Путешествие по Европе, а затем и несколько лет вынужденной эмиграции сильно повлияли на Фёдора Достоевского — и на его мировоззрение, и на подход к творчеству. Рассказываем, почему фантазии о «стране святых чудес» не выдержали испытание реальностью, как писатель оказался на грани финансового краха и какие романы из «великого пятикнижия» были написаны вдали от России.
Детская мечта о Европе сталкивается с реальностью
Фёдор Достоевский впервые отправился за границу летом 1862 года, уже после сорока лет. Закончилась его ссылка в Омске, он недолго пожил в Семипалатинске и Твери и, наконец, вернулся в Санкт-Петербург — вместе с женой Марией Дмитриевной Исаевой и её сыном от другого брака Павлом. К тому моменту Фёдор Михайлович сочинил «Двойника», «Бедных людей» и «Записки из мёртвого дома», которые помогли забытому за годы отсутствия в литературных кругах писателю вернуть, а может и впервые обрести заметное имя.
Каторга и солдатская служба в Сибири серьёзно подорвали здоровье и без того не самого крепкого человека. Припадки, начавшиеся ещё до ссылки, стали более частыми и болезненными. Многие отмечают, что инсценировка смертной казни также обострила неврологические проблемы Достоевского — да и сам писатель многократно упоминал, что это событие не только перевернуло его мировоззрение, но и навредило здоровью. В дополнение к эпилепсии Достоевский привёз с собой из ссылки заболевания дыхательной системы, ревматизм и еще несколько хронических недугов. Поэтому одной из главных целей первой зарубежной поездки нередко называют лечение на европейских курортах.
Однако если внимательно посмотреть на то, чем Фёдор Михайлович занимался в те недели, становится понятно: поправка здоровья его интересовала не так сильно, как свежие впечатления. За два с половиной месяца он посетил почти два десятка городов (а хотел увидеть ещё больше). Нигде не задерживался надолго — иногда визит ограничивался несколькими часами. Памятники архитектуры мало притягивали писателя: куда сильнее он стремился понять местные нравы и образ жизни.
О путешествии в Европу писатель мечтал с юных лет:
«За границей я не был ни разу; рвался я туда чуть не с моего первого детства, ещё тогда, когда в долгие зимние вечера, за неумением грамоте, слушал, разиня рот и замирая от восторга и ужаса, как родители читали на сон грядущий романы Радклиф [популярная в те годы английская писательница, одна из основательниц жанра готического романа], от которых я потом бредил во сне в лихорадке».
Во время первого заграничного визита Достоевский посетил:
- Берлин,
- Дрезден,
- Франкфурт,
- Баден-Баден,
- Кёльн,
- Париж,
- Лондон,
- Женеву,
- Флоренцию.
Передвигался Достоевский преимущественно на поезде, изредка — на корабле. По городам гулял пешком, останавливался в простых и недорогих гостиницах.
Из наблюдений Достоевского о загранице (например, из «Зимних заметок о летних впечатлениях») становится понятно, что реальность не совпала с волнующими ожиданиями. Из России Европа представлялась ему удивительным и полным радости местом:
«Ведь всё, решительно почти всё, что есть в нас развития, науки, искусства, гражданственности, человечности, всё, всё ведь это оттуда, из той же страны святых чудес!»
Свою точку зрения Фёдор Михайлович изменил довольно быстро — в первой же заграничной столице, в Берлине, который писателю не понравился абсолютно:
«Решительно от того, что я, больной человек, страдающий печенью, двое суток скакал по чугунке сквозь дождь и туман до Берлина и, приехав в него, не выспавшись, желтый, усталый, изломанный, вдруг с первого взгляда заметил, что Берлин до невероятности похож на Петербург. Те же кордонные улицы, те же запахи, те же… (а впрочем, не пересчитывать же всего того же!). Фу ты, бог мой, думал я про себя: стоило ж себя двое суток в вагоне ломать, чтоб увидать то же самое, от чего ускакал?»
Далее стало немногим лучше: Кёльнский собор писатель оценил только со второго раза, Женева показалась «мрачной» и «угрюмой», лондонская Темза — «отравленной».
При этом Достоевский отдавал себе отчёт, что из-за короткого срока пребывания видит неполную картину, а получает только самые поверхностные впечатления. Впрочем, когда он вынужденно оказался за границей на куда более значительное время, его мнение мало изменилось.
Неординарный способ закрыть долги
В следующие годы Достоевский еще пару раз побывал в Европе — для углубления впечатлений. Посетил Рим и Неаполь, а также немецкий Висбаден, где, по некоторым сведениям, крупно проиграл в рулетку.
Радикально ситуация изменилась в 1864 году — он стал для писателя роковым. Сначала его жена Мария Дмитриевна скончалась от чахотки, а всего через несколько месяцев умер брат Михаил Михайлович — издатель и редактор журналов «Время» и «Эпоха». Он всегда отличался слабым здоровьем, а последние годы его состояние усугубляли проблемы на работе: давление цензуры и сложности издательского дела.
