20 ноября в Кирилло-Белозёрском музее-заповеднике (в городе Кириллове Вологодской области) откроется выставка оцифрованных фресок костромского иконописца XVII века Гурия Никитина.
Фото: Центр «Индрик»
Выставочный проект «Образы Откровения. Фрески Гурия Никитина в Даниловом монастыре Переславля-Залесского» призван напомнить общественности о талантливом костромском художнике, создавшем множество знаменитых памятников монументальной живописи и икон.
«До недавнего времени имя иконописца Гурия Никитина, под руководством которого артелью костромских художников была создана роспись Троицкого собора (Данилова монастыря в Переяславле-Залесском — Ред.), незаслуженно оставалось в тени таких титанов церковного искусства, как Андрей Рублев и Дионисий. В этом году организаторы выставочного проекта <…> решили изменить эту ситуацию и рассказать общественности об уникальном иконописце XVII столетия».
Для экспозиции был оцифрован цикл фресок, последовательно иллюстрирующий все основные сюжеты «Откровения Иоанна Богослова» («Апокалипсиса»).
«В отличие от фрагментарного наследия многих современников мастера, этот памятник сохранился в удивительной целостности, и являет редкую возможность для глубокого погружения в русскую традиционную духовную культуру переломной эпохи вступления Московской Руси в Новое время. Проект начался с фундаментального исследования фресок: анализа их сюжетов, стилистических особенностей и богословского содержания. Далее была произведена высокотехнологичная оцифровка росписей для их детальной фиксации и сохранности».
В ходе проекта будет представлен документальный фильм о Гурии Никитине и его фресках. После кинопоказа гости смогут пообщаться с авторами проекта и участниками создания фильма. Выставка будет работать по 8 декабря бесплатно для всех желающих. Позже она также будет представлена в Вологде и Арзамасе.
22 ноября в «Пивотеке 465» и «Рупоре» на Новоданиловской пройдёт авторская лекция «Хозяйка Медной горы: известная и неизвестная» от Олеси Кривцовой — писательницы, члена Русского Географического общества.
Лектор расскажет о Хозяйке Медной горы, центральном персонаже уральских сказов, и его родственниках из разных стран мира. Слушателей ждет увлекательное путешествие в мир горной добычи и связанной с ней мифологии — русской, греческой, африканской, кубинской.
Олеся Кривцова отметила:
«Хозяйка Медной горы — персонаж пролетарского уральского фольклора. Её мифологическими родственницами, по разным версиям, считаются богини любви и богини подземного царства. Но родственники, как известно, бывают близкие и дальние…»
Когда: 22 ноября, суббота. Начало в 18:00.
Где: Москва, Новоданиловская набережная, 4А, строение 1.
Фото: VK/Усвятская археологическая экспедиция ИИМК РАН
В городе Торопец (Тверская область) завершился сезон раскопок Двинско-Волховской экспедиции Института истории материальной культуры РАН. В ходе них учёные выявили уникальный культурный слой X‑XI веков, указывающий на скандинавское присутствие и укреплённое поселение викингов на территории древнего города.
Фото: VK/Усвятская археологическая экспедиция ИИМК РАН
Раскопки велись под руководством кандидата исторических наук, старшего научного сотрудника отдела славяно-финской археологии ИИМК РАН Ивана Еремеева. Он отметил, что одной из главных задач было подтвердить датировку первого упоминания Торопца и его жителя, монаха Киево-Печерской лавры Исаакия Затворника, о котором упоминает «Повесть временных лет». Также учёные искали доказательства статуса Торопца как укреплённого городища.
Среди найденных артефактов оказались остатки жилых и хозяйственных построек, многочисленные стеклянные и каменные бусы, торговый инвентарь, скандинавская фибула в стиле борре, полусферическая костяная фишка для игры в «мельницу» и позолоченный перстень.
Фибула скандинавского происхождения. Фото: VK/Усвятская археологическая экспедиция ИИМК РАН
«Наши раскопки в сентябре — октябре 2025 года показали, что в XII-XIII вв. (узкую датировку в пределах этого интервала еще предстоит выяснить) фортификационные работы по обустройству окольного города Торопца (протяженность его укреплений около километра) носили грандиозный характер и привели к существенному изменению древнего рельефа».
Перстень X — XI вв. из древнейших напластований Большого городища в Торопце. Фото: VK/Усвятская археологическая экспедиция ИИМК РАН
Также археолог подчеркнул, что на месте раскопа, который пока составляет всего 60 квадратных метров, обнаружили следы двух построек:
«В том числе большой дом — длина его стены, расчищенной нами, составила около шести метров. Это явно дом непростого человека. Во второй постройке осталась печка-каменка — это как раз местная традиция славян кривичей, не скандинавская. Но при этом именно в этой печи мы нашли фибулу (металлическая застежка для одежды, одновременно служившая украшением. — Ред.) явно скандинавского происхождения».
