­ди­ли газе­ту «Соци­ал-демо­крат». Редак­ция раз­ме­ща­лась в Берне, номе­ра печа­та­лись в Женеве.

Воз­об­нов­лён­ный «Соци­ал-демо­крат» выхо­дил с 1 нояб­ря 1914 года до 31 янва­ря 1917 года под непо­сред­ствен­ным руко­вод­ством Вла­ди­ми­ра Лени­на. Было выпу­ще­но 26 номе­ров, прак­ти­че­ски еже­ме­сяч­но. Коли­че­ство копий каж­до­го выпус­ка варьи­ро­ва­лось от 500 до 1500. Газе­та про­дол­жа­ла нуме­ра­цию выхо­див­ше­го нере­гу­ляр­но в раз­ных местах ини­ци­и­ро­ван­но­го ЦК РСДРП изда­ния ещё в 1908 году. «Соци­ал-демо­крат» воен­но­го вре­ме­ни имел при­ло­же­ния с объ­ём­ны­ми тео­ре­ти­че­ски­ми тек­ста­ми — жур­нал «Ком­му­нист» (вышел один сдво­ен­ный номер) и «Сбор­ник “Соци­ал-демо­кра­та”» (вышло два номера).

«Соци­ал-демо­крат» уста­нав­ли­вал еди­ную орга­ни­за­ци­он­ную линию и зада­вал лозун­ги пар­тии, под­пи­ты­вал акту­аль­ной поли­ти­че­ской инфор­ма­ци­ей и разъ­яс­нял тео­ре­ти­че­ские вопро­сы, впо­след­ствии печа­тал кор­ре­спон­ден­ции от мест­ных пар­тий­ных орга­ни­за­ций. Мате­ри­а­лы при­во­зи­мой из Жене­вы газе­ты ста­но­ви­лись осно­вой для печа­ти боль­ше­ви­ков: пере­пе­ча­ты­ва­лись неле­галь­ны­ми изда­ни­я­ми, тира­жи­ро­ва­лись с помо­щью гек­то­гра­фа и рас­про­стра­ня­лись в виде листо­вок. Роль «Соци­ал-демо­кра­та» для мест­ных пар­тий­ных орга­ни­за­ций опи­сал харь­ков­ский боль­ше­вик Я. И. Базанов:

«Мы бук­валь­но при­хо­ди­ли в вос­торг, когда, полу­чив с боль­шим опоз­да­ни­ем заму­со­лен­ный номер “Соци­ал-демо­кра­та” или дру­гое изве­стие из Моск­вы или Петер­бур­га, убеж­да­лись, что наша линия в основ­ном пра­виль­ная» [5].

«Соци­ал-демо­крат», имев­ший кор­ре­спон­ден­тов во мно­гих евро­пей­ских стра­нах, стал цен­тром при­тя­же­ния не толь­ко для боль­ше­ви­ков, но и для настро­ен­ных интер­на­ци­о­наль­но и анти­во­ен­но соци­а­ли­стов со все­го мира.

В пуб­ли­ка­ци­ях «Соци­ал-демо­кра­та» скон­цен­три­ро­ва­но основ­ное идей­ное насле­дие Лени­на от нача­ла Пер­вой миро­вой вой­ны до Фев­раль­ской рево­лю­ции. В газе­те вышло 44 автор­ские ленин­ские ста­тьи и более 50 мате­ри­а­лов, отре­дак­ти­ро­ван­ных Лени­ным [6]. Сре­ди ста­тей — «О наци­о­наль­ной гор­до­сти вели­ко­рос­сов», «Что дока­зал суд над РСДР Фрак­ци­ей», «Крах II Интер­на­ци­о­на­ла» (для при­ло­же­ния «Ком­му­нист»), «О пора­же­нии сво­е­го пра­ви­тель­ства в импе­ри­а­ли­сти­че­ской войне», «О лозун­ге Соеди­нён­ных Шта­тов Евро­пы». Вла­ди­мир Ильич с марк­сист­ских клас­со­вых пози­ций объ­яс­нял при­чи­ны, поро­див­шие все­мир­ную вой­ну, и опре­де­лял как пар­тий­цем нуж­но себя вести в усло­ви­ях миро­вой бойни.

Ленин высту­пал не про­сто с анти­во­ен­ных пози­ций — он при­зы­вал пре­вра­тить импе­ри­а­ли­сти­че­скую вой­ну в граж­дан­скую и сме­стить раз­вя­зав­шие вой­ну пра­ви­тель­ства с помо­щью рево­лю­ций. Обли­чая шови­низм и при­дер­жи­ва­ясь прин­ци­па интер­на­ци­о­на­лиз­ма, Вла­ди­мир Ильич кри­ти­ко­вал дру­гую край­ность — «наци­о­наль­ный ниги­лизм». Ленин раз­вен­чи­вал вче­раш­них авто­ри­те­тов из чис­ла лиде­ров II Интер­на­ци­о­на­ла, кто стал сто­рон­ни­ком сво­их пра­ви­тельств и про­па­ган­ди­ро­вал обо­рон­че­ство. В кол­кой поле­ми­ке доста­ва­лось Пле­ха­но­ву, Каут­ско­му, Ван­дер­вель­де и дру­гим «соци­ал-шови­ни­стам». Вла­ди­мир Ильич реа­ги­ро­вал на обще­ев­ро­пей­ские и внут­ри­рос­сий­ские поли­ти­че­ские темы.

Для «Соци­ал-демо­кра­та» писа­ли Гри­го­рий Зино­вьев, Алек­сандра Кол­лон­тай, Мак­сим Лит­ви­нов, Инес­са Арманд и дру­гие боль­ше­ви­ки из бли­жай­ше­го кру­га Лени­на. Выпус­ка­ю­щим редак­то­ром изда­ния рабо­тал опыт­ный жур­на­лист Вяче­слав Кар­пин­ский, участ­во­вав­ший преж­де в рабо­те эми­грант­ских газет «Впе­рёд» и «Про­ле­та­рий», а так­же «Прав­ды». Сек­ре­тар­ские обя­зан­но­сти бра­ла на себя супру­га Вла­ди­ми­ра Ильи­ча Надеж­да Крупская.

350 экзем­пля­ров пер­во­го «Соци­ал-демо­кра­та» воен­но­го вре­ме­ни (№ 33 от 1 нояб­ря 1914 года) попа­ли в Пет­ро­град неза­дол­го до аре­ста боль­ше­вист­ской кон­фе­рен­ции в Озер­ках. Сре­ди задер­жан­ных участ­ни­ков были и депу­та­ты Госу­дар­ствен­ной думы из боль­ше­вист­ской фрак­ции. Боль­ше­ви­ки лиши­лись руко­во­дя­ще­го цен­тра в Рос­сий­ской импе­рии, но нача­лось рас­про­стра­не­ние по стране печат­но­го орга­на ЦК РСДРП(б). Мест­ные орга­ни­за­ции узна­ли гене­раль­ную линию пар­тии после несколь­ких меся­цев сумя­ти­цы и неиз­вест­но­сти. Ходи­ли даже лжи­вые слу­хи, что Ленин занял обо­рон­че­скую позицию.

В № 33 был напе­ча­тан мани­фест «Вой­на и рос­сий­ская соци­ал-демо­кра­тия» за под­пи­сью боль­ше­вист­ско­го ЦК РСДРП. Доку­мент, носив­ший харак­тер руко­во­дя­ще­го для пар­тий­цев боль­ше­вист­ско­го кры­ла РСДРП, под­го­то­вил Ленин. Мани­фест опре­де­лял отно­ше­ние к войне, сфор­му­ли­ро­вал цели и зада­чи пар­тии в новых усло­ви­ях. Вла­ди­мир Ильич утверждал:

«Захват земель и поко­ре­ние чужих наций, разо­ре­ние кон­ку­ри­ру­ю­щей нации, гра­бёж её богатств, отвле­че­ние вни­ма­ния тру­дя­щих­ся масс от внут­рен­них поли­ти­че­ских кри­зи­сов Рос­сии, Гер­ма­нии, Англии и дру­гих стран, разъ­еди­не­ние и наци­о­на­ли­сти­че­ское оду­ра­чи­ва­ние рабо­чих и истреб­ле­ние их аван­гар­да в целях ослаб­ле­ния рево­лю­ци­он­но­го дви­же­ния про­ле­та­ри­а­та — тако­во един­ствен­ное дей­стви­тель­ное содер­жа­ние, зна­че­ние и смысл совре­мен­ной войны».

Ленин клей­мил евро­пей­ские соци­ал-демо­кра­ти­че­ские пар­тии за под­держ­ку сво­их пра­ви­тельств и пре­да­тель­ство прин­ци­пов II Интер­на­ци­о­на­ла, про­ти­во­по­став­ляя пре­да­те­лям пози­цию большевиков:

«Наша пар­тия, Рос­сий­ская с.-д. рабо­чая пар­тия, понес­ла уже и еще поне­сёт гро­мад­ные жерт­вы в свя­зи с вой­ной. Вся наша легаль­ная рабо­чая печать уни­что­же­на. Боль­шин­ство сою­зов закры­ты, мно­же­ство наших това­ри­щей аре­сто­ва­но и сосла­но. Но наше пар­ла­мент­ское пред­ста­ви­тель­ство — Рос­сий­ская соци­ал-демо­кра­ти­че­ская рабо­чая фрак­ция в Госу­дар­ствен­ной думе — сочло сво­им без­услов­ным соци­а­ли­сти­че­ским дол­гом не голо­со­вать воен­ных кре­ди­тов и даже поки­нуть зал засе­да­ний Думы для ещё более энер­ги­че­ско­го выра­же­ния сво­е­го про­те­ста, сочло дол­гом заклей­мить поли­ти­ку евро­пей­ских пра­ви­тельств, как импе­ри­а­лист­скую. И, несмот­ря на уде­ся­те­рен­ный гнёт цар­ско­го пра­ви­тель­ства, соци­ал-демо­кра­ти­че­ские рабо­чие Рос­сии уже изда­ют пер­вые неле­галь­ные воз­зва­ния про­тив вой­ны, испол­няя долг перед демо­кра­ти­ей и Интернационалом».

Основ­ны­ми зада­ча­ми соци­ал-демо­кра­тии в Рос­сий­ской импе­рии «вви­ду наи­боль­шей отста­ло­сти этой стра­ны» Ленин видел в «трёх основ­ных усло­ви­ях после­до­ва­тель­но­го демо­кра­ти­че­ско­го пре­об­ра­зо­ва­ния: демо­кра­ти­че­ской рес­пуб­ли­ке (при пол­ном рав­но­пра­вии и само­опре­де­ле­нии всех наций), кон­фис­ка­ции поме­щи­чьих земель и 8‑часовом рабо­чем дне». Речи о соци­а­ли­сти­че­ской рево­лю­ции, в отли­чие от более раз­ви­тых стран, в Рос­сии ещё не шло. Мани­фест при­зы­вал создать новый Про­ле­тар­ский Интернационал.

Руко­пись манифеста

«Соци­ал-демо­крат» вво­зи­ли в Рос­сий­скую импе­рию сле­ду­ю­щим обра­зом: из Жене­вы паке­ты с газе­та­ми отправ­ля­лись в Париж, отку­да они высы­ла­лись в Шве­цию на адре­са сочув­ству­ю­щих мест­ных акти­ви­стов и эми­гран­тов-боль­ше­ви­ков. В Сток­голь­ме рабо­та­ла спе­ци­аль­ная боль­ше­вист­ская транс­порт­ная груп­па, зани­мав­ша­я­ся рас­про­стра­не­ни­ем пар­тий­ных мате­ри­а­лов и лите­ра­ту­ры. Из Шве­ции через Фин­лян­дию или изред­ка Нор­ве­гию кон­тра­бан­дист­ски­ми тро­па­ми вво­зи­ли в Пет­ро­град [7].

Нала­дить регу­ляр­ную достав­ку газе­ты из-за рубе­жа уда­лось лишь к кон­цу 1915 года, когда сто­лич­ные боль­ше­ви­ки полу­чи­ли 15 номе­ров (c 33-го по 47‑й) в коли­че­стве несколь­ких сотен экзем­пля­ров. Из Пет­ро­гра­да экзем­пля­ры «Соци­ал-демо­кра­та» рас­пре­де­ля­лись в Моск­ву и по реги­о­наль­ным цен­трам (Сама­ра, Сара­тов, Цари­цын, Ива­но­во-Воз­не­сенск, Тверь, Тула, Харь­ков, Киев, Ростов-на-Дону и дру­гие горо­да). Газе­та рас­сы­ла­лась по все­му миру — в Швей­ца­рию (Бёрн, Лозан­на, Божи), Фран­цию (Париж, Лион, Мар­сель, Гре­нобль), Вели­ко­бри­та­нию (Лон­дон), Авст­ро-Вен­грию (Вена), Бол­га­рию (София), скан­ди­нав­ские стра­ны (Шве­ция, Дания, Хри­сти­а­ния), США (Нью-Йорк, Чика­го, Бостон, Дет­ройт, Сан-Фран­цис­ко), Кана­ду (Мон­ре­аль, Вин­ни­пег), Австра­лию (Бри­сбен, Порт-Пири) [8].

Боль­ше­вик Алек­сандр Шляп­ни­ков вос­по­ми­нал о спро­се на неле­галь­ную печать:

«Спрос на неле­галь­ную, соци­а­ли­сти­че­скую лите­ра­ту­ру был так велик, что его не мог­ла удо­вле­тво­рить сла­бая неле­галь­ная тех­ни­ка. На помощь при­хо­ди­ла част­ная ини­ци­а­ти­ва. Сре­ди рабо­чих ходи­ли все­воз­мож­ные руко­пис­ные, гек­то­гра­фи­ро­ван­ные, пере­пи­сан­ные на машин­ке и т. п. копии отдель­ных про­кла­ма­ций, ста­тей из неле­галь­ных загра­нич­ных изда­ний и т. п. В Москве ходи­ла по рукам пере­пи­сан­ная на машин­ке бро­шю­ра Лени­на и Зино­вье­ва — “Вой­на и соци­а­лизм”, имев­шая более 100 стра­ниц. “Соци­ал-демо­крат”, “Ком­му­нист” —явля­лись такой рос­ко­шью, за одно про­чте­ние кото­ро­го пла­ти­ли от 50 коп. до 1 руб. и более. На “Ком­му­нист” были тре­бо­ва­ния на сот­ни экзем­пля­ров; при этом рабо­чие охот­но назна­ча­ли пла­ту в три руб­ля за номер» [9].

Редак­ция стре­ми­лась каж­дый номер сде­лать цель­ным, не огра­ни­чи­ва­лись пуб­ли­ци­сти­кой или же пуб­ли­ка­ци­ей мате­ри­а­лов кон­фе­рен­ций. Один из номе­ров «Соци­ал-демо­кра­та» (№ 47 за 1915 год), вышед­ший вслед за сдво­ен­ным, под­во­дя­щим ито­ги Цим­мер­вальд­ской кон­фе­рен­ции, был пол­но­стью посвя­щён под­поль­ной дея­тель­но­сти Петер­бург­ско­го коми­те­та пар­тии, что в усло­ви­ях бое­вых и гео­гра­фи­че­ской уда­лён­но­сти пред­став­ля­лось весь­ма слож­ным. Несмот­ря на труд­но­сти воен­но­го вре­ме­ни, с редак­ци­ей име­ли связь мно­гие пар­тий­ные ячей­ки, нахо­дя­щи­е­ся в Рос­сий­ской импе­рии. Пуб­ли­ко­ва­лись и нака­зы от сто­рон­ни­ков большевиков.


Большевистские «Вопросы страхования»

Вырос­ший в отдель­ное изда­ние из руб­ри­ки газе­ты «Прав­да» жур­нал «Вопро­сы стра­хо­ва­ния» выхо­дил еже­не­дель­но с 26 октяб­ря 1913 по 12 июля 1914 года. Рас­про­стра­ня­е­мый тира­жом до пяти тысяч экзем­пля­ров по всей Рос­сий­ской импе­рии жур­нал имел при­клад­ной харак­тер. После Лен­ско­го рас­стре­ла в 1912 году пра­ви­тель­ство в каче­стве одной из усту­пок рабо­че­му дви­же­нию внед­ри­ло госу­дар­ствен­ную систе­му стра­хо­ва­ния. Пред­при­я­ти­ям пред­пи­сы­ва­лось выпол­нять мини­маль­ный набор соци­аль­ных обя­за­тельств перед работ­ни­ка­ми. На фаб­ри­ках и заво­дах орга­ни­зо­вы­ва­лись боль­ни­цы и стра­хо­вые кас­сы, кото­рые долж­ны были выпла­чи­вать ком­пен­са­ции рабо­чим в слу­чае болез­ней или уве­чий. В нарож­да­ю­щей­ся соци­аль­ной сфе­ре актив­ную роль игра­ли большевики.

Сек­ре­та­рю боль­нич­ной стра­хо­вой кас­сы Пути­лов­ско­го заво­да Пет­ро­гра­да, быв­ше­му кор­ре­спон­ден­ту боль­ше­вист­ских легаль­ных газет «Звез­да» и «Прав­да» Нико­лаю Под­вой­ско­му Петер­бург­ский коми­тет боль­ше­ви­ков пору­чил воз­об­но­вить закры­тый после нача­ла Пер­вой миро­вой вой­ны жур­нал. Фор­маль­но изда­ние чис­ли­лось при Стра­хо­вом сою­зе. «Вопро­сы стра­хо­ва­ния» вышли 20 фев­ра­ля 1915 года. Редак­ция под­чёр­ки­ва­ла связь с закры­той «Прав­дой» и извещала:

«Жур­нал, как и рань­ше, будет уде­лять место не толь­ко вопро­сам стра­хо­ва­ния рабо­чих в узком смыс­ле это­го сло­ва, но так­же и усло­ви­ям тру­да и быта рабо­чих, вопро­сам про­фес­си­о­наль­но­го дви­же­ния и про­фес­си­о­наль­ной орга­ни­за­ции рабо­чих и дру­гим насущ­ным вопро­сам рабо­че­го дви­же­ния» [10].

Изда­ние печа­та­лось нере­гу­ляр­но, но легаль­но — тира­жом в 3—5 тысяч раз в месяц-пол­то­ра [11].

Редак­цию «Вопро­сов стра­хо­ва­ния» состав­ля­ли остав­ши­е­ся в Пет­ро­гра­де быв­шие сотруд­ни­ки «Прав­ды». Сек­ре­тарь «Прав­ды» Вяче­слав Скря­бин, ока­зав­ший­ся в Пет­ро­гра­де после побе­га из ссыл­ки в 1916 году, в «Вопро­сах стра­хо­ва­ния», где он так­же неко­то­рое вре­мя про­ра­бо­тал сек­ре­та­рём, впер­вые под­пи­сал­ся «Моло­тов» [12]. В жур­на­ле един­ствен­ный раз в рос­сий­ской под­цен­зур­ной пери­о­ди­ке в пери­од с нача­ла Пер­вой миро­вой вой­ны до Фев­раль­ской рево­лю­ции вышла ста­тья Вла­ди­ми­ра Лени­на. Пет­ро­град­ские боль­ше­ви­ки втис­ну­ли в № 5 (54) от 31 мая 1916 года замет­ку сво­е­го лиде­ра «О гер­ман­ском и не гер­ман­ском шови­низ­ме».

Что­бы избе­жать цен­зу­ры и доне­сти боль­ше­вист­скую пози­цию до чита­те­ля, редак­ция исполь­зо­ва­ла эзо­пов язык и ста­ти­сти­че­ские дан­ные. Напри­мер, при­вер­жен­ность изда­ния к боль­ше­виз­му назы­ва­лась «борь­бой за неуре­зан­ные лозун­ги». Опыт­ная коман­да жур­на­ла доби­лась того, что ни один номер жур­на­ла не был кон­фис­ко­ван. Тем не менее неза­дол­го до Фев­раль­ской рево­лю­ции Нико­лай Под­вой­ский был аре­сто­ван в ходе оче­ред­но­го раз­гро­ма боль­ше­вист­ской пар­тии. Но «Вопро­сы стра­хо­ва­ния» про­дол­жи­ли выходить.

Жур­нал нахо­дил­ся в тес­ной свя­зи с чита­те­ля­ми и пуб­ли­ко­вал кор­ре­спон­ден­цию. Сре­ди про­че­го, была напе­ча­та­но пись­мо ссыль­но­го боль­ше­ви­ка Иоси­фа Ста­ли­на, орга­ни­за­то­ра газе­ты «Прав­да».

Изда­ние, в соот­вет­ствии с пред­пи­са­ни­я­ми ЦК, при­зы­ва­ло бой­ко­ти­ро­вать воен­но-про­мыш­лен­ные коми­те­ты и высме­и­ва­ло «казён­ный опти­мизм бур­жу­аз­ной прес­сы». Напря­мую жур­нал не высту­пал про­тив вой­ны в силу цен­зур­ных сооб­ра­же­ний, но рас­ска­зы­вал о нега­тив­ных явле­ни­ях, вызван­ных вой­ной, — доро­го­визне и закре­по­ще­нии рабо­чих на пред­при­я­ти­ях. Затра­ги­вая по каса­тель­ной поли­ти­че­ские вопро­сы, жур­нал оста­вал­ся нише­вым и основ­ное вни­ма­ние уде­лял соци­аль­но­му обес­пе­че­ния рабочих.


«Наша газета» в Саратове

В 1915 году в Сара­то­ве собра­лась ком­па­ния вид­ных боль­ше­вист­ских интел­ли­ген­тов. В поволж­ский город пере­ехал один из редак­то­ров «Прав­ды» Миха­ил Оль­мин­ский (Алек­сан­дров), извест­ный как Галёр­ка и Витим­ский. Ярчай­ший пуб­ли­цист сов­ме­щал пар­тий­ную дея­тель­ность с рабо­той ста­ти­сти­ка в город­ской думе Пет­ро­гра­да. Непо­сред­ствен­ное началь­ство Оль­мин­ско­го пред­ста­ви­ло его к повы­ше­нию. Пет­ро­град­ский гра­до­на­чаль­ник запро­сил в охран­ке харак­те­ри­сти­ку Оль­мин­ско­го, кото­рая его шоки­ро­ва­ла. Выяс­ни­лось, что за пле­ча­ми цен­но­го сотруд­ни­ка город­ской думы пять лет оди­ноч­ной каме­ры, ссыл­ка и актив­ное уча­стие в легаль­ной печа­ти боль­ше­ви­ков. Вме­сто повы­ше­ния небла­го­на­дёж­ный Оль­мин­ский был уво­лен и пере­брал­ся вес­ной 1915 года в Сара­тов, где у него жили род­ствен­ни­ки [13].

На свою малую роди­ну вер­ну­лись учив­ший­ся в Мос­ков­ском уни­вер­си­те­те участ­ник декабрь­ско­го вос­ста­ния 1905 года в Москве Вла­ди­мир Анто­нов-Сара­тов­ский и быв­ший сек­ре­тарь Петер­бург­ско­го коми­те­та РСДРП по сов­ме­сти­тель­ству иссле­до­ва­тель Арк­ти­ки Геор­гий Оппо­ков (А. Ломов). В поволж­ском горо­де обос­но­ва­лись ста­рые боль­ше­ви­ки Вик­тор Ногин и Миха­ил Васи­льев-Южин. Таким обра­зом мест­ная орга­ни­за­ция боль­ше­ви­ков пре­вра­ти­лась в одну из силь­ней­ших по России.

Миха­ил Оль­мин­ский в 1912 году

Боль­ше­ви­ки груп­пи­ро­ва­лись вокруг про­све­ти­тель­ско­го обще­ства «Маяк» и про­во­ди­ли лек­ции на акту­аль­ные соци­аль­но-поли­ти­че­ские темы. Меро­при­я­тия были посвя­ще­ны импе­ри­а­лиз­му, стра­хо­ва­нию рабо­чих, Евро­пе после вой­ны и дру­гим зло­бо­днев­ным, но под­цен­зур­ным темам.

Вдох­но­вив­шись успе­хом меро­при­я­тий, сара­тов­ские боль­ше­ви­ки запу­сти­ли соб­ствен­ную газе­ту, при­чём абсо­лют­но легаль­ную. В ред­кол­ле­гию вошли Оппо­ков, Оль­мин­ский, Лебе­дев под фор­маль­ным пред­во­ди­тель­ством Анто­но­ва-Сара­тов­ско­го, кото­рых сме­нил двух под­став­ных редак­то­ров. Наи­боль­шим авто­ри­те­том в ред­кол­ле­гии обла­дал Ольминский.

Пер­вый номер «Нашей газе­ты» вышел 8 авгу­ста 1915 года [14]. Изда­ние было еже­не­дель­ным и про­су­ще­ство­ва­ло до 10 октяб­ря 1915 года. Вышло девять номе­ров, а деся­тый был кон­фис­ко­ван после запре­та. Тираж газе­ты за вре­мя суще­ство­ва­ния уве­ли­чил­ся с 2 тысяч до 10 тысяч экземпляров.

Из-за отсут­ствия дру­гих боль­ше­вист­ских изда­ний «Наша газе­та» поль­зо­ва­лась спро­сом по всей стране. Под­пи­сы­ва­лись рабо­чие кол­лек­ти­вы и отдель­ные лица из Моск­вы, Пет­ро­гра­да, Одес­сы, Харь­ко­ва, Ниж­не­го Нов­го­ро­да, Ива­но­во-Воз­не­сен­ска, Ека­те­ри­но­сла­ва, Аст­ра­ха­ни. Сама­ры, Костро­мы, Росто­ва на-Дону, Тифли­са, Таш­кен­та, Ека­теринбурга, Ени­сей­ска, Мину­син­ска, Иркут­ска, Каза­ни, Витеб­ска, Моги­лё­ва, Цари­цы­на и дру­гих горо­дов [15].

С пер­во­го взгля­да «Наша газе­та» отли­ча­лась от дру­гих «повре­мен­ных изда­ний» отсут­стви­ем воен­ных сво­док. Ори­ен­ти­ру­ясь на мест­ную спе­ци­фи­ку и внут­рен­нюю поли­ти­ку, редак­ция писа­ла об эко­но­ми­че­ских затруд­не­ни­ях; дава­ла хро­ни­ку рабо­че­го дви­же­ния в реги­оне, стране и мире; кри­ти­ко­ва­ла закре­по­ще­ние рабо­чих на пред­при­я­тии и запрет на борь­бу за свои пра­ва, назы­вая усло­вия рабо­ты на фаб­ри­ках и заво­дах «тру­до­вой повин­но­стью». Газе­та участ­во­ва­ла в обще­ствен­ных кам­па­ни­ях — помо­щи бежен­цам, созда­нии проф­со­ю­зов и бой­ко­та воен­но-про­мыш­лен­ных коми­те­тов. «Наша газе­та» при­зы­ва­ла амни­сти­ро­вать аре­сто­ван­ных депутатов-большевиков.

Анто­нов-Сара­тов­ский рас­ска­зы­вал, что дерз­кая соци­ал-демо­кра­ти­че­ская газе­та выхо­ди­ла в тече­ние несколь­ких меся­цев в свя­зи с внут­рен­ни­ми интри­га­ми мест­ной охран­ки, в руко­вод­стве кото­рой про­ис­хо­ди­ла пересменка:

«…Яко­бы мы ста­ли выхо­дить в тот удач­ный момент, когда ста­рый началь­ник жан­дарм­ско­го управ­ле­ния отзы­вал­ся, а новый из Аст­ра­ха­ни ещё не при­е­хал. Ухо­дя­щий и решил “под­ло­жить сви­нью” нович­ку и не глу­шить нашу газе­ту. “Заму­чив­ший­ся” с нами цен­зор, одна­ко, не выдер­жал ведом­ствен­ной мар­ки и “преж­де­вре­мен­но” её при­хлоп­нул» [16].

В 1916 году кол­лек­тив «Нашей газе­ты» выпу­стил сбор­ник пуб­ли­ци­сти­че­ский ста­тей «Под ста­рым зна­ме­нем». Неко­то­рые пар­тий­цы были аре­сто­ва­ны, дру­гие поки­ну­ли город. Оль­мин­ский с несколь­ки­ми сотруд­ни­ка­ми изда­ния пере­ехал в Моск­ву летом 1916 года.

Поэт Иван Логи­нов посвя­тил «Нашей газе­те» такие строчки:

Хоть немно­го погостила
Она в при­волж­ских городах,
Но луч надеж­ды заронила
В рабо­чих пла­мен­ных сердцах.
И в этот свет­лый луч надежды
В серд­цах рабо­чих не умрёт,
Назад идут одни невежды,
Вол­гарь же наш пой­дёт вперёд.


«Прикубанские степи» от «кубанского Горького»

В нояб­ре 1915 года в Ека­те­ри­но­да­ре вышел пер­вый номер жур­на­ла «При­ку­бан­ские сте­пи». Изда­ние осно­вал 52-лет­ний рабо­чий энту­зи­аст Мит­ро­фан Седин. Уро­же­нец горо­да Ейска, куз­нец Мит­ро­фан Кар­по­вич, выучив­ший­ся само­сто­я­тель­но гра­мо­те и игре на скрип­ке, испо­ве­до­вал рево­лю­ци­он­ные взгля­ды. Ещё в сере­дине 1890‑х в ста­ни­це Ива­нов­ской Седин орга­ни­зо­вал под­поль­ный про­све­ти­тель­ский кру­жок, в кото­ром обсуж­да­лась демо­кра­ти­че­ская лите­ра­ту­ра. В это вре­мя Мит­ро­фан Кар­по­вич про­бо­вал себя на лите­ра­тур­ном попри­ще. В 1893 году писа­тель-само­уч­ка дебю­ти­ро­вал с пье­сой «Мару­ся-казач­ка» («На Чер­но­мо­рии»), кото­рая, по неко­то­рым сви­де­тель­ствам, вско­ре была постав­ле­на в Ека­те­ри­но­да­ре. Про­из­ве­де­ние затра­ги­ва­ет вопро­сы вза­и­мо­от­но­ше­ний каза­ков и ино­го­род­них. Пье­са при­вле­ка­ет вни­ма­ние теат­раль­но­го сооб­ще­ства по сей день.

Вско­ре Мит­ро­фан Кар­по­вич пере­брал­ся в Ека­те­ри­но­дар и соче­тал рабо­ту с твор­че­ством. Седин экс­пе­ри­мен­ти­ро­вал с лите­ра­тур­ны­ми жан­ра­ми — его перу при­над­ле­жат и «дра­ма в сти­хах» «Косо­лап — ата­ман Вой­ска Азов­ско­го», и новел­лы, и зло­бо­днев­ные сти­хо­тво­ре­ния, и пье­сы. Убеж­де­ния Мит­ро­фа­на Седи­на эво­лю­ци­о­ни­ро­ва­ли от народ­ни­че­ских к соци­ал-демо­кра­ти­че­ским. Его про­из­ве­де­ния, несмот­ря на неми­ну­е­мые про­бле­мы с цен­зу­рой, пуб­ли­ко­ва­лись в жур­на­лах и рас­хо­ди­лись в спис­ках. Уже тогда Седи­на назы­ва­ли «кубан­ским Горь­ким» в честь более извест­но­го писателя-самородка.

Мит­ро­фан Седин (посе­ре­дине) с семьёй

Первую миро­вую вой­ну Седин встре­тил воль­но­ра­бо­чим в арте­ле «Стро­и­тель». Сын Мит­ро­фа­на Кар­по­ви­ча, Глеб, член пар­тии РСДРП(б) с 1913 года, рабо­тал тока­рем на заво­де «Куба­ноль», где позна­ко­мил мест­ных боль­ше­ви­ков с отцом. Мит­ро­фан Кар­по­вич устро­ил­ся в боль­нич­ную кас­су «Куба­но­ля», а в 1915 году орга­ни­зо­вал в ека­те­ри­но­дар­ском клу­бе при­каз­чи­ков дра­ма­ти­че­ский кру­жок, в кото­ром участ­во­ва­ли рабо­чие мест­ных предприятий.

Вес­ной 1915 года Седин полу­чил раз­ре­ше­ние на выход жур­на­ла и толь­ко через пол­го­да, 15 нояб­ря, на лич­ные сбе­ре­же­ния напе­ча­тал пер­вый номер жур­на­ла, назван­но­го «При­ку­бан­ские сте­пи». Пилот­ный номер пол­но­стью состав­лял сам Мит­ро­фан Седин, кото­рый соче­тал функ­ции и изда­те­ля, и редак­то­ра, и авто­ра. Со вто­ро­го номе­ра от 20 янва­ря 1916 года жур­нал выхо­дил в каче­стве орга­на объ­еди­нён­ной боль­нич­ной кас­сы Ека­те­ри­но­да­ра, где гла­вен­ство­ва­ли боль­ше­ви­ки [17]. Рас­ши­ри­лась мате­ри­аль­ная база изда­ния, появи­лась пол­но­цен­ная редак­ция, кото­рая име­ла воз­мож­ность сотруд­ни­чать с масти­ты­ми ино­го­род­ни­ми авто­ра­ми. Редак­ция заверяла:

«Со вто­ро­го номе­ра жур­нал “При­ку­бан­ские сте­пи” выхо­дит при уча­стии совер­шен­но ново­го соста­ва сотруд­ни­ков и ниче­го обще­го, кро­ме назва­ния и юри­ди­че­ско­го редак­то­ра, с преды­ду­щим номе­ром не имеет».

