Загадочная история мортуария: визитная карточка города Волжский

Фото: singularia10/Instagram.com

Мор­таль­ная архи­тек­ту­ра СССР — инте­рес­ная и узкая тема, спо­соб­ная про­лить свет на самые неожи­дан­ные сто­ро­ны похо­рон­ной куль­ту­ры в Совет­ском Сою­зе. Одна­ко даже в насто­я­щее вре­мя она оста­ёт­ся малоизученной.

Осо­бен­но­сти совет­ско­го опы­та «рабо­ты со смер­тью» учё­ные ста­ли иссле­до­вать совсем недав­но. Так, в декаб­ре 2021 года в изда­тель­стве «НЛО» вышла моно­гра­фия исто­ри­ка Анны Соко­ло­вой «Ново­му чело­ве­ку — новая смерть? Похо­рон­ная куль­ту­ра ран­не­го СССР». Автор иссле­до­ва­ния под­ни­ма­ет вопро­сы об «архи­тек­ту­ре смер­ти» в после­ре­во­лю­ци­он­ном обще­стве и о том, как она ока­за­лась свя­за­на с новой риту­аль­ной прак­ти­кой совет­ских граждан.

В СССР про­бле­му конеч­но­сти жиз­ни пыта­лись раз­ре­шить и в идео­ло­гии, и на уровне прак­ти­ки. Попыт­ки обуз­дать сти­хию Тана­то­са не закон­чи­лись в 1920‑е годы — они про­дол­жа­лись на про­тя­же­нии все­го сро­ка суще­ство­ва­ния совет­ско­го госу­дар­ства. В исто­рии мор­таль­ной архи­тек­ту­ры СССР осо­бое место зани­ма­ет мало­из­вест­ный про­ект, оста­вив­ший после себя мно­же­ство зага­док и неод­но­знач­но­стей. Исто­ри­ки пока не в состо­я­нии отве­тить на них. Речь идёт о Волж­ском мор­ту­а­рии, постро­ен­ном в Вол­го­град­ской области.

Фото: singularia10/Instagram.com

Пантеон для прощания

Волж­ский — моло­дой город, осно­ван­ный в 1951 году. В отли­чие от сосед­не­го Вол­го­гра­да у него нет такой бога­той исто­рии. Одна­ко Волж­ско­му всё же есть чем заявить о себе: на его тер­ри­то­рии нахо­дит­ся мор­ту­а­рий, постро­ен­ный на ста­ром город­ском клад­би­ще. Стро­е­ние не пер­вый год при­вле­ка­ет тури­стов и мест­ных исто­ри­ков сво­ей загадочностью.

Мор­ту­а­рий (или пан­те­он) в совет­ское вре­мя исполь­зо­вал­ся как пло­щад­ка для риту­аль­ных меро­при­я­тий. Его фор­ма, выпол­нен­ная в виде бук­вы П, дава­ла воз­мож­ность уви­деть цере­мо­нию про­ща­ния со всех ракур­сов. На тер­ри­то­рии клад­би­ща не было церк­ви: граж­дан­ское меро­при­я­тие, про­ве­дён­ное в мор­ту­а­рии, ста­но­ви­лось аль­тер­на­ти­вой тра­ди­ци­он­но­му отпе­ва­нию и про­чим рели­ги­оз­ным обрядам.

Само зда­ние пан­тео­на выгля­дит не харак­тер­но для архи­тек­ту­ры совет­ской эпо­хи. Соору­же­ние, выпол­нен­ное в клас­си­че­ском сти­ле с колон­на­ми и спе­ци­аль­ным поста­мен­том для гро­ба, визу­аль­но выде­ля­лось из обще­го ряда. Внешне напо­ми­ная антич­ный храм, мор­ту­а­рий не совсем впи­сы­вал­ся в ате­и­сти­че­скую повест­ку СССР. Ходи­ли слу­хи, что ана­ло­ги подоб­но­го пан­тео­на нахо­ди­лись и в дру­гих частях стра­ны, но до наших дней они не сохранились.

Воз­мож­но, такая же печаль­ная судь­ба мог­ла постиг­нуть и Волж­ский мор­ту­а­рий из-за закры­тия клад­би­ща. Одна­ко пан­те­он сохра­нил­ся вопре­ки пози­ции пер­во­го сек­ре­та­ря Совет­ско­го рай­ко­ма Вол­го­гра­да Ива­на Пет­ро­ви­ча Рыб­ки­на — он счи­тал, что совет­ско­му горо­ду иметь такой объ­ект не пола­га­ет­ся и похо­ро­ны долж­ны про­хо­дить скром­но. Соору­же­ние явно не впи­сы­ва­лось в стиль и мен­та­ли­тет бреж­нев­ской эпо­хи. В 1974 году на клад­би­ще пре­кра­ти­ли про­во­дить цере­мо­нии прощания.

Исто­ри­ки зада­ют­ся вопро­сом о том, как же воз­ник­ло такое необыч­ное соору­же­ние. Суще­ству­ет две вер­сии появ­ле­ния памят­ни­ка, и пер­вая из них свя­за­на с исто­ри­ей села Безродное.


Наследие дореволюционных времён?

Задол­го до осно­ва­ния Волж­ско­го на его месте рас­по­ла­га­лось сель­ское посе­ле­ние Без­род­ное, извест­ное так­же как Верх­няя Ахту­ба или Верхне-Ахту­бин­ский горо­док. Оно появи­лось при­мер­но в 1720 году и быст­ро ста­ло убе­жи­щем для бег­лых кре­стьян. Осно­ва­те­ля­ми Верхне-Ахту­бин­ско­го город­ка счи­та­ют пору­чи­ков Ива­на Андре­еви­ча Паро­би­ча и Ива­на Ере­ме­е­ви­ча Цыплетева.

На про­тя­же­нии сто­ле­тий Без­род­ное актив­но раз­ви­ва­лось: к 1917 году в посе­ле­нии про­жи­ва­ло уже 12 тысяч чело­век. Основ­ную роль в мест­ной эко­но­ми­ке игра­ли куп­цы и духо­вен­ство. Без­род­ное счи­та­лось зажи­точ­ным за счёт дохо­дов с судо­ход­ной моно­по­лии от Цари­цы­на до При­ши­ба, а так­же актив­ной торговли.

Несмот­ря на исчез­но­ве­ние посе­ле­ния к кон­цу 1950‑х годов, на тер­ри­то­рии Волж­ско­го сохра­ни­лось несколь­ко зда­ний, постро­ен­ных в Без­род­ном ещё в доре­во­лю­ци­он­ную эпо­ху. Самые извест­ные из них — быв­шая паро­вая мель­ни­ца и зда­ние волост­ной упра­вы, в насто­я­щие вре­мя при­над­ле­жа­щее кар­тин­ной гале­рее «Ста­рая шко­ла». Послед­нее стро­е­ние име­ло наи­бо­лее дра­ма­тич­ную исто­рию. Во вре­мя Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны на этом месте раз­ме­щал­ся гос­пи­таль, а после вой­ны здесь откры­лась шко­ла, про­су­ще­ство­вав­шая до пожа­ра в 1972 году. Зда­ние под­верг­лось серьёз­но­му раз­ру­ше­нию. К сча­стью, его смог­ли восстановить.

Исто­рик-кра­е­вед Сер­гей Звя­гин­цев свя­зы­ва­ет воз­ник­но­ве­ние мор­ту­а­рия с жите­ля­ми села. По его сло­вам, на тер­ри­то­рии ста­ро­го клад­би­ща ещё со вре­мён Золо­той Орды нахо­ди­лось захо­ро­не­ние ордын­ских вои­нов. Звя­гин­цев счи­та­ет, что пан­те­он в нача­ле ХХ века воз­ве­ли бога­тые жите­ли Без­род­но­го — это про­изо­шло неза­дол­го до рево­лю­ци­он­ных собы­тий 1917 года.

Во вре­мя Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны село прак­ти­че­ски уни­что­жи­ли. Немец­кая авиа­ция бом­би­ла Без­род­ное, так как здесь рас­по­ла­га­лись совет­ские гос­пи­та­ли и наблю­да­тель­ные пунк­ты артил­ле­рий­ских под­раз­де­ле­ний. Так­же тут фор­ми­ро­ва­лись резерв­ные части. Счи­та­ет­ся, что из-за воен­ных дей­ствий мор­ту­а­рий мог полу­чить силь­ные повре­жде­ния и зда­ние вос­ста­но­ви­ли, когда нача­лось стро­и­тель­ство Волж­ско­го. Одна­ко это толь­ко одна из версий.


Городская версия

Исто­рия Волж­ско­го мор­ту­а­рия зага­доч­на во всех смыс­лах. Доку­мен­тов и точ­ных сви­де­тельств о соору­же­нии не оста­лось. Никто не зна­ет име­ни архи­тек­то­ра, а так­же при­чин построй­ки необыч­но­го пан­тео­на. Даже мест­ные чинов­ни­ки не зна­ют прав­ды. Обыч­но счи­та­ет­ся, что мор­ту­а­рий и Волж­ский созда­ва­лись одновременно.

Пер­во­на­чаль­но на месте села Без­род­ное постро­и­ли неболь­шой рабо­чий посё­лок для стро­и­те­лей Волж­ской гид­ро­элек­тро­стан­ции. Вско­ре он стал актив­но раз­рас­тать­ся, пре­вра­ща­ясь в пол­но­цен­ный город, ста­тус кото­ро­го Волж­ский полу­чил в 1954 году. Новый адми­ни­стра­тив­ный центр стре­ми­тель­но обу­стра­и­вал­ся, и есте­ствен­но, что насе­лён­но­му пунк­ту пона­до­би­лось клад­би­ще. Оно вско­ре появи­лось рядом с посёл­ком Рабочий.

Инте­рес­ную вер­сию рас­ска­зал мест­ный исто­рик Вла­ди­мир Фёдо­ров. Он услы­шал её от нена­зван­но­го участ­ни­ка стро­и­тель­ства Волж­ской ГЭС. По сло­вам Фёдо­ро­ва, мор­ту­а­рий воз­вёл некий архи­тек­тор из Моск­вы, что­бы загла­дить вину перед пар­ти­ей. План пар­тий­цам при­шёл­ся по вку­су, и в 1958 году соору­же­ние построили.

Одна­ко когда про­ект был реа­ли­зо­ван на прак­ти­ке, он по какой-то при­чине не понра­вил­ся началь­ству, так что архи­тек­то­ра пере­ве­ли на дру­гую рабо­ту. Воз­мож­но, имен­но из-за это­го имя созда­те­ля пан­тео­на оста­лось нам неиз­вест­но. К сожа­ле­нию, вер­сия не име­ет дока­за­тельств и надёж­ных сви­де­тельств, она боль­ше похо­дит на город­скую легенду.

Глав­ный архи­тек­тор Волж­ско­го Еле­на Маха­е­ва при­зна­ла, что про­бле­мы с исто­ри­ей памят­ни­ка свя­за­на с отсут­стви­ем досто­вер­ных источ­ни­ков и свидетельств:

«20 лет назад клад­би­ще было закры­то, и ника­ких доку­мен­тов по пово­ду того, как воз­ник мор­ту­а­рий, кто его стро­ил и поче­му он ока­зал­ся закрыт, нет. Насколь­ко мне извест­но, он слу­жил для про­ве­де­ния обря­дов про­ща­ния. Увы, но ника­ких доку­мен­тов отно­си­тель­но это­го объ­ек­та не сохранилось».


Мортуарий нуждается в помощи

После закры­тия клад­би­ща судь­ба пан­тео­на нико­го осо­бо не вол­но­ва­ла. О нём попро­сту забы­ли, а в 90‑е годы архи­тек­тур­ное насле­дие горо­да вооб­ще не нахо­ди­лось в сфе­ре при­о­ри­те­тов. Судь­ба мор­ту­а­рия инте­ре­со­ва­ла раз­ве что энту­зи­а­стов и люби­те­лей город­ской истории.

