Приношение Зелёной Таре

Хурул в станице Денисовской

Спа­са­ясь от крас­ных отря­дов, участ­ни­ки Степ­но­го похо­да нахо­дят при­ют в Саль­ских сте­пях. Уда­лось скрыть­ся и неко­гда сорат­ни­ку ата­ма­на Кале­ди­на, вли­я­тель­но­му дон­ско­му поли­ти­ку Мит­ро­фа­ну Пет­ро­ви­чу Бога­ев­ско­му. Но ста­нет ли это для него окон­ча­тель­ным спа­се­ни­ем? Помо­гут ли ему буд­дист­ские боже­ства и кал­мыц­кие священники?

Узна­ем об этом в новом рас­ска­зе Сер­гея Пет­ро­ва из цик­ла о рево­лю­ции и Граж­дан­ской войне на Дону.

Деле­га­ция дон­ских кал­мы­ков, при­быв­шая к Нико­лаю II в 1908 году

— Ом таре тут­та­ре туре соха… Ом-м‑м…

Бога­ев­ский взгля­нул на бри­тый заты­лок ста­ро­го гелю­на, вспом­нил о сво­ей лысине и недо­воль­но поморщился.

…Две неде­ли ски­та­ний по Саль­ским сте­пям. Сна­ча­ла — Кон­стан­ти­нов­ская, потом — незна­ко­мые хуто­ра, даль­ше и даль­ше от род­но­го Ново­чер­кас­ска, в неиз­вест­ность, в чужой мисти­че­ский край. Ино­гда при­хо­ди­лось идти пеш­ком. Чаще — мёрз­нуть, сидя в машине. Скольз­ко было бре­сти в кало­шах, а сни­мать их с вале­нок Мит­ро­фан Пет­ро­вич поче­му-то не хотел.

Всё мень­ше рус­ских лиц. Всё мень­ше рус­ских слов. Всё боль­ше луно­ли­ких калмыков.

Лихие наезд­ни­ки в овчин­ных тулу­пах, у кого кубан­ка на голо­ве, у кого — мала­хай, они с абсо­лют­ным рав­но­ду­ши­ем огля­ды­ва­ли длин­ный обоз ново­чер­кас­ских бежен­цев, лишь два свер­ка­ю­щих авто на какие-то мгно­ве­ния при­ко­вы­ва­ли вни­ма­ние. Кал­мы­ки подъ­ез­жа­ли бли­же, вни­ма­тель­но рас­смат­ри­ва­ли маши­ны, качая голо­ва­ми, и, лег­ко уда­ряя нагай­ка­ми коней, уно­си­лись прочь.

В пер­вых чис­лах мар­та добра­лись до Дени­сов­ской ста­ни­цы. Кто-то из граж­дан­ских решил пере­жить какое-то вре­мя здесь. Бадь­ма Ула­нов, пред­ла­гая Бога­ев­ским после­до­вать их при­ме­ру, лас­ко­во, как забот­ли­вый род­ствен­ник, заверил:

— Хоро­шо будет и спо­кой­но. Чужа­ку не вид­но изда­ли, про­едет мимо.

Дени­сов­ская лежа­ла в гро­мад­ной бал­ке, у лево­го бере­га реки Сал, и откры­ва­лась она взо­ру пут­ни­ка-чужа­ка дей­стви­тель­но при мак­си­маль­ном при­бли­же­нии. Летом, рас­ска­зы­вал Бадь­ма, уто­па­ет ста­ни­ца в фрук­то­вых садах. Если накры­ва­ет степь пес­ча­ная буря, тре­щат сады вет­вя­ми и ство­ла­ми, но защи­ща­ют ста­ни­цу стойко.

— А зимой? — недо­вер­чи­во уточ­нил Мит­ро­фан Петрович.

— Зимой, — пояс­нил Бадь­ма, — защи­та её — ман­тры свя­щен­ни­ков-гелю­нов, коих тут множество.

Бадь­ма убеж­дён: в Дени­сов­ской у дон­ских кал­мы­ков глав­ный корень. И пусть носит ста­ни­ца фами­лию наказ­но­го ата­ма­на Дени­со­ва, пре­ем­ни­ка леген­дар­но­го Пла­то­ва, пом­нят его сопле­мен­ни­ки и дру­гое назва­ние — Бог­шра­хин­ский аймак. Ниче­го обще­го, упре­ждая ехид­ный вопрос, заме­тил Бадь­ма с кай­ма­ком аймак не име­ет. Айма­ком назы­ва­лась сот­ня кал­мыц­ко­го воин­ства. Век назад раз­би­ла здесь одна из них свои кибит­ки, пре­кра­тив коче­вать. То были чуть ли не пер­вые кал­мы­ки, что ста­ли слу­жить рус­ско­му царю, поз­во­лив назвать себя казаками.

— Пожи­вё­те пока в доме одно­го гелю­на, — завер­шив свой кра­е­вед­че­ский экс­курс, ска­зал Бадь­ма, — Гатя ста­рый чело­век, свое­об­раз­ный… Но ниче­го… привыкните…

Бога­ев­ско­му уже всё рав­но было, где жить и с кем, после дол­гих, уны­лых ски­та­ний. Он побла­го­да­рил Бадь­му, назвав его «доро­гой друг» и «брат мой», обнял его.

— Наве­ды­вай­ся к нам чаще…

Гатя при­нял их при­вет­ли­во. В одной из про­стор­ных ком­нат он посе­лил Мит­ро­фа­на Пет­ро­ви­ча с Ели­за­ве­той Дмит­ри­ев­ной, дру­гая, совсем кро­хот­ная, была отда­на аре­сто­ван­ной Марии.

В дом гелю­на попы­та­лись засе­лить­ся и двое офи­це­ров из контр­раз­вед­ки, наме­ре­ва­ясь сте­речь аре­сто­ван­ную в непо­сред­ствен­ной бли­зо­сти. Но, уви­дав их шаш­ки и кобу­ры, Гатя запро­те­сто­вал. Внешне спо­кой­ный, гелюн зары­чал вдруг, как зверь, и гроз­но вос­клик­нул: «Вон отсю­да! Вон!» Офи­це­ры, пятясь и кру­тя паль­ца­ми у вис­ка, выва­ли­лись на улицу.

При­ют себе они нашли непо­да­лё­ку, в хатён­ке каза­чьей вдо­вы. То одно­го, то дру­го­го часто мож­но было видеть в окне. Или сто­ял один из них с бинок­лем у вдо­вье­го плет­ня, или раз­гу­ли­вал вокруг дома гелюна.

«Куда ей бежать? — недо­уме­вал, наблю­дая за офи­це­ра­ми, Мит­ро­фан Петрович.

— Степь кру­гом, бес­край­няя, как пусты­ня Гоби, мороз».

…О пред­сто­я­щем сожи­тель­стве с чужой жен­щи­ной Ели­за­ве­та Дмит­ри­ев­на узна­ла ещё в Ново­чер­кас­ске. Как дама интел­ли­гент­ная, она сна­ча­ла пожа­ла пле­ча­ми и видом сво­им дала понять: ниче­го страш­но­го, доро­гой, потер­пим. Но это она гово­ри­ла, не зная, о ком гово­рит. Когда же гос­по­жа Бога­ев­ская уви­де­ла эту таин­ствен­ную незна­ком­ку, что была моло­же её и кра­си­вее, то почув­ство­ва­ла себя обво­ро­ван­ной и оскорблённой.

При­жи­ма­ясь в авто к мужу, ста­ра­ясь гово­рить тихо, хотя это было бес­по­лез­но — вот, сидит с дру­го­го бока и всё слы­шит, — Ели­за­ве­та Дмит­ри­ев­на зада­ва­ла мужу один и тот же вопрос:

— Сколь­ко? Сколь­ко ей пред­сто­ит жить с нами?

— Какое-то вре­мя, — неопре­де­лён­но отве­чал тот, — какое-то… недолго…

— Ведь это же ненор­маль­но, Мит­ро­фан! Не-нор-маль-но!

Бога­ев­ский и сам пони­мал, что ненормально.

Он пони­мал и то, что вся игра с этой раз­вед­чи­цей есть боль­шая ненормальность.

Одна­ко имен­но он в день отъ­ез­да из Дон­ской сто­ли­цы убе­дил и Попо­ва, и Наза­ро­ва, что луч­ше этой девуш­ке быть при нём, под охра­ной, разу­ме­ет­ся, но — при нём.

«Если что-то пой­дёт не так, — уве­рял он Наза­ро­ва, — не дай Бог, Голу­бов аре­сту­ет Вас, она ста­нет гаран­ти­ей Вашей непри­кос­но­вен­но­сти… Я в свою оче­редь при­ло­жу все уси­лия, что­бы пере­ко­вать эту мадам. Попро­бу­ем сыг­рать в долгую…»

Наза­ров во вре­мя того раз­го­во­ра вни­мал каж­до­му сло­ву Бога­ев­ско­го, пыта­ясь про­во­ра­чи­вать в голо­ве новые ком­би­на­ции. Попов же, ещё вче­ра настро­ен­ный к Бога­ев­ско­му бла­го­же­ла­тель­но, выслу­ши­вал теперь его аргу­мен­ты с напря­жён­ной подозрительностью.

Гля­дя на Попо­ва со сто­ро­ны, мож­но было поду­мать: ста­рый воя­ка попро­сту не спо­со­бен постичь сво­им огра­ни­чен­ным умом все­го раз­ма­ха идей и пла­нов Дон­ско­го Зла­то­уста. Но Поход­ный ата­ман не был туп. И на лице его чита­лось: опять сло­вес­ные кру­же­ва, опять туман­ные речи, зря мы вовлек­ли его в свою игру и доверились.

…Ели­за­ве­та Дмит­ри­ев­на воз­му­ща­лась. В послед­ние дни она не гово­ри­ла, а кри­ча­ла, совер­шен­но не думая о том, что её услы­шит та, о ком она кри­чит, или ста­рый Гатя.

— …Ты всё заха­жи­ва­ешь к ней и заха­жи­ва­ешь! Оста­ет­ся поло­жить её с нами в постель, Митрофан!

Бога­ев­ский защи­щал­ся рез­во, ещё чуть-чуть — и буй­но­по­ме­шан­ный. Свер­ка­ли стёк­ла пенсне. Сжи­ма­лись кост­ля­вые паль­цы в малень­кие кула­ки. Исступ­лён­но, на раз­ные лады, он повто­рял одно и тоже:

— Да пой­ми же ты! Мы спа­са­ем нуж­но­го для боль­ше­ви­ков чело­ве­ка! Сто­ит толь­ко уго­дить нашим пар­ти­за­нам в кап­кан, боль­ше­ви­ки не поща­дят нико­го! С ней же у нас есть шанс выжить…

И, ничуть не сты­дясь сомни­тель­но­сти сво­их аргу­мен­тов, он про­дол­жал «заха­жи­вать». Не сдер­жи­ва­е­мый разу­мом, кру­жи­мый вих­рем похо­ти, на гла­зах у Ели­за­ве­ты Дмит­ри­ев­ны, ста­ро­го гелю­на. Жена в такие мгно­ве­ния, хва­та­ла паль­то и муф­ту, выбе­га­ла прочь. Гатя, слов­но не видя ниче­го вокруг, гор­тан­но гудел:

— Ом таре, тут­та­ре туре соха…

Мит­ро­фан Пет­ро­вич садил­ся на табурет.

— Мария Юрьев­на… Машень­ка… Ведь я спас Вам жизнь… Это было нелег­ко, поверьте…

Он сидел напро­тив кро­ва­ти, оча­ро­ва­тель­ной плен­ни­цы мож­но было кос­нуть­ся, чуть про­тя­нув руки. Одна­ко руки он остав­лял при себе. Вор­ко­вал, блуж­дая взгля­дом по её лицу, шее, талии.

Вор­ко­вал он не о том, конеч­но. Вор­ко­вать хоте­лось о пора­зи­тель­ной кра­со­те её глаз и строй­но­сти лани, о чув­ствах сво­их… Но на это не хва­та­ло сме­ло­сти. Замол­кать же, коль начал речь, пони­мал Мит­ро­фан Пет­ро­вич, нель­зя. Поэто­му и при­хо­ди­лось без умол­ку про­по­ве­до­вать о сво­их заслу­гах в том, что она здесь, а не в тюрь­ме и не рас­стре­ля­на; о зыб­ко­сти соци­а­ли­сти­че­ских идей, в кото­рые она верит; о ничто­же­стве вой­ско­во­го стар­ши­ны Голу­бо­ва, и — под бес­ко­неч­ное «ом таре» — об уни­каль­ном пути дон­ско­го каза­че­ства, на кото­рый ука­зал дон­цам он, Мит­ро­фан Богаевский.

Гуде­ние гелю­на ино­гда мож­но было назвать мело­дич­ным. Но это была несколь­ко жут­ко­ва­тая мело­дия, и речь Дон­ско­го Зла­то­уста на её фоне дела­лась похо­жей на моно­лог веду­ще­го спи­ри­ти­че­ско­го сеанса.

Маша с зага­доч­ной улыб­кой рас­смат­ри­ва­ла бри­тую голо­ву Мит­ро­фа­на Петровича.

Она была не здесь. Она мыс­лен­но уно­си­лась в далё­кий Пет­ро­град, в ноябрь 1917-го. Она виде­ла умо­ля­ю­щий взгляд папы и пол­ные без­раз­ли­чия мами­ны глаза.

— Не надо тебе нику­да уез­жать, — зву­ча­ли в голо­ве сло­ва отца, — не нуж­на тебе ника­кая жур­на­ли­сти­ка. Ты же зна­ешь музы­ку, девоч­ка, ты бле­стя­ще вла­де­ешь инстру­мен­том… Поче­му ты не хочешь жить спо­кой­но и давать уро­ки детям, как совсем недав­но, в Киеве?

Она отве­ча­ла:

— Ведь есть ещё и любовь, папа. Да и какие сей­час могут быть уро­ки? Революция…
При сло­вах о люб­ви лицо папы дела­лось крас­ным, на гла­зах высту­па­ли слё­зы. Маша не мог­ла понять его:

— Мне же 26 лет! К чему такая глу­пая опека?

И толь­ко бли­же к кон­цу его дней, когда он, мучи­мый часты­ми сер­деч­ны­ми боля­ми, уже ред­ко под­ни­мал­ся с кро­ва­ти, ей откры­лась истин­ная при­ро­да этой тре­во­ги — отцов­ская рев­ность, вот что это было. Осо­бый вид рев­но­сти! Не про­сто быть все­гда рядом, а быть толь­ко его, и что­бы ни одна муж­ская рука не кос­ну­лась даже края пла­тья. До самой ста­ро­сти, что ли …

«И как хоро­шо, — поду­ма­ла она сей­час, — что тогда, в мар­те 1917-го, роди­те­ли уеха­ли из Кие­ва пер­вы­ми, она же — спу­стя неде­лю. И вся эта неде­ля была про­ве­де­на с самым луч­шим муж­чи­ной на све­те… Что бы ста­ло с папой, если бы узнал? Как бы я смот­ре­ла ему в гла­за, что он ска­зал бы мне?»

— Лети, голу­буш­ка моя. Лети к сво­е­му голубю…

Папа про­из­нёс эти сло­ва перед самой смер­тью, и это было поразительно.
Он буд­то бы знал его, хотя она нико­му о нём не рас­ска­зы­ва­ла, но он как буд­то знал. И почти уга­дал фами­лию. Она испы­та­ла в тот момент чув­ства лёг­ко­сти и жут­ко­го отча­я­ния одновременно.

С мамой было про­ще. Мама бро­си­ла пре­зри­тель­ное «ска­тер­тью дорога».

А папа поло­жил свою боль­шую ладонь на Маши­ны тон­кие руки и по-доб­ро­му, как умел толь­ко он, улыбнулся…

— …Вы забав­ный чело­век, Мит­ро­фан Пет­ро­вич. Но то, что Вы гово­ри­те, — заблуж­де­ние или… ложь. Уни­каль­ный путь каза­че­ства — это путь сво­бо­ды. Казак — издрев­ле сво­бод­ный чело­век, рево­лю­ци­о­нер. А то, что пред­ла­га­е­те Вы, — уси­ле­ние вой­ско­во­го сосло­вия в уго­ду инте­ре­сам бур­жу­а­зии. Пре­ступ­ное раз­жи­га­ние каза­чье­го шовинизма.

— Чушь, — хмык­нул Богаевский.

— Нет, не чушь. Бла­го­да­ря таким, как Кор­ни­лов, Наза­ров и Попов, каза­че­ство не смо­жет пре­одо­леть рас­ко­ла. Вот если бы Вы, как чело­век от преж­ней вла­сти, пуб­лич­но при­зна­ли бы свои ошиб­ки и обра­ти­лись к каза­кам со сло­ва­ми о примирении…

Теперь уже Бога­ев­ский рас­хо­хо­тал­ся в пол­ный голос.

— Бра­во! — Мит­ро­фан Пет­ро­вич захло­пал в ладо­ши. — Не хва­та­ет мне ещё для пол­но­го сча­стья подать заяв­ле­ние о вступ­ле­ние в РКП(б)! Бра­во, Мария!

Его сеанс было, похо­же, окон­чен. Бога­ев­ский ухо­ха­ты­вал­ся и не мог уго­мо­нить­ся, бил себя по ляж­кам, рез­ко запро­ки­ды­вал голо­ву и так же рез­ко опус­кал её, чуть было не уро­нив пару раз пенсне.

— Слу­шай­те… Машень­ка… Пре­лест­ное созда­ние… А прав­да, что свои доне­се­ния Анто­но­ву-Овсе­ен­ко Вы под­пи­сы­ва­ли псев­до­ни­мом Утопия?

Она не ответила.

И, как толь­ко смех вытолк­нул из недр души его робость и страх и он с остер­ве­не­лым лицом обру­шил свои руки на её коле­ни, она мет­ну­ла в него такой прон­зи­тель­но­сти взгляд, что от вне­зап­ной мол­нии Бога­ев­ский бы не отшат­нул­ся так, как отшат­нул­ся от это­го взгля­да. С гро­хо­том опро­ки­нул­ся табу­рет. Через долю секун­ды Мит­ро­фан Пет­ро­вич обна­ру­жил себя на полу.

— …Ом таре тут­та­ре туре соха, — донес­лось из сосед­ней комнаты.


2

Когда март пере­ва­лил за поло­ви­ну, Ели­за­ве­та Дмит­ри­ев­на ста­ла чаще наблю­дать в окне офи­це­ров. Теперь они не пат­ру­ли­ро­ва­ли по одно­му, как рань­ше. Теперь они блуж­да­ли око­ло дома парой, под­хо­ди­ли совсем близ­ко к окнам и откро­вен­но пяли­лись в них.

«Может, они нако­нец решат­ся зай­ти к нам и ута­щить её в тюрь­му? — с надеж­дой дума­ла Бога­ев­ская. — Ведь в ста­ни­це есть тюрь­ма, како­го чёр­та она ночу­ет здесь с нами?»

А 17 мар­та в доме гелю­на появил­ся Бадь­ма. Кар­ма­ны его паль­то были чем-то пол­ны, отто­пы­ри­ва­лись. И Ели­за­ве­те Дмит­ри­евне поду­ма­лось, что в кар­ма­нах лежат вести.
«Не важ­но какие, — реши­ла она, — но крупные».

— Я был в Зимов­ни­ках, Мит­ро­фан, — часто каш­ляя, сооб­щил Бадь­ма, — Попов злой, как соба­ка… Наза­ров и Воло­ши­нов рас­стре­ля­ны в Ново­чер­кас­ске. Голу­бов уже кото­рый день рыщет по хуто­рам и ста­ни­цам Саль­ско­го окру­га. То он всту­па­ет в стыч­ки с наши­ми пар­ти­за­на­ми, то пере­да­ёт запис­ки Попо­ву. Тре­бу­ет встречи…

— Встре­чи? — нетер­пе­ли­во пере­бил его Мит­ро­фан Пет­ро­вич. — Какой встре­чи? Зачем?

— Хочет мира. «Какой может быть мир?! — кри­чал вче­ра Пётр Хари­то­но­вич. — Наши дру­зья уби­ты!» Я нико­гда не видел его таким. Он орал: «Голу­бо­ва пой­мать и пове­сить! Его любов­ни­цу — сюда и к стен­ке». Тебя раз пять назвал бол­ту­ном… В общем… Сего­дня или зав­тра в Дени­сов­скую дол­жен при­быть кон­ный кон­вой и увез­ти её…

Серд­це сжа­лось в гру­ди Мит­ро­фа­на Пет­ро­ви­ча. Он повер­нул голо­ву в сто­ро­ну Маши­ной ком­на­ты. Маша сиде­ла на кро­ва­ти, как все­гда спо­кой­ная и недви­жи­мая, кни­га в руках. Навер­но, ниче­го не слы­ша­ла. Или слы­ша­ла всё. Худень­кая, как тро­стин­ка, она мно­го твёр­же и силь­нее его — Бога­ев­ский уже при­зна­вал это как данность.

— Неуже­ли, — рас­се­ян­но про­бор­мо­тал он, — их рас­стре­лял Голубов?
Бадь­ма раз­вел руками:

— Не при­сут­ство­вал… Гово­рят, рас­стре­ли­ва­ли мат­ро­сы, по при­ка­зу комен­дан­та Мед­ве­де­ва… Голу­бо­ва к тому вре­ме­ни в Ново­чер­кас­ске не было. Но какая раз­ни­ца, Мит­ро­фан? Он — наш враг. Поэто­му… жди гостей и…

Здесь Бадь­ма лука­во при­щу­рил­ся и доба­вил уже тише:

— …воз­вра­щай­ся к нор­маль­ной семей­ной жизни…

Услы­шав эти сло­ва, Ели­за­ве­та Дмит­ри­ев­на ожи­ви­лась и чуть ли не с вос­тор­гом посмот­ре­ла на Бадь­му, а потом — на дре­мав­ше­го в углу Гатю.

…Всё боль­шим инте­ре­сом и ува­же­ни­ем про­ни­ка­лась она к это­му таин­ствен­но­му лысо­му чело­веч­ку, завёр­ну­то­му в оран­же­вые одеж­ды. Дня­ми напро­лёт про­си­жи­вал он на полу перед изва­я­ни­я­ми будд. Он бил им покло­ны и повто­рял своё «ом таре», лишь изред­ка ухо­дя за стол, что­бы попить кал­мыц­ко­го чаю.

Он несколь­ко раз бро­сал на неё задум­чи­вые взгля­ды. Ели­за­ве­та Дмит­ри­ев­на поз­во­ли­ла себе поду­мать, что Гатя молит­ся имен­но о ней, видя её жен­ское горе.
Одна­жды она не выдержала.

— Это молит­ва? Да, Гатя? О чем её слова?

Он отве­тил утвер­ди­тель­но. Буд­дист­ская молит­ва ман­тра Зелё­ной Тары — мате­ри всех будд, доба­вил он.

Буд­дист­ская боги­ня Зеле­ная Тара

Гатя под­нял руку с чёт­ка­ми и ука­зал на одну из фигу­рок сво­е­го «ико­но­ста­са». Зелё­ная ста­ту­эт­ка, девуш­ка с груст­ны­ми гла­за­ми, что-то вро­де коро­ны на голо­ве, левая рука под­ня­та, сомкну­ты, почти как у ста­ро­ве­ров, два перста.

— Она защи­ща­ет нас от недру­гов и напа­стей… «Скло­ня­юсь перед боги­ней, уни­что­жа­ю­щей вра­гов, — гово­рю я ей, — осво­бо­ди­тель­ни­цей Тарой… Хва­ла Таре, спа­си­тель­ни­це и героине…»

— Милый Гатя, — неожи­дан­но для себя про­из­нес­ла Бога­ев­ская, — ты стал обра­щать­ся к ней, когда в тво­ём доме появи­лись мы?

Гатя вни­ма­тель­но взгля­нул на неё, и по лицу гелю­на, все­гда спо­кой­но­му и непро­ни­ца­е­мо­му, ста­ло замет­но: на это раз он взвол­но­ван, и взвол­но­ван основательно.

— Все гелю­ны наше­го хуру­ла чита­ют хва­лу Таре… Как толь­ко кон­чил­ся наш Новый год, стар­ший бак­ша Мен­ко собрал нас. «Белый ста­рец три раза обо­шёл зем­лю, — ска­зал он, — и уви­дел, как непра­вед­но жили этот год люди. Страш­ные беды идут к нам… Про­си­те Тару о защи­те…» Вот мы и просим…

— А чужа­ки… Они уже здесь?

— Чая нет, — отве­тил он невпопад.

Ели­за­ве­те Дмит­ри­евне нача­ло казать­ся, что она схо­дит с ума.

Гелюн поло­жил ладо­ни на своё лицо. Когда он отнял их, гла­за его сде­ла­лись пустыми.

— Всад­ни­ки в све­те луны, — про­бор­мо­тал Гатя, — ско­ро. Как толь­ко они появят­ся, всё будет кончено …

Он опу­стил голо­ву, глу­хо заур­ча­ло «ом таре», и Ели­за­ве­та Дмит­ри­ев­на поня­ла с отчёт­ли­вой ясно­стью: Дени­сов­скую нуж­но поки­дать немедленно.

…Но муж её, люби­мый муж, все­гда отли­чав­ший­ся муд­ро­стью и рас­су­ди­тель­но­стью, не слы­шал ни мыс­лей жены, ни её слов.

— Твоя доб­ро­та без­гра­нич­на, — ска­зал Бадь­ма Бога­ев­ско­му, — иди же к бак­ше, Мит­ро­фан. Он смо­жет помочь. Если, конеч­но, захо­чет. Боль­ше мне посо­ве­то­вать тебе нечего…

Ула­нов выта­щил из кар­ма­нов паль­то две боль­ших пач­ки чая и поло­жил на стол.


3

Гатя под­вёл его к воро­там хуру­ла ров­но в полночь.

— Поста­рай­ся не гово­рить мно­го, — пре­ду­пре­дил гелюн, — стар­ший бак­ша не любит, когда мно­го гово­рят. Про­си его о главном.

Бога­ев­ский мол­ча кив­нул и вошёл в откры­тые ворота.

Буд­то бы в дру­гой мир попал он.

Тре­пе­та­ли на высо­ких флаг­што­ках буд­дист­ские флаж­ки. Завы­вал ветер, при­во­дя в скри­пу­чее дви­же­ния малень­кие молит­вен­ные бара­ба­ны. Сам хурул, при­чуд­ли­во­го стро­е­ния храм с тре­мя кры­ша­ми, мрач­но вгля­ды­вал­ся в ночь почти оваль­ны­ми и точ­но вытя­ну­ты­ми окон­ны­ми проёмами.

Хурул в ста­ни­це Дени­сов­ской. Источ­ник: shakeyamuni.ru

В нере­ши­тель­но­сти пере­кре­стив­шись, Мит­ро­фан Пет­ро­вич пошёл к хра­му, еле каса­ясь тро­стью земли.

В мет­ре от хуру­ла рас­по­ла­гал­ся боль­шой молит­вен­ный бара­бан. По сове­ту Гати он кру­та­нул его, дабы очи­стить­ся от гре­хов­ных мыс­лей, но ника­ких пере­мен внут­ри себя не обна­ру­жил. Бога­ев­ский мед­лен­но под­нял­ся по ступеням.

…А ещё совсем недав­но он сидел в тёп­лом доме Гати, у окна, гля­дя, как пада­ет под луною снег. Сне­жин­ки мяг­ко ложи­лись на стек­ло, а он вме­сто того, что­бы думать о пред­сто­я­щем важ­ном раз­го­во­ре, пре­да­вал­ся мыс­лям… о поцелуях.

В хурул идти не хоте­лось. Бога­ев­ский, при­знать­ся чест­но, поба­и­вал­ся Мен­ко. Почти что год назад, в июне, он уви­дал его впер­вые, и уви­ден­ное впе­чат­ли­ло его.

Кале­ди­ну вру­ча­ли ата­ман­ский пернач. Мен­ко Бор­ман­жи­нов, дон­ской лама и стар­ший бак­ша (насто­я­тель) Дени­сов­ско­го хуру­ла, сто­ял рядом с епи­ско­пом Гер­мо­ге­ном и мрач­но погля­ды­вал на Алек­сея Мак­си­мо­ви­ча. Бога­ев­ский раз и навсе­гда запом­нил тот взгляд, сви­ре­пый, нена­ви­дя­щий, гото­вый всё вокруг сжечь.

Дон­ской лама Мен­ко Борманжинов

Не так он пред­став­лял себе это­го вид­но­го про­по­вед­ни­ка буд­диз­ма, года­ми про­па­дав­ше­го в тибет­ских мона­сты­рях. Мен­ко пере­вёл десят­ки, если не боль­ше, духов­ных книг, изу­чал тибет­скую меди­ци­ну и после, воз­вра­ща­ясь, пре­по­да­вал всё это в сво­ём хуру­ле. Мед­лен­но, но вер­но хурул ста­ни­цы Дени­сов­ской пре­вра­щал­ся в глав­ный буд­дист­ский центр рус­ско­го юга. Ещё чуть-чуть — и у лево­го бере­га реки Сал воз­ник бы свой, степ­ной Тибет.

Доб­рень­ко­го, не выхо­дя­ще­го из состо­я­ния нир­ва­ны мона­ха ожи­дал уви­деть Бога­ев­ский, но монах ока­зал­ся совер­шен­но иным.

…Сей­час же этот чело­век, сидя­щий в цен­тре тём­но­го молель­но­го зала, и вовсе похо­дил не на лицо духов­ное, а на гроз­но­го гно­ма из какой-нибудь гер­ман­ской или скан­ди­нав­ской сказки.

На голо­ве его воз­вы­шал­ся ост­ро­ко­неч­ный кол­пак. Одет он был не то в халат, не то в бала­хон, кото­рый делал его совер­шен­но бесформенным.

По бокам от Мен­ко сто­я­ли две желез­ные чаши. В них горе­ли све­чи, чуть потрес­ки­вая, напол­няя про­стран­ство запа­хом вос­ка, осве­щая ламу сре­ди обще­го мра­ка. Свет поз­во­лял раз­гля­деть и его лицо с длин­ны­ми жид­ки­ми уса­ми, и сви­са­ю­щие с креп­кой шеи аму­ле­ты, и свер­ка­ю­щие на гру­ди орде­на, и всё тот же сви­ре­пый взгляд.

— Садись на ска­мью, Митрофан…

Мен­ко гово­рил густым, поис­ти­не попов­ским басом.

— Садись, — повто­рил он, — я объ­яс­ню тще­ту тво­их мыслей…

От этих слов у Мит­ро­фа­на Пет­ро­ви­ча про­па­ло жела­ние как гово­рить, так и уго­ва­ри­вать. Вспом­ни­лись заце­ло­ван­ное сне­гом Гати­но окно. «Пустой, — понял он, — пустой и глу­пый визит», — но всё же опу­стил­ся на длин­ную ска­мью и даже про­бор­мо­тал невнят­ное приветствие.

— Гатя рас­ска­зы­вал о том, что уже тре­тий месяц мои гелю­ны про­сят помо­щи у Зелё­ной Тары? — всё так же власт­но и гром­ко про­из­нёс Менко.

Бога­ев­ский корот­ко ответил:

— Да.

— Тре­тий месяц, — из-под хала­та пока­за­лась рука с чёт­ка­ми, — а помо­щи всё нет… Слиш­ком мно­го гре­ха вокруг, Мит­ро­фан… Порою кажет­ся, что с ним не спра­вят­ся все наши и ваши боги… Но Золо­тая Тара силь­на. Она про­сто ждёт при­но­ше­ния… И оно будет… Слы­шишь, Мит­ро­фан? Гатя ска­зал, как всё закончится?

— Ска­зал. И про всад­ни­ков, и про ночь. Но, гос­по­дин лама… досто­по­чти­мый… Ваше Святейшество…

Бога­ев­ский стал спо­ты­кать­ся о соб­ствен­ные сло­ва и мыс­ли. Сна­ча­ла он забыл, как пра­виль­но обра­щать­ся к это­му кал­мыц­ко­му свя­щен­ни­ку. Затем, пой­мав жут­кий взгляд его, испу­гал­ся соб­ствен­ной мину­ту назад заго­тов­лен­ной тирады.