Мит­ро­фан Седин остал­ся на пер­вых ролях не толь­ко фор­маль­но — он зада­вал тон изда­ния. Бла­го­да­ря под­держ­ке боль­ше­ви­ков «При­ку­бан­ские сте­пи» пре­вра­ти­лись в про­фес­си­о­наль­но сде­лан­ный жур­нал. Изда­ние выхо­ди­ло еже­не­дель­но, уве­ли­чи­лось чис­ло стра­ниц до 24, к кон­цу 1916 года тираж достиг трёх тысяч экзем­пля­ров. Аре­ал рас­про­стра­не­ния жур­на­ла вклю­чал в себя юг Рос­сий­ской импе­рии. Через боль­нич­ную кас­су изда­ние высы­лал­ся в Дон­басс, Ростов-на-Дону, на Терек (Вла­ди­кав­каз, Гроз­ный), в Баку [18]. Неко­то­рые экзем­пля­ры отправ­ля­лись в Пет­ро­град, Моск­ву, Ниж­ний Нов­го­род, Ека­те­рин­бург, два номе­ра «При­ку­бан­ских сте­пей» попа­ли к Лени­ну в Швейцарию.

Жур­нал начи­нал­ся с пере­до­ви­цы, кото­рая обыч­но была посвя­ще­на все­рос­сий­ской тема­ти­ке, или же при­зы­вов к чита­те­лям. Затем печа­та­лись ста­тьи о при­клад­ных вопро­сах рабо­че­го дви­же­ния — рын­ке тру­да, стра­хо­ва­нии и орга­ни­за­ции боль­нич­ных касс, коопе­ра­ции, про­фес­си­о­наль­ных сою­зах. Обя­за­тель­ной руб­ри­кой была «Рабо­чая хро­ни­ка», кото­рая инфор­ми­ро­ва­ла о про­ис­хо­дя­щих заба­стов­ках. Пуб­ли­ко­ва­лись в неболь­шие замет­ки о рабо­чем дви­же­нии за рубе­жом. Изю­мин­кой жур­на­ла был отдел «Рабо­чих писа­те­лей и поэтов». Завер­ша­ла номер кор­ре­спон­ден­ция, отправ­ля­е­мая в жур­нал, и рекла­ма близ­ких по духу изда­ний. Что в жур­на­ле отсут­ство­ва­ло, так это воен­ные сводки.

«При­ку­бан­ские сте­пи» спо­соб­ство­ва­ли раз­ви­тию Мит­ро­фа­на Седи­на как авто­ра. Он писал и поле­ми­че­ские ста­тьи, и очер­ки, и сти­хо­тво­ре­ния. В жур­на­ле были опуб­ли­ко­ва­ны его клю­че­вые про­из­ве­де­ния «В трак­ти­ре», «В горо­де», «В деревне», «Дуня». В дея­тель­но­сти Седи­ну актив­но помо­гал его сын, Глеб.

Мит­ро­фа­ну Кар­по­ви­чу было свой­ствен­но ред­кое для твор­че­ских людей каче­ство — тер­пи­мость к кри­ти­ке. В одном из номе­ров жур­на­ла было вос­про­из­ве­де­но пись­мо Миха­и­ла Оль­мин­ско­го, отклик­нув­ше­го­ся на появ­ле­ние «При­ку­бан­ских сте­пей». Опыт­ный прав­дист, в целом пози­тив­но отре­а­ги­ро­вав­ший на выход близ­ко­го боль­ше­ви­кам изда­ния, писал о допу­щен­ных ошиб­ках в пер­вых номе­рах, кото­рые он объ­яс­нял «ото­рван­ность захо­лу­стья от цен­тра». Впо­след­ствии Миха­ил Сте­па­но­вич напи­сал для кубан­ско­го изда­ния несколь­ко статей.

Не обо­шлось в «При­ку­бан­ских сте­пях» без внут­рен­них кон­флик­тов. Тяго­те­ю­щие к мень­ше­виз­му авто­ры поки­ну­ли изда­ние через несколь­ко меся­цев после запус­ка. Жур­нал выдер­жи­вал всё более боль­ше­вист­скую линию. Вла­сти накла­ды­ва­ли на жур­нал санк­ции. Мно­гие номе­ра «При­ку­бан­ских сте­пей» выхо­ди­ли с боль­ши­ми белы­ми про­бе­ла­ми, по кото­рым чита­те­ли уга­ды­ва­ли, что мате­ри­ал был выре­зан цен­зу­рой. Неко­то­рые номе­ра кон­фис­ко­вы­ва­лись. Редак­тор «При­ку­бан­ских сте­пей» Доро­фе­ев и Глеб Седин в 1916 году были аре­сто­ва­ны и сосла­ны в Сибирь.

После Фев­раль­ской рево­лю­ции жур­нал «При­ку­бан­ские сте­пи» пре­об­ра­зо­вал­ся в газе­ту «При­ку­бан­ская прав­да», кото­рая, сме­нив несколь­ко выве­сок, под загла­ви­ем «Воль­ная Кубань» выхо­дит и сейчас.

Судь­бы Мит­ро­фа­на и Гле­ба Седи­ных сло­жи­лись тра­ги­че­ски. В янва­ре 1918 года в рай­оне реки Чибий Седин-млад­ший будет звер­ски рас­тер­зан отря­дом бело­гвар­дей­цев, с кото­рым он всту­пил в пере­го­во­ры в каче­стве пар­ла­мен­тё­ра. В авгу­сте 1918 года в захва­чен­ном дени­кин­ца­ми Ека­те­ри­но­да­ре погиб Мит­ро­фан Седин. Быв­ше­го редак­то­ра «При­ку­бан­ских сте­пей» опо­знал бело­гвар­дей­ский офи­цер, и при попыт­ке бежать Седин-стар­ший будет расстрелян.


«Голос печатного труда». Профсоюзный журнал в Москве

В годы Пер­вой миро­вой вой­ны в Москве насчи­ты­ва­лась 31 мест­ная боль­ше­вист­ская орга­ни­за­ция на уровне рай­о­нов и отдель­ных пред­при­я­тий, вклю­чав­шая в себя поряд­ка 500 пар­тий­цев. В Пер­во­пре­столь­ной боль­ше­ви­кам не уда­ва­лось орга­ни­зо­вать город­ской коми­тет (одна­ко суще­ство­ва­ло Мос­ков­ское област­ное бюро ЦК РСДРП, кото­рое руко­во­ди­ло мест­ны­ми пар­тий­ны­ми орга­ни­за­ци­я­ми в 13 губер­ни­ях Вели­ко­рос­сии). Попыт­ки сфор­ми­ро­вать руко­во­дя­щий центр в Москве пре­се­ка­лись. Сре­ди пар­тий­цев в горо­де было мно­го аген­тов охран­ки и провокаторов.

Пер­вые годы вой­ны мос­ков­ские боль­ше­ви­ки огра­ни­чи­ва­лись выпус­ком листо­вок, рас­про­стра­ня­ли изда­ния из дру­гих реги­о­нов и лите­ра­ту­ру. Создать дей­ству­ю­щий на посто­ян­ной осно­ве печат­ный орган, пусть даже неле­галь­ный, было затруд­ни­тель­но. В этой свя­зи боль­ше­ви­ки исполь­зо­ва­ли метод, испро­бо­ван­ный до вой­ны, — выпус­кать изда­ние от лица проф­со­юз­ной организации.

Про­фес­си­о­наль­ные объ­еди­не­ния рабо­чих широ­ко рас­про­стра­ни­лись после Пер­вой рус­ской рево­лю­ции. Каж­дая проф­со­юз­ная орга­ни­за­ция стре­ми­лась выпус­кать соб­ствен­ное печат­ное изда­ние. Во мно­гих проф­со­юз­ных редак­ци­ях засе­да­ли боль­ше­ви­ки. В пер­вые меся­цы вой­ны в атмо­сфе­ре ура-пат­ри­о­ти­че­ско­го уга­ра боль­ше­ви­ки утра­ти­ли свои пози­ции, да и проф­со­юз­ное дви­же­ние силь­но деградировало.

Когда шови­ни­сти­че­ский дур­ман рас­се­ял­ся и рабо­чие позна­ли всю тягость вой­ны, боль­ше­ви­ки вновь ста­ли иметь вли­я­ние в проф­со­ю­зах. Они вошли в руко­вод­ство офор­мив­ше­го­ся в нача­ле 1916 года Про­фес­си­о­наль­но­го обще­ства рабо­чих печат­но­го тру­да Мос­ков­ско­го про­мыш­лен­но­го рай­о­на. Летом 1916 года обще­ство доби­лось раз­ре­ше­ния на выпуск жур­на­ла, но офи­ци­аль­ный редак­тор И. П. Бод­ров был аре­сто­ван, ста­тьи, направ­ля­е­мые в редак­цию, дуб­ли­ро­ва­лись аген­том охран­ки, а авто­ры нахо­ди­лись под над­зо­ром [19]. Запла­ни­ро­ван­ный на август пер­вый номер «Голо­са печат­но­го тру­да» вышел толь­ко в нояб­ре 1916 года.

Редак­ция рас­по­ла­га­лась в поме­ще­нии Про­фес­си­о­наль­но­го обще­ства рабо­чих печат­но­го тру­да Мос­ков­ско­го про­мыш­лен­но­го рай­о­на в Кри­вом пере­ул­ке на Вар­вар­ке. В рабо­те жур­на­ла участ­во­ва­ла сло­жив­ша­я­ся в Москве лите­ра­тур­ная груп­па боль­ше­ви­ков в соста­ве Ноги­на, Оль­мин­ско­го и Сквор­цо­ва, мно­гие из кото­рых участ­во­ва­ли в выпус­ке сара­тов­ской «Нашей газе­ты». Фак­ти­че­ским редак­то­ром, как и в слу­чае с поволж­ским изда­ни­ем, был Миха­ил Оль­мин­ский, писал для «Голо­са печат­но­го тру­да» ста­тьи эко­но­ми­че­ской тема­ти­ки Геор­гий Оппо­ков (А. Ломов). До Фев­раль­ской рево­лю­ции вышло три номе­ра жур­на­ла в еже­ме­сяч­ном тем­пе — в нояб­ре и декаб­ре 1916 года, янва­ре 1917 года. Послед­ний номер жур­на­ла появил­ся в апре­ле 1917 года.

«Голос печат­но­го тру­да» в пер­вом номе­ре про­воз­гла­шал сво­и­ми целя­ми помочь разо­брать­ся в вопро­сах, свя­зан­ных с вой­ной, «выяс­нить при­чи­ны совре­мен­ной эко­но­ми­че­ской и соци­аль­ной раз­ру­хи, опре­де­лить линию пове­де­ния рабо­чей демо­кра­тии». Вме­сте с тем жур­нал наме­ре­вал­ся погру­жать в «повсе­днев­ную жизнь рабо­че­го», кото­рая шла сво­им чере­дом неза­ви­си­мо от «воен­ной непо­го­ды». Изда­ние долж­но было «осве­щать све­том созна­ния зако­ул­ки про­фес­си­о­наль­ной жиз­ни, звать стро­ить свои про­фес­си­о­наль­ные, куль­тур­но-про­све­ти­тель­ские орга­ни­за­ции», но не замы­кать­ся в узко­спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных вопро­сах, ведь рабо­чий какой-либо отдель­ной спе­ци­аль­но­сти всё рав­но явля­ет­ся частью еди­но­го цело­го, рабо­че­го клас­са, кото­рый не замкнут каки­ми-либо наци­о­наль­ны­ми рам­ка­ми. Редак­ция при­зы­ва­ла рабо­чих финан­си­ро­вать Про­фес­си­о­наль­ное обще­ство печат­ни­ков и актив­но участ­во­вать в дея­тель­но­сти орга­ни­за­ции, кото­рую назы­ва­ли «нашим един­ствен­ным опло­том».

Отдель­ное обра­ще­ние к «това­ри­щам-работ­ни­цам», вышед­шее под псев­до­ни­мом Знак, под­го­то­вил Иван Сквор­цов-Сте­па­нов. Во вре­мя Пер­вой миро­вой вой­ны жен­щи­ны заме­ня­ли муж­чин на мно­гих про­из­вод­ствах, в том чис­ле в печат­ном деле. Сквор­цов-Сте­па­нов писал о необ­хо­ди­мо­сти жен­щи­нам «раз­ви­вать в себе созна­ние» и рабо­тать на обще­ствен­ном попри­ще, а не толь­ко пола­гать­ся на муж­чин, кото­рые «очень быст­ро выбы­ва­ют» из-за вой­ны. А завер­шал свою замет­ку словами:

«Так жен­щи­ны-типо­гра­фы, сме­ло дер­жи­те зна­мя тру­да, источ­ник жиз­ни, и пока­жи­те, что вы такой же пере­до­вой аван­гард рабо­че­го клас­са, мужчины-типографы».

В цен­тре вни­ма­ния жур­на­ла, есте­ствен­но, нахо­ди­лась устав­ная орга­ни­за­ция — Про­фес­си­о­наль­ное обще­ство рабо­чих печат­но­го тру­да Мос­ков­ско­го про­мыш­лен­но­го рай­о­на. Изда­ние инфор­ми­ро­ва­ло о дея­тель­но­сти проф­со­ю­за, пуб­ли­куя раз­вёр­ну­тые мно­го­стра­нич­ные отчё­ты о засе­да­ни­ях, при­ня­тых резо­лю­ци­ях, вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях с дру­ги­ми обще­ствен­ны­ми орга­ни­за­ци­я­ми и вла­стью, а так­же о пожерт­во­ва­ни­ях и низо­вых ини­ци­а­ти­вах. «Голос печат­но­го тру­да» рас­ска­зы­вал не толь­ко ново­сти о мос­ков­ских типо­гра­фи­ях, но и поме­щал замет­ки из Пет­ро­гра­да, Кие­ва, Баку, Иркут­ска и дру­гих горо­дов. В соот­вет­ствии с гене­раль­ной лини­ей ЦК РСДРП(б) редак­ция кри­ти­ко­ва­ла рабо­чую груп­пу Воен­но-про­мыш­лен­ных коми­те­тов и настро­ен­ных шови­ни­сти­че­ски дея­те­лей рабо­че­го дви­же­ния. Изда­ние раз­но­си­ло пра­ви­тель­ство за попыт­ки вве­сти при­ну­ди­тель­ный труд на пред­при­я­ти­ях, фак­ти­че­ски закре­по­стив рабочих.

Жур­нал выхо­дил за рам­ки рабо­чей тема­ти­ки. Редак­ция писа­ла о доро­го­визне и рас­суж­да­ла в кон­це 1916 года о воз­мож­но­сти заклю­че­ния мира. «Голос печат­но­го тру­да» обли­чал шови­ни­сти­че­ски настро­ен­ных поэтов и писал о дея­тель­но­сти госу­дар­ствен­ных орга­нов. Изда­ние раз­об­ла­ча­ло идею мини­стра внут­рен­них дел Про­то­по­по­ва создать с виду неза­ви­си­мую газе­ту, с кото­рой бы сотруд­ни­ча­ли ассо­ци­и­ру­е­мые с демо­кра­ти­че­ским лаге­рем авто­ры, но кото­рая, по сути, была бы пра­ви­тель­ствен­ный орган со зна­чи­тель­ным финан­си­ро­ва­ни­ем. Цель тако­го изда­ния — про­па­ган­да вой­ны до побед­но­го кон­ца. Дей­стви­тель­но, такая газе­та под назва­ни­ем «Рус­ская воля» появи­лась 15 декаб­ря 1916 года.

«Голос печат­но­го тру­да» имел и жан­ро­вое раз­но­об­ра­зие. Пуб­ли­ко­ва­лись сти­хо­тво­ре­ния и рас­ска­зы, экс­кур­сы в исто­рию рабо­че­го дви­же­ния и эко­но­ми­че­ские очер­ки. Жур­нал может вызвать чита­тель­ский инте­рес и сто­ле­тие спу­стя, не толь­ко в каче­стве цен­но­го исто­ри­че­ско­го источника.


«Осведомительный листок» Русского бюро ЦК большевиков

К 1917 году боль­ше­ви­ки раз­ви­ли дея­тель­ность настоль­ко, что ста­ло необ­хо­ди­мо сфор­ми­ро­вать опе­ра­тив­ный руко­во­дя­щий печат­ный орган в Рос­сий­ской импе­рии. Женев­ский «Соци­ал-демо­крат», выхо­див­ший при ЦК, не поспе­вал за ходом нарас­та­ю­щей ста­чеч­ной и про­тестной актив­но­сти в Рос­сии. Боль­ше­ви­ки реани­ми­ро­ва­ли Рус­ское бюро ЦК РСДРП(б), выс­ший пар­тий­ный коми­тет, дей­ству­ю­щий непо­сред­ствен­но в стране.

Рус­ское бюро стре­ми­лось запу­стить пол­но­цен­ную газе­ту. Пока шли поис­ки типо­гра­фии, кото­рые кури­ро­вал Вяче­слав Моло­тов, коми­тет выпус­кал двух­стра­нич­ное неле­галь­ное маши­но­пис­ное изда­ние «Осве­до­ми­тель­ный листок». Вышло два номе­ра «Лист­ка» — за 22 янва­ря и фев­раль 1917 года.

«Осве­до­ми­тель­ный листок» ори­ен­ти­ро­вал­ся на мест­ные пар­тий­ные орга­ни­за­ции боль­ше­ви­ков. По сути, это был инфор­ма­ци­он­ный бюл­ле­тень для внут­рен­не­го поль­зо­ва­ния. Изда­ние ста­ви­ло перед собой зада­чу «посиль­ное озна­ком­ле­ние Рос­сий­ских соци­ал-демо­кра­ти­че­ских орга­ни­за­ций с поло­же­ни­ем дел в пар­тии, с харак­те­ром рабо­че­го и обще­ствен­но­го дви­же­ния отдель­ный мест обшир­ной Рос­сии». «Листок» мно­жил­ся на гек­то­гра­фе и пере­пи­сы­вал­ся на пишу­щих машин­ках. Бюро отправ­ля­ло хотя бы по одно­му экзем­пля­ру в каж­дую пар­тий­ную организацию.

«Осве­до­ми­тель­ный листок» рас­ска­зы­вал о стач­ках и пар­тий­ной рабо­те боль­ше­ви­ков на местах. Основ­ной темой пер­во­го номе­ра была годов­щи­на «кро­ва­во­го вос­кре­се­нья», 9 янва­ря, став­шее тра­ди­ци­он­ным днём для про­тестных выступ­ле­ний и заба­сто­вок. Несмот­ря на мас­со­вые аре­сты и обыс­ки пет­ро­град­ских боль­ше­ви­ков, про­изо­шед­шие в нояб­ре-декаб­ре 1916 года, невоз­мож­ность напе­ча­тать листов­ки и рас­про­стра­нить «Про­ле­тар­ский голос», 9 янва­ря 1917 года басто­ва­ли Пути­лов­ский, Обу­хов­ский и даже «Арсе­нал», не знав­ший стач­ки уже с 1905 года.

«По рай­о­нам стач­ка шла глав­ным обра­зом: Выборг­ский — все­об­щая, Нев­ский — все­об­щая, Город­ские — боль­шин­ство, сла­бо на Васи­льев­ском ост­ро­ве, Петер­бург­ский — большинство».

Боль­ше­ви­ки опре­де­ля­ли чис­ло участ­ни­ков одно­днев­ной стач­ки до 300 тысяч рабо­чих. Мос­ков­ские боль­ше­ви­ки отчи­ты­вал­ся о более высо­кой про­тестной актив­но­сти. Моск­ви­чам уда­лось напе­ча­тать листов­ки с при­зы­ва­ми участ­во­вать в заба­стов­ке за несколь­ко дней до годов­щи­ны «кро­ва­во­го вос­кре­се­нья» и рас­про­стра­нить на клю­че­вых пред­при­я­ти­ях горо­да. Чис­ло басту­ю­щих дости­га­ло до 30% от всей чис­лен­но­сти рабо­чих Моск­вы. Вме­сто изна­чаль­но запла­ни­ро­ван­но­го шествия на Твер­ском буль­ва­ре про­шла мани­фе­ста­ция на Теат­раль­ной пло­ща­ди, кото­рая сопро­вож­да­лась аре­ста­ми и столк­но­ве­ни­я­ми с поли­ци­ей. Вот как опи­сы­ва­лась демонстрация:

«В нача­ле тре­тье­го часа на Теат­раль­ной пло­ща­ди собра­лась тол­па рабо­чих с неболь­шим коли­че­ством сту­ден­тов. Запе­ли “Отре­чём­ся от ста­ро­го мира” и с крас­ным зна­ме­нем, на кото­ром было напи­са­но “Долой вой­ну!”, “Да здрав­ствует РСДРП!”, про­шли от Неглин­ной ули­цы до поло­ви­ны Охот­но­го ряда и обрат­но. Тол­па воз­рас­та­ла до 1000 чел. Дви­же­ние трам­вая при­оста­но­ви­лось. Тол­пы наблю­да­ю­щих увеличи­вались. Слы­ша­лись сочув­ству­ю­щие воз­гла­сы ино­гда со сто­ро­ны нахо­див­ших­ся в пуб­ли­ке ниж­них чинов, были и враж­деб­ные воз­гласы. Око­ло гости­ни­цы “Мет­ро­поль” доро­гу пре­гра­ди­ли поли­цей­ские офи­це­ры и навстре­чу тол­пе бро­си­лись два пра­пор­щи­ка с обна­жен­ны­ми шаш­ка­ми. Поли­цей­ские тот­час же так­же обна­жили шаш­ки и били ими плаш­мя. Появи­лись в то же вре­мя кон­ные наря­ды сза­ди, с боков. Тол­па, соглас­но ранее дан­ным указа­ниям орга­ни­за­ции, рас­се­я­лась. Несколь­ко чело­век были арестованы».

Поми­мо выступ­ле­ния на Теат­раль­ной пло­ща­ди сооб­ща­лось о митин­гах на Бла­гу­ше, в Рунов­ском пере­ул­ке, за Прес­ней, а так­же у Крас­ных ворот, на Лубян­ской площади.

В пер­вом номе­ре писа­ли не толь­ко о стач­ках, но и о рабо­те боль­ше­ви­ков в Повол­жье. Гово­ри­лось о прин­ци­пе организации:

«Завод­ские ячей­ки-круж­ки явля­ют­ся осно­вой, общее собра­ние их выби­ра­ет руко­во­дя­щий центр — коми­тет. Чис­ло чле­нов круж­ков колеб­лется от вось­ми-деся­ти чело­век, кото­рые регу­ляр­но дела­ют взно­сы. В круж­ках про­хо­дят заня­тия, рас­про­стра­ня­ют­ся листов­ки с оцен­кой теку­щих событий».

Летом 1916 года из четы­рёх горо­дов Повол­жья (пред­по­ло­жи­тель­но, это Сама­ра, Сара­тов, Цари­цын и Сим­бирск) съе­ха­лись деле­га­ты на реги­о­наль­ную кон­фе­рен­цию боль­ше­ви­ков, но меро­при­я­тие не уда­лось про­ве­сти. «Осве­до­ми­тель­ный листок» утвер­ждал, что «обо­рон­цев в Повол­жье почти совсем нет ни сре­ди интел­ли­ген­тов, ни сре­ди рабочих».

Вто­рой номер «Осве­до­ми­тель­но­го лист­ка» вышел неза­дол­го до Фев­раль­ской рево­лю­ции и крат­ко инфор­ми­ро­вал о про­ис­хо­див­ших в сере­дине меся­ца стач­ках и выступ­ле­ни­ях (к момен­ту выхо­да изда­ния про­те­сты толь­ко нарас­та­ли). Пуб­ли­ка­ции носи­ли сум­бур­ный харак­тер. На этот раз стач­ки были вызва­ны теку­щим недо­воль­ством наро­да и пла­ни­ру­е­мым на 14 фев­ра­ля откры­ти­ем Госу­дар­ствен­ной думы. Стач­кам пред­ше­ство­ва­ли рас­про­стра­ня­е­мые без под­пи­си листов­ки с кри­ти­кой пра­ви­тель­ства и при­зы­вом 14 фев­ра­ля выхо­дить к Госу­дар­ствен­ной думе в Петрограде.

10 фев­ра­ля была вто­рая годов­щи­на суда на депу­та­та­ми-боль­ше­ви­ка­ми, кото­рую реше­но было отме­тить боль­ше­вист­ски­ми орга­ни­за­ци­я­ми. Уже 9 фев­ра­ля басто­ва­ли Тру­боч­ный и Кабель­ный заво­ды на Васи­льев­ском ост­ро­ве. 10 фев­ра­ля на неко­то­рых заво­дах Пет­ро­гра­да состо­я­лись митин­ги — в част­но­сти, на заво­де Пузы­рё­ва на Выборг­ской сто­роне. Заба­стов­ки, в отли­чие от 9 янва­ря, были бес­сроч­ны­ми и не носи­ли риту­аль­но­го харак­те­ра. Пет­ро­град­ские боль­ше­ви­ки ока­за­лись недо­воль­ны мас­шта­бом про­ис­хо­див­ших в эти дни протестов.

В Москве с 13–14 фев­ра­ля басто­ва­ла Симо­нов­ская сло­бо­да, а имен­но заво­ды «Дина­мо» и Бари, Соколь­ни­че­ские мастер­ские воен­но­го сна­ря­же­ния Мос­ков­ско­го город­ско­го управ­ле­ния, Дани­лов­ская ману­фак­ту­ра и мно­гие мел­кие пред­при­я­тия. С 14 фев­ра­ля коли­че­ство басту­ю­щих пред­при­я­тий в Пет­ро­гра­де зна­чи­тель­но уве­ли­чи­лось — заба­стов­ка­ми затро­ну­ты фаб­ри­ки и заво­ды Нев­ско­го, Выборг­ско­го, Мос­ков­ско­го, Нарв­ско­го рай­о­нов и Васи­льев­ско­го ост­ро­ва. И в Пет­ро­гра­де, и в Москве эпи­зо­ди­че­ски про­ис­хо­ди­ли стыч­ки с поли­ци­ей. Как мы зна­ем, эти митин­ги пре­вра­ти­лись в рево­лю­ци­он­ное выступ­ле­ние и в ито­ге при­ве­ли к Фев­раль­ской революции.


Примечания

  1. Рух­лин А. Н. Пуб­ли­ка­ции соци­ал-демо­кра­тов в жур­на­ле «Заря Повол­жья» нака­нуне Пер­вой миро­вой вой­ны (июнь-июль 1914 г.) // Наци­о­наль­ные при­о­ри­те­ты Рос­сии. 2023. № 1 (48) — с. 4
  2. Бас И. Л. Боль­ше­вист­ская печать в годы импе­ри­а­ли­сти­че­ской вой­ны М., 1939. — с. 104
  3. Дажи­на И. М.Нелегальная печать боль­ше­вист­ской пар­тии в годы пер­вой миро­вой вой­ны (конец июля 1914 г. — фев­раль 1917 г.) // Сбор­ник науч­ных работ кафедр исто­рии КПСС и фило­со­фии М.: 1957 — с. 185
  4. Дажи­на И. М. Неле­галь­ная печать боль­ше­вист­ской пар­тии в годы пер­вой миро­вой вой­ны (конец июля 1914 г. — фев­раль 1917 г.) // Сбор­ник науч­ных работ кафедр исто­рии КПСС и фило­со­фии М.: 1957 — с. 186
  5. Колес­ник Э. Г., Тара­сов М. Г. Дея­тель­ность пар­тии боль­ше­ви­ков в годы Пер­вой миро­вой вой­ны по вос­по­ми­на­ни­ям актив­ных участ­ни­ков собы­тий (июль 1914 — фев­раль 1917 года) Крас­но­ярск: СФУ, 2016 — с. 82
  6. Гон­ча­ров Н. Ф., Пан­ко­ва З. с. Аги­та­ци­он­но-про­па­ган­дист­ская дея­тель­ность В. И. Лени­на 1914 — фев­раль 1917 гг. (по мате­ри­а­лам био­гра­фи­че­ской хро­ни­ки Вла­ди­ми­ра Ильи­ча Лени­на) // В. И. Ленин о харак­те­ре и осо­бен­но­стях боль­ше­вист­ской про­па­ган­ды и аги­та­ции в усло­ви­ях миро­вой импе­ри­а­ли­сти­че­ской вой­ны (1914 — 1917 гг.). Горь­кий: Горьк гос. Ун‑т, 1987 — с. 75
  7. Аге­ев Ш. Ф. Цен­траль­ный орган РСДРП «Соци­ал-демо­крат» в годы миро­вой импе­ри­а­ли­сти­че­ской вой­ны (ноябрь 1914 г. — январь 1917 г.). Авто­реф. Харь­ков, 1959 — с. 21–22
  8. Аге­ев Ш. Ф. Цен­траль­ный орган РСДРП «Соци­ал-демо­крат» в годы миро­вой импе­ри­а­ли­сти­че­ской вой­ны (ноябрь 1914 г. — январь 1917 г.). Авто­реф. Харь­ков, 1959 — с. 18–19
  9. Шляп­ни­ков А. Канун сем­на­дца­то­го года. Ч.1 Изд. 3 М., 1924. — с. 115
  10. Сте­па­нов Н. T. Под­вой­ский. М.: Моло­дая гвар­дия, 1989. — с. 111–112
  11. Бас И. Л. Боль­ше­вист­ская печать в годы импе­ри­а­ли­сти­че­ской вой­ны М., 1939. — с. 66
  12. Сто сорок бесед с Моло­то­вым. Из днев­ни­ка Ф. Чуев. М.: Тер­ра, 1991. — с. 150
  13. Лежа­ва О. А. Нели­дов Н. В. Оль­мин­ский. Жизнь и дея­тель­ность. М.: Поли­т­из­дат, 1973 — с.154
  14. Анто­нов-Сара­тов­ский В. П. Под стя­гом про­ле­тар­ской борь­бы. Т.1. М.-Л.: Госиз­дат, 1925 — с. 21
  15. Анто­нов-Сара­тов­ский В. П. Под стя­гом про­ле­тар­ской борь­бы. Т.1. М.-Л.: Госиз­дат, 1925 — с. 24
  16. Анто­нов-Сара­тов­ский В. П. Под стя­гом про­ле­тар­ской борь­бы. Т.1. М.-Л.: Госиз­дат, 1925 — с. 25
  17. Бас И. Л. Боль­ше­вист­ская печать в годы импе­ри­а­ли­сти­че­ской вой­ны М., 1939. — с. 155
  18. Бас И. Л. Боль­ше­вист­ская печать в годы импе­ри­а­ли­сти­че­ской вой­ны М., 1939. — с. 166
  19. Бас И. Л. Боль­ше­вист­ская печать в годы импе­ри­а­ли­сти­че­ской вой­ны М., 1939. — с. 168

 

Что­бы под­дер­жать авто­ров и редак­цию, под­пи­сы­вай­тесь на плат­ный теле­грам-канал VATNIKSTAN_vip. Там мы делим­ся экс­клю­зив­ны­ми мате­ри­а­ла­ми, зна­ко­мим­ся с исто­ри­че­ски­ми источ­ни­ка­ми и обща­ем­ся в ком­мен­та­ри­ях. Сто­и­мость под­пис­ки — 500 руб­лей в месяц.

 

Читай­те так­же «„Импе­ри­а­лизм, как выс­шая ста­дия капи­та­лиз­ма“. Как созда­ва­лась клю­че­вая рабо­та Лени­на».

Алфавит Аллы Пугачёвой

Зна­ме­ни­тый анек­дот о том, что Лео­нид Бреж­нев — это поли­ти­че­ский дея­тель эпо­хи Аллы Пуга­чё­вой, появил­ся ещё в 1980‑е и в 2020‑е стал толь­ко акту­аль­нее. Певи­ца, ком­по­зи­тор, про­дю­сер, актри­са, поли­тик, бла­го­тво­ри­тель — с пер­вых лет на сцене она все­гда стре­ми­лась быть кем-то более зна­чи­мым, чем звез­да эст­ра­ды. В день 75-летия Аллы Бори­сов­ны вспо­ми­на­ем инте­рес­ные собы­тия из её жиз­ни и творчества.


А — «Арлекино» 

Пес­ню «Арле­ки­но» в 1964 году напи­сал бол­гар­ский автор Эмил Димит­ров. Сюжет ори­ги­на­ла силь­но отли­ча­ет­ся от того, что зна­ют рус­ско­языч­ные слу­ша­те­ли: пер­вый вари­ант тек­ста рас­ска­зы­ва­ет о дере­вян­ной кук­ле Арле­ки­но, кото­рый меч­тал влю­бить­ся в куколь­ную прин­цес­су, но любовь его была настоль­ко неиг­ру­шеч­ной, что несчаст­ный Арле­ки­но сгорел. 

В 1975 году Алла Пуга­чё­ва, быв­шая тогда солист­кой «Весё­лых ребят», иска­ла пес­ню для уча­стия в кон­кур­се «Золо­той Орфей». Руко­во­ди­тель «Весё­лых ребят» Павел Сло­бод­кин напи­сал для «Арле­ки­но» более совре­мен­ную аран­жи­ров­ку, а моло­дой поэт-песен­ник Борис Бар­кас за 15 минут сочи­нил ори­ги­наль­ный рус­ский текст, запо­ми­на­ю­щий­ся и над­рыв­ный. На кон­кур­се пес­ня про­из­ве­ла фурор, в том чис­ле бла­го­да­ря непо­вто­ри­мо­му сме­ху, а Пуга­чё­ва полу­чи­ла гран-при и про­сла­ви­лась на весь Совет­ский Союз и за его пределами. 