Археологические исследования раннесредневекового городища учёные планируют продолжить в следующем году.
Коллектив «Сизиф of труд» и издательство «Напильник» выпустили альманах «Звоночек для учителя», в котором собраны производственные интервью с учителями из разных регионов России.
Авторы сборника называют его наиболее полным и объективным исследованием состояния современной российской школы. Интервью для альманаха дали учителя, специализирующиеся на разных предметах, имеющие различный опыт и стаж.
Приводим отрывок из интервью с учителем биологии и химии из Челябинска:
«Я был на бесчисленном количестве конференций „Как привлечь учителей в школы?“, там предлагают все варианты, кроме одного — про деньги. Так и здесь. Что я поменяю в образовании? Я могу поменять всё что угодно. Но образование не в вакууме. Это отражение нашей действительности. А действительность наша херовая. И я не вижу сейчас, по крайней мере, выхода из того, что делают. У меня гнетущее такое ощущение, что мы как в скотопрогоннике. И самое главное, что все эти бараны, которых ведут — они друг другу враги».
13 ноября в петербургском Центре современного искусства имени Сергея Курёхина на Васильевском острове пройдёт премьера концерта «Рояль для Курёхина». Пианист и куратор программ академической музыки Ярослав Коваленко повторит на концертном рояле Steinway & Sons D‑274 знаменитую импровизацию Сергея Курёхина, записанную в Центре искусств Давкот британского города Стоктон 29 мая 1991 года.
Фото: архив Александра Кушнира
На концерте прозвучит авторское исполнение Ярослава Коваленко в транскрипции для фортепиано соло. В сочинении соединятся множество музыкальных жанров: танго, вальс, марш, хорал многие другие.
«Масштабное постмодернисткое полотно, известное под названием альбом „Давкот“, отражает сиюминутный музыкальный полёт мысли гения, в которой под одной концептуальной аркой смешались жанры танго, вальса, марша, хорал, буги-вуги и цитаты из музыки классиков».
Steinway & Sons D‑274 — флагманская модель всемирно известного бренда, запатентованная еще в 1878 году. Уникальность инструмента состоит в системе Harmonic Damper Setting, которая позволяет тонко настроить регулировку взаимодействия демпферов со струнами, убрать лишние призвуки и «грязные» обертоны, при этом сохраняя максимально чистое затухание. Инструмент способен заполнить звуком зал на 2–3 тыс. слушателей.
Сергей Курёхин (1954−1996) — советский и российский музыкант-авангардист, основатель проекта «Поп-механика», участник рок-группы «Аквариум», писал саундтреки к фильмам Балабанова, Сергея Соловьёва и многих других.
В современной России советы, что почитать, с удовольствием раздают книжные блогеры и знаменитости. На рубеже XIX и XX века этот вопрос носил далеко не досуговый, но явно политический оттенок, а ответить на него пытались чиновники, священники и просветители.
Нужно ли приобщать широкие необразованные массы к культуре, а если да, то следует ли создавать для них культуру особую, отличную от высокой? Способен ли мастеровой, крестьянин, лавочник оценить поэзию Пушкина, прозу Тургенева? Что читать народу?
Эти три слова озаглавили три тома критического указателя книг, которые вышли в 1884, 1889 и 1906 годах. Его составители — педагоги народных школ, представители либерального народничества, считали: народу в первую очередь необходимо дать базовое образование, и он, оснащённый культурным багажом, сам сможет изменить свою судьбу к лучшему. Упомянутое издание содержало развёрнутые рекомендации по всем сферам тогдашнего книжного рынка, от естественно-научных брошюр до житий святых, объясняло, какие произведения годятся для детей, какие — для взрослых, а какие негодные вовсе.
Наиболее ценная часть трёхтомника «Что читать народу» — прямая речь самого народа. Педагоги тщательно записывали устные отзывы учеников на художественную литературу и сохраняли их сочинения о прочитанном. По этим рецензиям можно судить, как воспринимали тексты, ныне признанные классическими, неискушённые читатели-новички.
Многие из этих реакций довольно предсказуемы. Скажем, знаменитая своей слёзовыжимательностью «Муму» Тургенева сработала на наших прапрапрапрабабушек ровно так же, как и на все последующие поколения школьниц:
«При описании смерти Муму в классе было очень тихо — все плакали. Когда я окончила чтение, Титарева заметила:
— Господи! и почему он не взял её с собой в деревню? — и в голосе у неё опять задрожали слёзы.
— Он раньше об этом не вздумал, — заметила, соболезнуя, Киценко.