Все эти пол­ные мисти­циз­ма изре­че­ния о ноч­ных всад­ни­ках, хотел ска­зать он, не более чем пере­сказ заяв­ле­ния Поход­но­го ата­ма­на Попо­ва о посыл­ке кон­но­го кон­воя. Зачем же наво­дить туман там, где это­го делать не надо? Зачем идти на пово­ду у мни­мых виде­ний, когда мож­но про­сто помочь, выпол­нить одну-един­ствен­ную прось­бу — спря­тать моло­дую девуш­ку? Какие могут быть приношения?

Но, про­дол­жая чув­ство­вать на себе испе­пе­ля­ю­щий взгляд, Мит­ро­фан Пет­ро­вич вовре­мя сооб­ра­зил, что заяв­ле­ния о тумане могут быть вос­при­ня­ты как черес­чур лег­ко­вес­ная, иро­нич­ная трак­тов­ка слов ста­ро­го гелюна.
Поэто­му изъ­яс­нить­ся ему при­шлось по-другому:

— Я не боль­шой спе­ци­а­лист в рели­ги­ях. Но всё же я исто­рик, поли­тик, и мне извест­но, что дог­мы как для поли­ти­ки, так и для рели­гии страш­ны. Я про­шу муд­ро­го Мен­ко о немно­гом. Про­шу о мило­сти. Буд­дизм — доб­рое уче­ние, вер­но? Так давай­те же спа­сём одну заблуд­шую душу, спря­чем её в таком месте, куда не посме­ет сту­пить нога постороннего…

С каж­дым новым сло­вом прось­ба Мит­ро­фа­на Пет­ро­ви­ча пре­вра­ща­лась в моль­бу. Он уже не боял­ся сви­ре­по­го взгля­да, он смот­рел ламе в гла­за пря­мо, про­дол­жал молить и готов был отве­тить на все упрё­ки: и в пособ­ни­че­стве вра­гу, и в супру­же­ской невер­но­сти. Но Мен­ко не ска­зал об этом. Он лишь трях­нул чёт­ка­ми, и Бога­ев­ский замолчал.

— Видишь, — бак­ша при­ло­жил ладонь к сво­им орде­нам, — эти награ­ды? Их вру­чил мне рус­ский царь Нико­лай. Он был про­свет­лён­ный чело­век, я это чув­ство­вал. Госу­дарь гово­рил хоро­шие сло­ва в 1908 году нам, при­е­хав­шим к нему свя­щен­ни­кам-кал­мы­кам. Мы покля­лись ему тогда слу­жить всю жизнь… А вы… И ты, и Кале­дин, и вся рос­сий­ская власть… вы его пре­да­ли, Мит­ро­фан… Ты гово­ришь — «спря­тать там, куда не сту­пить нога чужа­ка». Гово­ришь и забы­ва­ешь, что вы раз­вра­ти­ли сво­их каза­ков. Им ниче­го теперь не сто­ит ворвать­ся в любой храм, вло­мить­ся в любые покои…
Мен­ко подал­ся впе­рёд всем телом и зло­ве­ще улыб­нул­ся в усы:

— Я вижу, о чём ты дума­ешь… Отче­го ты решил, что ноч­ные всад­ни­ки — это кон­вой гене­ра­ла Попо­ва? И поче­му ты дума­ешь, что всё кон­чит­ся имен­но аре­стом этой… тво­ей… шпионки?

— А чьим же ещё? — не выдер­жал и вос­клик­нул Бога­ев­ский. — Чьим же аре­стом всё это кончится?!

Гром­ко вздох­нув, лама вер­нул­ся в преж­нее поло­же­ние, и лицо его неожи­дан­но оза­ри­ла доб­рая улыбка.

— Не о том дума­ешь. Не её тебе спа­сать надо, Мит­ро­фан. Себя… Свою душу. Жену…
И, как толь­ко он про­из­нёс это, где-то совсем близ­ко раз­дал­ся сухой вин­то­воч­ный выстрел. Бога­ев­ский в ужа­се огля­нул­ся на две­ри хуру­ла. Они были вели­ки, мож­но ска­зать, гран­ди­оз­ны, но спо­соб­ны ли они спа­сти, спро­сил у себя он. И не смог най­ти ответа.

В отча­я­нии Мит­ро­фан Пет­ро­вич про­тя­нул руки к Менко.

Хоте­лось ему крик­нуть: спа­си, отче, спа­си! Да, имен­но так — отче, свя­той отец, спа­си, ведь я ещё так молод… Но лама смот­рел себе под ноги и мол­чал, а вме­сто него руга­лись за камен­ны­ми сте­на­ми вин­тов­ки и нага­ны. И желез­ная рука отча­я­ния сжи­ма­ла всё внут­ри Бога­ев­ско­го, и труд­но было дышать.

Разо­рва­лась гра­на­та. Пере­бран­ка была кон­че­на. Послы­шал­ся стук копыт.

— Вот и всё, Мит­ро­фан… Прощай…

Лама тяже­ло под­нял­ся со сво­е­го дере­вян­но­го сту­ла. Шур­ша пола­ми хала­та-бала­хо­на, он скрыл­ся в тем­но­те молель­но­го зала. Мит­ро­фан Пет­ро­вич остал­ся один. Его буд­то бы вбил кто-то в эту ска­мью, как гвоздь.

…Натуж­но скрип­нув, отво­ри­лась одна из две­рей. В храм ворва­лись пото­ки вет­ра, в одно мгно­ве­ние зату­шив в чашах огонь. Бога­ев­ский, уже не испы­ты­ва­ю­щий ни отча­я­ния, ни стра­ха — само буд­дист­ское отре­ше­ние, — сно­ва посмот­рел назад.

Порог пере­шаг­нул чело­век. В одной руке он дер­жал револь­вер, в дру­гой — нагайку.

Это был Голубов.


Читай­те так­же преды­ду­щие рас­ска­зы цикла:

Историк в эпоху революций. Как Тарле противостоял царскому и советскому режимам

Вза­и­мо­от­но­ше­ния вла­стей с пред­ста­ви­те­ля­ми нау­ки и куль­ту­ры в Рос­сии все­гда были натя­ну­ты­ми. Подав­ля­ю­щее боль­шин­ство клас­си­ков лите­ра­ту­ры кри­ти­ко­ва­ли суще­ство­вав­шие в стране поряд­ки, за что неод­но­крат­но быва­ли в тюрь­мах, ссыл­ках, вынуж­ден­но уез­жа­ли в эми­гра­цию и даже отлу­ча­лись от церк­ви. Сто­ит назвать хотя бы самые извест­ные име­на: Ради­щев, Пуш­кин, Гер­цен, Лер­мон­тов, Досто­ев­ский, Чер­ны­шев­ский, Лев Тол­стой, Ман­дель­штам, Сол­же­ни­цын, Брод­ский. Все они выска­зы­ва­лись про­тив дей­ствий совре­мен­ных им пра­вя­щих режи­мов и в ответ под­вер­га­лись за это репрессиям.

Похо­жей была ситу­а­ция и в нау­ке, в осо­бен­но­сти в исто­рии, кото­рая гораз­до боль­ше есте­ствен­ных и точ­ных наук свя­за­на с поли­ти­кой. Со сто­ро­ны цар­ско­го режи­ма гоне­ни­ям под­вер­гал­ся исто­рик Нико­лай Косто­ма­ров, со сто­ро­ны совет­ско­го — такие учё­ные, как Сер­гей Пла­то­нов, Лев Гуми­лёв, Нико­лай Вави­лов. Изоб­ре­та­тель теле­ви­де­ния Вла­ди­мир Зво­ры­кин вынуж­ден был эми­гри­ро­вать, так как его два­жды чуть не рас­стре­ля­ли. Но был так­же исто­рик, на долю кото­ро­го выпа­ли гоне­ния и репрес­сии со сто­ро­ны как цар­ско­го, так и ста­лин­ско­го режи­ма. Его зва­ли Евге­ний Вик­то­ро­вич Тарле.

Евге­ний Тарле

Тарле и царский режим

Буду­щий ака­де­мик и клас­сик исто­ри­че­ской нау­ки Евге­ний Тар­ле родил­ся в 1874 году в Кие­ве, дет­ство и юность про­вёл в Хер­соне, где окон­чил гим­на­зию. Полу­чать выс­шее обра­зо­ва­ние он отпра­вил­ся сна­ча­ла в Одес­су, а через год пере­вёл­ся в Киев­ский уни­вер­си­тет свя­то­го Вла­ди­ми­ра (ныне Киев­ский наци­о­наль­ный уни­вер­си­тет име­ни Тара­са Шев­чен­ко). В сту­ден­че­ские годы Тар­ле увлёк­ся марк­сиз­мом. Даже диплом­ную рабо­ту он писал на необыч­ную по тем вре­ме­нам тему: «Кре­стьяне в Вен­грии до рефор­мы Иоси­фа II». Он посе­щал марк­сист­ские круж­ки, пред­при­ни­мал попыт­ки «хож­де­ния в народ», то есть аги­ти­ро­вал рабо­чих и крестьян.

Реак­ция со сто­ро­ны вла­стей не заста­ви­ла себя дол­го ждать: 1 мая 1900 года Евге­ний Вик­то­ро­вич был в пер­вый раз аре­сто­ван. Инте­рес­но, что слу­чи­лось это на квар­ти­ре Луна­чар­ско­го, где Тар­ле слу­шал лек­цию о лите­ра­ту­ре. Моло­дой учё­ный пол­то­ра меся­ца про­вёл в тюрь­ме, а затем его высла­ли к роди­те­лям в Хер­сон под над­зор поли­ции и запре­ти­ли пре­по­да­вать в уни­вер­си­те­тах и гимназиях.

Одна­ко это не заста­ви­ло Тар­ле отка­зать­ся ни от науч­ной дея­тель­но­сти, ни от поли­ти­че­ских взгля­дов. В 1901 году он защи­тил маги­стер­скую дис­сер­та­цию об ана­ли­зе взгля­дов англий­ско­го мыс­ли­те­ля Тома­са Мора, после чего попы­тал­ся начать пре­по­да­вать в Петер­бург­ском уни­вер­си­те­те. Полу­чи­лось не сра­зу. Рек­тор Петер­бург­ско­го уни­вер­си­те­та Адольф Гольм­стен в 1902 году писал:

«Если допу­стить гос­по­ди­на Тар­ле к чте­нию лек­ций в Петер­бург­ском уни­вер­си­те­те, то уни­вер­си­тет рис­ку­ет при­об­ре­сти в его лице пре­по­да­ва­те­ля, име­ю­ще­го весь­ма смут­ное пред­став­ле­ние о сво­ём слу­жеб­ном долге».

Евге­ний Тар­ле в 1903 году

Спу­стя год, после мно­го­чис­лен­ных про­ше­ний и под­держ­ки про­фес­со­ров, Тар­ле всё же стал при­ват-доцен­том в Петер­бург­ском уни­вер­си­те­те. В том же 1903 году Евге­ний Вик­то­ро­вич поучаст­во­вал в воз­зва­нии «К рус­ско­му обще­ству» про­тив смерт­ной каз­ни. Обра­ще­ние под­пи­са­ли Вер­над­ский, Бер­дя­ев и мно­гие дру­гие дея­те­ли нау­ки и культуры.

С нача­лом Пер­вой рус­ской рево­лю­ции Тар­ле посе­щал сту­ден­че­ские сход­ки, и в фев­ра­ле 1905 года его аре­сто­ва­ли во вто­рой раз. Вско­ре учё­но­го отпу­сти­ли, но как «поли­ти­че­ски небла­го­на­дёж­но­му» вновь запре­ти­ли преподавать.

Заслу­жи­ва­ет вни­ма­ния и тот факт, что на лек­ции Тар­ле, по оцен­кам совре­мен­ни­ков, при­хо­ди­ло от 700 до тыся­чи сту­ден­тов — такое скоп­ле­ние людей боль­ше похо­ди­ло на митин­ги. Это бес­по­ко­и­ло началь­ство вуза, хоро­шо знав­шее о взгля­дах попу­ляр­но­го лек­то­ра. Несо­мнен­но, это ста­ло одной из при­чин запре­та преподавать.

В октяб­ре того же года при раз­гоне митин­га Тар­ле ранил жан­дарм. Веро­ят­но, ему гро­зил бы новый арест за под­держ­ку анти­пра­ви­тель­ствен­ных про­те­стов. Но в это же вре­мя выхо­дит Мани­фест 17 октяб­ря 1905 года, одним из пунк­тов кото­ро­го была как раз амни­стия поли­ти­че­ски небла­го­на­дёж­ных. Таким обра­зом, Мани­фест поз­во­лил Евге­нию Вик­то­ро­ви­чу вер­нуть­ся к пре­по­да­ва­нию в Петер­бург­ском университете.

Рево­лю­ция 1905–1907 годов серьёз­но отра­зи­лась и на науч­ных инте­ре­сах Тар­ле. Теперь он актив­но пишет о роли рабо­че­го клас­са в евро­пей­ских рево­лю­ци­ях. Круп­ней­шей из этих работ ста­ла док­тор­ская дис­сер­та­ция «Рабо­чий класс во Фран­ции в эпо­ху Рево­лю­ции», опуб­ли­ко­ван­ная в 1911 году. Так­же до 1917 года вышли ещё несколь­ко при­ме­ча­тель­ных работ Тар­ле, сре­ди них — «Кон­ти­нен­таль­ная бло­ка­да» и «Эко­но­ми­че­ская жизнь коро­лев­ства Ита­лии в цар­ство­ва­ние Напо­лео­на I». Уже в это вре­мя основ­ной темой его науч­ных работ ста­ла рево­лю­ци­он­ная и напо­лео­нов­ская Франция.


При новой власти

В фев­ра­ле 1917 года Тар­ле вос­тор­жен­но при­нял рево­лю­цию и паде­ние само­дер­жа­вия. Ему, как и мно­гим, каза­лось, что теперь стра­на пой­дёт по демо­кра­ти­че­ско­му пути. Исто­рик поучаст­во­вал в рабо­те Чрез­вы­чай­ной след­ствен­ной комис­сии Вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства по пре­ступ­ле­ни­ям цар­ско­го режи­ма. Увы, рабо­та комис­сии окон­чи­лась ничем, так как она не смог­ла дока­зать фак­ты пре­ступ­ле­ний царя и его министров.

Актив­но в рево­лю­ци­он­ные годы Тар­ле пишет пуб­ли­ци­сти­ку, напри­мер для пра­во­мень­ше­вист­ской газе­ты «День» (июль 1917 года):

«Если что в самом деле гиб­нет — это надеж­ды на демо­кра­ти­че­ское обнов­ле­ние Рос­сии. Насту­па­ет дей­стви­тель­но две­на­дца­тый час, послед­ние мину­ты, когда ещё, может быть, мож­но спа­сти самую идею рус­ской рево­лю­ции от её окон­ча­тель­ной гибе­ли. Спра­вит­ся ли пра­ви­тель­ство? Вели­кая фран­цуз­ская рево­лю­ция спра­ви­лась… Не рубить голо­вы тыся­ча­ми, не покрыть Рос­сию висе­ли­ца­ми и гильо­ти­на­ми мы реко­мен­ду­ем: и без того слиш­ком мно­гие начи­на­ют об этом меч­тать… Воз­мож­на суро­вая и дей­ствен­ная судеб­ная репрес­сия и без повсе­мест­ной гильотины».

К захва­ту вла­сти боль­ше­ви­ка­ми Тар­ле отнёс­ся более насто­ро­жен­но. Осо­бое непри­я­тие у него вызвал начав­ший­ся в 1918 году Крас­ный тер­рор, от кото­ро­го он предо­сте­ре­гал ещё годом ранее. Одна­ко эми­гри­ро­вать Евге­ний Вик­то­ро­вич не стал. Более того, в том же 1918 году Тар­ле опуб­ли­ко­вал в либе­раль­ном изда­тель­стве «Былое» рабо­ту «Рево­лю­ци­он­ный три­бу­нал в эпо­ху Вели­кой фран­цуз­ской рево­лю­ции (вос­по­ми­на­ния совре­мен­ни­ков и доку­мен­ты)». В мате­ри­а­ле вид­ны явные исто­ри­че­ские парал­ле­ли меж­ду Фран­ци­ей кон­ца XVIII века и рево­лю­ци­он­ной Россией.

Пер­вые несколь­ко лет после Граж­дан­ской вой­ны учё­ный спо­кой­но ужи­вал­ся с новой вла­стью. Но уже в 1927 году его рабо­ты начи­на­ют ост­ро кри­ти­ко­вать в печа­ти, что в те годы часто окан­чи­ва­лось тюрем­ным сро­ком, лаге­ря­ми или рас­стре­лом. Глав­ной при­чи­ной этой кри­ти­ки было про­ти­во­сто­я­ние Тар­ле «гла­ве исто­ри­че­ской марк­сист­ской шко­ле СССР» Миха­и­лу Покровскому.


Противостояние с Покровским и Академическое дело

Важ­но несколь­ко слов ска­зать о том, кто такой Миха­ил Покров­ский и поче­му про­ти­во­сто­я­ние его исто­ри­че­ской шко­ле, по сути, было про­ти­во­сто­я­ни­ем кур­су боль­ше­вист­ской пар­тии. Покров­ский, в моло­до­сти уче­ник Васи­лия Клю­чев­ско­го, руко­во­дил совет­ской исто­ри­че­ской шко­лой в 1920‑е — нача­ле 1930‑х годов. Он был не толь­ко исто­ри­ком, со взгля­да­ми кото­ро­го согла­ша­лись, мяг­ко гово­ря, дале­ко не все кол­ле­ги, но и актив­ным поли­ти­ком. Миха­ил Нико­ла­е­вич участ­во­вал в рево­лю­ци­ях 1905–1907 и 1917 годов, был лич­но зна­ком с Лени­ным с 1905 года. После при­хо­да к вла­сти боль­ше­ви­ков он стал заме­сти­те­лем нар­ко­ма про­све­ще­ния и на этом посту попы­тал­ся пол­но­стью пере­пи­сать исто­ри­че­скую нау­ку в уго­ду поли­ти­че­ской конъ­юнк­ту­ре. Одна­жды он пря­мо заявил, что «исто­рия — это поли­ти­ка, опро­ки­ну­тая в про­шлое». Его дей­ствия лишь под­твер­жда­ют эту став­шую кры­ла­той фразу.

Покров­ский ради­каль­но пере­смот­рел всю рос­сий­скую исто­рию. Он утвер­ждал, что рус­ские цари, чинов­ни­ки и вое­на­чаль­ни­ки — «аген­ты тор­го­во­го капи­та­ла». Пол­ко­вод­цы и госу­дар­ствен­ные дея­те­ли, преж­де счи­тав­ши­е­ся геро­я­ми — Пётр I, Суво­ров, Куту­зов, Уша­ков, — вся­че­ски очер­ня­лись. Из всех рос­сий­ских исто­ри­че­ских дея­те­лей геро­я­ми объ­яв­ля­лись толь­ко рево­лю­ци­о­не­ры и бун­та­ри. Но и здесь у Миха­и­ла Нико­ла­е­ви­ча было не всё одно­знач­но. Одна­жды он объ­явил «бур­жу­аз­ным» даже вос­ста­ние Еме­лья­на Пугачёва.

Исто­ри­че­ские «откры­тия» Покров­ско­го дохо­ди­ли до немыс­ли­мо­го преж­де абсур­да. Так, рас­ска­зы­вая о войне 1812 года, он одно­знач­но ста­но­вил­ся на сто­ро­ну напо­лео­нов­ской Фран­ции как более про­грес­сив­ной сто­ро­ны. По мне­нию исто­ри­ка, если бы Напо­ле­он побе­дил, то в Рос­сии сра­зу уста­но­вил­ся бы бур­жу­аз­ный строй, как во Фран­ции — а это в свою оче­редь при­бли­зи­ло бы Октябрь­скую революцию.

Взгля­ды Покров­ско­го в то вре­мя были объ­яв­ле­ны офи­ци­аль­ной совет­ской трак­тов­кой исто­ри­че­ских собы­тий, они гос­под­ство­ва­ли как в ака­де­ми­че­ской нау­ке, так и в обра­зо­ва­нии по всей стране. Исто­ри­ков, несо­глас­ных с таки­ми оцен­ка­ми, репрес­си­ро­ва­ли. В том чис­ле и Евге­ния Тарле.

Тар­ле в 1930‑е годы

В 1929 году ОГПУ сфаб­ри­ко­ва­ло про­тив учё­ных дело. Нача­лись мас­штаб­ные чист­ки в Ака­де­мии наук. Несколь­ко сотен чело­век уво­ли­ли, а 115 работ­ни­ков Ака­де­мии аре­сто­ва­ли, в том чис­ле и Тар­ле в янва­ре 1930 года. Всем аре­сто­ван­ным выдви­ну­ли обви­не­ние в пла­нах сверг­нуть совет­скую власть. Яко­бы ака­де­ми­ки пла­ни­ро­ва­ли госу­дар­ствен­ный пере­во­рот: гла­вой ново­го пра­ви­тель­ства дол­жен был стать исто­рик Сер­гей Пла­то­нов, мини­стром ино­стран­ных дел — Евге­ний Тар­ле. На допро­сах Пла­то­нов, оче­вид­но не без силь­но­го дав­ле­ния, при­знал­ся в монар­хи­че­ских взгля­дах и в том, что перед рево­лю­ци­ей сочув­ство­вал пра­вя­щей дина­стии. Это­го было доста­точ­но, что­бы запи­сать Пла­то­но­ва и его кол­лег во «вра­ги народа».

В ито­ге 29 учё­ных полу­чи­ли при­го­во­ры от судов-тро­ек. Пла­то­но­ва после 19 меся­цев тюрь­мы сосла­ли в Сама­ру, там он и умер в янва­ре 1933 года. Тар­ле после полу­то­ра лет заклю­че­ния отпра­ви­ли в Алма-Ату.

Пись­мо жены Тар­ле Оль­ги Ста­ли­ну с прось­бой осво­бо­дить мужа. 1931 год

Отси­дев­ший по Ака­де­ми­че­ско­му делу исто­рик Сер­гей Сиг­рист, кото­рый поз­же выбрал­ся за гра­ни­цу и опуб­ли­ко­вал несколь­ко ста­тей на эту тему, вспо­ми­нал, как в ссыл­ке сло­жи­лась судь­ба мно­гих его коллег:

«Боль­шин­ство поста­ви­ло крест на науч­ной рабо­те, не писа­ло бес­стыд­ных ста­тей, жило скром­но по ссыл­кам. Мы добы­ва­ли хлеб уро­ка­ми язы­ков и слу­чай­ны­ми зара­бот­ка­ми. В этом заклю­чал­ся наш подвиг. <…> Мир­но и скром­но закон­чи­ли они своё печаль­ное житие».

Мно­гие из отправ­лен­ных в ссыл­ки нико­гда не вер­ну­лись: Мат­вей Любав­ский, Сер­гей Рож­де­ствен­ский, Дмит­рий Его­ров. Фило­ло­га Алек­сандра Пет­ро­ва и исто­ри­ка Вла­ди­ми­ра Бене­ше­ви­ча в 1938 году рас­стре­ля­ли. Так был физи­че­ски уни­что­жен цвет рос­сий­ской исто­ри­че­ской нау­ки, а сама исто­рия окон­ча­тель­но на дол­гие годы пре­вра­ти­лась в слу­жан­ку пра­вя­щей партии.


Ссылка, возвращение и новая реальность

Отпра­вив­шись в Алма-Ату, Тар­ле тоже думал, что его науч­ная карье­ра закон­чи­лась. Одна­ко спу­стя неко­то­рое вре­мя ему раз­ре­ши­ли пре­по­да­вать, а вско­ре ситу­а­ция в нау­ке изменилась.

Алма-Ата, ули­ца Про­ле­тар­ская. 1930 год. Источ­ник: russiainphoto.ru

После смер­ти Покров­ско­го в 1932 году госу­дар­ствен­ный под­ход к исто­рии меня­ет­ся: взгля­ды исто­ри­ка объ­яв­ля­ют оши­боч­ны­ми, учеб­ни­ки пере­пи­сы­ва­ют с новой трак­тов­кой собы­тий. Вер­ней­шие уче­ни­ки и сорат­ни­ки Миха­и­ла Нико­ла­е­ви­ча были репрес­си­ро­ва­ны и вско­ре забы­ты, дру­гие же без осо­бых про­блем при­ня­ли новый под­ход к исто­рии. В ито­ге Покров­ский запом­нил­ся не тру­да­ми, а боль­шим вре­дом, кото­рый его под­ход нанёс науке.

Уже в 1939 году в кни­ге ста­тей «Про­тив исто­ри­че­ской кон­цеп­ции М. Н. Покров­ско­го» его дея­тель­ность оце­ни­ва­лась так:

«Так назы­ва­е­мая „шко­ла Покров­ско­го“ неслу­чай­но ока­за­лась базой для вре­ди­тель­ства со сто­ро­ны вра­гов наро­да, раз­об­ла­чён­ных орга­на­ми НКВД, троц­кист­ско-буха­рин­ских най­ми­тов фашиз­ма, вре­ди­те­лей, шпи­о­нов и тер­ро­ри­стов, лов­ко мас­ки­ро­вав­ших­ся при помо­щи вред­ных, анти­ле­нин­ских исто­ри­че­ских кон­цеп­ций М. Н. Покровского».

В 1933 году Тар­ле раз­ре­ши­ли вер­нуть­ся в Ленин­град, но суди­мость с него пока не сни­ма­ли. Ещё око­ло трёх лет исто­рик жил в ситу­а­ции, когда за любое неак­ку­рат­но ска­зан­ное сло­во мог после­до­вать новый арест. Лишь в нача­ле 1937 года суди­мость сня­ли, и Евге­ний Вик­то­ро­вич вер­нул­ся в Ака­де­мию наук. Так­же ему вер­ну­ли и зва­ние профессора.

Зда­ние Пре­зи­ди­у­ма Ака­де­мии наук СССР в Ленин­гра­де. Вто­рая поло­ви­на 1930‑х. Источ­ник: russiainphoto.ru

Но пол­но­го воз­вра­ще­ния к преж­не­му ста­ту­су всё же не про­изо­шло. С одной сто­ро­ны Тар­ле вынуж­ден­но сле­до­вал линии пар­тии, с дру­гой — про­дол­жал писать каче­ствен­ные иссле­до­ва­ния, при­ме­ром кото­рых слу­жит «Напо­ле­он» 1936 года. Это наи­бо­лее пере­из­да­ва­е­мая его рабо­та, сохра­ня­ю­щая науч­ную цен­ность и в наше время.

Начи­ная с это­го вре­ме­ни Тар­ле всё чаще пишет про­па­ган­дист­ские ста­тьи, в основ­ном на темы внеш­ней поли­ти­ки. По сво­е­му сти­лю они ничем не отли­ча­лись от типич­ной пуб­ли­ци­сти­ки того вре­ме­ни: уни­чи­жи­тель­ные харак­те­ри­сти­ки «клас­со­вых вра­гов», непо­мер­ные вос­хва­ле­ния совет­ских вла­стей и, конеч­но, ника­ких полу­то­нов — то же пред­став­ле­ние кар­ти­ны мира лишь в чёр­но-белых цве­тах. Конеч­но, вре­мя отде­ли­ло зёр­на от пле­вел: достой­ные рабо­ты Тар­ле пере­из­да­ют­ся и сей­час, а его про­па­ган­дист­ские ста­тьи дав­но забыты.

В 1930‑е годы Тар­ле про­дол­жа­ли кри­ти­ко­вать. Так, в 1937 году его «Напо­лео­на» назва­ли в «Прав­де» «ярким образ­цом вра­же­ской вылаз­ки». Пре­крас­но зная, что с подоб­ной кри­ти­ки начи­на­ют­ся репрес­сии, Тар­ле напи­сал Ста­ли­ну. Тот его заве­рил, что кни­га ему понра­ви­лась и лишь отдель­ные момен­ты из неё надо испра­вить в сле­ду­ю­щих изда­ни­ях. В целом Ста­лин оце­нил кни­гу так:

«Это, конеч­но, немарк­сист­ская кни­га, но луч­шая кни­га по исто­рии, какую я когда-либо читал».

В сере­дине 1940‑х годов в печа­ти кри­ти­ку­ют дру­гую кни­гу — «Крым­скую вой­ну». Раз­гром­ная рецен­зия пар­тий­но­го функ­ци­о­не­ра Нико­лая Яко­вле­ва сво­ди­лась к тому, что труд Тар­ле «недо­ста­точ­но марк­сист­ский», выво­ды в нём невер­ные и оцен­ка исхо­да вой­ны тоже невер­ная. Эта пуб­ли­ка­ция не на шут­ку встре­во­жи­ла 70-лет­не­го исто­ри­ка, и в сен­тяб­ре 1945 года он про­сит защи­ты у Геор­гия Мален­ко­ва. В пись­ме ему Тар­ле пишет:

«Мне для спо­кой­ной рабо­ты нуж­но знать: дове­ря­ют ли мне или нет? Пра­виль­но ли или оши­боч­но непри­гла­ше­ние меня в редак­цию жур­на­ла (хотя редак­ция этой рабо­ты от меня хочет), — того жур­на­ла, о созда­нии кото­ро­го я так дав­но хло­по­тал и меч­тал. Я состою чле­ном Бри­тан­ской Ака­де­мии наук (с сен­тяб­ря 1944 года), почёт­ным док­то­ром фран­цуз­ских уни­вер­си­те­тов, два­жды Ста­лин­ским лау­ре­а­том и мне пред­став­ля­ет­ся абсо­лют­но неза­слу­жен­ным оскорб­ле­ни­ем и ста­тья Н. Яко­вле­ва, и те, осо­бен­но, „орг­вы­во­ды“, кото­рые из этой ста­тьи делаются.

Моей науч­ной и обще­ствен­ной дея­тель­но­сти, оче­вид­но, отныне будут чинить­ся пре­пят­ствия, кото­рые поль­зы ни с какой сто­ро­ны не при­не­сут. Выхо­дит так: потра­че­но несколь­ко лет упор­ней­ше­го архив­но­го тру­да, напи­са­но два боль­ших тома, где совсем по ново­му и по новым, мной най­ден­ным мате­ри­а­лам, осве­щён узло­вой момент исто­рии XIX века, — всё это заслу­жи­ва­ет толь­ко вот того, что автор полу­чил от Н. Яко­вле­ва, и, сле­до­ва­тель­но, спо­кой­нее было бы ров­но ниче­го не делать или повто­рять ста­рые шаблоны?»

Но трав­ля не закон­чи­лась. Завер­шён­ную в 1949 году «Север­ную вой­ну» из-за мно­го­чис­лен­ных при­ди­рок изда­тель­ства исто­рик вооб­ще не смог опуб­ли­ко­вать при жиз­ни. Он даже отправ­лял руко­пись Ста­ли­ну, но тот, оче­вид­но, не нашёл вре­ме­ни про­честь её. Вышла кни­га лишь в 1958 году, когда Тар­ле уже не было в живых. Оста­ёт­ся лишь удив­лять­ся, как в подоб­ных усло­ви­ях исто­рик вооб­ще мог про­дол­жить науч­ную деятельность.

Евге­ний Тар­ле. 1940–1950‑е годы. Источ­ник: goskatalog.ru

В про­ти­во­сто­я­нии с вла­стью Тар­ле фак­ти­че­ски про­иг­рал. Даже попыт­ки най­ти ком­про­мисс, а так­же дея­тель­ность учё­но­го на про­па­ган­дист­ском фрон­те в инте­ре­сах вла­стей не осво­бо­ди­ли его от трав­ли в печа­ти, оскор­би­тель­ных выпа­дов в адрес его работ, что в любой момент мог­ло закон­чить­ся новы­ми репрес­си­я­ми. Оче­вид­но, что в подоб­ном ста­ту­се ака­де­мик не мог чув­ство­вать себя ком­форт­но и посто­ян­но ожи­дал худшего.

Тем не менее судь­ба Тар­ле сло­жи­лась всё же немно­го луч­ше, чем у его кол­лег. Евге­ния Вик­то­ро­ви­ча пыта­лись репрес­си­ро­вать два про­ти­во­по­лож­ных режи­ма, но он про­дол­жал рабо­тать, не сда­вал­ся и пото­му стал учё­ным миро­во­го мас­шта­ба, кото­ро­го пере­из­да­ют в XXI веке.