В нача­ле 2020‑х пес­ня пере­жи­ла новую вол­ну попу­ляр­но­сти, когда реми­кс на неё доба­ви­ли в саунд­трек Atomic Heart. 

К алфа­ви­ту


Б — Балахон

Свой самый узна­ва­е­мый эле­мент гар­де­роба Алла Бори­сов­на носит начи­ная с 1970‑х годов. Яркие объ­ём­ные пла­тья, наве­ян­ные модой хип­пи, стал делать для певи­цы Вяче­слав Зай­цев. Моде­льер вспо­ми­нал

«Алла Бори­сов­на попро­си­ла при­ду­мать такой удоб­ный наряд, не ско­вы­ва­ю­щий движений».

Рево­лю­ци­он­ность это­го обра­за — в кон­тра­сте с при­выч­ны­ми обра­за­ми певиц: яркая Пуга­чё­ва с пыш­ны­ми рас­трё­пан­ны­ми воло­са­ми в боль­шом цве­та­стом бала­хоне рез­ко отли­ча­лась от акку­рат­ных до сте­рео­тип­но­сти кол­лег по сцене. Пуб­ли­ке бала­хо­ны понра­ви­лись и, разу­ме­ет­ся, вошли в моду — и в повсе­днев­ную, и в эстрадную. 

Чёр­ные же корот­кие бала­хо­ны, по кото­рым пуб­ли­ка запом­ни­ла Пуга­чё­ву 1990‑х, уже пред­ло­жил Вален­тин Юдаш­кин, уче­ник Зайцева. 

К алфа­ви­ту


В — Влияние 

Оте­че­ствен­ная музы­ка ста­ла такой, какой мы её зна­ем, под вли­я­ни­ем Аллы Пуга­чё­вой. Будучи не толь­ко певи­цей, но ком­по­зи­то­ром и про­дю­се­ром, Алла Бори­сов­на помо­га­ла про­сла­вить­ся моло­дым испол­ни­те­лям и груп­пам. Самый извест­ный из них, пожа­луй, Филипп Кир­ко­ров — широ­кий круг зри­те­лей уви­дел его как раз таки после «Рож­де­ствен­ских встреч» Пуга­чё­вой в 1989 и 1990 годах. До это­го певец уже окон­чил учи­ли­ще име­ни Гне­си­ных, высту­пил в Ялте на пер­вом в сво­ей жиз­ни кон­кур­се, снял пер­вый клип на пес­ню «Кар­мен», про­вёл в Мон­го­лии бес­плат­ные кон­цер­ты в совет­ских воин­ских частях — но до насто­я­щей попу­ляр­но­сти было дале­ко. Вме­сте с Пуга­чё­вой он побы­вал на гастро­лях, в том чис­ле зару­беж­ных, и в 1989‑м впер­вые попал на «Пес­ню года». Поже­ни­лись они зна­чи­тель­но поз­же, в 1994 году.

Алла Бори­сов­на помо­га­ла и рок-груп­пам. Сту­дия Пуга­чё­вой в спорт­ком­плек­се «Олим­пий­ский» была осна­ще­на мощ­ным обо­ру­до­ва­ни­ем, досту­па к кото­ро­му чаще все­го у роке­ров не было. Об опы­те запи­си в «Олим­пий­ском» в 1988 году рас­ска­зы­вал вока­лист «Нау­ти­лу­са Пом­пи­ли­уса» Вяче­слав Буту­сов (см. «Ш — Шёпот»):

«…Я впер­вые уви­дел, что чело­век в систе­ме может суще­ство­вать совер­шен­но сво­бод­но, без стра­ха и упрё­ка. Я имею в виду Аллу Бори­сов­ну и вооб­ще весь этот кон­тин­гент. <…> Госу­дар­ство в госу­дар­стве. Это было моё пер­вое столк­но­ве­ние с тем, что мож­но было назвать орга­ни­зо­ван­ной струк­ту­рой. По сути дела, мафия. То, что может про­ти­во­сто­ять госу­дар­ствен­но­му механизму».

Лидер груп­пы «Али­са» Кон­стан­тин Кин­чев вспоминал:

«Мы гото­ви­лись к кон­цер­ту памя­ти Башла­чё­ва (20 нояб­ря 1988 года. VATNIKSTAN). Алла Бори­сов­на Пуга­чё­ва любез­но предо­ста­ви­ла нам свою базу. Репе­ти­ро­ва­ли в „Олим­пий­ском“, на её аппа­ра­те. Бори­сов­на все­гда толь­ко помо­га­ла. Про­сто это един­ствен­ный слу­чай, когда я к ней обращался…»

Кон­стан­тин Кин­чев и Алла Пуга­чё­ва. 1988 год

Поп-груп­па «А‑студио» (офи­ци­аль­но суще­ству­ю­щая и сей­час) тоже набра­ла попу­ляр­ность с помо­щью Аллы Пуга­чё­вой и её «Рож­де­ствен­ских встреч». В чис­ло арти­стов, про­сла­вив­ших­ся бла­го­да­ря Пуга­чё­вой, вхо­дит и Арка­дий Укуп­ник. Он тоже участ­во­вал в «Рож­де­ствен­ских встре­чах», после чего стал широ­ко известен. 

Дру­гая звез­да, без кото­рой невоз­мож­но пред­ста­вить рос­сий­скую эст­ра­ду и кото­рая взо­шла исклю­чи­тель­но бла­го­да­ря Пуга­чё­вой, — Борис Мои­се­ев. Родив­ший­ся в Моги­лё­ве, в жен­ской испра­ви­тель­ной коло­нии, у мате­ри-полит­за­клю­чён­ной (по неко­то­рым дан­ным), Борис рано увлёк­ся тан­ца­ми. Он окон­чил учи­ли­ще как клас­си­че­ский тан­цов­щик, рабо­тал в теат­ре, а в 1978 году создал тан­це­валь­ное трио «Экс­прес­сия». Вме­сте с дву­мя тан­цов­щи­ца­ми, Лари­сой Хита­ной и Люд­ми­лой Чес­ну­ля­ви­ч­ю­те, Борис высту­пал в юрмаль­ском варье­те «Юрас пер­ле» — там его и уви­де­ла Алла Пугачёва. 

1987 год. Фото Сер­гея Казмина

Сле­ду­ю­щие десять лет трио высту­па­ло в шоу певи­цы. Дол­гое вре­мя Борис не пел, а толь­ко тан­це­вал. В Сети даже мож­но най­ти клип, где «Экс­прес­сия» тан­цу­ет, а Борис «поёт» под фоно­грам­му… Иго­ря Талькова. 

Запеть сво­им голо­сом Бори­са Мои­се­е­ва тоже уго­во­ри­ла Алла Бори­сов­на. И не зря — так на рос­сий­ской эст­ра­де появи­лись куль­то­вые «Голу­бая луна», «Звёз­доч­ка» и, конеч­но, «Дитя поро­ка». А ещё Мои­се­ев запи­сал несколь­ко дуэ­тов: с Люд­ми­лой Гур­чен­ко и самой Пуга­чё­вой. Друж­ба арти­стов про­дли­лась дол­гие десятилетия. 

В 2004 году Алла Бори­сов­на высту­пи­ла худо­же­ствен­ным руко­во­ди­те­лем пято­го сезо­на «Фаб­ри­ки звёзд». Побе­ди­тель­ни­цей ста­ла Вик­то­рия Дай­не­ко, тре­тье место заня­ла Ната­лья Подоль­ская (боль­ше про­сла­вив­ша­я­ся тем, что впо­след­ствии вышла замуж за Вла­ди­ми­ра Прес­ня­ко­ва, быв­ше­го зятя Пуга­чё­вой). Сре­ди дру­гих участ­ни­ков: Юли­ан­на Кара­у­ло­ва, Мигель, Майк Миро­нен­ко — какое-то вре­мя оста­вав­ши­е­ся на слу­ху, но топ-звёз­да­ми не ставшие. 

В чис­ле арти­стов, кото­рым помог­ла Пуга­чё­ва, сто­ит отме­тить и Сер­гея Зве­ре­ва. В сере­дине нуле­вых экс­тра­ва­гант­ный сти­лист неожи­дан­но для мно­гих запел. Первую же пес­ню он посвя­тил сво­ей музе. 

 

А ещё в дру­гом про­ек­те Пуга­чё­вой путь к сла­ве начал Shaman (см. подроб­нее «Ф — „Фак­тор А“»).

К алфа­ви­ту


Г — Голос

Пев­че­ский голос Аллы Бори­сов­ны — мец­цо-сопра­но. Его харак­те­ри­зу­ет насы­щен­ность, пол­но­та и объ­ём­ность зву­ча­ния низ­ких нот. Таким же голо­сом обла­да­ют Кри­сти­на Аги­ле­ра, Шаки­ра, Риан­на и Адель.

К алфа­ви­ту


Д — «Две звезды»

Пес­ня Иго­ря Нико­ла­е­ва в испол­не­нии Аллы Пуга­чё­вой и Вла­ди­ми­ра Кузь­ми­на появи­лась в 1986 году. В кон­це 1986 года Пуга­чё­ва с Кузь­ми­ным рабо­та­ли над цик­лом песен под назва­ни­ем «Он, она и дождь». Этот диа­лог их геро­ев пла­ни­ро­ва­лось выпу­стить двой­ным аль­бо­мом, но про­ект так и остал­ся нереализованным. 

В 2006 году спе­ци­аль­но для пер­во­го сезо­на про­ек­та «Две звез­ды» на Пер­вом кана­ле Пуга­чё­ва пере­пи­са­ла её, но уже в дуэте с Мак­си­мом Гал­ки­ным (при­знан Миню­стом РФ ино­аген­том)

Алла Пуга­чё­ва и Вла­ди­мир Кузьмин

К алфа­ви­ту


Е — «Евровидение»

Алла Пуга­чё­ва пред­став­ля­ла Рос­сию на кон­кур­се пес­ни «Евро­ви­де­ние-1997» в Дуб­лине. До это­го оте­че­ствен­ные музы­кан­ты участ­во­ва­ли в кон­кур­се два­жды: в 1994‑м певи­ца Юдифь дебю­ти­ро­ва­ла с пес­ней «Веч­ный стран­ник» (10‑е место), в 1995‑м высту­пал Филипп Кир­ко­ров с пес­ней «Колы­бель­ная вул­ка­ну» (17‑е место). Как и пред­ше­ствен­ни­ки, Алла Бори­сов­на реши­ла петь на рус­ском, выбор пал на ком­по­зи­цию «При­ма­дон­на». Поз­же Пуга­чё­ва рас­ска­за­ла, что отпра­вить­ся на «Евро­ви­де­нии» долж­на была не она, а Вале­рий Мелад­зе (так как текст напи­сан от лица муж­чи­ны). Но Мелад­зе забо­лел, а пес­ню отда­ли Алле Борисовне: 

«Я долж­на была ехать как ком­по­зи­тор, но певец, кото­ро­му была пред­на­зна­че­на пес­ня (если вы обра­ти­ли вни­ма­ние, там муж­ской текст, сла­ва Богу, что он и так, и так мог быть про­из­не­сён), забо­лел и не мог петь. Мне было доста­точ­но стран­но испол­нять эту пес­ню. Я дума­ла, для кого ж спеть её? Я же долж­на видеть чело­ве­ка, кото­ро­му я эту пес­ню посвя­щаю. Нико­го, кро­ме Гур­чен­ко, у меня в голо­ве не возникло». 

В кон­курс­ном отбо­ре, поми­мо Пуга­чё­вой, участ­во­ва­ли «Ногу свело!». 

Алла Бори­сов­на высту­пи­ла отлич­но и на сцене смот­ре­лась уве­рен­но. Одна­ко евро­пей­ским слу­ша­те­лям бал­ла­да не понра­ви­лась, бал­лов ока­за­лось совсем мало: Сло­ве­ния пода­ри­ла Пуга­чё­вой 12 бал­лов, Нидер­лан­ды — 8, Эсто­ния — 7, Австрия — 5 и Нор­ве­гия — 1. В ито­ге певи­ца заня­ла 15‑е место.

Подроб­нее о «Евро­ви­де­нии» и уча­стии в нём Аллы Бори­сов­ны читай­те в нашем мате­ри­а­ле.

К алфа­ви­ту


Ж — «Женщина, которая поёт»

Музы­каль­ная дра­ма и полу­био­гра­фия Аллы Пуга­чё­вой вышла на экра­ны в 1978 году. Фильм стал хитом: воз­гла­вил про­кат, собрал 55 мил­ли­о­нов руб­лей, а Алла Бори­сов­на по резуль­та­там опро­са жур­на­ла «Совет­ский экран» ста­ла «Луч­шей актри­сой года». 

Глав­ная геро­и­ня филь­ма — Анна Стрель­цо­ва — эст­рад­ная певи­ца. Несколь­ко раз она хочет бро­сить сце­ну, пото­му что не может най­ти мате­ри­ал, кото­рый в пол­ной мере рас­крыл бы её талант. К карьер­ным труд­но­стям добав­ля­ют­ся лич­ные. Но всё же, несмот­ря ни на что, она нахо­дит свой стиль и музы­ку и ста­но­вит­ся звез­дой № 1. 

Кадр из филь­ма. Источ­ник: kinopoisk.ru

Музы­ку для филь­ма напи­сал Алек­сандр Заце­пин, а так­же сама Алла Пуга­чё­ва (изна­чаль­но скры­вав­ша­я­ся под муж­ским псев­до­ни­мом Борис Гор­бо­нос). Тек­сты песен, поми­мо самой Пуга­чё­вой, напи­са­ли Лео­нид Дер­бе­нёв и Наум Лаб­ков­ский, так­же исполь­зо­ва­лись сти­хи Кай­сы­на Кули­е­ва (в пере­во­де Нау­ма Греб­не­ва) и Уилья­ма Шекс­пи­ра (в пере­во­де Саму­и­ла Мар­ша­ка). Созда­те­ли филь­ма хоте­ли вклю­чить так­же ком­по­зи­цию на сти­хи Юнны Мориц, но поэтес­са, узнав, кто игра­ет глав­ную роль, запре­ти­ла исполь­зо­вать свои произведения. 

На съём­ках. Источ­ник: kinopoisk.ru

Сле­ду­ет ого­во­рить­ся, что ста­тус Пуга­чё­вой в 1970‑е ещё не стал таким бес­спор­ным, как сей­час. Интел­ли­ген­ция её не люби­ла, кри­ти­ко­ва­ла за вуль­гар­ность и откро­вен­ность. Чинов­ни­ки тоже не при­зна­ва­ли её ни как актри­су, ни как певи­цу. Гос­ки­но пыта­лось запре­тить фильм по той же при­чине — за «вуль­гар­ность и откро­вен­ность». Одна­ко мил­ли­о­ны зри­те­лей реши­ли ина­че, лен­та оста­лась в про­ка­те, а по рукам ходи­ло мно­же­ство само­дель­ных копий. В ито­ге «Жен­щи­на…» зани­ма­ет по посе­ща­е­мо­сти 27‑е место сре­ди оте­че­ствен­ных филь­мов за всю исто­рию совет­ско­го кинопроката.

К алфа­ви­ту


З — «За двумя зайцами»

В 2004 году на экра­ны вышел ново­год­ний музы­каль­ный ремейк ста­рой коме­дии «За дву­мя зай­ца­ми», глав­ные роли в кото­ром испол­ни­ли Алла Пуга­чё­ва, Андрей Данил­ко в обра­зе Вер­ки Сер­дюч­ки и Мак­сим Гал­кин (тогда ещё не муж Аллы Бори­сов­ны и не ино­агент). Пуга­чё­ва в этом мюзик­ле уди­ви­тель­но иро­нич­на: она игра­ет глу­по­ва­тую моло­дя­щу­ю­ся дочь бога­тых роди­те­лей, кото­рая меч­та­ет стать звез­дой сце­ны, но не име­ет к это­му талан­та. Актёр­скую игру тон­кой не назо­вёшь, но коме­дий­ная роль Пуга­чё­вой одно­знач­но уда­лась. 

Сего­дня смот­реть мюзикл смот­реть немно­го груст­но: в осно­ве сце­на­рия осо­вре­ме­нен­ная пье­са укра­ин­ско­го дра­ма­тур­га Миха­и­ла Ста­риц­ко­го, дей­ствие раз­во­ра­чи­ва­ет­ся в Кие­ве, укра­ин­ские и рос­сий­ские актё­ры вме­сте сме­шат зрителей. 

К алфа­ви­ту


И — Имя

При­ма­дон­ну оте­че­ствен­ной эст­ра­ды назва­ли Аллой в честь актри­сы Аллы Тара­со­вой — более все­го она была извест­на по ролям в теат­ре, но так­же игра­ла и в кино. Напри­мер, её мож­но уви­деть в един­ствен­ной режис­сёр­ской рабо­те Вла­ди­ми­ра Бата­ло­ва «Бабы» (1940) и в «Без вины вино­ва­тые» (1945). 

Поз­же сама Алла Бори­сов­на рас­ска­зы­ва­ла, что пра­виль­нее счи­тать, что её назва­ли в честь сра­зу двух Алл — вто­рой была народ­ная артист­ка РСФСР Алла Лари­о­но­ва. Пуга­чё­ва отме­ча­ла, что поэто­му она все­гда чув­ство­ва­ла себя на сцене не певи­цей, а дра­ма­ти­че­ской актрисой: 

«Петь я не соби­ра­лась. Конеч­но, голос раз­вил­ся, но певи­цей я не назы­ва­ла себя нико­гда. Как все зна­ют, я — не певи­ца, а жен­щи­на, кото­рая поёт». 

К алфа­ви­ту


К — Кузька 

У Пуга­чё­вой какое-то вре­мя жил пудель Кузь­ка или Кузень­ка, назван­ный, по слу­хам, в честь ком­по­зи­то­ра и испол­ни­те­ля Вла­ди­ми­ра Кузь­ми­на. Сам музы­кант с этим был не согласен. 

Источ­ник: aprilclub.net/art3300/art3501.htm

К алфа­ви­ту


Л — Любаша

Все зна­ют пес­ни «Пере­лёт­ная пти­ца» Кри­сти­ны Орба­кай­те, «Поле­те­ли сквозь окна» Филип­па Кир­ко­ро­ва и «Хоро­шо кра­са­ви­цам» Вер­ки Сер­дюч­ки. Но не всем извест­но, что их напи­сал один чело­век — про­дю­сер и автор песен Татья­на Мелен­тье­ва, более извест­ная как Люба­ша. Как и мно­гие дру­гие арти­сты, успе­хом Люба­ша обя­за­на Алле Пуга­чё­вой (см. «В — Вли­я­ние»). Хотя ещё до зна­ком­ства с певи­цей Мелен­тье­ва писа­ла пес­ни для Ири­ны Алле­гро­вой, Арка­дия Укуп­ни­ка и дру­гих, имен­но сотруд­ни­че­ство с Аллой Бори­сов­ной ока­за­лось реша­ю­щим. Вме­сте они запи­са­ли аль­бом «А был ли мальчик?». 

К алфа­ви­ту


М — «Миллион алых роз»

В нача­ле ХХ века на теат­раль­ных под­мост­ках Тби­ли­си бли­ста­ла фран­цуз­ская актри­са Мар­га­ри­та де Севр. Худож­ник Нико­лай Пиро­сма­ни был без­от­вет­но влюб­лён в неё и, что­бы при­влечь её вни­ма­ние, одна­жды отпра­вил к её гости­ни­це несколь­ко пово­зок самых раз­ных цве­тов — роз, сире­ни, пио­нов, лилий и дру­гих. Вся ули­ца на корот­кий момент пре­вра­ти­лась в цве­точ­ный сад. По край­ней мере, так гла­сит леген­да, поло­жен­ная в осно­ву леген­дар­ной пес­ни Аллы Пуга­чё­вой «Мил­ли­он алых роз». 

Сти­хи напи­сал Андрей Воз­не­сен­ский, а мело­дию исполь­зо­ва­ли гото­вую — одну из песен Рай­мон­да Паул­са. Сама Алла Бори­сов­на пес­ню не любила: 

«Я упи­ра­лась рогом на „Мил­ли­он роз“. Как я её не люби­ла! Чем боль­ше я её не люби­ла, тем попу­ляр­нее она становилась».

 

Одна­ко слу­ша­те­лям роман­тич­ная исто­рия о без­от­вет­ной люб­ви очень нра­ви­лась — без неё не обхо­дил­ся ни один соль­ный кон­церт певи­цы. Пес­ню полю­би­ли не толь­ко в СССР, но и за рубе­жом, осо­бен­но в Япо­нии. В свой репер­ту­ар её вклю­чи­ли сра­зу несколь­ко эст­рад­ных исполнителей. 

К алфа­ви­ту


Н — «Новогодний аттракцион»

2 янва­ря 1983 года во вто­ром выпус­ке празд­нич­ной теле­пе­ре­да­чи «Ново­год­ний аттрак­ци­он» в испол­не­нии Пуга­чё­вой про­зву­ча­ла её новая пес­ня «Мил­ли­он алых роз». 

В ново­год­нюю ночь 1984 года в празд­нич­ной теле­про­грам­ме «Ново­год­ний аттрак­ци­он» Пуга­чё­ва испол­ни­ла две новые пес­ни: «Рас­ска­жи­те, пти­цы» и «Айс­берг». Они были напи­са­ны начи­на­ю­щим ком­по­зи­то­ром Иго­рем Нико­ла­е­вым, кото­рый в то вре­мя чис­лил­ся музы­кан­том-кла­виш­ни­ком в её груп­пе «Реци­тал». С этих песен нача­лось сотруд­ни­че­ство Пуга­чё­вой и Нико­ла­е­ва, резуль­та­том кото­ро­го стал аль­бом «…Сча­стья в лич­ной жиз­ни!» (1986). Все­го же Нико­ла­ев напи­сал для Пуга­чё­вой более 30 композиций.

К алфа­ви­ту


О — Орбакайте, Орбакене, Орбакас 

Пер­вым мужем Аллы Бори­сов­ны стал артист цир­ка, лито­вец Мико­лас Эдмун­дас Орба­кас. Они позна­ко­ми­лись, когда певи­ца при­шла устра­и­вать­ся на рабо­ту в цирк — пою­щей артист­кой. Пара поже­ни­лась осе­нью 1969 года, неве­сте было все­го 20 лет, жени­ху — немно­гим боль­ше. Алла Бори­сов­на взя­ла фами­лию мужа — Орба­кене — но на эст­ра­де про­дол­жи­ла высту­пать под сво­ей фами­ли­ей, кото­рая к тому вре­ме­ни уже наби­ра­ла попу­ляр­ность. Фами­лию сле­ду­ю­щих мужей (поми­мо Орба­ка­са, их было ещё четы­ре) Алла Бори­сов­на не брала. 

25 мая 1971 года в семье роди­лась Кри­сти­на Орба­кай­те, в пред­став­ле­нии не нуж­да­ю­ща­я­ся. А уже 1973‑м Пуга­чё­ва и Орба­кас развелись. 

Кри­сти­на Орба­кай­те и Алла Пугачёва

К алфа­ви­ту


П — Политика и «первая свободная женщина в СССР»

Инте­ре­сы Пуга­чё­вой нико­гда не огра­ни­чи­ва­лись твор­че­ством — почти все­гда певи­ца транс­ли­ро­ва­ла актив­ную граж­дан­скую пози­цию, а её под­держ­ка неред­ко ока­зы­ва­лась важ­ной для поли­ти­ков. До 1977 года Алла Бори­сов­на состо­я­ла в ВЛКСМ, что во мно­гом было обя­за­тель­ным и ниче­го не гово­рит о её взгля­дах. В КПСС не всту­па­ла, «началь­ства» в широ­ком смыс­ле сло­ва не боя­лась под­ко­лоть. Одна­жды на кон­церт певи­цы в Казах­стане при­шли выс­шие руко­во­ди­те­ли рес­пуб­ли­ки и шум­но про­би­ра­лись на свои места. Алла Бори­сов­на пре­рва­ла пес­ню и про­ком­мен­ти­ро­ва­ла

«Здрас­ь­те, доро­гие! Устра­и­вай­тесь поудоб­нее, я подо­жду. Усе­лись? Мож­но про­дол­жать? Спа­си­бо большое!»

С певи­цей про­ве­ли вос­пи­та­тель­ную бесе­ду, но более ника­ких непри­ят­ных послед­ствий не было — авто­ри­тет Пуга­чё­вой уже тогда был слиш­ком высо­ким. «Би-би-си» писа­ли, что один из зару­беж­ных музы­кан­тов, высту­пав­ших с Аллой Бори­сов­ной, назвал её «пер­вой сво­бод­ной жен­щи­ной в СССР». 

В 1980‑е Алла Бори­сов­на участ­во­ва­ла в кон­церт­ных турах с при­зы­ва­ми к разоружению. 

В 1996 году Пуга­чё­ва участ­во­ва­ла в кам­па­нии «Голо­суй, или про­иг­ра­ешь» и лич­но при­зы­ва­ла голо­со­вать за Ель­ци­на. В интер­вью Лео­ни­ду Пар­фё­но­ву она гово­ри­ла

«…буду голо­со­вать за Ель­ци­на, и всех при­зы­ваю голо­со­вать за Ель­ци­на. Голо­суя за Ель­ци­на, это не зна­чит, что я — за него, я хочу голо­со­вать за тот путь раз­ви­тия, кото­рый выбра­ла наша стра­на. Да, тяжё­лый путь. Да, появ­ля­ют­ся люди, кото­рым тяже­ло. Да, появ­ля­ют­ся люди, кото­рым яко­бы очень лег­ко. А на самом деле надо выдер­жать этот путь, дой­ти до того хотя бы момен­та, когда мы пой­мём, что надо делать. <…> За Ген­на­дия Андре­еви­ча голо­су­ют люди оби­жен­ные. Это непра­виль­но, то есть ими дви­жет оби­да, а не пони­ма­ние раз­ви­тия в даль­ней­шем стра­ны, эко­но­ми­ки. Их это вооб­ще не вол­ну­ет. Толь­ко оби­да. Вот я был бед­ный, пусть все будут бед­ные. Аж задох­нусь, меня жаба заду­шит, если кто-то будет бога­че, жулик, зна­чит. Ну пра­виль­но, кто-то на афе­рах постро­ил капи­тал. А кто-то нет».

Есть мне­ние, что в обмен на под­держ­ку Пуга­чё­вой обе­ща­ли не толь­ко день­ги, но и пост мини­стра куль­ту­ры. Но ока­за­лось, что ей такое не по душе

«Был дол­гий раз­го­вор с людь­ми из пра­ви­тель­ства, но я поня­ла, что не ко вре­ме­ни это. Поме­ша­ет мне в твор­че­стве… Всё-таки я не каби­нет­ный червь. Каби­нет я выби­раю сама. А каби­нет для меня — Театр пес­ни, кото­рый мне так и не построили».

Алла Пуга­чё­ва и Борис Ель­цин на цере­мо­нии вру­че­ния госу­дар­ствен­ных наград. 1999 год. Источ­ник: kremlin.ru
Алла Пуга­чё­ва на Х Меж­ду­на­род­ном фести­ва­ле «Сла­вян­ский базар» с пре­зи­ден­та­ми Бело­рус­сии, Рос­сии и Укра­и­ны. 2001 год. Источ­ник: kremlin.ru

После певи­ца ото­шла от поли­ти­ки почти на десять лет, когда в 2007‑м сня­лась в аги­та­ци­он­ном роли­ке «Еди­ной Рос­сии». Сего­дня её сло­ва выгля­дят осо­бен­но инте­рес­но. В роли­ке певи­ца говорила:

«Я дав­но знаю Вла­ди­ми­ра Пути­на как умно­го чело­ве­ка, у кото­ро­го сло­ва с делом нико­гда не рас­хо­ди­лись и не рас­хо­дят­ся. Ска­зал, не пой­дёт не тре­тий срок — зна­чит, не пой­дёт. Поэто­му я не хочу участ­во­вать в этом все­лен­ском пла­че: „Путин, остань­тесь, Путин, остань­тесь“. Я пой­ду и про­го­ло­сую за „Еди­ную Рос­сию“ — за его пар­тию, а, ста­ло быть, за него. И вам сове­тую сде­лать то же самое».

На пре­зи­дент­ских выбо­рах 2012 года Пуга­чё­ва под­дер­жи­ва­ла Миха­и­ла Про­хо­ро­ва: певи­ца вошла в Обще­ствен­ный совет кан­ди­да­та в пре­зи­ден­ты, пред­став­ля­ла его на деба­тах и даже запи­са­ла вме­сте с Андре­ем Мака­ре­ви­чем (при­знан Миню­стом РФ ино­аген­том) пес­ню «Самый высо­кий» в его поддержку.

Неко­то­рое вре­мя Алла Бори­сов­на состо­я­ла в «Граж­дан­ской плат­фор­ме», пар­тии Про­хо­ро­ва, но после сме­ще­ния Про­хо­ро­ва с поста пред­се­да­те­ля поки­ну­ла партию. 

В сле­ду­ю­щие годы Алла Бори­сов­на, ско­рее, дер­жа­лась в сто­роне от поли­ти­ки, ред­ко что-либо заяв­ля­ла, но её настрой был оппо­зи­ци­он­ным. Вес­ной 2022 года вме­сте с семьёй она уеха­ла в Изра­иль и вре­мя от вре­ме­ни пуб­ли­ку­ет ост­рые посты. Напри­мер, про­сит при­знать себя ино­аген­том или дер­зит оппонентам: 

«Какое сча­стье, что меня нена­ви­дят те люди, кото­рых я все­гда тер­петь не мог­ла. Если бы я им нра­ви­лась, это зна­чи­ло бы, что я пела и жила зря. При­чи­на ясна. Пусть скре­же­щут зуба­ми. Были холо­па­ми, ста­ли рабами».

К алфа­ви­ту


Р — Ротару София

Про­ти­во­сто­я­ние двух певиц горя­чо обсуж­да­ли не одно деся­ти­ле­тие. Ещё в 1970‑е годы Пуга­чё­ву и Рота­ру про­воз­гла­си­ли глав­ны­ми сопер­ни­ца­ми на оте­че­ствен­ной эст­ра­де: испол­ни­тель­ни­цы дебю­ти­ро­ва­ли при­мер­но в одно вре­мя и обе быст­ро наби­ра­ли попу­ляр­ность, запи­сы­ва­ли все­со­юз­ные хиты и сни­ма­лись в кино. 

Слу­хов о при­чи­нах «враж­ды» было мно­же­ство, но ни один из них вряд ли мож­но под­твер­дить фак­та­ми. Ни Алла Бори­сов­на, ни Михай­лов­на нико­гда не гово­ри­ли что-либо оскор­би­тель­ное друг о дру­ге пуб­лич­но. А в 2009 году во вре­мя празд­но­ва­ния 60-летия Аллы Бори­сов­ны певи­цы и вовсе высту­пи­ли вме­сте на одной сцене — испол­ни­ли пес­ню «Нас не дого­нят» груп­пы «Тату». 

К алфа­ви­ту


С — Стиль

Алла Пуга­чё­ва мно­го экс­пе­ри­мен­ти­ру­ет со сти­лем, но все­гда выгля­дит ярко и оста­ёт­ся вер­на себе. Напри­мер, пыш­ные длин­ные воло­сы все­гда оста­ют­ся с ней — лишь в самой юно­сти она носи­ла корот­кую стриж­ку «под мальчика». 

Алла Пуга­чё­ва в юности

Уже на стар­те карье­ры, в 1970‑е, Алла Бори­сов­на вдох­но­ви­ла совет­ских жен­щин на локо­ны в соче­та­нии с пла­тья­ми и сара­фа­на­ми. В кон­це деся­ти­ле­тия Пуга­чё­ва раз­но­об­ра­зи­ла гар­де­роб ярки­ми шля­па­ми, объ­ём­ны­ми жаке­та­ми и даже ком­би­не­зо­на­ми. Ино­гда она носи­ла даже брю­ки-клёш, очень акту­аль­ные в то вре­мя — напри­мер, в кли­пе на пес­ню «Арле­ки­но». Но чаще её выбор падал на платья. 

В те же годы появи­лись и зна­ме­ни­тые бала­хо­ны, без кото­рых сего­дня певи­цу слож­но пред­ста­вить (см. подроб­нее «Б — Бала­хон») .

1978 год

В 1980‑е Алла Бори­сов­на про­дол­жа­ла экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать, в её обра­зах появи­лись бле­стя­щие пиджа­ки, мас­сив­ная бижу­те­рия и даже мини-юбки — сло­вом, всё, что сего­дня ассо­ци­и­ру­ет­ся с эпо­хой дис­ко. В сере­дине деся­ти­ле­тия Пуга­чё­ва обра­ти­ла вни­ма­ние на рок-эсте­ти­ку (ска­за­лось сотруд­ни­че­ство с Вла­ди­ми­ром Кузь­ми­ным) — певи­цу мож­но было уви­деть в кожа­ной курт­ке и ярких лоси­нах. Такая эклек­ти­ка — соче­та­ние эст­ра­ды и рока — про­дли­лась до сере­ди­ны 1990‑х годов. 

1980‑е годы
Нача­ло 1990‑х

В кон­це 1990‑х стиль Аллы Бори­сов­ны стал более спо­кой­ным, а за осно­ву кон­церт­ных обра­зов артист­ка взя­ла бала­хо­ны. Не все­гда они были чёр­ны­ми — неко­то­рые из них вруч­ную рас­пи­сы­ва­ла худож­ни­ца Еле­на Пелевина. 