Отсут­ствие финан­си­ро­ва­ния и долж­но­го ухо­да за памят­ни­ком при­ве­ло к печаль­ным послед­стви­ям: пан­те­он посте­пен­но раз­ру­ша­ет­ся. Отпа­да­ет шту­ка­тур­ка, появ­ля­ют­ся глу­бо­кие тре­щи­ны, гро­зя­щие обру­ше­ни­ем стен. Печаль­нее все­го, что место полю­би­ли ван­да­лы, кото­рые пери­о­ди­че­ски остав­ля­ют над­пи­си на сте­нах и ещё боль­ше пор­тят памят­ник. Мор­ту­а­рий не охра­ня­ет­ся госу­дар­ством. Прав­да, в 2020 году ему при­сво­и­ли ста­тус «памят­ник гра­до­стро­и­тель­ства и архи­тек­ту­ры», одна­ко это реше­ние не даёт воз­мож­но­сти полу­чить финан­си­ро­ва­ние на реставрацию.

В 2016 году появи­лась новость, что ста­рое клад­би­ще и мор­ту­а­рий выку­пи­ло волж­ское риту­аль­ное пред­при­я­тие «Память». Пред­ста­ви­те­ли этой орга­ни­за­ции обе­ща­ли вос­ста­но­вить памят­ник, но на сего­дняш­ний день зда­ние оста­ёт­ся в преж­нем состо­я­нии, нет ника­ких ново­стей о рестав­ра­ци­он­ных рабо­тах. К сожа­ле­нию, уни­каль­ное архи­тек­тур­ное соору­же­ние может окон­ча­тель­но уйти в небытие.


Читай­те так­же «„Связь гер­ман­ско­го мили­та­риз­ма с фило­со­фи­ей Кан­та“: о про­па­ган­де в Первую миро­вую»

Вышел первый выпуск нового сезона подкаста «Родина слонов»

Олег Добровольский. Обложка подкаста (фрагмент).
Олег Доб­ро­воль­ский. Облож­ка под­ка­ста (фраг­мент).

Опуб­ли­ко­ван пер­вый выпуск ново­го сезо­на исто­ри­че­ско­го под­ка­ста «Роди­на сло­нов». Он посвя­щён Юрию Кнорозову.

«Роди­на сло­нов» — под­каст, посвя­щён­ный исто­ри­че­ский нау­ке. В каж­дом выпус­ке жур­на­лист Миха­ил Родин обща­ет­ся с исто­ри­ка­ми, антро­по­ло­га­ми, линг­ви­ста­ми о раз­ных сюже­тах исто­рии, исто­ри­че­ских дис­ци­пли­нах, новых наход­ках и дан­ных. Сре­ди уже осве­щён­ных тем Торг­син, архео­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния в раз­ных кон­цах све­та, и не только.

Пер­вый выпуск ново­го сезо­на посвя­щён май­я­ни­сту Юрию Кнорозову:

«Одна­жды моло­дой совет­ский исто­рик заявил, что он нашёл ключ к тек­стам майя, ключ к две­рям исто­рии целой циви­ли­за­ции, рис­ко­вав­шей сги­нуть в забве­нии. Но… ему никто не поверил».

Слу­шай­те «Роди­ну сло­нов» во ВКон­так­те и дру­гих платформах



Читай­те так­же наш мате­ри­ал о Юрии Кно­ро­зо­ве Дешиф­ров­щик пись­мен­но­сти майя Юрий Кно­ро­зов. Как совет­ский учё­ный «открыл Америку»?

На сопках Маньчжурии: ХХ век начинается!

Куль­ту­ра песен суще­ству­ет испо­кон веков. Одна­ко на про­тя­же­нии боль­шей части исто­рии услы­шать их мож­но было лишь в живом испол­не­нии. Ситу­а­ция рез­ко меня­ет­ся, когда во вто­рой поло­вине XIX века появ­ля­ют­ся тех­но­ло­гии зву­ко­пе­ре­да­чи. В 1887 году созда­но самое узна­ва­е­мое из подоб­ных устройств: Эмиль Бер­ли­нер патен­ту­ет грам­мо­фон, для вос­про­из­вод­ства музы­ки на кото­ром впер­вые были пред­ло­же­ны дис­ко­вые пластинки.

Это изоб­ре­те­ние пере­вер­ну­ло мир музы­ки, поро­див целую инду­стрию. Теперь, что­бы услы­шать полю­бив­ший­ся мотив (в испол­не­нии про­фес­си­о­наль­но­го пев­ца или музы­кан­та), даже не нуж­но было выхо­дить из дома! Это же при­ве­ло к ситу­а­ции, когда пес­ня мог­ла ради­каль­но отде­лить­ся от авто­ра и обре­сти свою, совер­шен­но неза­ви­си­мую историю.

Вальс «На соп­ках Мань­чжу­рии» в этом отно­ше­нии снис­кал поис­ти­не уни­каль­ную судь­бу. Пес­ня при­об­ре­ла попу­ляр­ность в крат­чай­шие сро­ки — не в послед­нюю оче­редь бла­го­да­ря рево­лю­ции ана­ло­го­вых про­иг­ры­ва­те­лей. Она же надол­го пере­жи­ла импе­рию, в кото­рой появи­лась на свет, и даже полю­би­лась слу­ша­те­лям в Совет­ском Сою­зе, чем дале­ко не каж­дый доре­во­лю­ци­он­ный хит мог похвастаться.

VATNIKSTAN рас­ска­зы­ва­ет исто­рию пес­ни, кото­рая про­шла через три вой­ны, а после обре­ла новую жизнь бла­го­да­ря филь­мам, в кото­рых использовалась.


Технологии в музыке и эрозия элитарности

Рубеж XIX–XX веков ока­зал­ся богат на тех­ни­че­ские нова­ции, навсе­гда изме­нив­шие нашу жизнь. Музы­ка ста­ла гораз­до бли­же к слу­ша­те­лям и в виде грам­мо­фон­ных пла­сти­нок при­шла в каж­дый дом, впер­вые попа­дая из пуб­лич­но­го про­стран­ства в частное.

«Бум зву­ко­за­пи­си» пре­вра­тил автор­ское музи­ци­ро­ва­ние в досто­я­ние масс, в то вре­мя как рань­ше про­фес­си­о­наль­ное испол­не­ние мож­но было услы­шать толь­ко вжи­вую — на спе­ци­аль­ных меро­при­я­ти­ях и свет­ских рау­тах. Он же сде­лал обще­ние чело­ве­ка с ком­по­зи­ци­ей более интим­ным, то есть лич­ным и близким.

Это при­ве­ло к тому, что преж­ние барье­ры меж­ду про­из­ве­де­ни­ем и слу­ша­те­лем ока­за­лись слом­ле­ны, их вза­и­мо­от­но­ше­ния при­об­ре­ли небы­ва­лую преж­де «воль­ность». Тех­но­ло­ги­че­ская рево­лю­ция поро­ди­ла фено­мен, прак­ти­че­ски невоз­мож­ный ранее: пес­ни автор­ско­го, про­фес­си­о­наль­но­го сочи­не­ния, ухо­дя в мас­сы, с тече­ни­ем вре­ме­ни теря­ли связь со сво­им твор­цом, обре­тая репу­та­цию «народ­ных». Про­ис­хо­ди­ла насто­я­щая «смерть авто­ра» по Рола­ну Бар­ту (хотя сама кон­цеп­ция появит­ся на свет лишь в 1960‑х годах): созда­тель терял вся­кую власть над тво­ре­ни­ем, оно жило и транс­фор­ми­ро­ва­лось неза­ви­си­мо от его желания.

Совсем недав­но медиа вспо­ми­на­ли подоб­ный при­мер: пес­ню «Губы ока­ян­ные» из кино­лен­ты «Пять вече­ров» (1978 года) напи­сал Юлий Ким, но мно­гие счи­та­ют её народ­ной, хотя на деле это не так. Похо­жая исто­рия про­изо­шла и с валь­сом «На соп­ках Мань­чжу­рии»: он име­ет и авто­ра слов, и авто­ра музы­ки. Но память о них стёр­лась, а сло­ва пес­ни, ухо­дя в мас­сы, меня­лись, рож­да­лись всё новые вари­а­ции. Тех­но­ло­ги­че­ская мощь зву­ко­вой транс­ля­ции и кино вытес­ня­ют память о сочи­ни­те­лях, не остав­ля­ют для них места. С дру­гой сто­ро­ны, имен­но так искус­ство теря­ет эли­тар­ный апломб и ста­но­вит­ся бли­же ко всем и каждому.

Сам вальс появил­ся на свет по горя­чим сле­дам Рус­ско-япон­ской вой­ны 1904–1905 годов. Сын отстав­но­го унтер-офи­це­ра Илья Шатров сра­жал­ся в Мань­чжу­рии в соста­ве 214-го Мок­шан­ско­го пехот­но­го пол­ка. Его опре­де­ли­ли в пол­ко­вой оркестр дири­жё­ром: моло­дой чело­век был хоро­шо обу­чен игре на музы­каль­ных инстру­мен­тах и имел иде­аль­ный слух. Твор­че­ский кол­лек­тив часто сопро­вож­дал контр­ата­ки под­бад­ри­ва­ю­щи­ми маршами.

Но вой­на не щади­ла нико­го. За год бата­лий поте­ри мок­шан­цев ока­за­лись поис­ти­не гран­ди­оз­ны­ми: погиб­ло 2339 чело­век, при­мер­но поло­ви­на пол­ка. В память об усоп­ших това­ри­щах уже после вой­ны, в 1906 году, Шатров пишет минор­ный вальс.

Автор музы­ки Илья Шатров

Волны популярности, циклы перерождений

После вой­ны полк Шатро­ва был направ­лен в Сама­ру, где в 1908 году духо­вой оркестр впер­вые испол­нил ком­по­зи­цию под назва­ни­ем «Мок­шан­ский полк на соп­ках Мань­чжу­рии». Совре­мен­ни­ки вспо­ми­на­ли, что вальс тогда был вос­при­нят слу­ша­те­ля­ми весь­ма про­хлад­но — кста­ти, пока это была толь­ко мело­дия, без слов. Но настро­е­ния пуб­ли­ки ока­за­лись непо­сто­ян­ны­ми: про­из­ве­де­ние быст­ро набра­ло попу­ляр­ность по всей стране.

Вальс игра­ли в пар­ках, в скве­рах, на кон­цер­тах. Вско­ре поэт-реа­лист Ски­та­лец (Пётр Сте­па­нов) напи­шет сти­хи на музы­ку Ильи Шатрова.

«Пла­чет отец,
Пла­чет жена молодая,
Пла­чет вся Русь, как один человек,
Злой рок судь­бы проклиная».

Эти сло­ва мож­но счи­тать ори­ги­наль­ны­ми. Но музы­ка так быст­ро ушла в народ, что тут же появи­лось мно­же­ство новых вари­а­ций тек­ста на один и тот же мотив.

Вальс наби­рал попу­ляр­ность и узна­ва­е­мость неви­дан­ны­ми преж­де тем­па­ми, и не в послед­нюю оче­редь это было свя­за­но с при­ме­не­ни­ем новой тех­ни­ки. Грам­мо­фон­ные пла­стин­ки с ним про­да­ва­лись огром­ны­ми тира­жа­ми. Ноты пере­из­да­ва­лись 82 раза, а фир­ма «Сине­ра» выпу­сти­ла 15 тысяч экзем­пля­ров пла­сти­нок с запи­сью вальса.

Теперь одну и ту же пес­ню мог­ли одно­вре­мен­но про­слу­ши­вать тыся­чи чело­век по всей стране. Так она посте­пен­но обре­ла ста­тус «народ­ной»: ста­ло казать­ся, что она суще­ство­ва­ла всегда.

«Яблоч­ко» доре­во­лю­ци­он­ной грам­мо­фон­ной пла­стин­ки с про­из­ве­де­ни­ем Ильи Шатрова

С нача­лом Пер­вой миро­вой вой­ны вальс, уже проч­но спа­ян­ный с тек­стом, пере­жи­ва­ет новую вол­ну попу­ляр­но­сти. Его испол­ня­ют в ста­рей­ших теат­рах стра­ны, заду­шев­ные сло­ва поют в сол­дат­ских око­пах. При­жиз­нен­но при­знан­ный мэтр Фёдор Шаля­пин добав­ля­ет пес­ню в свой репертуар.