Читай­те так­же «Визи­ты ино­стран­ных писа­те­лей в СССР 1920–1940‑х»

«Оскар» по-русски: самые яркие номинанты на премию «Ника-2022»

Кадр из фильма «Последняя „Милая Болгария“»

14 мар­та Совет Ака­де­мии кине­ма­то­гра­фи­че­ских искусств заявил, что пере­но­сит цере­мо­нию вру­че­ния пре­мии «Ника» с апре­ля на осень. «Точ­ную дату сооб­щим позд­нее», — напи­са­ли орга­ни­за­то­ры на офи­ци­аль­ном сайте.

В этом году «Ника» отме­ча­ет зна­ме­на­тель­ное собы­тие: пред­сто­я­щая цере­мо­ния награж­де­ния ста­нет 35‑й. Как подо­ба­ет, номи­нан­ты под стать кра­си­вой дате — за глав­ные при­зы будут бороть­ся все самые яркие и уни­каль­ные филь­мы, вышед­шие в 2020–2021 годах.

VATNIKSTAN рас­ска­зы­ва­ет об основ­ных номи­на­ци­ях и пыта­ет­ся преду­га­дать, на какие кар­ти­ны падёт выбор жюри.


Лучший игровой фильм

— «Иван Дени­со­вич», режис­сёр: Глеб Панфилов;
— «Капи­тан Вол­ко­но­гов бежал», режис­сё­ры: Ната­ша Мер­ку­ло­ва и Алек­сей Чупов;
— «Купе номер 6», режис­сёр: Юхо Куосманен;
— «Медея», режис­сёр: Алек­сандр Зельдович;
— «Раз­жи­мая кула­ки», режис­сёр: Кира Коваленко;
— «Уро­ки фар­си», режис­сёр: Вадим Перельман.

И зару­беж­ное, и оте­че­ствен­ное кино в этом году не ина­че как уди­ви­тель­ное: вот толь­ко недав­но мы наблю­да­ли за насто­я­щей бит­вой за глав­ную награ­ду на «Оска­ре», а теперь точ­но такую же интри­гу созда­ёт «Ника». Здесь и без­мер­но талант­ли­во сня­тая «Медея» Зель­до­ви­ча, и облас­кан­ные в Кан­нах кар­ти­ны «Раз­жи­мая кула­ки» и «Купе номер 6», и уже став­ший миро­вым хитом «Капи­тан Вол­ко­но­гов бежал», и скан­даль­ный «Иван Дени­со­вич», кото­рый храб­ро сра­жал­ся на «Золо­том орле» за целых семь при­зов. Одни толь­ко «Уро­ки фар­си» Перель­ма­на никак не отме­ти­лись на фести­ва­лях и кон­кур­сах. Но начи­нать нико­гда не поздно.

Кадр из филь­ма «Уро­ки фарси»

Что­бы нагляд­нее про­ил­лю­стри­ро­вать досто­ин­ства «Уро­ков фар­си», пред­ла­га­ем вме­сте посчи­тать выда­ю­щи­е­ся филь­мы на тему Холо­ко­ста. Пер­вый — спил­бер­гов­ский «Спи­сок Шиндле­ра», по всем пара­мет­рам гени­аль­ная исто­рия про нем­ца, спас­ше­го око­ло 1200 евре­ев во вре­мя вой­ны. Вто­рой — «Жизнь пре­крас­на» от все­гда улы­ба­ю­ще­го­ся Бени­ньи, в кото­рой он сме­шал несме­ши­ва­е­мое: рас­стре­лы и смех, наси­лие и игры, муки и сча­стье. Тре­тий — шедевр Рома­на Полан­ски «Пиа­нист», рас­ска­зы­ва­ю­щий о жиз­ни зна­ме­ни­то­го поль­ско­го музы­кан­та Вла­ди­сла­ва Шпиль­ма­на. Разу­ме­ет­ся, это толь­ко пер­вое, что при­хо­дит в голо­ву. В ужа­сы гено­ци­да зри­тель погру­жал­ся ещё в сот­нях кар­тин: от «Послед­не­го эта­па» (1948) до мульт­филь­ма «Где Анна Франк?» (2021).

Не нуж­но быть эру­ди­том в мире кино, что­бы пони­мать, что про Холо­кост сни­ма­ли мно­го и часто. Конеч­но, сей­час слож­но оста­вать­ся ори­ги­наль­ным при созда­нии филь­мов на эту тему, пото­му что кино­де­лы со все­го све­та на про­тя­же­нии 75 лет пере­но­си­ли хаос лаге­рей смер­ти на экран. Тем не менее у Вади­ма Перель­ма­на такой уди­ви­тель­ный трюк удался.

«Уро­ки фар­си» не кажут­ся глу­пым и бес­чув­ствен­ным повто­ром извест­ных лент про Холо­кост и не осно­вы­ва­ют­ся на про­ве­рен­ной вели­ки­ми кине­ма­то­гра­фи­ста­ми дра­ма­ти­че­ской моде­ли, а пред­ла­га­ют новый и уни­каль­ный взгляд на эту тра­ге­дию. Взгляд чело­ве­ка, кото­ро­му посчаст­ли­ви­лось лгать пре­ступ­ни­ку, что­бы не умереть.

В цен­тре сюже­та, осно­ван­но­го на рас­ска­зе Вольф­ган­га Коль­ха­а­зе «Пер­сид­ский для капо», слу­чай неба­наль­ный: моло­дой еврей Жиль, пыта­ясь выжить, выда­ёт себя за пер­са. Как раз перс и нужен был гаупт­штурм­фю­ре­ру Коху, кото­рый решил в конц­ла­ге­ре изу­чать фар­си. Пока осталь­ные заклю­чён­ные рабо­та­ют дня­ми и ноча­ми с кир­ка­ми и пита­ют­ся кусоч­ком хле­ба, Жиль пре­по­да­ёт немец­ко­му офи­це­ру выду­ман­ную тара­бар­щи­ну, сыт­но ест и со скор­бью смот­рит на осталь­ных евреев.

Кадр из филь­ма «Уро­ки фарси»

Как может унтер­менш про­ти­во­сто­ять убер­мен­шу? Что луч­ше: ложью обес­пе­чи­вать себе бла­го­по­лу­чие или делить кош­ма­ры со все­ми несчаст­ны­ми? Насколь­ко дол­го чело­век спо­со­бен смот­реть на убий­ства, живя бок о бок с убий­цей? На все эти вопро­сы Перель­ман отве­ча­ет над­рыв­но и неза­у­ряд­но. Режис­сёр доно­сит важ­ную для каж­до­го наро­да и акту­аль­ную для любой эпо­хи мысль: «Толь­ко любовь к людям может оста­но­вить бес­ко­неч­ный мара­фон войн и убийств».


Лучший анимационный фильм

— «Жизнь — пас­ку­да», режис­сёр: Варя Яковлева;
— «О, НЕе­еТ», режис­сёр: Иван Максимов;
— «Огур­цы», режис­сёр: Лео­нид Шмельков;
— «Песоч­ни­ца», режис­сёр: Гар­ри Бардин.

Что делать, когда про­ез­жа­ю­щая мимо маши­на с ног до голо­вы обрыз­га­ла гря­зью, а брю­ки очень некста­ти разо­шлись по швам? Извест­ный муль­ти­пли­ка­тор Иван Мак­си­мов пред­ла­га­ет про­сто жалоб­но про­тя­нуть фра­зу «О, нее­ет». И не поспо­ришь: имен­но это меж­до­ме­тие в первую оче­редь при­хо­дит в голо­ву при неболь­ших неприятностях.

Кадр из филь­ма «О, НЕееТ»

По мне­нию режис­сё­ра, вся наша — да и не наша тоже — жизнь состо­ит из таких «О, нееет»-ов. Не важ­но, сиди­те ли вы где-нибудь на кухне и с доса­дой наблю­да­е­те за сбе­жав­шим тестом или отды­ха­е­те в соб­ствен­ной квар­ти­ре и слы­ши­те оче­ред­ное надо­ед­ли­вое полу­пе­ние-полу­ры­ча­ние вашей музы­каль­ной сосед­ки — эмо­ции одни и те же.

Этот мульт­фильм, по сло­вам само­го Ива­на Мак­си­мо­ва, «устро­ен как бусы»: мини-исто­рии в кар­тине — или, луч­ше ска­зать, анек­до­ты — длят­ся при­мер­но по 10 секунд, но каж­дая из них отли­ча­ет­ся уни­каль­ной рисов­кой и исклю­чи­тель­ным сюже­том. Все при­вык­ли, что ани­ма­ци­он­ные филь­мы рас­ска­зы­ва­ют не о посто­ян­ных «О, нее­ет», а о сча­стье и яркой сто­роне жиз­ни. За вся­ки­ми стра­да­ни­я­ми иди­те к Бала­ба­но­ву и Звя­гин­це­ву, а муль­тик дол­жен быть весё­лым. Но Мак­си­мов счи­та­ет ина­че и пред­по­чи­та­ет пока­зы­вать в сво­их тво­ре­ни­ях не самые радуж­ные вещи. Повод попла­кать и погру­стить? Конеч­но, нет. Пяти­ми­нут­ной демон­стра­ци­ей раз­ных несча­стий режис­сёр гово­рит зри­те­лям, что у всех слу­ча­ют­ся малень­кие напа­сти и их нуж­но все­го-навсе­го принять.


Лучший неигровой фильм

— «Кто тебя побе­дил никто», режис­сёр: Любовь Аркус;
— «Нас дру­гих не будет», режис­сёр: Пётр Шепотинник;
— «Рас­тор­гу­ев», режис­сёр: Евге­ния Останина.

Собы­тие года для фана­тов Сер­гея Бод­ро­ва-млад­ше­го и Алек­сея Бала­ба­но­ва и по сов­ме­сти­тель­ству самая искрен­няя и душев­ная кар­ти­на во всём спис­ке номи­нан­тов. Для цени­те­лей твор­че­ства двух усоп­ших кине­ма­то­гра­фи­стов лен­та «Нас дру­гих не будет» — оче­ред­ная при­чи­на пустить сле­зу при про­смот­ре уни­каль­ных кад­ров с улы­ба­ю­щим­ся Бод­ро­вым и шутя­щим Бала­ба­но­вым. Для тех, кто не видел рабо­ты ни пер­во­го, ни вто­ро­го, фильм Шепо­тин­ни­ка — отлич­ный повод заве­сти новое знакомство.

Как извест­но, Сер­гей Бод­ров, став­ший миро­вой звез­дой бла­го­да­ря испол­не­нию роли Дани­лы Баг­ро­ва в «Бра­те», про­бо­вал себя и в режис­су­ре. В 2001 году на экра­ны вышел его дебют­ный фильм «Сёст­ры», и прак­ти­че­ски сра­зу после пре­мье­ры лен­ты Сер­гей начал рабо­тать над печаль­но извест­ным «Связ­ным». Съём­ки вто­рой кар­ти­ны Бод­ров про­во­дил в Север­ной Осе­тии, в Кар­ма­дон­ском уще­лье. Имен­но там 20 сен­тяб­ря 2002 года сошёл лед­ник Кол­ка и унёс жиз­ни все­го твор­че­ско­го кол­лек­ти­ва и ещё более ста человек.

Постер филь­ма «Нас дру­гих не будет»

Пер­вый кадр в филь­ме «Нас дру­гих не будет» — чет­ве­ро­сти­шие Иоси­фа Брод­ско­го, напи­сан­ное белы­ми бук­ва­ми на чёр­ном фоне:

«…Нас дру­гих не будет! Ни
Здесь, ни там, где все равны.
Отто­го-то наши дни
В этом месте сочтены».

Зву­чит как эпи­та­фия, кото­рую Шепо­тин­ник решил выгра­ви­ро­вать на моги­лах и Бод­ро­ва, и Бала­ба­но­ва. Тем не менее режис­сёр не спе­шит лить слё­зы и зада­ёт собе­сед­ни­кам один вол­ну­ю­щий его вопрос: «Мож­но ли снять про Бод­ро­ва опти­ми­стич­но?» Сре­ди интер­вью­и­ру­е­мых — кине­ма­то­гра­фи­сты, участ­во­вав­шие в созда­нии дило­гии «Брат»: про­дю­сер Сер­гей Селья­нов, вдо­ва Алек­сея Бала­ба­но­ва и худож­ни­ца по костю­мам Надеж­да Васи­лье­ва, ком­по­зи­тор Вяче­слав Буту­сов, опе­ра­тор Сер­гей Аста­хов. Вряд ли есть смысл гово­рить, что на этот вопрос они все отве­ти­ли с раз­ны­ми эмо­ци­я­ми: кто-то с дро­жа­щим голо­сом при­нял­ся рас­суж­дать, а кто-то с улыб­кой момен­таль­но про­из­нёс «конеч­но».

«Нас дру­гих не будет» — это до слёз убе­ди­тель­ное под­твер­жде­ние мыс­ли о том, что один доку­мен­таль­ный фильм силь­нее десят­ка игро­вых. Смерть Дже­ка в «Тита­ни­ке» или казнь Коф­фи в «Зелё­ной миле» ещё мож­но пере­тер­петь, а вот неволь­ную дрожь по телу после услы­шан­но­го вновь сме­ха Бод­ро­ва сдер­жать слож­но. Не гово­ря уже о кад­рах с места его гибе­ли, кото­рым этой осе­нью испол­нит­ся 20 лет. Тем не менее Шепо­тин­ник в кар­ти­ну вло­жил и долю опти­миз­ма: таких, как Бод­ров и Бала­ба­нов, в живых уже нет и не будет, но всё рав­но на них все­гда мож­но смот­реть и слу­шать их раз­го­во­ры. И не важ­но, что толь­ко в кино.

Сер­гей Бод­ров и Алек­сей Бала­ба­нов в пере­ры­ве меж­ду съём­ка­ми филь­ма «Брат 2»

Лучший фильм стран СНГ и Грузии

— «Вод­ный маль­чик», режис­сёр: Фай­зул­ло Фай­зов (Таджи­ки­стан);
— «Доро­га в Эдем», режис­сё­ры: Бакыт Мукул и Дастан Жапар уулу (Кыр­гыз­стан);
— «Зула­ли», режис­сёр: Айк Ордян (Арме­ния);
— «Кол­лек­тив­ный имму­ни­тет», режис­сёр: Адиль­хан Ержа­нов (Казах­стан).

Мож­но любить «Нику», мож­но её кри­ти­ко­вать, но вряд ли кто-то ста­нет отри­цать, что орга­ни­за­то­ры пре­мии про­сто заме­ча­тель­но при­ду­ма­ли с созда­ни­ем отдель­ной номи­на­ции для мало­из­вест­ных филь­мов стран СНГ и Гру­зии. Бла­го­да­ря это­му реше­нию не самые иску­шён­ные зри­те­ли каж­дый год узна­ют о суще­ство­ва­нии насто­я­щих кине­ма­то­гра­фи­че­ских жем­чу­жин. В нынеш­нем наград­ном сезоне глав­ной жем­чу­жи­ной СНГ, по наше­му мне­нию, ста­ла кыр­гыз­ская «Доро­га в Эдем».

Как это часто быва­ет с раз­го­вор­ным кино, при про­смот­ре силь­нее заин­те­ре­со­вы­ва­ет не содер­жа­ние, а спо­соб­ность кар­ти­ны натал­ки­вать зри­те­ля на раз­мыш­ле­ния. Поэто­му и о досто­ин­ствах «Доро­ги в Эдем» рас­ска­зать в пол­ной мере не полу­чит­ся — для каж­до­го чело­ве­ка это будет раз­ный фильм, кото­рый вызо­вет раз­ные эмо­ции. Рав­но как и в слу­чае с «Андре­ем Руб­лё­вым» Тар­ков­ско­го или, напри­мер, оска­ро­нос­ной «Зем­лёй кочев­ни­ков» Хлои Чжао. Эти лен­ты не огра­ни­чи­ва­ют­ся лишь сюже­том, а гово­рят о чём-то боль­шем, духов­ном, поэто­му они и насы­ще­ны без­молв­ны­ми сце­на­ми и бес­ко­неч­ным пото­ком мыс­лей. «Доро­га в Эдем» — кино по сво­ей сути абсо­лют­но такое же.

Кадр из филь­ма «Доро­га в Эдем»

Смыс­ла мно­го гово­рить о сюже­те прак­ти­че­ски нет, поэто­му несколь­ких пред­ло­же­ний вполне хва­тит. Оди­но­кий пожи­лой писа­тель Кубат Али­ев про­да­ёт квар­ти­ру, что­бы помочь уми­ра­ю­ще­му дру­гу Сапа­ру с лече­ни­ем. В это же вре­мя пле­мян­ни­ка глав­но­го героя изби­ва­ют кол­лек­то­ры и дают ему три дня на то, что­бы най­ти день­ги. Али­ев вста­ёт перед выбо­ром: он может спа­сти либо близ­ко­го дру­га, либо родственника.

В «Доро­ге в Эдем» нет ниче­го пре­уве­ли­чен­но­го, искус­ствен­но­го и наиг­ран­но­го — это про­стой и искрен­ний рас­сказ о чело­ве­ке, весь мир кото­ро­го стал серым, что и под­чёр­ки­ва­ет­ся бла­го­да­ря моно­хро­му. Но соб­ствен­ная нера­дуж­ная жизнь никак не обес­цве­чи­ва­ет суще­ство­ва­ние окру­жа­ю­щих: если уже нет воз­мож­но­сти напол­нить крас­ка­ми свой день, сто­ит поэкс­пе­ри­мен­ти­ро­вать на ком-то дру­гом. «Доро­га в Эдем» — мелан­хо­лич­ная исто­рия, кото­рая тем не менее не вос­пе­ва­ет безыс­ход­ность и не гово­рит зри­те­лю, что рано или позд­но каж­дый из нас уви­дит мир в чёр­но-белых тонах. Этот фильм — попыт­ка открыть гла­за на то, что в жиз­ни по-насто­я­ще­му важ­но. Одна­ко, может быть, у вас появят­ся дру­гие мыс­ли после про­смот­ра — и в этом заклю­ча­ет­ся глав­ное досто­ин­ство картины.

Кадр из филь­ма «Доро­га в Эдем»

Лучшая режиссёрская работа

— Алек­сандр Зель­до­вич за рабо­ту над филь­мом «Медея»;
— Ната­ша Мер­ку­ло­ва и Алек­сей Чупов за рабо­ту над филь­мом «Капи­тан Вол­ко­но­гов бежал»;
— Кира Кова­лен­ко за рабо­ту над филь­мом «Раз­жи­мая кулаки»;
— Вадим Перель­ман за рабо­ту над филь­мом «Уро­ки фарси».

В послед­нее вре­мя всё чаще кажет­ся, что Соку­ров — какой-то маг-кудес­ник, а его мастер­ская в Наль­чи­ке — место, где он вол­шеб­ным обра­зом созда­ёт рав­ных себе по талан­ту твор­цов. Даже если вы не силь­но сле­ди­те за жиз­нью рос­сий­ско­го кине­ма­то­гра­фа, про­шло­год­ний бес­ко­неч­ный поток ново­стей о том, что соку­ров­скую уче­ни­цу Киру Кова­лен­ко хва­лят все евро­пей­ские кри­ти­ки и ака­де­ми­ки, вряд ли поз­во­лил вам про­пу­стить её кар­ти­ну «Раз­жи­мая кулаки».

Этот фильм — кино чисто фести­валь­ное. Все пони­ма­ют, что зна­чит выра­же­ние «фести­валь­ное кино», но не все могут объ­яс­нить, в чём заклю­ча­ет­ся его смысл. Не будем нуд­но и по-сно­бист­ски рас­тол­ко­вы­вать фено­мен арт­ха­у­са: таким кар­ти­нам как раз луч­ше все­го под­хо­дит эпи­тет «необъ­яс­ни­мые». Вот и «Раз­жи­мая кула­ки» — тоже лен­та необъ­яс­ни­мая. Каза­лось бы, рабо­та Киры Кова­лен­ко про­сто рас­ска­зы­ва­ет о взрос­ле­нии одной севе­ро­осе­тин­ской девуш­ки и её жела­нии сбе­жать подаль­ше от гипе­ро­пе­ки отца — ниче­го свер­ху­ни­каль­но­го и неожи­дан­но­го. Тем не менее поче­му-то эта исто­рия о чужой куль­ту­ре и чужих людях с каж­дой мину­той ста­но­вит­ся всё более уди­ви­тель­но близ­кой и родной.

Кира Кова­лен­ко на съём­ках филь­ма «Раз­жи­мая кулаки»

Ещё одно свой­ство фести­валь­но­го кино — о нём слож­но напи­сать без сот­ни мета­фор и эпи­те­тов, поз­во­ля­ю­щих хотя бы частич­но пере­не­сти кино­твор­че­ство на бума­гу. Кар­ти­на уче­ни­цы Соку­ро­ва не исклю­че­ние: пожа­луй, ска­жем, что Кова­лен­ко слов­но уда­лось зафик­си­ро­вать какой-то отдель­ный миг жиз­ни и с осо­бой поэ­тич­но­стью заклю­чить его в полу­то­ра­ча­со­вую лен­ту. Гово­рить о не самых при­ят­ных вещах настоль­ко оба­я­тель­но, что хочет­ся пере­мо­тать фильм на пару минут назад, что­бы ещё раз «послу­шать» уни­каль­ный кино­язык, — это, конеч­но, талант. И всё про­чее в этой кар­тине сде­ла­но с талан­том. Да и нет смыс­ла ску­пить­ся на сло­ва: Кира Кова­лен­ко по сво­ей при­ро­де — тоже талант непревзойдённый.

Подроб­нее о филь­ме «Раз­жи­мая кула­ки» читай­те в нашем мате­ри­а­ле «„Раз­жи­мая кула­ки“ Киры Кова­лен­ко как прось­ба отпу­стить».


Лучшая операторская работа

— Миха­ил Агра­но­вич и Миха­ил Хасая за рабо­ту над филь­мом «Иван Денисович»;
— Алек­сандр Иль­хов­ский за рабо­ту над филь­мом «Медея»;
— Вла­ди­слав Опе­льянц за рабо­ту над филь­мом «Пет­ро­вы в гриппе».

Когда режис­сёр сни­ма­ет пол­ные мет­ры раз в 10 лет, его немно­го­чис­лен­ные рабо­ты про­сто обя­за­ны быть изящ­ны­ми. Не каж­дый счи­та­ет филь­мы Алек­сандра Зель­до­ви­ча имен­но таки­ми, но вряд ли кто-то будет спо­рить с тем, что кар­ти­ны это­го кине­ма­то­гра­фи­ста отли­ча­ют­ся осо­бен­ным визу­а­лом. Разу­ме­ет­ся, фили­гран­ной съём­кой режис­сёр обя­зан вер­но­му напар­ни­ку Алек­сан­дру Иль­хов­ско­му, кото­рый для Зель­до­ви­ча как док­тор Ват­сон для Шер­ло­ка или Сан­чо Пан­са для Дон Кихо­та — врозь их пред­ста­вить уже сложно.

Кадр из филь­ма «Медея»

На про­тя­же­нии всей лен­ты «Медея» зри­тель наблю­да­ет за про­фес­си­о­наль­но выстро­ен­ной ком­по­зи­ци­ей кад­ра, иде­аль­ным цен­три­ро­ва­ни­ем и совер­шен­но мастер­ской игрой со све­том. Визу­аль­ные при­ё­мы иску­ша­ют и соблаз­ня­ют на даль­ней­ший про­смотр этой жут­кой и кро­во­жад­ной исто­рии. С одной сто­ро­ны, ино­гда хочет­ся отве­сти гла­за после оче­ред­но­го мрач­но-отвра­ти­тель­но­го эпи­зо­да в филь­ме, с дру­гой — гени­аль­ные опе­ра­тор­ские реше­ния не поз­во­ля­ют про­пу­стить даже малень­кую сце­ну, ведь и она сня­та на высо­чай­шем уровне.

10 лет назад, на 25‑й цере­мо­нии награж­де­ния пре­мии «Ника», Иль­хов­ский не полу­чил приз за рабо­ту над про­шлой лен­той Зель­до­ви­ча «Мишень», усту­пив Миха­и­лу Крич­ма­ну и его утон­чён­но­сти и прон­зи­тель­но­сти в «Елене» Звя­гин­це­ва. По наше­му мне­нию, «Меде­ей» Иль­хов­ский вполне убе­ди­тель­но дока­зал, что досто­ин зва­ния «Луч­ший опе­ра­тор», как никто другой.

Подроб­нее о филь­ме чита­тей в нашем мате­ри­а­ле «„Медея“ Алек­сандра Зель­до­ви­ча: кино­миф о соза­ви­си­мых отно­ше­ни­ях».


Лучшая мужская роль

— Юра Бори­сов за испол­не­ние глав­ной роли в филь­ме «Капи­тан Вол­ко­но­гов бежал»;
— Павел Дере­вян­ко за испол­не­ние глав­ной роли в филь­ме «Подель­ни­ки»;
— Мераб Нинид­зе за испол­не­ние глав­ной роли в филь­ме «Дело»;
— Филипп Янков­ский за испол­не­ние глав­ной роли в филь­ме «Иван Денисович».

Филипп Янков­ский, сын вели­ко­го Оле­га и отец уже звёзд­но­го Ива­на, за испол­не­ние роли Ива­на Дени­со­ви­ча в одно­имён­ном скан­даль­ном филь­ме Пан­фи­ло­ва полу­чил и «Золо­то­го орла», и приз кино­кри­ти­ков в Локар­но. Вряд ли его рабо­ту обой­дут сто­ро­ной на «Нике», пото­му что пере­во­пло­ще­ние арти­ста в героя сол­же­ни­цын­ско­го рас­ска­за полу­чи­лось по-насто­я­ще­му блистательным.

Кадр из филь­ма «Иван Денисович»

Не люби­те Сол­же­ни­цы­на? Фильм Пан­фи­ло­ва создан толь­ко по моти­вам про­из­ве­де­ния Алек­сандра Иса­е­ви­ча, так что хму­рить­ся рань­ше вре­ме­ни не сто­ит: режис­сёр всё же сде­лал мно­гое на свой лад. Люби­те Сол­же­ни­цы­на? Зна­чит, кар­ти­на в любом слу­чае при­дёт­ся вам по душе. Мож­но дол­го назы­вать Алек­сандра Иса­е­ви­ча лже­цом, рас­сказ об Иване Дени­со­ви­че — выдум­ка­ми, а Пан­фи­ло­ва — горе-твор­цом. Может, это так, а может, и нет — сей­час о дру­гом. Игра Янков­ско­го вне зави­си­мо­сти от зри­тель­ско­го отно­ше­ния к пер­во­ис­точ­ни­ку выгля­дит как пер­во­класс­ное пре­вра­ще­ние в чело­ве­ка, постра­дав­ше­го от неспра­вед­ли­во­сти, но не поте­ряв­ше­го опти­миз­ма и люб­ви к жизни.

В пер­вом акте филь­ма Иван Дени­со­вич Шухов — храб­рый артил­ле­рист, вдох­нов­лён­ный на подви­ги после уча­стия в пара­де на Крас­ной пло­ща­ди. Вот он выби­ра­ет место для заса­ды, стре­ля­ет из ору­дия по немец­ко­му тан­ку, а вот уже взрыв вра­же­ско­го сна­ря­да, кон­ту­зия, плен, побег, воз­вра­ще­ние к сво­им, обви­не­ние в шпи­о­на­же, лагерь. Щел­чок паль­цев — и на ушан­ке воен­но­слу­жа­ще­го Шухо­ва вме­сто крас­ной звез­ды уже кра­су­ет­ся лич­ный номер «Щ‑854».

Кадр из филь­ма «Иван Денисович»

Основ­ные собы­тия в филь­ме про­ис­хо­дят спу­стя 10 лет после того вооду­шев­ля­ю­ще­го пара­да в Москве. Шухов до лаге­ря и Шухов в лаге­ре — прак­ти­че­ски раз­ные люди, и Янков­ский искус­но пере­дал эту пси­хо­ло­ги­че­скую транс­фор­ма­цию в сво­ей игре. Стат­ность и само­ува­же­ние героя заме­ни­лись на суту­лость и — в пря­мом и пере­нос­ном смыс­ле — пол­за­ние перед началь­ни­ка­ми. Жела­ние при­бли­зить день побе­ды над наци­ста­ми выли­лось в стрем­ле­ние при­бли­зить день осво­бож­де­ния из лагеря.

Янков­ский игра­ет двух пер­со­на­жей сра­зу: того, зате­ряв­ше­го­ся где-то в про­шлом сол­да­та, раду­ю­ще­го­ся про­би­тию вра­же­ско­го тан­ка, и это­го, жал­ко­го аре­стан­та, бью­ще­го себя по рукам в кар­це­ре, что­бы не замёрз­нуть до смер­ти. Но, разу­ме­ет­ся, жесто­кость систе­мы не смог­ла уни­что­жить в Иване Дени­со­ви­че всё хоро­шее: в нём, как и 10 лет назад, сия­ют искрен­ность и жиз­не­ра­дост­ность. Янков­ско­му уда­лось пере­дать это без слов — в гла­зах и так всё сказано.

Кадр из филь­ма «Иван Денисович»

Лучшая женская роль

— Мила­на Агу­за­ро­ва за испол­не­ние глав­ной роли в филь­ме «Раз­жи­мая кулаки»;
— Тина­тин Дала­ки­шви­ли за испол­не­ние глав­ной роли в филь­ме «Медея»;
— Ксе­ния Рап­по­порт за испол­не­ние глав­ной роли в филь­ме «Мама, я дома».

Как бы ни был пре­кра­сен Янков­ский, он бы точ­но усту­пил Тина­тин Дала­ки­шви­ли в кон­кур­се талан­тов, если бы орга­ни­за­то­ры «Ники» не созда­ли отдель­ные номи­на­ции для муж­чин и жен­щин. Гру­зин­ская актри­са сыг­ра­ла роль Медеи в одно­имён­ном филь­ме настоль­ко вир­ту­оз­но, что оста­ёт­ся толь­ко гадать, как это она до сих пор не ста­ла извест­ной на весь мир. «Ника» — это хоро­шо, но Дала­ки­шви­ли вполне может состя­зать­ся и за вся­кие паль­мо­вые вет­ви с «Оска­ра­ми». Пока что, прав­да, при­хо­дит­ся огра­ни­чи­вать­ся толь­ко «Никой», одна­ко побе­да здесь — ещё один твёр­дый шаг на пути к славе.

Весь твор­че­ский кол­лек­тив очень уж поста­рал­ся сде­лать «Медею» похо­жей на кош­мар: опе­ра­тор Иль­хов­ский наво­дит пани­ку рез­ки­ми дви­же­ни­я­ми каме­ры, ком­по­зи­тор Ретин­ский сочи­ня­ет музы­ку, от кото­рой мороз по коже, режис­сёр Зель­до­вич нисколь­ко не убав­ля­ет в филь­ме кро­во­жад­ность пер­во­ис­точ­ни­ка. Но, конеч­но, вишен­ка на тор­те — над­рыв­но кри­ча­щая, звер­ски мсти­тель­ная и непред­ска­зу­е­мая Медея. После подоб­ной само­от­да­чи и вжи­ва­ния в роль, кажет­ся, мож­но по-насто­я­ще­му сой­ти с ума. Наде­ем­ся толь­ко, что с Дала­ки­шви­ли сей­час всё хорошо.

Кадр из филь­ма «Медея»

Игру актри­сы мож­но опи­сать одним сло­вом — безу­мие. Всё она здесь дела­ет безум­но: и по полу исте­ри­че­ски сту­чит, и со всхли­пы­ва­ни­я­ми гово­рит, что ей «ноль лет», свер­нув­шись на диване в заро­ды­ша, и нерв­но дышит в любой напря­жён­ной ситу­а­ции. Дала­ки­шви­ли может с лёг­ко­стью убе­дить зри­те­ля в том, что её геро­и­ня — любя­щая мать и вер­ная жена, а потом рез­ко вызвать отвра­ще­ние и эффект «луч­ше бы я это­го не видел». Хоть и Зель­до­вич создал более совре­мен­ное про­чте­ние мифа о Медее, актри­се уда­лось вло­жить в геро­и­ню и что-то антич­ное, иду­щее пря­ми­ком из тра­ге­дии Еври­пи­да. Пер­со­наж — древ­ний и мно­гим извест­ный, пере­во­пло­ще­ние Дала­ки­шви­ли в него — совер­шен­но ори­ги­наль­ное и неви­дан­ное ранее.

