Огонь, вода и медные трубы Льва Толстого. Часть I

Лев Тол­стой — писа­тель, мыс­ли­тель, гла­ва боль­шой и пло­до­ви­той семьи, чьё вли­я­ние на оте­че­ствен­ную исто­рию и мир труд­но пере­оце­нить. О гра­фе и его насле­дии напи­са­ны сот­ни книг и ста­тей, сня­ты десят­ки худо­же­ствен­ных и доку­мен­таль­ных филь­мов, одна­ко мало кто зна­ет, насколь­ко глу­бо­кие фило­соф­ские откры­тия сде­лал писа­тель на зака­те жизни.

В моло­до­сти Тол­стой был далёк от тех иде­а­лов, кото­рые он про­воз­гла­сил в зре­лые годы, одна­ко, в дан­ной ста­тье мы не будем акцен­ти­ро­вать вни­ма­ние на «тём­ной сто­роне» писа­те­ля, хотя бы пото­му, что не можем быть уве­ре­ны в досто­вер­но­сти фак­тов, вклю­чая даже неко­то­рые днев­ни­ко­вые запи­си. Так­же не будем оце­ни­вать его кра­моль­ные выска­зы­ва­ния в адрес церк­ви. Тол­стой судил обо всём как рево­лю­ци­о­нер и сво­бод­ный мыс­ли­тель-прав­доруб, а это уже само по себе пред­по­ла­га­ет кон­фликт с дог­ма­ти­ка­ми и кон­сер­ва­то­ра­ми. Мыс­ли­тель отме­тал любые дог­мы, вклю­чая «тол­стов­ские» — то есть сво­их же последователей.

Перед вами пер­вый мате­ри­ал цик­ла о жиз­нен­ном пути Льва Тол­сто­го — о его взгля­дах, семье, твор­че­стве и фило­соф­ских исканиях.


Детство и потеря родителей (1828–1835)

Лев Тол­стой родил­ся 28 авгу­ста 1828 года, в Кра­пи­вен­ском уез­де Туль­ской губер­нии, в семье гра­фа Нико­лая Тол­сто­го, про­дол­жа­те­ля ста­рин­ной и знат­ной дина­стии Тол­стых, пред­ста­ви­те­ли кото­рой слу­жи­ли Ива­ну Гроз­но­му и Пет­ру I. Мама юно­го Льва была пред­ста­ви­тель­ни­цей слав­но­го рода Вол­кон­ских, потом­ков дина­стии Рюри­ков. Инте­рес­но, что у Льва Тол­сто­го был общий пре­док с Алек­сан­дром Пуш­ки­ным — адми­рал цар­ско­го фло­та Ива­на Голо­ви­на, кото­рый стро­ил флот в эпо­ху Пет­ра I. Голи­цы­ны, Тру­бец­кие, Одо­ев­ские, Реп­ни­ны, Гор­ча­ко­вы, Вол­кон­ские. Столь вели­кая родо­слов­ная с неве­ро­ят­но бога­той исто­ри­ей, конеч­но же, повли­я­ла на харак­тер Тол­сто­го — мятеж­ный, про­ти­во­ре­чи­вый, страстный.

Гене­а­ло­ги­че­ское дре­во Льва Толстого

Дет­ство писа­те­ля было тра­гич­ным. Юный Лев, кото­ро­му ещё не испол­ни­лось и двух лет, теря­ет мать (она уми­ра­ет при родах), а в восемь лет про­ща­ет­ся с отцом. Дети Тол­стых попа­да­ют под опе­ку тёти Татья­ны Алек­сан­дров­ны Ерголь­ской, а затем — к гра­фине Алек­сан­дре Ильи­ничне Остен-Сакен.