Слёзы Михайловой превратились в рыдания.
— Полно, Михайлова! — сказала я, подавая ей стакан воды.
— У меня тоже была такая собака… украли… для смеху, говорят… подшутить надо мной хотели… — едва выговорила она сквозь всхлипыванья, быстро накинула платочек и быстро вышла из класса.
— Домой ушла! — заметила одна из учениц, глядя в окно.
— Значит, ей жалко, — добавила другая».
В свою очередь, Гоголь закономерно вызывал неудержимое веселье больше ста лет назад так же, как и сейчас:
«…я предполагала прочесть “Ночь перед Рождеством”. Оказалось, что некоторые из учеников читали этот рассказ прежде, причём заявили, <…> что с удовольствием послушают его ещё раз и неожиданно для меня расхохотались самым неудержимым смехом.
— Чего вы? — спросил один из нечитавших.
— Вот сам увидишь! — отвечали ему.
И действительно, мне никогда не приходилось видеть ничего подобного: слушатели хохотали во всю глотку, так что с трудом можно было продолжать чтение, и хохотали так от души, так безгранично отдавались своим впечатлениям, что не хотелось останавливать их и водворять необходимую дисциплину.
История с мешками, в которые Солоха спрятала чёрта, голову, Чуба и дьяка, приводила слушателей в неописанный восторг. Читавшие прежде не в силах были воздержаться от восклицаний и предсказаний: “Сейчас голова придёт! — говорили они. — Это дьяк стучится! Чуб, Чуб лезет!” и т. д.
По окончании чтения один из слушателей заметил:
— Да и смешная же, ей-Богу!
— Смешная, смешная, а хорошо описано! — добавил другой с чувством.
Все разошлись, видимо весьма довольные чтением и в приятном расположении духа».
Нередки случаи, когда обсуждения текста заводили учеников далеко в сторону от непосредственных впечатлений. Так разговор о гоголевской «Страшной мести» перерос в религиозный диспут:
«…когда мы окончили читать и публика оправилась несколько от только что пережитых волнений, одна из наиболее развитых учениц заметила вдумчиво:
— Кажется, многое тут и не могло случиться, а как слушаешь, всему решительно веришь.
— Отчего ж не могло? — возразила ей другая, пожилая. — Мало ли каких чудес на свете не бывает! Послушайте-ка старых людей, как они начнут про старовину рассказывать!
— Мало ли, что старые люди плетут, так-так всему и верить? — возразила ей первая.
— А то как же? — продолжала язвительно вторая. — Конечно, есть всякие люди, есть такие, что и в Бога не веруют, да только хорошего в этом мало.
<…>
— А я знаю деревню, — обратилась к ней ещё одна, — где нашей веры не признают, говорят, что ихняя лучше. У них всё Евангелие карандашом размечено.
— Я б их всех на Сибирь сослала, — возразила горячо пожилая, — только людей молодых на соблазн подбивают.
— И вовсе нет, — заметила спокойно говорившая, — какой же соблазн, когда они лучше нашего живут, не пьянствуют, не курят. Как пришлось мне к ним в хату войти, сперва как-то жутко было. Как подумаю, что они не по-нашему закону живут, — страшно! А пригляделась — вижу, что жизнь ихняя очень даже хорошая.
— Может, вы и сами в их веру поддались? — сказала пожилая, подозрительно глядя на девушку.
— Нет, — отвечала та просто и спокойно, — я у них только погостила немножко и уехала, а, может, если б дольше прожила, так и поддалась бы».
«Приступая к чтению с народом “Руслана…”, нетрудно предугадать, как сильно должно охватить его воображение и душу подобное произведение. <…> И действительно, и деревенский люд, и наши пожилые и молодые слушательницы воскресной школы всецело отдались во власть этого сказания. Учительнице не приходилось более ловить их на удочку вопросом, встречаются ли люди, которые всему этому верят, и т. п. Они действительно верили происшествию и говорили тоном убеждения:
— Да, в старину много такого случалось, теперь что-то меньше слыхать.
— Бывает и теперь, — возражали другие, причём приводились доказательства самых разнообразных свойств. Одна рассказала о ведьме, превратившейся в собачонку. Люди догадались и отрубили ей лапку; приходят на другой день, а она сидит без руки; другая — о предсказателе; третья — о заговорщике зубов; четвёртая — о порче свекровью её родственницы в Курской губернии за то, что она сделала ей плохие свадебные подарки.
— Это только доктора одни этому не верят, — заключила она свой рассказ с презрительной улыбкой.