Подроб­нее о филь­ме читай­те в нашем мате­ри­а­ле «„Медея“ Алек­сандра Зель­до­ви­ча: кино­миф о соза­ви­си­мых отно­ше­ни­ях».


Лучшая сценарная работа

— Лидия Кана­шо­ва и Алек­сей Федор­чен­ко за рабо­ту над филь­мом «Послед­няя „Милая Болгария“»;
— Ната­ша Мер­ку­ло­ва и Алек­сей Чупов при уча­стии Мар­та Тани­э­ля за рабо­ту над филь­мом «Капи­тан Вол­ко­но­гов бежал»;
— Илья Цофин за рабо­ту над филь­мом «Уро­ки фарси»;
— Вла­ди­мир Котт за рабо­ту над филь­мом «Конец фильма»;
— Алек­сандр Мин­дад­зе за рабо­ту над филь­мом «Пар­кет».

20 лет в раз­ду­мьях и три года за рабо­чим сто­лом — имен­но столь­ко вре­ме­ни потре­бо­ва­лось Алек­сею Федор­чен­ко для созда­ния сце­на­рия к филь­му «Послед­няя „Милая Бол­га­рия“». В каче­стве помощ­ни­ка для тако­го серьёз­но­го пред­при­я­тия он выбрал не кине­ма­то­гра­фи­ста-вир­туо­за, а дебю­тант­ку Лидию Кана­шо­ву. Впро­чем, режис­сёр не ошиб­ся: конеч­ный вари­ант кар­ти­ны оправ­дал десят­ки лет работы.

Кадр из филь­ма «Послед­няя „Милая Болгария“»

«Послед­няя „Милая Бол­га­рия“», сня­тая по моти­вам пове­сти Зощен­ко «Перед вос­хо­дом солн­ца», — абсо­лют­но лите­ра­тур­ное кино. После завяз­ки созда­ёт­ся впе­чат­ле­ние, что это и не кино вовсе, а про­сто слу­чай­ные обра­зы, появ­ля­ю­щи­е­ся в голо­ве во вре­мя про­чте­ния кни­ги. Но подоб­ные ощу­ще­ния быст­ро про­хо­дят: всё в филь­ме не хао­тич­но, а иде­аль­но струк­ту­ри­ро­ва­но. Каж­дый эпи­зод обя­за­тель­но риф­му­ет­ся со сле­ду­ю­щим: если чело­век в кад­ре пьёт, то — даже не нуж­но гадать — в сле­ду­ю­щей сцене будут пью­щие люди.

В цен­тре сюже­та две исто­рии — жизнь пло­до­во­да Лёни Еца, чей отец вывел новый вид яблонь под назва­ни­ем «Милая Бол­га­рия», и вос­по­ми­на­ния о про­шлом писа­те­ля Семё­на Куроч­ки­на, совер­шив­ше­го само­убий­ство. Лёня по косточ­ке спа­са­ет пре­крас­ные фрук­ты, прак­ти­че­ски не уце­лев­шие при пожа­ре, и одно­вре­мен­но пыта­ет­ся понять при­чи­ны суи­ци­да извест­но­го литератора.

При­мер­но так одно­бо­ко и вяло мож­но рас­ска­зать об этом филь­ме, что­бы точ­но нико­го не заин­те­ре­со­вать. «Послед­няя „Милая Бол­га­рия“» опи­са­нию не под­да­ёт­ся — на такое луч­ше посмот­реть сво­и­ми гла­за­ми и не читать синоп­си­сы на раз­ных сай­тах. Толь­ко визу­аль­но и никак ина­че мож­но наи­бо­лее впе­чат­ля­ю­ще про­де­мон­стри­ро­вать сме­ше­ние снов, вос­по­ми­на­ний и фан­тас­ма­го­ри­че­ской реаль­но­сти, кото­рые в этой кар­тине ста­но­вят­ся часты­ми гостями.

Кадр из филь­ма «Послед­няя „Милая Болгария“»

Помни­те прон­зи­тель­ную япон­скую трёх­ча­со­вую лен­ту «Сядь за руль моей маши­ны», кото­рая недав­но полу­чи­ла «Оскар» в номи­на­ции «Луч­ший фильм на ино­стран­ном язы­ке»? Весь кино­мир вос­тор­гал­ся тем, как Рюсукэ Хама­гу­ти и Така­ма­са Оэ насы­ти­ли сце­на­рий чехов­ским ружьём: каж­дое сло­во и каж­дая эмо­ция там были не слу­чай­ны. Федор­чен­ко и Кана­шо­ва зашли ещё даль­ше: ника­ко­го ружья в «Послед­ней „Милой Бол­га­рии“» нет, зато есть насто­я­щий чехов­ский пуле­мёт. Всё в этом био­гра­фи­че­ском полу­де­тек­ти­ве-полу­с­каз­ке сде­ла­но не про­сто так, а с осо­бым вни­ма­ни­ем к дета­лям, любо­вью к кино и жиз­ни в целом.


К сожа­ле­нию, ни один фильм из Яку­тии не стал номи­нан­том на пре­мию «Ника» в этом году, хотя якут­ский кине­ма­то­граф послед­них лет отли­ча­ет­ся осо­бен­ной эсте­ти­кой. Читай­те о наи­бо­лее при­ме­ча­тель­ных кар­ти­нах, сня­тых жите­ля­ми рес­пуб­ли­ки Саха, в мате­ри­а­ле «Топ-10 якут­ских филь­мов от кино­ве­да из Яку­тии».

Воспитание бессмыслицей: как и для чего читать детские стихи Юнны Мориц

В послед­ние годы Юнна Мориц обза­ве­лась доволь­но неод­но­знач­ной репу­та­ци­ей. Дет­ская поэ­зия ото­шла на вто­рой план: хохо­чу­щие ноги и лета­ю­щие арбу­зы усту­пи­ли место граж­дан­ской лири­ке и мно­го­чис­лен­ным постам в соци­аль­ных сетях. Не спе­ши­те вычёр­ки­вать из памя­ти забав­ные небы­ли­цы и сказ­ки-пере­вёр­ты­ши — их мож­но с удо­воль­стви­ем читать и рас­пе­вать на все лады в любом возрасте.

VATNIKSTAN пред­ла­га­ет отвлечь­ся от теку­щей повест­ки и погру­зить­ся в безум­ный мир дет­ско­го вооб­ра­же­ния, где мож­но пода­рить дру­гу букет из пуши­стых котов и напить­ся чаю из пых­тя­ще­го самоваро-паровозо-вертолёта.


В назва­нии несколь­ких книг Юнны Мориц есть под­за­го­ло­вок «Для детей от 5 до 500 лет». Её твор­че­ство понра­вит­ся и боль­шим, и малень­ким, ведь «внут­рен­ний ребё­нок» живёт в каж­дом неза­ви­си­мо от воз­рас­та. Эти сти­хо­тво­ре­ния при­ят­но читать вслух, меняя высо­ту голо­са и инто­на­цию. С ними мож­но попрак­ти­ко­вать­ся в декла­ма­ции и даже устро­ить соб­ствен­ный малень­кий театр, не выхо­дя из дома. Они уди­ви­тель­но музы­каль­ны — неда­ром мно­гие из про­из­ве­де­ний поэтес­сы пре­вра­ти­лись в люби­мые несколь­ки­ми поко­ле­ни­я­ми пес­ни: «Боль­шой сек­рет», «Ёжик рези­но­вый», «Пони бега­ет по кругу».

Исто­рии, рас­ска­зан­ные Мориц, — не вол­шеб­ные сказ­ки и не душе­щи­па­тель­ное мора­ли­за­тор­ство. Она погру­жа­ет чита­те­ля в уди­ви­тель­ный, порой шоки­ру­ю­щий мир «небы­валь­щи­ны», где неве­ро­ят­ные обра­зы спле­та­ют­ся в гре­мя­щую сим­фо­нию весё­ло­го хао­са. Поэтес­са тон­ко чув­ству­ет дет­ский язык, зна­ет, как рабо­та­ет мыш­ле­ние малень­ко­го чита­те­ля, дура­чит­ся, сме­ёт­ся и фан­та­зи­ру­ет вме­сте с ним. При этом нель­зя ска­зать, что читать её сто­ит лишь ради раз­вле­че­ния — вос­пи­тать ребён­ка мож­но не через скуч­ные нота­ции, а через сло­во, кото­рое может играть, радо­вать и поучать одновременно.


Чудо-вещи, чудо-звуки

Уди­ви­тель­ное изоб­ре­те­ние Юнны Мориц — «Само­ва­ро-паро­во­зо-вет­ро­лёт» — полез­ный в хозяй­стве при­бор, кото­рый уме­ет летать, пых­теть и кипя­тить чай. Бла­го­да­ря оби­лию сви­стя­щих и шипя­щих зву­ков мож­но услы­шать, как рабо­та­ет эта чудо-маши­на, кото­рая посто­ян­но нахо­дит­ся в дви­же­нии. Веч­ный дви­га­тель у поэтес­сы пре­вра­ща­ет­ся в живое суще­ство, ведь он не про­сто раз­ли­ва­ет чай, а «даёт» его, как коро­ва молоко:

Само­ва­ро-паро­во­зо-вет­ро­лёт,
Он летит, сви­стит, пых­тит и чай даёт,
Он летит себе по небу и свистит,
И чаёк для Дуси с Васей кипятит,
Самоваро-паровозо-ветролёт!

Повто­ря­ю­щи­е­ся гла­го­лы «сви­стит-пых­тит-летит-кипя­тит» созда­ют ощу­ще­ние вез­де­су­ще­го, шум­но­го при­бо­ра, кото­рый созда­ёт вокруг насто­я­щий празд­ник, ведь он «гре­ет пуб­ли­ку, тан­цу­ет и поёт». Кто его изоб­рёл, как он рабо­та­ет — не так уж и важ­но. «Само­ва­ро-паро­во­зо-вер­то­лёт» — весе­лая игра в сло­ва, где зву­ки, слов­но дети, тол­ка­ют­ся, шумят и бега­ют наперегонки.

Иллю­стра­ция к кни­ге «Букет котов». Худож­ник Гри­го­рий Зла­то­го­ров. 1997 год

Ещё одно «шум­ное» сти­хо­тво­ре­ние Юнны Мориц — «Тум­бер-Бум­бер». Автор сра­зу же пояс­ня­ет, что стран­ный пер­со­наж — все­го лишь звук. Одна­ко во вто­рой стро­фе он мате­ри­а­ли­зу­ет­ся и начи­на­ет безобразничать:

Кто лома­ет
стулья
в доме,
Рвёт ботин­ки и пальто?
Тумбер-Бумбер!
Кто же, кроме
Тум­бер-Бум­бе­ра?.. Никто.
Кто теря­ет постоянно
Наши зонтики,
ключи,
Нашу мелочь
из кармана?
Тум­бер-Бум­бер, не молчи!

Иллю­стра­ция к кни­ге «Кры­ша еха­ла домой». Худож­ник Евге­ний Анто­нен­ков. 2010 год

Мориц пишет звон­кой «лесен­кой» Мая­ков­ско­го, сме­ши­ва­ет сти­хо­твор­ные раз­ме­ры, уси­ли­вая ощу­ще­ние бес­по­ряд­ка и сумя­ти­цы. Взрыв­ные соглас­ные сли­ва­ют­ся в шум­ную како­фо­нию, напо­ми­на­ю­щую гро­хот мно­же­ства бара­ба­нов. «Тум­бер-Бум­бер» — это упав­ший на пол стул, треск рву­щей­ся тка­ни, двер­ца буфе­та, кото­рая рез­ко захлопнулась.

Инте­рес­но, что исто­рию про хули­га­ни­стый звук рас­ска­зы­ва­ет сам ребё­нок, кото­рый при­пи­сы­ва­ет вымыш­лен­но­му суще­ству все свои про­дел­ки. Такая игра вооб­ра­же­ния харак­тер­на для «целе­вой ауди­то­рии» поэтес­сы — детей до семи лет. В этом воз­расте они часто выду­мы­ва­ет «дру­зей», с кото­ры­ми игра­ют, раз­го­ва­ри­ва­ют и даже ссо­рят­ся. Дети, кото­рые боят­ся нака­за­ния за про­сту­пок, могут сва­ли­вать вину на несу­ще­ству­ю­ще­го това­ри­ща. Подоб­ный слу­чай опи­сан у Кор­нея Чуков­ско­го в кни­ге «От двух до пяти»:

«Когда ему было три года, он выду­мал себе бра­та Васю-Касю, на кото­ро­го валил все свои ошиб­ки. Это­го бра­та он пред­став­лял себе так живо, что ревел, когда я ему гово­ри­ла, что не пущу Васю-Касю к нам, и остав­лял ему кон­фе­ты, пря­ча их под подушку».

Дру­гой стран­ный оби­та­тель бес­ти­а­рия Мориц — суще­ство из рас­ска­за «Нога с руч­кой». При­сут­ствие неиз­вест­но отку­да взяв­шей­ся ноги в доме нико­го не удив­ля­ет. Конеч­ность ока­зы­ва­ет­ся уди­ви­тель­но полезной:

«Вот — Нога с руч­кой. Сто­ит на под­окон­ни­ке, а в ней сто­ят цве­ты. Одна­жды рас­па­ял­ся весь кофей­ник, цве­ты поста­ви­ли в ста­кан, а Ногу взя­ли за руч­ку и в Ноге сва­ри­ли кофе.

Потом поеха­ли на реч­ку, а там в лесу — зем­ля­ни­ка. Взя­ли Ногу за руч­ку и собра­ли зем­ля­ни­ки — пол­ную Ногу с вер­хом, пере­сы­па­ли в ведро».

Иллю­стра­ция к кни­ге «Букет котов». Худож­ник Гри­го­рий Зла­то­го­ров. 1997 год

Кажет­ся, нога — это нечто, напо­ми­на­ю­щее вазу или кастрю­лю. Может, это про­сто стран­ная дизай­нер­ская вещи­ца, при­об­ре­тён­ная кем-то из домо­чад­цев ради заба­вы? Вовсе нет — нога живая и уме­ет драться:

«Ночью вор залез в окно, насту­пил на Ногу. А Нога его — бац! — пят­кой по лбу, из него молоч­ный зуб выско­чил!.. Вор схва­тил кастрю­лю с кисе­лём и дал дёру».

Неуже­ли зубы у вора рас­тут пря­мо на лбу? Поче­му они до сих пор молоч­ные? И зачем ему кастрю­ля с кисе­лём? «Нога с руч­кой» — это чистый Хармс, при­чём не толь­ко по содер­жа­нию, но и по фор­ме: рас­сказ состав­лен из корот­ких, отры­ви­стых пред­ло­же­ний. Объ­яс­нить про­ис­хо­дя­щее невоз­мож­но, более того — делать это­го не нуж­но в прин­ци­пе. В корот­ком рас­ска­зе «Худож­ник и часы» тот же Хармс гово­рит об этом, не стес­ня­ясь в выражениях:

«…худож­ник Серов поло­мал свои часы. Часы хоро­шо ходи­ли, а он их взял и поло­мал. Чего ещё? А боле ниче­го. Ниче­го, и всЯ тут! И своё пога­ное рыло куда не надо не суй!»


Коты-физкультурники и прокушенный ёжик

«Кош­ки — цве­ты жиз­ни» — такой посыл несёт сти­хо­тво­ре­ние Мориц «Све­жие коты». Поэтес­са пре­под­но­сит чита­те­лю пуши­стый букет, полу­чить кото­рый куда при­ят­нее, чем охап­ку роз или тюль­па­нов — уса­тые-поло­са­тые не вянут и изда­ют при­ят­ные звуки:

А у меня — букет котов
Изу­ми­тель­ной красы,
И, в отли­чье от цветов,
Он мяу­ка­ет в усы.

Иллю­стра­ция к кни­ге «Кры­ша еха­ла домой». Худож­ник Евге­ний Анто­нен­ков. 2010 год

«Цве­ты жиз­ни» часто хули­га­нят: цара­па­ют­ся, дерут­ся и вору­ют лако­мые кусоч­ки со сто­ла. Тако­го пуши­сто­го «пове­су» встре­ча­ем в сти­хо­тво­ре­нии «Кот-море­ход»: горе-путе­ше­ствен­ник про­би­ра­ет­ся на корабль, что­бы ута­щить бутер­брод с кол­ба­сой и с ком­фор­том отдох­нуть в пустой каю­те, а затем улиз­нуть с паро­хо­да. Из-за лени и жад­но­сти бед­ня­га ока­зы­ва­ет­ся посре­ди бес­край­не­го моря:

Паро­ход качал­ся плавно,
Чёр­ный кот про­спал­ся славно,
И, очнув­шись через сутки,
Он мяукнул:
— Что за шутки?!
— Обо­жа­ют пла­вать утки,
Сель­ди, лебе­ди и гуси,
Но в моём ли это вкусе?
Сухо­пут­но­му коту
Хоро­шо гулять в порту,
Но гулять по океану,
Изви­ни­те, я не стану!

Иллю­стра­ция к кни­ге «Букет котов». Худож­ник Гри­го­рий Зла­то­го­ров. 1997 год

«Про­спать­ся» — это не про­сто выспать­ся. Обыч­но так гово­рят о чело­ве­ке, кото­рый при­шёл в себя после бур­ной вече­рин­ки нака­нуне. «Похме­лье» насти­га­ет героя вне­зап­но. Подоб­но Жене Лука­ши­ну из «Иро­нии судь­бы», он ока­зы­ва­ет­ся в незна­ко­мом месте из-за того, что «хва­тил лиш­не­го». В отли­чие от пер­со­на­жа ново­год­не­го хита, кот не смо­жет вер­нуть­ся домой на сле­ду­ю­щий день — паро­ход отплыл слиш­ком дале­ко и направ­ля­ет­ся на далё­кий Мада­га­скар. Бед­ня­ге оста­ёт­ся лишь сидеть на мачте и высмат­ри­вать род­ной берег в под­зор­ную тру­бу. Кажет­ся, мораль оче­вид­на — не хули­гань, ина­че попа­дёшь впро­сак. Одна­ко кон­цов­ка так печаль­на, что хочет­ся поско­рее спа­сти несчаст­но­го кота. Мыс­ли чита­те­ля сов­па­да­ют с моль­ба­ми неудав­ше­го­ся морехода:

Пусть немед­лен­но матрос
Раз­мо­та­ет креп­кий трос
И при­вя­жет пароход,
Чтоб сошёл на зем­лю кот!

Дру­гое вос­пи­та­тель­ное коша­чье сти­хо­тво­ре­ние — «У котён­ка рабо­тён­ка». Про­вор­ная мыш­ка драз­нит раз­ле­нив­ших­ся котят, кото­рые никак не могут её поймать:

Ува­жа­е­мые кошки,
Вы назой­ли­вы, как мошки,
Вы лени­вее моржей
И про­тив­нее ужей!

Иллю­стра­ция к кни­ге «Боль­шой сек­рет для малень­кой ком­па­нии». Худож­ник Миха­ил Белом­лин­ский. 1987 год

Насмеш­ки застав­ля­ют одно­го из котят занять­ся физ­куль­ту­рой, что­бы «к при­хо­ду мыши пры­гать даль­ше всех и выше» — моти­ва­ция, свой­ствен­ная детям и под­рост­кам: стать силь­нее, что­бы про­ти­во­сто­ять обид­чи­ку. Глав­ный герой, конеч­но, отли­ча­ет­ся от обыч­но­го маль­чиш­ки, но кош­ки есть кош­ки — они не дерут­ся с мыша­ми, они их едят:

Он устро­ил тренировку,
Про­бе­га­ет стометровку.
При­учил себя к порядку —
Утром дела­ет зарядку.
Полу­ча­ет­ся прекрасно!
Мышь про­па­ла — это ясно!

Рас­то­пить дет­ское серд­це тро­га­тель­ной исто­ри­ей о милом котён­ке гораз­до про­ще, чем про­де­лать ана­ло­гич­ный фокус со сти­хо­тво­ре­ни­ем о каком-нибудь насе­ко­мом. Одна­ко Мориц уда­ёт­ся и это — как Золуш­ка из совет­ско­го филь­ма, она рас­ска­зы­ва­ет малы­шам о чудес­ном жуке, кра­со­той кото­ро­го вос­хи­ща­ет­ся встре­тив­ший его на доро­ге мальчик:

Ешь, пожа­луй­ста, цветок,
Пей свою росинку.
Если б ты уви­деть мог
Соб­ствен­ную спинку!
Ты — бле­стя­щий, голубой,
Ты — такой красивый…

Иллю­стра­ция к кни­ге «Боль­шой сек­рет для малень­кой ком­па­нии» (1987). Худож­ник Миха­ил Беломлинский

«Счаст­ли­вый жук» — оче­ред­ной поклон поэтам-обэ­ри­утам, в част­но­сти — Нико­лаю Олей­ни­ко­ву. Он напи­сал душе­раз­ди­ра­ю­щую исто­рию о погиб­шем тара­кане, после кото­рой уже не хочет­ся носить­ся по квар­ти­ре с тап­ком и бал­лон­чи­ком дихлофоса:

Тара­кан сидит в стакане.
Нож­ку рыжую сосёт.
Он попал­ся. Он в капкане
И теперь он каз­ни ждёт.
<…>
Сто четы­ре инструмента
Рвут на части пациента
От уве­чий и от ран
Поми­ра­ет таракан.

Жуку Мориц везёт боль­ше: маль­чик Петя защи­ща­ет его от голод­ной утки и ведёт в кино. Ока­зы­ва­ет­ся, насе­ко­мое с голу­бой спин­кой ничем не хуже пуши­сто­го котён­ка или озор­но­го щен­ка. «Счаст­ли­вый жук» — про­стая и понят­ная исто­рия о том, что любовь к при­ро­де не закан­чи­ва­ет­ся на любо­ва­нии кра­си­вым цвет­ком или почё­сы­ва­нии за ухом домаш­не­го питомца.

В «Песен­ке совы по име­ни Дуся» чита­тель зна­ко­мит­ся с гово­ря­щей пти­цей, у кото­рой явно всё в поряд­ке с само­оцен­кой. Пер­вая стро­фа почти цели­ком состо­ит из при­ла­га­тель­ных пре­вос­ход­ной степени:

Я муд­рая-пре­муд­рая,
Ах, я ужас­но мудрая,
Я самая пре­муд­рая поляр­ная сова.
И мама моя мудрая,
Ох, мудрая-премудрая,
Она ужас­но муд­рая поляр­ная сова.

Иллю­стра­ция к кни­ге «Кры­ша еха­ла домой». Худож­ник Евге­ний Анто­нен­ков. 2010 год

Ода совы самой себе — это длин­ная чере­да повто­ре­ний. Такой при­ём исполь­зо­ва­ла не толь­ко Мориц. У Харм­са читаем:

Жил на свете
Маль­чик Петя,
Маль­чик Петя Пинчиков.
И ска­зал он:
Тётя, тётя,
Дай­те, тётя,
Блинчиков.
Но ска­за­ла тётя Пете:
Петя, Петя Пинчиков!
Не люб­лю я, когда дети
Очень клян­чут блинчиков.

Со вто­рой стро­фы «Песен­ки» начи­на­ет­ся бес­ко­неч­ный поток наре­чий-нео­ло­гиз­мов, кото­рые уси­ли­ва­ют зна­че­ние гла­го­лов: «ска­кать ска­ка­тель­но», «летать лета­тель­но», «гре­меть гре­ми­тель­но». Изоб­ре­те­ние новых слов — харак­тер­ная чер­та дет­ской речи, и поэтес­са под­драз­ни­ва­ет ребён­ка, под­ра­жая его язы­ку. «Любить безу­ми­тель­но» (безум­но и уди­ви­тель­но), «песу­чий песок» (мел­кий, сыпу­чий), «пуга­тель­ные сказ­ки» — цити­ру­ет ана­ло­гич­ные при­дум­ки малы­шей Чуковский.

Глав­ную мысль сти­хо­тво­ре­ния Мориц остав­ля­ет «на закус­ку». Без­услов­но, сова самая муд­рая, храб­рая и шуст­рая, но самым цен­ным в её обра­зе явля­ет­ся твор­че­ская отвага:

Но самое, но главное —
Какие пес­ни славные
Меч­та­тель­но, творительно
Бим-бом­каю чуть-чуть!

Пожа­луй, самым извест­ным пер­со­на­жем Мориц стал «Ёжик рези­но­вый», исто­рию о кото­ром удач­но пере­ло­жи­ли на музы­ку Татья­на и Сер­гей Никитины:

По роще калиновой,
По роще осиновой
На име­ни­ны к щенку
В шля­пе малиновой
Шёл ёжик резиновый
С дыроч­кой в пра­вом боку.

При пер­вом про­чте­нии сти­хо­тво­ре­ния опи­са­ние ёжи­ка может оза­да­чить: лес­ной житель с мох­на­той мор­доч­кой и колюч­ка­ми стал рези­но­вым и обза­вёл­ся «музы­каль­ной» дыроч­кой в боку. Толь­ко в кон­це исто­рии ста­но­вит­ся понят­но, что ска­зоч­ный зверь — все­го лишь игруш­ка, кото­рая купа­ет­ся в ван­ной вме­сте с маль­чи­ком Ваней. За ёжи­ка может играть сам ребё­нок или взрос­лый, кото­рый раз­вле­ка­ет его песен­кой — извест­но, что мно­гие дети не любят вод­ные про­це­ду­ры и капризничают:

Мно­го дорожек
Про­шёл этот ёжик,
А что пода­рил он дружку?
Об этом он Ване
Насви­сты­вал в ванне
Дыроч­кой в пра­вом боку!

Иллю­стра­ция к кни­ге «Кры­ша еха­ла домой». Худож­ник Евге­ний Анто­нен­ков. 2010 год

Поче­му ёжик дыря­вый? Воз­мож­но, это игруш­ка-пищал­ка. Прав­да, у таких игру­шек «музы­каль­ное» отвер­стие обыч­но нахо­дит­ся вни­зу. Мож­но пофан­та­зи­ро­вать и пред­по­ло­жить, что щенок, на име­ни­ны к кото­ро­му направ­ля­ет­ся герой, реа­лен и живёт вме­сте с маль­чи­ком — соба­ки любят грызть рези­но­вых зве­рей, кото­рых пол­но на пол­ках зоо­ма­га­зи­нов. В кни­ге Юнны Мориц «Кры­ша еха­ла домой» мож­но най­ти под­твер­жде­ние этой догад­ке — худож­ник Евге­ний Анто­нен­ков допол­нил рису­нок ёжи­ка сло­ва­ми: «Себя пода­рил он щен­ку». Види­мо, «име­нин­ник» неча­ян­но про­ку­сил несчаст­но­го ежа, но игруш­ка не поте­ря­ла цен­но­сти — наобо­рот, такой «апгрейд» научил её весе­ло насвистывать.


Хохочущие ноги и сбежавшая крыша

Сти­хо­тво­ре­ние «Хохо­таль­ная пута­ни­ца» уже сво­им назва­ни­ем про­гно­зи­ру­ет абсурд­ное содер­жа­ние. Перед чита­те­лем раз­во­ра­чи­ва­ет­ся чере­да неве­ро­ят­ных событий:

Над зем­лёй арбуз летит,
Он чири­ка­ет, свистит:
«Я — гор­чи­ца, я — лимон!
Я закрыл­ся на ремонт!»
<…>
По реке бежит буфет,
В нём лежит Боль­шой Секрет,
Он сни­ма­ет­ся в кино,
Всем понра­вит­ся оно!

Иллю­стра­ция к кни­ге «Боль­шой сек­рет для малень­кой ком­па­нии». Худож­ник Миха­ил Белом­лин­ский. 1987 год

«Пута­ни­ца» Мориц не похо­жа на одно­имён­ное сти­хо­тво­ре­ние Чуков­ско­го, где коми­че­ский эффект дости­га­ет­ся толь­ко исполь­зо­ва­ни­ем пере­вёр­ты­шей: «Рыбы по морю гуля­ют, жабы по небу лета­ют». Она идёт даль­ше и созда­ёт что-то вро­де попу­ляр­ной дво­ро­вой «нескла­душ­ки», кото­рая обла­да­ет схо­жей ритмикой:

По реке плы­вёт кирпич,
Дере­вян­ный как стекло,
Ну и пусть себе плывёт,
Нам не нужен пенопласт.

Дру­гой заме­ча­тель­ный при­мер мориц­кой небы­ли­цы — сти­хо­тво­ре­ние «Кры­ша еха­ла домой». Его назва­ние напо­ми­на­ет рас­хо­жее выра­же­ние, сино­ни­мич­ное безу­мию. Содер­жа­ние не обма­ны­ва­ет ожи­да­ний читателя:

Маль­чик шёл, сова летела,
Кры­ша еха­ла домой,
Эта кры­ша не хотела
Спать на ули­це зимой.

Иллю­стра­ция к кни­ге «Кры­ша еха­ла домой». Худож­ник Евге­ний Анто­нен­ков. 2010 год

Вот и пер­вый пере­вёр­тыш — кры­ша, кото­рая защи­ща­ет от непо­го­ды, сама спе­шит укрыть­ся от холо­да в доме рас­сказ­чи­ка. Затем нам попа­да­ют­ся дру­гие уди­ви­тель­ные суще­ства — мяу­ка­ю­щие дро­ва и вер­блю­ды, кото­рые моют блюд­ца. После воз­вра­ще­ния домо­чад­цев поэтес­са ста­но­вит­ся «пес­ней на сло­ва» — то есть поёт с таким увле­че­ни­ем, что рас­тво­ря­ет­ся в музы­ке. Мориц зна­ет сво­е­го чита­те­ля — дети обо­жа­ют пере­вёр­ты­ши и сами посто­ян­но их при­ду­мы­ва­ют. Нахо­дим при­мер у Чуковского:

«…пере­вёр­тыш, при­ду­ман­ный маль­чи­ком Женей, двух с поло­ви­ною лет.
Мать сиде­ла и вяза­ла чулок. У Жени спро­си­ли, кто это, и он „явно наро­чи­то“ ответил:
— Папа.
— Что делает?
— Пишет.
— Что?
— Яблоко».

При этом Чуков­ский под­чёр­ки­ва­ет, что такие сло­вес­ные игры не несут ника­ко­го вре­да ребён­ку, а, наобо­рот, помо­га­ют ему учить­ся и позна­вать окру­жа­ю­щий мир:

«Поль­за подоб­ных сти­хов и ска­зок оче­вид­на: за каж­дым „не так“ ребё­нок живо ощу­ща­ет „так“… Он дела­ет как бы экза­мен сво­им умствен­ным силам и неиз­мен­но этот экза­мен выдер­жи­ва­ет, что зна­чи­тель­но под­ни­ма­ет в нём ува­же­ние к себе, уве­рен­ность в сво­ём интел­лек­те, столь необ­хо­ди­мую ему, что­бы не рас­те­рять­ся в этом хао­ти­че­ском мире: „Я‑то не обо­жгусь холод­ной кашей“; „я‑то не испу­га­юсь улит­ки“; „на дне моря я не ста­ну искать землянику“».

В сти­хо­тво­ре­нии «Одна ста­руш­ка моло­дая» Мориц в бук­валь­ном смыс­ле пере­во­ра­чи­ва­ет про­ис­хо­дя­щее с ног на голо­ву. Назва­ние — шут­ли­вый оксю­мо­рон, кото­рый сра­зу зада­ёт настро­е­ние и при­гла­ша­ет чита­те­ля поду­ра­чить­ся вме­сте с авто­ром. Это абсур­дист­ская исто­рия, где Мориц игра­ет с поня­ти­я­ми «часть» и «целое». Ноги геро­и­ни живут отдель­но от тела — одна из них, «седая», как сама ста­руш­ка, дер­жит вед­ро, дру­гая тащит козу:

Одна ста­руш­ка молодая
На голо­ве вошла в метро,
Одна нога её седая
Дер­жа­ла с яйца­ми ведро,
А на дру­гой ноге висела
Коза от пят­ки до плеча…

Иллю­стра­ция к кни­ге «Кры­ша еха­ла домой». Худож­ник Евге­ний Анто­нен­ков. 2010 год

При этом ста­руш­ка не рас­па­да­ет­ся на части, как рас­се­ян­ный Джо­ван­ни в одно­имён­ном совет­ском мульт­филь­ме, и садит­ся в поезд «вся». В какой-то момент она «впа­да­ет в спяч­ку» одно­вре­мен­но хохо­ча «нога­ми квер­ху» — конеч­но­сти про­дол­жа­ют жить сво­ей жиз­нью. К сло­ву, у поэтес­сы есть похо­жее сти­хо­тво­ре­ние «Весе­ло!», где в такое же «хохо­таль­ное» безу­мие впа­да­ет папа:

И хохо­чет он все­ми ногами,
И хохо­чет он все­ми руками,
И хохо­чет он все­ми боками,
И не хочет вос­пи­ты­вать нас!