И всё же Мария Тол­стая, сест­ра Льва, вспо­ми­на­ет его так:

«Лев Нико­ла­е­вич в дет­стве отли­чал­ся осо­бен­ной жиз­не­ра­дост­но­стью; он был какой-то луче­зар­ный. Когда, быва­ло, при­бе­жит в ком­на­ту, то с такой радост­ной улыб­кой, как буд­то сде­лал откры­тие, о кото­ром хочет сооб­щить всем. Любил шутить. Все­гда был неж­ный, лас­ко­вый, уступ­чи­вый; нико­гда не был груб. Если его при­лас­ка­ют — про­сле­зит­ся. Оби­дят его бра­тья — уйдёт куда-нибудь подаль­ше и пла­чет. Но с бра­тья­ми они всю жизнь жили дружно».


Отрочество и новые опекуны (1835–1842)

После смер­ти гра­фи­ни, в 1840 году, дети пере­ез­жа­ют в Казань — в семью отцов­ской сест­ры — Пела­геи Ильи­нич­ны Юшко­вой. С это­го момен­та у детей начи­на­ет­ся спо­кой­ная и раз­ме­рен­ная жизнь. Пела­гея Юшко­ва ста­ла «кадет­ской мамой» Толстого:

«…тре­бо­ва­тель­ная к соблю­де­нию свет­ских при­ли­чий, поме­щи­ца Юшко­ва была вопло­ще­ни­ем „хоро­ше­го тона“, стре­ми­лась во что бы то ни ста­ло соот­вет­ство­вать иде­а­лу „комиль­фо“. Она люби­ла поесть, менять туа­ле­ты, убрать со вку­сом ком­на­ты, и вопрос о том, куда поста­вить диван, был для неё вопро­сом огром­ной важ­но­сти. Чело­ве­ком она была незлым, но каприз­ным и взбал­мош­ным. Обо­жая свет­скую жизнь, охот­но посе­ща­ла мона­сты­ри, выста­и­ва­ла служ­бы, раз­да­ва­ла по оби­те­лям зака­зы на шитьё золо­том. Одна­ко с кре­пост­ны­ми вела себя грубо».

Тол­стой посвя­тил это­му пери­о­ду сво­ей жиз­ни пер­вые лите­ра­тур­ные шедев­ры — «Дет­ство», «Отро­че­ство» и «Юность», а в авто­био­гра­фии назвал его самым счаст­ли­вым в сво­ей жизни:

«…сча­стье не зави­сит от внеш­них при­чин, а от наше­го отно­ше­ния к ним… чело­век, при­вык­ший пере­но­сить стра­да­ния, не может быть несчастлив…»

Дом Юшко­вой счи­тал­ся самым госте­при­им­ным и доб­ро­по­ря­доч­ным во всей Каза­ни и частень­ко был полон гостей, во мно­гом, бла­го­да­ря мужу Пела­геи Ильи­нич­ны — Вла­ди­ми­ру Юшко­ву, пол­ков­ни­ку, вете­ра­ну вой­ны 1812 года.

«Оба­я­тель­ный, с отлич­ным чув­ством юмо­ра, дядюш­ка откро­вен­но насмеш­ни­чал над фаль­шью и про­ти­во­ре­чи­я­ми свет­ских при­ли­чий и услов­но­стей обще­ства, супру­ги, сре­ды, жизнь в кото­рой про­хо­ди­ла „меж­ду кар­та­ми, тан­ца­ми, сплет­ня­ми, бала­ми, чре­во­уго­ди­ем“, тем не менее, он сам был частью этой сре­ды, при­ят­ным и весё­лым чело­ве­ком сво­е­го кру­га, госте­при­им­ным хозя­и­ном в доме».

Тол­стой сим­па­ти­зи­ро­вал Юшко­ву имен­но за его искрен­ность, исто­рии вой­ны с Напо­лео­ном, а впо­след­ствии, за геро­изм при туше­нии страш­но­го пожа­ра в Каза­ни в авгу­сте 1842 года.