Но удивительнее всего казалось нам то, что вперемежку с этими фантастическими рассказами и, так сказать, наряду с ними передавались происшествия самого реального характера: как повесился жандарм — тоска на него напала, как другая свекровь загубила свою невестку, подсыпавши ей отравы в чай, и т. п. Очевидно, все эти факты подводились под одну категорию: первые заключали в себе для слушателей столько же вероятия и интереса, как и вторые, и никому из присутствующих не пришло даже в голову разграничить их».
«Светлана» Жуковского, которая начинается с хрестоматийного: «Раз в крещенский вечерок девушки гадали», тоже вызвала бытово-магические воспоминания и ответную скептическую критику:
«С первых же строк баллада вызвала необычайный интерес.
— Позвольте мне что-то сказать! — обратилась ко мне Т—ва, которой, по-видимому, смертельно хотелось высказаться.
— Извольте! — сказала я.
— Мой брат перед зеркалом сидел, — начала она, обращаясь не ко мне собственно, а к остальным ученицам, — и что ж бы вы думали: увидел девочку, именно хозяйскую дочь. И теперь женат на ней, взял два дома в приданое.
— А знал он её тогда? — спросила испытующе П—ва.
— А как же не знал! он у них приказчиком жил в Николаеве, а к нам только на праздники погостить приезжал.
— Вот и выходит — пустяки, — возразила П—ва. — Об чем думал, то и показалось».
Особенно ценными кажутся эти случайно зафиксированные биографические заметки об уже навсегда и полностью исчезнувших людях, которых не поможет найти даже самая кропотливая работа историка. При обсуждении «Записок из мёртвого дома» Достоевского одна из учениц вспомнила своего знакомого бывшего каторжника:
«…по окончании I главы одна из учениц заметила:
— Вот как интересно знать, как они, бедные, там живут и чем занимаются! Далеко ведь это от нас и не увидишь никогда никого, кто там был, и не послышишь, как там люди живут, в Сибири.
— А я знаю одного старичка-поляка, — возразила ей другая ученица, — он ходит по дворам дрова рубить и к нам заходит, так тáк интересно послушать, как он рассказывать начнет! Он тоже за убийство сослан был.
— И ты его не боишься? — спросила первая.
— Нисколько! — отвечала вторая, — он такой добрый! будто и не убивал никого.
— А хоть и убил, так покаялся, — заметила третья, — может, целый век грехи замаливал».
Разумеется, без классического жанра «Смешные случаи на уроках» «Что читать народу» тоже не обходится. Неожиданно комичные ответы дали несколько учениц по прочтении сокращённого «Робинзона Крузо»:
«На одно только обстоятельство необходимо обратить внимание издателей: встречая объяснения слов компас, бухта, лава и пр., мы не встречаем <…> объяснения слова остров; между тем понятие это далеко не так популярно, как это можно предполагать.
Сошлёмся на опыты школьной жизни. Передо мной стоит ученица лет 10–11.
— Что такое море? — спрашиваю я.
— Речка.
— А что такое остров?
— Грязь.
Я доискиваюсь смысла этого оригинального ответа и узнаю следующее: в окрестностях Харькова есть местность, носящая название “остров”, на которой бывает страшная грязь.
***
Ученица лет 10 подает мне “Робинзона” <…>.
— Что такое остров? — спрашиваю я.
— Остров — это река большая, — отвечает девочка.
— Море, — поправляет её подруга.
— Как же Робинзон мог жилище там себе выстроить, на воде-то? — спрашиваю я.
— Значит, это был берег, — говорит она наконец».
Даже подобные ошибки очень характерны, поскольку дают представление и о кругозоре учеников народных школ, и об их жизненном укладе. Вот и рыбка из «Сказки о рыбаке и рыбке» нашла неожиданных защитниц в юных сотрудницах модных магазинов:
«…основной идеи, а именно, что рыбкой наказывается жадность, неблагодарность и тщеславие, ученицы не поняли, и на наводящие вопросы они отвечали так: “Старуха хотела, чтобы рыбка была у неё на посылках (основное ударение на слове “посылках”), а рыбка через это обиделась и все поотнимала”.
Мне при этом подумалось: “Вам самим, голубушкам, дались, знать, эти посылки, вот почему вы делаете на них такое ударение”. (Дети, посещающие нашу школу, находятся преимущественно в модных магазинах именно в том положении, которого требовала старуха от рыбки, — на посылках)»
Закончить этот краткий обзор народных дум о литературе хочется разговором о любви всепобеждающей, на материале «Аленького цветочка»:
«Содержание сказки “Аленький цветочек” было передано детьми безупречно — последовательно, картинно, с увлечением.
— Мне было только тогда страшно, — заметил один из мальчиков, широко раскрыв глаза, — когда это чудовище явилось ей в саду, и всё затрусилось и затрепетало в эту минуту. Я так и знал, что она испугается, как увидит его.