В фина­ле «Ста­руш­ки» геро­и­ню встре­ча­ет сама Мориц с таки­ми же сме­ю­щи­ми­ся нога­ми, «две­рью от клю­ча» и «пиро­гом от чая». Такие пере­вёр­ты­ши род­нят её твор­че­ство с народ­ным фольк­ло­ром. К примеру:

Еха­ла дерев­ня мимо мужика,
Вдруг из-под соба­ки лают ворота…

При­ё­мы, кото­рые исполь­зу­ет поэтес­са, ино­гда сби­ва­ют с тол­ку взрос­ло­го чита­те­ля: в Сети мож­но най­ти воз­му­щён­ные воз­гла­сы роди­те­лей, кото­рые назы­ва­ют дет­ские сти­хи Мориц «пол­ным бре­дом». И напрас­но — раз­но­об­раз­ные небы­ли­цы в песен­ках, потеш­ках и при­ба­ут­ках не слу­чай­но так часто встре­ча­ют­ся в народ­ном твор­че­стве, тра­ди­ции кото­ро­го живут в поэ­зии мно­гих оте­че­ствен­ных и зару­беж­ных дет­ских авто­ров. То, что счи­та­ет бес­смыс­ли­цей взрос­лый, может ока­зать­ся близ­ким дет­ско­му язы­ку и вооб­ра­же­нию. Поэто­му Мориц сто­ит читать. Читать ребён­ку и читать само­му. Отпу­стить вооб­ра­же­ние и попро­бо­вать пред­ста­вить, как может выгля­деть деру­ща­я­ся нога с руч­кой и «побим-бом­кать» песен­ку про муд­рую сову.


Читай­те так­же «„Усмеш­ни­те­ли“ и сюр­ре­а­ли­сты: дет­ская книж­ная иллю­стра­ция 1960–1980‑х годов».

Хозяева морей на краю земли: британский флот на Севере России в 1915–1919 годах

Парад союзников в Мурманске по случаю победы в Первой мировой войне. 1918 год. Источник: kolamap.ru

До нача­ла XX века отно­ше­ния меж­ду Вели­ко­бри­та­ни­ей и Рос­сий­ской импе­ри­ей были весь­ма натя­ну­ты­ми, а в отдель­ные пери­о­ды даже враж­деб­ны­ми. Крым­ская вой­на, про­ти­во­сто­я­ние в Сред­ней Азии, полу­чив­шее звуч­ное назва­ние «Боль­шая игра», спо­ры вокруг «уми­ра­ю­щей» Осман­ской импе­рии — всё это настра­и­ва­ло эли­ты обо­их госу­дарств друг про­тив дру­га. Одна­ко поли­ти­че­ская ситу­а­ция и скла­ды­ва­ние евро­пей­ских аль­ян­сов заста­ви­ли стра­ны пере­смот­реть отно­ше­ния. К Пер­вой миро­вой войне Вели­ко­бри­та­ния и Рос­сия под­хо­ди­ли в каче­стве союз­ни­ков, одна­ко армии двух импе­рий пла­ни­ро­ва­ли воз­мож­ные воен­ные дей­ствия, прак­ти­че­ски не рас­счи­ты­вая на бра­тьев по оружию.

Воен­но-мор­ской флот не стал исклю­че­ни­ем. В слу­чае вой­ны с Гер­ма­ни­ей Рос­сия ока­зы­ва­лась отре­за­на от союз­ни­ков на Бал­тий­ском море. Оста­вал­ся лишь Даль­ний Восток, кото­рый нахо­дил­ся в тыся­чах кило­мет­рах от линии фрон­та, и неосво­ен­ный и пло­хо обжи­тый Север. Бал­тий­ский флот в пред­во­ен­ных пла­нах при­дер­жи­вал­ся обо­ро­ни­тель­ной так­ти­ки, не осо­бо рас­счи­ты­вая на то, что бри­тан­ский Royal Navy облег­чит и без того тяжё­лую участь рус­ских кораб­лей. Англи­чане, опа­са­ясь мощи гер­ман­ско­го фло­та, так­же пред­по­ла­га­ли дей­ство­вать преж­де все­го в Север­ном море, обо­ро­няя внут­рен­ние воды. Зву­ча­ли идеи про­ры­ва на Бал­ти­ке и высад­ки десан­та в Поме­ра­нии — их актив­но про­дви­гал адми­рал Джон Фишер. Одна­ко реаль­ность заста­ви­ла Адми­рал­тей­ство отка­зать­ся от этих недо­ста­точ­но про­ра­бо­тан­ных планов.

Тем не менее уже в годы Пер­вой Миро­вой вой­ны ста­ло ясно, что без коор­ди­на­ции уси­лий и помо­щи друг дру­гу достичь побе­ды будет слож­но. Осо­бен­но ост­ро сто­я­ла про­бле­ма обес­пе­че­ния поста­вок в Рос­сию. В свя­зи с этим пра­ви­тель­ство экс­трен­но нача­ло стро­и­тель­ство пор­та в Рома­но­ве-на-Мур­мане (совре­мен­ный Мур­манск) и желез­но­до­рож­ной вет­ки из него к Санкт-Петер­бур­гу: Архан­гельск не мог в долж­ной сте­пе­ни обес­пе­чить при­ём гру­зов из-за рубе­жа. Поми­мо это­го, для охра­ны ком­му­ни­ка­ций на Севе­ре у Рос­сии не суще­ство­ва­ло бое­во­го отря­да судов. Решать эту про­бле­му при­шлось уже во вре­мя бое­вых действий.

Мур­ман­ский край до Пер­вой Миро­вой вой­ны. Источ­ник: kolamap.ru

Во имя общего дела

Пер­вые бри­тан­ские воен­ные суда зашли в тер­ри­то­ри­аль­ные воды Рос­сии в Барен­це­вом море ещё в самом нача­ле вой­ны. Уже в 1915 году в рай­он Рома­но­ва-на-Мур­мане пере­бра­сы­ва­ют­ся зна­чи­тель­ные силы Коро­лев­ско­го фло­та, кото­рые в буду­щем ста­нут ядром англий­ской Арк­ти­че­ской фло­ти­лии. Сре­ди них лин­кор Glory и крей­сер Iphigenia при под­держ­ке траль­щи­ков. Для коор­ди­на­ции дей­ствий с Лон­до­ном моря­ки про­ло­жи­ли по дну моря кабель, свя­зав­ший Алек­сан­дровск и побе­ре­жье Шотландии.

Лин­кор Glory в Мур­ман­ске. Источ­ник: commons.wikimedia.org

Рос­сий­ская импе­рия на началь­ном эта­пе вой­ны не мог­ла сфор­ми­ро­вать силы обо­ро­ны на Севе­ре — это про­изо­шло лишь в 1916 году. Не имея воз­мож­но­сти пере­бро­сить цен­ные кораб­ли из дру­гих морей, пра­ви­тель­ство попол­ни­ло север­ный флот уста­рев­ши­ми суда­ми. Так, напри­мер, у япон­цев был выкуп­лен отре­мон­ти­ро­ван­ный крей­сер «Варяг» и отправ­лен про­хо­дить служ­бу на Север России.

Уси­ле­ние мор­ско­го при­сут­ствия союз­ни­ков было необ­хо­ди­мо: нем­цы пони­ма­ли важ­ность ком­му­ни­ка­ций в Барен­це­вом море. Транс­пор­ты с цен­ны­ми гру­за­ми поги­ба­ли из-за мин про­тив­ни­ка и дея­тель­но­сти под­вод­ных лодок.

«Варяг» в 1916 году. Источ­ник: commons.wikimedia.org

Мор­ские офи­це­ры из Вели­ко­бри­та­нии, при­быв­шие в Рос­сию, реша­ли не толь­ко непо­сред­ствен­ные бое­вые зада­чи. Так, коман­дир кораб­ля Albemarle высту­пил посред­ни­ком в кон­флик­те меж­ду англий­ски­ми и рус­ски­ми инже­не­ра­ми на участ­ке Мур­ман­ской желез­ной доро­ги «Кола — Кандалакша».

Вооб­ще, желез­но­до­рож­ная маги­страль ста­ла пред­ме­том при­сталь­но­го вни­ма­ния союз­ни­ков. В кон­це 1915 года строй­ку лич­но про­ин­спек­ти­ро­вал пред­ста­ви­тель бри­тан­ских ВМФ при Став­ке вице-адми­рал Ричард Фил­ли­мор, парал­лель­но посе­тив буду­щий Рома­нов-на-Мур­мане и Архан­гельск. На осно­ве этой поезд­ки бри­тан­ский воен­ный напи­сал доклад­ную запис­ку, кото­рую отпра­вил в рос­сий­ский Мор­ской Гене­раль­ный Штаб, где выска­зал пред­ло­же­ния насчёт рабо­ты пор­тов. Уже в 1916 году в Архан­гельск при­бы­ли бри­тан­ские транс­порт­ные офи­це­ры, кото­рые фак­ти­че­ски полу­чи­ли кон­троль над тор­го­вым фло­том и про­ве­де­ни­ем раз­гру­зоч­ных работ.

«Рус­ская Лаплан­дия». Нача­ло XX века. Источ­ник: commons.wikimedia.org

После Фев­раль­ской рево­лю­ции фак­ти­че­ски всё север­ное побе­ре­жье Коль­ско­го полу­ост­ро­ва кон­тро­ли­ро­ва­ли англи­чане: они коман­до­ва­ли мор­ски­ми сила­ми, в их под­чи­не­нии нахо­ди­лись рус­ские траль­щи­ки, а в пор­тах бри­тан­ские офи­це­ры име­ли реша­ю­щий голос. Пет­ро­град не мог ниче­го с этим поде­лать — слиш­ком важ­ны были постав­ки и обес­пе­че­ние их без­опас­но­сти для того, что­бы удер­жи­вать армию в бое­спо­соб­ном состо­я­нии. Сами же англий­ские моря­ки часто очень нега­тив­но отно­си­лись к рус­ским союз­ни­кам. Капи­тан Руперт Стэн­ли Гвот­кин-Вильямс, про­хо­див­ший служ­бу на Севе­ре Рос­сии и часто бывав­ший на базе в бух­те Йока­нь­га, уже после вой­ны опуб­ли­ко­вал вос­по­ми­на­ния о бое­вых буд­нях в Первую миро­вую вой­ну, в кото­рых опи­сы­вал осо­бен­но­сти суще­ство­ва­ния на побе­ре­жье Барен­це­ва моря.

«…Бри­тан­ский флот был чужа­ком в не слиш­ком дру­же­ствен­ной Рос­сии. В пер­вый год вой­ны моря­ки пыта­лись рабо­тать в соот­вет­ствии с рус­ски­ми иде­я­ми и мето­да­ми, но доволь­но ско­ро тяжё­лый и горь­кий опыт убе­дил их в тщет­но­сти уси­лий. Сами рус­ские, хотя и храб­рые, доб­ро­сер­деч­ные, роман­тич­ные и все­гда госте­при­им­ные, были так же прак­тич­ны в управ­ле­нии сво­и­ми мор­ски­ми дела­ми, насколь­ко это­го мож­но было ожи­дать от клас­са вос­крес­ной шко­лы для девочек…»

Воен­ные дей­ствия на север­ном побе­ре­жье Рос­сии в годы Пер­вой миро­вой вой­ны. Источ­ник: Gwatkin-Williams R. S. Under the Black Ensign. London, 1922

Раз­ви­вая тему неэф­фек­тив­ной адми­ни­стра­ции на Севе­ре, Гвот­кин-Вильямс продолжал:

«…Рос­сия нуж­да­лась в любой помо­щи, кото­рую мог­ла ока­зать Англия, посколь­ку их соб­ствен­ная мор­ская адми­ни­стра­ция в Арк­ти­ке была совер­шен­но неэф­фек­тив­ной — заду­шен­ная бюро­кра­ти­ей и пред­рас­суд­ка­ми, про­ни­зан­ная интри­га­ми, подо­рван­ная немец­ки­ми день­га­ми. Сами по себе рус­ские в тот момент были не в состо­я­нии что-либо сде­лать, и если что-то и было нуж­но, то это долж­ны были сде­лать бри­тан­цы, и по-бри­тан­ски, ибо две адми­ни­стра­ции мог­ли слить­ся не боль­ше, чем нефть и вода».

Мур­манск в годы Пер­вой миро­вой вой­ны. Источ­ник: kolamap.ru

К осе­ни 1917 года бри­тан­цы проч­но обос­но­ва­лись на Севе­ре Рос­сии. Это сыг­ра­ет свою роль в даль­ней­ших собы­ти­ях, свя­зан­ных с Граж­дан­ской войной.


Из союзников в противники

Октябрь­ский пере­во­рот в Пет­ро­гра­де англи­чане встре­ти­ли с тре­во­гой. Гвот­кин-Вильямс вспоминал:

«…Мы поня­тия не име­ли, чего ожи­дать; мы чув­ство­ва­ли, что, вполне веро­ят­но, наши быв­шие рус­ские союз­ни­ки могут повер­нуть­ся про­тив нас и веро­лом­но тор­пе­ди­ро­вать нас. С паром, гото­вым в крат­чай­шие сро­ки, с запол­нен­ны­ми бун­ке­ра­ми и заря­жен­ны­ми ору­ди­я­ми, мы несколь­ко дней жда­ли собы­тий. Теле­гра­фы были в руках рус­ских, и, если бы они поже­ла­ли, они, конеч­но, в любой момент мог­ли бы пре­кра­тить наше сооб­ще­ние с Англи­ей. Но ниче­го не про­изо­шло, и что каса­ет­ся имен­но наше­го угол­ка Рос­сии, то пока что при­ход к вла­сти боль­ше­ви­ков не имел ни малей­ше­го види­мо­го значения».

Дей­стви­тель­но, в пер­вое вре­мя при­ход боль­ше­ви­ков к вла­сти прак­ти­че­ски никак не изме­нил рас­ста­нов­ку сил на Севе­ре Рос­сии. Мест­ные сове­ты пони­ма­ли, что англи­чане явля­ют­ся фак­то­ром, с кото­рым необ­хо­ди­мо счи­тать­ся. Да и до мар­та 1918 года Рос­сия всё ещё при­ни­ма­ла уча­стие в Пер­вой миро­вой войне, поэто­му охра­на побе­ре­жья оста­ва­лась на повест­ке дня.

В мар­те, после побе­ды в Граж­дан­ской войне, фин­ские доб­ро­воль­цы орга­ни­зо­ва­ли несколь­ко отря­дов для захва­та отдель­ных рос­сий­ских обла­стей, насе­лён­ных каре­ла­ми. Сюда же отно­сил­ся и Коль­ский полу­ост­ров, кото­рый дол­жен был вой­ти в состав буду­щей Вели­кой Фин­лян­дии. Вели­ко­бри­та­ния опа­са­лась, что с помо­щью фин­нов Гер­ма­ния полу­чит кон­троль над Севе­ром Рос­сии — Лон­дон никак не мог это­го допу­стить. Поэто­му в мар­те 1918 года при уст­ном согла­сии Льва Троц­ко­го мур­ман­ский совет при­нял пред­ло­же­ние англи­чан о помо­щи в отра­же­нии ата­ки — так состо­я­лась «интер­вен­ция по при­гла­ше­нию». Фак­ти­че­ски она зафик­си­ро­ва­ла сло­жив­ше­е­ся на Севе­ре поло­же­ние: реаль­ные воен­ные и адми­ни­стра­тив­ные рыча­ги нахо­ди­лись в руках Туман­но­го Альбиона.

Парад союз­ни­ков в Мур­ман­ске по слу­чаю побе­ды в Пер­вой миро­вой войне. 1918 год. Источ­ник: kolamap.ru

С тече­ни­ем вре­ме­ни отно­ше­ния Моск­вы и Лон­до­на посто­ян­но ухуд­ша­лись. Боль­ше­ви­ки небез­осно­ва­тель­но подо­зре­ва­ли Вели­ко­бри­та­нию в под­держ­ке анти­со­вет­ско­го под­по­лья, а Туман­ный Аль­бион опа­сал­ся, что Гер­ма­ния, заклю­чив­шая с Совет­ской Рос­си­ей мир­ный дого­вор и уста­но­вив­шая дипло­ма­ти­че­ские отно­ше­ния, завла­де­ет клю­че­вы­ми пор­та­ми на Севе­ре. Летом 1918 года в свя­зи с вос­ста­ни­ем Чехо­сло­вац­ко­го кор­пу­са и попы­ток боль­ше­ви­ков его разору­жить, состо­ял­ся окон­ча­тель­ный раз­рыв и нача­лась откры­тая интер­вен­ция. Десан­ты союз­ни­ков появи­лись во Вла­ди­во­сто­ке, а дипло­ма­ти­че­ские мис­сии дер­жав Антан­ты выеха­ли из Волог­ды в Мур­манск. Мест­ный совет в этих усло­ви­ях решил не рис­ко­вать (Москва тре­бо­ва­ла от него немед­лен­но пре­кра­тить сотруд­ни­че­ство с англи­ча­на­ми и заста­вить их ото­звать десан­ты, появив­ши­е­ся ещё вес­ной) и 30 июня 1918 года отрёк­ся от свя­зей с большевиками.

К это­му вре­ме­ни прак­ти­че­ски вся рус­ская Север­ная фло­ти­лия уже так или ина­че пере­шла в руки англи­чан: мат­ро­сы были демо­би­ли­зо­ва­ны, а на кораб­ли направ­ля­лись бри­тан­ские моряки.

В авгу­сте 17 кораб­лей интер­вен­че­ской фло­ти­лии при под­держ­ке десан­та чис­лен­но­стью в две тыся­чи чело­век уста­но­ви­ли кон­троль над Архан­гель­ском, где было про­воз­гла­ше­но созда­ние Бело­го пра­ви­тель­ства Север­ной обла­сти. Граж­дан­ская вой­на наби­ра­ла обо­ро­ты, и на всём её про­тя­же­нии нема­ло­важ­ную роль в сра­же­ни­ях будут играть англий­ские моряки.


Бытовые зарисовки

Ни боль­ше­ви­ки, ни бело­гвар­дей­цы не обла­да­ли круп­ны­ми мор­ски­ми сила­ми на Севе­ре — основ­ные вод­ные сра­же­ния раз­вер­ну­лись на реках, преж­де все­го на Север­ной Двине. Эта арте­рия сыг­ра­ла клю­че­вую роль в про­дви­же­нии интер­вен­тов на юг. В рай­оне Кот­ла­са пла­ни­ро­ва­лось соеди­нить­ся с сибир­ски­ми белы­ми частя­ми, одна­ко ни в 1918, ни в 1919 году это­го достичь не удалось.

При­чи­на­ми неудач ста­ли как тяжё­лые погод­ные усло­вия, так и нена­дёж­ность белых частей, в кото­рых то и дело слу­ча­лись вос­ста­ния. Неожи­дан­но для интер­вен­тов боль­ше­вист­ские силы уме­ло исполь­зо­ва­ли осо­бен­но­сти кли­ма­та и ланд­шаф­та. В 1919 году к воен­ным про­бле­мам при­ба­ви­лись и поли­ти­че­ские: дви­же­ние «Руки прочь от Рос­сии!» и частые отка­зы пор­то­вых работ­ни­ков обслу­жи­вать кораб­ли с ору­жи­ем, отправ­ля­ю­щи­ми­ся на аре­ну бое­вых дей­ствий, серьёз­но повли­я­ли на обще­ствен­ное мне­ние. Бри­тан­ское пра­ви­тель­ство посте­пен­но сво­ра­чи­ва­ло своё при­сут­ствие в России.

Рус­ская дерев­ня. Фото­гра­фия Фран­ка Мак­гра­фа. Источ­ник: kolamap.ru

В это вре­мя на Север Рос­сии при­бы­ва­ли опыт­ные моря­ки, успев­шие поучаст­во­вать в сра­же­ни­ях миро­вой вой­ны и отправ­лен­ные на уси­ле­ние собра­тьям. Один из них, Сесил Дикин­сон, сра­зу после коман­ди­ров­ки оста­вил мему­а­ры, в кото­рых доста­точ­но подроб­но опи­сы­вал как бое­вые буд­ни, так и отно­ше­ния с мест­ным населением.

В отли­чие от Гвот­ки­на-Вильям­са, к тому вре­ме­ни уже отпра­вив­ше­му­ся на почёт­ную долж­ность вице-кон­су­ла в Нью-Йорк, у Сеси­ла не было предубеж­де­ния к рус­ским. Вот один из эпи­зо­дов, кото­рый про­изо­шёл с ним во вре­мя пре­бы­ва­ния в доме мест­ных жите­лей непо­да­лё­ку от Архангельска:

«…Одна­жды слу­чи­лась беда, едва не сто­ив­шая жиз­ни одно­го из хозяй­ских детей. Мы уви­де­ли, как один из их малы­шей сидит на зем­ле и сосёт дето­на­тор с гре­му­чей рту­тью. Бог зна­ет, где он его взял, но это было очень опас­но. Нам очень повез­ло, что мы его заметили.

Мол­ва о нас вско­ре раз­нес­лась по всей деревне, и кре­стьяне ста­ли при­во­дить сво­их детей, что­бы сума­сшед­шие англи­чане раз­вле­ка­ли их. Осо­бен­но детво­ре нра­ви­лись бег напе­ре­гон­ки и спор­тив­ные игры, кото­рые мы устра­и­ва­ли для них…».

Кре­стьян­ки. Фото­гра­фия Фран­ка Мак­гра­фа. Источ­ник: kolamap.ru

Отно­ше­ния бри­тан­ских моря­ков и рус­ских кре­стьян, невзи­рая на язы­ко­вой барьер, скла­ды­ва­лись заме­ча­тель­но. Сесил при­во­дит ещё один инте­рес­ный эпи­зод: в один из дней англи­чане реши­ли отбла­го­да­рить при­няв­ших их кре­стьян и устро­и­ли пир, на кото­ром ока­за­лась едва ли не вся деревня.

«…Ста­ри­ки цело­ва­ли нам руки, как буд­то мы сде­ла­ли что-то неве­ро­ят­ное. Грам­мо­фон играл, не смол­кая, хотя я и не уве­рен, что они виде­ли его рань­ше. Им очень не хоте­лось поки­дать наш госте­при­им­ный дом…».

Всё же, несмот­ря на хоро­шие отно­ше­ния мест­ных жите­лей к англи­ча­нам, послед­ние мно­го­го не пони­ма­ли в «зага­доч­ной рус­ской душе». Осо­бен­но это каса­лось суе­ве­рий. Коро­лев­ский фузи­лёр Гил­берт Син­гл­тон-Грейс, пехо­ти­нец, слу­жив­ший в бри­тан­ской фло­ти­лии, запи­сал вос­по­ми­на­ния одно­го из моря­ков, слу­жив­ших на Двине:

«…Одна­жды утром мы охо­ти­лись на уток на левом бере­гу реки. <…> Мы заме­ти­ли на тро­пин­ке стаю голу­бей. Поду­мав, что они могут быть чьи-то, мы не ста­ли в них стре­лять. Затем кре­стьяне в деревне ска­за­ли, что пти­цы дикие и нико­му не при­над­ле­жат. Но, узнав, что мы соби­ра­ем­ся поохо­тить­ся на них, одна кре­стьян­ка со сле­за­ми ста­ла умо­лять нас не делать это­го. Все попыт­ки выяс­нить у неё, поче­му, ни к чему не привели…

…И толь­ко меся­цы спу­стя я узнал, в чём было дело. Рус­ские кре­стьяне, будучи внешне очень набож­ны­ми, сохра­ня­ют при этом ряд уди­ви­тель­ных суе­ве­рий. Одним из наи­бо­лее рас­про­стра­нён­ных явля­ет­ся пред­став­ле­ние о том, что душа умер­ше­го после смер­ти на три неде­ли пере­се­ля­ет­ся в голу­бя. <…> Этим и объ­яс­ни­лись её слё­зы по пово­ду голу­бей, являв­шие собой пре­крас­ный при­мер сохра­нив­ше­го­ся до наших дней древ­не­го поверья…».

Бри­тан­ский пла­ву­чий гос­пи­таль в Архан­гель­ске. Источ­ник: iwm.org.uk

Бри­тан­ские силы, не достиг­шие успе­хов в борь­бе с боль­ше­ви­ка­ми, поки­ну­ли Север­ную Рос­сию осе­нью 1919 года. В тече­ние несколь­ких меся­цев бело­гвар­дей­ские отря­ды были раз­гром­ле­ны: в фев­ра­ле 1920 года крас­ные заня­ли Архан­гельск, а в мар­те — Мур­манск. А этих горо­дах до сих пор мож­но встре­тить отго­лос­ки собы­тий тех лет: преж­де все­го, захо­ро­не­ния бри­тан­ских воен­но­слу­жа­щих, сре­ди кото­рых было и нема­ло моря­ков. Англи­чане ушли из это­го «края све­та», что­бы вер­нуть­ся вновь спу­стя 20 лет, но уже в каче­стве союз­ни­ков и с дру­гой миссией.


Рекомендуемая литература

  • Gwatkin-Williams R. S. Under the Black Ensign. London, 1922. 266 p.
  • Бри­тан­ские моря­ки в Рос­сии (1918–1919). Мало­из­вест­ные стра­ни­цы исто­рии Граж­дан­ской вой­ны: сбор­ник вос­по­ми­на­ний и доку­мен­тов / пере­вод с англий­ско­го  А. С. Демен­тье­ва, сост., научн. ред. и ком­мент. А. С. Демен­тье­ва и Н. А. Куз­не­цо­ва. М., 2020.

Читай­те так­же «Бит­ва за Тул­гас».

Бэтмент, Модест и робот-попугай: перепись нашего «Городка»

Одно из пер­вых оте­че­ствен­ных скетч-шоу — «Горо­док» Юрия Сто­я­но­ва и Ильи Олей­ни­ко­ва — выхо­ди­ло на «вто­рой кноп­ке» с 1993 по 2012 год. Сила­ми все­го двух арти­стов теле­ви­зи­он­ная агло­ме­ра­ция раз­рос­лась до коми­че­ской все­лен­ной, в кото­рой оби­та­ют самые раз­но­об­раз­ные пер­со­на­жи, суще­ства и явле­ния: Напо­ле­он Бона­парт и мем­ный ува­лень Модест («Дра­ту­ти!»), супеП­сир­ге­рой Бэт­мент и рус­ский человек-муравей.

VATNIKSTAN вспо­ми­на­ет «город­ков­цев» в фор­ма­те алфа­вит­ной пере­пи­си, про­гу­ли­ва­ясь по «ули­це в три дома, где всё про­сто и знакомо».

А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й K Л M Н О П Р С Т У Ф Ч Ш Щ Э Ю Я


А — Армия

Рас­смот­рим эпи­зод «День защит­ни­ков Оте­че­ства наше­го город­ка», пока­зан­ный по ТВ в фев­ра­ле 1993 года. Шут­ки отту­да, насто­яв­шись за без мало­го три деся­ти­ле­тия, хотя и не все­гда смеш­ные, зато созда­ют ретро­сюр­ре­а­ли­сти­че­ский дико­вин­ный эффект.

Веду­щий пере­да­чи «Две­сти» в поло­са­той сту­дии и поло­са­той же тель­няш­ке (такой ВМФ-пси­хо­дел) рас­ска­зы­ва­ет о мар­ша­ле авиа­ции, кото­рый засел за кни­гу мему­а­ров «Как я про­ле­тел». Тут же в сту­дию вле­та­ет нари­со­ван­ный само­лё­тик и, завис­нув над дик­то­ром, бом­бар­ди­ру­ет его помё­том. Веду­щий, не рас­те­ряв­шись, раз­ма­зы­ва­ет помёт по лицу, слов­но крем от мор­щин. Как гово­рит­ся, ниче­го непо­нят­но, но очень интересно.

При­ме­ча­тель­но, что «город­ков­цы» в истин­но пан­ков­ском — если не ска­зать анар­хист­ском — духе нико­гда не высме­и­ва­ли одних в поль­зу дру­гих. Буд­то по заве­там Несто­ра Мах­но, они били коме­ди­ей услов­ных крас­ных, пока не побе­ле­ют, а белых — пока не покраснеют.

С одной сто­ро­ны, в пранк-руб­ри­ке «При­ко­лы наше­го город­ка» застав­ля­ли всам­де­лиш­ных сол­дат зани­мать­ся шей­пин­гом под пес­ню All That She Wants груп­пы Ace of Bace, сни­мая их скры­той каме­рой. Пар­ни ниче­го не мог­ли понять, а под конец, когда к ним выско­чи­ли полу­го­лые Сто­я­нов с Олей­ни­ко­вым и испол­ни­ли танец малень­ких лебе­дей, у слу­жи­вых окон­ча­тель­но взо­рвал­ся мозг.

С дру­гой — разыг­ры­ва­ли корот­кие видео­анек­до­ты, кото­рые, веро­ят­но, пока­жи их по теле­ви­де­нию сего­дня, име­ли бы боль­шой успех. Летит себе лёт­чик-истре­би­тель. По радио­свя­зи ему пере­да­ют: «Вни­ма­ние, пре­ду­пре­ждаю: вы пере­сек­ли воз­душ­ное про­стран­ство неза­ви­си­мой суве­рен­ной вели­кой Укра­и­ны». Лёт­чик знай летит себе даль­ше. И вдруг стук в стек­ло — парень в белой руба­хе улы­ба­ет­ся и машет рези­но­вым шлан­гом: «Бра­тан­чик, мос­каль, дай бен­зи­ну сколь­ко не жалко».

Не успел зри­тель соста­вить об авто­рах шоу неко­то­рое мне­ние, как ему пред­ла­га­ют показ сол­дат­ских мод под музы­ку из филь­ма «Эмма­ну­эль»: моде­ли «плащ-кро­ват­ка», «зим­няя шинель с ком­би­ни­ро­ван­ной мехо­вой гор­жет­кой в ком­плек­те с риди­кю­лем» и «выход­ная одеж­да с шап­кой для отда­ния чести». В зале, где демон­стри­ру­ют­ся наря­ды, весе­ло сме­ют­ся пред­ста­ви­те­ли воору­жён­ных сил — а ещё гово­рят, у воен­ных нет чув­ства юмора.

К алфа­ви­ту


Б — Бэтмент

В 90‑е по ана­ло­гии с бур­жу­аз­ным Бэт­ме­ном в «рус­ской народ­ной пере­да­че» (цита­та из застав­ки) воз­ник оте­че­ствен­ный борец с пре­ступ­но­стью, тоже в пла­ще и лета­ю­щий. В те годы филь­мы по комик­сам были не чета нынеш­ним: тём­ный рыцарь был изве­стен в основ­ном по иро­ни­че­ской кино­вер­сии Тима Бёр­то­на 1989 года и её продолжениям.
В 1995 году, когда вышел три­квел «Бэт­мен навсе­гда» с поп-капуст­ни­ком из Николь Кид­ман, Джи­ма Кер­ри и Том­ми Ли Джон­са, «город­ков­цы» поня­ли, что пора брать дело в свои руки — и сня­ли соб­ствен­ную чет­вёр­тую часть. А затем пятую, шестую, седь­мую, вось­мую и девя­тую. Полу­чи­лось дей­стви­тель­но инте­рес­нее, чем «Бэт­мен и Робин» — офи­ци­аль­ное про­дол­же­ние, вышед­шее два года спустя.