Одна­ко после Октябрь­ской рево­лю­ции попу­ляр­ность валь­са в Рос­сии быст­ро схо­дит на нет. Поли­ти­ка «куль­тур­ной рево­лю­ции» в моло­дой Стране Сове­тов пред­по­ла­га­ла апри­ор­ную враж­деб­ность к насле­дию Рос­сий­ской импе­рии. Испол­не­ние «ста­ро­ре­жим­ных» песен мог­ло вызвать косые взгля­ды и обви­не­ния в «мещан­стве».

Центр тяже­сти доре­во­лю­ци­он­ной куль­ту­ры сме­стил­ся из стра­ны за её пре­де­лы: в эми­гра­ции вальс про­дол­жа­ли пом­нить, испол­нять и любить. Быв­шие жите­ли импе­рии стре­ми­лись мак­си­маль­но сохра­нить и про­длить жизнь «ста­рой» тра­ди­ции. Уез­жая из Рос­сии, мно­гие интел­ли­ген­ты ста­ра­лись пере­пра­вить на Запад кни­ги или цен­но­сти искус­ства, спа­сая послед­ние от уни­что­же­ния в огне Граж­дан­ской войны.

К тому же быст­ро выяс­ни­лось, что эми­гран­ты в Евро­пе и в Аме­ри­ке ока­за­лись чужи­ми: их финан­со­вые дела при­хо­ди­ли в упа­док, а достой­ный зара­бо­ток най­ти не все­гда уда­ва­лось. В этих усло­ви­ях род­ная куль­ту­ра помо­га­ла сохра­нить досто­ин­ство и иден­тич­ность, под­дер­жи­вая в годи­ну невзгод.

Эми­грант­ская пла­стин­ка с запи­сью валь­са. Париж. 1927 год

Так, «На соп­ках Мань­чжу­рии» часто испол­нял­ся попу­ляр­ным эми­грант­ским пев­цом Пет­ром Лещен­ко (1898–1954). Он давал кон­цер­ты в Румы­нии и При­бал­ти­ке, рабо­тая на ауди­то­рию поки­нув­ших роди­ну пат­ри­о­тов. Репер­ту­ар его состо­ял пре­иму­ще­ствен­но из песен, кото­рые были извест­ны в нашей стране до революции.

К фина­лу Вто­рой миро­вой вой­ны вальс неожи­дан­но вер­нул­ся в Совет­ский Союз. Неко­то­рые иссле­до­ва­те­ли счи­та­ют ста­лин­ский пери­од вре­ме­нем «рус­ско­го» и даже «импер­ско­го» ренес­сан­са: в армию вер­ну­ли мар­шаль­ские зва­ния, пет­ли­цы на воен­ной фор­ме заме­ни­ли на более при­выч­ные пого­ны. Не обо­шла эта тен­ден­ция и куль­тур­ную жизнь.

В свя­зи с новым поли­ти­че­ским и соци­аль­ным «зака­зом» на пат­ри­о­ти­че­ские сим­во­лы, ком­по­зи­цию ста­ли часто ста­вить на радио в момент, когда совет­ская армия в 1945 году вела Мань­чжур­скую опе­ра­цию про­тив Япо­нии. Конеч­но, сам текст при этом не мог оста­вать­ся доре­во­лю­ци­он­ным. Сло­ва для «ново­го зву­ча­ния» пес­ни пишут поэт-фрон­то­вик Павел Шубин и Алек­сей Машистов.

Так свер­ши­лась оче­ред­ная «смерть авто­ра», а пес­ня, наобо­рот, пре­тер­пе­ла «вто­рое рож­де­ние», снис­кав сим­па­тии слу­ша­те­лей уже не в импе­рии, а в СССР. Её испол­ня­ли на кон­цер­тах по всей стране, в том чис­ле такие мэт­ры, как Иван Коз­лов­ский, Лео­нид Утё­сов, Люд­ми­ла Зыки­на. Но даже на этом исто­рия валь­са отнюдь не закон­чи­лась: пере­жив оче­ред­ную вой­ну, он про­дол­жал поко­рять серд­ца и в мир­ное время.


Со сцены — на экран

В эпо­ху застоя, мно­го поз­же гло­баль­ных воен­ных потря­се­ний, совет­ские режис­сё­ры актив­но исполь­зу­ют «На соп­ках Мань­чжу­рии» в сво­их кино­лен­тах. Оче­ред­ной виток попу­ляр­но­сти песне при­нес­ла её вновь пере­де­лан­ная вер­сия, испол­нен­ная в вышед­шем в 1977 году филь­ме «Слу­жеб­ный роман».

Спе­тая Андре­ем Мяг­ко­вым (в роли Анто­на Ново­сель­це­ва) частуш­ка поро­ди­ла мощ­ную реак­цию «сни­зу»: в наро­де ста­ли появ­лять­ся мно­го­чис­лен­ные шуточ­ные вари­а­ции слов на всем извест­ный мотив. Сей­час в интер­не­те мож­но най­ти сот­ни подоб­ных юмо­ри­сти­че­ских версий.

В 1979 году попу­ляр­ную мело­дию (без слов) исполь­зу­ет Ста­ни­слав Гово­ру­хин в зна­ме­ни­том мини-сери­а­ле «Место встре­чи изме­нить нель­зя». Она зву­чит в сцене, где опе­ра­тив­ни­ки выпол­ня­ют зада­ние на Чистых пру­дах. Не забы­ли про вальс даже в 1990‑е годы. В 18‑й серии куль­то­во­го «Ну, пого­ди!» волк, поскольз­нув­шись в полё­те, тан­цу­ет с беге­мо­том под музы­ку Ильи Шатрова.

Пост­со­вет­ские режис­сё­ры тоже часто исполь­зу­ют «На соп­ках Мань­чжу­рии» в сво­их кар­ти­нах. Пес­ню мож­но услы­шать в теле­се­ри­а­ле «Дивер­сант» 2004 года, в филь­ме Сер­гея Бод­ро­ва «Кав­каз­ский плен­ник», в совсем све­жей лен­те «Брест­ская крепость».

Вышед­ший в 2013 году био­гра­фи­че­ский теле­про­ект «Пётр Лещен­ко. Всё, что было…» име­ет осо­бую струк­ту­ру повест­во­ва­ния: каж­дая задей­ство­ван­ная в нём пес­ня ста­но­вит­ся смыс­ло­вым стерж­нем сюже­та отдель­ной серии. Вто­рой эпи­зод как раз выстро­ен вокруг испол­не­ния в 1917 году начи­на­ю­щим пев­цом извест­но­го вальса.

В насто­я­щее вре­мя «На соп­ках Мань­чжу­рии» без тру­да мож­но отыс­кать на любой стри­мин­го­вой пло­щад­ке, при­чём в десят­ках вари­а­ций: от испол­не­ния а капел­ла до хоро­во­го, от Ива­на Коз­лов­ско­го до Дмит­рия Хворостовского.

Лег­ко запо­ми­на­ю­щий­ся мотив сде­лал пес­ню извест­ной, а свер­шив­ший­ся в ХХ веке бум тех­но­ло­гий рас­тя­нул её попу­ляр­ность на целый век. Её сло­ва меня­лись как спон­тан­но, так и в уго­ду конъ­юнк­ту­ре, но неиз­мен­но сохра­ня­лось глав­ное — заду­шев­ная музы­ка, кото­рая живёт в куль­тур­ной памя­ти и поныне.


Читай­те так­же «Нача­ло совет­ско­го джа­за. Пер­вые джаз-бан­ды, попу­ляр­ность и кри­ти­ка».

Музей Михаила Булгакова подвёл итоги 2021 виртуальной выставкой новых предметов коллекции

Мос­ков­ский музей Миха­и­ла Бул­га­ко­ва опуб­ли­ко­вал вир­ту­аль­ную выстав­ку «Новые поступ­ле­ния Музея М.А. Бул­га­ко­ва — 2021». Она посвя­ще­на попол­не­нию кол­лек­ции музея.

В соста­ве выстав­ки как ран­ние изда­ния про­из­ве­де­ния писа­те­ля, так и пись­ма, так и пред­ме­ты, свя­зан­ные с бул­га­ков­ской эпо­хой и бул­га­ков­ским окру­же­ни­ем. Пред­став­ле­на гра­вю­ра по рома­ну «Мастер и Мар­га­ри­та», пер­вая вер­сия вос­по­ми­на­ний о Бул­га­ко­ве его маши­нист­ки Ири­ны Раабен и дру­гие предметы.

Все пред­ме­ты объ­еди­ня­ет одно:

«На выстав­ке пред­став­ле­ны: кни­ги, архив­ные доку­мен­ты, фото­гра­фии, пред­ме­ты гра­фи­ки, авто­гра­фы и мемо­ри­аль­ные вещи. Каж­дый пред­мет уни­ка­лен и име­ет непо­сред­ствен­ное отно­ше­ние к твор­че­ству Миха­и­ла Афа­на­сье­ви­ча Булгакова».

Най­ти выстав­ку мож­но на сай­те музея.


О про­то­ти­пе одно­го из бул­га­ков­ских геро­ев читай­те наш мате­ри­ал Сер­гей Воро­нов: про­то­тип про­фес­со­ра Преображенского.

Не свободным словом, а оружием и плетью

Подтёлков в исполнении Николая Муравьёва. Кадр из фильма «Тихий Дон». 1957–1958 гг.

В новом рас­ска­зе Сер­гея Пет­ро­ва из цик­ла о рево­лю­ции и граж­дан­ской войне на Дону речь пой­дёт о том, поче­му кале­дин­ско­му режи­му не уда­лось кон­со­ли­ди­ро­вать обще­ство и как рас­по­ря­дил­ся сво­им осво­бож­де­ни­ем из-под аре­ста вой­ско­вой стар­ши­на Голубов.


16 янва­ря 1918 год, Новочеркасск

Мит­ро­фан Пет­ро­вич выста­вил на стол три бутыл­ки «Цим­лян­ско­го игри­сто­го», извлёк из сер­ван­та бокалы.

— Думаю, име­ем пра­во, гос­по­да, — заявил он при­сут­ству­ю­щим, при­ку­ри­вая сига­ру от горя­щей све­чи, — несмот­ря на туман в фина­ле пере­го­во­ров, мы одер­жа­ли всё же мораль­ную побе­ду и… выиг­ра­ли вре­мя… Ана­то­лий Михай­ло­вич, друг мой, вы не зна­е­те, где сей­час Голубов?

Ана­то­лий Михай­ло­вич Назаров

Гене­рал Наза­ров, назна­чен­ный недав­но Поход­ным ата­ма­ном, недо­умён­но пожал плечами:

— Вот уже два дня ни слу­ху ни духу. Соби­рал в сво­ём диви­зи­оне каза­ков. Но сей­час в горо­де его нет. Пола­гаю, он уже дви­жет­ся на под­мо­гу к Чернецову…

Аге­ев и Ула­нов сиде­ли на при­выч­ных сво­их местах, в крес­лах. Наза­ров гого­лем рас­ха­жи­вал по кабинету.

— В ресто­ран бы, — меч­та­тель­но про­вор­ко­вал Бога­ев­ский, — к людям, к музыке…

…В ресто­ра­нах они боль­ше не выпи­ва­ли — стыд­но и опас­но было сидеть сей­час в ресто­ра­нах, вски­петь мог­ла у завсе­гда­та­ев кровь. Они заре­ве­ли бы белу­га­ми, сытые бур­жуа, тыча в их сто­ро­ну вил­ка­ми. Кот­ле­ты были бы на вилках.

«Под Росто­вом и Таган­ро­гом Доб­ро­воль­че­ская армия про­ли­ва­ет кровь! Еса­ул Чер­не­цов боль­ше­ви­ков бьёт, от гра­ни­цы к гра­ни­це мечет­ся, а эти в ресто­ра­нах обжи­ра­ют­ся? Мы для чего вас выби­ра­ли?! Для пере­го­во­ров с товарищами?!!»