В 2010‑е годы Пуга­чё­ва сно­ва пре­об­ра­зи­лась: часто её мож­но было уви­деть в узких джин­сах и корот­ких пла­тьях. Несмот­ря на все экс­пе­ри­мен­ты, сама Алла Бори­сов­на о сти­ле отзы­ва­лась не слиш­ком-то заинтересованно: 

«Как-то стран­но вос­при­ни­ма­ют сме­ну ими­джа. Если я наде­ну очки, поху­дею, сме­ню при­чёс­ку или костюм­чик — это что? Сме­на ими­джа? В этом они все пони­ма­ют, а в музы­ке — не очень».

К алфа­ви­ту


Т — Тру-крайм

Все­со­юз­ная сла­ва не толь­ко при­ят­на, но и опас­на. В кон­це 1970‑х — нача­ле 1980‑х на Аллу Пуга­чё­ву охо­тил­ся маньяк. Ана­то­лий Наги­ев, извест­ный как Беше­ный, с осо­бой жесто­ко­стью убил не менее шести жен­щин (есть пред­по­ло­же­ние, что гораз­до боль­ше) и меч­тал добрать­ся до Пуга­чё­вой. О певи­це Наги­ев узнал, когда отбы­вал пер­вый срок за изна­си­ло­ва­ния — по радио часто ста­ви­ли её музы­ку. По неко­то­рым дан­ным, Наги­е­ву уда­лось несколь­ко раз ока­зать­ся с ней в гри­мёр­ке и даже в одном подъ­ез­де, одна­ко рядом все­гда ока­зы­ва­лось слиш­ком свидетелей. 

12 сен­тяб­ря 1980 года убий­цу аре­сто­ва­ли, а 5 апре­ля 1982 года — расстреляли.

К алфа­ви­ту


У — Улицы и места детства 

Всё дет­ство семья буду­щей певи­цы про­ве­ла в Москве — они жили в двух­этаж­ном доме № 14 на Кре­стьян­ской Заста­ве в Москве в Зон­точ­ном пере­ул­ке. Пере­улок про­ле­гал парал­лель­но Ворон­цов­ской и Марк­сист­ской ули­цам. До наше­го вре­ме­ни ни дом, ни пере­улок не сохранились.

Двух­этаж­ные дома в Зон­точ­ном пере­ул­ке. 1970‑е годы

С лета 1952 года Аллу регу­ляр­но вози­ли на дачу в под­мос­ков­ную дерев­ню Новоалек­сан­дро­во. Вслед за девоч­кой роди­те­ли отправ­ля­ли на гру­зо­вой машине тро­фей­ное пиа­ни­но «Цим­мер­ман», на кото­ром она долж­на была еже­днев­но зани­мать­ся три часа. 

В 1956 году буду­щая певи­ца пошла сра­зу в две шко­лы: обще­об­ра­зо­ва­тель­ную № 496 в Лав­ро­вом пере­ул­ке Таган­ско­го рай­о­на Моск­вы и музы­каль­ную № 31 при музы­каль­ном учи­ли­ще име­ни М. М. Ипполитова-Иванова. 

Алла Бори­сов­на в пер­вом клас­се. Источ­ник: http://fan-club-alla.ru/wp-content/uploads/2010/04/Untitled-1па.jpg

К алфа­ви­ту


Ф — «Фактор А»

Рос­сий­ская вер­сия бри­тан­ско­го музы­каль­но­го теле­шоу The X Factor, где испол­ни­те­ли сорев­ну­ют­ся друг с дру­гом. «Фак­тор А» транс­ли­ро­ва­ли по кана­лу «Россия‑1» и «Муз-ТВ» с 2011 по 2013 год. Веду­щи­ми в раз­ное вре­мя были Филипп Кир­ко­ров, Алек­сей Чума­ков и Вла­ди­мир Зелен­ский, а бес­смен­ной пред­се­да­тель­ни­цей — Алла Бори­сов­на. Все­го вышло три сезо­на. Шоу было доста­точ­но попу­ляр­ным, но по боль­шо­му счё­ту не откры­ло ни одной звез­ды. В тре­тьем сезоне участ­во­ва­ли Юлия Самой­ло­ва (поз­же пред­став­ля­ла Рос­сию на «Евро­ви­де­нии» в 2017 и 2018 годах) и Яро­слав Дро­нов (в 2020‑м взяв­ший псев­до­ним Shaman). 


«Эк тебя закол­ба­си­ло». Алла Пуга­чё­ва и Яро­слав Дро­нов на «Фак­то­ре А»

К алфа­ви­ту


Ч — Чернобыль

30 мая 1986 года после ава­рии на Чер­но­быль­ской АЭС Алла Пуга­чё­ва ста­ла одним из ини­ци­а­то­ров бла­го­тво­ри­тель­но­го кон­цер­та «Счёт 904» в «Олим­пий­ском». Все собран­ные сред­ства отпра­ви­ли в помощь постра­дав­шим и ликвидаторам.

8 сен­тяб­ря того же года певи­ца дала под откры­тым небом кон­церт для девя­ти тысяч лик­ви­да­то­ров ава­рии в посёл­ке вах­то­ви­ков Зелё­ный Мыс непо­да­ле­ку от При­пя­ти. Реак­тор тогда ещё не был закрыт сар­ко­фа­гом. Поз­же Пуга­чё­ва рас­ска­зы­ва­ла, что после это­го выступ­ле­ния у неё нача­лись про­бле­мы с голо­сом. Мно­го лет спу­стя в шоу Андрея Мала­хо­ва она дели­лась подробностями: 

«Такая глу­пость про­изо­шла, пото­му что ниче­го не пони­ма­ли! Это настоль­ко непра­виль­но: зака­за­ли апель­си­ны и Пуга­чё­ву. Мы не зна­ли, что такое ради­а­ция. Узна­ли, когда при­е­ха­ли туда. Нам ста­ли гово­рить: не ешь­те, не пей­те, одеж­ду в кото­рой ходи­те, потом сожги­те, цве­ты на пер­роне не бери­те. <…> Нель­зя было это­го делать! Нель­зя было себе это поз­во­лять и тем, кого я с собой везу». 

Пол­ной запи­си выступ­ле­ния не сохранилось. 

 

Впо­след­ствии певи­це при­сво­и­ли зва­ние лик­ви­да­то­ра послед­ствий ава­рии на ЧАЭС.

К алфа­ви­ту


Ш — Шёпот

В 1988 году груп­па «Нау­ти­лус Пом­пи­ли­ус» при­шла в сту­дию к Алле Пуга­чё­вой и зву­ко­ре­жис­сё­ру Алек­сан­дру Калья­но­ву — певи­ца уже зна­ла о груп­пе и помо­га­ла про­дви­гать её. 

С фев­ра­ля до кон­ца мар­та музы­кан­ты допи­сы­ва­ли аль­бом, это был их пер­вый опыт в про­фес­си­о­наль­ной сту­дии. Алла Бори­сов­на актив­но участ­во­ва­ла. Так, одна­жды она пред­ло­жи­ла доба­вить пар­тию шёпо­та в пес­ню «Док­тор тво­е­го тела». Идея всем понра­ви­лась, но изна­чаль­но пред­по­ла­га­лось, что шеп­тать будет сам Буту­сов. Но запись ему и так дава­лась тяже­ло: он посто­ян­но болел, быст­ро уста­вал и пел с боль­шим тру­дом. Пуга­чё­ва учи­ла его пря­мо в сту­дии, а зву­ко­ре­жис­сёр, втайне от всех, запи­сал её вокал и поз­же пред­ло­жил доба­вить его в композицию. 

К алфа­ви­ту


Э — «Эконика»

В 1997 году осно­ва­тель обув­ной ком­па­нии «Эко­ни­ка» Андрей Илио­пу­ло пред­ло­жил При­ма­донне создать имен­ную кол­лек­цию. Алла Бори­сов­на отнес­лась к этой затее скеп­ти­че­ски, одна­ко взя­лась за про­ект. Воз­мож­но, на реше­ние повли­я­ло то, что отец Пуга­чё­вой был дирек­то­ром Тал­дом­ской обув­ной фабрики.

Алла Бори­сов­на раз­ра­ба­ты­ва­ла моде­ли с Вален­ти­ном Юдаш­ки­ным (см. «Ю – Юдаш­кин Вален­тин»). Кол­лек­ции шили в Италии.

По сло­вам пред­ста­ви­те­лей «Эко­ни­ки», с нояб­ря 2021 года обувь мар­ки Alla Pugachova была пере­име­но­ва­на в Ekonika Premium, одна­ко сотруд­ни­че­ство ком­па­нии и артист­ки про­дол­жа­ет­ся до сих пор. Обувь под ста­рым брен­дом мож­но най­ти в интер­нет-мар­кет­плей­сах и на сай­те ком­па­нии.

К алфа­ви­ту


Ю — Юдашкин Валентин

Вален­тин Юдаш­кин и Алла Пуга­чё­ва позна­ко­ми­лись в 1986 году в спорт­ком­плек­се «Олим­пий­ский»: у певи­цы здесь был кон­церт, а моде­льер пред­став­лял пер­вый показ мод. Алла Бори­сов­на сама подо­шла позна­ко­мить­ся и пред­ло­жи­ла сотруд­ни­че­ство. Юдаш­кин, разу­ме­ет­ся, согла­сил­ся. Вско­ре певи­ца в оче­ред­ной раз пре­об­ра­зи­лась: в её гар­де­робе появи­лись мини-юбки, силу­эт­ные пла­тья и даже косухи. 

Сотруд­ни­че­ство пере­рос­ло в друж­бу семья­ми. Певи­ца посе­ща­ла все пока­зы дизай­не­ра, а он так отзы­вал­ся о ней: 

«Алла Пуга­чё­ва — неж­ный друг. Ей все­гда очень важ­но, что­бы не оби­деть. Очень так­тич­на. Шли годы, а отно­ше­ния наши были ров­ны­ми, ува­жи­тель­ны­ми ко мне, к Марине (супру­га Юдаш­ки­на. — VATNIKSTAN), моей семье. То есть не было ника­ких потря­се­ний, если нуж­на какая-то помощь, то доста­точ­но лишь намё­ка. Как я к ней, так и она ко мне». 

Алла Пуга­чё­ва и Вален­тин Юдашкин

Вален­ти­на Юдаш­ки­на не ста­ло в мае 2023 года, когда Алла Бори­сов­на уже уеха­ла в Изра­иль. Ради ста­ро­го дру­га она на несколь­ко дней при­ез­жа­ла в Россию.

К алфа­ви­ту


Я — «Я плачу»

Нака­нуне 75-летия Алла Бори­сов­на выпу­сти­ла новую пес­ню «Я пла­чу». Сло­ва и музы­ку напи­сал Лео­нид Агутин.

По дан­ным жур­на­ла Voice, «Я пла­чу» была запи­са­на пять лет назад к 50-летию Агу­ти­на. Пуга­чё­ва долж­на была высту­пить с ней 8 нояб­ря 2018 года, но из-за болез­ни не смогла.

Что­бы под­дер­жать авто­ров и редак­цию, под­пи­сы­вай­тесь на плат­ный теле­грам-канал VATNIKSTAN_vip. Там мы делим­ся экс­клю­зив­ны­ми мате­ри­а­ла­ми, зна­ко­мим­ся с исто­ри­че­ски­ми источ­ни­ка­ми и обща­ем­ся в ком­мен­та­ри­ях. Сто­и­мость под­пис­ки — 500 руб­лей в месяц.

 

Конкурс малой прозы «Время перелома» от VATNIKSTAN, CHUZHBINA и «Русского футуриста»

Про­све­ти­тель­ские про­ек­ты VATNIKSTAN, CHUZHBINA и «Рус­ский футу­рист» объ­яв­ля­ют о вто­ром сезоне лите­ра­тур­но­го кон­кур­са «Вре­мя пере­ло­ма». Орга­ни­за­то­ры пред­ла­га­ют авто­рам не отда­вать исто­рию в пол­ное рас­по­ря­же­ние про­па­ган­ди­стам и напи­сать о лич­ном опы­те при­ня­тия реаль­но­сти после фев­ра­ля 2022 года. Цель — собрать из выра­жен­ных в про­зе мыс­лей живых и насто­я­щих людей лето­пись вре­ме­ни, что­бы у потом­ков была аль­тер­на­ти­ва глад­ко­му повест­во­ва­нию офи­ци­оз­ных исто­ри­ков, интел­ли­ген­тов и политиков.

Луч­шие авто­ры полу­чат при­зы, осталь­ные — вни­ма­ние чита­те­лей и лите­ра­тур­ный опыт.


Правила конкурса

Фор­мат: малая про­за (зари­сов­ка, рассказ).

Рас­сказ дол­жен быть напи­сан для кон­кур­са или хотя бы впер­вые пред­ла­гать­ся для пуб­ли­ка­ции — гра­фо­ма­нов, серий­ных рас­сыль­щи­ков и жела­ю­щих попи­а­рить­ся за счёт кон­кур­са про­сим не беспокоить.

Тема долж­на соот­вет­ство­вать кон­цеп­ции и вре­ме­ни, ука­зан­ным в анон­се конкурса.

Ника­кой цен­зу­ры, кро­ме эти­че­ской, одна­ко реко­мен­ду­ем обой­тись без чер­ну­хи и жести.

Дли­на: от 3 до 30 страниц.

Срок пода­чи: до 6 июня 2024 года.

Адре­са для пода­чи: klemtaralevich@gmail.com, yesod@tuta.com

Рас­ска­зы будут опуб­ли­ко­ва­ны на плат­фор­ме: https://taralevichslair.wordpress.com/


План конкурса

Этап 1: Жюри чита­ют рас­сказ и выкла­ды­ва­ют в блог на все­об­щее обозрение.

Этап 2: После 6 июня жюри пуб­лич­но ста­вят оцен­ки всем про­чи­тан­ным про­из­ве­де­ни­ям и фор­ми­ру­ют топ-10 материалов.

Этап 3: Участ­ни­ки топ‑4 полу­ча­ют призы;

1‑е место — 225 фунтов;
2‑е место — 140 фунтов;
3‑е место — 125 фунтов;
4‑е место — 90 фунтов.

Воз­на­граж­де­ния могут воз­рас­ти в зави­си­мо­сти от коли­че­ства участ­ни­ков и жюри. В про­шлый раз пер­вые 12 мест полу­чи­ли при­зы на общую сум­му в £585. В этот раз при­зо­вой фонд будет увеличен.


Орга­ни­за­то­ры кон­кур­са и жюри: Кле­мент Тара­ле­вич (@chuzhbina, @artalevich), Реб Йесод (@rufuturism, @rebyesod), Сер­гей Лунёв (@vatnikstan), Лео­нид Сквир­ский (@skvir).


Гото­вы рас­смот­реть пред­ло­же­ния о сотруд­ни­че­стве (пиар и уча­стие в жюри) от дру­гих кана­лов, сопо­ста­ви­мых по раз­ме­ру и с похо­жей аудиторией.

В Музее Москвы пройдёт лекция о Юрие Гагарине

В День кос­мо­нав­ти­ки в Музее Моск­вы прой­дёт меро­при­я­тие, посвя­щён­ное Юрию Гага­ри­ну. Лек­цию про­ве­дёт Павел Нефё­дов — совет­ник по вопро­сам исто­ри­че­ско­го насле­дия и куль­тур­но-про­све­ти­тель­ской рабо­ты, кура­тор Музея ВДНХ.

Слу­ша­те­ли узна­ют о фор­ми­ро­ва­нии обра­за совет­ско­го героя и его отоб­ра­же­нии в совре­мен­ной куль­ту­ре, пре­вра­ще­нии пер­во­го кос­мо­нав­та в бренд Gagarin, оста­ю­щий­ся акту­аль­ным и сего­дня, и мно­гом другом.

Когда: 12 апре­ля, 18:30.

Где: Музей Моск­вы, фойе пер­во­го корпуса.

Для посе­ще­ния меро­при­я­тия нуж­но прой­ти бес­плат­ную реги­стра­цию на сай­те музея.

Михалков-президент и вдохновение для «Фантомаса»: как фильм «Я шагаю по Москве» повлиял на кино и чуть не изменил историю России

В 2024 году испол­ня­ет­ся 60 лет со дня пре­мье­ры одной из самых извест­ных кар­тин в исто­рии совет­ско­го кине­ма­то­гра­фа — «Я шагаю по Москве» Геор­гия Дане­лии. Фильм не толь­ко полю­бил­ся зри­те­лям, но и при­внёс мно­го ново­го в кино­ис­кус­ство — открыл моло­дых актё­ров и небы­ва­лый жанр, задал новые повест­во­ва­тель­ные и сти­ли­сти­че­ские тренды.

Вспо­ми­на­ем отте­пель­ную моло­дёж­ную коме­дию через приз­му её «инно­ва­ций» — от мни­мой «отсыл­ки» на «Фан­то­ма­са» до неожи­дан­ных рели­ги­оз­ных и мифо­ло­ги­че­ских реминисценций.


Новые звёзды

Глав­ные герои «Я шагаю по Москве» — не толь­ко кол­лек­тив­ный роман­ти­че­ский образ моло­дё­жи 1960‑х годов, но и вос­хо­дя­щие звёз­ды экра­на. К нача­лу съё­мок Алек­сей Лок­тев (мон­таж­ник из Сиби­ри Воло­дя Ерма­ков) и Гали­на Поль­ских (про­дав­щи­ца Алё­на) уже испол­ня­ли боль­шие роли, а вот Ники­те Михал­ко­ву (мет­ро­стро­е­вец Коль­ка) круп­но­го «взрос­ло­го» пер­со­на­жа дове­ри­ли впервые.

Вышло это, мож­но ска­зать, слу­чай­но: худ­со­вет уже одоб­рил кан­ди­да­ту­ру Вита­лия Соло­ми­на, а Ники­ты Сер­ге­е­ви­ча не было даже в чис­ле пре­тен­ден­тов — когда Геор­гий Дане­лия и Ген­на­дий Шпа­ли­ков толь­ко начи­на­ли рабо­тать над сце­на­ри­ем, Михал­ков был ещё ребёнком.

Но чужие дети рас­тут быст­ро — о том, как всё вышло, Геор­гий Дане­лия рас­ска­зал в мему­ар­ной кни­ге «Без­би­лет­ный пассажир»:

«Взять Ники­ту на роль Коль­ки пред­ло­жил Гена Шпа­ли­ков. Он дру­жил с бра­том Ники­ты Анд­ро­ном Михал­ко­вым (теперь Кончаловским).

Ники­ту я видел пол­го­да назад — под­ро­сток, гад­кий утёнок.

— Ники­та не годит­ся — он маленький.

— А ты его вызови.

Вызва­ли. Вошёл вер­зи­ла на голо­ву выше меня. Пока мы бес­ко­неч­но пере­де­лы­ва­ли сце­на­рий, вышло — как у Мар­ша­ка: „За вре­мя пути собач­ка мог­ла подрасти“».

Нача­ли сни­мать. Но неде­лю спу­стя Михал­ков неожи­дан­но взбрык­нул и потре­бо­вал уве­ли­чить ему гонорар:

— Геор­гий Нико­ла­е­вич, — ска­зал Ники­та, — я играю глав­ную роль. А полу­чаю как актё­ры, кото­рые игра­ют не глав­ные роли. Это несправедливо. <…>

— Лёша Лок­тев уже сни­мал­ся в глав­ной роли, и Галя Поль­ских. Они уже извест­ные актё­ры. А ты пока ещё вооб­ще не актёр. Школь­ник. А мы пла­тим тебе столь­ко же, сколь­ко им. Так что — помалкивай.

— Или два­дцать пять, или я сни­мать­ся отказываюсь!

— Ну, как знаешь… <…>

— Но вы меня пять дней сни­ма­ли. Вам всё при­дёт­ся переснимать!

— Это уже не твоя забо­та. Иди, меша­ешь работать…

— И что, меня вы боль­ше не снимаете?!

— Нет.

И тут ску­пая муж­ская сле­за ска­ти­лась по ещё не знав­шей брит­вы щеке впо­след­ствии извест­но­го режиссёра:

— Геор­гий Нико­ла­е­вич, это меня Анд­рон научил!.. Ска­зал, что раз уже неде­лю меня сни­ма­ли, то у вас выхо­да нет!

Даль­ше рабо­та­ли дружно».

Ники­та Михал­ков, Евге­ний Стеб­лов, Алек­сей Лок­тев и Гали­на Поль­ских. Источ­ник

В 1990‑е про­шёл слух, что Ники­та Михал­ков соби­ра­ет­ся выста­вить свою кан­ди­да­ту­ру на оче­ред­ных пре­зи­дент­ских выбо­рах. На вопрос жур­на­ли­стов, отдаст ли он за Михал­ко­ва голос, Дане­лия отве­тил: «Дву­мя рука­ми». И не без иро­нии пояс­нил: фильм с пре­зи­ден­том Рос­сии в глав­ной роли навер­ня­ка купят для пока­за во всём мире. А Геор­гий Нико­ла­е­вич смо­жет всем рас­ска­зы­вать, как гла­ва госу­дар­ства в юно­сти бегал ему за водкой:

«Как-то после вечер­них съё­мок на сту­дий­ной машине мы с Ники­той еха­ли домой. На съём­ках я поли­вал из шлан­га асфальт, что­бы в нём отра­жа­лись фона­ри, про­мок и замёрз. По доро­ге хотел купить вод­ку, но все мага­зи­ны и ресто­ра­ны закры­ты: чет­верть двенадцатого.

Сна­ча­ла завез­ли Ники­ту на Воровского.

— Ники­та, выне­си мне грамм сто вод­ки, — попро­сил я. — А то я простужусь.
Само­му в такое позд­нее вре­мя захо­дить в дом и про­сить вод­ку было неприлично.
Ники­та вынес мне от души — пол­ный стакан.

А через несколь­ко дней меня встре­тил его папа, Сер­гей Вла­ди­ми­ро­вич Михалков:

— Ты сооб­ра­жа­ешь, что ты дела­ешь? У меня инфаркт мог быть! Лежу, засы­паю — вдруг откры­ва­ет­ся дверь, на цыпоч­ках вхо­дит мой ребё­нок, откры­ва­ет бар, доста­ёт вод­ку, нали­ва­ет пол­ный ста­кан и на цыпоч­ках ухо­дит… И я в ужа­се: про­пал маль­чик, по ночам ста­ка­на­ми вод­ку пьёт…»

Этот забав­ный рас­сказ Дане­лия то ли в шут­ку, то ли все­рьёз подытожил:

«Жал­ко, что Ники­та не бал­ло­ти­ро­вал­ся в президенты».

Ники­та Михал­ков в 1990‑е годы. Источ­ник

Ещё один дебю­тант «Я шагаю по Москве» — Евге­ний Стеб­лов (жених Саша), у кото­ро­го до Дане­лии было в кино все­го два эпи­зо­да. Тут сно­ва помог слу­чай. В авто­био­гра­фии «Про­тив кого дру­жи­те?» Евге­ний Юрье­вич вспоминал:

«У нас, студентов[-актёров], суще­ство­вал нехит­рый при­ём. Сло­ня­ясь по кори­до­рам сту­дии, мы вре­мя от вре­ме­ни откры­ва­ли дверь какой-нибудь кино­груп­пы, нелов­ко бор­мо­ча: „Ой, изви­ни­те, я, кажет­ся, не туда попал…“ Всё это дела­лось с тай­ной надеж­дой: а вдруг кто-то заин­те­ре­су­ет­ся нами, и мы выиг­ра­ем свою лоте­рею? А вдруг?!»

Сло­нял­ся не зря — с тех пор успеш­ная карье­ра Стеб­ло­ва не пре­кра­ща­ет­ся вот уже несколь­ко деся­ти­ле­тий. Его мож­но уви­деть в филь­мах «До сви­да­ния, маль­чи­ки» (1964), «Раба люб­ви» (1976), «Соба­ка Бас­кер­ви­лей» (1981), «День выбо­ров» (2007) и других.

И, разу­ме­ет­ся, сле­ду­ет упо­мя­нуть кро­шеч­ное появ­ле­ние Инны Чури­ко­вой в эпи­зо­де с рисо­ва­ни­ем лоша­ди. Уже сле­ду­ю­щей её ролью будет одна из глав­ных — мем­ная Мар­фуш­ка в «Мороз­ко» (1964) Алек­сандра Роу.

Инна Чури­ко­ва (вто­рая спра­ва) в «Я шагаю по Москве». Источ­ник

Новый король эпизода

До 1964 года зри­те­ли зна­ли Вла­ди­ми­ра Басо­ва в основ­ном как режис­сё­ра. Так оно мог­ло бы и оста­вать­ся, если бы Шпа­ли­ков и Дане­лия не реши­ли пря­мо по ходу съё­мок при­ду­мать для филь­ма допол­ни­тель­ный эпи­зод. По сло­вам Геор­гия Нико­ла­е­ви­ча, всё про­ис­хо­ди­ло сле­ду­ю­щим образом:

«Когда пока­за­ли [отсня­тый] мате­ри­ал худ­со­ве­ту объ­еди­не­ния, там <…> сказали:

— Непо­нят­но, о чём фильм.

— О хоро­ших людях.

— Это­го мало. Нужен эпи­зод, кото­рый уточ­нял бы смысл.

Чест­но гово­ря, мы и сами уже пони­ма­ли, что в филь­ме чего-то не хва­та­ет. Съё­моч­ный пери­од кон­чал­ся, и сце­на нуж­на была сроч­но. После худ­со­ве­та мы с Геной весь вечер пыта­лись что-то при­ду­мать — ниче­го не полу­ча­лось. Встав­ля­ем умные репли­ки „со смыс­лом“ — сра­зу ста­но­вит­ся очень скуч­но. В этот день так ниче­го и не придумали».

На сле­ду­ю­щий день Дане­лия и Шпа­ли­ков отпра­ви­лись в род­дом — заби­рать жену дра­ма­тур­га, актри­су Инну Гулую с доч­кой Дашей. По доро­ге опять попы­та­лись «дожать» необ­хо­ди­мую сце­ну: а что, если Воло­дя напи­сал рас­сказ и отпра­вил его извест­но­му писа­те­лю, а теперь при­шёл к нему, и вот стар­ший това­рищ объ­яс­ня­ет млад­ше­му всё, что надо, про смысл? Нет — тоже скучно.

Ген­на­дий Шпа­ли­ков и Геор­гий Дане­лия. Источ­ник

Вновь выру­чи­ло удач­ное сте­че­ние обстоятельств:

«При­е­ха­ли к Гене. В подъ­ез­де убор­щи­ца мыла лест­ни­цу. <…> Я гово­рю Гене:

— А может, поло­тёр? Воло­дя пере­пу­тал писа­те­ля с поло­тё­ром, а? <…>

— Какой поло­тёр? — спро­си­ла Гени­на мама.

— Да это мы так… Гена, пошли поку­рим, — позвал я».

Сце­ну напи­са­ли тут же — на попав­шей­ся под руку короб­ке из-под тор­та. Сыг­рать позва­ли Басова.

Позд­нее даже те рецен­зен­ты, кото­рые руга­ли кар­ти­ну за «бес­со­дер­жа­тель­ность» и «бес­кон­фликт­ность», отда­ва­ли долж­ное актёр­ской рабо­те Вла­ди­ми­ра Пав­ло­ви­ча. Воз­мож­но, если бы не поло­тёр, не появи­лись бы в его филь­мо­гра­фии такие яркие обра­зы, как мили­ци­о­нер из «Опе­ра­ции „Ы“» (1965) или Дуре­мар из «При­клю­че­ний Бура­ти­но» (1975).

Басов не един­ствен­ный режис­сёр, кото­рый эпи­зо­ди­че­ски появил­ся в «Я шагаю по Москве». Ещё один — Ролан Быков, сыг­рав­ший «загип­но­ти­зи­ро­ван­но­го» про­хо­же­го, из-за кото­ро­го Коль­ка и Воло­дя ока­зы­ва­ют­ся в мили­ции. Позд­нее Ана­то­лий Кула­гин в кни­ге «Шпа­ли­ков» серии «ЖЗЛ» напи­сал об этом обра­зе так:

«Граж­да­нин <…> сво­ей коме­дий­ной типаж­но­стью пред­вос­хи­ща­ет комис­са­ра Жюва в бли­ста­тель­ном испол­не­нии Луи де Фюне­са из три­ло­гии о Фан­то­ма­се, кото­рая тоже уже сни­ма­ет­ся во Фран­ции, но кото­рую совет­ские зри­те­ли уви­дят позже».


Новый жанр

Несмот­ря на «уточ­нив­шую смысл» сце­ну с поло­тё­ром, кар­ти­ну про­дол­жа­ли упре­кать в отсут­ствии внят­но­го посы­ла. Дане­лия рассказывал:

«В Гос­ки­но, после про­смот­ра, нам опять сказали:

— Непо­нят­но, о чём фильм.

— Это коме­дия, — ска­за­ли мы.

Поче­му-то счи­та­ет­ся, что коме­дия может быть ни о чём.

— А поче­му не смешно?

— Пото­му что это лири­че­ская комедия.

— Тогда напи­ши­те, что лирическая.

Мы напи­са­ли. Так воз­ник новый жанр — лири­че­ская комедия.

Во вся­ком слу­чае, до это­го в тит­рах я нигде тако­го не видел».

Конеч­но, извест­ны и дру­гие схо­жие тер­ми­ны — роман­ти­че­ская коме­дия, поэ­ти­че­ский реа­лизм, «новая вол­на». Но дело, конеч­но, не в назва­нии, а в том, какие осо­бен­но­сти пред­ла­га­ет выбран­ный Дане­ли­ей и Шпа­ли­ко­вым спо­соб киноповествования.

Всту­пи­тель­ные тит­ры к филь­му. Источ­ник

Новая мифология

Искус­ство­вед Ната­лья Балан­ди­на в ста­тье «Город и дом в оте­че­ствен­ном и фран­цуз­ском кине­ма­то­гра­фе кон­ца 50–60‑х годов», ана­ли­зи­руя «Я шагаю по Москве», близ­кую ему эсте­ти­че­ски «Заста­ву Ильи­ча» (1962) Мар­ле­на Хуци­е­ва, сце­на­рий к кото­рой тоже напи­сал Шпа­ли­ков, и их зару­беж­ных «побра­ти­мов», писала:

«Сюже­том или глав­ным струк­тур­ным эле­мен­том ком­по­зи­ции мно­гих из этих филь­мов явля­ет­ся про­гул­ка по горо­ду, кото­рая для их геро­ев почти так же зага­доч­на и зна­чи­тель­на, как кру­го­свет­ное путешествие».

Обра­тим вни­ма­ние и на то, что геро­я­ми импрес­си­о­нист­ских моло­дёж­ных кар­тин тех лет зача­стую ста­но­ви­лась тро­и­ца: так было и в «Я шагаю по Москве», и в упо­мя­ну­той «Заста­ве Ильи­ча», и в лен­тах «Кол­ле­ги» (1962) Алек­сея Саха­ро­ва, «Мой млад­ший брат» (1962) Алек­сандра Зар­хи и «До сви­да­ния, маль­чи­ки» (1964) Миха­и­ла Кали­ка. Дело тут, конеч­но, не толь­ко в попу­ляр­ном сре­ди шести­де­сят­ни­ков романе «Три това­ри­ща» Ремар­ка или веч­ных «Трёх муш­ке­тё­рах» Дюма, но и в сакраль­но­сти, свя­зан­ной с чис­лом «три»: оно и мифи­че­ское, и рели­ги­оз­ное, и сказочное.

Вспом­ним, что Коль­ке по сюже­ту при­хо­дит­ся зай­ти в цер­ковь. Пио­нер, кото­ро­му парень пред­ла­га­ет соста­вить ему ком­па­нию, в стра­хе отка­зы­ва­ет­ся («Я ате­ист!»), но героя Ники­ты Михал­ко­ва идео­ло­ги­че­ские услов­но­сти не сму­ща­ют. И это понят­но, ведь он в сво­ём роде — сверх­че­ло­век, глав­ный из трёх совре­мен­ных город­ских бога­ты­рей. Слов­но некий леген­дар­ный герой, юный мет­ро­стро­е­вец на наших гла­зах «рож­да­ет­ся» из зем­ли и ухо­дит обрат­но под зем­лю (фильм начи­на­ет­ся и закан­чи­ва­ет­ся в мет­ро). День меж­ду эти­ми точ­ка­ми — свое­об­раз­ная одис­сея, и она пол­на свершений.

Коль­ка в церк­ви. Источ­ник

Несмот­ря на склон­ность к шутов­ству и даже трикс­тер­ству (в одной из сцен он появ­ля­ет­ся в мас­ке лиса, напо­ми­ная Лиса Рена­ра, клас­си­че­ско­го трикс­те­ра сред­не­ве­ко­вой лите­ра­ту­ры), послед­ствия Коль­ки­ных поступ­ков сплошь поло­жи­тель­ные: он «настав­ля­ет на истин­ный путь» Воло­дю, «заблуд­ше­го» в шум­ной сто­ли­це, выз­во­ля­ет из «зато­че­ния» в ГУМе «пре­крас­ную Еле­ну» (Алё­ну), соеди­ня­ет (пусть и без осо­бо­го жела­ния) их с Воло­дей и при­ми­ря­ет моло­до­жё­нов Сашу и Свету.