В 2022 году, когда дол­го­ждан­но­го для мно­гих «Бэт­ме­на» с Робер­том Пат­тин­со­ном не выпу­сти­ли в Рос­сии, о «Бэт­мен­те» вспом­нил один из глав­ных рус­ско­языч­ных жур­на­лов о кино — «Сеанс». В ста­тье, где обсуж­да­лись воз­мож­ные вари­ан­ты импор­то­за­ме­ще­ния лету­чей мыши, пред­ла­га­лось не ждать мило­стей от про­кат­чи­ков, а соору­дить свой блок­ба­стер, взяв за осно­ву «Горо­док»:

«Серии „Бэт­мен­та“ дли­лись не более двух минут и пред­став­ля­ли собой неболь­шие анек­до­ты, как в обыч­ных скетч­ко­мах. Но, во-пер­вых, на пост­со­вет­ской тра­ги­ко­ми­че­ской поч­ве, а во-вто­рых, с юмо­ром, кото­рый дей­ству­ет не бла­го­да­ря, а вопре­ки. Вот, напри­мер, Бэт­мент задер­жи­ва­ет пре­ступ­ни­ка в испол­не­нии Юрия Сто­я­но­ва. В это вре­мя жулик ест моро­же­ное. „Лежать!“ — хочет крик­нуть Бэт­мент, но после паде­ния из окна у него выпа­ли перед­ние зубы, и он шепе­ля­вит, поэто­му полу­ча­ет­ся: „Лизать!“ Бан­дит пуга­ет­ся и начи­на­ет энер­гич­но лизать рожок.
— Да не так! — сер­дит­ся Бэт­мент — На полу лизать!

Бан­дит пада­ет и лижет моро­же­ное, лёжа на полу. Коми­че­ское здесь в сово­куп­но­сти калам­бу­ра „лизать — лежать“, без­зу­бо­го Бэт­мен­та и бан­ди­та, по при­ка­зу поеда­ю­ще­го моро­же­ное. По отдель­но­сти не осо­бо смеш­но, а в сум­ме — на раз­рыв. Народ­ная анти­ко­ме­дия — таким мог быть рус­ский „Бэт­мен“ для цени­те­лей и тех, кто понимает».

К алфа­ви­ту


В — Варум

Жалост­ли­вая финаль­ная пес­ня появи­лась в пере­да­че не сра­зу. Более того, её даже не писа­ли спе­ци­аль­но для «Город­ка», хотя мно­гие уве­ре­ны в обратном.

В 2006 году Олей­ни­ков рас­ска­зы­вал в интер­вью «Мос­ков­ском комсомольцу»:

«Пом­ню, при­хо­дит один из наших сотруд­ни­ков и гово­рит, что абсо­лют­но слу­чай­но услы­шал в мага­зине пес­ню „Горо­док“ в испол­не­нии Анже­ли­ки Варум. <…> Когда мы поня­ли, что бла­го­да­ря этой песен­ке про­грам­ма при­об­ре­ла некий лири­че­ский отте­нок, то реши­ли сде­лать её лейт­мо­ти­вом пере­да­чи. Посколь­ку зако­на об автор­ском пра­ве тогда не суще­ство­ва­ло, самой испол­ни­тель­ни­це Анже­ли­ке Варум позво­ни­ли из „Город­ка“ толь­ко через пол­го­да. Ока­за­лось, она дав­но в кур­се, что её пес­ня исполь­зу­ет­ся в фина­ле пере­да­чи, и не име­ет ника­ких пре­тен­зий. Вопрос был решён по-джентльменски».

От неча­ян­но­го сотруд­ни­че­ства выиг­ра­ли обе сто­ро­ны. До сих пор «Горо­док» — самая попу­ляр­ная пес­ня в репер­ту­а­ре Варум.

В 2012 году, когда Ильи Олей­ни­ко­ва не ста­ло, на про­ща­нии с ним ожи­да­е­мо запу­сти­ли «музы­ку для тит­ров». Жур­на­ли­сты запе­чат­ле­ли Юрия Сто­я­но­ва, кото­рый на сло­вах «и с тобой, мой друг, шути­ли» попра­вил лен­точ­ку на одном из вен­ков, лежа­щих у гро­ба. А строч­ка «и наве­ки про­во­жа­ют всем дво­ром» про­зву­ча­ла как нико­гда горько.

К алфа­ви­ту


Г — Горький

Рос­кош­ная рас­ти­тель­ность на лице Ильи Олей­ни­ко­ва неод­но­крат­но скло­ня­ла его к изоб­ра­же­нию зна­ме­ни­тых уса­чей. Частень­ко он высту­пал в обра­зе Мак­си­ма Горь­ко­го. Вот один из скет­чей с оча­ро­ва­тель­ным в сво­ей крин­жо­во­сти калам­бу­ром — писа­тель, повстре­чав свя­щен­ни­ка с гар­мо­нью, «слу­ша­ет ПОП-музыку».

Или вот, тоже пре­лесть: цен­зор выре­за­ет из назва­ния ново­го рома­на Горь­ко­го пер­вые два непри­лич­ных сло­ва. Оста­лось про­сто — «Мать».

Инте­рес­но, что при­хо­ди­лось Олей­ни­ко­ву играть Алек­сея Мак­си­мо­ви­ча и в насто­я­щем кино — в «Анек­до­тах» (1990) Вик­то­ра Тито­ва, тра­ги­фар­се про сума­сшед­ший дом. «Сосе­дя­ми по пала­те» высту­пи­ли Алек­сандр Абду­лов и Армен Джигарханян.

К алфа­ви­ту


Д — Дратути!

Навер­ня­ка у каж­до­го есть хотя бы один зна­ко­мый, кото­рый до сих пор вме­сто «здрав­ствуй­те» ино­гда гово­рит «дра­ту­ти!». Доста­ло, прав­да? Если что, все жало­бы мож­но направ­лять Юрию Сто­я­но­ву: имен­но он сыг­рал мар­ги­на­ла с дефек­та­ми речи по име­ни Модест, у кото­ро­го в «Город­ке», как ска­за­ли бы сего­дня, было своё ютуб-шоу.

«Дра­ту­ти! — при­вет­ство­вал зри­те­лей похо­жий на неан­дер­таль­ца дети­на. — Меня зовут Модест. Вы меня узе зна­и­ти». Отсю­да и про­изо­шёл интер­нет-мем.

Уди­ви­тель­но, до какой сте­пе­ни то, что делал Модест, напо­ми­на­ет роли­ки, кото­рые выкла­ды­ва­ет на сво­ём кана­ле юту­бер Ген­на­дий Горин. Его бесе­ды с оби­та­те­ля­ми холо­диль­ни­ка и вой­ны с дви­жу­щи­ми­ся табу­рет­ка­ми соби­ра­ют мил­ли­о­ны про­смот­ров. Воз­мож­но, Ген­на­дий в юно­сти был поклон­ни­ком «Город­ка»?

Впро­чем, и сам Модест — сво­е­го рода вари­а­ция на тему Гам­би из бри­тан­ско­го «Лета­ю­ще­го цир­ка Мон­ти Пай­то­на» (1969–1974), нерв­но­го моло­до­го чело­ве­ка с плат­ком на голо­ве и стра­стью к раз­ру­ше­нию все­го, вклю­чая чет­вёр­тую стену.

Это нор­маль­но — вели­кие долж­ны вдох­нов­лять­ся друг дру­гом. Цити­ро­ва­ние и куль­тур­ный обмен необ­хо­ди­мы для гар­мо­нич­но­го раз­ви­тия искус­ства, в част­но­сти теле­ви­зи­он­ной комедии.

К алфа­ви­ту


Е — Ельцин

Конец XX века — рай­ский сад оте­че­ствен­ной экран­ной сати­ры. Если собрать всех, кто в 90‑е паро­ди­ро­вал пре­зи­ден­та, может полу­чить­ся циф­ра, сопо­ста­ви­мая с насе­ле­ни­ем Андор­ры или Лихтенштейна.

Есте­ствен­но, доста­ва­лось Ель­ци­ну и в «Город­ке». Вот скетч, сня­тый — сего­дня такое труд­но пред­ста­вить — пря­мо на Двор­цо­вой пло­ща­ди. Люби­тель тен­ни­са Борис Нико­ла­е­вич отка­зы­ва­ет­ся пода­вать нище­му, пото­му что не при­вёз с собой в Питер ни мячи­ка, ни ракетки.

А вот в XXI веке паро­дий на пре­зи­ден­та в «Город­ке» кажет­ся, не было. Неуди­ви­тель­но — кто бы стал его играть? Олей­ни­ко­ву сбрить усы? Не помо­жет. Сто­я­но­ву поху­деть? Да лад­но уж, к чему такие жертвы.

И всё-таки гарант Кон­сти­ту­ции в «Город­ке» при­сут­ство­вал — незри­мо. Вот, напри­мер, любо­пыт­ная зари­сов­ка про то, что он не будет мыть полы.

К алфа­ви­ту


Ё — Ёлки

Если у ком­па­нии Bazelevs Тиму­ра Бек­мам­бе­то­ва одна­жды закон­чат­ся идеи для ново­год­них филь­мов из цик­ла «Ёлки», им опре­де­лён­но сле­ду­ет поис­кать вдох­но­ве­ние в «ёлоч­ных» эпи­зо­дах «Город­ка». Стран­ные вещи, кото­рые герои про­грам­мы выде­лы­ва­ли в ново­год­нюю ночь, мог­ли бы лечь в осно­ву мно­же­ства зим­них комедий.

Вот, к при­ме­ру, скетч про жен­щи­ну из ново­год­не­го выпус­ка, кото­рый был при­уро­чен к наступ­ле­нию 1994 года. Немо­ло­дая кошат­ни­ца, лас­кая пуши­сто­го любим­ца, выклю­ча­ет теле­ви­зор, в кото­ром оче­ред­ной поли­тик в оче­ред­ной раз обе­ща­ет испол­нить «все самые сокро­вен­ные жела­ния», и вздыхает:

«Вот было бы здо­ро­во, если б котик мой пре­вра­тил­ся в кра­си­во­го муж­чи­ну, вот тако­го тем­пе­ра­мент­но­го муж­чи­ну, ути бы мы порез­ви­лись, порез­ви­лись бы с этим мужчиночкой!»

В этот момент кот транс­фор­ми­ру­ет­ся в страш­ное суще­ство — напо­ло­ви­ну Олей­ни­ко­ва, напо­ло­ви­ну обо­рот­ня. При­дя в себя, хозяй­ка застав­ля­ет кота гла­дить её по колен­ке, при­го­ва­ри­вая: «Давай, давай». Чудо­ви­ще послуш­но лас­ка­ет жен­щи­ну и, зажму­рив гла­за, урчит:

«Ну что, хозя­юш­ка, небось, жале­ешь теперь, что кастри­ро­ва­ла меня?»

К алфа­ви­ту


Ж — Жмуриков

Немно­го аль­тер­на­тив­ной исто­рии. Ока­зы­ва­ет­ся, у Иоси­фа Ста­ли­на был нера­ди­вый под­чи­нён­ный-нев­ро­тик Жму­ри­ков — эта­кий Вуди Аллен эпо­хи тота­ли­та­риз­ма. В при­сут­ствии вождя бед­ня­гу всё вре­мя коло­ти­ло, он путал день и вечер, чай и кофе, при малей­шей оплош­но­сти падал в обмо­рок или пытал­ся самоубиться.

Несмот­ря на это, Ста­лин пору­чил Жму­ри­ко­ву ответ­ствен­ное зада­ние: при­вез­ти к нему в каби­нет Рузвель­та, что­бы втайне от «дура­ка Чер­чил­ля» обсу­дить откры­тие вто­ро­го фрон­та. Но Жму­ри­ков всё пере­пу­тал и вме­сто Рузвель­та доста­вил Чер­чил­ля, ещё и при­вя­зав его к инва­лид­ной коляске.

Ста­лин хму­рит­ся, Жму­ри­ков орёт и, види­мо, уми­ра­ет от раз­ры­ва серд­ца. Не совсем понят­но, про что это вооб­ще и что смеш­но­го, но ото­рвать­ся невоз­мож­но — осо­бен­но от бри­тан­ско­го пре­мье­ра, кото­рый напо­ми­на­ет напо­ло­ви­ну зом­би из ста­ро­го ужа­сти­ка, напо­ло­ви­ну Модеста.

К алфа­ви­ту


З — За кадром

За что мно­гие любят филь­мы с Джек­ки Чаном? Пра­виль­но, за смеш­ные неудач­ные дуб­ли, кото­рые весель­чак Чан пока­зы­ва­ет зри­те­лям в кон­це сво­их кунг-фу боевиков.

На офи­ци­аль­ном кана­ле «Город­ка» с опре­де­лён­ных пор тоже ста­ли выкла­ды­вать видео­под­бор­ки с тем, что про­ис­хо­ди­ло за кад­ром. В них Сто­я­нов учит Олей­ни­ко­ва пра­виль­но укло­нять­ся от огне­ды­ша­ще­го алко­го­ли­ка, Ста­лин никак не может рас­ку­рить труб­ку, на съё­моч­ную пло­щад­ку без при­гла­ше­ния вры­ва­ют­ся осы и мно­гое другое.

К алфа­ви­ту


И — Индийское кино

Из все­го мас­си­ва бол­ли­вуд­ской про­дук­ции жите­ли быв­ше­го СССР зна­ют в основ­ном две кар­ти­ны — «Тан­цо­ра дис­ко» (1982) и «Зиту и Гиту» (1972). Поэто­му неуди­ви­тель­но, что паро­дий­ные скет­чи, высме­и­ва­ю­щие штам­пы индий­ско­го кино, что в 90‑е, когда «Мас­ки-шоу» сня­ли «Шиту и Кры­ту», что в 2010‑е, когда «Горо­док» сде­лал «Чанд­ра­чу­чу и Чуча­чан­д­ру», выгля­дят при­мер­но одинаково.

Но, если выби­рать из двух, оста­но­вить­ся сто­ит на «Чанд­ра­чу­че…». В этом скет­че Илья Олей­ни­ков, играя уми­ра­ю­ще­го инду­са, дости­га­ет не свой­ствен­ной жан­ру коме­дии убе­ди­тель­но­сти, посколь­ку сам дожи­ва­ет послед­ние дни, стра­дая от рака гор­ла. Если при­смот­реть­ся, вид­но, что воло­сы наклад­ные (свои выпа­ли после химио­те­ра­пии), голос — чужой (в послед­них выпус­ках Олей­ни­ко­ва при­хо­ди­лось озву­чи­вать актё­ру Ген­на­дию Бога­чё­ву). И худо­ба, кото­рую не скрыть за про­стор­ным бело­снеж­ным наря­дом. К сло­ву, белый в Индии — цвет траура.

Вот так и ухо­дят насто­я­щие коми­ки: до послед­не­го крив­ля­ясь и балу­ясь, пусть даже не в самых удач­ных, с точ­ки зре­ния сце­на­рия, репри­зах. А в кон­це, когда герой Сто­я­но­ва, устав ждать, душит «дядюш­ку», что­бы тот поско­рее реин­кар­ни­ро­вал в туш­кан­чи­ка, оба кор­чат рожи. Рус­ская экзи­стен­ци­аль­ная коме­дия — до мурашек.

К алфа­ви­ту


Й — Йети

Дол­гие годы учё­ные пыта­ют­ся выяс­нить, где же всё-таки искать снеж­но­го чело­ве­ка? Где-где — да в нашем «Город­ке». В одной из сце­нок сотруд­ни­кам мили­ции уда­лось не толь­ко аре­сто­вать йети, но и най­ти с ним свое­об­раз­ный «общий язык». Слу­ги зако­на рычат в ответ и обзы­ва­ют воло­са­тое суще­ство «гима­лай­ской вонючкой».

В ещё одной зари­сов­ке жен­щи­на изме­ни­ла мужу со снеж­ным муж­чи­ной и даже роди­ла от него ребён­ка — копию йети-отца.

К алфа­ви­ту


К — Клявер

Слу­шай­те анек­дот: пер­вый состав груп­пы «Чай вдво­ём» — это про­грам­ма «Горо­док». Ну как, в чём юмор? Во-пер­вых, один с уса­ми, а вто­рой без. А во-вто­рых, насто­я­щая фами­лия Ильи Олей­ни­ко­ва — Клявер. Его сын, Денис Клявер, вме­сте со Ста­сом Костюш­ки­ным испол­нял пес­ни про «Лас­ко­вую мою, неж­ную» и «Ты пога­си­ла све­чи, зага­да­ла жела­ние» и дру­гие «лас­ко­вые» шлягеры.

Сего­дня из быв­ше­го «чай­но­го» дуэ­та зна­ют пре­иму­ще­ствен­но Костюш­ки­на — бла­го­да­ря треш-хитам «Баль­ник», «Кара­о­чен» и «Жен­щи­на, я не тан­цую». Но в 90‑е «Чай вдво­ём», по мне­нию мно­гих, были очень даже ниче­го. Посмот­ри­те, как они отжи­га­ют в финаль­ной части неко­гда попу­ляр­ной дет­ской теле­вик­то­ри­ны «Звёзд­ный час». Клявер кру­жит на руках побе­ди­тель­ни­цу выпус­ка Юлию Ахме­до­ву, в буду­щем извест­ную стэн­дап-коме­ди­ант­ку, а Костюш­кин — веду­ще­го про­грам­мы, Сер­гея Супонева.

К алфа­ви­ту


Л — Летающие люди

Груст­ный скетч «Поче­му люди лета­ют» — о пред­смерт­ной друж­бе и смер­тель­ном оди­но­че­стве. Мужик решил прыг­нуть с кры­ши: за 30 лет бра­ка жена доста­ла его так, что он не видит дру­го­го выхо­да. На кры­шу под­ни­ма­ет­ся пси­хо­лог и про­сит мужи­ка не кон­чать с собой — ведь в семей­ной жиз­ни есть и хоро­шие стороны.
Тут пси­хо­ло­гу на мобиль­ный зво­нит жена и безо вся­ких при­чин кро­ет его послед­ни­ми сло­ва­ми. Мужик и пси­хо­лог смот­рят друг на дру­га. Пси­хо­лог говорит:

«А чего вы реши­ли пры­гать имен­но отсю­да? Тут же невы­со­ко, пятый этаж. Да ещё там вни­зу зем­ля пере­ко­па­на. <…> Дру­жи­ще, пошли со мной. Я тут при­смот­рел шикар­ное место. 16 эта­жей. Вни­зу — желе­зо­бе­тон­ные пли­ты. Никто нам мешать не будет: мой напар­ник же в отпус­ке. Кра­си­во так полетим!..»

Пси­хо­лог про­тя­ги­ва­ет руку, мужик креп­ко пожи­ма­ет её. Ухо­дят вме­сте под печаль­ную музыку.

К алфа­ви­ту


М — «Мама» Стоянова

В «Город­ке» Юрию Сто­я­но­ву неод­но­крат­но при­хо­ди­лось изоб­ра­жать Лео­ни­да Бреж­не­ва. По этой при­чине он про­бо­вал­ся на роль гене­раль­но­го сек­ре­та­ря в сери­а­ле «Бреж­нев» (2005) Сер­гея Снеж­ки­на. Пара­док­саль­но, но по этой же самой при­чине он и не про­шёл кастинг: режис­сё­ру не захо­те­лось, что­бы его про­из­ве­де­ние ассо­ци­и­ро­ва­лось с каким-то там скетч-шоу.

А вот Ники­та Михал­ков не испу­гал­ся и взял Сто­я­но­ва в фильм «12» (2007) — серьёз­ную дра­му, далё­кую от коме­дий с пере­оде­ва­ни­я­ми. Одна­ко Ники­та Сер­ге­е­вич пони­мал: когда зри­тель уви­дит Сто­я­но­ва, то сра­зу же вспом­нит о «Город­ке». Поэто­му режис­сёр доба­вил в кар­ти­ну неболь­шой гэг.

В опре­де­лён­ный момент пер­со­наж Сто­я­но­ва пока­зы­ва­ет дру­го­му герою — дирек­то­ру клад­би­ща — фото люби­мой мамоч­ки. Порт­рет появ­лял­ся на пару секунд, но это­го доста­точ­но, что­бы заме­тить: на фото­гра­фии сам Сто­я­нов в при­выч­ном теле­ви­зи­он­ном амплуа — жен­щи­ны сред­них лет.

Эта неболь­шая «город­ков­щи­на» лен­ту не испор­ти­ла — даже наобо­рот. В 2007 году «12» пока­за­ли на Вене­ци­ан­ском кино­фе­сти­ва­ле и вру­чи­ли Михал­ко­ву «Спе­ци­аль­но­го Золо­то­го льва». Так один из самых серьёз­ных кино­смот­ров мира чуть-чуть при­об­щил­ся к наше­му «Город­ку».

К алфа­ви­ту


Н — Наполеон

В 1999 году «город­ков­цы» реши­ли пораз­мыш­лять над тем, как быв­ший импе­ра­тор Фран­ции жил-пожи­вал на ост­ро­ве Свя­той Еле­ны. Кому-то при­шло в голо­ву, что к нему с визи­та­ми долж­на была загля­ды­вать жен­щи­на. Но если так, то кому её играть? Сто­я­но­ву? Но ведь он — выли­тый Бона­парт. Да и какой может быть Напо­ле­он с усами?
В ито­ге реши­ли, что в скет­че «После Ватер­лоо» Илья Олей­ни­ков испол­нит одну из немно­гих — если не един­ствен­ную — в карье­ре жен­скую роль.

Напо­ле­он и Еле­на сидят за сто­лом. Еле­на при­кры­ва­ет ниж­нюю часть лица вее­ром. Идёт диалог:

«— Отку­да у вас такие… такие…
— Рос­кош­ные волосы?
— В общем, воло­сы. Точ­нее, усы.
— Вы зна­е­те, поче­му-то всех муж­чин инте­ре­су­ет имен­но этот вопрос. Они доста­лись мне по мате­рин­ской линии.
— По мате­рин­ской? Ска­жи­те, а как выгля­де­ли ваши бабуш­ка и дедуш­ка по мате­рин­ской линии?
— Дело в том, что по мате­рин­ской линии у меня не было бабуш­ки. У меня было два дедуш­ки (кокет­ли­во чмо­ка­ет губами)».

К алфа­ви­ту


О — Огород

Немно­го нето­ле­рант­но­го юмо­ра для вла­дель­цев садо­вых участ­ков. В руб­ри­ке «МуЖи­каль­ная пау­за» двое чер­но­ко­жих рэпе­ров (Олей­ни­ков и Сто­я­нов с блэк­фей­са­ми) зачи­ты­ва­ют бодрое:

Если ты, чувак, перег­ло­тал­ся колёс,
С тёл­кой ломо­вой наку­выр­кал­ся до слёз,
Если с боду­на ты, как соха­тый, свиреп,
Послу­шай наш садо­во-ого­род­ный рэп!

Если же не в кайф тебе чер­ну­ху толочь,
Если ты по жиз­ни оття­нуть­ся не прочь,
Встань в пол­ный рост сре­ди кар­тош­ки и реп
Слу­шай наш садо­во-ого­род­ный рэп!

К алфа­ви­ту


П — Пародии

Кого толь­ко не паро­ди­ро­ва­ли Илья Олей­ни­ков и Юрий Сто­я­нов. Но слу­ча­лось, что и кол­ле­ги-коми­ки дела­ли паро­дии на «Горо­док». Вот, напри­мер, вари­ант от бра­тьев-эст­рад­ни­ков Вале­рия и Алек­сандра Пономаренко.

А вот вер­сия пере­да­чи «Боль­шая раз­ни­ца». Полу­чи­лось немно­го гру­бо­ва­то: «Сто­я­нов» назы­ва­ет парт­нё­ра «чело­ве­ком с дефек­та­ми дик­ции», а сам льёт слё­зы из-за того, что ему не купи­ли новое жен­ское пла­тье. «Олей­ни­ков» выго­ва­ри­ва­ет напар­ни­ку: «Ведёшь себя как баба!»

В 2014 и 2017 годах бло­ге­ры Илья Мэд­ди­сон и Юрий Хован­ский выпу­сти­ли два новых эпи­зо­да уже не суще­ству­ю­ще­го на тот момент «Город­ка». Утри­ро­вав мало­бюд­жет­ность ори­ги­на­ла, совре­мен­ные коми­ки сде­ла­ли своё шоу более злободневным.

В 2014 году цен­траль­ный сюжет был посвя­щён бежен­цу из Укра­и­ны, кото­ро­го по рас­по­ря­же­нию пра­ви­тель­ства под­се­ли­ли к оди­но­ко­му рус­ско­му мужи­ку. Сожи­тель­ство выли­лось в бес­ко­неч­ные кон­флик­ты, кото­рые стро­и­лись на неле­пых наци­о­наль­ных стереотипах.

Вто­рой «Горо­док» Хован­ско­го-Мэд­ди­со­на начи­нал­ся со скет­ча, в кото­ром пре­зи­дент США Дональд Трамп справ­ля­ет нуж­ду в рос­сий­ском подъ­ез­де. Мест­ный мужик выго­ня­ет его, возмущаясь:

«То Оба­ма [гадил], то ты, Трамп воню­чий! Аме­ри­ко­сы! В род­ном подъ­ез­де [гадят и гадят]!»

После чего садит­ся на кор­точ­ки и сам закан­чи­ва­ет то, что «не доде­лал» Трамп.

К алфа­ви­ту


Р — Революционер

Один из самых прон­зи­тель­ных эпи­зо­дов ран­не­го «Город­ка», кото­рый тянет не про­сто на анек­дот, а на тра­ги­ко­ми­че­скую короткометражку.

1913 год. Жан­дарм допра­ши­ва­ет сту­ден­та, меч­та­ю­ще­го о революции:

«— Ну и какие там у вас цели?
— Наши цели про­сты и пре­крас­ны. Ски­нуть царя-тира­на и постро­ить свет­лое будущее!
— Какое будущее?
— Свет­лое буду­щее, светлое.
— Ах, свет­лое… Ну, пожи­вём — уви­дим, гос­по­дин социалист».

Наши дни, 1993 год. Поста­рев­ший на 80 лет «сту­дент» тор­гу­ет на Нев­ском про­спек­те пирож­ка­ми. Мимо шага­ет дрях­лый жан­дарм и узна­ёт социалиста:

«— Дурак же ты, братец.
— А поче­му это я дурак?
— А неуже­ли царь-батюш­ка не раз­ре­шил бы тебе, дура­ку, пирож­ка­ми торговать?»

К алфа­ви­ту


С — Собчак

Как извест­но, «Горо­док» родил­ся, жил и умер в Север­ной сто­ли­це, поэто­му доста­ва­лось в нём не толь­ко обще­рос­сий­ским, но и мест­ным чинов­ни­кам. В част­но­сти, мэру Санкт-Петер­бур­га в 1991–1996 годах Ана­то­лию Собчаку.

В одном из выпус­ков было даже смон­ти­ро­ва­но интер­вью: буд­то бы Олей­ни­ков и Сто­я­нов зада­ют чинов­ни­ку вопро­сы о «Город­ке», а тот с серьёз­ным видом хва­лит их программу:

«— Ну лад­но, Саныч, а вот сам-то ты… То есть сами вы вооб­ще как отно­си­тесь к передаче?
— Это яркий пока­за­тель того, что мы вышли на самые пере­до­вые рубе­жи в Европе».

К алфа­ви­ту


Т — Тараканы

Как и почти во вся­ком горо­де нашей стра­ны, в «Город­ке» живут насе­ко­мые, извест­ные так­же под народ­ным име­нем «пру­са­ки». Их мож­но встре­тить, напри­мер, в гости­ни­цах, но, как объ­яс­ня­ет весё­лый пор­тье, это вовсе не баг, а фича «двух­мест­но­го номера».

Конеч­но, «город­ков­цы» пери­о­ди­че­ски про­бу­ют изба­вить­ся от насе­ко­мых, но тер­пят неуда­чу за неуда­чей. Двое учё­ных реши­ли накор­мить тара­ка­на Яшу и его соро­ди­чей таб­лет­ка­ми, что­бы те «целый месяц чиха­ли и каш­ля­ли». Но в резуль­та­те сами обза­ве­лись симп­то­ма­ми ОРВИ.

Тем вре­ме­нем борец с тара­ка­на­ми по фами­лии Досто­ев­ский заяв­ля­ет­ся в город­ской архив и про­сит разыс­кать в его родо­слов­ной что-нибудь бла­го­род­ное. За это обя­зу­ет­ся изба­вить учре­жде­ние от шести­но­гих уса­тых оби­та­те­лей. В резуль­та­те ока­зы­ва­ет­ся, что насто­я­щая фами­лия пер­со­на­жа по линии отца — Тара­ка­нов. Тот огор­ча­ет­ся и про­сит в дру­гой раз изу­чить линию его мате­ри, пред­ста­ви­тель­ни­цы рода Пру­са­ко­вых-Мухи­ных. А пока что пусть тара­ка­ны и даль­ше копо­шат­ся сре­ди архив­ных документов.

К алфа­ви­ту


У — Ужасы нашего городка

В руб­ри­ке «Ужа­сы наше­го город­ка» Олей­ни­ков и Сто­я­нов отда­ва­ли долж­ное чёр­но­му юмо­ру или паро­ди­ям на про­из­ве­де­ния с мисти­че­ским сюже­том. Двух­ми­нут­ная корот­ко­мет­раж­ка «Тварь» 1997 года явно отсы­ла­ла к филь­мам вро­де «Ведь­ма из Блэр», псев­до­до­ку­мен­таль­ным «стра­шил­кам», сня­тым «как бы» на руч­ную каме­ру и от пер­во­го лица.

В 2021 году о «Тва­ри» даже напи­са­ли в жур­на­ле Russo Rosso, одном из немно­гих изда­ний на рус­ском язы­ке, посвя­щён­ном исклю­чи­тель­но про­из­ве­де­ни­ям в жан­ре хор­рор. Лиш­нее под­твер­жде­ние тому, что страх и смех — в широ­ком смыс­ле явле­ния одно­го эмо­ци­о­наль­но­го поряд­ка:

«„Когда это слу­чи­лось, вче­ра, сего­дня или зав­тра, и кто это или что это, не зна­ем“, — гун­до­сит Юрий Сто­я­нов, под­ра­жая голо­сам со ста­рых видео­кас­сет. Затем воз­ни­ка­ет титр „ТВАРЬ“, после кото­ро­го про­гул­ка какое-то вре­мя неот­ли­чи­ма от мало­бюд­жет­ной кино­пу­гал­ки. До тех пор, пока мы сно­ва не встре­ча­ем Сто­я­но­ва — теперь в роли жен­щи­ны за окном, в кото­рое загля­ды­ва­ет неизвестный.

Некто, чьи­ми гла­за­ми мы смот­рим на мир, заби­ра­ет­ся в дом, жен­щи­на видит его и разе­ва­ет рот в кри­ке. „Опять нажрал­ся, тварь!“ — вопит она и тушит о лоб мужа сига­ре­ту. То, что было пода­но как мисти­че­ская исто­рия, ока­за­лось дра­мой о небла­го­по­луч­ной семье. Опять к сло­ву о том, что жизнь про­сто­го чело­ве­ка в Рос­сии порой страш­нее худо­же­ствен­ной мистики».

К алфа­ви­ту


Ф — Фоторобот

Жен­щи­на, постра­дав­шая от дей­ствий бан­ди­та, состав­ля­ет фото­ро­бот пре­ступ­ни­ка, не гну­ша­ясь ярких худо­же­ствен­ных дета­лей. Страж поряд­ка доб­ро­со­вест­но печа­та­ет всё это на клавиатуре:

«Мор­да — ящи­ком. Гла­за — две бес­смыс­лен­ных зелё­ных пуго­ви­цы. Нос прост — кар­тош­кой. Рот — слад­кий, бантиком».

В резуль­та­те ком­пью­тер, издав весё­лень­кое «мдя!», пря­мо из мони­то­ра выплё­вы­ва­ет белую кар­тон­ную короб­ку, к крыш­ке кото­рой при­креп­ле­ны две пуго­ви­цы, поло­вин­ка кар­то­фе­ли­ны и кокет­ли­вый крас­ный бантик.

— Как живой! — реа­ги­ру­ет жен­щи­на и плю­ёт в кар­тон­ное лицо.

— Тех­ни­ка! — улы­ба­ет­ся милиционер.

К алфа­ви­ту


Х — Хэ файлы

В 2000 году «город­ков­цы» созда­ли ответ попу­ляр­но­му сери­а­лу «Сек­рет­ные мате­ри­а­лы» — «Совер­шен­но Хэ фай­лы». При­быв в Рос­сию, агент Мал­дер обна­ру­жил позе­ле­нев­ший труп, в кото­ром, несмот­ря на отсут­ствие дыха­ния, про­дол­жа­ют­ся про­цес­сы пище­ва­ре­ния. Мал­дер реша­ет, что это при­ше­лец. Одна­ко не успел агент пора­до­вать­ся сво­е­му откры­тию, как гума­но­ид очнул­ся и потре­бо­вал рассола.