— За что же любила она это чудовище? — предложила я в конце обычный вопрос. Ответы были разные.
— За его умность и доброту, — отвечала девочка.
— За то, что он её любил!
— За его приятельство.
— За то, что он жалел её.
— За то, что хорошо с ней поступал.
И только один маленький материалист заметил:
— За то, что всё он доставлял!»
Разумеется, три объёмных тома «Что читать народу» скрывают в себе ещё множество выдающихся мнений и отзывов о литературе, отечественной и переводной. Прочесть их вы можете благодаря сотрудникам Российской государственной библиотеки (вот ссылки на оцифровки первого, второго и третьего томов). А если вас заинтересовала тема «народ и книга», рекомендуем обратиться к неоднократно переизданному сборнику Адриана Топорова «Крестьяне о писателях» со стенограммами обсуждений советской литературы 1920‑х годов в алтайской коммуне «Майское утро».
Автор ведёт тг-канал «я книгоноша» со сканами и обсуждениями советского трукрайма, антирелигиозной литературы, графомании и прочих красот прямиком из букинистов.
На первой, Кировско-Выборгской, линии Петербургского метрополитена начали курсировать два тематических состава «Балтиец», посвящённые 70-летию ленинградской подземки. Выбор ветки неслучаен — именно здесь в 1955 году состоялся запуск первых поездов метро, от «Автово» до «Площади Восстания».
Источник: gov.spb.ru
Первый состав называется «70 лет Ленинградскому-Петербургскому метрополитену», и он будет ходить с праздничной ливреей ещё год.
Второй поезд посвящён конкретно красной ветке Петербургского метро, его вагоны рассказывают об истории метро, города и страны. Чтобы выделить каждую станцию, кураторы проекта создали серию иконок-символов: например, у «Автово» это звезда, а у «Балтийской» — роза ветров. Всего для украшения поезда было использовано более 1000 оригинальных фотографий, а также документы и современные методы визуализации в виде панно и насыщенных коллажей.
«Поздравляю всех с наступающим юбилеем нашего метро, очень приятно, что радость запуска этого состава с нами разделяют наши ветераны, все работники метрополитена, пассажиры. Хочу также поблагодарить авторов проекта — художника Андрея Замуру и творческий коллектив дизайн-студии „ЛАЙКА“, благодаря которым мы получили такой великолепный подарок к дню рождения метро!».
Источник: gov.spb.ru
В честь выхода на рельсы нового состава для пассажиров выступил объединённый хор Петербургского и Московского метрополитена, которые состоят из действующих сотрудников метро. Ранее к 70-летнему юбилею была выпущена тематическая серия карт «Подорожник» тиражом в 50 тысяч экземпляров.
В Государственном научно-исследовательском музее архитектуры имени А.В. Щусева представили выставку «Архитекторы братья Веснины. Начало», посвящённую основоположникам советского конструктивизма. В экспозиции представлено более 200 предметов из пяти музеев.
Фото: Дмитрий Белицкий
Кураторы выставки сделали акцент на начале творческого пути архитекторов и их жизни в городе Юрьевец Костромской губернии (сейчас — Ивановская область), который в этом году празднует 800-летие. В экспозиции представлены материалы из личного архива Леонида, Виктора и Александра Весниных, семейные реликвии, фотографии, личные письма и рабочие документы.
«Как правило, в исследованиях советского периода мастера архитектуры рисуются как гиганты мысли, творцы, создающие безусловно прекрасное и великое. За этими образами часто теряются те ищущие, думающие, сомневающиеся и ошибающиеся люди, которыми на самом деле были все выдающиеся архитекторы. И братья Веснины в этом ряду не исключение. Более того, декларируемая рядом исследователей монолитность этого творческого союза лишь усиливает ощущение их оторванности от обычного мира. Именно поэтому в рамках настоящей выставки очень хотелось представить „других“ Весниных, показать их индивидуальность, вдохнуть жизнь в хрестоматийные портреты. И решить эту задачу во многом помогли голоса самих героев, дошедшие до нас благодаря их письмам, воспоминаниям и автобиографиям».
В. А. Веснин. Здание Ивановского сельскохозяйственного банка и универмага в городе Иваново-Вознесенск (Иваново). Перспектива. 1927. Бумага, тушь, бронзовый порошок. Фото: архив пресс-службы МУАР
Выставка состоит из семи разделов. Первые три посвящены Юрьевцу, а также учёбе будущих архитекторов в Академии художеств и Институте гражданских инженеров в Петербурге. Главный раздел освещает становление братьев Весниных как мастеров: здесь представлены их конкурсные проекты, например, театр в Ярославле, фасад здания Училища живописи, ваяния и зодчества на Мясницкой улице в Москве, надгробный памятник Сергею Андреевичу Муромцеву на Донском кладбище в Москве и другие.