Пела­гея и Вла­ди­мир Юшко­вы. Нача­ло вто­рой поло­ви­ны XIX века

Юность и увлечения молодого Толстого (1842–1849)

Лев Тол­стой начи­на­ет пости­гать нау­ки уже на домаш­нем обу­че­нии. К нему при­хо­дят луч­шие фран­цуз­ские (гувер­нёр Сен Тома) и немец­кие пре­по­да­ва­те­ли, и уже в 1843 году он посту­па­ет на факуль­тет восточ­ных язы­ков Казан­ско­го уни­вер­си­те­та, с отли­чи­ем сдав экза­мен по турец­ко-татар­ско­му. Изу­че­ние язы­ков с дет­ства хоро­шо дава­лось поли­гло­ту — он вла­дел англий­ским, фран­цуз­ским и немец­ким, мог читать на ита­льян­ском, поль­ском, серб­ском и чеш­ском, изу­чал гре­че­ский, латынь, цер­ков­но­сла­вян­ский и мно­гие дру­гие язы­ки. Тем не менее линг­ви­сти­ка наску­чи­ла ему, и он про­ва­лил экза­ме­ны, после чего пере­вёл­ся на юридический.

Уже на уни­вер­си­тет­ской ска­мье вооб­ра­же­ние моло­до­го Льва напол­ня­ли роман­ти­че­ские идеи и обра­зы жиз­ни в деревне, сре­ди про­стых кре­стьян. Горя­чая кровь и мак­си­ма­лизм сде­ла­ли своё дело: моло­дой и пыл­кий Тол­стой бро­са­ет учё­бу и воз­вра­ща­ет­ся в родо­вое гнез­до — Ясную Поля­ну. Там он начи­на­ет изу­чать дере­вен­скую жизнь, про­бу­ет нала­дить отно­ше­ния с кре­стья­на­ми, запи­сы­вая наблю­де­ния в днев­ник. В мар­те 1847 года он написал:

«Я ясно усмот­рел, что бес­по­ря­доч­ная жизнь, кото­рую боль­шая часть свет­ских людей при­ни­ма­ет за след­ствие моло­до­сти, есть не что иное, как след­ствие ран­не­го раз­вра­та души».

Одно­об­ра­зие и рути­на поме­щи­чьей жиз­ни вско­ре наску­чи­ли Тол­сто­му, и он воз­вра­ща­ет­ся в Моск­ву, а затем пере­би­ра­ет­ся в Петер­бург. Моло­до­го пове­су видят на свет­ских рау­тах, балах. Уми­ро­тво­ре­ни­ем для его страст­ной нату­ры послу­жи­ло увле­че­ние клас­си­че­ской музы­кой. Немец­кие и фран­цуз­ские ком­по­зи­то­ры — Фре­де­рик Шопен, Иоганн Себастьян Бах, Вольф­ганг Ама­дей Моцарт — дол­гие часы зани­ма­ли слух начи­на­ю­ще­го писа­те­ля. С обо­жа­ни­ем юный Тол­стой отно­сил­ся к сен­ти­мен­таль­но­му Жан-Жаку Рус­со, к цер­ков­ным же обы­ча­ям — с пре­не­бре­же­ни­ем. В 16 лет он наце­пил вме­сто кре­ста на шею меда­льон с порт­ре­том фило­со­фа — так и ходил.

Тол­стой часто бывал в гостях у Любо­ви Алек­сан­дров­ны Берс и её боль­шой семьи, в селе Крас­ном Туль­ской губер­нии, в 35 вер­стах от Ясной Поля­ны. Осо­бен­но ему были при­ят­ны мину­ты обще­ния с её дочерь­ми: Лизой, Софьей и Татья­ной. Сонеч­ка впо­след­ствии не раз вспо­ми­на­ла, как они все пели хором под акком­па­не­мент Льва Николаевича.