К алфа­ви­ту


Ц — Царь

Часто в «Город­ке» пока­зы­ва­ли услов­ных ска­зоч­ных царей — в бута­фор­ских коро­нах с блёст­ка­ми и так далее. То, насколь­ко сло­ва и дела этих само­держ­цев соот­но­си­лись с миром, в кото­ром выхо­ди­ла пере­да­ча, — решать исклю­чи­тель­но зрителю.

В одном из выпус­ков кор­ре­спон­дент газе­ты «Три­де­вя­тая прав­да» Иван Дура­ков взял интер­вью у царя:

«— Неко­то­рые жалу­ют­ся на то, что у нас яко­бы нет ника­кой демо­кра­тии и вро­де бы нико­го не инте­ре­су­ет мне­ние народа.

— Это кле­ве­та. Мы обще­ствен­ное мне­ние мони­то­рим посто­ян­но. Каж­дым месяц мы про­во­дим соцо­прос на тему: „Я ль на све­те всех умнее, всех чест­нее и доб­рее“. В этом меся­це 90% отве­ти­ли „Да“, а 10% затруд­ни­лись ответить.

— Ого. Какой про­гресс. А ведь в про­шлом опро­се 10% отве­ти­ли „Нет“. Выхо­дит, что эти 10% теперь ста­ли луч­ше к вам отно­сить­ся. Раз они уже затруд­ни­лись ответить.

— А как им не затруд­нить­ся, когда я им язы­ки поот­ре­зал? (сме­ёт­ся) Ты ж пони­ма­ешь, тут уже любой затруд­нит­ся. Одним сло­вом, демократия».

К алфа­ви­ту


Ч — Человек-муравей

Ещё один петер­бург­ский побра­тим попу­ляр­но­го героя комик­сов. Толь­ко если запад­ный Чело­век-мура­вей при­вле­кал к себе на служ­бу насе­ко­мых, в «Город­ке», наобо­рот, неко­то­рые под­чи­ня­ют­ся муравьям.

Муж­чи­на сред­них лет, в квар­ти­ре у кото­ро­го заве­лись муравьи, зака­зал «обра­бот­ку». Он воз­му­щён тем, что, при­быв­ший по вызо­ву спе­ци­а­лист, отка­зы­ва­ет­ся их тра­вить, вме­сто это­го объ­яв­ляя насе­ко­мых «уни­каль­ны­ми суще­ства­ми, за кото­ры­ми буду­щее планеты».

«— Я зака­зал обра­бот­ку от муравьёв!
— Вот я и вас и обра­ба­ты­ваю. Через час вы пере­ста­не­те их боять­ся. Ещё через час вы их полю­би­те. А через три часа вы их нач­нё­те раз­во­дить и культивировать.
— Вы с ума сошли. Кто вам моз­ги запудрил?
— Один муравей».

Чело­век-мура­вей заби­ра­ет­ся на пото­лок и при­ни­ма­ет­ся пол­зать там не хуже глав­но­го пер­со­на­жа филь­ма «Муха» Дэви­да Кро­нен­бер­га. И всё это задол­го до офи­ци­аль­ной кино­вер­сии «Чело­ве­ка-мура­вья», вышед­шей в 2015 году. Опре­де­лён­но, «Горо­док» — оте­че­ствен­ный ана­лог сери­а­ла «Дру­зья»: тем, кото­рые не затра­ги­ва­ли Олей­ни­ков и Сто­я­нов, про­сто не существует.

К алфа­ви­ту


Ш — Штирлиц

В 1997 году «горд­ков­цы» реши­лись скре­стить две попу­ляр­ней­ших анек­до­ти­че­ских все­лен­ных — о Штир­ли­це и о тёще. В резуль­та­те вышел неболь­шой гибрид, в кото­ром леген­дар­ный раз­вед­чик наве­ща­ет род­ствен­ни­цу Мар­га­ри­ту Адольфовну.

К алфа­ви­ту


Щ — Щука

Ска­зоч­ный Еме­ля, после того как пой­мал вол­шеб­ную щуку, толь­ко и зна­ет, что лежать на печи. Его неве­ста Мару­ся недо­воль­на. Лад­но, топор может сам дро­ва пору­бить, вёд­ра — сами воду при­не­сти. А с лич­ной жиз­нью как же? Еме­ля не растерялся:

«Эй, вёд­ра. Вы как с реч­ки воз­вра­щать­ся буде­те, так на обрат­ном пути к Мару­се загля­ни­те. По щучье­му веле­нью, по Мару­си­но­му хоте­нью. Сде­лай­те всё, что она там попросит».

Вёд­ра с готов­но­стью запрыгали.

Мару­ся сна­ча­ла оби­де­лась и ушла. Но потом вер­ну­лась и сказала:

«Ты им хоть ска­жи, чтоб коро­мыс­ло с собой взя­ли, что ли…»

К алфа­ви­ту


Э — Эпидемия

Сце­на­ри­сты мульт­се­ри­а­ла «Симп­со­ны» извест­ны спо­соб­но­стью пред­ска­зы­вать буду­щее. По наблю­де­ни­ям фана­тов, они преду­га­да­ли пре­зи­дент­ство Дональ­да Трам­па, вой­ну в Сирии, кри­зис в Гре­ции и мно­же­ство дру­гих событий.

В 2020 году ока­за­лось, что и «Горо­док» спо­со­бен «ван­го­вать». Едва стар­то­ва­ли пан­де­мия COVID-19 и лок­даун, как поль­зо­ва­те­ли руне­та ста­ли пере­сы­лать друг дру­гу эпи­зод «Горо­док под мас­кой», вышед­ший за 11 лет до «эпо­хи самоизоляции».

Речь в эпи­зо­де шла об эпи­де­мии, с кото­рой каж­дый вза­и­мо­дей­ству­ет на свой лад. Кто-то сидит дома и лечит­ся, кто-то опрыс­ки­ва­ет всё и вся анти­сеп­ти­ком, а кто-то ста­ра­ет­ся извлечь из про­ис­хо­дя­ще­го выгоду:

«— Я чув­ствую, что сей­час самое вре­мя чего-то замутить.
— А поче­му имен­но сейчас?
— Ты что, теле­ви­зор не смот­ришь? Что сей­час в стране?
— Демократия?
— Хуже! Эпи­де­мия! А когда в моей стране беда, я лич­но не могу сидеть, сло­жа руки. Пото­му что я чую, что на этом мож­но зара­бо­тать. Но я не знаю как».

В ито­ге «город­ков­цы» дого­ва­ри­ва­ют­ся нала­дить про­из­вод­ство меди­цин­ских масок, пото­му что их «в стране не хва­та­ет». Как в воду глядели.

Отдель­ную попу­ляр­ность при­об­рёл скетч, в кото­ром гаиш­ник отка­зы­ва­ет­ся про­пу­стить в каран­тин­ную зону про­сто­го граж­да­ни­на, но откры­ва­ет доро­гу для чёр­ной ино­мар­ки с тони­ро­ван­ны­ми окна­ми. Финаль­ный диалог:

«— Чего ж вы этот джип чёр­ный про­пу­сти­ли? Зна­чит, одним мож­но, а дру­гим нель­зя? Что их, вирус не возьмёт?
— Поче­му же. И их возь­мёт. Про­сто их… ну, как вам ска­зать? Их не жалко».

К алфа­ви­ту


Ю — Юность Пушкина

Чаще все­го в «При­ко­лах наше­го город­ка» демон­стри­ро­ва­лись розыг­ры­ши, сня­тые скры­той каме­рой. Но ино­гда шли по прин­ци­пу «от про­тив­но­го» и при­бе­га­ли к каме­ре «откры­той».

В одном из «При­ко­лов…» к людям на ули­це под­хо­ди­ли кино­опе­ра­тор и актёр Вик­тор Сухо­ру­ков (тогда ещё не осо­бо извест­ный) в цилин­дре и с бакен­бар­да­ми. Они объ­яс­ня­ли, что сни­ма­ют фильм «Юность Пуш­ки­на», и про­си­ли сыг­рать в неболь­шом эпи­зо­де. Мар­ги­наль­но­го вида муж­чи­ны согла­ша­лись и ста­ра­тель­но копи­ро­ва­ли фран­цуз­скую речь, ино­гда добав­ляя от себя немнож­ко про­сто­го рус­ско­го мата.

К алфа­ви­ту


Я — Японский робот-попугай

Пожа­луй, самый извест­ный «При­кол…» «Город­ка» про бес­при­ют­но­го попу­гая-робо­та был одно­вре­мен­но и самым тех­ни­че­ски слож­ным. Для него при­шлось создать кон­струк­цию в виде гигант­ской пти­цы на трёх­ко­лёс­ном вело­си­пе­де, кото­рую мож­но было «катать» на рас­сто­я­нии при помо­щи пуль­та дистан­ци­он­но­го управ­ле­ния и «застав­лять» про­из­но­сить репли­ки по радиосвязи.

Про­хо­жие реа­ги­ро­ва­ли на попу­гая по-раз­но­му: кто-то пугал­ся, кто-то общал­ся и даже лас­кал его. Одна жен­щи­на покры­ла робо­та матом, зато дру­гая попы­та­лась нащу­пать у него что-то меж­ду ног, а затем потре­бо­ва­ла за «погла­жи­ва­ние» деньги.

В кон­це кон­цов, попу­гай разо­ча­ро­вал­ся в людях и уехал, испол­нив про­щаль­ную пес­ню. Всё ту же — про то, «как хочет­ся вер­нуть­ся и ворваться»…

К алфа­ви­ту


Читай­те так­же «„Нор­маль­ный жёл­тый бро­не­вик“. Эво­лю­ция кавэ­энов­ской лени­ни­а­ны 1991–2021 гг.»

Дзержинский как хозяйственник: эффективный менеджер и сторонник НЭПа

Дзер­жин­ско­го зна­ют в первую оче­редь как «рыца­ря рево­лю­ции», осно­ва­те­ля ЧК. Но мало кто вспо­ми­на­ет, что он был ещё нар­ко­мом путей сооб­ще­ния и гла­вой ВСНХ. Феликс Эдмун­до­вич быст­ро обу­чал­ся, вни­кал вглубь каж­до­го вопро­са и все­гда дей­ство­вал реши­тель­но. Бла­го­да­ря этим каче­ствам он добил­ся зна­чи­тель­ных успе­хов на всех зани­ма­е­мых постах.

VATNIKSTAN рас­ска­зы­ва­ет, как Дзер­жин­ский пре­вра­тил транс­порт­ную отрасль из дота­ци­он­ной в само­оку­па­е­мую, раз­вил паро­во­зо­стро­е­ние и поче­му спор об эко­но­ми­ке стал при­чи­ной его смерти.

Феликс Дзер­жин­ский. 1920‑е годы

Нарком путей сообщения

В апре­ле 1921 года в Москве состо­я­лась встре­ча Лени­на и Дзер­жин­ско­го. Вождь Октябрь­ской рево­лю­ции схо­ду заявил пред­се­да­те­лю Чрез­вы­чай­ной Комиссии:

— Вам при­дёт­ся взять­ся за нар­ком­ство по НКПС.
— Что слу­чи­лось, Вла­ди­мир Ильич, поче­му я дол­жен быть нар­ко­мом желез­ных дорог?

Ленин стал изла­гать про­бле­мы: нераз­бе­ри­ха, отсут­ствие дис­ци­пли­ны и, глав­ное, сабо­таж «быв­ших дель­цов желез­но­до­рож­но­го мира». Феликс Эдмун­до­вич попро­сил выслать ему спе­ци­а­ли­стов, кото­рые смог­ли бы чест­но и тол­ко­во рабо­тать, невзи­рая на их взгля­ды. Ленин согласился.

Диа­лог дошёл до нас в пере­ска­зе Вла­ди­ми­ра Бонч-Бру­е­ви­ча. Изло­жил ли он встре­чу двух рево­лю­ци­о­не­ров точь-в-точь или нет — нам неиз­вест­но. Но ясно одно: с это­го момен­та нача­лась офи­ци­аль­но дея­тель­ность Дзер­жин­ско­го на хозяй­ствен­ном фронте.

Рос­сий­ская импе­рия была стра­ной пре­иму­ще­ствен­но кре­стьян­ской, одна­ко это не меша­ло про­ве­сти модер­ни­за­цию. Спо­ры об её эффек­тив­но­сти ведут­ся до сих пор. Тем не менее к 1913 году стра­ну покры­ва­ла сеть желез­ных дорог, а в 1916 году был закон­чен послед­ний уча­сток Транссиба.

Кар­та путей сооб­ще­ния Рос­сий­ской империи

Вой­на и рево­лю­ция погру­зи­ли стра­ну в хаос, и такая слож­ная струк­ту­ра, как желез­ная доро­га, вошла в него одной из пер­вых. Осе­нью 1917 года ходи­ли лишь ред­кие соста­вы. Неред­ко бри­га­ды убе­га­ли, и эше­ло­на­ми управ­ля­ли сами пас­са­жи­ры, в основ­ном отря­ды солдат.

За годы Граж­дан­ской вой­ны ситу­а­ция ухуд­ши­лась. Вышло из строя 80% желез­но­до­рож­ной сети, 59% паро­во­зов и 23% ваго­нов счи­та­лись неис­прав­ны­ми. Гру­зо­обо­рот в 1920 году был мень­ше тре­ти гру­зо­обо­ро­та 1913 года. Ава­рии слу­ча­лись каж­дый день, не хва­та­ло топ­ли­ва. Это циф­ры, а вот кар­ти­на, кото­рую видел житель РСФСР в то вре­мя: клад­би­ща ржа­вых поез­дов, тру­пы умер­ших от тифа бежен­цев в поез­дах, зарос­шие тра­вой рель­сы, тол­пы пас­са­жи­ров, ожи­да­ю­щие опаз­ды­ва­ю­щий на несколь­ко часов состав.

Опы­та управ­ле­ния транс­пор­том у Дзер­жин­ско­го не име­лось. Одна­ко назна­че­ние «пар­тий­ных» на такие руко­во­дя­щие долж­но­сти счи­та­лось нор­мой. Сам Желез­ный Феликс высту­пал за то, чтоб каж­дый чекист занял­ся какой-либо хозяй­ствен­ной дея­тель­но­стью. Он уже воз­гла­вил к тому момен­ту комис­сию по улуч­ше­нию жиз­ни детей при ВЦИК и пытал­ся напра­вить ЧК на борь­бу с беспризорностью.

Решив опе­реть­ся на «бур­жу­аз­ных спе­ци­а­ли­стов», Дзер­жин­ский пер­вым делом назна­чил сво­им заме­сти­те­лем инже­не­ра Ива­на Бори­со­ва, быв­ше­го това­ри­ща мини­стра и октяб­ри­ста, по сути, сто­рон­ни­ка монар­хии. Бори­сов потре­бо­вал при­звать на служ­бу его быв­ших кол­лег, разу­ме­ет­ся, тоже «бур­жу­аз­ных», вер­нуть ему инстру­мен­ты и вагон-лабо­ра­то­рию. Дзер­жин­ский согла­сил­ся. В нар­ко­мат на рабо­ту при­шло почти сто тысяч людей, начи­ная от крас­но­ар­мей­цев и крас­но­флот­цев и закан­чи­вая инже­не­ром и мини­стром путей сооб­ще­ния Вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства Алек­сан­дром Ливе­ров­ским. В даль­ней­шем его репрес­си­ру­ют, затем осво­бо­дят, он вер­нёт­ся на рабо­ту, а в годы вой­ны поучаст­ву­ет в стро­и­тель­стве «Доро­ги жизни».

Летом 1921 года Дзер­жин­ский отпра­вил­ся в поезд­ку по Укра­ине, сов­ме­щая инспек­цию мест­ных ЧК с про­вер­кой желез­ных дорог. На юге, в Одес­се и Нико­ла­е­ве, Феликс Эдмун­до­вич изу­чил состо­я­ние вод­но­го и реч­но­го транс­пор­та. Вер­нув­шись в Моск­ву, он при­нял меры по улуч­ше­нию жиз­ни железнодорожников.

При этом Дзер­жин­ский оста­вал­ся на посту ВЧК. В этот же пери­од раз­во­ра­чи­ва­лось тра­ги­че­ское дело «Пет­ро­град­ской бое­вой орга­ни­за­ции», в ходе кото­ро­го при­го­во­ри­ли к рас­стре­лу Нико­лая Гуми­лё­ва. До сих пор в исто­рио­гра­фии идут спо­ры о её раз­ме­рах и при­част­но­сти тех или иных лиц.

Летом 1921 года РСФСР охва­тил голод. Дзер­жин­ский моби­ли­зо­вал желез­но­до­рож­ни­ков на пере­воз­ку про­до­воль­ствия. Парал­лель­но нача­лись рефор­мы: сокра­ти­ли бюро­кра­ти­че­ский аппа­рат, децен­тра­ли­зо­ва­ли управ­ле­ние, но при этом уси­ли­ли пар­тий­ный кон­троль. Надо пони­мать, что тогда ВКП(б) ещё не ста­ла пар­ти­ей чинов­ни­ков, ещё жив Ленин, ещё актив­но ведут­ся дискуссии.

Вра­чеб­но-пита­тель­ный поезд № 3. Раз­да­ча пищи детям. Самар­ская губерния

В нача­ле 1922 года Дзер­жин­ский едет в Сибирь. И здесь повто­ря­ет­ся: инспек­ция, улуч­ше­ние тру­до­вых усло­вий. В мар­те воз­вра­ще­ние и сно­ва работа.

Мно­го уси­лий в то вре­мя Дзер­жин­ский при­ло­жил к раз­ви­тию паро­во­зо­стро­е­ния: высту­пал за стро­и­тель­ство локо­мо­ти­вов имен­но в РСФСР, про­ти­вил­ся отда­че зака­зов на их созда­ние дру­гим стра­нам. Имен­но по ини­ци­а­ти­ве Дзер­жин­ско­го было уве­ли­че­но финан­си­ро­ва­ние про­ек­та теп­ло­во­за Гак­ке­ля (Щ‑ЭЛ‑1).

Теп­ло­воз Гаккеля

Уде­лял вни­ма­ние Дзер­жин­ский реч­но­му и мор­ско­му транс­пор­ту. При­хо­ди­лось нала­жи­вать ему и логи­сти­ку пор­тов. Исто­рик Семён Хро­мов в кни­ге «Ф. Э. Дзер­жин­ский на хозяй­ствен­ном фрон­те» указывал:

«СТО решил назна­чить Ф. Э. Дзер­жин­ско­го Чрез­вы­чай­ным упол­но­мо­чен­ным Сове­та Тру­да и Обо­ро­ны по Пет­ро­град­ско­му пор­ту, предо­ста­вив ему пра­во кон­тро­ля над пор­том, при­ня­тия всех мер, необ­хо­ди­мых для упо­ря­до­че­ния его рабо­ты, уде­шев­ле­ния про­из­во­ди­мых в пор­ту опе­ра­ций, сме­ще­ния и назна­че­ния всех сотруд­ни­ков порта».

В совет­ской исто­рио­гра­фии роль Дзер­жин­ско­го оце­ни­ва­ли поло­жи­тель­но. Желез­ный Феликс стре­мил­ся лич­но вник­нуть и решить про­бле­му каж­дой доро­ги, узла или транс­порт­ной еди­ни­цы. Его под­ход счи­тал­ся пло­до­твор­ным и верным.

Слож­но судить об эффек­тив­но­сти на дли­тель­ном исто­ри­че­ском отрез­ке. Но за несколь­ко лет, про­ве­дён­ных Дзер­жин­ским на посту нар­ко­ма путей сооб­ще­ния, «транс­порт пре­вра­тил­ся в само­оку­па­е­мую и даю­щую госу­дар­ствен­ный доход отрасль народ­но­го хозяй­ства», уве­ли­чил­ся в три с поло­ви­ной раза парк паро­во­зов по срав­не­нию с дово­ен­ным вре­ме­нем, была вос­ста­нов­ле­на боль­шая часть желез­ных дорог и мостов.

Кол­лек­тив депо Москва-Паве­лец­кая у недав­но отре­мон­ти­ро­ван­но­го паро­во­за. 1923 год

При этом Дзер­жин­ский, стре­мясь уси­лить пар­тий­ный кон­троль, руко­вод­ство­вал­ся вполне прак­ти­че­ски­ми сооб­ра­же­ни­я­ми. Феликс Эдмун­до­вич посто­ян­но сокра­щал раз­бух­шие шта­ты: кон­тин­гент транс­порт­ни­ков сокра­тил­ся с 1 725 тысяч чело­век (апрель 1921 года) до 760 тысяч (июнь 1923 года). План раз­ви­тия стро­ил­ся без про­жек­тер­ства, неэф­фек­тив­ные под­раз­де­ле­ния ликвидировали.

Оце­ни­ли поло­жи­тель­но роль Дзер­жин­ско­го и това­ри­щи по пар­тии. На 13 кон­фе­рен­ции РКП(б) про­зву­ча­ли такие слова:

«Транс­порт нахо­дит­ся в таком состо­я­нии, когда он без осо­бых затруд­не­ний спо­со­бен удо­вле­тво­рять все предъ­яв­ля­е­мые к нему народ­ным хозяй­ством требования».

Нако­нец, имен­но пло­до­твор­ная дея­тель­ность Дзер­жин­ско­го ста­ла одной из при­чин его назна­че­ния на пост пред­се­да­те­ля ВСНХ.


В ВСНХ

В Выс­ший совет народ­но­го хозяй­ства Дзер­жин­ско­го при­ве­ла не толь­ко служ­ба нар­ко­мом путей сооб­ще­ний, но и пере­ме­ны, насту­пив­шие после смер­ти Лени­на. Вла­ди­ми­ра Ильи­ча на посту пред­се­да­те­ля СНК занял Рыков, руко­во­див­ший до это­го ВСНХ, кото­рое теперь воз­гла­вил Феликс Эдмун­до­вич. Но име­лась и «нефор­маль­ная» при­чи­на: спло­тив­ший­ся про­тив Троц­ко­го три­ум­ви­рат Ста­лин — Зино­вьев — Каме­нев оце­нил пре­кра­ще­ние под­держ­ки Дзер­жин­ским Льва Давидовича.

ВСНХ созда­вал­ся как орган, отве­ча­ю­щий за коор­ди­на­цию эко­но­ми­че­ской жиз­ни. Фак­ти­че­ски же он отве­чал за промышленность.

Дзер­жин­ский и заме­сти­тель народ­но­го комис­са­ра по ино­стран­ным делам СССР Мак­сим Лит­ви­нов в ВСНХ

Рабо­ту на посту пред­се­да­те­ля ВСНХ Дзер­жин­ский начал с вос­ста­нов­ле­ния дис­ци­пли­ны: огром­ное коли­че­ство работ­ни­ков чис­ли­лись на бума­ге, появ­ля­лись в день выда­чи зар­пла­ты. Дей­ствия Желез­но­го Фелик­са хочет­ся про­ил­лю­стри­ро­вать при­ве­дён­ны­ми Ильёй Рать­ков­ским вос­по­ми­на­ни­я­ми чеки­ста Яна Буйкиса:

«Изу­чая обста­нов­ку в ВСНХ, мы уста­но­ви­ли, что часть ста­рых спе­ци­а­ли­стов рабо­та­ет доб­ро­со­вест­но. Одна­ко их было мень­шин­ство. Мно­гие слу­жа­щие рабо­та­ли кое-как, неко­то­рые из них при­хо­ди­ли толь­ко в дни выда­чи зара­бот­ной пла­ты, что­бы полу­чить день­ги. При­шлось занять­ся вос­пи­та­ни­ем: бесе­до­вать с ними, убеж­дать их. Когда же наши уго­во­ры не помо­га­ли, мы пре­ду­пре­жда­ли, что если они не ста­нут чест­но рабо­тать, а будут про­дол­жать злост­ный сабо­таж, то при­дёт­ся вызвать их для бесе­ды на Лубянку.

Вско­ре сабо­таж пре­кра­тил­ся. Но дис­ци­пли­на оста­лась очень низ­кой. Слу­жа­щие при­хо­ди­ли на рабо­ту, когда им забла­го­рас­су­дит­ся, даже через несколь­ко часов после нача­ла рабо­че­го дня. Тогда мы взя­ли чистый лист бума­ги и тер­пе­ли­во ста­ли под­жи­дать „опаз­ды­ва­ю­щих“. Когда они при­хо­ди­ли, их заста­ви­ли самих на этом листе про­ста­вить вре­мя явки на рабо­ту и рас­пи­сать­ся. После это­го дис­ци­пли­на, конеч­но, под­тя­ну­лась. Феликс Эдмун­до­вич был дово­лен резуль­та­та­ми рабо­ты нашей комиссии».

Одно­вре­мен­но на рабо­ту при­вле­ка­лись спе­ци­а­ли­сты из не-боль­ше­ви­ков — не толь­ко апо­ли­тич­ные, но и быв­шие мень­ше­ви­ки, такие как финан­сист Алек­сандр Штерн или ста­ти­стик Лев Кафен­гауз. Даже за рубе­жом про­тив­ни­ки боль­ше­ви­ков об этом писа­ли с удив­ле­ни­ем. Выхо­див­шая в Бер­лине газе­та мень­ше­ви­ков-эми­гран­тов «Соци­а­ли­сти­че­ский вест­ник» заявляла:

«Жут­ко ста­ло, когда во гла­ве ВСНХ стал Дзер­жин­ский. А теперь спе­цы, вплоть до быв­ших монар­хи­стов, гото­вы памя­ти Дзер­жин­ско­го пани­хи­ды служить».

При этом Дзер­жин­ский высту­пал посто­ян­ным кри­ти­ком про­мыш­лен­но­сти, стро­го судил как свою рабо­ту, так и подчинённых.

Пара­док­саль­но, но гроз­ный «рыцарь рево­лю­ции» сто­ял на пози­ци­ях НЭПа, высту­пал за сни­же­ние цен на роз­нич­ные това­ры и в целом про­ти­вил­ся иде­ям «левых большевиков».

При этом тяжё­лая про­мыш­лен­ность оста­ва­лась за госу­дар­ством. С пер­вых же дней Дзер­жин­ский сфо­ку­си­ро­вал­ся на раз­ви­тии двух реги­о­нов: Ленин­гра­да и Дон­бас­са. Затем Феликс Эдмун­до­вич сосре­до­то­чил­ся на метал­лур­гии. Важ­ной рефор­мой ста­ло созда­ние еди­но­го бюджета:

«Выде­лен­ные ВСНХ день­ги теперь рас­пре­де­ля­лись Пре­зи­ди­у­мом ВСНХ само­сто­я­тель­но, как на стро­и­тель­ство, так и на про­из­вод­ство. Теперь ста­но­ви­лось воз­мож­ным акцен­ти­ро­ван­ное финан­си­ро­ва­ние предприятий».

При этом Дзер­жин­ский рабо­тал на посту пред­се­да­те­ля ОГПУ СССР при СНК СССР. Под его руко­вод­ством про­шла опе­ра­цию «Синдикат‑2»: в стра­ну зама­ни­ли Бори­са Савин­ко­ва. Леген­дар­но­го бое­ви­ка эсе­ров осу­ди­ли и 29 авгу­ста 1924 года при­го­во­ри­ли к расстрелу.

Парал­лель­но в стране борь­ба за власть. Преж­де под­дер­жи­вав­ший Троц­ко­го Дзер­жин­ский высту­пал про­тив него, в первую оче­редь, из-за опа­се­ния рас­ко­ла пар­тии. Поли­ти­че­ские деба­ты ста­ли кос­вен­ной при­чи­ной его смерти.

С 14 по 20 июля 1924 года про­хо­дил пле­нум ЦК и ЦКК ВКП(б). На нём высту­пил заме­сти­тель Фелик­са Эдмун­до­ви­ча на посту пред­се­да­те­ля ВСНХ Геор­гий Пята­ков, кото­рый попы­тал­ся дока­зать, что в резуль­та­те выбран­но­го Дзер­жин­ским пути «дерев­ня бога­те­ет чрез­мер­но, и в этом он видел боль­шую опас­ность для дела революции».

Начал­ся спор. К кри­ти­ке при­со­еди­нил­ся Каме­нев, выска­зы­вая обви­не­ния на повы­шен­ных тонах. Во вре­мя выступ­ле­ния Дзер­жин­ско­му ста­ло пло­хо. После речи он вышел из зала в сосед­нюю ком­на­ту, лёг на диван. Через два часа Фелик­су Эдмун­до­ви­чу буд­то полег­ча­ло, и он отпра­вил­ся к себе на квар­ти­ру. Там Желез­ный Феликс и скон­чал­ся от сер­деч­но­го приступа.

Пар­тий­ный дея­тель Вале­рий Меж­ла­ук (его рас­стре­ля­ют в годы ста­лин­ских репрес­сий) отмечал:

«Писать о рабо­те Ф. Э. Дзер­жин­ско­го в обла­сти народ­но­го хозяй­ства — это зна­чит писать исто­рию народ­но­го хозяй­ства с момен­та вве­де­ния новой эко­но­ми­че­ской поли­ти­ки. Не най­дёт­ся ни одной про­бле­мы, кото­рая была бы постав­ле­на раз­ви­ти­ем народ­но­го хозяй­ства перед пар­ти­ей и пра­ви­тель­ством с вес­ны 1921 года, в кото­рой не при­ни­мал бы самое непо­сред­ствен­ное уча­стие Ф. Э. Дзержинский».

Исто­рия не зна­ет сосла­га­тель­но­го накло­не­ния. Одна­ко пози­ция Дзер­жин­ско­го по эко­но­ми­че­ским вопро­сам и дея­тель­ность на хозяй­ствен­ном посту пока­зы­ва­ет, что, не умри он так рано, раз­ви­тие СССР мог­ло пой­ти совсем по-другому.


Рекомендуемая литература

  • Сер­гей Кре­дов. Дзер­жин­ский. М.: Моло­дая гвар­дия, 2013.
  • Илья Рать­ков­ский. Дзер­жин­ский. От «Аст­ро­но­ма» до «Желез­но­го Фелик­са». М.: Алго­ритм, 2017.
  • Семён Хро­мов. Ф. Э. Дзер­жин­ский на хозяй­ствен­ном фрон­те. 1921–1926. М.: Мысль, 1977.

Читай­те так­же «Арте­мий Хала­тов: крас­ный мене­джер»

Коллекция открыток Владимира Семёнова о Москве и москвичах

В честь дня горо­да Моск­вы пред­став­ля­ем вам открыт­ки извест­но­го мос­ков­ско­го худож­ни­ка и гра­фи­ка — Вла­ди­ми­ра Семё­но­ва. Во вто­рой поло­вине 1970‑х годов он потру­дил­ся над оформ­ле­ни­ем откры­ток о Москве и москвичах.

Все­го было созда­но три набора:

  • Пер­вый посвя­щён исто­рии горо­да в XII–XVII вв.
  • Вто­рой набор рас­ска­зы­ва­ет о исто­рии XVIII — нача­ле XX века.
  • В тре­тьем изоб­ра­же­на «Москва советская».

На рабо­тах Вла­ди­ми­ра Семё­но­ва исто­рия Моск­вы про­сле­жи­ва­ет­ся сквозь сто­ле­тия — от вре­мён осно­ва­ния горо­да к кон­цу 1940‑х годов.


XII–XVII века




XVIII — начало XX века


Москва советская


Смот­ри­те так­же фото­от­крыт­ки со сто­лич­ны­ми вида­ми 1947 года «После­во­ен­ная Москва перед юби­ле­ем»

Русский раскол. Как связаны церковный раскол XVII века и события 1917 года

#партнёрский_материал

Исто­рия дол­гое вре­мя вос­при­ни­ма­лась исклю­чи­тель­но как опи­са­тель­ная нау­ка, поэто­му поня­тие «тео­рия» к ней не при­ме­ня­лось и счи­та­лось чем-то ино­род­ным. При­чи­на в том, что нико­му не уда­ва­лось уви­деть важ­ные вза­и­мо­свя­зи меж­ду собы­ти­я­ми, раз­де­лён­ны­ми веками.