Не забу­дем так­же «сра­же­ния» с «цик­ло­па­ми» и про­чи­ми «Сцил­ла­ми и Харибда­ми»: кар­ман­ни­ком в пар­ке, геро­я­ми Басо­ва и Быко­ва, мили­ци­ей, отку­да нуж­но выта­щить Воло­дю, воен­ко­мом, у кото­ро­го необ­хо­ди­мо выпро­сить отсроч­ку для Саши, и соб­ствен­ны­ми сла­бо­стя­ми. Поря­доч­но для одно­го дня.

Коль­ка в мас­ке лиса. Источ­ник

Кто-то ска­жет, что мас­штаб не тот, и будет прав. Да, Коль­ка — не Геракл. Но в том и суть: в сво­ём роде «Я шагаю по Москве» — мир­ная вари­а­ция на тему «в жиз­ни все­гда есть место подви­гу». Что­бы стать геро­ем, горо­жа­ни­ну 60‑х не обя­за­тель­но бро­сать­ся на амбра­зу­ру — доста­точ­но посре­ди совре­мен­но­го мега­по­ли­са оста­вать­ся живым состра­да­тель­ным чело­ве­ком, гото­вым посту­пить­ся ком­фор­том (пона­ча­лу Коль­ка ещё твер­дит, что ему надо спать после ноч­ной сме­ны, но посте­пен­но об этом забы­ва­ет) ради тех, кто, как «нерв­ный» Саша, не справ­ля­ет­ся с жиз­нью и нуж­да­ет­ся в помощи.


Новая Москва

С кон­ца 1920‑х годов пока­зы­вать на экране жизнь «как она есть» (хотя бы при­бли­зи­тель­но) в СССР было не при­ня­то. Осо­бен­но если речь шла о Москве — глав­ном горо­де импе­рии. В таких филь­мах, как «Весё­лые ребя­та» (1934) Гри­го­рия Алек­сан­дро­ва, «Сви­нар­ка и пас­тух» (1941) Ива­на Пырье­ва и даже откро­вен­но ёрни­че­ской «Новой Москве» (1938) Алек­сандра Мед­вед­ки­на, сто­ли­ца — услов­ный город-сказ­ка, без­упреч­ный и совер­шен­но декоративный.

Но всё течёт и меня­ет­ся. При­чём пере­ме­ны в кино нача­лись ещё при Ста­лине: вид­но, силь­но уста­ло искус­ство от навя­зы­ва­е­мых ему стан­дар­тов. На стра­ни­цах жур­на­ла «Кино­вед­че­ские запис­ки» (№ 77, 2006) исто­рик кино Кла­ра Иса­е­ва вспоминала:

«В 1951 году в филь­ме „Воз­вра­ще­ние Васи­лия Борт­ни­ко­ва“ мы видим на экране круп­ным пла­ном сжа­тый кулак (как у Пудов­ки­на в „Мате­ри“). Пом­ню, все в зале ахну­ли, мы к тому вре­ме­ни отвык­ли от круп­ных пла­нов — экра­ны запо­ло­ни­ли „гово­ря­щие голо­вы“, пояс­ные сред­ние пла­ны. А после „Воз­вра­ще­ния Васи­лия Борт­ни­ко­ва“ нача­лось мед­лен­ное изме­не­ние кино­язы­ка. И уже потом появил­ся фильм „Летят журав­ли“, кото­рый открыл доро­гу ново­му кинематографу».

Ей вто­рил Вале­рий Фомин, отме­чая «Серё­жу» (1960) — пол­но­мет­раж­ный дебют Геор­гия Дане­лии, сня­тый в соав­тор­стве с Иго­рем Таланкиным:

«Мне кажет­ся, самый яркий мани­фест „отте­пе­ли“ — сло­ва малень­ко­го героя из филь­ма „Серё­жа“: „Ребя­та, у меня есть сердце!“»

Есть серд­це и у горо­да. Имен­но его, а не внеш­ней фасад в «Я шагаю по Москве» фик­си­ру­ет каме­ра опе­ра­то­ра Вади­ма Юсо­ва. Малень­кие улоч­ки, пото­ки авто­мо­би­лей, ноги пеше­хо­дов, лод­ки с греб­ца­ми на Москве-реке, раз­ва­лы с кни­га­ми и жур­на­ла­ми, улич­ные тан­цы во дво­ры, поку­па­те­ли в ГУМе, кон­церт в пар­ке, игро­ки в домино.

Книж­ный раз­вал. Источ­ник

Конеч­но, это не реа­лизм в пол­ном смыс­ле сло­ва — акцент сде­лан на поло­жи­тель­ном. По сло­вам режис­сё­ра, ему при­хо­ди­лось полу­чать пись­ма зри­те­лей, кото­рых его фильм оча­ро­вал, а насто­я­щая Москва — совсем наоборот:

«Я очень огор­чил­ся, когда полу­чил пись­мо от девуш­ки из одно­го далё­ко­го город­ка. Посмот­рев фильм, она нако­пи­ла денег и поеха­ла в Моск­ву — в кра­си­вый и доб­рый город. В гости­ни­цу не попа­ла, ноче­ва­ла на вок­за­ле, день­ги укра­ли, забра­ли в мили­цию, как проститутку…

Я ред­ко отве­чаю на пись­ма, но ей я отве­тил. Изви­нил­ся. Напи­сал, что жизнь раз­ная и в жиз­ни быва­ет раз­ное. Этот фильм — о хоро­шем. И поэто­му Моск­ву мы пока­за­ли такой при­вет­ли­вой. Но, к сожа­ле­нию, она быва­ет и дру­гой, — вам не повезло…

А девуш­ка отве­ти­ла: то, что с ней слу­чи­лось в Москве, она уже нача­ла забы­вать, а фильм пом­нит и с удо­воль­стви­ем посмот­рит ещё раз.

„Спа­си­бо вам, — писа­ла девуш­ка, — что вы эту сказ­ку придумали“».

Пусть сказ­ка ложь, но в ней намёк. Сего­дня «Я шагаю по Москве» — не толь­ко игро­вое кино, но и «доку­мент», в кото­ром, как в кап­су­ле вре­ме­ни, запе­ча­та­на сто­ли­ца вре­мён отте­пе­ли, такая, какой её вос­при­ни­ма­ли тогдаш­ние моск­ви­чи. И эта субъ­ек­тив­ная опти­ка — тоже «доку­мент», воз­мож­но, не менее важ­ный, чем вряд ли дости­жи­мая объективность.


Новая песня

Не все­гда ком­по­зи­ция из хито­во­го филь­ма тоже ста­но­вит­ся шля­ге­ром — тут уж как пове­зёт. Песне из «Я шагаю по Москве» на музы­ку Андрея Пет­ро­ва и сло­ва Ген­на­дия Шпа­ли­ко­ва посчаст­ли­ви­лось даже черес­чур: она поби­ла все мыс­ли­мые рекор­ды извест­но­сти. В «Про­тив кого дру­жи­те?» Евге­ний Стеб­лов вспоминал:

«„А я иду, шагаю по Москве“ заора­ли пья­ные в суме­реч­ных элек­трич­ках, засто­на­ли при­тор­ны­ми тено­ра­ми по радио соли­сты совет­ской эст­ра­ды, заче­ка­ни­ли на пара­дах воен­ные оркест­ры, заби­ли желез­ной посту­пью почёт­ные кара­у­лы перед ино­зем­ны­ми лидерами».

А Геор­гий Дане­лия в «Без­би­лет­ном пас­са­жи­ре» делился:

«Како­во же было моё удив­ле­ние, когда я уви­дел по теле­ви­зо­ру, что под эту музы­ку, под кото­рую у меня в филь­ме шага­ли Коль­ка, Воло­дя и Саша, по ков­ро­вой дорож­ке мимо почёт­но­го кара­у­ла идут Гене­раль­ный сек­ре­тарь ЦК КПСС Ники­та Сер­ге­е­вич Хру­щёв и Пре­зи­дент Соеди­нён­ных Шта­тов Ричард Никсон!»

Свое­об­раз­ным отве­том режис­сё­ра на то, что песен­ку о Москве ста­ли «каве­рить» все, кому не лень, ста­ла неболь­шая авто­ци­та­та в его сле­ду­ю­щей кар­тине «Трид­цать три» (1965). В ней «А я иду…» со всей воз­мож­ной несу­раз­но­стью испол­ня­ет хор заво­да без­ал­ко­голь­ных напитков:


Новая жизнь

Пере­смат­ри­вая «Я шагаю по Москве» сего­дня, слож­но избе­жать сен­ти­мен­таль­ных мыс­лей в духе «рань­ше было луч­ше». Сол­неч­ная отте­пель­ная сво­бо­да пле­ня­ет, зна­ме­ни­тая сце­на с дождём — очи­ща­ет. Кад­ры с маши­на­ми, кото­рые сво­бод­но мчат по Крас­ной пло­ща­ди, избав­ляя её от лиш­ней сакраль­но­сти, делая рав­но­прав­ной частью город­ско­го ланд­шаф­та — заво­ра­жи­ва­ют. Улыб­чи­вый, в бук­валь­ном смыс­ле без­усый герой Ники­ты Михал­ко­ва — уми­ля­ет, вызы­вая тос­ку по навсе­гда утра­чен­ной невин­но­сти. Пожа­луй, «Я шагаю по Москве» — насто­я­щий поте­рян­ный рай.

Здесь важ­но не впасть в ханд­ру, а напом­нить себе, что исто­рия — во вся­ком слу­чае, так при­ня­то счи­тать — раз­ви­ва­ет­ся по спи­ра­ли. Когда-то Ген­на­дий Шпа­ли­ков и Геор­гий Дане­лия пока­за­ли зри­те­лям Совет­ско­го Сою­за новую шести­де­сят­ни­че­скую жизнь. Что, если и теперь фильм — не толь­ко про­шлое, но и один из вари­ан­тов свет­ло­го будущего?

Хочет­ся верить, что за оче­ред­ным исто­ри­че­ским пово­ро­том нас может ждать новая отте­пель кото­рую мы, научен­ные преж­ним опы­том, не «про­со­ха­тим» за несколь­ко лет. Что есть ещё шанс ока­зать­ся там, где без иро­нии про­зву­чат сло­ва, кото­рые мож­но про­честь на афише:

«Москва — доб­рый город. Каж­дый, кто при­хо­дит сюда с откры­тым серд­цем, най­дёт здесь насто­я­щих друзей».

Что­бы под­дер­жать авто­ров и редак­цию, под­пи­сы­вай­тесь на плат­ный теле­грам-канал VATNIKSTAN_vip. Там мы делим­ся экс­клю­зив­ны­ми мате­ри­а­ла­ми, зна­ко­мим­ся с исто­ри­че­ски­ми источ­ни­ка­ми и обща­ем­ся в ком­мен­та­ри­ях. Сто­и­мость под­пис­ки — 500 руб­лей в месяц.

 

Читай­те так­же «В почё­те и в загоне: „физи­ки“ и „лири­ки“ в кине­ма­то­гра­фе 1960‑х и рос­сий­ском пере­осмыс­ле­нии отте­пе­ли».

Лучше спросите у Пятса. Работал ли эстонский диктатор на большевиков?

В 1934 году в исто­рии Эсто­нии нача­лась «эпо­ха без­мол­вия». Кон­стан­тин Пятс, лидер аграр­ной пар­тии, под пред­ло­гом фашист­ской угро­зы госу­дар­ству, совер­шил госу­дар­ствен­ный пере­во­рот и взял власть в свои руки. Спу­стя шесть лет он без сопро­тив­ле­ния при­нял уль­ти­ма­тум СССР. Такое без­во­лие мно­гие объ­яс­ня­ли в кон­спи­ро­ло­ги­че­ском клю­че: яко­бы «сда­ча» про­изо­шла из-за того, что Пятс сотруд­ни­чал с совет­ской разведкой.

Ники­та Нико­ла­ев рас­ска­зы­ва­ет, был ли свя­зан Кон­стан­тин Пятс с боль­ше­вист­ски­ми спец­служ­ба­ми, какие услу­ги ока­зы­вал поли­тик совет­ско­му пол­пред­ству в Тал­лине, участ­во­ва­ла ли Москва в госу­дар­ствен­ном пере­во­ро­те и помог­ла ли Пят­су прий­ти к власти.


Лояльный царской власти юрист

24 фев­ра­ля 1918 года, после ухо­да боль­ше­ви­ков из Тал­ли­на, жите­лям быв­шей сто­ли­цы Эст­лянд­ской губер­нии Рос­сий­ской импе­рии был зачи­тан мани­фест о неза­ви­си­мо­сти стра­ны. Ора­то­ром высту­пил Кон­стан­тин Пятс, один из самых вли­я­тель­ных поли­ти­ков реги­о­на, член пар­тии Эстон­ский сель­ский народ­ный союз (Eesti Maarahva Liit) и по сов­ме­сти­тель­ству теперь пер­вый руко­во­ди­тель неза­ви­си­мой Эстонии.

Сва­деб­ное фото Кон­стан­ти­на Пят­са. 1902 год. Источ­ник: ra.ee

Карье­ра буду­ще­го пре­зи­ден­та и дик­та­то­ра Эстон­ской рес­пуб­ли­ки до рево­лю­ци­он­ных собы­тий шла плав­но. Пятс окон­чил цер­ков­но-при­ход­скую шко­лу, семи­на­рию, после чего в 20 лет посту­пил на юри­ди­че­ский факуль­тет Тар­тус­ко­го уни­вер­си­те­та. После обу­че­ния он отслу­жил год в Пско­ве и окон­чил курс пра­пор­щи­ков в Санкт-Петер­бур­ге. Ины­ми сло­ва­ми — делал всё для того, что­бы обес­пе­чить себе поло­же­ние в Рос­сий­ской импе­рии (окон­ча­ние кур­сов дава­ло пра­во на полу­че­ние лич­но­го дво­рян­ства). После воз­вра­ще­ния в Тал­лин Пятс посту­пил в адво­кат­скую кон­то­ру дру­го­го буду­ще­го круп­но­го дея­те­ля неза­ви­си­мой Эстон­ской рес­пуб­ли­ки, Яана Поски. Имен­но тогда нача­лось про­дви­же­ние Пят­са на поли­ти­че­ском попри­ще. Эта сфе­ра ока­за­лась доволь­но при­вле­ка­тель­ной, к 1905 году Пятс стал испол­ня­ю­щим обя­зан­но­сти мэра Таллина.

Но с нача­лом рево­лю­ции его карье­ра пошла под откос. Ещё в 1901 году Пятс осно­вал газе­ту Teataja, в кото­рой в 1905‑м опуб­ли­ко­вал воз­зва­ние Петер­бург­ско­го сове­та рабо­чих депу­та­тов. Это сто­и­ло ему не толь­ко места испол­ня­ю­ще­го обя­зан­но­сти мэра: при­быв­ший для подав­ле­ния бес­по­ряд­ков цар­ский гене­рал Вла­ди­мир Без­об­ра­зов рас­по­ря­дил­ся каз­нить поли­ти­ка. Пятс бежал из стра­ны — сна­ча­ла в Швей­ца­рию, а затем побли­же к родине, в Фин­лян­дию. В 1909 году он вер­нул­ся в Тал­лин. К тому вре­ме­ни мно­гие доку­мен­ты, касав­ши­е­ся подав­ле­ния рево­лю­ции в Эст­лян­дии, были уте­ря­ны. Пятс отде­лал­ся годом тюрем­но­го заклю­че­ния в петер­бург­ских «Кре­стах».

Газе­та Teataja. Источ­ник: dea.digar.ee

В это вре­мя его поли­ти­че­ские взгля­ды транс­фор­ми­ро­ва­лись. Он стал высту­пать за предо­став­ле­ние Эст­лян­дии прав авто­но­мии — как и мно­гие про­грес­сив­ные эстон­ские поли­ти­ки того вре­ме­ни. В 1916 году Пятс вер­нул­ся на воен­ную служ­бу. Он одно­вре­мен­но воз­глав­лял Вер­хов­ный воен­ный коми­тет Эст­лян­дии, зани­мав­ший­ся созда­ни­ем наци­о­наль­ных частей внут­ри армии Рос­сий­ской импе­рии, и зани­мал долж­ность юрис­кон­суль­та при Управ­ле­нии стро­и­те­лей Мор­ской кре­по­сти Пет­ра Великого.

После при­хо­да к вла­сти боль­ше­ви­ков осе­нью 1917 года Пятс месяц про­вёл в тюрь­ме, а после осво­бож­де­ния занял­ся под­поль­ной рабо­той. На сей раз ни о какой авто­но­мии речи быть не мог­ло — толь­ко неза­ви­си­мость. Её он и про­воз­гла­сил 24 фев­ра­ля 1918 года. На сле­ду­ю­щий день в город вошли немец­кие части.


«Обсуждали этот вопрос с Пятсом…»

Даль­ше Пятс пере­жил оче­ред­ное заклю­че­ние в лаге­ре для воен­но­плен­ных, воз­вра­ще­ние на роди­ну, вой­ну за неза­ви­си­мость и пер­вые выбо­ры в Учре­ди­тель­ное собра­ние стра­ны, на кото­рых его кре­стьян­ская пар­тия потер­пе­ла сокру­ши­тель­ное пора­же­ние. Поли­тик ока­зал­ся в оппо­зи­ции. Он ещё два­жды зани­мал долж­ность госу­дар­ствен­но­го ста­рей­ши­ны (пре­мьер-мини­стра) в 1921—1922 и 1923—1924 годы, одна­ко вплоть до госу­дар­ствен­но­го пере­во­ро­та 1934 года пар­тия Пят­са не полу­ча­ла боль­шин­ства в пар­ла­мен­те, хотя сам поли­тик неиз­мен­но засе­дал в зако­но­да­тель­ном органе.

Кон­стан­тин Пятс и участ­ни­ки Вер­хов­но­го воен­но­го коми­те­та Эст­лян­дии. 1917 год. Источ­ник: ra.ee

Дру­гой ипо­ста­сью Пят­са стал биз­нес. Он вла­дел акци­я­ми Тал­лин­ской паро­ход­ной ком­па­нии, пред­се­да­тель­ство­вал в тал­лин­ском коми­те­те фон­до­вой бир­жи и был одним из осно­ва­те­лей бан­ка «Харью». Эта финан­со­вая орга­ни­за­ция участ­во­ва­ла в выво­зе золо­та из Совет­ской Рос­сии на Запад, на кото­рое боль­ше­вист­ское пра­ви­тель­ство заку­па­ло за рубе­жом про­до­воль­ствие и про­мыш­лен­ное обо­ру­до­ва­ние. В 1924 году 51% акций бан­ка при­над­ле­жал пред­при­ни­ма­те­лю Арман­ду Хам­ме­ру, кото­рый был тес­но свя­зан с боль­ше­ви­ка­ми. В 1925 году учре­жде­ние постиг­ло боль­шое несча­стье — он обанк­ро­тил­ся, а два его осно­ва­те­ля были отда­ны под суд. Про­бле­мы мог­ли кос­нуть­ся и Кон­стан­ти­на Пят­са (а так­же Йоха­на Лай­до­не­ра, коман­ду­ю­ще­го эстон­ски­ми вой­ска­ми в годы Осво­бо­ди­тель­ной вой­ны), одна­ко пра­во­су­дие обо­шло его стороной.

Буду­щий эстон­ский дик­та­тор, судя по все­му, искал спо­со­бы при­умно­жить своё состо­я­ние, а при­не­сти диви­ден­ды мог­ла тор­гов­ля. Важ­ным парт­нё­ром после уре­гу­ли­ро­ва­ния отно­ше­ний стал восточ­ный сосед — Совет­ская Рос­сия. В пер­вые годы имен­но Эсто­ния ста­ла для боль­ше­ви­ков «окном в Евро­пу», по выра­же­нию Вла­ди­ми­ра Лени­на. Мно­гие пред­при­ни­ма­те­ли и биз­не­сме­ны высту­па­ли за нала­жи­ва­ние свя­зей со Стра­ной Сове­тов, хотя и идео­ло­ги­че­ски чуждой.

Для Моск­вы тор­го­вые кон­так­ты с пред­ста­ви­те­ля­ми бур­жу­а­зии сосед­ней стра­ны, поми­мо эко­но­ми­че­ско­го зна­че­ния, име­ли и поли­ти­че­ское. Народ­ный комис­са­ри­ат по ино­стран­ным делам рас­смат­ри­вал торг­пред­ства в каче­стве инстру­мен­та сбо­ра инфор­ма­ции о внут­рен­нем поло­же­нии стран и попы­ток вли­я­ния на них. Осо­бен­но акту­аль­ным этот спо­соб стал после про­ва­ла ком­му­ни­сти­че­ско­го пере­во­ро­та 1 декаб­ря 1924 года в Тал­лине — по выра­же­нию эстон­ско­го исто­ри­ка Маг­ну­са Иль­мя­р­ва, этот акт был «поли­ти­че­ским само­убий­ством» эстон­ских коммунистов.

Тал­лин­ский порт. Меж­во­ен­ный пери­од. Источ­ник: commons.wikimedia.org

Ещё до неудач­но­го вос­ста­ния НКИД ини­ци­и­ро­вал созда­ние Эстон­ско-совет­ской тор­го­вой пала­ты — по ана­ло­гии с ана­ло­гич­ной в Вели­ко­бри­та­нии, сфор­ми­ро­ван­ной в 1920 году. Реги­стра­ция орга­ни­за­ции состо­я­лась в июле 1923 года. Сре­ди под­пи­сан­тов хода­тай­ства в Тал­лин­ском миро­вом суде был Рудольф Рен­нинг, дове­рен­ное лицо Кон­стан­ти­на Пят­са. Рен­нинг участ­во­вал в раз­ра­бот­ке уста­ва орга­ни­за­ции. Эстон­ские учре­ди­те­ли пала­ты счи­та­ли, что для рес­пуб­ли­ки эко­но­ми­че­ские свя­зи с Совет­ской Рос­сии несут боль­шие выго­ды. Тем не менее к это­му вре­ме­ни внеш­не­тор­го­вый баланс Эсто­нии всё боль­ше сме­щал­ся на Запад. Глав­ны­ми парт­нё­ра­ми стра­ны ста­ли Вели­ко­бри­та­ния, Гер­ма­ния и сосед­няя Латвия.

Тор­же­ствен­ное откры­тие пала­ты состо­я­лось 15 октяб­ря 1924 года. Её пред­се­да­те­лем был избран Кон­стан­тин Пятс, почёт­ны­ми пред­се­да­те­ля­ми ста­ли министр финан­сов Эсто­нии Отто Странд­ман и нар­ком внеш­ней тор­гов­ли Лео­нид Кра­син. Послед­ний рас­по­ря­дил­ся суб­си­ди­ро­вать орга­ни­за­цию на 1,2 мил­ли­о­на эстон­ских марок.

При пала­те открыл­ся инфор­ма­ци­он­ный отдел, кото­рый соби­рал инфор­ма­цию об эко­но­ми­че­ском и поли­ти­че­ском поло­же­нии рес­пуб­ли­ки. Пол­пред­ство и пала­та под­дер­жи­ва­ли посто­ян­ную связь с дове­рен­ным лицом Пят­са, Рен­нин­гом, кото­рый делил­ся с совет­ски­ми дипло­ма­та­ми акту­аль­ны­ми све­де­ни­я­ми. Один из рези­ден­тов совет­ской раз­вед­ки в 1932 году сооб­щал об этом человеке:

«Он состо­ял в таких интим­ных отно­ше­ни­ях [с пол­пред­ством] и так хоро­шо пони­мал это, что мно­гие годы с ним мож­но было гово­рить пря­мо и делать ему недву­смыс­лен­ные пред­ло­же­ния без малей­ше­го риска».

Без­услов­но, за спи­ной Рен­нин­га сто­ял Пятс.

Рудольф Рен­нинг. Источ­ник: ra.ee

Несмот­ря на посто­ян­ное суб­си­ди­ро­ва­ние из Моск­вы, пала­та не смог­ла изме­нить осо­бен­но­сти эстон­ской тор­гов­ли. Рес­пуб­ли­ка про­дол­жа­ла ори­ен­ти­ро­вать­ся на Запад, а зна­че­ние Совет­ской Рос­сии в экс­пор­те и импор­те неуклон­но сни­жа­лось. Одна­ко пала­та была нуж­на и для дру­гой цели — уста­нов­ле­ния кон­так­тов с поли­ти­че­ски­ми и биз­нес-эли­та­ми Эсто­нии, счи­тав­ши­ми, что тор­гов­ля с боль­ше­ви­ка­ми явля­ет­ся бла­гом для Эсто­нии. Сре­ди них был и Пятс. Доне­се­ния торг­пре­дов и пол­пре­дов из Тал­ли­на доволь­но часто содер­жат све­де­ния о том, что буду­щий дик­та­тор регу­ляр­но инфор­ми­ро­вал совет­ских дипло­ма­тов о внут­рен­нем поло­же­нии в республике.

В 1928 году НКИД и нар­ко­мат внеш­ней тор­гов­ли акти­ви­зи­ро­ва­ли дея­тель­ность в Эсто­нии с помо­щью Неф­те­син­ди­ка­та — орга­ни­за­ции, про­да­вав­шей совет­скую нефть за рубе­жом. Было созда­но сме­шан­ное акци­о­нер­ное обще­ство с при­вле­че­ни­ем мест­но­го капи­та­ла и поис­ком мест­ной же фир­мы для про­да­жи неф­те­про­дук­тов. Торг­пред­ству была необ­хо­ди­ма вли­я­тель­ная поли­ти­че­ская фигу­ра для про­дви­же­ния дея­тель­но­сти орга­ни­за­ции — выбор пал на Пят­са. Он был оформ­лен в каче­стве юрис­кон­суль­та Неф­те­син­ди­ка­та в мар­те 1930 года. Фёдор Рас­коль­ни­ков, неза­дол­го до это­го назна­чен­ный совет­ским пол­пре­дом в Эсто­нии, писал в доне­се­нии в Москву:

«Пятс не мог скрыть сво­ей радо­сти по пово­ду раз­ре­ше­ния вопро­са о его при­вле­че­нии юрис­кон­суль­том и дал своё окон­ча­тель­ное согла­сие с тем, что до оформ­ле­ния обще­ства он будет полу­чать жало­ва­ние в том же раз­ме­ре (4000 дол­ла­ров в год) за кон­суль­та­ци­он­ную рабо­ту для мест­но­го отде­ле­ния Нефтесиндиката».

Зар­пла­та Пят­са была зна­чи­тель­ной. Пред­се­да­тель пар­ла­мен­та тогда полу­чал 2000 дол­ла­ров в год, а жало­ва­нье совет­ско­го торг­пре­да состав­ля­ло 2400 дол­ла­ров в год. Рен­нин, дове­рен­ное лицо Пят­са, за свои услу­ги мог рас­счи­ты­вать на еже­ме­сяч­ный гоно­рар в раз­ме­ре 100 дол­ла­ров. Радость Пят­са, по всей види­мо­сти, была свя­за­на с мате­ри­аль­ной сто­ро­ной дела. Поли­тик пре­крас­но пони­мал, что обна­ро­до­ва­ние его свя­зей с совет­ским пред­ста­ви­тель­ством мог­ло доро­го сто­ить его репу­та­ции осно­ва­те­ля госу­дар­ства и бор­ца про­тив боль­ше­ви­ков в годы Осво­бо­ди­тель­ной вой­ны. Поэто­му в пер­вые меся­цы день­ги пере­да­ва­лись Пят­су через Рен­нин­га, а впо­след­ствии — через акци­о­нер­ное обще­ство Иоахи­ма Пук­ха, чью ком­па­нию пла­ни­ро­ва­ли исполь­зо­вать для про­да­жи совет­ской неф­ти в Эстонии.

Пухк зани­мал­ся так­же про­да­жей авто­мо­би­лей. Выстав­ка в Тар­ту. Источ­ник: ra.ee

Одна­ко сме­шан­ное акци­о­нер­ное обще­ство так и не было осно­ва­но. Реше­ние об отмене про­цес­са при­ня­ли осе­нью 1930 года. Кури­ро­вав­ший эко­но­ми­че­скую поли­ти­ку в зару­беж­ных стра­нах, член кол­ле­гии НКИД Борис Сто­мо­ня­ков писал в эстон­ское пол­пред­ство, что глав­ной поли­ти­че­ской целью созда­ния акци­о­нер­но­го обще­ства было при­вле­че­ние к сотруд­ни­че­ству Кон­стан­ти­на Пят­са. Он пред­ла­гал пого­во­рить с поли­ти­ком отно­си­тель­но про­дол­же­ния сотруд­ни­че­ства — но уже в каче­стве юрис­кон­суль­та непо­сред­ствен­но пол­пред­ства. Пятс согла­сил­ся. Уже упо­ми­нав­ший­ся иссле­до­ва­тель Маг­нус Иль­мя­рв счи­та­ет, что вся затея с созда­ни­ем неф­тя­но­го акци­о­нер­но­го обще­ства была ини­ци­и­ро­ва­на с целью при­влечь буду­ще­го эстон­ско­го дик­та­то­ра к сотруд­ни­че­ству. Павел Судо­пла­тов в мему­а­рах писал:

«Самое впе­чат­ля­ю­щее сотруд­ни­че­ство было нала­же­но нашим рези­ден­том В. Яко­вле­вым в Эсто­нии. Пре­зи­дент Эсто­нии Кон­стан­тин Пятс, хотя и не под­пи­сал вер­бо­воч­но­го обя­за­тель­ства о сотруд­ни­че­стве с VIIV в 1930 году, тем не менее был на нашем денеж­ном содер­жа­нии до 1940 года. По это­му пово­ду, насколь­ко я пом­ню, было даже спе­ци­аль­ное реше­ние пра­ви­тель­ства СССР».

К это­му сви­де­тель­ству сто­ит отно­сить­ся с опре­де­лён­ной долей скеп­си­са. Уже в 1931 году, когда Пятс занял пост госу­дар­ствен­но­го ста­рей­ши­ны (пре­мьер-мини­стра), выпла­ты гоно­ра­ра из совет­ско­го торг­пред­ства пре­кра­ти­лись (Пятс полу­чил день­ги за ока­за­ние услуг за март, хотя он стал гла­вой госу­дар­ства в феврале).


Московский след в государственном перевороте 1934 года

В нача­ле 1930‑х годов эко­но­ми­че­ский кри­зис, пора­зив­ший Евро­пу и Новый Свет, неиз­беж­но пре­вра­тил­ся в поли­ти­че­ский. Это кос­ну­лось и Эсто­нии — пра­ви­тель­ства сме­ня­ли друг дру­га с высо­кой ско­ро­стью, нача­ли наби­рать попу­ляр­ность пра­вые попу­ли­сты. В слу­чае бал­тий­ской рес­пуб­ли­ки речь шла о дви­же­нии «вап­сов», воз­глав­ля­е­мые вете­ра­на­ми Осво­бо­ди­тель­ной вой­ны Андре­а­сом Лар­кой и Арту­ром Сирком.

«Вап­сы», Эстон­ский союз участ­ни­ков Осво­бо­ди­тель­ной вой­ны (Eesti Vabadussõjalaste Keskliit) — обще­ствен­ное дви­же­ние вете­ра­нов вой­ны с боль­ше­ви­ка­ми, имев­шее яркую наци­о­на­ли­сти­че­скую окрас­ку и назы­ва­е­мое мно­ги­ми иссле­до­ва­те­ля­ми «фашист­ским» или «про­то­фа­шист­ским». В осно­ве идей — анти­ком­му­низм и кри­ти­ка тра­ди­ци­он­ных эстон­ских пар­тий. В 1933 году «вап­сы» пред­ло­жи­ли свой вари­ант новой кон­сти­ту­ции стра­ны, в кото­рой зна­чи­тель­но рас­ши­ря­лись пол­но­мо­чия гла­вы испол­ни­тель­ной вла­сти. На рефе­рен­ду­ме этот про­ект полу­чил боль­шин­ство голо­сов изби­ра­те­лей. По новой кон­сти­ту­ции выбо­ры были назна­че­ны на вес­ну 1934 года.

 

Андре­ас Лар­ка. Источ­ник: ra.ee

Эстон­ские поли­ти­ки всех флан­гов были серьёз­но обес­по­ко­е­ны ростом попу­ляр­но­сти «вете­ра­нов». Не был исклю­че­ни­ем и Кон­стан­тин Пятс. Он выдви­нул свою кан­ди­да­ту­ру на выбо­ры гла­вы госу­дар­ства. Одна­ко сбор под­пи­сей под­твер­дил худ­шие ожи­да­ния — кан­ди­дат от «вап­сов» Андре­ас Лар­ка поль­зо­вал­ся боль­шой попу­ляр­но­стью сре­ди эстон­цев, устав­ших от кри­зи­са. При­хо­да к вла­сти в Эсто­нии пра­вых попу­ли­стов опа­са­лись и в Москве. При этом вла­сти СССР не рас­по­ла­га­ли доста­точ­ной инфор­ма­ци­ей о внут­рен­нем поло­же­нии в Эсто­нии. До выбо­ров 1934 года в доклад­ной запис­ке сотруд­ник НКИД Гри­го­рий Бежа­нов писал:

«Инте­рес­но было бы полу­чать более серьёз­ную инфор­ма­цию у вид­ных бур­жу­аз­ных дея­те­лей Пят­са, Пун­га, Теман­та и др. Пол­пред­ство ниче­го не сде­ла­ло так­же в отно­ше­нии завя­зы­ва­ния свя­зей с пра­вы­ми кру­га­ми и „вете­ра­на­ми“ в том числе».