Также можно увидеть архитектурные проекты, которые были созданы в годы Первой мировой войны и революционных потрясений и первых лет советской власти: крупные химические заводы, один из первых вариантов плана электрификации страны ГОЭЛРО — Шатурская государственная районная электростанция с поселком.
Л. А. Веснин, В. А. Веснин, А. А. Веснин. Конкурсный проект фасада здания Училища живописи, ваяния и зодчества на Мясницкой улице в Москве. Девиз «Школа искусств» (1‑я премия). Перспектива. 1910. Калька, карандаш. Фото: архив пресс-службы
Завершается выставка темой поиска советского архитектурного авангарда 1920‑х годов и грандиозными проектами 1930‑х годов.
Братья Веснины (Леонид, Виктор и Александр) — российские и советские архитекторы, пионеры советского архитектурного авангарда, в особенности — конструктивизма.
Энвер-паша по дороге в Баку на Конгресс народов Востока. Источник_ Госкаталог
Пожалуй, кратко Энвер-пашу можно охарактеризовать как одного из самых ярких политических авантюристов XX века. Герой младотурецкой революции, один из лидеров Османской империи, Энвер погиб в 1922 году в туркестанских степях. Попробуем разобраться, что его туда привело, и как стал возможен краткий союз турецкого националиста с большевиками.
Возвышение Исмаила Энвера
Его карьера, как и карьера многих будущих лидеров младотурецкой революции, началась со службы в армии Османской империи. Энвер быстро продвигался по карьерной лестнице, и был отмечен за участие в подавлении Македонского восстания и движений болгарских, греческих и албанских повстанцев. В 1906 году он присоединился к тайному обществу, близкому к организации «Единение и прогресс». Последняя представляла собой турецкую националистическую партию. Её лидеры стремились свергнуть власть султана, восстановить конституционное правление с созывом парламента и унифицировать Османскую империю на основе пантюркистской идеологии.
Энвер-паша в парадном мундире. Около 1905 года. Источник: Госкаталог
В 1908 году в результате революции младотурки пришли к власти. Активное участие в перевороте принимал и Энвер, поднявший несколько тысяч человек в Македонии на восстание против правительства. При новой власти герой революции вскоре был назначен военным атташе в Берлин. Здесь Энвер стал убеждённым германофилом: его восхищали мощь и дисциплина немецкой армии.
Однако молодую республику ждали новые потрясения: Итало-турецкая и Первая Балканская война. Обе кончились для Турции неудачно: была потеряна Ливия и почти все европейские владения, провозглашена независимость Албании. Разразился новый правительственный кризис, в результате которого установилась диктатура триумвирата: Талаата, Джемаля и Энвера. Возвышению последнего во многом способствовали военные успехи в сражениях с итальянской армией. Вскоре после прихода к власти он и получил титул «паши», под которым вошёл в историю. В 1914 году Энвер стал военным министром. В том же году он женился на османской принцессе, получив таким образом статус зятя султана.
Раздумье турка. Российская карикатура на Энвер-пашу. Около 1914 года. Источник Госкаталог
Первая мировая война
Убеждённый германофил Энвер напрямую способствовал укреплению союза с Германией и втягиванию Турции в войну на стороне Тройственного союза. В 1914 году он командовал османской армией на Кавказском фронте, но после провального для турков Сарыкамышского сражения вернулся в столицу. Его военная репутация была восстановлена в ходе Дарданелльской операции по защите Стамбула от войск Антанты. Энвер-паша, наряду с двумя другими членами триумвирата, был одним из главных организаторов геноцида армян в Османской империи. После подписания Советами Брестского мира и ухода России из Кавказа, Энвер рассчитывал на захват этих территорий. Для этого он даже организовал отдельную «исламскую армию», без немецких офицеров в составе. Естественно, это вызывало трения с союзной Германией.
Энвер-паша за беседой с германским офицером. Первая мировая война. Конец 1915—1916 год. Источник: Госкаталог
Энверу, однако, удалось зайти в Баку, что привело к массовой резне армян в городе. Правда долго «исламская армия» здесь не задержалась: после Мудросского перемирия с Великобританией турецкие войска вынуждены были отступить. Их место временно заняли силы Антанты. Сам же Энвер бежал в Германию вместе с другими лидерами партии «Единение и прогресс». Послевоенный трибунал в Турции заочно приговорил его к казни за втягивание страны в войну, депортацию армян и самовольный выезд из страны.