Лев Тол­стой. Петер­бург. Дагер­ро­тип В. Шен­фельд­та. 1849 год

Начало писательства и военная служба (1849–1856)

Зимой 1850–1851 гг. Тол­стой начи­на­ет писать повесть «Дет­ство», а вес­ной 1851 года брат Нико­лай, будучи сам офи­це­ром, сове­ту­ет Льву взять­ся за дело и поехать на Кав­каз, на воен­ную служ­бу. Пер­спек­ти­вы сде­лать карье­ру, сбе­жать от дол­гов и рути­ны, хоро­шее жало­ва­ние и роман­ти­ка гор, обри­со­ван­ные бра­том — всё это про­бу­ди­ло инте­рес Тол­сто­го. Вес­ной 1851 года Лев Нико­ла­е­вич вме­сте со стар­шим бра­том-артил­ле­ри­стом отправ­ля­ет­ся на Кав­каз. Для поступ­ле­ния на служ­бу не хва­та­ло доку­мен­тов, и в ожи­да­нии посыл­ки их из Моск­вы Тол­стой живёт пять меся­цев в Пяти­гор­ске, в рус­ской избе, в обще­стве каза­ка Епи­ш­ки (про­то­тип «Ерош­ки» из пове­сти «Каза­ки»). Полу­чив доку­мен­ты, осе­нью 1851 года сда­ёт экза­ме­ны и ста­но­вит­ся юнке­ром артил­ле­рий­ской бри­га­ды, рас­по­ло­жен­ной в ста­ни­це Ста­ро­гла­дов­ской, на бере­гу Тере­ка. Впо­след­ствии жизнь сре­ди каза­ков и при­ро­ду Каз­ка­за Тол­стой кра­соч­но опи­шет в сво­их кав­каз­ских про­из­ве­де­ни­ях — «Хаджи-Мурат», «Каза­ки», «Руб­ка леса» и «Набег», при­чём в послед­нем, по сло­вам Тол­сто­го, «всё, что было хоро­ше­го, всё выки­ну­то или изуро­до­ва­но». Ему ока­за­лись близ­ки по духу силь­ные духом, неза­ви­си­мые, не знав­шие кре­пост­но­го раб­ства казаки.

Лев Тол­стой — пра­пор­щик. Москва. Фото­гра­фия с дагер­ро­ти­па. 1854 год

17 и 18 фев­ра­ля 1852 года юнкер Тол­стой в соста­ве вось­ми бата­льо­нов, с кава­ле­ри­ей и артил­ле­ри­ей, участ­ву­ет в пере­пра­ве через Хул­ху­лау, и всту­па­ет в сра­же­ние в Маюр­туп­ском лесу, на пере­пра­ве через Гашень и ата­ке на Мичи­ке. К сча­стью для Рос­сии, артил­ле­рист Тол­стой родил­ся в рубаш­ке: ядро, кото­рое раз­нес­ло его пуш­ку, попа­ло в коле­со. Геор­ги­ев­ский крест Тол­стой бла­го­род­но усту­пил одно­пол­ча­ни­ну, что­бы облег­чить бед­ня­ге жизнь.

В мае 1852 года Лев Нико­ла­е­вич отправ­ля­ет­ся на Кав­каз­ские мине­раль­ные воды, что­бы выле­чить рев­ма­тизм, полу­чен­ный на воен­ной служ­бе и на охо­те, к кото­рой он в послед­нее вре­мя при­стра­стил­ся. Тол­стой оста­нав­ли­ва­ет­ся в Кабар­дин­ской сло­бо­де, в уют­ном доми­ке с садом. После кав­каз­ской мясо­руб­ки — Пяти­горск, с бла­го­устро­ен­ным курор­том, рос­кош­ны­ми зда­ни­я­ми, бла­го­уха­ю­щи­ми сада­ми и буль­ва­ра­ми, по кото­рым про­гу­ли­вал­ся весь бомонд, казал­ся раем. Воз­му­жав­ший Тол­стой, соглас­но запи­сям в днев­ни­ке, не впе­чат­ля­ет­ся музы­кой и уве­се­ле­ни­ям, пом­ня о сво­ей лечеб­ной цели:

«Встаю в четы­ре утра, что­бы пой­ти пить воды, что про­дол­жа­ет­ся до шести. В шесть беру ванну…Читаю или раз­го­ва­ри­ваю за чаем с одним из наших офи­це­ров, кото­рый живёт рядом со мной, пишу до 12-час наше­го обе­да… Сплю до четы­рёхх, играю в шах­ма­ты или читаю, сно­ва отправ­ля­юсь к источнику…».