Этот доку­мент кос­вен­но опро­вер­га­ет сло­ва Судо­пла­то­ва о «вер­бов­ке» Пят­са совет­ской раз­вед­кой. Имея тако­го высо­ко­по­став­лен­но­го «аген­та», Москва име­ла бы чрез­вы­чай­но подроб­ное пред­став­ле­ние о том, что про­ис­хо­дит в сосед­ней стране. Более того, осе­нью 1933 года Сто­мо­ня­ков запро­сил пол­пред­ство в Тал­лине отно­си­тель­но внеш­не­по­ли­ти­че­ской ори­ен­та­ции Пят­са, обу­сло­вив это тем фак­том, что в послед­нее вре­мя кон­так­тов с поли­ти­ком не было.

Борис Сто­мо­ня­ков. Источ­ник: commons.wikimedia.org

К мар­ту СССР сфор­му­ли­ро­вал пози­цию отно­си­тель­но про­ис­хо­дя­щих в Эсто­нии собы­тий. Сто­мо­ня­ков писал пол­пре­ду в Таллине:

«…избра­ние Пят­са, несмот­ря на его стрем­ле­ния добить­ся легаль­ны­ми мето­да­ми частич­ной фаши­за­ции Эсто­нии, явля­ет­ся для нас все же мень­шим злом».

Москва даже не рас­смат­ри­ва­ла соци­а­ли­стов в каче­стве аль­тер­на­ти­вы из-за низ­кой под­держ­ки сре­ди населения.

В кон­це янва­ря 1934 года пер­вый сек­ре­тарь пол­пред­ства Анти­пов встре­тил­ся с эстон­ским мини­стром ино­стран­ных дел Юли­усом Сель­маа. Тот выска­зал мне­ние, что для Моск­вы Кон­стан­тин Пятс — луч­ший вари­ант на посту гла­вы госу­дар­ства, поэто­му ему бы сле­до­ва­ло помочь. В том чис­ле и эта встре­ча поз­во­ли­ла неко­то­рым иссле­до­ва­те­лям утвер­ждать, что СССР ока­зал серьёз­ное вли­я­ние на слу­чив­ши­е­ся впо­след­ствии в Эсто­нии события.

Уже в кон­це фев­ра­ля Пятс взял курс на госу­дар­ствен­ный пере­во­рот. Он пони­мал, что даже в бло­ке с дру­ги­ми кан­ди­да­та­ми (ещё одним соис­ка­те­лем долж­но­сти гла­вы госу­дар­ства был гене­рал Йохан Лай­до­нер) «вап­сов» обой­ти не полу­чит­ся. В кон­це фев­ра­ля 1934 года воен­но­слу­жа­щим запре­ти­ли состо­ять в поли­ти­че­ских орга­ни­за­ци­ях. Днём 12 мар­та в сто­ли­це было объ­яв­ле­но чрез­вы­чай­ное поло­же­ние. Поли­ция и каде­ты воен­ных учи­лищ взя­ли под кон­троль все жиз­нен­но важ­ные учре­жде­ния, а лиде­ры «вап­сов» ока­за­лись под аре­стом. Сило­вое при­кры­тие пере­во­ро­та обес­пе­чил Лай­до­нер, с кото­рым дого­во­рил­ся Пятс. 15 мар­та гла­ва пра­ви­тель­ства высту­пил в пар­ла­мен­те и обви­нил вете­ра­нов Осво­бо­ди­тель­ной вой­ны в пла­нах захва­тить власть в стране. Позд­нее орга­ни­за­ция будет запре­ще­на, а часть самых актив­ных её чле­нов эми­гри­ру­ет, что­бы попы­тать­ся взять реванш. Обос­но­вы­вая свои дей­ствия, Пятс утвер­ждал, что при­ход к вла­сти «вап­сов» мог при­ве­сти к вме­ша­тель­ству в дела стра­ны сосед­них стран. Совре­мен­ни­ки пони­ма­ли, что речь шла о Совет­ском Союзе.

Йохан Лай­до­нер. 1929 год. Источ­ник: ra.ee

Помог­ла ли Москва Кон­стан­ти­ну Пят­су прий­ти к вла­сти? Суще­ству­ет два мне­ния. Иль­мя­рв отве­чал на этот вопрос поло­жи­тель­но. В каче­стве аргу­мен­тов исто­рик при­вёл дан­ные о раз­ме­ще­нии СССР в Эсто­нии зака­зов общей сум­мой на 200 тысяч руб­лей за квар­тал. Одна­ко, по мне­нию дру­го­го эстон­ско­го иссле­до­ва­те­ля, Яака Вал­ге, такой объ­ём был недо­ста­то­чен для улуч­ше­ния эко­но­ми­че­ско­го поло­же­ния стра­ны, а кон­крет­ные дол­го­сроч­ные тор­го­вые дого­во­ры меж­ду СССР и Эсто­ни­ей не были под­пи­са­ны. Поми­мо это­го, Москва по прось­бе Пят­са высла­ла архив­ные доку­мен­ты, кото­рые под­твер­жда­ли его «рево­лю­ци­он­ную дея­тель­ность» до 1917 года, одна­ко они не были обнародованы.

Вал­ге отме­ча­ет, что совет­ские дипло­ма­ты и раз­вед­ка были сла­бо инфор­ми­ро­ва­ны о про­ис­хо­дя­щем в Эсто­нии. Пер­вые намё­ки на гото­вя­щий­ся госу­дар­ствен­ный пере­во­рот достиг­ли Моск­вы 8 мар­та. О собы­ти­ях, слу­чив­ших­ся в Тал­лине 12 мар­та, совет­ские госу­дар­ствен­ные дея­те­ли вовсе узна­ли из газет. После пере­во­ро­та Пятс имел раз­го­вор с Усти­но­вым, содер­жа­ние кото­ро­го тот пере­дал в Моск­ву 28 мар­та. Ново­яв­лен­ный дик­та­тор утвер­ждал, что решил дей­ство­вать само­сто­я­тель­но, а сове­то­вал­ся с очень узким кру­гом лиц. Это сооб­ще­ние явно гово­рит о том, что СССР никак не вли­ял на внут­ри­по­ли­ти­че­ские собы­тия в Эсто­нии, и госу­дар­ствен­ный пере­во­рот про­шёл с при­ме­не­ни­ем «налич­ных сил», хотя Пятс и был наи­бо­лее при­ем­ле­мым для Моск­вы вари­ан­том. Это, в част­но­сти, вид­но из сооб­ще­ния совет­ских газет. 21 мар­та 1934 года на пер­вой поло­се «Изве­стий» вышла колон­ка «Меж­ду­на­род­ное обо­зре­ние», в кото­рой крат­ко сооб­ща­лось о собы­ти­ях в Эстонии.

«Необ­хо­ди­мо отве­тить, что и Пятс, и гене­рал Лай­до­нер явля­ют­ся про­тив­ни­ка­ми одно­сто­рон­ней ори­ен­та­ции на Гер­ма­нию, в част­но­сти Лай­до­нер изве­стен сво­и­ми англо­филь­ски­ми сим­па­ти­я­ми. Таким обра­зом, сбли­же­ние меж­ду Лай­до­не­ром и Пят­сом про­изо­шло, по-види­мо­му, в извест­ной мере так­же и вслед­ствие их отри­ца­тель­но­го отно­ше­ния к внеш­не­по­ли­ти­че­ским пла­нам „вете­ра­нов“».

Кари­ка­ту­ра из газе­ты «Изве­стия». Номер от 21 мар­та 1934 года

В 1939 году в Евро­пе нача­лась Вто­рая миро­вая вой­на. Стра­ны Бал­тии ока­за­лись в тяжё­лом поло­же­нии, зажа­тые меж­ду нацист­ской Гер­ма­ни­ей и Совет­ским Сою­зом. По сек­рет­но­му про­то­ко­лу к пак­ту Моло­то­ва — Риббен­тро­па судь­ба Эсто­нии во мно­гом была реше­на. 28 сен­тяб­ря 1939 года меж­ду госу­дар­ства­ми был под­пи­сан дого­вор о вза­и­мо­по­мо­щи, по кото­ро­му на тер­ри­то­рии бал­тий­ской стра­ны было раз­ме­ще­но 25 тысяч совет­ских воен­но­слу­жа­щих. Через год, 6 авгу­ста 1940 года, Эсто­ния была вклю­че­на в состав СССР.

Роль Пят­са при этом оце­ни­ва­ет­ся весь­ма неод­но­знач­но и зави­сит от поли­ти­че­ских воз­зре­ний спи­ке­ров. Дик­та­тор фак­ти­че­ски не ока­зал ника­ко­го сопро­тив­ле­ния при­со­еди­не­нию стра­ны к восточ­но­му сосе­ду. Такая пас­сив­ность Пят­са мно­ги­ми люби­те­ля­ми кон­спи­ро­ло­ги­че­ских тео­рий ста­ла объ­яс­нять­ся свя­зя­ми с совет­ской раз­вед­кой, как утвер­ждал Павел Судоплатов.

Кон­стан­тин Пятс с детьми. 1938 год. Источ­ник: commons.wikimedia.org

Реаль­ность ока­за­лась намно­го слож­нее. Пятс дей­стви­тель­но рабо­тал с совет­ским пол­пред­ством и снаб­жал боль­ше­ви­ков инфор­ма­ци­ей о внут­рен­нем поло­же­нии в стране (и полу­чал за «кон­суль­та­ции» день­ги), одна­ко это дли­лось непро­дол­жи­тель­ное вре­мя. В даль­ней­шем, в эпо­ху «дик­та­ту­ры мол­ча­ния», ни о каком даже потен­ци­аль­ном сотруд­ни­че­стве не мог­ло быть и речи. Уни­что­жив поли­ти­че­ские пар­тии, разо­брав­шись с поли­ти­че­ски­ми про­тив­ни­ка­ми и уста­но­вив режим с куль­том лич­но­сти, Пятс при­вёл стра­ну от «дик­та­ту­ры мол­ча­ния» к «мол­ча­ли­вой капи­ту­ля­ции», даже без денег из Москвы.

В июле 1940 года, ещё до при­со­еди­не­ния Эсто­нии к СССР, сотруд­ни­ки НКВД аре­сто­ва­ли Пят­са и вывез­ли его на тер­ри­то­рию Совет­ской Рос­сии. В отли­чие от кол­ле­ги по пере­во­ро­ту, Лай­до­не­ра, дик­та­тор не ока­зал­ся в тюрь­ме и не был рас­стре­лян. Пят­са поме­сти­ли в пси­хи­ат­ри­че­скую боль­ни­цу в Каза­ни, а смерть (по есте­ствен­ным при­чи­нам) он встре­тил в заве­де­нии для душев­но­боль­ных в Бура­ше­во рядом с Кали­ни­ным (Тве­рью).


Рекомендуемая литература

  1. Иль­мя­рв М. Без­молв­ная капи­ту­ля­ция. Внеш­няя поли­ти­ка Эсто­нии, Лат­вии и Лит­вы меж­ду миро­вы­ми вой­на­ми и утра­та неза­ви­си­мо­сти (с сере­ди­ны 1920‑х годов до аннек­сии в 1940). М., 2012. (Исто­рия сталинизма)
  2. Вал­ге Я. Содей­ство­ва­ла ли Москва госу­дар­ствен­но­му пере­во­ро­ту в Эсто­нии 1934 г.? // Новей­шая исто­рия Рос­сии. 2013. № 2.
Что­бы под­дер­жать авто­ров и редак­цию, под­пи­сы­вай­тесь на плат­ный теле­грам-канал VATNIKSTAN_vip. Там мы делим­ся экс­клю­зив­ны­ми мате­ри­а­ла­ми, зна­ко­мим­ся с исто­ри­че­ски­ми источ­ни­ка­ми и обща­ем­ся в ком­мен­та­ри­ях. Сто­и­мость под­пис­ки — 500 руб­лей в месяц.

 

Читай­те так­же «Крас­ная При­бал­ти­ка: совет­ские рес­пуб­ли­ки в годы Граж­дан­ской войны». 

Восемь малоизвестных экранизаций Чехова

«Вишнёвый сад» (2020)

Луч­шие кино­про­чте­ния Анто­на Пав­ло­ви­ча Чехо­ва хоро­шо извест­ны: в топы регу­ляр­но вхо­дят «Сва­дьба» (1944) Иси­до­ра Аннен­ско­го, «Дама с собач­кой» (1960) Иоси­фа Хей­фи­ца, «Дядя Ваня» (1970) Анд­ро­на Кон­ча­лов­ско­го, «Неокон­чен­ная пье­са для меха­ни­че­ско­го пиа­ни­но» (1976) Ники­ты Михал­ко­ва, «Мой лас­ко­вый и неж­ный зверь» (1978) Эми­ля Лотя­ну. Что­бы не повто­рять­ся, соста­ви­ли пере­чень, куда вклю­чи­ли менее извест­ные и под­час курьёз­ные, зато ни на что не похо­жие кар­ти­ны. Веро­ят­но, не все они при­дут­ся вам по нут­ру. Зато, воз­мож­но, помо­гут взгля­нуть на чехов­ские тек­сты све­жим, неза­мы­лен­ным взглядом.


«Чины и люди» (1929, реж. Яков Протазанов)

Ещё в 1910‑е годы Про­та­за­нов заре­ко­мен­до­вал себя в каче­ства масте­ра экра­ни­за­ций: «Пико­вая дама» (1916) и «Отец Сер­гий» (1918) — при­знан­ные шедев­ры оте­че­ствен­но­го немо­го кино. При совет­ской вла­сти Яков Алек­сан­дро­вич про­дол­жил в том же духе: «Аэли­та» (1924) и «Бес­при­дан­ни­ца» (1936) поль­зо­ва­лись боль­шим успехом.

В кон­це 1920‑х режис­сёр замах­нул­ся на Чехо­ва: аль­ма­нах из трёх корот­ко­мет­ра­жек, сня­тых по одно­имён­ным рас­ска­зам — «Анна на шее», «Смерть чинов­ни­ка» и «Хаме­ле­он», — при­уро­чи­ли к 25-летию со дня смер­ти писателя.

Кино­вед и кино­кри­тик Сер­гей Лав­рен­тьев в ста­тье о филь­ме для жур­на­ла «Искус­ство кино» (№ 9, 1989) говорит:

«Про­та­за­нов избе­га­ет како­го бы то ни было аван­гар­диз­ма. Клас­си­че­ское для немо­го кино вни­ма­ние к дета­ли, исполь­зо­ва­ние её по прин­ци­пу „часть вме­сто цело­го“ поз­во­ля­ет ему создать ёмкий образ безыс­ход­но-тоск­ли­вой жизни».

Не забу­дем и о пре­сло­ву­той игре све­та и тени. Выдав дочь замуж, Пётр Леон­тье­вич ночью пьёт вод­ку; тем вре­ме­нем его чёр­ный двой­ник на белой стене напо­ми­на­ет силу­эт Носфе­ра­ту из клас­си­че­ской лен­ты Фри­дри­ха Виль­гель­ма Мур­нау — вот толь­ко кост­ля­вая кисть тянет­ся не к жерт­ве, а к рюм­ке. Что­бы изба­вить нас от иллю­зий насчёт даль­ней­шей судь­бы пер­со­на­жа, Про­та­за­нов добав­ля­ет в кадр диа­го­наль, кото­рая недву­смыс­лен­но раз­ру­ба­ет тень отца Анны напополам.

«Носфе­ра­ту, сим­фо­ния ужа­са» (1922) и «Чины и люди» (1929)

Тем не менее Лав­рен­тьев не счи­та­ет про­та­за­нов­ский вари­ант «Анны на шее» таким уж удач­ным — в отли­чие от «Смер­ти чиновника»:

«…Про­та­за­нов сде­лал очень вер­ный ход. Он дове­рил­ся заме­ча­тель­но­му актё­ру И. Моск­ви­ну, кото­рый в пол­ном соот­вет­ствии с клас­си­че­ски­ми кано­на­ми систе­мы Ста­ни­слав­ско­го исполь­зу­ет внеш­нюю харак­тер­ность для рас­кры­тия внут­рен­ней сути чело­ве­ка, задав­лен­но­го и при­ни­жен­но­го бюро­кра­ти­че­ской госу­дар­ствен­ной маши­ной. Режис­сёр поста­вил каме­ру на служ­бу актё­ру, и вновь, как в клас­си­че­ских доре­во­лю­ци­он­ных его филь­мах, мы уви­де­ли неожи­дан­ные пла­ны, инте­рес­ные ракурсы».

Круп­ные пла­ны вжив­ше­го­ся в роль Ива­на Моск­ви­на име­ют осо­бое воз­дей­ствие, если смот­реть фильм в том виде, в каком его пред­ла­га­ет интер­нет: оциф­ров­ка VHS-кас­се­ты с тайм-кодом в ниж­ней части кад­ра. Кто-то ска­жет — баг. Но поче­му бы и не фича?

Каче­ство, упо­доб­ля­ю­щее кар­тин­ку люби­тель­ским видео­за­пи­сям 1900‑х и 2000‑х, вызы­ва­ет стран­ное ощу­ще­ние доку­мен­таль­но­сти. Не забу­дем, что с октяб­ря 1917 года мину­ло все­го чуть более 10 лет. Ста­ло быть, «ту» жизнь разыг­ры­ва­ют прак­ти­че­ски «те» люди — без шпар­га­лок, по памяти.

Гра­ни меж­ду эпо­ха­ми сти­ра­ют­ся, заод­но ого­ля­ет­ся нерв в каж­дом из чехов­ских сюже­тов и уси­ли­ва­ет­ся их тра­ге­дий­ный потен­ци­ал. Чер­вя­ков-Моск­вин боль­ше не чёр­но-юмор­ной кон­тур из ран­ней про­зы Анто­ши Чехон­те, а «малень­кий чело­век», сораз­мер­ный Ака­кию Ака­ки­е­ви­чу Гого­ля. И сит­ко­мов­ский «Хаме­ле­он» не сме­шит, ста­но­вясь исто­ри­ей о без­на­ка­зан­но­сти вла­сти, пер­со­ни­фи­ци­ро­ван­ной поли­цей­ским Очу­ме­ло­вым, в кото­ром страш­нее все­го то, что его опять игра­ет Моск­вин. Как буд­то вызы­ва­ю­щий искрен­нюю жалость Чер­вя­ков, кото­рый погиб в фина­ле «Смер­ти чинов­ни­ка», зло­ве­ще пере­ро­дил­ся в чуди­ще с кари­ка­тур­ны­ми теат­раль­ны­ми усами.

Иван Моск­вин в роли Чер­вя­ко­ва (сле­ва) и Очу­ме­ло­ва (спра­ва)

1929 год — конец не толь­ко эпо­хи немо­го кино, но и совет­ско­го немо­го кино­аван­гар­да, кото­рый вот-вот усту­пит место соци­а­ли­сти­че­ско­му реа­лиз­му. Пожа­луй, «Чины и люди» — одна из его лебе­ди­ных песен. Пусть не такая чистая, какой мог­ла быть в сере­дине деся­ти­ле­тия, но всё же сто­я­щая внимания.


«Хирургия» (1939, реж. Ян Фрид)

Сце­на­рий дебют­но­го филь­ма Фрид, в буду­щем полу­чив­ший извест­ность в каче­стве авто­ра музы­каль­ных шля­ге­ров вро­де «Соба­ки на сене» (1977) и «Лету­чей мыши» (1979), скон­стру­и­ро­вал из двух «меди­цин­ских» рас­ска­зов Чехон­те: соб­ствен­но «Хирур­гии» и «Сель­ских эску­ла­пов». Как и Про­та­за­нов, он пред­по­чёл отой­ти от анек­до­ти­че­ской услов­но­сти пер­во­ис­точ­ни­ка, но в сто­ро­ну не тра­ге­дий­но­сти, а соци­аль­но­го реа­лиз­ма и даже натурализма.

Доре­во­лю­ци­он­ная лечеб­ни­ца пред­ста­ёт в мак­си­маль­но воз­мож­ном для кине­ма­то­гра­фа 30‑х годов без­об­ра­зии: на фоне общей раз­ру­хи пья­ный врач уда­ля­ет зуб без нар­ко­за, дей­ствуя инстру­мен­та­ми, кото­рые, кажет­ся, нико­гда не зна­ли дезинфекции.

В сво­ём роде пер­вая кар­ти­на Яна Фри­да — насто­я­щий сто­ма­то­ло­ги­че­ский хор­рор, где густо заме­ше­ны кари­ес и саспенс. Пусть и с укло­ном в чёр­ную коме­дию, мастер­ски разыг­ран­ную Иго­рем Ильин­ским и Ива­ном Москвиным.

Поми­мо экс­кур­сии в суро­вое меди­цин­ское про­шлое, актёр­ских высот и юмо­ра, «Хирур­гия» цен­на тем, что в ней мож­но не толь­ко уви­деть, но и услы­шать Моск­ви­на. Иван Михай­ло­вич был преж­де все­го теат­раль­ным актё­ром, его рабо­ты в кино счи­та­ют­ся по паль­цам, а если учи­ты­вать толь­ко зву­ко­вые филь­мы — вый­дет и того мень­ше. Меж тем сре­ди совре­мен­ни­ков он поль­зо­вал­ся сла­вой эта­лон­но­го чте­ца чехов­ской про­зы, что отме­чал и сам Антон Пав­ло­вич. В кни­ге «Моя жизнь в искус­стве» Кон­стан­тин Ста­ни­слав­ский при­во­дит сле­ду­ю­щий эпизод:

«Одна­жды кто-то ска­зал, что из какой-то пове­сти Чехо­ва лег­ко сде­лать пье­су. При­нес­ли кни­гу и заста­ви­ли Моск­ви­на читать рас­ска­зы. Его чте­ние так понра­ви­лось Анто­ну Пав­ло­ви­чу, что с тех пор еже­днев­но после обе­да он застав­лял талант­ли­во­го арти­ста читать что-нибудь. Вот как Моск­вин сде­лал­ся при­сяж­ным чте­цом чехов­ских рассказов».

Совет­ские кри­ти­ки отзы­ва­лись о «Хирур­гии» нелас­ко­во, упре­кая режис­сё­ра в излиш­ней воль­но­сти в обра­ще­нии с клас­си­че­ским мате­ри­а­лом и нату­ра­ли­стич­ной откро­вен­но­сти. Вид­но, для сво­е­го вре­ме­ни фильм Фри­да дей­стви­тель­но вышел слиш­ком свое­воль­ным. Зато теперь он смот­рит­ся доволь­но све­жо, вызы­вая не осла­бе­ва­ю­щий к фина­лу интерес.


«Тишина» (1961, реж. Борис Сагал)

Холод­ные, подёр­ну­тые дым­кой звёз­ды в сопро­вож­де­нии щеко­чу­щей нер­вы музы­ки и ост­ро­уголь­ных тит­ров — этот кадр был хоро­шо зна­ком аме­ри­кан­ским зри­те­лям 1960‑х, ведь имен­но с него начи­нал­ся каж­дый выпуск одно­го из самых попу­ляр­ных шоу тех лет — сери­а­ла «Суме­реч­ная зона» (1959—1964). Кто же сего­дня появит­ся из мрач­ных глу­бин? Кос­ми­че­ские при­шель­цы? Мути­ро­вав­шие оби­та­те­ли поста­по­ка­лип­ти­че­ско­го буду­ще­го? А вот и нет: Антон Пав­ло­вич Чехов соб­ствен­ной персоной.

Борис Сагал родил­ся в 1923 году в Ека­те­ри­но­сла­ве (ныне Днепр). В отли­чие от стар­ше­го бра­та Дани­и­ла, кото­рый за свои роли полу­чил Ста­лин­скую пре­мию вто­рой сте­пе­ни и зва­ние народ­но­го арти­ста РСФСР, Борис Льво­вич стро­ил карье­ру в США и не по актёр­ской, а по режис­сёр­ской части. Он мно­го рабо­тал на теле­ви­де­нии, сни­мая эпи­зо­ды для «Аль­фред Хич­кок пред­став­ля­ет» (1955—1962), «Ноч­ной гале­реи» (1969–1973), «Колом­бо» (1968—1978) и дру­гих зна­ко­вых проектов.

В 1961 году Сагал дебю­ти­ро­вал в «Суме­реч­ной зоне». В каче­стве тек­сто­вой осно­вы для серии, вышед­шей в эфир 28 апре­ля 1961 года, был выбран рас­сказ Чехо­ва «Пари». Что­бы исто­рия о необык­но­вен­ном спо­ре не выби­ва­лась из мрач­но­го ряда «суме­реч­ных» эпи­зо­дов, режис­сё­ру при­шлось сгу­стить в ней краски.

В ори­ги­на­ле моло­дой чело­век, согла­сив­ший­ся на дли­тель­ное уеди­не­ние за круп­ный денеж­ный выиг­рыш, поль­зу­ет­ся сво­бод­ным вре­ме­нем для чте­ния, в резуль­та­те чего про­свет­ля­ет­ся и отка­зы­ва­ет­ся от награ­ды. В сери­а­ле герой, опа­са­ясь, что нару­шит обет мол­ча­ния, пере­ре­за­ет себе голо­со­вые связ­ки. Но денег не полу­ча­ет — вто­рой спор­щик сооб­ща­ет, что дав­ным-дав­но разорился.

Кро­ме того, при­шлось сокра­тить вре­мя пре­бы­ва­ния вза­пер­ти: в рас­ска­зе — 15 лет, у Сага­ла — год. При­чи­на, ско­рее все­го, в эко­но­мии: 365 дней — вре­мя, за кото­рое внеш­ность людей и мир вокруг них могут силь­но не поме­нять­ся. Сле­до­ва­тель­но, нет нуж­ды тра­тить­ся на допол­ни­тель­ный грим и соору­же­ние новых декораций.

«Тиши­на» (1961)

Что может при­влечь в «Тишине» с визу­аль­ной точ­ки зре­ния? Откро­вен­но гово­ря, почти ниче­го: раз­ве что круп­ные пла­ны зубов и ушей, кото­ры­ми Борис Льво­вич балу­ет­ся в завяз­ке. Не совсем понят­но, для чего это нуж­но, но выгля­дит занятно.

По-насто­я­ще­му любо­пыт­но иное — сам факт: ока­зы­ва­ет­ся, Антон Пав­ло­вич настоль­ко хорош, что годит­ся не толь­ко для серьёз­ных поста­но­вок, но и для теле­ви­зи­он­но­го науч­но-фан­та­сти­че­ско­го мейн­стри­ма. Впро­чем, кто бы сомневался.


«Три лика страха» (1963, реж. Марио Бава)

Клас­си­че­ская сце­на из филь­ма ужа­сов: ночь, кра­си­вая девуш­ка одна дома. Как буд­то бы ниче­го не пред­ве­ща­ет беды — и вдруг теле­фон­ный зво­нок. На про­во­де убий­ца. Несчаст­ной при­дёт­ся сде­лать всё воз­мож­ное и невоз­мож­ное, что­бы остать­ся в живых.

Так, к при­ме­ру, начи­нал­ся «Крик» (1996) Уэса Крэй­ве­на — но уже тогда это было, ско­рее, кли­ше. А вот в 1960‑е жут­кие теле­фон­ные звон­ки всё ещё были в новинку.

«Три лика стра­ха» (в аме­ри­кан­ском про­ка­те — Black Sabbath, что в рус­ско­языч­ных источ­ни­ках пере­во­дят как «Чёр­ная суб­бо­та») состо­ят из трёх новелл, нас инте­ре­су­ет пер­вая — «Теле­фон». Каза­лось бы, с ней всё в поряд­ке: сек­са­пиль­ная брю­нет­ка (Мишель Мер­сье), зло­ве­щий незна­ко­мец, про­ме­жу­точ­ный тре­во­жа­щий твист и неожи­дан­ная раз­вяз­ка. Жанр как он есть. Един­ствен­ный вопрос: а при чём тут Чехов?

«По моти­вам рас­ска­зов Чехо­ва, Тол­сто­го и Мопассана»

Вро­де бы в тит­рах жёл­тым по сине­му ука­за­на фами­лия Анто­на Пав­ло­ви­ча. Но какой имен­но текст име­ет­ся в виду? На ум при­хо­дит толь­ко рас­сказ «У теле­фо­на», кото­рый кон­цеп­ту­аль­но с исто­ри­ей, рас­ска­зан­ной Бавой, вро­де бы схож — в обо­их слу­ча­ях сред­ство свя­зи ста­но­вит­ся триг­ге­ром для ни в чём не повин­но­го чело­ве­ка. Но сюжет­ных пере­се­че­ний слиш­ком мало — сов­па­де­ние может быть и слу­чай­ным. А назва­ние чехов­ско­го пер­во­ис­точ­ни­ка в выход­ных дан­ных не указано.

Так был ли маль­чик — ну в смыс­ле пер­во­ис­точ­ник? В Сети ино­гда утвер­жда­ет­ся, что нет: мол, имя Чехо­ва здесь толь­ко для рас­крут­ки. Что ж, и такое быва­ло: в том же 1963 году дру­гой попу­ляр­ный хор­рор­мей­кер, Род­жер Кор­ман, снял фильм «Закол­до­ван­ный замок», кото­рый в реклам­ных целях пода­вал­ся как экра­ни­за­ция Эдга­ра По, хотя в дей­стви­тель­но­сти был осно­ван на «Слу­чае Чарль­за Декс­те­ра Вар­да» Лавкрафта.

Мог ли ана­ло­гич­ным обра­зом посту­пить Марио Бава? Навер­ное, мог. Вот толь­ко стран­но: неужто в 1960‑е люби­те­лей ужа­сов в мож­но было зама­нить в кино Чеховым?

В общем, загад­ка. Воз­мож­но, одна­жды тай­ное ста­нет явным, ну а пока «Три лика стра­ха» зна­чат­ся во всех «офи­ци­аль­ных» чехов­ских филь­мо­гра­фи­ях, в том чис­ле на его стра­нич­ке на «Кино­по­ис­ке». Такая вот необык­но­вен­ная исто­рия. Пожа­луй, в духе Анто­ши Чехонте.


«Роман с контрабасом» (1974, реж. Роберт Янг)

Навер­ня­ка не за гора­ми день, когда ней­ро­се­ти научат­ся не толь­ко писать кни­ги и рисо­вать, но и сни­мать филь­мы. Тогда мож­но будет попро­сить искус­ствен­ный разум о необыч­ном одол­же­нии: про­де­мон­стри­ро­вать, какое кино по Чехо­ву полу­чи­лось бы у «Лета­ю­ще­го цир­ка Мон­ти Пайтона».

Впро­чем, мож­но и не ждать, а пря­мо сей­час посмот­реть экра­ни­за­цию «Рома­на с кон­тра­ба­сом», сня­тую при уча­стии вер­ной «цир­ко­вой» сорат­ни­цы Кон­ни Бут и нефор­маль­но­го лиде­ра «пито­нов» Джо­на Кли­за — послед­ний не толь­ко сыг­рал кон­тра­ба­си­ста Смыч­ко­ва, но и потру­дил­ся над сце­на­ри­ем. Пусть это и не испан­ская инкви­зи­ция, но всё же вышло вполне забав­но: выда­ю­щий­ся ТВ-абсур­дист выкру­тил чехов­ский юмор на мак­си­мум, кое-где доба­вив исклю­чи­тель­но «пай­то­нов­ских» хохм.

К при­ме­ру, в рас­ска­зе Смыч­ков, поса­див обна­жён­ную княж­ну в футляр от кон­тра­ба­са, остав­ля­ет инстру­мент под мостом, что­бы забрать его поз­же. В филь­ме герой пыта­ет­ся нести и то, и то по оче­ре­ди: про­бе­жит чуток с футля­ром, оста­но­вит­ся, бро­сит его, вер­нёт­ся за кон­тра­ба­сом, доне­сёт его до футля­ра, бро­сит, схва­тит­ся за футляр — и так далее. Конеч­но, для визу­аль­но­го про­чте­ния исто­рии так, без­услов­но, смеш­нее. А уж в испол­не­нии масте­ра по глу­пым поход­кам и подавно.

Или возь­мём отсут­ству­ю­щий у Чехо­ва диа­лог меж­ду Смыч­ко­вым, кото­рый при­шёл на дачу кня­зя Бибу­ло­ва слиш­ком рано, и слу­гой, кото­рый отка­зы­ва­ет­ся его пускать:

«Слу­га: Вы при­шли рано.
Смыч­ков: Я знаю.
Слу­га: Уходите.
Смыч­ков: Не могу я где-нибудь оста­вить [футляр]?
Слу­га: Нет.
Смыч­ков: Слиш­ком тяжело.
Слу­га: Это хорошо.
Слу­га уходит. <…>
Смыч­ков: Ско­рей бы революция».

Не спе­ши­те осуж­да­ю­ще качать голо­вой: что бы ска­зал Чехов? По-насто­я­ще­му весё­лых экра­ни­за­ций у Антон Пав­ло­ви­ча уди­ви­тель­но мало — сколь­ко бы ни назы­вал он свои глав­ные пье­сы коме­ди­я­ми и даже фар­са­ми, Ста­ни­слав­ский и его после­до­ва­те­ли упря­мо ста­ви­ли и ста­вят их всерьёз.

С кино ситу­а­ция похо­жая. Быть может, писа­тель как раз был бы рад узнать, что хоть кто-то не сбав­ля­ет вес коми­че­ско­го в его текстах, а, напро­тив, уси­ли­ва­ет его?