Пер­во­про­ход­цем в этом направ­ле­нии стал исто­рик Алек­сандр Пыжи­ков (1965–2019) — он создал сме­лую тео­рию, кото­рая свя­зы­ва­ла цер­ков­ный рас­кол и мно­гие после­ду­ю­щие собы­тия, вклю­чая хож­де­ния в народ и две рус­ские рево­лю­ции. Эта тео­рия не бес­спор­на (пото­му она и тео­рия), одна­ко имен­но её дис­кус­си­он­ность поз­во­ля­ет взгля­нуть на зна­ко­мые собы­тия под новым углом и углу­бить пони­ма­ние оте­че­ствен­ной истории.


Алек­сандр Вла­ди­ми­ро­вич Пыжи­ков родил­ся в 1965 году в Мос­ков­ской обла­сти. В 1989 году окон­чил исто­ри­че­ский факуль­тет Мос­ков­ско­го област­но­го педа­го­ги­че­ско­го инсти­ту­та име­ни Круп­ской, а через десять лет, в 1999‑м, защи­тил кан­ди­дат­скую дис­сер­та­цию по теме «Обще­ствен­но-поли­ти­че­ское раз­ви­тие совет­ско­го обще­ства в 1953–1964 гг.»

Как исто­рик Алек­сандр Вла­ди­ми­ро­вич был чрез­вы­чай­но про­дук­ти­вен: ему при­над­ле­жат десят­ки моно­гра­фий и ста­тей. Боль­ше все­го Пыжи­ков инте­ре­со­вал­ся исто­ри­ей СССР в раз­ные деся­ти­ле­тия, транс­фор­ма­ци­ей вла­сти и модер­ни­за­ци­ей обще­ства. Одна­ко, сосре­до­та­чи­ва­ясь на попу­ляр­ных и в какой-то сте­пе­ни мейн­стрим­ных темах, Алек­сандр Вла­ди­ми­ро­вич осве­щал их по-ново­му. Он не боял­ся отка­зы­вать­ся от усто­яв­ших­ся взгля­дов на собы­тия, все­гда искал новые фак­ты и про­во­дил неоче­вид­ные аналогии.

Напри­мер, Пыжи­ков ввёл в исто­ри­че­ский обо­рот неиз­вест­ные ранее фраг­мен­ты речи Хру­щё­ва на ХХ съез­де КПСС, кото­рые так и не были вошли в ито­го­вый вари­ант. В одном из про­ек­тов докла­да была такая цитата:

«Каж­дый из чле­нов Полит­бю­ро может мно­гое рас­ска­зать о бес­це­ре­мон­ном обра­ще­нии Ста­ли­на с ними. При­ве­ду вам такой, напри­мер, слу­чай. Одна­жды неза­дол­го до смер­ти Ста­лин вызвал к себе несколь­ких чле­нов Полит­бю­ро. Мы яви­лись к нему на дачу, нача­ли обсуж­дать неко­то­рые вопро­сы. Полу­чи­лось так, что на сто­ле про­тив меня нахо­ди­лась боль­шая кипа бумаг, кото­рая закры­ва­ла меня от Ста­ли­на. Он с раз­дра­же­ни­ем закри­чал: „Что Вы там сели, бои­тесь, что я Вас рас­стре­ляю? Не бой­тесь, не рас­стре­ляю. Пере­са­жи­вай­тесь ближе“».

В пони­ма­нии при­чин исто­ри­че­ских про­цес­сов Пыжи­ков углуб­лял­ся на деся­ти­ле­тия и даже века, в то вре­мя как боль­шин­ство исто­ри­ков огра­ни­чи­ва­ют­ся несколь­ки­ми года­ми и ред­ко пере­ша­ги­ва­ют гра­ни­цу в 10–15 лет. Вер­ши­ной иссле­до­ва­ний Пыжи­ко­ва ста­ла тео­рия, свя­зы­ва­ю­щая цер­ков­ный рас­кол XVII века с мно­ги­ми после­ду­ю­щи­ми собы­ти­я­ми, вклю­чая хож­де­ния в народ и две рус­ские рево­лю­ции ХХ века.

Две глав­ные кни­ги исто­ри­ка — «Гра­ни рус­ско­го рас­ко­ла» и «Кор­ни ста­лин­ско­го боль­ше­виз­ма». В них он не толь­ко уста­нав­ли­ва­ет новые при­чин­но-след­ствен­ные свя­зи меж­ду важ­ней­ши­ми собы­ти­я­ми оте­че­ствен­ной исто­рии, но и пред­ла­га­ет по-ново­му посмот­реть на зна­ко­мые явле­ния и дей­ству­ю­щие лица. Так, соглас­но Пыжи­ко­ву, ста­ро­об­ряд­цы — это не про­сто замкну­тое ответв­ле­ние пра­во­сла­вия, а одна из глав­ных дви­жу­щих сил рус­ской исто­рии, кото­рую более двух веков созна­тель­но игно­ри­ро­ва­ли. И имен­но на ста­ро­об­ряд­цев опи­рал­ся Иосиф Ста­лин, когда отка­зал­ся от идеи миро­вой рево­лю­ции и начал стро­ить силь­ное государство.

Оцен­ки Пыжи­ко­ва не бес­спор­ны, но имен­но в этой небес­спор­но­сти скры­ва­ет­ся инте­рес и воз­мож­но­сти новых иссле­до­ва­ний. Что­бы глуб­же позна­ко­мить­ся со взгля­да­ми Пыжи­ко­ва, понять его идеи и узнать мно­же­ство мне­ний о них, смот­ри­те фильм «Рус­ский рас­кол» на НТВ 13 и 14 сентября.

Главные шоумены русской музыки

С появ­ле­ни­ем попу­ляр­ной музы­ки как части шоу-биз­не­са перед каж­дым испол­ни­те­лем, пре­тен­ду­ю­щем на успех, вста­ла глав­ная зада­ча — заво­е­вать вни­ма­ние пуб­ли­ки. Исто­рия запад­ной поп-инду­стрии демон­стри­ру­ет, как со вре­ме­нем рас­ши­ря­лись воз­мож­но­сти арти­стов. Сна­ча­ла Элвис и пред­ше­ству­ю­щие ему рок-н-ролль­щи­ки рас­кре­по­сти­ли тело. Затем появил­ся арт-рок, пока­зав­ший, что сце­на может вме­щать в себя не толь­ко музы­кан­тов с инстру­мен­та­ми, но и деко­ра­ции. Нель­зя не упо­мя­нуть и гут­та­пер­че­во­го Майк­ла Джек­со­на, сде­лав­ше­го танец неотъ­ем­ле­мой частью поп-шоу. Все эти и мно­гие дру­гие при­ме­ры совер­шен­ство­ва­ли искус­ство перформанса.

Нель­зя ска­зать, что ана­ло­гич­ная ситу­а­ция сло­жи­лась в Рос­сии. В нашей стране прак­ти­че­ски не было арти­стов, эффект­ные выступ­ле­ния кото­рых повли­я­ли бы на миро­вую сце­ну. Одна­ко это не зна­чит, что оте­че­ствен­ные испол­ни­те­ли не раз­ви­ва­ли шоу локально.

VATNIKSTAN пред­став­ля­ет под­бор­ку глав­ных шоуме­нов в исто­рии рус­ской музы­ки, каж­дый из кото­рых при­вно­сил нечто новое в инду­стрию развлечений.


Филипп Киркоров

Оче­вид­но, что за шоу и пред­став­ле­ния в СССР дол­гое вре­мя отве­ча­ла эст­ра­да: яркая, эпа­таж­ная, почти транс­грес­сив­ная. Вот толь­ко слож­но было опре­де­лить, кто же её король. На Запа­де, понят­ное дело, Май­кл Джек­сон. А что у нас? Если с коро­ле­вой всё было более-менее понят­но — да и то не от широ­ко­го выбо­ра, — то с пер­вым муж­ским лицом поп-музы­ки дол­гое вре­мя ситу­а­ция оста­ва­лась непрояснённой.

Филипп Кир­ко­ров закрыл этот вопрос не толь­ко тем, что женил­ся на При­ма­донне, но и тем, что пол­но­стью отве­чал всем тре­бо­ва­ни­ям эст­ра­ды. Голо­си­стый, хариз­ма­тич­ный, он знал, что эст­ра­да долж­на уво­дить людей в мир грёз. Само­воз­ве­ли­чи­ва­ние до титу­ла коро­ля заста­ви­ло людей пове­рить, что эст­ра­да и поп-музы­ка — это и вправ­ду отдель­ное госу­дар­ство или мир со сво­ей иерар­хи­ей, игно­ри­руя, что вооб­ще-то ника­ких дру­гих ран­гов в поп-мире не предполагалось.

Но глав­ное, что Кир­ко­ров уме­ло адап­ти­ро­вал­ся под стать вре­ме­нам: сна­ча­ла играл ита­ло-дис­ко, потом бал­ла­ды, после — застоль­ный шан­сон, выхо­ло­щен­ное рег­ги и так далее. Поми­мо это­го, Филипп Бед­ро­со­вич пер­вым при­вил кэм­пов­скую чув­ствен­ность в эст­ра­де, будучи пер­со­ной, пре­под­но­ся­щей себя по-цар­ски, но и не лишён­ной само­иро­нии. Поэто­му, когда он спус­кал­ся на сце­ну в перьях, аки меч­та любо­го охот­ни­ка за пер­на­ты­ми, никто не сомне­вал­ся, кто тут король.

Впро­чем, если хотя бы на секун­ду срав­нить коро­ля оте­че­ствен­ной поп-музы­ки с коро­лём запад­ной, то сра­зу ста­нет ясно, что ста­тус Кир­ко­ро­ва пре­дель­но локален.


Борис Моисеев

Если кэм­по­вость Кир­ко­ро­ва и долж­на была к чему то при­ве­сти, то толь­ко к шоу Бори­са Мои­се­е­ва. Испол­ни­тель, может, и не был коро­лём рус­ской поп-музы­ки, но в сме­ло­сти ему может поза­ви­до­вать каж­дый. Не обла­дая фено­ме­наль­ным голо­сом, артист брал тан­ца­ми, экс­цен­трич­ной внеш­но­стью и готов­но­стью рис­ко­вать. Сего­дня все зна­ют его как соль­но­го пев­ца, одна­ко начи­нал он в тан­це­валь­ном трио «Экс­прес­сия», где вме­сте с дву­мя девуш­ка­ми выда­вал дис­ко­теч­ные па. Кол­лек­тив попал на радар к Пуга­чё­вой и стал популярным.

Уже тогда Мои­се­ев отли­чал­ся тем, что, несмот­ря на гро­мо­от­вод вро­де пес­ни «Учи­тель тан­цев», зани­мал в трио роль как буд­то рав­но­знач­ную девуш­кам. Этот эффект воз­ни­кал не толь­ко в силу того, что пер­фор­ма­тив­но артист нисколь­ко не шеф­ство­вал над напар­ни­ца­ми, но и пото­му, что выгля­дел так, буд­то вышел с ними от одно­го виза­жи­ста и костюмера.

Вме­сте они устра­и­ва­ли бута­фор­ское зре­ли­ще на под­тан­цов­ке у Баб­ки­ной и Пуга­чё­вой. Или же тан­це­ва­ли стран­ное тан­го под пес­ню Грэйс Джонс — дис­ко-дивы и ещё одной ико­ны дрэг-куль­ту­ры, на место кото­рой, кажет­ся, и метил одно вре­мя Мои­се­ев. Но насто­я­щий талант Мои­се­е­ва как шоуме­на открыл­ся с выхо­дом «Дитя поро­ка», где тан­цор и певец пока­зал, что боль­ше дру­гих готов идти на риски.

Непро­све­щён­ность пуб­ли­ки спа­са­ла арти­ста от напа­док. Народ в недав­но рух­нув­шем СССР доволь­но сла­бо пред­став­лял себе, как выгля­дит эсте­ти­ка гомо­сек­су­аль­ных отно­ше­ний. Посколь­ку боль­шин­ство людей жили внут­ри узко­го кру­га обра­зов и тем, пред­ла­га­е­мых офи­ци­аль­ны­ми СМИ, и ника­ких визу­аль­ных про­яв­ле­ний квир-иден­тич­но­сти в гла­за не виде­ли, то и бес­по­ко­ить­ся Мои­се­е­ву осо­бо было не о чем. Рядо­вой граж­да­нин Рос­сии нача­ла 90‑х вос­при­ни­мал экс­тра­ва­гант­ность кол­лек­ти­ва про­сто как осо­бен­ность визу­аль­ной состав­ля­ю­щей эст­рад­но­го жан­ра — пёст­ро­го и ярко­го. Мол, ну а что, арти­сты же.

Тем не менее кому надо было — всё поня­ли. Поэто­му имен­но Мои­се­ев про­топ­тал доро­гу Пен­ки­ну, Леон­тье­ву, Шуре и всем осталь­ным дрэг-арти­стам России.


На-На

«На-На» не были пер­вом бойз-бэн­дом Рос­сии, но они были пер­вым бойз-бэн­дом, кото­рый про­бо­вал вый­ти за гра­ни­цы кон­крет­ной ауди­то­рии. Если тот же «Лас­ко­вый Май» целил­ся в деву­шек-под­рост­ков, то про­дю­сер­ский про­ект Бари Али­ба­со­ва созда­вал­ся как супер­груп­па, кото­рую долж­ны были любить «и бабуш­ки, и дедуш­ки, и муж­чи­ны, и жен­щи­ны, и кош­ки, и собачки».

Мож­но поду­мать, что почти милый ори­ен­тир на всех и вся под­ра­зу­ме­ва­ет созда­ние без­зу­бой маль­чи­ко­вой коман­ды, кото­рую с лёг­ко­стью пере­ва­рит любой слу­ша­тель. Но на самом деле в цита­те Али­ба­со­ва скво­зят эро­ти­че­ские амби­ции: «На-на» ста­ра­лись про­бить ту самую невин­ность, кото­рая «защи­ща­ла» граж­дан от счи­ты­ва­ния насто­я­ще­го посы­ла обра­зов Мои­се­е­ва и дру­гих тра­ве­стий­ных звёзд.

Глав­ный клип груп­пы на пес­ню «Фаи­на» был подо­бен лише­нию дев­ствен­но­сти целой нации. Очка­рик Ста­ни­слав Садаль­ский при­хо­дит домой с цве­та­ми и видит от жены запис­ку: «Боль­ше не могу. Ушла к маме. Фаи­на». Герой засы­па­ет и попа­да­ет на оргию в древ­не­еги­пет­ском хра­ме с уча­сти­ем обна­жён­ных жен­щин, змей, кан­ни­ба­лов в котел­ках и воору­жён­но­го спец­на­за. Посре­ди все­го это­го четы­ре кра­си­вых моло­дых чело­ве­ка выкри­ки­ва­ют ман­тру: «Фаи­на-фаи-фаи-на».

Сюр­ре­а­ли­сти­че­ский клип стал чуть ли не пер­вым музы­каль­ным пор­но­опы­том теле­зри­те­лей: до «Фаи­ны» пред­ста­вить, что подоб­ное мог­ли кру­тить по теле­ви­зо­ру, было невообразимо.


Жанна Агузарова

В рус­ском роке было мало жен­щин, но ещё мень­ше таких экс­цен­трич­ных фигур, как Агу­за­ро­ва. Она пре­вра­ща­ла в шоу всё: интер­вью, кон­церт­ную про­грам­му, в кон­це кон­цов, свою жизнь.

Задол­го до пере­во­пло­ще­ния в мар­си­ан­ку Жан­на Агу­за­ро­ва при­ду­ма­ла сказ­ку, о том, что её зовут Иван­на Андрес, а её роди­те­ли — дипло­ма­ты и рабо­та­ют за гра­ни­цей. Надо ли гово­рить, что ника­кой совет­ский рокер не стре­мил­ся создать такой все­про­ни­ка­ю­щий за пре­де­лы музы­ки миф?

Одни­ми леген­да­ми дело не огра­ни­чи­ва­лось: прак­ти­че­ски каж­дое интер­вью Жан­ны Хаса­нов­ны вво­ди­ло в заме­ша­тель­ство интер­вью­е­ра, кото­ро­го Агу­за­ро­ва как мини­мум оза­да­чи­ва­ла весь­ма стран­ны­ми отве­та­ми. Вполне спра­вед­ли­во счи­тать, что это заме­ша­тель­ство артист­ка разыг­ры­ва­ла осо­знан­но, что поз­во­ля­ло ей манев­ри­ро­вать обще­ствен­ны­ми ожи­да­ни­я­ми и кон­вен­ци­я­ми. И чем даль­ше Агу­за­ро­ва экс­плу­а­ти­ро­ва­ла мар­си­ан­ское эго, тем более зыб­кой ста­но­ви­лась гра­ни­ца меж­ду ней насто­я­щей и ими­джем. Всё-таки никто не мыс­лил, что образ мар­си­ан­ки — лишь сце­ни­че­ская мас­ка. Все буд­то были уве­ре­ны: да, такая она и в жизни.


Пётр Мамонов

Гово­рить о сце­ни­че­ском мастер­стве лиде­ра «Зву­ков Му» ста­ло почти кли­ше. Но если заду­мать­ся, кли­ше не берут­ся из воз­ду­ха, осо­бен­но в музы­ке. Так и у жите­лей Совет­ско­го Сою­за был повод для штам­па, что Мамо­нов — не от мира сего.

Слу­чи­лось это во вре­мя выступ­ле­ния «Зву­ков Му» по теле­ви­де­нию в эфи­ре «Музы­каль­но­го рин­га». Хариз­ма­тич­ный, но пуга­ю­щий Мамо­нов выка­тил на сце­ну с осталь­ны­ми участ­ни­ка­ми груп­пы и пустил в дом каж­до­го граж­да­ни­на пре­сло­ву­тую «гадо­пя­тикну»… толь­ко что­бы в про­ме­жут­ках меж­ду пес­ня­ми оча­ро­вать ост­ро­уми­ем, при­су­щим чело­ве­ку более интел­ли­гент­но­го скла­да ума, чем про­из­во­дил впе­чат­ле­ние образ Пет­ра Нико­ла­е­ви­ча. Вот при­мер­но так Мамо­нов и коле­бал ампли­ту­ду сво­е­го сце­ни­че­ско­го обра­за: от кон­вуль­сив­но­го нака­ла до сло­вес­но­го юмора.

С года­ми сце­ни­че­ская мане­ра ста­ла скром­нее, но отнюдь не менее убе­ди­тель­ной: Мамо­нов бук­валь­но бок­си­ро­вал с гру­шей на сцене, кру­тил­ся, слов­но на шар­ни­рах, в соль­ных номе­рах или же наго­нял мра­ку вокаль­но, соеди­ня­ясь в утроб­ном шуме с акком­па­ни­ру­ю­щей груп­пой. Пётр Нико­ла­е­вич был и оста­ёт­ся самым ярким пер­фор­ме­ром рус­ско­го рока. В кон­це кон­цов, до лиде­ра «Зву­ков Му» никто не всту­пал в бит­ву с гра­ви­та­ци­ей, да и после, кажет­ся, шаг­нуть даль­ше никто не осмелился.


Илья Лагутенко

До 90‑х годов рок-музы­ка счи­та­лась пред­при­я­ти­ем серьёз­ным, а от того роке­ров, при­шед­ших раз­вле­кать пуб­ли­ку, мож­но было пере­счи­тать по паль­цам. Имен­но Лагу­тен­ко одним из пер­вых — и уж точ­но ярче осталь­ных — сде­лал эту функ­цию в обра­зе рок-звез­ды основ­ной. Что, надо заме­тить, было несла­бым уда­ром по шаб­ло­нам: всё-таки преж­де такую роль на себя бра­ли толь­ко поп-испол­ни­те­ли, а пото­му и при­зна­ва­лись в рок-сре­де куль­тур­ны­ми врагами.

Заиг­ры­ва­ю­щая мане­ра пове­де­ния фронт­ме­на «Мумий трол­ля» в прин­ци­пе поста­ви­ла под вопрос идео­ло­ги­че­ское раз­де­ле­ние меж­ду рок- и поп-миром. На сцене груп­па дава­ла жару покру­че мно­гих мэтров рус­ско­го рока, но при этом зву­ча­ла не обре­ме­ни­тель­но, а весело.

Куль­ту­ро­лог Артём Рон­да­рев как-то заметил:

«Супер­звёзд у нас есть (было) как бы две — Лагу­тен­ко (кото­ро­го я тер­петь не могу) и Зем­фи­ра (кото­рую я люб­лю). Пото­му что супер­звез­да — это чело­век, кото­рый спо­со­бен вести себя на сцене так, как буд­то это не сце­на, а при­хо­жая дома, где мож­но ходить чёрт зна­ет в чём, вести себя чёрт зна­ет как и делать, соб­ствен­но, чёрт зна­ет что».

Отбра­сы­вая оце­ноч­ность Рон­да­ре­ва, это, пожа­луй, дей­стви­тель­но наи­бо­лее яркое отли­чие Лагу­тен­ко от дру­гих про­та­го­ни­стов рус­ско­го рока. Во всех гри­ма­сах «глав­но­го мумий трол­ля стра­ны» не было напря­жён­но­сти, кото­рая стиг­мой при­лип­ла к наше­му року. Да, Мамо­нов и Свин тоже выхо­ди­ли на сце­ну в «чём попа­ло», но они пан­ки, а не звёз­ды. Да к тому же что у Мамо­но­ва, что у Сви­на, при всей раз­нуз­дан­но­сти, с телом велась ско­рее вой­на, чем друж­ба. Это едва ли отно­сит­ся к Лагу­тен­ко. Может быть, про Мамо­но­ва и при­ду­ма­ли фра­зу «секс с мик­ро­фо­ном», но гораз­до точ­нее её вопло­тил Лагу­тен­ко. В каком-то смыс­ле Илья пошёл даль­ше, зани­ма­ясь сек­сом даже с терменвоксом.

И, конеч­но, в новом эше­лоне рока 1990‑х «МТ» стал пер­вой и самой боль­шой груп­пой с гра­мот­ной пода­чей ста­ди­он­но­го мате­ри­а­ла. Ста­ди­он­но­го в смыс­ле шоу, а не фак­та игры перед мно­го­ты­сяч­ной тол­пой. В этом плане Лагу­тен­ко про­дол­жил линию рус­ско­го рока, кото­рый, когда появи­лась такая воз­мож­ность, стал тяго­теть к мас­штаб­но­сти — но «МТ» выклю­чил из содер­жа­ния песен всю пате­ти­ку. Ска­жем, если «Али­са» с неко­то­ро­го вре­ме­ни умыш­лен­но писа­ла ста­ди­он­ные пес­ни с при­су­щим гим­нам пафо­сом объ­еди­не­ния, то «Мумий тролль» застав­лял тол­пу скан­ди­ро­вать куда более интим­ные пес­ни. Если тот же БГ мог высту­пить на фести­ва­ле во Фран­ции (где про­из­нес своё зна­ме­ни­тое Fuck the revolution!), как бы выпол­няя некую меж­ду­на­род­ную куль­тур­но-поли­ти­че­скую мис­сию, то Лагу­тен­ко делал ста­ди­он­ный кон­церт из клуб­но­го, устра­и­вая шоу, осно­ван­ное на безум­ном драй­ве. В общем, с появ­ле­ни­ем на сцене Лагу­тен­ко сло­во «шоу» пере­ста­ло быть чем-то зазорным.

Сфор­му­ли­ро­вать зна­че­ние «Мумий трол­ля» для рус­ско­го рока в целом мож­но так, прак­ти­че­ски по-вра­чеб­но­му: рас­сла­бил мыш­цы рос­сий­ской гитар­ной музыки.


Иван Шаповалов и «Тату»

Про­дю­сер Иван Шапо­ва­лов нико­гда не высту­пал на сцене и фигу­ри­ро­вал толь­ко в каче­стве кук­ло­во­да. Тем не менее его рабо­та с груп­пой «Тату» неволь­но выстав­ля­ет оди­оз­но­го про­дю­се­ра как одно­го из самых сума­сшед­ших игро­ков в рус­ской музы­каль­ной инду­стрии. Исто­рия Шапо­ва­ло­ва боль­ше под­хо­дит для под­бор­ки глав­ных про­дю­се­ров стра­ны, а тут же луч­ше рас­смот­реть пря­мой резуль­тат дей­ствий, то есть весь тот хаос, что вызва­ла груп­па «Тату».

Ни до, ни после ника­кая поп-фор­ма­ция из Рос­сии не наво­ди­ла столь­ко шума по все­му миру. Не без при­чи­ны: «Тату» вовсю исполь­зо­ва­ли — а вер­нее, исполь­зо­вал Шапо­ва­лов — транс­грес­сив­ные тема­ти­ки, будь то одно­по­лые отно­ше­ния, тер­ро­ризм, мастур­ба­ция и всё про­чее, что при­во­ди­ло в бешен­ство обще­ствен­ность. Едва ли Юлия Вол­ко­ва и Еле­на Кати­на пред­по­ла­га­ли, через что им при­дёт­ся прой­ти: иную, более откры­тую экс­плу­а­та­цию детей в рус­ском шоу-биз­не­се вспом­нить слож­но. Были, конеч­но, и про­блем­ные отно­ше­ния Дец­ла с его отцом, но ника­кой дру­гой поп-фено­мен не исполь­зо­вал под­рост­ко­вую сек­су­аль­ность. Во вся­ком слу­чае, с той же сте­пе­нью наг­ло­сти, что и Шаповалов.

Одна­ко резуль­тат был гро­мо­глас­ным: Паф Дэд­ди раз­ма­хи­вал юбкой дево­чек на MTV Music Awards, Мадон­на попро­бо­ва­ла пуб­лич­ный одно­по­лый поце­луй акку­рат после «Тату», а Мор­рис­си сни­зо­шёл до ком­мен­ти­ро­ва­ния каве­ра дуэ­та на The Smiths. А так­же скан­даль­ная над­пись «*** войне» на фут­бол­ках Юли и Лены в пря­мом эфи­ре вечер­не­го шоу Джея Лено и кон­кур­сы на луч­ший одно­по­лый поце­луй в про­вин­ци­ях России.

Мож­но отно­сить­ся к «Тату» совер­шен­но по-раз­но­му (хотя, пожа­луй, сто­ит всё-таки кри­ти­че­ски), но отри­цать дети­ще Шапо­ва­ло­ва как куль­тур­ный фено­мен — попро­сту глу­по. Что уж гово­рить про уни­каль­ное в исто­рии Рос­сии шоу?


Моргенштерн*

Пожа­луй, Мор­ген­штерн* может побо­роть­ся за зва­ние глав­но­го шоуме­на в исто­рии рус­ской музы­ки. Талант Али­ше­ра раз­вле­кать людей в его слу­чае боль­ше похож на дар. Мор­ген­штерн начи­нал карье­ру со стёб­но­го «изи-рэпа», где бло­гер за счи­тан­ные мину­ты паро­ди­ро­вал целые тре­ки, тем самым сби­вая спесь с мисти­фи­ка­ций вокруг жан­ров и кон­крет­ных арти­стов. Но вско­ре Али­шер сам стал писать рэп, при­мер­но с той же фигой в кармане.

Что было даль­ше — уже исто­рия: Мор­ген стал разыг­ры­вать всё боль­шее коли­че­ство людей, то при­ки­ды­ва­ясь про­дю­сер­ским про­ек­том, то опро­вер­гая соб­ствен­ные сло­ва. Пошли кол­ла­бо­ра­ции и экс­пе­ри­мен­ты, напри­мер обе­ща­ние запи­сать аль­бом в пря­мом эфи­ре стри­ма. Ска­за­но — сде­ла­но. Пере­чис­лить все дости­же­ния Мор­ген­штер­на — зна­чит потра­тить на это целую ста­тью. Тем более в его слу­чае важ­нее не «что», а «как».

Али­шер стал при­ме­ром эта­ко­го капи­та­лиз­ма с чело­ве­че­ским лицом: всё что он дела­ет, он ста­ра­ет­ся делать мак­си­маль­но про­зрач­но или дово­дя до абсур­да. Хоро­ший при­мер — пре­вра­ще­ние тре­ка в одну боль­шую рекла­му игры War Thunder. Он до бес­стыд­ства чест­ный, при том что прин­цип каж­до­го его пуб­лич­но­го жеста — исполь­зо­ва­ние мас­ки. Мор­ген неод­но­крат­но гово­рил, что он не рэпер, а толь­ко носит «костюм рэпера».

Жон­гли­руя иден­тич­но­стя­ми, он жон­гли­ру­ет и ожи­да­ни­я­ми пуб­ли­ки. Слож­но ска­зать, что ожи­дать от него в сле­ду­ю­щий раз, но что точ­но — он не оста­вит пуб­ли­ку равнодушной.


Николай Комягин

Со вре­мён «Аук­цы­о­на» и «Зву­ков Му» интел­ли­гент­ская про­слой­ка, каза­лось, забы­ла о том, что такое шоу. Почти за 30 лет в арт-сре­де не появ­ля­лось хариз­ма­тич­ных фигур, доста­точ­но амби­ци­оз­ных, что­бы пре­тен­до­вать на фено­мен. Это изме­ни­лось с при­хо­дом груп­пы Shortparis под руко­вод­ством Нико­лая Комягина.

Как писал Арте­мий Тро­иц­кий, «Shortparis — луч­ший шоу-кол­лек­тив. Они арти­стич­ны, дина­мич­ны, неве­ро­ят­но энер­го­ём­ки, что вновь и вновь нети­пич­но для рус­ских рок-ансам­блей, как пра­ви­ло, вялых и зануд­но­ва­тых». Это спра­вед­ли­во. Комя­гин, как фронт­мен груп­пы, сце­ни­че­ски усту­па­ет толь­ко лишь Мамо­но­ву, но осталь­ным шоуме­нам оте­че­ствен­но­го рока даёт передохнуть.

О сте­пе­ни вли­я­ния Комя­ги­на на ауди­то­рию гово­рит и тот факт, что он ред­кий, если не един­ствен­ный, рок-фронт­мен совре­мен­ной Рос­сии, сце­ни­че­ская пода­ча кото­ро­го вызы­ва­ет дис­кус­сии. Неко­то­рые напе­ре­бой хва­лят отто­чен­ность его жестов, добав­ля­ю­щих дра­ма­тиз­ма и без того густой музы­ке, дру­гие кри­ти­ку­ют за оче­вид­ную рабо­ту на пуб­ли­ку, ста­вя в контр­при­мер всё того же Мамо­но­ва, как пер­фор­ме­ра более аутичного.

Как бы то ни было, но сила Комя­ги­на пода­ри­ла интел­ли­ген­там если не ико­ну, то ава­та­ра все­воз­мож­ных атри­бу­ций. За неиме­ни­ем такой же мощ­ной аль­тер­на­ти­вы, весь, про­сти­те, фанат­ский чёс сфо­ку­си­ро­вал­ся на одном Комя­гине. Что, впро­чем, вполне справедливо.


* Али­шер Мор­ген­штерн по реше­нию Миню­ста РФ вошёл в спи­сок ино­стран­ных агентов


Читай­те так­же «Пога­ная моло­дёжь: глав­ные панк-груп­пы в исто­рии Рос­сии»

VATNIKSTAN в Центре Гиляровского 26 августа проведёт лекцию о московском студенчестве рубежа XIX —...

Игорь Баринов прочитает лекцию Московские студенты на рубеже XIX — XX веков: учеба и жизнь

Ирина Епифанова выпускает новый альбом «Сонеты Шекспира»

У исполнительницы Ирины Епифановой на лейбле Cosmos Sound Club выходит новый альбом «Сонеты Шекспира». Пластинка записана в двух вариантах: с оригинальным текстом Шекспира и...

Секс, тело, большевизм: 4 августа VATNIKSTAN презентует книжную новинку

4 августа в московском книжном магазине «Фаланстер» пройдёт презентация книги «Кто виноват? Парадоксы о половом влечении, любви и браке». Лектором выступит Евгений Беличков, научный редактор издания и постоянный автор VATNIKSTAN.

VATNIKSTAN выпустил книгу о «сексуальной революции» в Советской России

Представляем уникальный источник о сексуальной культуре 1920-х годов

Вышел альбом «Песни рабочего класса»

Вышел альбом "Песни рабочего класса" Юрия Ощепкова и проекта "Яблоки Борджиа".