…Уте­ка­ет жид­ким струй­ка­ми из рук Вой­ско­во­го пра­ви­тель­ства власть, в Камен­ской Аге­ев осо­знал это отчёт­ли­во. Пере­го­во­ры с това­ри­ща­ми… Страш­но было на пере­го­во­рах. Страх посе­лил­ся в их душах, как толь­ко вышли они 13 янва­ря из ваго­на — Аге­ев, Ула­нов и ещё чет­ве­ро пра­ви­тель­ствен­ных деле­га­тов. Выл ветер, на вок­за­ле сви­ре­пым серым морем буше­ва­ла толпа.

— Что это? — роб­ко шаг­нул назад глав­ный финан­сист Вой­ско­во­го пра­ви­тель­ства Карев. — Что всё это зна­чит, Павел Михайлович?

— Это, Геор­гий Ива­но­вич, сти­хия народ­ная, — «успо­ко­ил» его Аге­ев, — сти­хия, кото­рая нас снесёт…

Сидя в холод­ном зда­нии Поч­то­во-теле­граф­ной кон­то­ры, две­ри каби­не­та рас­пах­ну­ты, тара­щит­ся кори­дор дула­ми пуле­мё­тов. Всей деле­га­ции было страш­но. Аге­ев пер­вым взял себя в руки.

— Вы совер­ши­ли пре­да­тель­ство! — заявил он, гля­дя в гла­за Подтёлкову.

— Это вы пре­да­ё­те народ, — дерз­ко отве­тил пред­се­да­тель Дон­рев­ко­ма, — вы его втя­ги­ва­е­те в граж­дан­скую вой­ну. Поэто­му вы долж­ны уйти и пере­дать власть каза­чье­му рево­лю­ци­он­но­му комитету…

Под­тёл­ков эти сло­ва повто­рял не раз. И в кон­то­ре, где спо­ри­ли всю ночь, и на утрен­нем митин­ге, когда зазву­ча­ли вдруг из тол­пы при­зы­вы «решить дело по-каза­чье­му, в чест­ном раз­го­во­ре с Ата­ма­ном», и вече­ром сле­ду­ю­ще­го дня в Ново­чер­кас­ске, куда рев­ко­мов­цы под дав­ле­ни­ем каза­чьей воли всё же при­е­ха­ли для новых переговоров.

Аге­ев был уве­рен: вто­рой, ново­чер­кас­ский раунд мораль­но сомнёт и Под­тёл­ко­ва, и всю рев­ко­мов­скую бра­тию — Кри­во­ш­лы­ко­ва, Куди­но­ва, Лагу­ти­на, Сач­ко­ва, Голо­ва­чё­ва, Мина­е­ва. Их, каза­чью голыть­бу, зада­вят мощ­ные сво­ды пра­ви­тель­ствен­ной залы Област­но­го прав­ле­ния, осле­пит свет гро­мад­ных люстр и блеск наря­дов обле­пив­ших бал­ко­ны гос­под. Да и при­сут­ствие само­го Ата­ма­на, кото­ро­го боль­шин­ство из рев­ко­мов­цев не виде­ли так близ­ко (а тут вот он сидит — за сто­лом), ока­жет долж­ное воз­дей­ствие, раз­бу­дит в мятеж­ни­ках чув­ство каза­чье­го дол­га. Но нет. Он ошибся.

Под­тёл­ков, этот про­стой ску­ла­стый казак, сту­ше­вал­ся лишь пона­ча­лу. Через несколь­ко мгно­ве­ний уже и на Кале­ди­на, и на Бога­ев­ско­го, и на дру­гих участ­ни­ков пере­го­вор­но­го про­цес­са пред­се­да­тель рев­ко­ма взи­рал сме­ло, буд­то не в Ново­чер­кас­ске нахо­дил­ся, а по-преж­не­му — в Камен­ской, в Поч­то­во-теле­граф­ной кон­то­ре, где по пер­вой его коман­де могут уда­рить пулемёты.

Под­тёл­ков (спра­ва) в испол­не­нии Нико­лая Мура­вьё­ва. Кадр из филь­ма «Тихий Дон». 1957–1958 гг.

Пере­го­во­ры нача­лись напря­жён­но, и напря­же­ние сохра­ня­лось до само­го их кон­ца. Аге­ев теперь боль­ше мол­чал, слу­шая вни­ма­тель­но, точ­но вёл внут­рен­нюю, не раз­би­тую на пер­со­на­лии сте­но­грам­му. И выгля­деть эта сте­но­грам­ма мог­ла так:

Рев­ко­мов­цы. Вы про­во­ци­ру­е­те вой­ну с Рос­си­ей. Народ вам не верит. Усту­пи­те власть.

Пред­ста­ви­те­ли пра­ви­тель­ства. Мы при­шли к вла­сти демо­кра­ти­че­ским путём, через выбо­ры. Мы нику­да не уйдём. Через две неде­ли будет собран фев­раль­ский Вой­ско­вой круг, будут пере­вы­бо­ры. Пред­ла­га­ем все прин­ци­пи­аль­ные вопро­сы обсу­дить там. Гото­вы ли вы рабо­тать совместно?

Рев­ко­мов­цы. Вы при­кры­ва­е­тесь демо­кра­ти­ей. Демо­кра­тии у вас нет. Народ не хочет вас. Народ вам не верит.

Пред­ста­ви­те­ли пра­ви­тель­ства. А вы ниче­го не пони­ма­е­те в демо­кра­тии. Вы зара­же­ны боль­ше­виз­мом. Вы — аген­ты боль­ше­ви­ков. А боль­ше­ви­ки — аген­ты гер­ман­ско­го кай­зе­ра. Кому вы служите?

Рев­ко­мов­цы. Мы ника­ких дел не име­ем с ними. Мы слу­жим про­сто­му каза­че­ству. И хотим мира. Это вы дали кров кор­ни­лов­цам и натрав­ли­ва­е­те на нас боль­ше­ви­ков. Если отда­ди­те власть нам — вой­на прекратится.

Сто­ро­ны не слы­ша­ли друг дру­га. И не хоте­ли слы­шать. Объ­яви­ли перерыв.

Через три часа была зачи­та­на резо­лю­ция Вой­ско­во­го пра­ви­тель­ства о том, что дей­ству­ю­щая власть — закон­ная и демо­кра­ти­че­ская, избран­ная всем насе­ле­ни­ем Дона, поэто­му тре­бо­ва­ния Дон­рев­ко­ма об её ухо­де неумест­ны. Каза­ки долж­ны решать свои про­бле­мы сами — без посто­рон­ней помо­щи. Пред­ла­га­ем подо­ждать две неде­ли. Собе­рёт­ся Круг. Собе­рёт­ся Съезд нека­за­чье­го насе­ле­ния. При­гла­ша­ем вас к сов­мест­ной работе.

А потом за каким-то чёр­том была зачи­та­на пере­хва­чен­ная теле­грам­ма из Камен­ской. Из её содер­жа­ния сле­до­ва­ло, что рев­ком имел-таки сно­ше­ния с боль­ше­ви­ка­ми. «Каза­чья воль­ни­ца» жало­ва­лась Анто­но­ву-Овсе­ен­ко на отсут­ствие денег, ору­жия, про­ви­ан­та. И про­си­ла со всем этим помочь. Гос­по­да на бал­ко­нах осуж­да­ю­ще загудели.

Павел Аге­ев

«Зачем? — в отча­я­нии поду­мал тогда Аге­ев. — Зачем эта теле­грам­ма, эта игра на пуб­ли­ку? По глав­ным вопро­сам не дого­во­ри­лись и пере­черк­ну­ли всё. Выста­ви­ли их лже­ца­ми, пре­да­те­ля­ми. Но как мож­но обви­нять в сно­ше­нии с чужа­ка­ми рев­ком, когда мы сами дру­жим с Кор­ни­ло­вым и не скры­ва­ем этой дружбы?!»

— …Мит­ро­фан, — про­из­нёс он, при­ни­мая бокал из руки Бога­ев­ско­го, — ты ска­зал, что нами одер­жа­на мораль­ная побе­да и мы выиг­ра­ли вре­мя. Объ­яс­ни подроб­нее, будь любезен …

— А что тут объ­яс­нять?! — веро­лом­но влез в раз­го­вор гене­рал Наза­ров. — Под­тёл­ков как ни кру­тил­ся, но согла­сил­ся дать сво­их людей для пере­го­во­ров с крас­ны­ми под Таган­ро­гом. Боль­ше­ви­ки уви­дят, что, несмот­ря на наши про­ти­во­ре­чия, на пере­го­во­ры мы идём вме­сте, де-юре — рево­лю­ци­он­ный коми­тет от нас не отде­ля­ет­ся… По-мое­му, это гени­аль­ный ход.

Осу­шив бокал одним махом, Наза­ров доволь­но крякнул.

— Что же до выиг­ры­ша во вре­ме­ни, — про­дол­жил он, — то, если вы не обра­ти­ли вни­ма­ния, Павел Михай­ло­вич, ска­жу! Под­тёл­ко­ва и ком­па­нию мы задер­жа­ли на сут­ки, они толь­ко сего­дня выеха­ли. А пока эти иди­о­ты тор­ча­ли в Ново­чер­кас­ске, Чер­не­цов очи­стил Зве­ре­во, занял Лихую и ско­ро вой­дёт в Камен­скую! Фини­та ля коме­дия, господа!

«Сол­да­фон! — ярост­но поду­мал вдруг Аге­ев. — Сол­да­фон и подлец!»

Гля­дя на Наза­ро­ва, он не мог понять, что его взбе­си­ло боль­ше — сло­ва гене­ра­ла или тот раз­вяз­ный, насмеш­ли­вый тон, кото­рым они были произнесены.

— То есть, — выда­вил из себя Павел Михай­ло­вич, — вы хоти­те ска­зать, гос­по­дин гене­рал, что во вре­мя пере­ми­рия про­тив­ник был атакован?

Наза­ров лени­во отмахнулся.

— Ата­ко-ован, — насмеш­ли­во про­тя­нул он, — бог с вами! Повто­ряю. Сего­дня утром Чер­не­цов со сво­и­ми орля­та­ми и 4‑й Офи­цер­ской ротой Доб­ро­воль­че­ской армии вошёл в Зве­ре­во. Рев­ко­мов­цы отка­ти­ли тут же, без сопро­тив­ле­ния! Наши раз­вер­ну­лись в цепь, при­бли­зи­лись к Лихой. Пару раз паль­ну­ли из пушек, и сно­ва у рево­лю­ци­он­ных казач­ков пят­ки засвер­ка­ли. У Севе­ро-Донец­ко­го разъ­ез­да Офи­цер­скую роту встре­тил их отряд. Деле­га­ция с белым фла­гом. Хва­тит, мол, лить кровь, гос­по­да офи­це­ры! Час лясы точи­ли, пока не при­ка­тил эше­лон Чер­не­цо­ва и еса­ул не отдал при­каз — стрелять.

— По деле­га­ции? — уточ­нил Агеев.

— И по деле­га­ции, и по отря­ду. По всем! А что? Орёл Чер­не­цов! Сего­дня Ата­ман объ­явил о досроч­ном при­сво­е­нии ему зва­ния пол­ков­ни­ка… Дон­рев­ко­му крыш­ка, гос­по­да! Каза­ки вое­вать не жела­ют, раз­бе­га­ют­ся, как тара­ка­ны, при всём при том, что силы у них — зна-чи-тель-ные… М‑да… Думаю, Под­тёл­ков и его дру­зья уви­дят в Камен­ской раз­би­тое коры­то сво­ей рево­лю­ции… Если Чер­не­цов не пере­стре­ля­ет их по дороге…

Аге­ев пере­вёл взгляд с Наза­ро­ва на Бога­ев­ско­го. Мит­ро­фан Пет­ро­вич рас­се­ян­но мор­гал в своё пенсне и, уло­вив осуж­де­ние во взгля­де дру­га, украд­кой пожал пле­ча­ми. Ну да, озна­чал этот жест, я при­гла­сил в каби­нет его, да, он пьёт наше вино, и при нём откро­вен­но не пого­во­рить. Но что делать, он тоже наш, он тоже член наше­го правительства.

— Как же это всё, — не выдер­жал Аге­ев, — подло…

— Что? — изу­мил­ся Назаров.