Положение в Советской России
Пришедшие к власти большевики на первых порах старались проводить гибкую политику по отношению к мусульманам. Одним из первых актов нового правительства стало обращение «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока», обещавшее сохранение всех мусульманских национальных и культурных учреждений. Однако далеко не все мусульмане были готовы поверить коммунистам и признать советскую власть.
С началом Гражданской войны мусульманское общество бывшей Российской империи разделилось: часть, например «революционные муллы» Западного Кавказа, заняли сторону красных, часть примкнула к Народной армии Комуча и другим антибольшевистским силам. На окраинах активно развивались движения за независимость на национальной и религиозной основе: за теократическое государство в Дагестане боролся Нажмудин Гоцинский, на территории Центральной Азии вспыхнула сразу несколько очагов басмаческого движения.
Однако «мусульманский вопрос» не ограничивался территорией бывшей Российской империи. Новое правительство, находившиеся на первых порах в международной изоляции, нуждалось в признании. Для этого неплохо подходили государства востока, которых с большевиками сближал общий враг: европейский империализм в лице государств Антанты, проводивших интервенцию в Советскую Россию в годы Гражданской войны.
Энвер-паша в Москве
Оказавшись в Германии, Энвер не оставлял надежд на политический реванш. Многообещающими выглядели изменения в России, дававшие надежду на союзничество большевиков в борьбе с Антантой, а может и на помощь в возвращении к власти в Турции. Важное значение в противодействие Антанте придавалось борьбе её мусульманских колоний против метрополии. Ещё с начала Первой мировой войны Османская империя в союзе с Германией пыталась использовать идеологию панисламизма как инструмент борьбы против Британской империи в колониях. Энвер и в 1918–1919 годах продолжал строить планы о возможности революции в Британской Индии, организации которой мог бы помочь союз с Советами. Повороту к Москве способствовала и угроза высылки из Германии, в которой после революции не особо жаловали старых союзников.
Контакт с Советской Россией Энвер завязал через берлинскую тюрьму. В ней в 1919 году содержался Карл Радек, представитель Коминтерна, арестованный по подозрению в подготовке восстания «спартаковцев». Переговоры были организованы при активном участии Ганса фон Секта, немецкого генерала и сторонника сближения с Советской Россией. Сотрудничество Энвера с большевиками виделась как «дружба» против общего врага: «империалистического капитализма». К началу 1920 года, перед поездкой в Москву, Энвером были выработаны более конкретные условия возможного союза с Советской Россией: признание независимости Туркестана, Южного и Северного Кавказа.
С большим трудом к концу 1920 года Энверу удалось добраться до Москвы. В ходе многочисленных попыток его самолёт несколько раз разбивался, а сам Энвер дважды оказывался в тюрьме: в Литве и Эстонии (в последней его приняли за беглого прибалтийского графа). В столице Советской России Энверу выделили особняк и содержание, познакомили с большевистскими лидерами, включая Владимира Ленина.
В Москве Энвер работал в Обществе Единства Революции с Исламом, мусульманском Интернационале. Советское правительство рассчитывало использовать Общество как инструмент влияния в Центральной Азии и на Кавказе. В 1920 году Энвер участвовал в Баку в I Конгрессе народов Востока, организованный Коминтерном. Однако не все были довольны появлению Энвера: против него протестовала турецкая делегация из сторонников Мустафы Кемаля и армянские делегаты.
Энвер-паша по дороге в Баку на Конгресс народов Востока. 1920 год. Источник: Госкаталог
Во время выступления Энвер-паша говорил большевистскими лозунгами, рассказывая о борьбе угнетённых восточных народов против капитализма и империализма. Вступление в Первую мировую войну на стороне Германии Энвер оправдывал тем, что немцы представляли «меньшее зло» и не желали уничтожения Турции. Паша утверждал, что всегда боролся против империализма и не преследовал экспансионистских целей, а лишь пытался сохранить независимость турецкого государства.
Условия сотрудничества с большевиками оставались при этом довольно туманными. Несмотря на обещания оказать поддержку анатолийскому движению, борющемуся за независимость Турции от Антанты, финансовой помощи от большевиков Энвер так и не дождался. Несколько раз в 1921 году он пытался вернуться в Турцию, в надежде перехватить инициативу в освободительном движении у Мустафы Кемаля, но безуспешно. Провалилась и попытка подписать соглашение с Советской России раньше Ататюрка, что сделало бы Энвера легитимным представителем турецкого правительства. Проиграв в борьбе в Турции, паша, однако, не оставил надежд на обретение политической власти.