В 1852 году, в сво­бод­ное от служ­бы вре­мя, Тол­стой пишет первую часть авто­био­гра­фии — «Дет­ство».

«Счаст­ли­вая, счаст­ли­вая, невоз­вра­ти­мая пора дет­ства! Как не любить, не леле­ять вос­по­ми­на­ний о ней? Вос­по­ми­на­ния эти осве­жа­ют, воз­вы­ша­ют мою душу и слу­жат для меня источ­ни­ком луч­ших наслаждений…».

Бра­тья Тол­стые. Сле­ва напра­во: Сер­гей, Нико­лай, Дмит­рий, Лев. Москва. Дагер­ро­тип. 1854 год

В июле 1852 года Тол­стой отправ­ля­ет руко­пись пове­сти Нико­лаю Некра­со­ву, редак­то­ру жур­на­ла «Совре­мен­ник» со словами:

«…я с нетер­пе­ни­ем ожи­даю ваше­го при­го­во­ра. Он или поощ­рит меня к про­дол­же­нию люби­мо­го дела, или заста­вит сжечь все мои рукописи».

Инте­рес­ны и тре­бо­ва­ния Тол­сто­го к чита­те­лю, изло­жен­ные в пре­ди­сло­вии к «Дет­ству»:

«Чтоб быть при­ня­ту в чис­ло моих избран­ных чита­те­лей, я тре­бую очень немно­го­го: что­бы вы были чув­стви­тель­ны <…> и не сты­ди­лись бы этого…».

Пре­ди­сло­вие не было напе­ча­та­но, и сен­ти­мен­таль­ный Тол­стой был этим очень огор­чён, оче­вид­но, счи­тая его неотъ­ем­ле­мой частью про­из­ве­де­ния, а после­ду­ю­щие прав­ки Некра­со­ва ещё боль­ше его рас­стро­и­ли. Не оправ­да­лась и надеж­да писа­те­ля на гоно­рар, посколь­ку по пра­ви­лам жур­на­ла пер­вое про­из­ве­де­ние авто­ров не опла­чи­ва­лось. Но сла­ва быст­ро уте­ши­ла моло­до­го Тол­сто­го — в редак­цию ста­ли посту­пать вос­тор­жен­ные отзы­вы. Тур­ге­нев, Досто­ев­ский, Пана­ев, кри­ти­ки жур­на­лов «Оте­че­ствен­ные запис­ки», «Моск­ви­тя­нин» и «Пан­те­он» — вос­хи­ща­лись его дебю­том. Впо­след­ствии Тур­ге­нев ста­нет близ­ким дру­гом Льва Нико­ла­е­ви­ча. Так, узнав, что Тол­стой запи­сал­ся в сол­да­ты, Тур­ге­нев в 1855 году напи­шет другу:

«…воен­ная карье­ра всё-таки не Ваша, Ваше назна­че­ние — быть лите­ра­то­ром, худож­ни­ком мыс­ли и сло­ва. Ваше ору­дие — перо, — а не саб­ля, — а музы не толь­ко не тер­пят суе­ты — но ревнивы».

Но Тол­стой по-преж­не­му мечет­ся по жиз­ни и бро­са­ет­ся в край­но­сти. Жен­щи­ны, азарт­ные игры, балы и фех­то­ва­ние. Фата­лизм моло­до­го Тол­сто­го при его страст­ной и аван­тюр­ной нату­ре одна­жды при­ве­ли к мате­ри­аль­ной тра­ге­дии. В 1854 году, на одной игре в кар­ты он так под­дал­ся азар­ту, что поста­вил всё, и… про­иг­рал огром­ный роди­тель­ский дом, где про­вёл дет­ство и вырос.