В этот момент в дверь каби­не­та посту­ча­ли, в про­ёме пока­за­лась голо­ва адъютанта.

— Гос­по­дин гене­рал! Вас сроч­но к аппарату…

Наза­ров поста­вил пустой бокал на под­окон­ник и вышел вон.

— Ну и зачем ты, Павел, — про­вор­ко­вал Бога­ев­ский, как толь­ко шаги гене­ра­ла стих­ли в кори­до­ре, — руга­ешь­ся с Поход­ным атаманом…

Аге­ев отве­чать не стал.

«Под­лость, — повто­рил он про себя, — под­лость сплош­ная кругом».

И тут же задал себе вопрос: а сам-то он раз­ве не при­ча­стен к этой подлости?

«Вспом­ни, как ты в сен­тяб­ре убеж­дал Круг исклю­чить Голу­бо­ва из каза­ков! Тебе гово­ри­ли, что в совре­мен­ном поло­же­нии не про­пи­са­но пра­во Кру­га исклю­чать, а ты утвер­ждал — сей­час про­пи­шем! Тебе, юри­сту, напо­ми­на­ли золо­тое пра­ви­ло юрис­пру­ден­ции — „закон обрат­ной силы не име­ет“! А ты лука­вил, гово­ря, что рас­про­стра­не­на и дру­гая фор­му­ли­ров­ка — „если иное не преду­смот­ре­но зако­ном“, так давай­те же предусмотрим!»

Толь­ко сей­час Павел Михай­ло­вич понял, насколь­ко омер­зи­тель­но выгля­дел тот суд. Закон, что дышло, как повер­нёшь, так и вышло — вот какой «прин­цип» отста­и­вал он тогда. Но игра ведь шла в откры­тую? Да, попы­тал­ся оправ­дать­ся перед собой Аге­ев, не «под ков­ром». Он высту­пал на засе­да­ни­ях Кру­га или Обще­ка­за­чье­го съез­да, он обли­чал. Но… это было так себе оправдание.

Такие мыс­ли тер­за­ли его не день и не два. И не пере­го­во­ры были тому при­чи­ной, не вне­зап­но нахлы­нув­шие вос­по­ми­на­ния о засе­да­ни­ях и голу­бов­ском суде. За два дня до Камен­ской на серд­це его пудо­вы­ми гиря­ми повис­ли стро­ки из пись­ма ста­ро­го дру­га. То был друг по борь­бе, и зва­ли его Филипп Кузь­мич Миронов.

Филипп Кузь­мич Миронов

«В каком это было году? — задал он себе новый вопрос. — Ты уже и забыл? 1906‑й. Ты — сту­дент, он — подъ­е­са­ул, недав­но вер­нув­ший­ся с рус­ско-япон­ской. Вы, вме­сте с дья­ко­ном Буры­ки­ным, напи­са­ли бума­гу, фак­ти­че­ски — листов­ку, при­зыв о роспус­ке каза­чьих пол­ков, исполь­зу­е­мых для раз­го­на демон­стра­ций и подав­ле­ния бун­тов. Напи­са­ли и были наказаны…»

Теперь друг не счи­тал его дру­гом. Он, уже вой­ско­вой стар­ши­на 32-го Дон­ско­го каза­чье­го пол­ка Филипп Кузь­мич Миро­нов, раз­го­ва­ри­вал с ним из далё­ко­го Аккер­ма­на, где его полк, воз­вра­щав­ший­ся с дру­гой вой­ны, рус­ско-гер­ман­ской, сде­лал вре­мен­ную остановку.

Пись­мо было боль­шое, в ряде мест — сум­бур­ное. Несколь­ко раз Миро­нов при­во­дил цита­ты из кни­ги «О сво­бо­де», авто­ром кото­рой был фило­соф либе­ра­лиз­ма Джон Стю­арт Милль.

«Если бы всё чело­ве­че­ство, за исклю­че­ни­ем одно­го лица, при­дер­жи­ва­лось одно­го опре­де­лён­но­го убеж­де­ния, а это одно лицо — про­ти­во­по­лож­но­го, то чело­ве­че­ство было бы настоль­ко же непра­во, если заста­ви­ло это­го одно­го чело­ве­ка замол­чать, как был бы неправ этот один чело­век, если бы, имея на то власть, заста­вил бы замол­чать человечество».

Так пись­мо начи­на­лось. Миро­нов (Павел Михай­ло­вич све­рил напи­сан­ное с ори­ги­на­лом) цити­ро­вал Мил­ля ско­рее по памяти.

Быв­ший друг теперь обра­щал­ся к нему на «Вы». Филипп Кузь­мич упре­кал его в при­част­но­сти к реше­нию о вве­де­нии воен­но­го поло­же­ния на Дону, а само поло­же­ние назы­вал пре­ступ­ным. «Поче­му Вы, Павел Михай­ло­вич, — вопро­шал он, — и всё Вой­ско­вое пра­ви­тель­ство не ста­ли на борь­бу с поли­ти­че­ским про­тив­ни­ка­ми сво­бод­ным сло­вом, сво­бод­ной речью, а ору­жи­ем и плетью?»

Читая его выпа­ды, Аге­ев неод­но­крат­но про­те­сто­вал внут­ренне, объ­яс­нял­ся: «Мы в состо­я­нии вой­ны, боль­ше­ви­ки про­ры­ва­ют гра­ни­цы, как же тут без это­го?» Гля­дел на дату и место — 15 декаб­ря 1917 год, Аккер­ман, берег Чёр­но­го моря. «Ты дале­ко, Филипп, — хоте­лось напи­сать быв­ше­му дру­гу, — навер­ное, ты и не знал», но тут же вспо­ми­нал, что воен­ное поло­же­ние было вве­де­но мно­го рань­ше, когда крас­но­гвар­дей­ских отря­дов у гра­ниц ещё не было. И ста­но­ви­лось ясно, насколь­ко прав его быв­ший друг, утвер­ждав­ший, что боль­ше­ви­ка­ми власть на Дону при­кры­ва­лась, как шир­мой. Вопли об угро­зе крас­но­го наступ­ле­ния поз­во­ля­ли вве­сти воен­ное поло­же­ние, вве­де­ние воен­но­го поло­же­ния дава­ло шанс рас­пра­вить­ся с внут­рен­ни­ми вра­га­ми. Так они уни­что­жи­ли Ростов­ский рев­ком и рас­стре­ля­ли рабо­чих, так рас­пра­ви­лись с «левой груп­пой» и подав­ля­ли вол­не­ния в уголь­ных рай­о­нах. И имен­но так они накли­ка­ли сюда красных!

Но не толь­ко про воен­ное поло­же­ние рас­суж­дал Филипп. Он убе­ди­тель­но и чёт­ко вскры­вал лжи­вость и анти­на­род­ность кале­дин­ской вла­сти. Ссы­ла­ясь на пись­ма от людей «с зем­ли», вой­ско­вой стар­ши­на рисо­вал кар­ти­ну её ста­нов­ле­ния. Аге­ев даже не пред­по­ла­гал, насколь­ко эта кар­ти­на для него, мня­ще­го себя соци­а­ли­стом, мог­ла быть удручающей.

«Были у нас выбо­ры в Учре­ди­тель­ное собра­ние, — пере­да­вал Миро­нов в сво­ём пись­ме рас­сказ неко­е­го Пет­ра Дени­со­ва, — конеч­но, пред­се­да­те­лем избран свя­щен­ник, кото­рый сидит, рас­пу­стив свои длин­ные воло­сы, воз­ле ящи­ка и каж­до­му напе­ва­ет — кла­ди­те за 4‑й спи­сок („каза­чий“), в кото­ром во гла­ве ген. Кале­дин и его помощ­ни­ки… Я ска­зал — кла­ди­те за 2‑й спи­сок, в кото­ром соци­а­ли­сты-рево­лю­ци­о­не­ры, на меня зары­ча­ли, как зве­ри. Вот до какой сте­пе­ни напу­га­ны эти­ми дар­мо­еда­ми воло­са­ты­ми! Теперь счи­та­ют меня большевиком».

Некий уряд­ник хуто­ра Мед­ве­жье­го Рас­по­пин­ской ста­ни­цы, отме­ча­лось в дру­гом абза­це, писал сво­е­му бра­ту, депу­та­ту Пер­во­го Боль­шо­го кру­га: «…Ваши упол­но­мо­чен­ные все идут сво­ей доро­гой про­тив обще­ствен­но­го и демо­кра­ти­че­ско­го строя и дру­гих ста­ра­ют­ся вве­сти в заблуж­де­ние… зажечь и начать граж­дан­скую вой­ну для них это даже жела­тель­но, что­бы при­ка­зы­вать и усми­рять силой, не раз­би­ра­ясь, кто виноват…»

И самое, пожа­луй, убий­ствен­ное. Быв­ший друг при­во­дил выдерж­ку из пись­ма хорун­же­го 12-го Дон­ско­го каза­чье­го пол­ка Д. Поно­ма­рё­ва в Усть-Мед­ве­диц­кую газету:

«…по при­бы­тии в полк мне оста­ёт­ся ска­зать на вопро­сы каза­ков: „Там, на Тихом Дону, брат­цы, у нас рабо­та­ют шай­ки тём­ных людей, не пони­ма­ю­щих совер­шен­но насто­я­ще­го вре­ме­ни и даро­ван­ной нам свободы…“»

Шай­ки тём­ных людей… Таки­ми хорун­жий Поно­ма­рёв, пожа­луй, видел тех, кто испол­ня­ет волю Вой­ско­во­го пра­ви­тель­ства в ста­ни­цах и хуторах.

«Ну а мы? — Аге­ев посмот­рел на дре­мав­ше­го в крес­ле Бадь­му, на Бога­ев­ско­го, задум­чи­во вскры­вав­ше­го новую бутыл­ку. — Раз­ве не такая же шай­ка? Тём­ные люди… Тём­ные люди со свет­лы­ми иде­я­ми — вот кто мы… Пле­ли демо­кра­ти­че­ские кру­же­ва в Ново­чер­кас­ске и не заду­мы­ва­лись: как и кем вопло­ща­ют­ся наши зако­ны в хуто­рах и ста­ни­цах. Что там ещё писал этот… Пётр Дени­сов? „Ника­ко­го демо­кра­ти­че­ско­го нача­ла не суще­ству­ет… Ата­ма­ны не выби­ра­ют­ся, а назна­ча­ют­ся… У вла­сти страж­ни­ки, ста­ро­ре­жим­цы…“ Вот так, Павел. Пока вы здесь игра­ли в демо­кра­тию, на зем­ле укре­пи­лась преж­няя нико­ла­ев­щи­на. И Под­тёл­ков, полу­ча­ет­ся, прав. Прав этот неда­лё­кий, как кажет­ся, кос­но­языч­ный тип… Народ не верит Вой­ско­во­му пра­ви­тель­ству и не под­дер­жи­ва­ет… Кри­зис. Кри­зис власти».

Он мед­лен­но допил своё вино. Тихо выдох­нул. Вне­зап­но у него сда­ви­ло вис­ки. Точ­но кто-то неве­до­мый сжал его голо­ву, как сжи­ма­ют арбуз, в надеж­де услы­шать треск спе­ло­сти. Голо­ва раз­бо­ле­лась жут­ко. И не в вине было дело. В голо­ву уда­ри­ли самые боль­ные стро­ки миро­нов­ско­го пись­ма, стро­ки, обра­щён­ные к нему лично.

«…Как может соци­а­лист идти рука об руку с гене­ра­лом Кале­ди­ным, заявив­шим пуб­лич­но в авгу­сте, что нам, каза­кам, не по пути с соци­а­ли­ста­ми, а по пути с пар­ти­ей народ­ной сво­бо­ды… Не ясно ли теперь, с кем Вы идё­те, Павел Михай­ло­вич? Соци­а­лист Вы или… реши­те сами!»

Решать это, похо­же, уже было позд­но. «Или»! Он пре­дал свой соци­а­лизм. Он пре­дал свою моло­дость. Отве­чать Миро­но­ву было нече­го, да и незачем.