Басмаческое движение
Пока шёл Бакинский конгресс, в 1920 году Красная Армия вошла в Бухару и провозгласила Советскую республику. Новое правительство, пришедшее на смену эмиру в сотрудничестве с Советами, вскоре разочаровалось в недавних союзниках. Предполагалось, что Бухара будет, по крайней мере, полунезависимой. Но давление со стороны Красной Армии и изъятие государственной казны свидетельствовали об обратном. Тем временем беглый эмир Бухары Алим-хан пытался удержаться в восточной Бухаре при поддержке басмачей.
В 1921 году было принято решение отправить Энвера в Туркестан для борьбы с басмачами. Предполагалось, что популярный лидер пантюркистов поможет склонить Центральную Азию на сторону большевиков. Кроме того, в 1921 году разгорелся так называемый «халифский вопрос»: турецкий султан в качестве халифа не устраивал англичан и многочисленных мусульман британских колоний, да и его положение в молодой республике было весьма шатким. Сотрудники Коминтерна готовы были попробовать подыскать просоветского кандидата на вакантное место, вступив в соперничество с Англией. «Свой» духовный лидер пригодился бы и в борьбе с басмачами, на лидеров которых Британия оказывала определённое влияние. Энвер, зять нынешнего халифа, мог оказаться неплохим вариантом.
Но у Энвера были собственные планы насчёт Туркестана. С тех пор как стало ясно, что он не будет играть значительной роли в Турции, отношения Энвера с большевиками становились всё более и более напряжёнными. Меньше, чем через месяц после прибытия в Бухару Энвер под предлогом охоты покинул город и перешёл на сторону басмачей. Он был задержан Ибрагим-беем, сторонником бывшего эмира и одним из главных лидеров басмачей. Энвер отправил бывшему эмиру в Афганистан известие о том, что готов сражаться на его стороне. Сами басмачи, однако, не встретили переменчивого Энвера с распростёртыми объятиями, и несколько месяцев он оставался пленником Ибрагим-бея. Освободили Энвера после письма от бывшего эмира, который приказал разрешить ему сражаться за дело ислама и присвоил почётный титул «гази».
Энвер попытался объединить разрозненные силы басмачей для борьбы с Красной армией. К середине весны 1922 года он добился значительных успехов, его войска контролировали всю восточную часть Бухары. В этот момент Советы даже были готовы пойти на мир, признав власть Энвера в восточной Бухаре. Но «гази» не удовлетворился предложенным и в мае направил советской стороне ультиматум с требованием вывести войска из Туркестана за две недели. Большевики в ответ объявили Энвера британским агентом и отправили подкрепление в регион.
Однако проблемы Энвера заключались не только в усиление Красной армии. Основную сложность составляло сохранение единым движения, в котором разные этнические и племенные группы с недоверием относились друг другу, доходя порой до прямых столкновений. С подозрением продолжали относится басмачи и к самому Энверу, бывшему «другу» большевиков.
Трудности не ослабили амбиций Энвера, который провозгласил себя «главнокомандующим всеми исламскими войсками, зятем халифа и представителем пророка». Энвер даже выпускал прокламации, в которых называл себя сеидом, потомком пророка Мухаммеда. Более того, он начал издавать указы, касающиеся гражданской жизни в Бухаре. Притязания авантюриста насторожили экс-эмира, в конце концов отказавшегося от поддержки Энвера.
Красная армия предприняла контрнаступление, в ходе которого Энвер всё чаще терпел поражения и отступал. Ибрагим-бей также вступил в конфронтацию с бывшим союзником и нанёс ему значительной удар в Локайской долине. Жизнь авантюриста оборвалась 4 августа 1922 года, недалеко от Душанбе, в столкновении с кавалерийской бригадой Красной армии. Ей командовал этнический армянин Яков Мелькумов, по легенде лично убивший одного из главных организаторов геноцида армян.
Рекомендуемая литература:
Силантьев Р. А. Мусульманская дипломатия в России: история и современность. 2010. 488 с.
Шерстюков С.А. Энвер-паша, Джемаль-паша и Талаат-паша между Москвой и Берлином (1918–1922). Восток (Oriens). 2018. № 4.
Yılmaz Suhnaz. An Ottoman warrior abroad: Enver Paşa as an expatriate. Middle Eastern Studies. 1999. Vol. 35 (4). 40–69 pp.
16 ноября в «Пивотеке 465» на Новоданиловской состоится вторая лекция исследователя игровой культуры Петра Ершова. На предыдущей встрече разбиралась тема игровой культуры раннего СССР, а новая будет посвящена «политическим играм».
Лектор расскажет о пропаганде в мире настольных (и не только) игр в годы Второй Мировой войны. Например:
какие настольные игры поощряло министерство Пропаганды в фашистской Германии;
игры Италии — во что полагалось играть юным «волчатам»;
игры Британской империи — традиции и новации;
игры Французского Сопротивления;
игры милитаристской Японии о «сопроцветании».