Дом, где родил­ся Лев Тол­стой, 1828 год. В 1854 году дом про­дан по рас­по­ря­же­нию писа­те­ля на вывоз в село Дол­гое. Сло­ман в 1913 году

Служ­ба в армии, по-види­мо­му, пошли на поль­зу моло­до­му пове­се. Вес­ну и поло­ви­ну лета 1854 года Тол­стой, будучи офи­це­ром Дунай­ской армии, про­во­дит в Буха­ре­сте, где пишет «Отро­че­ство» и рас­сказ «Руб­ка леса». Сен­тябрь-октябрь того же года 26-лет­ний офи­цер Тол­стой про­во­дит в Киши­нё­ве. Одно­пол­чане Тол­сто­го вына­ши­ва­ют идею созда­ния жур­на­ла «Сол­дат­ский вест­ник» или «Листок» для рас­про­стра­не­ния сре­ди сол­дат гра­мо­ты и про­све­ще­ния. Тол­стой писал Некрасову:

«Мы хоте­ли осно­вать Листок, по цене и содер­жа­нию доступ­ный всем сосло­ви­ям воен­но­го обще­ства, кото­рый бы, избе­гая вся­ко­го столк­но­ве­ния с суще­ству­ю­щи­ми воен­но-офи­ци­аль­ны­ми жур­на­ла­ми, слу­жил бы толь­ко выра­же­ни­ем духа войска».

Про­ект облож­ки неосу­ществ­лён­но­го изда­ния Льва Тол­сто­го, 1854 год

Иде­ям про­све­ще­ния сре­ди сол­дат не суж­де­но было сбыть­ся — Нико­лай I запре­тил учре­жде­ние ново­го жур­на­ла, над кото­рым Тол­стой с энту­зи­аз­мом тру­дил­ся. Это заста­ви­ло Тол­сто­го пере­смот­реть взгля­ды на воен­ную служ­бу, кото­рые он изло­жил в сво­их Киши­нёв­ских рас­ска­зах «Запис­ки фей­ер­вер­ке­ра», «Дядюш­ка Жда­нов и кава­лер Чер­нов», «Как уми­ра­ют сол­да­ты». Пре­бы­ва­ние в Киши­нё­ве — вре­мя пла­нов и твор­че­ских замыс­лов, при этом пере­жи­ва­ний за судь­бу рус­ской армии в Сева­сто­по­ле. Вско­ре, 2 нояб­ря того же 1854 года Тол­сто­го отправ­ля­ют «в самую мясо­руб­ку» — оса­ждён­ный бри­тан­ца­ми, фран­цу­за­ми и тур­ка­ми Севастополь.
Тол­стой и его брат Нико­лай перед отправ­ле­ни­ем на Кав­каз, 1851 год

«Одно из двух: или вой­на есть сума­сше­ствие, или, еже­ли, люди дела­ют это сума­сше­ствие, то они совсем не разум­ные созда­ния, как у нас поче­му-то при­ня­то думать».

Страш­ные впе­чат­ле­ния от вой­ны заста­ви­ли моло­до­го Тол­сто­го усо­мнить­ся уже в хри­сти­ан­ских ценностях:

«Да, на басти­оне и на тран­шее выстав­ле­ны белые фла­ги, цве­ту­щая доли­на напол­не­на смрад­ны­ми тела­ми, пре­крас­ное солн­це спус­ка­ет­ся с про­зрач­но­го неба к сине­му морю, и синее море, колы­ха­ясь, бле­стит на золо­тых лучах солн­ца. Тыся­чи людей тол­пят­ся, смот­рят, гово­рят и улы­ба­ют­ся друг дру­гу. И эти люди — хри­сти­ане, испо­ве­ду­ю­щие один вели­кий закон люб­ви и само­от­вер­же­ния, гля­дя на то, что они сде­ла­ли, не упа­дут с рас­ка­я­ни­ем вдруг на коле­ни перед тем, кто, дав им жизнь, вло­жил в душу каж­до­го, вме­сте со стра­хом смер­ти, любовь к доб­ру и пре­крас­но­му, и со сле­за­ми радо­сти и сча­стья не обни­мут­ся, как бра­тья? Нет! Белые тряп­ки спря­та­ны — и сно­ва сви­стят ору­дия смер­ти и стра­да­ний, сно­ва льёт­ся чест­ная, невин­ная кровь и слы­шат­ся сто­ны и проклятия».