2

Высо­кие две­ри отво­ри­лись, с полу­мра­ком сме­шал­ся кори­дор­ный свет. На поро­ге сно­ва воз­ник Назаров.

Гене­рал, этот высо­кий и креп­кий муж в мун­ди­ре, сто­ял в лучах све­та, опу­стив ладонь на эфес шаш­ки. Боль­шая голо­ва с залы­си­на­ми была опущена.

— Гос­по­да, — про­из­нёс он, нако­нец под­няв голо­ву, и в глу­бо­ко поса­жен­ных гла­зах его мельк­ну­ла рас­те­рян­ность, — толь­ко что я бесе­до­вал с офи­це­ра­ми контрразведки…
Былая уве­рен­ность гене­ра­ла куда-то уле­ту­чи­лась. Из гор­дой пти­цы гоголь он пре­вра­тил­ся в чах­ло­го, заклё­ван­но­го дру­ги­ми пти­ца­ми воробья.

Прой­дя внутрь каби­не­та, Наза­ров усел­ся рядом со сто­лом Бога­ев­ско­го, взял с под­окон­ни­ка свой бокал и напол­нил его вином.

— Мне доло­жи­ли, что Чер­не­цов вышел к гра­ни­цам Камен­ской и взял неко­то­рую пау­зу, — глу­хо про­из­нёс гене­рал, — что­бы дать людям пере­дох­нуть перед ата­кой. В тече­ние все­го дня в Камен­ской наблю­да­лась реаль­ная пани­ка. Ста­ни­цу мож­но было занять без потерь. Каза­ки про­дол­жа­ли пани­че­ское бег­ство, бро­сая на ули­цах ору­дия. Но тут… бли­же к вече­ру… ситу­а­ция изме­ни­лась! На ста­нич­ном вок­за­ле появил­ся какой-то офи­цер на лоша­ди и момен­таль­но навёл поря­док. Пани­ка пре­кра­ти­лась. Ору­дия ста­ли гру­зить в ваго­ны. Нача­лась вполне орга­ни­зо­ван­ная эва­ку­а­ция. Все дей­ство­ва­ли сла­жен­но, у каза­ков даже пове­се­ле­ли лица. Наша аген­ту­ра, наблю­дав­шая про­ис­хо­див­шее на месте, была пора­же­на: рас­хри­стан­ная тол­па сно­ва пре­вра­ща­ет­ся в воен­ную силу, рас­пы­лить её нам не уда­лось. Сей­час они убра­лись в Глубокую…

И теперь у меня к вам вопрос, гос­по­да. Как вы дума­е­те, кто этот сва­лив­ший­ся с неба офицер?

Поме­ще­ние ско­ва­ла тиши­на. Её нару­шил очнув­ший­ся от сна Бадь­ма, начав гром­ко щёл­кать зёр­на­ми чёток. Бога­ев­ский посмот­рел сквозь пеле­ну сигар­но­го дыма на Аге­е­ва. Тот со стран­ным зло­рад­ством улыбнулся.

— Этот офи­цер, — неожи­дан­но про­гре­мел Наза­ров, с раз­ма­ха сада­нув кула­ком по сто­лу, — вой­ско­вой стар­ши­на Голу­бов … в‑вашу мать!


Читай­те так­же преды­ду­щие рас­ска­зы цикла:

Издательство «РОССПЭН» готовит книгу об Арктике

В изда­тель­стве «РОССПЭН» выход кни­га «Рос­сий­ская и Миро­вая Арк­ти­ка: насе­ле­ние, эко­но­ми­ка, рас­се­ле­ние». Её авто­ра­ми высту­пи­ли док­тор эко­но­ми­че­ских наук Вик­тор Фау­зер, кан­ди­дат социо­ло­ги­че­ских наук Татья­на Лыт­ки­на, Гали­на Фаузер.

Сов­мест­ная моно­гра­фия посвя­ще­на осо­бен­но­стям осво­е­ния и реаль­но­сти Арк­ти­ки. Затра­ги­ва­ют­ся раз­ли­чия рос­сий­ско­го и запад­но­го под­хо­дов к изу­че­нию демо­гра­фии Арк­ти­ки, дина­ми­ки чис­лен­но­сти, мигра­ции, рын­ка тру­да. На обшир­ном мате­ри­а­ле выде­ля­ют­ся осо­бен­но­сти рус­ской Арктики. 

Поми­мо это­го авто­ры дела­ют следующее:

«Пред­ла­га­ет­ся автор­ская мето­ди­ка опре­де­ле­ния опор­ных посе­ле­ний, на ее осно­ве при­во­дит­ся клас­си­фи­ка­ция город­ских посе­ле­ний по их соот­вет­ствию опор­ным. Подроб­но рас­смот­ре­ны локаль­ные рын­ки тру­да, дана их клас­си­фи­ка­ция по видам эко­но­ми­че­ской дея­тель­но­сти. Зна­чи­тель­ное вни­ма­ние уде­ле­но мигра­ции насе­ле­ния рос­сий­ской Арк­ти­ки, выде­ле­ны основ­ные моде­ли и пред­по­чти­тель­ные марш­ру­ты мигра­ций. На осно­ве муни­ци­паль­но­го индек­са чело­ве­че­ско­го раз­ви­тия опи­са­ны чело­ве­че­ское раз­ви­тие и пер­спек­ти­вы фор­ми­ро­ва­ния эко­но­ми­ки зна­ний в рос­сий­ской Арктике».

Посмот­реть оглав­ле­ние и опи­са­ние моно­гра­фии и сле­дить за поступ­ле­ни­ем мож­но на сай­те издательства.


Об одном из арк­ти­че­ских горо­дов читай­те в нашем мате­ри­а­ле Совет­ский Мур­манск в объективе.

Вор должен сидеть. На ТВ?

Кри­ми­наль­ный мир обыч­но оста­ёт­ся в тени, но в эпо­ху кри­зи­сов порой откры­то выхо­дит на поверх­ность. Коро­лей пре­ступ­но­го сооб­ще­ства СССР и Рос­сии не про­сто боя­лись: их друж­бы иска­ли пред­ста­ви­те­ли бомон­да, жур­на­ли­сты и даже поли­ти­ки. Неко­то­рые из них про­сла­ви­лись на всю стра­ну. Спец­кор VATNIKSTAN Семён Изве­ков вспо­ми­на­ет про вре­мя, когда бан­ди­ты ста­ли селе­ба­ми, и рас­ска­зы­ва­ет исто­рию жиз­ни самых извест­ных «воров в законе».


Лихие люди нуж­ны в смут­ное вре­мя, ибо хаос — их сти­хия. В воров­ском мире раз­ви­то чув­ство лок­тя, адап­тив­ность и уме­ние отста­и­вать честь. Самое глав­ное — свя­зи это­го мира устой­чи­вы при любой вла­сти и не зави­сят от сме­ны режи­ма. Конеч­но, вопрос, поче­му при­лич­ные совет­ские люди, чле­ны пар­тии и ком­со­мо­ла, спортс­ме­ны и выпуск­ни­ки вузов ста­но­ви­лись чле­на­ми ОПГ или сотруд­ни­ча­ли с ними, пока для мно­гих оста­ёт­ся загадкой.

Но, во-пер­вых, пре­ступ­ность не воз­ник­ла из ниот­ку­да: она суще­ство­ва­ла и в совет­ское вре­мя. По раз­ным дан­ным, сама каста «воров в законе» заро­ди­лась при­мер­но 100 лет назад. Отку­да они взя­лись? Одни гово­рят, что из недо­би­тых белых офи­це­ров. Дру­гие — что их создал НКВД, что­бы чужи­ми рука­ми уни­что­жить контру. Но факт в том, что инсти­ту­та «воров в законе» с жёст­кой иерар­хи­ей («поло­жен­цы», «смот­ря­щие») нет нигде в мире, кро­ме быв­ше­го СССР.

После Вели­кой Оте­че­ствен­ной в блат­ном мире шла мало­из­вест­ная «сучья вой­на»: кон­флик­ты в ГУЛА­Ге меж­ду «ссу­чив­ши­ми­ся» (лояль­ны­ми адми­ни­стра­ции) и «вора­ми» (отри­цав­ши­ми сотруд­ни­че­ство с началь­ством). Побе­ди­ли послед­ние, закре­пив сре­ди сидель­цев угод­ные им поряд­ки. Пер­вое пост­со­вет­ское деся­ти­ле­тие лишь пода­ри­ло уже раз­ви­той сети пре­ступ­но­сти новые сти­му­лы и возможности.

Хотя кто вооб­ще в девя­но­стые жил по зако­ну? Пла­тить нало­ги было крайне непро­сто: дело и в неадек­ват­ных став­ках и запу­тан­но­сти, и нище­те. Зар­пла­та в дол­ла­рах и в кон­вер­те была нор­мой от Саха­ли­на до Кали­нин­гра­да. А где «чёр­ный налик», там и общак. Бан­ди­ты не вытес­ни­ли, а под­ме­ни­ли собою власть. У них уже была своя иерар­хия и кон­сти­ту­ция. Обыч­ное госу­дар­ство рас­па­лось, а воров­ское толь­ко окреп­ло. Когда из сило­вых струк­тур и гос­ап­па­ра­та мас­со­во ухо­ди­ли люди, ока­за­лось, что про­ще попро­сить о помо­щи мест­но­го «вора», чем нищую мили­цию. «Авто­ри­те­ты» про­сто заме­ни­ли собой власть на местах.


Вячеслав Иваньков (Япончик, Ассирийский Зять, Японец)

Но если гово­рить об исто­ках, то невоз­мож­но не упо­мя­нуть лиде­ра совет­ской пре­ступ­ной Моск­вы, дру­га всей боге­мы, у кото­ро­го звёз­ды эст­ра­ды пели на «сход­ня­ках», за что тем дари­ли ино­мар­ки или доста­ва­ли дефи­цит. Совет­ский быт вооб­ще ока­зал­ся тес­но свя­зан с «доста­ва­ни­ем»: жен­щи­ны пыта­лись добыть мод­ные духи, муж­чи­ны — быст­рее полу­чить маши­ны, и «авто­ри­тет­ные дру­зья» мог­ли помочь в этом. Осо­бен­но это вол­но­ва­ло арти­стов, желав­ших блес­нуть дефи­цит­ным пиджач­ком или ювелиркой.

Таким «дру­гом интел­ли­ген­ции» стал Вяче­слав Ивань­ков. Он хотел быть гим­на­стом, но упал с тра­пе­ции и полу­чил трав­му чере­па. После это­го с 14 лет воро­вал, гра­бил и быст­ро стал лиде­ром шай­ки в сво­ём рай­оне сто­ли­цы. Живя в Москве без про­пис­ки, он ско­ло­тил бан­ду, кото­рая рабо­та­ла с «нетру­до­вым эле­мен­том». Там свой бан­дит­ский путь начи­на­ли бра­тья из Гру­зии — Ами­ран и Ота­ри Квантришвили.

В фор­ме мили­ции они накры­ва­ли валют­чи­ков и вымо­га­ли день­ги. Осо­бо непо­кор­ных выво­зи­ли в лес и пыта­ли, кла­ли в гроб, угро­жа­ли бен­зо­пи­ла­ми. Под­поль­ная импе­рия Япон­чи­ка рабо­та­ла по все­му СССР: мили­ция не успе­ва­ла накры­вать раз­бой­ни­ков то в Таш­кен­те, то в Тал­лине, то в Кие­ве. Со вре­ме­нем под­поль­ный мир сам стал про­сить Ивань­ко­ва о «кры­ше», и в тюрь­ме он был коро­но­ван. Ува­же­ние же к нему от боге­мы было столь вели­ко, что Коб­зон, врач Фёдо­ров и Розен­ба­ум несколь­ко лет упра­ши­ва­ли вла­стей его осво­бо­дить. Пред­ставь­те, эли­та стра­ны руча­лась за бандита!

Но в 1991 году Япон­чик по под­дель­но­му пас­пор­ту решил уехать в США, начать новую жизнь. Гово­ри­ли, что меч­тал завя­зать, но из это­го мира не ухо­дят. На зна­ме­ни­том Брай­тон-Бич Япон­ца, как «вора в законе», назна­чи­ли «смот­ря­щим», так как вла­стям не дове­ря­ли. В каче­стве меце­на­та он под­дер­жи­вал искус­ство, луч­ши­ми дру­зья­ми назы­вал Вил­ли Тока­ре­ва, Шуфу­тин­ско­го и про­чих звёзд всея Брайтон-Бич.