«Роман с кон­тра­ба­сом» (1974)

Смот­реть «Роман с контрабасом»


«Варька» (2002, реж. Марина Вайсберг, Юрий Лаптев)

Каза­лось бы, меж­ду про­фес­си­о­наль­ным и люби­тель­ским кино выбор оче­ви­ден: кому инте­рес­ны поту­ги диле­тан­тов? Одна­ко послед­ние неожи­дан­но выби­лись в трен­ды. В XXI веке тут и там воз­ни­ка­ют целые фести­ва­ли для люби­те­лей и экс­пе­ри­мен­та­то­ров: от раз­ме­няв­ше­го вто­рой деся­ток Кан­ско­го видео­фе­сти­ва­ля (не путать с Канн­ским кино­фе­сти­ва­лем) до моло­дых «ВНУТРИ», Фести­ва­ля неви­ди­мо­го кино и других.

Кри­ти­ки пишут о непро­фес­си­о­наль­ных филь­мах серьёз­ные науч­ные тек­сты. Пре­крас­ный тому при­мер — сам­из­да­тов­ский сбор­ник «Флек­сус))», издан­ный моло­ды­ми петер­бург­ски­ми кино­вед­ка­ми и кино­ве­да­ми в фев­ра­ле 2024 года. В ста­тье Поли­ны Каме­нец­кой «Ген­на­дий Горин про­тив архи­вов» читаем:

«Суще­ствуя на пери­фе­рии, люби­тель­ское кино часто усколь­за­ет от вни­ма­ния зри­те­лей, кри­ти­ков, тео­ре­ти­ков и кино­ве­дов. Это кино, кото­рое зача­стую не так про­сто най­ти, кото­рое неиз­вест­но кем сде­ла­но, непо­нят­но для кого сня­то и кото­рое име­ет все шан­сы не сохра­нить­ся для потом­ков. И вме­сте с тем быть люби­те­лем зна­чит нахо­дить­ся с кино в совер­шен­но осо­бых отношениях. <…>

Наи­бо­лее пра­виль­но к кино отно­сят­ся люби­те­ли: един­ствен­ная цель, кото­рую они на самом деле пре­сле­ду­ют — это быть в кино, длить его как мож­но дольше».

Вспо­ми­на­ет­ся ста­рая шут­ка, кото­рая, конеч­но, боль­ше, чем шут­ка: «люби­тель» — от сло­ва «любить», а «про­фес­си­о­нал» от сло­ва «про­фа­на­ция».

Всмот­рим­ся в «Варь­ку», сня­тую по моти­вам рас­ска­за «Спать хочет­ся» для теле­ви­де­ния Таган­ро­га — роди­ны Чехо­ва. Нико­му в здра­вом уме не при­дёт в голо­ву ска­зать, что кар­ти­на сде­ла­на мастер­ски. Одна­ко сколь­ко в ней люб­ви к мате­ри­а­лу, а глав­ное — к про­цес­су кино­твор­че­ства. Не доро­же ли это курьёз­ное, ни на что не похо­жее про­из­ве­де­ние ино­го холод­но­го и усред­нён­но­го мастерства?

«Варь­ка» (2002)

Упо­и­тель­ное зло­упо­треб­ле­ние спе­ц­эф­фек­та­ми, бес­ко­неч­ный слоу-моу­шен, эхо, дру­гие стран­ные зву­ки и виде­ния — всё это пара­док­саль­ным обра­зом не про­ти­во­ре­чит пер­во­ис­точ­ни­ку, а, наобо­рот, рас­кры­ва­ет сред­ства­ми кино болез­нен­ное погра­нич­ное состо­я­ние меж­ду сном и явью. Помо­га­ет и «рябое» каче­ство плён­ки, кото­рая перед тем, как фильм оциф­ро­ва­ли и загру­зи­ли на Ютуб, успе­ла частич­но прий­ти в состо­я­ние живо­пис­ной «негод­но­сти». Пустая колы­бель­ка, в кото­рой нет даже кук­лы, ими­ти­ру­ю­щей мла­ден­ца, и гро­мы­ха­ю­щий над ней плач из биб­лио­те­ки зву­ков довер­ша­ют обста­нов­ку сюр­ре­а­ли­сти­че­ско­го лоуфай­но­го кошмара.

Отдель­но­го одоб­ре­ния заслу­жи­ва­ет добав­лен­ная режис­сё­ра­ми после тит­ров нарез­ка из «рабо­чих момен­тов за кад­ром», кото­рые уве­ли­чи­ли хро­но­мет­раж при­мер­но в два раза. Актё­ры, кото­рые толь­ко что по-готи­че­ски мрач­но пере­ме­ща­лись по гряз­ной доро­ге, скры­вая лица капю­шо­на­ми, здесь весе­ло хихи­ка­ют и раз­ли­ва­ют по круж­кам про­зрач­ную жид­кость. Кто-то за кад­ром сету­ет: «Блин, я гра­фик вче­ра забыл соста­вить, ё‑моё». Сно­ва про­ци­ти­ру­ем Каменецкую:

«Мы вос­при­ни­ма­ем дви­же­ние кино как линей­ное, но, кажет­ся, само оно суще­ству­ет в иной логи­ке. Кино не начи­на­ет­ся и не закан­чи­ва­ет­ся. Оно меня каса­ет­ся, про­ис­хо­дит со мной, оша­ра­ши­ва­ет меня, охва­ты­ва­ет и захватывает».

У Вайс­берг и Лап­те­ва вышло то, что уда­ёт­ся не каж­до­му про­фи: создать соб­ствен­ную, непо­вто­ри­мую кино­ре­аль­ность. При­чём не «арт­ха­ус­ную», а такую, кото­рая, соглас­но отзы­вам из прес­сы, может прий­тись по душе про­сто­му зрителю:

«Все, кто видел фильм, еди­но­душ­ны в одном: он постав­лен отлич­но и ори­ги­наль­но, вызы­ва­ет состра­да­ние к детям, боль за их суще­ство­ва­ние, пото­му что жиз­нью это никак не назовёшь.

Спа­си­бо созда­те­лям филь­ма. И — ждём новых премьер!»


«Рассказ, которому трудно подобрать название» (2010 и 2016, реж. Игорь Сметанников)

Корот­ко­мет­раж­ку Сме­тан­ни­ко­ва, ори­ги­наль­но дати­ро­ван­ную дву­мя года­ми сра­зу (по двум дням, затра­чен­ным на съём­ки — 18 сен­тяб­ря 2010 года и 14 сен­тяб­ря 2016 года) тянет опре­де­лить то ли как «бес­со­зна­тель­ный дада­изм», то ли в каче­стве наив­но­го искус­ства. Да, это сно­ва люби­тель­ское кино, но в более ради­каль­ном вари­ан­те: в отли­чие от «Варь­ки», оно не пыта­ет­ся «при­ки­нуть­ся» про­фес­си­о­наль­ной рабо­той. Его созда­те­ли насла­жда­ют­ся твор­че­ской сво­бо­дой, кото­рую может дать толь­ко под­лин­ный без­гра­нич­ный дилетантизм.

От заво­ра­жи­ва­ю­щих всту­пи­тель­ных тит­ров, набран­ных шриф­том Monotype Corsiva (не счи­тая пья­но изви­ва­ю­ще­го­ся загла­вия), мы пере­хо­дим к пик­ни­ку на бере­гу реки. По неиз­вест­ной при­чине дядень­ки и тётень­ки сред­них лет, упле­тая арбуз и шаш­лык, вдруг при­ни­ма­ют­ся цити­ро­вать Чехо­ва. Но на этом не оста­нав­ли­ва­ют­ся — в текст впле­та­ет­ся нето­роп­ли­вая любов­ная линия меж­ду дву­мя купаль­щи­ка­ми, смон­ти­ро­ван­ная без слов, в духе немо­го кино.

«Рас­сказ, кото­ро­му труд­но подо­брать назва­ние» (2010 и 2016)

Памя­туя о том, что кино суще­ству­ет не толь­ко в про­стран­стве экра­на, но и за его пре­де­ла­ми, при­бав­ля­ем к уви­ден­но­му ком­мен­та­рии, остав­лен­ные нерав­но­душ­ны­ми поль­зо­ва­те­ля­ми на Юту­бе. Неко­то­рые из них сто­ит про­ци­ти­ро­вать с сохра­не­ни­ем ори­ги­наль­ной орфо­гра­фии и пунк­ту­а­ции — разу­ме­ет­ся, не в каче­стве народ­ной кри­ти­ки, а допол­ни­тель­ной эсте­ти­че­ской нагрузки:

«Назва­ние подо­брать труд­но, — но смот­рит­ся класс­но! Осо­бен­ное когда ты зна­ком с ори­ги­на­лом Чехов­ско­го рас­ска­за! Фан­та­зии сце­на­ри­ста и авто­ра — браво».

«Зачем брать­ся за Чехо­ва, если нет талан­та? Не верю! В 19 веке не было таких купаль­ни­ков, одеж­ды, при­чес­ки. В каж­дой фра­зе — фальш».

«Фильм не о чем .при­ро­да реч­ка красиво 😆😆»

Совер­шен­но оче­вид­но, что «Рас­сказ, кото­ро­му труд­но подо­брать назва­ние» име­ет все шан­сы на показ в рам­ках фести­ва­ля «ВНУТРИ». По край­ней мере, неволь­ный мани­фест люби­тель­ско­го кино, озву­чен­ный орга­ни­за­то­ра­ми смот­ра в рам­ках интер­вью жур­на­лу «Сеанс», пре­крас­но согла­су­ет­ся как с твор­че­ским мето­дом Сме­тан­ни­ко­ва, так и со вку­са­ми его потен­ци­аль­ной аудитории:

«Люби­тель­ское кино <…> боль­ше инте­рес­но иссле­до­ва­те­лям фольк­ло­ра, город­ских легенд и совре­мен­ной куль­ту­ры. Им зани­ма­ют­ся гики, кото­рые любят копать­ся в том, что не инте­рес­но дру­гим. <…> Такой под­ход к съём­ке пред­по­ла­га­ет опре­де­лён­ную мар­ги­наль­ность, так как не попа­да­ет в стан­дарт­ные рам­ки и не под­да­ёт­ся при­выч­ным оценкам.

Люби­тель­ское кино каж­дый день слу­чай­но появ­ля­ет­ся вокруг нас. Напри­мер, жен­щи­на про­да­ёт на „Ави­то“ ста­рые фото­аль­бо­мы и запи­сы­ва­ет видео, где она листа­ет их и ком­мен­ти­ру­ет: „Вот пер­вая стра­ни­ца. Тут чело­век в шля­пе…“ Никто кро­ме неё не сде­лал бы тако­го. Из этой спон­тан­но­сти и слу­чай­но­сти рож­да­ет­ся самое ценное.

Душа кине­ма­то­гра­фа — в люби­тель­ском кино. Дру­го­го кине­ма­то­гра­фа вооб­ще не суще­ству­ет. К этим филь­мам все­гда хочет­ся воз­вра­щать­ся. <…> это путь кине­ма­то­гра­фа домой».


«Вишнёвый сад» (2020, реж. Эдгар Закарян)

Про­шли вре­ме­на, когда на слу­ху были запи­си клас­си­че­ских теат­раль­ных поста­но­вок «Виш­нё­во­го сада» с уча­сти­ем Инно­кен­тия Смок­ту­нов­ско­го, Вита­лия Соло­ми­на и дру­гих леген­дар­ных арти­стов. В «каран­тин­ном» 2020 году петер­бург­ский Боль­шой дра­ма­ти­че­ский театр им. Г. А. Тов­сто­но­го­ва спе­ци­аль­но для моло­дё­жи поста­вил пье­су Чехо­ва в про­стран­стве попу­ляр­ной игры Minecraft.

В интер­вью «Мос­ков­ско­му ком­со­моль­цу» режис­сёр рас­ска­зал, что идея поста­нов­ки роди­лась слу­чай­но: он «пред­ло­жил груп­пе зна­ко­мых гей­ме­ров-под­рост­ков постро­ить копию зда­ния теат­ра в игре. А раз появи­лась вир­ту­аль­ная сце­на, поче­му бы не играть на ней вир­ту­аль­ные спектакли?»

А вот выбор для Minecraft имен­но «Виш­нё­во­го сада» уже кон­цеп­туа­лен. Зака­рян объясняет:

«В этой пье­се хоро­шо пока­зан про­цесс раз­ру­ше­ния ста­ро­го. Уже в про­цес­се роди­лась идея: во вре­мя спек­так­ля на зад­нем плане ста­рый сад и дом долж­ны раз­ру­шить­ся, а на их месте — появить­ся новые».

«Виш­нё­вый сад» (2020)

В тече­ние 15 минут ком­пью­тер­ные Гаев, Ранев­ская, Лопа­хин, Рас­сказ­чик и Фирс бега­ют по сцене, уни­что­жая и созда­вая раз­но­цвет­ные куби­ки. При­ме­ча­тель­но, что для ста­ро­го слу­ги даже не потре­бо­вал­ся живой актёр — роль испол­нил зом­би-бот, кото­ро­го отпра­ви­ли бес­цель­но про­гу­ли­вать­ся по сцене. Вре­мя от вре­ме­ни Фирс застре­ва­ет, упи­ра­ясь в сте­ну лбом, что хоро­шо рабо­та­ет на образ ото­рван­но­го от реаль­но­сти, поки­ну­то­го все­ми человека.

Не обо­шлось без неожи­дан­но­стей: в БДТ не пред­по­ла­га­ли, что вир­ту­аль­ные зри­те­ли во вре­мя спек­так­ля будут летать по залу и выбе­гать на сце­ну, а в кон­це взло­ма­ют сер­вер, рас­счи­тан­ный на 90 чело­век, и запол­нят зал бит­ком. Одна­ко архи­тек­то­ру спек­так­ля Андрею Воро­но­ву подоб­ное при­шлось по душе:

«К нам на сер­вер зашли зри­те­ли, чьи зна­ния и воз­мож­но­сти в Minecraft пре­вы­си­ли зна­ния и воз­мож­но­сти наших адми­ни­стра­то­ров. Но мне это даже понра­ви­лось: сра­зу ста­ло понят­но, что это не запись, а насто­я­щий „живой“ про­дукт, всё про­ис­хо­дит здесь и сейчас».

Эдгар Зака­рян утвер­жда­ет, что основ­ная цель поста­нов­ки — обра­зо­ва­тель­ная: мол, надо «пере­дать школь­ни­кам <…> содер­жа­ние и смысл пье­сы на понят­ном им язы­ке». Верит­ся в такой праг­ма­тизм с тру­дом. В том ли зада­ча искус­ства, что­бы созда­вать под­пор­ки для усво­е­ния школь­ной программы?

Навер­ня­ка основ­ная при­чи­на в пусть и баналь­ном, но отто­го не менее бла­го­род­ном жела­нии раз­дви­нуть гра­ни­цы доз­во­лен­но­го в искус­стве. И, конеч­но, в том, что­бы полу­чить удо­воль­ствие от это­го захва­ты­ва­ю­ще­го и живи­тель­но­го процесса.

Что­бы под­дер­жать авто­ров и редак­цию, под­пи­сы­вай­тесь на плат­ный теле­грам-канал VATNIKSTAN_vip. Там мы делим­ся экс­клю­зив­ны­ми мате­ри­а­ла­ми, зна­ко­мим­ся с исто­ри­че­ски­ми источ­ни­ка­ми и обща­ем­ся в ком­мен­та­ри­ях. Сто­и­мость под­пис­ки — 500 руб­лей в месяц.

 

Читай­те так­же «Восемь луч­ших экра­ни­за­ций Пуш­ки­на: мне­ние искус­ство­ве­да»

Русские на иллюстрациях британского журнала Vanity Fair 1868—1914 годов

Жур­нал Vanity Fair (рус. «Ярмар­ка тще­сла­вия») выхо­дил с 1868 по 1914 год. Еже­не­дель­ник осно­вал вид­ный англий­ский жур­на­лист Томас Гиб­сон Боулз. В 1885 году Боулз запу­стил дру­гое изда­ние — The Lady, кото­рое суще­ству­ет до сих пор.

Томас Боулз на кари­ка­ту­ре в Vanity Fair. Выпуск от 13 июля 1889 года

Совре­мен­ный Vanity Fair при­над­ле­жит медиа­хол­дин­гу Condé Nast и не име­ет отно­ше­ния к дети­щу Боул­за. Аме­ри­кан­ское изда­ние осно­вал сам Кон­де Наст в 1913 году — за год до закры­тия бри­тан­ско­го Vanity Fair.

Облож­ка бри­тан­ско­го Vanity Fair 1914 года — тогда он закон­чил само­сто­я­тель­ное суще­ство­ва­ние и стал изда­вать­ся как при­ло­же­ние к жур­на­лу Hearth & Home

Бри­тан­ский Vanity Fair пред­став­лял из себя типич­ное глян­це­вое изда­ние для интел­ли­гент­ной и состо­я­тель­ной пуб­ли­ки — фор­мат, кото­рый в ходу и сего­дня. Конеч­но, вви­ду того, что бумаж­ные СМИ были един­ствен­ны­ми медиа той эпо­хи, еже­не­дель­ник был чуть более интел­лек­ту­аль­ней и раз­но­пла­но­вей, чем совре­мен­ный гля­нец, одна­ко это нюан­сы. Сре­ди про­чих авто­ров для Vanity Fair писа­ли мате­ри­а­лы Лью­ис Кэр­ролл, Пелам Вуд­ха­ус и Вил­ли Уайльд (брат Оска­ра Уайльда).

Жур­нал стал наи­бо­лее изве­стен ост­ро­ум­ной про­зой и кари­ка­ту­ра­ми на извест­ных людей вик­то­ри­ан­ско­го и эдвар­диан­ско­го обще­ства, в том чис­ле худож­ни­ков, спортс­ме­нов, чле­нов коро­лев­ской семьи, госу­дар­ствен­ных дея­те­лей, писа­те­лей, актё­ров, дело­вых людей и учё­ных. Сего­дня эти иллю­стра­ции вхо­дят в кол­лек­цию бри­тан­ской Наци­о­наль­ной порт­рет­ной галереи.

Так как Бри­та­ния явля­лась миро­вым геге­мо­ном в XIX веке, неуди­ви­тель­но, что её глян­це­вые изда­ния посвя­ща­ли нема­ло вни­ма­ния зару­беж­ным собы­ти­ям и персонам.

Автор дан­но­го мате­ри­а­ла решил изу­чить все 2300 кари­ка­тур жур­на­ла, в поис­ках лиц, свя­зан­ных с Рос­си­ей. Рус­ские герои нашлись, прав­да, в весь­ма скром­ном коли­че­стве — все­го 14 чело­век. Спи­сок крайне фор­ма­лен и доволь­но показателен:

  • четы­ре монарха;
  • четы­ре посла;
  • три круп­ных чинов­ни­ка, зани­мав­ших важ­ную роль во вре­мя меж­ду­на­род­но­го кризиса;
  • один писа­тель;
  • один эми­грант;
  • особ­ня­ком сто­ит вели­кий князь Миха­ил Михай­ло­вич Рома­нов, кото­ро­му жур­нал посвя­тил аж две карикатуры.

Весь­ма уди­ви­тель­но, насколь­ко мал спи­сок, где все­го двое чело­век не свя­за­ны с боль­шой поли­ти­кой. Удив­ля­ет отсут­ствие Досто­ев­ско­го, Чехо­ва, Сто­лы­пи­на, Дяги­ле­ва. Веро­ят­но, скром­ное коли­че­ство порт­ре­тов рус­ских в Vanity Fair пока­зы­ва­ет истин­ное место Рос­сии в созна­нии сред­не­ста­ти­сти­че­ско­го интел­ли­гент­но­го англи­ча­ни­на того вре­ме­ни — это слиш­ком дале­ко, что­бы быть интересным.

Надо ска­зать, что за 100 лет про­изо­шёл силь­ный про­гресс — бри­тан­ские СМИ куда чаще пишут про рус­ских и Рос­сию (плюс осталь­ные наро­ды быв­ше­го СНГ) и потом­ков эми­гран­тов, даже без учё­та поли­ти­че­ско­го фак­то­ра. Сей­час в Бри­та­нии про­жи­ва­ет более мил­ли­о­на быв­ших граж­дан СНГ, а в Лон­доне насчи­ты­ва­ет­ся око­ло 250 тысяч восточ­ных сла­вян и око­ло 400 тысяч русскоязычных.

Пред­ла­га­ем озна­ко­мить­ся с кари­ка­ту­ра­ми Vanity Fair на рус­ских в хро­но­ло­ги­че­ском поряд­ке. Ком­мен­та­рии к раз­ным геро­ям даны нерав­но­мер­но, ибо автор не видит смыс­ла силь­но рас­про­стра­нять­ся об извест­ных пер­со­нах вро­де импе­ра­то­ров и Льва Толстого.


Александр II (1818—1881). 16 октября 1869 года

Рус­ский импе­ра­тор пере­чис­лен сре­ди дру­гих евро­пей­ских монар­хов, кото­рым был посвя­щён выпуск журнала.

Кари­ка­ту­ра вышла весь­ма гру­бой. Алек­сандр Осво­бо­ди­тель пока­зан с кну­том в одной руке и с мечом в дру­гой. Под нога­ми у него лежат мел­кие людиш­ки, на пле­чах — снег. Такой Vanity Fair видел рус­скую цивилизацию.


Филипп Иванович Бруннов (1797—1875). 3 декабря 1870 года

Граф Брун­нов доль­ше всех в исто­рии зани­мал посты послан­ни­ка и посла Рос­сии в Вели­ко­бри­та­нии: с 1840 по 1874 год, с пере­ры­ва­ми. На его рабо­ту в Бри­та­нии при­шлось несколь­ко кри­зи­сов на Бал­ка­нах и в Чёр­ном море, вклю­чая Крым­скую вой­ну. После нача­ла это­го кон­флик­та, когда бри­тан­ская армия непо­сред­ствен­но вое­ва­ла с рос­сий­ской, Брун­нов с супру­гой поки­нул Лон­дон. Одна­ко вско­ре Филипп Ива­но­вич вер­нул­ся в бри­тан­скую сто­ли­цу с повы­ше­ни­ем — Брун­нов стал послом.

Даже после такой дли­тель­ной жиз­ни в Бри­та­нии, с учё­том при­об­ре­тён­ных свя­зей, Vanity Fair нели­це­при­ят­но окре­стил Брун­но­ва «одним из самых дра­го­цен­ных про­дук­то­вых поли­ти­че­ско­го кровосмешения».

По про­ис­хож­де­нию Брун­нов был ост­зей­ским немцем.


Пётр Андреевич Шувалов (1827—1889). 13 февраля 1875 года

Граф Шува­лов был круп­ным и вид­ным рус­ским госу­дар­ствен­ным дея­те­лем, зани­мав­шим серьёз­ные долж­но­сти на дипло­ма­ти­че­ской, воен­ной служ­бе, а так­же в сфе­ре внут­рен­ней поли­ти­ки. С 1874 по 1879 год Пётр Андре­евич слу­жил чрез­вы­чай­ным и пол­но­моч­ным послом в Великобритании.

Бро­са­ет­ся в гла­за, что Пётр Андре­евич изоб­ра­жён про­тив­ным и услуж­ли­вым ста­ри­каш­кой, вдо­ба­вок к кото­ро­му Vanity Fair ёмко при­пе­ча­та­ли Russia. В реаль­но­сти граф Шува­лов был кра­сав­цем, кото­рый имел огром­ное вли­я­ние на Алек­сандра II, за что полу­чил про­зви­ще Пётр IV. Так­же его назы­ва­ли «вице-импе­ра­то­ром» и «вто­рым Аракчеевым».

Порт­рет гра­фа Шува­ло­ва. Худож­ник Фран­ца Крю­гер. 1850 год

Одна­ко дея­тель­ность Шува­ло­ва в Лон­доне оце­ни­ва­ет­ся нега­тив­но даже в Рос­сии. Англи­чане пере­ста­ли дове­рять Пет­ру Андре­еви­чу после того, как раз за разом его обе­ща­ния насчёт кур­са рос­сий­ской поли­ти­ки пря­мо про­ти­во­ре­чи­ли тому, что про­ис­хо­ди­ло. Годы пре­бы­ва­ния Шува­ло­ва в Лон­доне при­шлись на рус­ско-турец­кий кри­зис, закон­чив­ший­ся вой­ной, кото­рая осво­бо­ди­ла Бол­га­рию из-под турец­ко­го ярма. Как извест­но, Бри­та­ния тра­ди­ци­он­но ста­ви­ла на Тур­цию, а Рос­сия под­дер­жи­ва­ла бал­кан­ские сепа­ра­тиз­мы в «боль­ном чело­ве­ке Европы».


Николай Павлович Игнатьев (1832—1908). 14 апреля 1877 года

Граф Игна­тьев был рус­ским послом в Кон­стан­ти­но­по­ле в 1864–1877 годах. Нико­лай Пав­ло­вич посе­тил с рабо­чим визи­том Лон­дон в фев­ра­ле-мар­те 1877 года, в пред­две­рии Рус­ско-турец­кой войны.

Vanity Fair назвал Игна­тье­ва «мани­пу­ля­то­ром фор­му­ли­ро­вок». Впро­чем, было бы стран­но, если бы бри­тан­цы хва­ли­ли сво­е­го успеш­но­го про­тив­ни­ка. Рос­сия побе­ди­ла в том кон­флик­те и при­со­еди­ни­ла к себе Бес­са­ра­бию, Кар­скую и Батум­скую обла­сти, а Бри­та­ния полу­чи­ла Кипр в каче­стве протектората.

Внук гра­фа Игна­тье­ва, Геор­гий Игна­тьев (1913–1989), был канад­ским дипло­ма­том. Вер­ши­на его карье­ры — пост посто­ян­но­го пред­ста­ви­те­ля Кана­ды в НАТО и ООН в 1960‑е годы. В 1970–1980‑е годы Геор­гий Игна­тьев зани­мал почёт­ные долж­но­сти рек­то­ра и каз­на­чея Уни­вер­си­те­та Торонто.

Канад­ская деле­га­ция в ООН. Край­ний спра­ва — Геор­гий Игна­тьев. 1967 год

Пра­внук гра­фа Игна­тье­ва, исто­рик Май­кл Игна­тьев (род. 1947), сде­лал ещё более успеш­ную карье­ру, чем отец. Май­кл был лиде­ром Либе­раль­ной пар­тии Кана­ды в 2009–2011 годах (сей­час явля­ет­ся пра­вя­щей), а с 2016 по 2021 год зани­мал долж­но­сти рек­то­ра и пре­зи­ден­та Цен­траль­но-Евро­пей­ско­го Уни­вер­си­те­та в Буда­пеш­те — дети­ща Джор­джа Соро­са, куз­ни лево­ли­бе­раль­ных кад­ров Восточ­ной Европы.

C Англи­ей Май­кл свя­зан ещё силь­нее, чем пра­дед — он окон­чил Окс­форд в нача­ле 1970‑х годов, где пре­по­да­вал вид­ный бри­тан­ский либе­раль­ный ака­де­мик рус­ско-еврей­ско­го про­ис­хож­де­ния Исайя Бер­лин. В 1978 году Игна­тьев осел в Бри­та­нии на 22 года. Май­кл рабо­тал лек­то­ром в Окс­фор­де, LSE и ещё несколь­ких солид­ных вузах, жур­на­ли­стом в газе­те The Observer, веду­щим и теле­про­дю­се­ром про­грамм на Би-би-си.


Александр III (1845—1894). 11 октября 1884 года

«Мой авгу­стей­ший гос­по­дин» — сооб­ща­ет нам под­пись. По срав­не­нию с кари­ка­ту­рой на Алек­сандра II, Алек­сандр III пока­зан безо вся­кой издёв­ки и с ува­же­ни­ем, хотя имен­но в сере­дине 1880‑х годов про­ис­хо­дит куль­ми­на­ция «Боль­шой игры» меж­ду Рос­сий­ской и Бри­тан­ской импе­ри­я­ми в Пер­сии и Афга­ни­стане. Впро­чем, имен­но после этих собы­тий две дер­жа­вы посте­пен­но заклю­чи­ли парт­нёр­ские и союз­ни­че­ские отношения.


Николай Карлович Гирс (1820—1895). 27 декабря 1884 года

Нико­лай Гирс зани­мал пост мини­стра ино­стран­ных дел Рос­сий­ской импе­рии в 1882–1895 годах. Гирс был одним из глав­ных лиц со сто­ро­ны Рос­сии во вре­мя Афган­ско­го кри­зи­са 1884–1885 годов. В мар­те 1885 года рус­ские вой­ска вошли в Афга­ни­стан и года всту­пи­ли в сра­же­ние с афган­ски­ми сол­да­та­ми во гла­ве с бри­тан­ца­ми. Бата­лия вошла в исто­рию как бой на Куш­ке, кото­рый бри­тан­цы проиграли.

Одна­ко кари­ка­ту­ра Vanity Fair на Нико­лая Кар­ло­ви­ча выгля­дит весь­ма спо­кой­но. Под­пись же под ней ней­траль­но-сухая — the Russian Foreign Office (то есть Рос­сий­ский МИД). Это объ­яс­ня­ет­ся тем, что Гирс был пред­ста­ви­те­лем либе­ра­лов во вла­сти и при­дер­жи­вал­ся спо­кой­ной линии парт­нёр­ства и с Бри­та­ни­ей, и с Гер­ма­ни­ей. При нём отно­ше­ния Рос­сии и Бри­та­нии улучшились.

По про­ис­хож­де­нию Гирс был шведом.


Егор Егорович Стааль (1822—1907). 5 декабря 1885 года

Барон Ста­аль был чрез­вы­чай­ным и пол­но­моч­ным послом в Лон­доне в 1884–1902 годах. Зани­мал­ся уре­гу­ли­ро­ва­ни­ем дву­сто­рон­них отно­ше­ний после боя на Куш­ке. В 1884–1885 годах Ста­аль вёл пере­го­во­ры и 29 авгу­ста 1885 года под­пи­сал про­то­кол о севе­ро-запад­ной гра­ни­це Афга­ни­ста­на, кото­рый поло­жил конец нака­лён­ным отно­ше­ни­ям меж­ду Рос­си­ей и Великобританией.

Канад­ская деле­га­ция в ООН. Край­ний спра­ва — Геор­гий Игна­тьев. 1967 год

По про­ис­хож­де­нию Ста­аль был ост­зей­ским немцем.


Дмитрий Петрович Салтыков (1827—1903). 6 июля 1889 года

Дмит­рий Сал­ты­ков был сыном свет­лей­ше­го кня­зя Пет­ра Дмит­ри­е­ви­ча Сал­ты­ко­ва (1804–1889) — вид­но­го рус­ско­го кол­лек­ци­о­не­ра XIX века, кото­рый с 1840 года про­жи­вал с семьёй в Париже.

Дмит­рий Пет­ро­вич обос­но­вал­ся в Англии, где стал успеш­ным кон­но­за­вод­чи­ком. Лоша­ди Сал­ты­ко­ва зани­ма­ли высо­кие места на скач­ках — очень серьёз­ном и ари­сто­кра­ти­че­ском пред­при­я­тии в этой стране. В 1874 году князь осно­вал в горо­де Нью­мар­ке­те (по сей день миро­вой сто­ли­це по кон­ным скач­кам) суще­ству­ю­щую поныне конюш­ню The Kremlin. Лоша­ди Сал­ты­ко­ва неод­но­крат­но выиг­ры­ва­ли пре­стиж­ные скач­ки в Аско­тe, напри­мер Champion Stakes в 1889‑м и Ascot Gold Cup в 1890‑м.

В Бри­та­нии сохра­ни­лась память о Дмит­рие Пет­ро­ви­че — поми­мо упо­мя­ну­той конюш­ни, в Нью­мар­ке­те про­во­дят­ся скач­ки жереб­цов Soltykoff Maiden Stakes.

Кро­ме Нью­мар­ке­та, Сал­ты­ков жил в Лон­доне в рай­оне Мей­ф­эр и в поме­стье под Лон­до­ном, в горо­де Мей­ден­хед. Как види­те, бога­тые люди зем­ли рус­ской в XIX веке не силь­но отли­ча­лись вку­са­ми от бога­чей из Рос­сии наше­го времени.


Михаил Михайлович Романов (1861—1929). 7 января 1894 года

Вели­кий князь Миха­ил Рома­нов был вну­ком Нико­лая I. Отец, Миха­ил Нико­ла­е­вич, счи­тал Миха­и­ла счи­тал самым нео­да­рён­ным сре­ди семи сыно­вей, а Алек­сандр III и вовсе назы­вал его «Мишей-дура­ком».

В 1880‑х годах Миха­ил Михай­ло­вич искал в Лон­доне супру­гу рав­но­го ста­ту­са в сре­де бри­тан­ской ари­сто­кра­тии. Избран­ни­цы он не нашёл, одна­ко завёл свя­зи. Не полу­чи­лось у вели­ко­го кня­зя най­ти жену и сре­ди прус­ской ари­сто­кра­тии. В ито­ге в 1891 году во Фран­ции он заклю­чил мор­га­на­ти­че­ский брак с Софьей Нико­ла­ев­ной, стар­шей доче­рью прин­ца Нико­лая Виль­гель­ма Насса­уско­го и гра­фи­ни Ната­льи фон Мерен­берг (доче­ри Пуш­ки­на). Отец Софии Нико­ла­ев­ны был чет­ве­ро­ю­род­ным бра­том Миха­и­ла Михай­ло­ви­ча. Брак вызвал скан­дал. Импе­ра­тор Алек­сандр III отре­а­ги­ро­вал сле­ду­ю­щи­ми словами:

«Я полу­чил пись­мо Ваше­го Высо­че­ства. Я могу на него отве­тить лишь сооб­ще­ни­ем, что брак Вели­ко­го Кня­зя Миха­и­ла Миха­и­ло­ви­ча, заклю­чён­ный без мое­го раз­ре­ше­ния и без согла­сия и бла­го­сло­ве­ния его роди­те­лей, нико­гда не смо­жет быть при­знан закон­ным и дол­жен рас­смат­ри­вать­ся как ничтож­ный и недей­стви­тель­ный. Александр».