Фёдор Михайлович, и так не слишком умелый в обращении с деньгами, оказался перед необходимостью содержать вдову брата, их детей и своего пасынка Павла Исаева, а также должен был выплачивать долги журнала «Эпоха» — издательское дело никогда не было особенно прибыльным. Дополнялось всё это личными долгами писателя, который к тому времени уже весьма распробовал азартные игры.
Примерно тогда же, в 1865‑м, Достоевский заключил неудачный контакт с издателем Фёдором Стелловским: пообещал написать новый роман к 1 ноября 1866 года, иначе должен был передать права на все свои сочинения на девять лет. Так появился «Игрок», которого Фёдор Михайлович сочинил за 26 дней и продиктовал стенографистке Анне Сниткиной. Напряжённая работа сблизила двух новых знакомых, между ними завязались любовные отношения: почти сразу после передачи романа издателю Достоевский сделал Анне предложение, а в феврале 1867 года они обвенчались.
Общую ситуацию это, конечно, никак не улучшило. Судя по всему, к 1867 году совокупный долг писателя достигал 15 тысяч рублей — колоссальная по тем временам сумма. Если грубо, со множеством допущений, перевести это значение на современные деньги, получится порядка 220 млн рублей.
Через два месяца после венчания молодая семья тайно уехала за границу: сначала в Дрезден, а затем в Баден-Баден. Переезд воспринимался как спасение: во-первых, из-за стресса у писателя обострилась эпилепсия, и он надеялся, что в другом месте станет лучше, во-вторых, кредиторы действительно намеревались добиться его ареста.
Жизнь за границей тоже была тяжёлой. Достоевский продолжал играть в рулетку и нередко проигрывал не только своё имущество, но и немногочисленные вещи жены — включая обручальное кольцо. В таких случаях его выручали друзья из Петербурга, которые отправляли деньги фактически безвозмездно, без каких-либо надежд на возврат долга. Ещё хуже всё стало в 1868 году, когда у супругов умерла новорождённая дочь Соня, что очень ударило по ним обоим.
Семья довольно часто переезжала по разным причинам: например, если супруги понимали, что в другом городе жить дешевле, или если беременной Анне требовался более мягкий и приятный климат — в 1869‑м в семье родилась дочь Люба.
Супруги оставались за границей почти четыре года. Достоевский, хотя и не бросил играть, в то же время упорно и много работал, а ещё — жаловался:
«А мне Россия нужна для моего писания и труда нужна <…> да и как ещё! Точно рыба без воды; сил и средств лишаешься».
Из сегодняшнего дня во многом очевидно, что Достоевский либо лукавил, либо плодотворно сочинял даже без «сил». Так, именно в Европе были написаны «Идиот» и «Бесы» — сразу два романа из «великого пятикнижия».
Постоянный труд позволил писателю закрыть часть долгов — в июле 1871 года семья вернулась в Петербург. Позже Анна вспоминала эти годы с философской мудростью:
«Заканчивая заграничный период нашей жизни, скажу, что вспоминаю его с глубочайшею благодарностью судьбе. Правда, в течение четырёх с лишком лет, проведённых нами в добровольной ссылке, нас постигли тяжкие испытания: смерть нашей старшей дочери, болезнь Фёдора Михайловича, наша постоянная денежная нужда и необеспеченность в работе, несчастная страсть Фёдора Михайловича к игре на рулетке и невозможность вернуться на родину, но испытания эти послужили нам на пользу: они сближали нас, заставляли лучше понимать и ценить друг друга и создали ту прочную взаимную привязанность, благодаря которой мы были так счастливы в нашем супружестве».
Память о Достоевском в сегодняшней Европе
После возвращения в Россию и вплоть до самой смерти через десять лет, в 1881‑м, Достоевский почти не выезжал за границу. Исключением стала короткая поездка на немецкий курорт в Эмс с лечебными целями — писатель страдал от эмфиземы лёгких. Достоевский ехал один, без семьи, и пробыл в Германии около полутора месяцев. Ему не хотелось надолго отлучаться от близких.
Европа больше не манила Фёдора Михайловича и, скорее всего, ассоциировалась с годами безденежья, игровой зависимостью и смертью ребёнка. Теперь большую часть года писатель проводил в Петербурге, а лето — в Старой Руссе (в 1876 году он купил здесь дом), где работал над «Братьями Карамазовыми».
Однако в Европе и осталось немало памятных мест, связанных с Фёдором Достоевским. Например, в Баден-Бадене, где он запойно играл в рулетку, установлен памятник — босоногий писатель стоит на земном шаре, что отсылает к местной легенде (а, возможно, совсем даже и не легенде), что однажды гений русской литературы вышел из казино босым. Также в городе есть мемориальная табличка, а одна из местных гостиниц названа в честь Достоевского.
Скромные мемориальные доски с фамилией писателя установлены также во Флоренции, Женеве, Висбадене.
Некоторые из памятников утрачены — возможно, временно. Например, в Дрездене, который считают любимым зарубежным городом писателя, в 2006‑м открыли памятник Достоевскому. Летом 2025 года его демонтировали из-за строительных работ, но к 2030-му обещают вернуть.
Читайте далее: Пырьев, Брессон и сказочные… идиоты: семь знаковых экранизаций Достоевского