Парал­лель­но «хозя­ин лав­ки» (офи­ци­аль­ная долж­ность) обла­гал данью эми­гран­тов из Рос­сии, «кры­ше­вал» при­то­ны и бор­де­ли, тор­го­вал геро­и­ном, полу­чал дань от кази­но Вега­са. Но в 1994 году Ивань­ко­ва аре­сто­ва­ло уже ФБР. Ситу­а­ция была клас­си­че­ской: «вор у вора дубин­ку украл». Два жули­ка, вла­дель­цы бан­ка «Чара», удра­ли со вкла­да­ми в Нью-Йорк. Там на них «нае­хал» Япон­чик. Но оби­жен­ные «ком­мер­сан­ты» побе­жа­ли в ФБР и нажа­ло­ва­лись. Про­цесс Асси­рий­ско­го Зятя стал глав­ным собы­ти­ем в США 1995 года: в оби­ход вошло поня­тие Russian Mafia. Теперь каж­дый эми­грант из СНГ был под кол­па­ком у поли­ции, а рус­ские счи­та­лись опас­нее чёр­ных банд или албанцев.

Япон­чик отси­дит у них, потом у нас будет оправ­дан. В Рос­сии он был арбит­ром на «стрел­ках», его сло­во было неру­ши­мо. Но в 2009‑м пули настиг­ли Ивань­ко­ва в ресто­ране на Хоро­шёв­ке. Воз­мож­но, это была месть за его смерт­ные при­го­во­ры в Москве.


Отари Квантришвили (Отарик)

Уче­ник Япон­чи­ка, неко­гда мастер спор­та. Но его вме­сте с бра­том Ами­ра­ном быст­ро потя­ну­ло не к новым рекор­дам, а к раз­гуль­ной жиз­ни Моск­вы. Кар­ты, день­ги, ресто­ра­ны, ножи. А вы зна­ли, что в совет­ской мили­ции ресто­ран офи­ци­аль­но счи­тал­ся «зоной кон­цен­тра­ции анти­об­ще­ствен­ных эле­мен­тов»? А рюмоч­ные — «зоной отды­ха». Сей­час, ско­рее, наоборот.

Ота­рик (так уж неза­тей­ли­во его нарек­ли в Москве) в 18 лет сел в пер­вый раз, за изна­си­ло­ва­ние. В нача­ле 1970‑х, после отсид­ки, бра­тья вошли в бан­ду Вяче­сла­ва Ивань­ко­ва, он стал их учи­те­лем и настав­ни­ком. Кван­т­ри­шви­ли вымо­га­ли день­ги у фар­цов­щи­ков и неле­га­лов. Ведь валю­та у лов­ка­чей води­лась, а в суд пой­ти они не мог­ли: даже за десять дол­ла­ров на руках в Сою­зе пола­га­лась тюрьма.

Когда в 1982 году «дон» Япон­чик ока­зал­ся за решёт­кой, Ота­ри стал его «кон­си­лье­ри» и опе­кал домо­чад­цев. Парал­лель­но вспом­нил уро­ки спор­та и устро­ил­ся тре­не­ром по борь­бе в спор­тив­ный клуб «Дина­мо». Но вос­пи­ты­вал он в юно­шах отнюдь не жела­ние про­сла­вить СССР новы­ми рекор­да­ми: уче­ни­ки ста­ли его лич­ной гвардией.

Уже раз­ва­ли­ва­лась систе­ма, зар­пла­ты в спор­те были малень­ки­ми, и ходить на «стрел­ки» за Ота­ри­ка выхо­ди­ло гораз­до выгод­нее. Одно­вре­мен­но тот под­мял под себя так люби­мые им под­поль­ные обмен­ни­ки и мага­зи­ны «Берёз­ка», тор­го­вав­шие ино­стран­ны­ми товарами.

Когда откры­лись коопе­ра­ти­вы, бра­тья Кван­т­ри­шви­ли реши­ли «обе­лить­ся». Они вло­жи­ли «нажи­тое непо­силь­ным тру­дом» в биз­нес, назван­ный «Ассо­ци­а­ция „XXI век“». Через фир­му экс­пор­ти­ро­ва­ли лес, нефть и цвет­ные металлы.

Рос­ли и свя­зи в боге­ме: арти­сты часто про­си­ли о помо­щи. Осо­бен­но сво­ей друж­бой с Ота­ри­ком гор­дил­ся Коб­зон. Не бро­сал Кван­т­ри­шви­ли и спорт, воз­гла­вив «Фонд соци­аль­ной защи­ты спортс­ме­нов име­ни Яши­на», кото­рый помо­гал (читай — вер­бо­вал) спортс­ме­нам в нелёг­кое вре­мя. Фон­ду дали экс­клю­зив­ное пра­во зани­мать­ся ком­мер­ци­ей — так Ота­ри полу­чил льго­ты на пошли­ны по вво­зу таба­ка и алко­го­ля. Свою долю — через бра­та — он имел и в мос­ков­ских кази­но, гости­ни­цах, бан­ках. Пиком успе­ха стал создан­ный сов­мест­но с Коб­зо­ном «Фонд помо­щи пра­во­охра­ни­тель­ным орга­нам „Щит и лира“».

К 1994 году Ота­ри про­воз­гла­сил себя лиде­ром пре­ступ­но­го мира Моск­вы, что настро­и­ло про­тив него всех. Он пла­ни­ро­вал пой­ти в Гос­ду­му и вполне мог побе­дить, но всё обо­рва­ли выстре­лы у Крас­но­прес­нен­ских бань. Вый­дя к машине в Сто­ляр­ном пере­ул­ке, он нарвал­ся на три пули снай­пе­ра Лёши Солдата.

Под­лин­ные моти­вы и заказ­чи­ки убий­ства неиз­вест­ны: уж слиш­ком мно­гих Ота­рик мог задеть гру­бо­стью и дер­зо­стью. Напри­мер, он пуб­лич­но заяв­лял, что убьёт жур­на­ли­ста Люби­мо­ва, а гла­ве РУБО­Па Рушай­ло одна­жды посо­ве­то­вал «поду­мать о детях».

Вряд ли речь шла о вос­пи­та­нии и его мето­дах… Роль Кван­т­ри­шви­ли в спор­те так­же раз­дра­жа­ла слиш­ком мно­гих, вплоть до Ель­ци­на. С чечен­ца­ми друж­бы тоже не было. Ещё рань­ше, в 1993 году, застре­ли­ли Ами­ра­на — воз­мож­но, это было предупреждение.


Ота­ри поси­дел с друзьями


Кирпич (он же дядя Слава, Полтинник)

Об этом чело­ве­ке мож­но ска­зать «неча­ян­но при­гре­тый сла­вой». Обыч­ный уго­лов­ник, любив­ший гра­бить и чифи­рять: его долж­ны были знать лишь при­вок­заль­ные ката­лы да бом­жи как мел­ко­го бары­гу. Но так уж вышло, что на какой-то момент зауряд­ный вор стал одним из коро­лей того само­го бан­дит­ско­го Петер­бур­га, вос­пе­то­го сериалом.

Вла­ди­слав Кир­пи­чёв родил­ся по стран­но­му сов­па­де­нию в роко­вом 1937‑м в Ленин­гра­де. На зоне он про­вёл в общей слож­но­сти 40 лет из 59 про­жи­тых: пер­вый раз уго­дил ещё при Ста­лине, в девять лет, за воров­ство из мага­зи­нов. Из тюрь­мы сбе­жал и бро­дяж­ни­чал по Горь­ков­ской обла­сти. В 1953 году, после «амни­стии Берии», Кир­пич вер­нул­ся в Ленин­град, но сно­ва сел и сно­ва за воров­ство. Так и жил до рас­па­да Сою­за, прав­да ино­гда ложил­ся в пси­хуш­ку, где симу­ли­ро­вал шизофрению.

Недол­гий звёзд­ный час начал­ся с 1990 года, когда Пол­тин­ник вер­нул­ся с оче­ред­ной отсид­ки. Блат­ные кру­ги све­ли его с Алек­сан­дром Малы­ше­вым, лиде­ром одно­имён­ной ОПГ. Послед­ний побе­дил «там­бов­скую брат­ву» в зна­ме­ни­той «бит­ве в Девят­ки­но», забрал кон­троль над рын­ка­ми Пите­ра и вер­бо­вал людей. Малы­ше­ву нуж­ны были люди опыт­ные. Так его све­ли с Кир­пи­чом, кото­рый стал его «замом по уго­лов­ным вопро­сам». Малы­шев был пора­жён новым дру­гом, гово­рил, что дядя Сла­ва — его «кла­дезь и энцик­ло­пе­дия блат­ных тра­ди­ций», ува­жал как «быв­ше­го вора в законе».

Мно­гие питер­ские при­блат­нён­ные отри­ца­ли этот факт. Жил Пол­тин­ник дей­стви­тель­но не как «вор» — ведь «коро­но­ван­ный» не может иметь ни дома, ни жены, а у него в Репи­но особ­няк с оран­же­ре­я­ми и бас­сей­ном, конюш­ня­ми и юной дамой. Ещё одна стран­ность: мало какой «вор» стре­мил­ся к пуб­лич­но­сти, а Кир­пич обо­жал общать­ся с жур­на­ли­ста­ми. Стра­на и узна­ла о нём бла­го­да­ря репор­та­жам Невзо­ро­ва, кото­рый водил друж­бу с под­поль­ным миром и пиа­рил «аль­тер­на­тив­ную власть».

Кир­пич ока­зал­ся дея­тель­ным твор­цом — из-под его пера вышли четы­ре фоли­ан­та: «Кор­но­ухий», «Тюрь­ма», «Анто­ло­гия одно­го пре­ступ­ле­ния» и «Феми­да в СССР и Рос­сии». Види­мо, он метил в «доны»: у Пол­тин­ни­ка были тес­ные свя­зи с Сици­ли­ей. «Коза ност­ра», по раз­ным дан­ным, была в доле его биз­не­сов. Хотя воз­мож­но, что дядя Сла­ва сам это придумал.

После 1994 года груп­пи­ров­ка Кир­пи­ча и Малы­ше­ва утра­ти­ла пози­ции в Санкт-Петер­бур­ге, их нача­ли тес­нить «там­бов­ские». На Кир­пи­ча было совер­ше­но два поку­ше­ния. Пого­ва­ри­ва­ли, что убить его хотел сам Малы­шев, кото­рый боял­ся роста попу­ляр­но­сти Сла­вы. Пол­тин­ник и прав­да стал на тро­пу вой­ны, заклю­чив союз с казан­ски­ми «вора­ми в законе». Он хотел забрать Петер­бург себе, выгнав и Малы­ше­ва, и тамбовских.

В нача­ле 1996 года Кир­пич уже не чурал­ся поли­ти­че­ской дея­тель­но­сти. Он участ­во­вал в кам­па­нии по выбо­рам губер­на­то­ра Петер­бур­га в мае-июне. Стре­ми­тель­но­му росту извест­но­сти дяди Сла­вы спо­соб­ство­вал тро­га­тель­ный сюжет в про­грам­ме Алек­сандра Невзо­ро­ва, в кото­ром извест­ный репор­тёр вели­чал того «ста­рым пиратом».

14 июня 1996 года Кир­пи­чёв был убит в клу­бе «Джой». Кил­лер про­ник в бар через боко­вой вход, подо­шёл к Кир­пи­чу и выстре­лил четы­ре раза из писто­ле­та. Кто его убил, неиз­вест­но. Слиш­ком мно­гие хоте­ли его смер­ти: и Малы­шев, и там­бов­ский лидер Кума­рин, и «мос­ков­ские», и МВД, и кази­нош­ные дельцы.