Вско­ре Миха­ил Михай­ло­вич был уво­лен со служ­бы с лише­ни­ем зва­ния шефа Брест­ско­го 49-го пехот­но­го пол­ка и сокра­ще­ни­ем денеж­но­го доволь­ствия. Ему было запре­ще­но въез­жать в Рос­сию. Одна­ко после вступ­ле­ния на трон Нико­лая II, начи­ная с 1899 года, двор поти­хонь­ку отме­нил неко­то­рые из санк­ций по отно­ше­нию к Миха­и­лу Михай­ло­ви­чу. Сна­ча­ла князь был вос­ста­нов­лен на служ­бе в чине штабс-капи­та­на. В 1901 году Нико­лай II при­знал закон­ным брак кня­зя. За Миха­и­лом Михай­ло­ви­чем были остав­ле­ны пра­ва част­но­го лица с сохра­не­ни­ем титу­ла, одна­ко без при­ви­ле­гий чле­на импе­ра­тор­ско­го дома. Запрет на визи­ты в Рос­сию не отме­нял­ся, одна­ко были сде­ла­ны исклю­че­ния: Миха­ил Михай­ло­вич при­ез­жал в 1909 году на похо­ро­ны отца и в 1912 году — на сто­ле­тие бит­вы под Бородино.

Князь в изгна­нии про­во­дил вре­мя на свет­ских меро­при­я­ти­ях меж­ду югом Фран­ции (Кан­на­ми) и Англи­ей. В Рус­ско-япон­скую и Первую миро­вую вой­ны он зани­мал­ся денеж­ной, инфор­ма­ци­он­ной и орга­ни­за­ци­он­ной под­держ­кой Рус­ской армии.

1890‑е годы Миха­ил Михай­ло­вич про­вёл пре­иму­ще­ствен­но в Кан­нах, 1900‑е — в поме­стье Киль Холл под город­ком Нью­касл-андер-Лайм в граф­стве Стаффордшир.

В 1910 году вели­кий князь посе­лил­ся в Лон­доне в усадь­бе Кен­вуд-хаус, в пре­стиж­ном рай­оне Хамп­стед, что весь­ма попу­ля­рен сре­ди состо­я­тель­ной пуб­ли­ки из быв­ше­го СССР и сего­дня. В сто­ли­це князь про­жил до смер­ти в 1929 году. Его доче­ри, Надеж­да (впо­след­ствии — Маунт­бат­тен) и Ана­ста­сия (впо­след­ствии — де Тор­би, о ней мы писа­ли ранее), ста­ли частью бри­тан­ской аристократии.


Николай II (1868—1918). 21 октября 1897 года

Порт­рет рус­ско­го монар­ха одно­знач­но выпол­нен с сим­па­ти­ей. Под­пись The Little Father явля­ет­ся отсыл­кой к рож­де­нию вто­рой доче­ри Нико­лая — вели­кой княж­ны Татья­ны Нико­ла­ев­ны в июне 1897 года.

В том году Нико­лай II так­же отме­тил­ся круп­ным визи­том по Евро­пе. В целом это было вре­мя хоро­ших отно­ше­ний меж­ду Рос­си­ей и Великобританией.


Лев Николаевич Толстой (1828—1910). 24 октября 1901 года

Лев Тол­стой — куль­тур­ная фигу­ра тако­го мас­шта­ба, что мож­но обой­тись без лиш­них слов. Выра­же­ние War and peace в зна­че­нии «мно­го букв» исполь­зу­ют не толь­ко рус­ско­языч­ные, но и обра­зо­ван­ные англоязычные.

Одна­ко что же про­изо­шло инте­рес­но­го у Льва Нико­ла­е­ви­ча в 1901 году?

  • он был номи­ни­ро­ван на Нобе­лев­скую пре­мию мира;
  • он был отлу­чён от Рус­ской пра­во­слав­ной церкви;
  • к нему в Ясную Поля­ну наве­да­лись двое извест­ных аме­ри­кан­цев — путе­ше­ствен­ник Бер­тон Холмс и сена­тор из Инди­а­ны Аль­берт Беверидж.

«Вой­на и мир» была пере­ве­де­на на англий­ский ранее — в 1886‑м (с фран­цуз­ско­го пере­во­да) и в 1889‑м (с рус­ско­го). При­ме­ча­тель­но, что в обо­их слу­ча­ях пере­ве­ли Тол­сто­го не англи­чане, а аме­ри­кан­цы. Пер­вый бри­тан­ский пере­вод будет выпол­нен в 1904 году Кон­стан­ци­ей Гар­нетт — глав­ным пере­вод­чи­ком с рус­ско­го на англий­ский Фёдо­ра Досто­ев­ско­го и Анто­на Чехова.


Александр Константинович Бенкендорф (1849—1917). 24 декабря 1903 года

Граф Бен­кен­дорф — фак­ти­че­ски послед­ний насто­я­щий посол Рос­сий­ской импе­рии в Лон­доне, один из архи­тек­то­ров Антанты.

Бен­кен­дорф про­ра­бо­тал послом с 1902 до нача­ла 1917 года (он забо­лел острой фор­мой грип­па и вско­ре умер). Алек­сандра Кон­стан­ти­но­ви­ча сме­нил млад­ший кол­ле­га по посоль­ству (ранее совет­ник по долж­но­сти) — Кон­стан­тин Дмит­ри­е­вич Набоков.

На кари­ка­ту­ре Бен­кен­дорф изоб­ра­жён доволь­но спо­кой­но и буд­нич­но — как и подо­ба­ет послу одно­го из глав­ных фор­маль­ных союз­ни­ков Вели­ко­бри­та­нии. Антан­та, вклю­ча­ю­щая поми­мо Рос­сии и Фран­ции Вели­ко­бри­та­нию, сло­жи­лась в 1904–1907 годах, при самом непо­сред­ствен­ном уча­стии Бенкендорфа.

Род­ствен­ни­ки Бен­кен­дор­фа пусти­ли кор­ни в Вели­ко­бри­та­нии после Октябрь­ской рево­лю­ции. Моги­лу одно­го из пред­ста­ви­те­лей семей­ства автор встре­тил на лон­дон­ском клад­би­ще Чизик, где похо­ро­не­но око­ло сот­ни белоэмигрантов

По про­ис­хож­де­нию Алек­сандра Кон­стан­ти­но­вич был остейз­ским нем­цем. Кон­стан­тин Набо­ков утвер­ждал, что Бен­кен­дорф сла­бо вла­дел рус­ским и был един­ствен­ным из послов, кто пода­вал отчё­ты царю на фран­цуз­ском. Дер­жа в уме фев­ра­лизм Набо­ко­ва, сло­ва выгля­дят неко­то­рым наве­том: Кон­стан­тин Дмит­ри­е­вич писал эти стро­ки во вре­мя анти­не­мец­кой истерии.


Алексей Николаевич Куропаткин (1848—1925). 7 сентября 1905 года

В сен­тяб­ре 1905 года Куро­пат­кин был коман­ду­ю­щим 1‑й Мань­чжур­ской арми­ей, ранее (с 13 октяб­ря 1904 по 3 мар­та 1905 года) — глав­но­ко­ман­ду­ю­щим все­ми сухо­пут­ны­ми и мор­ски­ми воору­жён­ны­ми сила­ми, дей­ству­ю­щи­ми про­тив Япо­нии, ещё рань­ше (с 1 янва­ря 1898 по 7 фев­ра­ля 1904 года) — воен­ным мини­стром Рос­сий­ской империи.

Кари­ка­ту­ра на гене­ра­ла Куро­пат­ки­на с фра­зой I regret to report («Я с сожа­ле­ни­ем сооб­щаю») — откро­вен­но изде­ва­тель­ская. Алек­сей Нико­ла­е­вич заслу­жил её за сла­бый резуль­тат Рос­сии во вре­мя Рус­ско-япон­ской вой­ны и пред­ше­ству­ю­ще­го это­му пери­о­да, когда он отве­чал за все армей­ские дела России.

После Октябрь­ской рево­лю­ции Куро­пат­кин остал­ся на родине. Алек­сей Нико­ла­е­вич пре­по­да­вал в осно­ван­ной им сель­ской шко­ле и заве­до­вал Нагов­ской волост­ной биб­лио­те­кой в селе Шешу­ри­но Твер­ской области.

Встре­ча­ют­ся вер­сии о том, что Куро­пат­ки­на уби­ли рабо­чие в 1924 году. На самом деле Алек­сей Нико­ла­е­вич умер сво­ей смер­тью в 1925 году.


Михаил Михайлович Романов (1861—1929). 24 января 1908 года

В 1908 году вели­кий князь Миха­ил Михай­ло­вич опуб­ли­ко­вал на англий­ском новел­лу Never say die — частич­но авто­био­гра­фи­че­скую, посвя­щён­ную про­бле­мам сво­е­го изгна­ния из род­ной стра­ны из-за мор­га­на­ти­че­ско­го бра­ка. Кни­га была уме­рен­но попу­ляр­на в Бри­та­нии, отме­че­на в англий­ской прес­се и запре­ще­на в Рос­сий­ской импе­рии. Най­ти её текст в сво­бод­ном досту­пе на англий­ском и рус­ском не уда­лось, одна­ко она сво­бод­но про­да­ёт­ся на Amazon. Автор мате­ри­а­ла не удер­жал­ся и при­об­рёл эту кни­гу. Если кому-то захо­чет­ся её почи­тать — попро­буй­те обра­тить­ся. Впро­чем, пере­вод дол­жен быть в Сети или печа­ти, ибо источ­ни­ки сооб­ща­ют о рус­ском назва­нии — «Не унывай».

На изоб­ра­же­нии вели­кий князь пред­ста­ёт почтен­ным муж­чи­ной в костю­ме, шубе и с сига­ре­той. Мож­но наблю­дать, как изме­нил­ся Миха­ил Михай­ло­вич по срав­не­нию с порт­ре­том 14-лет­ней давности.


О жиз­ни извест­ных рос­сий­ских эми­гран­тов читай­те на ресур­сах автора:

Что­бы под­дер­жать авто­ров и редак­цию, под­пи­сы­вай­тесь на плат­ный теле­грам-канал VATNIKSTAN_vip. Там мы делим­ся экс­клю­зив­ны­ми мате­ри­а­ла­ми, зна­ко­мим­ся с исто­ри­че­ски­ми источ­ни­ка­ми и обща­ем­ся в ком­мен­та­ри­ях. Сто­и­мость под­пис­ки — 500 руб­лей в месяц.

 

В Москве началась книжная ярмарка «non/fictioNвесна»

С 4 по 7 апре­ля в Гости­ном дво­ре прой­дёт книж­ная ярмар­ка «non/fictioNвесна». Более 300 круп­ных и малых изда­тельств, а так­же кни­го­тор­го­вых ком­па­ний пред­ста­вят новин­ки и пере­из­да­ния оте­че­ствен­ной и пере­вод­ной лите­ра­ту­ры самой раз­ной направ­лен­но­сти — худо­же­ствен­ной, пуб­ли­ци­сти­че­ской, науч­ной и науч­но-попу­ляр­ной, мему­ар­ной, био­гра­фи­че­ской, дело­вой, справочной.

В про­грам­ме меро­при­я­тий участ­ву­ют выда­ю­щи­е­ся рос­сий­ские и зару­беж­ные про­за­и­ки, поэты, дра­ма­тур­ги, пуб­ли­ци­сты, иллю­стра­то­ры, пере­вод­чи­ки, лите­ра­тур­ные кри­ти­ки, уче­ные и попу­ля­ри­за­то­ры нау­ки, педа­го­ги, кине­ма­то­гра­фи­сты и кино­кри­ти­ки, путе­ше­ствен­ни­ки, дея­те­ли культуры.

На кол­лек­тив­ном стен­де малых реги­о­наль­ных изда­тельств мож­но будет купить кни­ги про­ек­та VATNIKSTAN.

6 апре­ля в 14:00 на выстав­ке прой­дёт пре­зен­та­ция мему­а­ров доре­во­лю­ци­он­но­го медиа­маг­на­та Ста­ни­сла­ва Про­п­пе­ра «То, что не попа­ло в печать», вошед­шей в топ-лист ярмар­ки. Кни­гу мож­но при­об­ре­сти в онлайн-мага­зине VATNIKSTAN.

Когда: 4—7 апреля.

Где: Москва, ул. Ильин­ка, д. 4, Гости­ный Двор.

Биле­ты: на одно посе­ще­ние — 400 руб­лей, на четы­ре посе­ще­ния — 1000 руб­лей (один чело­век может посе­щать ярмар­ку еже­днев­но в тече­ние всех четы­рех дней; четы­ре чело­ве­ка могут прой­ти одно­вре­мен­но (каж­дый — по одно­му разу); воз­мож­ны любые дру­гие ком­би­на­ции в пре­де­лах циф­ры «4»).

Подроб­ная инфор­ма­цияна сай­те ярмар­ки.

«Разделяю твоё желание установить мир». Почему переписка Николая II и Вильгельма II не предотвратила мировую войну

Коро­ле­ва Вик­то­рия счи­та­ла, что если евро­пей­ские импе­рии будут воз­глав­лять род­ствен­ни­ки, то на кон­ти­нен­те воца­рит­ся мир. Она оши­ба­лась: Пер­вая миро­вая вой­на нача­лась, когда Рос­си­ей, Гер­ма­ни­ей и Вели­ко­бри­та­ни­ей пра­ви­ли не самые даль­ние род­ствен­ни­ки. Так, импе­ра­тор Гер­ма­нии Виль­гельм II и царь Нико­лай II были тро­ю­род­ны­ми бра­тья­ми — оба были пра­пра­вну­ка­ми Пав­ла I, Виль­гельм так­же был дво­ю­род­ным бра­том жены Николая.

Импе­ра­то­ры позна­ко­ми­лись в 1884 году, когда Виль­гельм посе­тил Петер­бург и вру­чил Нико­лаю орден Чёр­но­го орла по слу­чаю его совер­шен­но­ле­тия. Меж­ду ними завя­за­лась пере­пис­ка. В 1904 году Нико­лай про­сил Виль­гель­ма стать крёст­ным ново­рож­дён­но­му наслед­ни­ку пре­сто­ла Алек­сею, кай­зер с радо­стью согласился.

Виль­гельм II и Нико­лай II в 1905 году

Сле­ду­ет отме­тить, что Нико­лай и Виль­гельм не слиш­ком-то люби­ли друг дру­га из-за раз­ни­цы харак­те­ров. Виль­гельм был гром­ким и экс­цен­трич­ным, обо­жал нахо­дить­ся в цен­тре вни­ма­ния. Нико­лай, напро­тив, запом­нил­ся совре­мен­ни­кам как спо­кой­ный, под­да­ю­щий­ся чужо­му вли­я­нию (или дела­ю­щим вид, что под­да­ёт­ся), склон­ным к уеди­не­нию. Но всё же они регу­ляр­но встре­ча­лись и пере­пи­сы­ва­лись на англий­ском язы­ке (с ошиб­ка­ми) вплоть до нача­ла бое­вых действий.

В лич­ной пере­пис­ке они назы­ва­ли друг дру­га «доро­ги­ми Вил­ли и Ник­ки» (Dearest Nicky, Dearest Willy), но в офи­ци­аль­ной при­дер­жи­ва­лись пол­ных имён. Тон обще­ния все­гда оста­вал­ся пре­ду­пре­ди­тель­ным и сдер­жан­ным. Общее коли­че­ство сооб­ще­ний состав­ля­ет несколь­ко десятков.

Пере­пис­ку двух импе­ра­то­ров нача­ли пуб­ли­ко­вать в 1917 году в жур­на­ле «Былое», когда Виль­гельм ещё не лишил­ся пре­сто­ла, а Нико­лая ещё не рас­стре­ля­ли. Сна­ча­ла вышли ори­ги­на­лы теле­грамм на англий­ском и рус­ском. Поз­же, уже после рас­стре­ла, в печать попа­ли лич­ные пись­ма — по одной из вер­сий их нашли в лич­ных вещах Нико­лая II. Быв­ший кай­зер (дру­га по пере­пис­ке он пере­жил на 20 с лиш­ним лет) под­твер­ждал под­лин­ность, но кри­ти­ко­вал сам факт публикации.

Рас­ска­зы­ва­ем, что обсуж­да­ли два импе­ра­то­ра в роко­вые для Евро­пы годы и может ли изу­че­ние их пере­пис­ки изме­нить пони­ма­ние исто­ри­че­ских процессов.


Бьёркский договор

Клю­че­вым момен­том рос­сий­ско-гер­ман­ских отно­ше­ний нача­ла ХХ века стал Бьёрк­ский дого­вор 1905 года, обсу­лов­лен­ный слож­ной внеш­не­по­ли­ти­че­ской обста­нов­кой. Суще­ствен­ную роль в заклю­че­нии дого­во­ра сыг­ра­ли лич­ные отно­ше­ния Нико­лая II и Виль­гель­ма II, пред­став­лен­ные в пере­пис­ке 1905–1907 годов. С одной сто­ро­ны, мож­но заме­тить вза­им­ное ува­же­ние монар­хов. Так, об инци­ден­те на Доггер-Бан­ки (эскад­ра Роже­ствен­ско­го обстре­ля­ла неиз­вест­ные суд­на) Виль­гельм заяв­лял, что очень жале­ет «о слу­чив­шим­ся в Север­ном море» [1].

В то же вре­мя кай­зер исполь­зо­вал сло­жив­ший­ся кри­зис в отно­ше­ни­ях Петер­бур­га и Лон­до­на. Виль­гельм про­дви­гал идею рус­ско-гер­ман­ско­го сою­за, акцен­ти­руя вни­ма­ние рус­ско­го монар­ха на том, что Рос­сия и Гер­ма­ния долж­ны встре­тить опас­ность со сто­ро­ны Англии вместе.

В 1904—1905 годах Нико­лай II вёл себя с кузе­ном ней­траль­но. Крат­кость и чёт­кость — одни из ярких свойств теле­грамм рус­ско­го импе­ра­то­ра. Нико­лай обра­щал­ся к собе­сед­ни­ку учти­во, к лич­ным отно­ше­ни­ям апел­ли­ро­вал, толь­ко когда речь шла о чрез­вы­чай­но важ­ных собы­ти­ях. Напри­мер, Нико­лай сер­деч­но бла­го­да­рил Виль­гель­ма за теле­грам­му в пери­од Рус­ско-япон­ской вой­ны (кай­зер под­тал­ки­вал его к экс­пан­сии на Даль­нем Восто­ке). На пред­ло­же­ние Виль­гель­ма создать рус­ско-гер­ман­ский союз Нико­лай II отре­а­ги­ро­вал сдержанно:

«Гер­ма­ния, Рос­сия и Фран­ция долж­ны объ­еди­нить­ся. Не набро­са­ешь ли ты про­ект тако­го дого­во­ра?» [2]

Нико­лай II

Само­дер­жец под­чёр­ки­вал, что часто думал о коа­ли­ции. Одна­ко дан­ный шаг вовсе не был про­яв­ле­ни­ем сер­деч­ных чувств или сла­бо­ха­рак­тер­но­сти. Согла­ша­ясь на рус­ско-гер­ман­ский союз, Нико­лай II пре­сле­до­вал исклю­чи­тель­но прак­ти­че­скую цель — выве­сти Рос­сию из внеш­не­по­ли­ти­че­ско­го кризиса.
После про­ва­ла сою­за на корот­кое вре­мя пере­пис­ка све­лась к обме­ну поздрав­ле­ни­я­ми и совсем лиши­лась поли­ти­че­ской составляющей.

Подроб­нее о том, чем закон­чи­лась исто­рия с Бьёрк­ским дого­во­ром, читай­те в нашем мате­ри­а­ле.

 


Боснийский кризис

Сле­ду­ю­щим ярким момен­том в отно­ше­ни­ях Ник­ки и Вил­ли стал Бос­ний­ский кри­зис 1908–1909 годов. Каж­дый пра­ви­те­лей пре­сле­до­вал свои цели, что ярко отра­зи­лось в переписке.

Нико­лай II глав­ной зада­чей счи­тал сохра­не­ние мира. Импе­ра­тор отчёт­ли­во осо­зна­вал, что дей­стви­я­ми Вены руко­во­дит Бер­лин. Поэто­му Нико­лай был вынуж­ден обра­тить­ся к кай­зе­ру. Он при­вёл ряд аргу­мен­тов, кото­рые долж­ны были осту­дить импуль­сив­но­го кузена.

Рус­ский импе­ра­тор писал, что во имя ста­рой друж­бы необ­хо­ди­мо дать понять Вене, что воз­мож­ная вой­на — это опас­ность для Евро­пы. Что­бы сохра­нить обще­ев­ро­пей­ский мир, Нико­лай II был готов уго­во­рить Сер­бию согла­сить­ся на аннек­сию Бос­нии и Гер­це­го­ви­ны. В обмен он про­сил кузе­на воз­дей­ство­вать на Вену. В каче­стве козы­ря Нико­лай II при­вёл аргу­мент, что раз­рыв отно­ше­ний меж­ду Рос­си­ей и Авст­ро-Вен­гри­ей, без­услов­но, повли­я­ет на рус­ско-гер­ман­ские отно­ше­ния и отно­ше­ния меж­ду ним и кайзером.

Виль­гельм II и Нико­лай II

Виль­гельм II про­дви­гал идею миро­во­го вла­ды­че­ства Гер­ма­нии и на прось­бы рос­сий­ско­го импе­ра­то­ра не обра­щал вни­ма­ния. Кай­зер писал, что яко­бы узнал о при­со­еди­не­нии Бос­нии и Гер­це­го­ви­ны к Авст­ро-Вен­грии позд­нее, чем Николай.

В целом пове­де­ние Виль­гель­ма II в пери­од Бос­ний­ско­го кри­зи­са крайне неод­но­знач­но. С одной сто­ро­ны, он был уве­рен, что Гер­ма­ния и Рос­сия долж­ны дей­ство­вать вме­сте. С дру­гой — в силу импуль­сив­ной нату­ры ука­зы­вал на про­ма­хи, по его мне­нию, рос­сий­ской внеш­ней политики:

«Теперь уже ста­ло вполне ясно, что за послед­ние два года рус­ская поли­ти­ка посте­пен­но всё более и более откло­ня­лась от нас, всё тес­нее при­мы­кая к ком­би­на­ции дер­жав нам враж­деб­ных» [3].

Бос­ний­ский кри­зис ясно пока­зал, что лич­ные отно­ше­ния монар­хов зашли в тупик, выхо­да из кото­ро­го не предвиделось.


Сараевское убийство

Послед­няя лич­ная встре­ча двух импе­ра­то­ров состо­я­лась в мае 1913 года, когда Нико­лай при­ез­жал в Бер­лин на сва­дьбу доче­ри кай­зе­ра. Одна­ко фина­лом отно­ше­ний Нико­лая II и Виль­гель­ма II стал обмен теле­грам­ма­ми летом 1914 года. Рус­ский импе­ра­тор глав­ной целью видел, как и преж­де, сохра­не­ние обще­ев­ро­пей­ско­го мира. Пони­мая, что за дей­стви­я­ми Вены сто­ит Бер­лин, он вновь обра­тил­ся к кай­зе­ру. Нико­лай II при­во­дил аргу­мен­ты, кото­рые пока­зы­ва­ли бес­смыс­лен­ность начав­ше­го­ся конфликта:

«Бес­чест­ная вой­на была объ­яв­ле­на сла­бой стране. Воз­му­ще­ние в Рос­сии, пол­но­стью раз­де­ля­е­мое мною, огром­но. Пре­дви­жу, что очень ско­ро дав­ле­ние сло­мит меня и я буду вынуж­ден при­нять чрез­вы­чай­ные меры, кото­рые могут при­ве­сти к войне. Что­бы избе­жать тако­го бед­ствия, как обще­ев­ро­пей­ская вой­на, я про­шу тебя во имя нашей ста­рой друж­бы сде­лать всё, что в тво­их силах, что­бы оста­но­вить тво­их союз­ни­ков, преж­де чем они зай­дут слиш­ком далеко».

Уступ­ки, на кото­рые пошла Сер­бия, были настоль­ко суще­ствен­ны, что невоз­мож­но было ожи­дать, что суве­рен­ная стра­на смо­жет пред­ло­жить что-то ещё. Рус­ский госу­дарь пред­ла­гал пере­дать Сара­ев­ский вопрос на реше­ние Гааг­ской кон­фе­рен­ции. Вме­сте с тем Нико­лай II решил под­стра­хо­вать­ся и пре­ду­пре­дил кузе­на, что на гра­ни­це с Австри­ей нача­лась моби­ли­за­ция армии. Он дал сло­во, что рус­ские вой­ска не пред­при­мут ника­ких действий:

«Сер­деч­но бла­го­да­рю тебя за твоё посред­ни­че­ство, кото­рое ныне даёт мне надеж­ду, что всё ещё может решить­ся миром. Тех­ни­че­ски невоз­мож­но оста­но­вить наши воен­ные при­го­тов­ле­ния, кото­рые явля­ют­ся необ­хо­ди­мым отве­том на австрий­скую моби­ли­за­цию. Мы дале­ки от того, что­бы желать вой­ны. До тех пор, пока про­дол­жа­ют­ся пере­го­во­ры с Австри­ей по серб­ско­му вопро­су, мои вой­ска не про­из­ве­дут ника­ких про­во­ка­ци­он­ных дей­ствий. В этом тор­же­ствен­но даю тебе моё слово».

Нико­лай пытал­ся убе­дить кузе­на, что­бы тот нада­вил на Вену и усми­рил её бое­вой пыл.

Виль­гельм II сно­ва про­игно­ри­ро­вал аргу­мен­ты рус­ско­го импе­ра­то­ра. Одер­жи­мый иде­ей миро­вой геге­мо­нии Гер­ма­нии и под­дер­жи­ва­е­мый генералами-«ястребами», он вся­че­ски ста­рал­ся раз­дуть кон­фликт с помо­щью Вены.

«Я полу­чил твою теле­грам­му и раз­де­ляю твоё жела­ние уста­но­вить мир. Но, как я сооб­щил тебе в сво­ей пер­вой теле­грам­ме, я не могу счи­тать дей­ствия Австрии про­тив Сер­бии „бес­чест­ною“ вой­ною. Австрия на соб­ствен­ном опы­те зна­ет, что серб­ским обе­ща­ни­ям на бума­ге совер­шен­но нель­зя верить. Я разу­мею так, что дей­ствия австрий­цев сле­ду­ет оце­ни­вать как стрем­ле­ние полу­чить пол­ную гаран­тию того, что серб­ские обе­ща­ния ста­нут реаль­ны­ми фак­та­ми. Это моё суж­де­ние осно­вы­ва­ет­ся на утвер­жде­нии австрий­ско­го каби­не­та о том, что Австрия не жела­ет каких бы то ни было тер­ри­то­ри­аль­ных заво­е­ва­ний за счёт серб­ских земель».

Кай­зер был уве­рен, что для Рос­сии наи­луч­шим выхо­дом будет остать­ся в сто­роне от кон­флик­та. В ответ на пред­ло­же­ние рас­смот­реть Сара­ев­ский вопрос на меж­ду­на­род­ной кон­фе­рен­ции Виль­гельм оста­вил на теле­грам­ме помет­ку нецен­зур­но­го содер­жа­ния. Когда же кай­зер узнал о моби­ли­за­ции рус­ской армии, то был в гне­ве. Он напи­сал Нико­лаю, что его посред­ни­че­ство ста­ло при­зрач­ным. Это было рав­но­цен­но отка­зу от помо­щи рус­ско­му императору.

Нико­лай II на бал­коне Зим­не­го двор­ца перед про­воз­гла­ше­ни­ем мани­фе­ста о вступ­ле­нии Рос­сии в вой­ну. Фото­ате­лье Кар­ла Бул­лы. 20 июля 1914 года. Источ­ник: russiainphoto.ru

Итоги

Лич­ная пере­пис­ка Нико­лая II и Виль­гель­ма II суще­ствен­но повли­я­ла на рус­ско-гер­ман­ские отно­ше­ния, в том чис­ле на заклю­че­ние Бьёрк­ско­го дого­во­ра. После про­ва­ла сою­за двух импе­рий меж­ду монар­ха­ми нача­лась тон­кая дипло­ма­ти­че­ская игра.

Бос­ний­ский кри­зис пока­зал, что отно­ше­ния рус­ско­го само­держ­ца и немец­ко­го кай­зе­ра зашли в тупик. Сара­ев­ские собы­тия 1914 года окон­ча­тель­но поссо­ри­ли Нико­лая и Виль­гель­ма. Ни один из монар­хов не мог усту­пить дру­го­му, так как руко­вод­ство­вал­ся, в первую оче­редь, госу­дар­ствен­ны­ми инте­ре­са­ми. Нико­лай II ста­вил сво­ей глав­ной целью не вовлечь Рос­сий­скую импе­рию в назре­вав­шую вой­ну и сохра­нить обще­ев­ро­пей­ский мир. Виль­гельм II видел Гер­ма­нию как миро­во­го сухо­пут­но­го геге­мо­на и исполь­зо­вал весь­ма агрес­сив­ные мето­ды для реа­ли­за­ции созда­ния Германии.

Раз­но­гла­сия двух монар­хов ста­ли одной из при­чин, из-за кото­рой при­бли­зи­лось нача­ло Миро­вой войны.


Примечания

Пере­пис­ка Виль­гель­ма II с Нико­ла­ем II: 1894–1914 гг. / с пре­ди­сло­ви­ем М. Н. Покров­ско­го. М.: Госу­дар­ствен­ное изда­тель­ство, 1923. С. 70.

Оль­ден­бург С. С. Цар­ство­ва­ние импе­ра­то­ра Нико­лая II: в 2‑х т. Нижний
Нов­го­род: Чёр­ная Сот­ня, 2013. Т. 1. С. 284.

Пере­пис­ка Виль­гель­ма II с Нико­ла­ем II: 1894–1914 гг. / с пре­ди­сло­ви­ем М. Н. Покров­ско­го. М.: Госу­дар­ствен­ное изда­тель­ство, 1923. С. 144.


Рекомендуемая литература

1. Пере­пис­ка Виль­гель­ма II с Нико­ла­ем II: 1894–1914 гг. / с пре­ди­сло­ви­ем М. Н. Покров­ско­го. М.: Госу­дар­ствен­ное изда­тель­ство, 1923. 198 с.
2. Аве­тян А. С. Рус­ско-гер­ман­ские дипло­ма­ти­че­ские отно­ше­ния нака­нуне пер­вой миро­вой вой­ны, 1910–1914. М.: Нау­ка, 1985. 285 с.
3. Баиов А. К. Исто­ки вели­кой миро­вой дра­мы и её режис­сё­ры. Тал­лин-Ревель, 1927.
4. Боха­нов А. Н. Нико­лай II. М.: Вече, 2008. 524 c.
5. Муль­та­ту­ли П. В. Импе­ра­тор Нико­лай II. Муче­ник. М.: Изда­тель­ство Вече, 2018. 677 с.
6. Мак­до­но Д. Послед­ний кай­зер — Виль­гельм Неисто­вый. М.: АСТ, 2004. 746 с.
7. Оль­ден­бург С. С. Цар­ство­ва­ние импе­ра­то­ра Нико­лая II: в 2‑х т. Ниж­ний Нов­го­род: Чёр­ная Сот­ня, 2013. Т. 2. 345 с.

Что­бы под­дер­жать авто­ров и редак­цию, под­пи­сы­вай­тесь на плат­ный теле­грам-канал VATNIKSTAN_vip. Там мы делим­ся экс­клю­зив­ны­ми мате­ри­а­ла­ми, зна­ко­мим­ся с исто­ри­че­ски­ми источ­ни­ка­ми и обща­ем­ся в ком­мен­та­ри­ях. Сто­и­мость под­пис­ки — 500 руб­лей в месяц.

 

Реко­мен­ду­ем также: 

Нико­лай II в народ­ной мол­ве к нача­лу миро­вой вой­ны.

Судь­ба Нико­лая II и цар­ской семьи во фран­цуз­ской прес­се.

«Вечер про­ве­ли по обык­но­ве­нию». 1917 год в днев­ни­ке Нико­лая II и дру­гих источ­ни­ках.   

В Музее Москвы пройдёт лекция о Юрие Гагарине

Лекция о становлении легенды Юрия Гагарина.

В Москве началась книжная ярмарка «non/fictioNвесна»

Лучшее из художественной, научной и научно-популярной литературы — на большом книжном мероприятии.

VATNIKSTAN презентует мемуары Станислава Проппера на книжной ярмарке «non/fictioNвесна»

О книге расскажут переводчик и научный редактор переиздания Игорь Баринов и основатель VATNIKSTAN Сергей Лунёв.

VATNIKSTAN выпустил мемуары медиамагната дореволюционной России Станислава Проппера

Воспоминания владельца «Биржевых ведомостей» о ключевых событиях в России рубежа XIX–XX веков.