«Ночной губернатор» Владимир Кумарин (сменил фамилию на Барсуков, клички: Кум, Король Луи)

Кума­рин в роли Луи XIV в филь­ме Невзо­ро­ва «Лоша­ди­ная энциклопедия»

Мож­но ска­зать, фак­ти­че­ский пра­ви­тель Петер­бур­га 1990‑х. Если фаво­ри­та Раз­умов­ско­го в XVIII веке нарек­ли «ноч­ным импе­ра­то­ром» за бли­зость к цари­це, то Кума­рин полу­чил про­зви­ще из-за люб­ви рабо­тать и при­ни­мать про­си­те­лей по ночам. В отли­чие от дерз­ких бан­ди­тов, Кума­ри­на отли­ча­ло спо­кой­ствие, что и ста­ло зало­гом его дол­гой кри­ми­наль­ной карьеры.

Про­стой ком­со­мо­лец Воло­дя Кумарин

В школь­ные годы Воло­дя не отли­чал­ся осо­бы­ми бой­цов­ски­ми каче­ства­ми или дости­же­ни­я­ми в спор­те, был обыч­ным сель­ским пар­нем. Как все, он отслу­жил в армии, затем посту­пил в Ленин­гра­де в тех­ни­кум. Жизнь сту­ден­та была голод­ной, но креп­ко­го пар­ня позва­ли рабо­тать «ворот­чи­ком» (швей­ца­ром), а затем и бар­ме­ном (это и нали­вать, и выши­ба­лой). Послед­ние были тогда бога­тей­ши­ми людь­ми Ленин­гра­да — око­ло 300 руб­лей полу­ча­лось зара­бо­тать бар­ме­ну за одни выход­ные, при сред­ней зар­пла­те по стране 150 в месяц.

Посте­пен­но он стал под­тя­ги­вать туда сво­их там­бов­ских дру­зей: пото­му его бан­ду так и назва­ли, хотя мно­гие дав­но жили в Ленин­гра­де. Креп­ких ребят ста­ли про­сить о «кры­ше» и бра­ли в долю. Одним из лако­мых кусоч­ков ста­ло Девят­ки­но — там на конеч­ной мет­ро рас­по­ла­га­лась глав­ная бара­хол­ка все­го горо­да. Интел­ли­ген­ты иска­ли кни­ги, кто-то поку­пал дефи­цит у фар­цов­щи­ков, про­цве­та­ла под­поль­ная алко­тор­гов­ля в раз­гар сухо­го закона.

В декаб­ре 1988 года смот­ря­щий за Девят­ки­но из ОПГ Малы­ше­ва, Сер­гей Мис­ка­рёв по клич­ке Брой­лер, соби­рал дань с тор­га­шей. Неожи­дан­но к нему подо­шли «там­бов­ские» Кума­ри­на и ото­бра­ли выруч­ку. На сле­ду­ю­щий день Мис­ка­рёв собрал сво­их на «стрел­ку» — Носо­ро­га, Сло­на, Мара­до­ну, Викин­га, Ста­са Жаре­но­го и Гер­цо­га. Там­бов­цев нашли непо­да­лё­ку от рын­ка. «Малы­шев­цы» в той бит­ве побе­ди­ли и изгна­ли при­шель­цев, ско­ро всех повер­жен­ных сда­ли в милицию.

Отси­дев, Кума­рин обна­ру­жил, что Малы­шев бежал из Рос­сии, а в воров­ском мире раз­драй. Тогда Король Луи не толь­ко вер­нул пози­ции сво­ей ОПГ, а стал глав­ным. К 1998 году Кума­рин де-факто был аль­тер­на­тив­ным губер­на­то­ром горо­да. Постро­ен­ная биз­нес-импе­рия вклю­ча­ла не толь­ко рын­ки и палё­ный алко­голь. Его глав­ным акти­вом была «Петер­бург­ская топ­лив­ная ком­па­ния», моно­по­лист топ­лив­но­го рын­ка Пите­ра. Сам он сме­нил фами­лию на Бар­су­ков и пре­зен­то­вал себя как биз­не­сме­на, буд­то бы ниче­го не было.

Тогда же он обес­пе­чил себе пиар-под­держ­ку. Дру­гом Кума дав­но был Алек­сандр Невзо­ров, про­слав­ляв­ший «там­бов­ских» в сво­их репор­та­жах из «600 секунд» и дру­гих про­грамм. По сей день Алек­сандр Гле­быч отзы­ва­ет­ся о нём в луч­ших крас­ках. Кума­рин созна­тель­но косил под дона Кор­леоне, моде­ли­руя жизнь по лека­лам героя Мар­ло­на Бран­до. На поклон к нему тяну­лись все — от обыч­ных петер­бурж­цев до депу­та­тов Гос­ду­мы, за честь почи­та­ли подой­ти к нему даже биз­не­сме­ны из Евро­пы. Иска­ли заступ­ни­че­ства оби­жен­ные, кто-то шёл с иде­ей биз­не­са или прось­бой вер­нуть ларёк. Невзо­ров стал депу­та­том и нанял Кума­ри­на в помощники.

В 2007 году про­изо­шёл рей­дер­ский захват цело­го ряда петер­бург­ских мага­зи­нов. Как гово­рят, имен­но это пере­пол­ни­ло чашу тер­пе­ния мест­ных вла­стей. У жерт­вы из «Петер­бург­ско­го угол­ка» Шпа­ко­вой тоже была ста­рая подру­га — по име­ни Вален­ти­на Мат­ви­ен­ко. Так что тер­петь двух губер­на­то­ров она не соби­ра­лась: о наг­ло­сти знал весь город. Не помог­ли ни свя­зи, ни друг Невзо­ров. Суд при­го­во­рил Вла­ди­ми­ра Бар­су­ко­ва к 14 годам лише­ния сво­бо­ды. Сидит он и теперь.

Ста­рые дру­зья Саша и Вова

Читай­те так­же исто­рию одной из самых зна­ме­ни­тых банд 1990‑х годов «Солн­цев­ская ОПГ: от мос­ков­ских окра­ин к меж­ду­на­род­ным мас­шта­бам»

Определена дата постройки Рюрикова городища


Резуль­та­ты иссле­до­ва­ния нахо­док из Рюри­ко­ва горо­ди­ща поз­во­ли­ли сде­лать вывод о том, что оно было зало­же­но око­ло 858–861 годах. Это в целом соот­вет­ству­ет пред­по­ло­же­ни­ям, осно­ван­ным на летописях.

Эта дати­ров­ка отно­сит­ся к дере­вян­ной кре­по­сти Рюри­ко­ва горо­ди­ща, иссле­до­ва­ния кото­рой про­во­ди­лись экс­пе­ди­ци­ей Санкт-Петер­бург­ско­го инсти­ту­та мате­ри­аль­ной куль­ту­ры РАН. Лабо­ра­тор­ные иссле­до­ва­ния нахо­док поз­во­ли­ли уточ­нить дати­ров­ку до несколь­ких лет, до про­ме­жут­ка 858–861 годов. 

Интер­факс цити­ру­ет сло­ва сотруд­ни­ка Нов­го­род­ско­го музея-заповедника: 

«Лабо­ра­тор­ные иссле­до­ва­ния арте­фак­тов, най­ден­ных в про­шлом году в ходе рас­ко­пок на Рюри­ко­вом горо­ди­ще, уста­но­ви­ли, что кре­пость на Горо­ди­ще была постро­е­на в 858–861 годах».


Боль­ше об архео­ло­гии и иссле­до­ва­ни­ях в том чис­ле в рай­оне Нов­го­ро­да читай­те в нашем мате­ри­а­ле Нор­манн­ский вопрос и археология.

Памятник Кузьме Минину и князю Дмитрию Пожарскому готовят к реставрации

Памят­ник Кузь­ме Мини­ну и кня­зю Дмит­рию Пожар­ско­му в Москве гото­вят к рестав­ра­ции. Он будет демон­ти­ро­ван в бли­жай­шее вре­мя и вер­нёт­ся на Крас­ную пло­щадь осе­нью 2022 года.

Памят­ник был уста­нов­лен почти 200 лет назад в память о собы­ти­ях 1612 года. Он созда­вал­ся на пожерт­во­ва­ния, но был уста­нов­лен толь­ко после Оте­че­ствен­ной вой­ны 1812 года. Реста­ври­ру­ют его тоже в счёт пожерт­во­ва­ний: их сбор про­хо­дил в 2018 году. Рестав­ра­цию осу­ще­ствят спе­ци­а­ли­сты Госу­дар­ствен­но­го исто­ри­че­ско­го музея. 

Несколь­ко лет про­во­ди­лись иссле­до­ва­ния состо­я­ния памят­ни­ка и опре­де­ле­ние задач рестав­ра­то­ров. ТАСС цити­ру­ет сло­ва спе­ци­а­ли­стов о ходе буду­щей работы:

» Скульп­тур­ную груп­пу пере­не­сут на спе­ци­аль­ный рестав­ра­ци­он­ный стол внут­ри пави­льо­на. Затем нач­нут­ся рабо­ты по уда­ле­нию тех­но­ло­ги­че­ско­го кар­ка­са фигур и рестав­ра­ция внут­рен­ней и внеш­ней поверх­но­стей скульп­тур и барельефов».


Рестав­ра­цию памят­ни­ка пла­ни­ру­юь завер­шить к Дню народ­но­го един­ства. Читай­те о нём в нашем мате­ри­а­ле День народ­но­го един­ства: поче­му отмечаем?

На аукцион выставлена ранняя копия поэмы «Демон» Михаила Лермонтова

На тор­ги аук­ци­он­но­го дома «Лит­фонд» выстав­ле­на копия поэ­мы «Демон» Миха­и­ла Лер­мон­то­ва. Исхо­дя из дати­ров­ки бума­ги 1837 годом, спи­сок может быть при­жиз­нен­ным или одним из самых ранних.

Над поэ­мой Миха­ил Лер­мон­тов рабо­тал око­ло деся­ти лет, успел за это вре­мя создать как мини­мум восемь редак­ций. Тем не менее, ни одна из них не удо­вле­тво­ри­ла цен­зу­ру. Всё это вре­мя она суще­ство­ва­ла в спис­ках, кото­рые име­ли весо­мые раз­но­чте­ния. На осно­ва­нии того, что ни один из вари­ан­тов тек­ста не был закреп­лён в при­жиз­нен­ной печа­ти, суще­ству­ет вопрос, какой же в ито­ге правильный.

Поэ­ма впер­вые была опуб­ли­ко­ва­на после смер­ти поэта:

«В 1842 году, уже после смер­ти поэта, в жур­на­ле «Оте­че­ствен­ные запис­ки» были опуб­ли­ко­ва­ны отрыв­ки из поэ­мы. Пер­вое пол­ное изда­ние про­из­ве­де­ния состо­я­лось в Гер­ма­нии в 1856 году, в Рос­сии — в 1860».


Боль­ше о Миха­и­ле Лер­мон­то­ве читай­те в нашем мате­ри­а­ле Пуш­кин и Лер­мон­тов: две вет­ви рус­ской литературы.

На аукцион «Литфонда» выставлен Александр Керенский в платье

На аукцион «Литфонда» выставлена театральная кукла, представляющая собой Александра Керенского в платье медсестры. Она относится к периоду 1920–1930‑х годов и могла использоваться агитбригадами.

Археологи отчитались о результатах исследований 2021 года на Шпицбергене

В августе на архипелаге Шпицберген проводились археологические исследования. Среди их результатов - остатки поморских судов, поморский крест и могила на мысе Смит.

В Москве открылась выставка о пути Виктора Цоя

15 января 2022 года в московском Манеже открылась выставка «Виктор Цой. Путь героя». Она приурочена к шестидесятилетнему юбилею музыканта.

В Петербурге вышла книга о феномене блокадного дневника

Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге выпустило сборник «Я знаю, что так нельзя писать» о блокадных дневниках. Научным редактором выступил доктор исторических наук, профессор ЕУСПб Никита Ломагин, а составительницей — Анастасия Павловская, редактор Центра изучения эго-документов «Прожито».

В Эрмитаже открылась Галерея Петра Великого

В Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге открылась галерея Петра Великого. Это событие приурочено к 350-летию с рождения Петра I и 300-летию с подписания Ништадтского договора, завершившего Северную войну 1701-1721 годов.