Талант моло­до­го писа­те­ля, про­яв­лен­ный в «огне» и «воде», был встре­чен «мед­ны­ми тру­ба­ми». Его жда­ли вос­тор­жен­ные отзы­вы кри­ти­ков, даже сам импе­ра­тор Алек­сандр II вос­хи­тил­ся твор­че­ски­ми спо­соб­но­стя­ми Тол­сто­го, в осо­бен­но­сти, его рас­ска­зом «Сева­сто­поль в декаб­ре меся­це». За про­яв­лен­ную храб­рость Тол­стой награж­да­ет­ся пятью меда­ля­ми, из кото­рых одну ему при­суж­да­ют за «Сева­сто­поль­ские рассказы».

Лев Тол­стой — пору­чик. Петер­бург. Фото­гра­фия С.Л. Левиц­ко­го. 15 фев­ра­ля 1856 года

В 1855 году 28-лет­ний писа­тель при­ез­жа­ет в Петер­бург. Целый год он почи­ва­ет на лав­рах: посе­ща­ет засе­да­ния круж­ка «Совре­мен­ник», участ­ву­ет в лите­ра­тур­ных чте­ни­ях, спо­рах и раз­бор­ках меж­ду писа­те­ля­ми. Все доро­ги откры­ты перед бли­ста­ю­щим лите­ра­то­ром и про­слав­лен­ным офи­це­ром. Но всё это не пре­льща­ет прав­дору­ба Тол­сто­го. Он пишет несколь­ко сати­ри­че­ских песен на сол­дат­ский манер об ошиб­ке рус­ско­го гене­ра­ла Реада во вре­мя сра­же­ния у реч­ки Чёр­ной 4 (16) авгу­ста 1855 года, кото­рое при­ве­ло к пора­же­нию рус­ской армии. Такие воль­но­сти Тол­сто­му обо­шлись утра­той дове­рия со сто­ро­ны ряда гене­ра­лов. В нояб­ре 1856 года писа­тель навсе­гда остав­ля­ет воен­ную служ­бу и опо­сты­лев­ший ему кру­жок «Совре­мен­ник» и воз­вра­ща­ет­ся в род­ную «Ясную поляну».

Вновь и вновь вспо­ми­ная ужа­сы Сева­сто­по­ля, он в том же 1855 году пишет:

«Вче­ра раз­го­вор о боже­ствен­ном и вере навёл меня на вели­кую, гро­мад­ную мысль, осу­ществ­ле­нию кото­рой я чув­ствую себя спо­соб­ным посвя­тить всю свою жизнь. Мысль эта — осно­ва­ние новой рели­гии, спо­соб­ству­ю­щей раз­ви­тию чело­ве­че­ства. Рели­гии Хри­ста, но очи­щен­ной от веры и таин­ствен­но­сти, рели­гии прак­ти­че­ской, не обе­ща­ю­щей буду­щее бла­жен­ство, но даю­щей бла­жен­ство на земле».

В 1857 году он пишет сво­е­му дру­гу и род­ствен­ни­це-фрей­лине импе­ра­тор­ско­го дво­ра Алек­сан­дре Толстой:

«Чтоб жить чест­но, надо рвать­ся, путать­ся, бить­ся, оши­бать­ся, начи­нать и бро­сать, и опять начи­нать, и опять бро­сать, и веч­но бороть­ся и лишать­ся. А спо­кой­ствие — душев­ная под­лость. От это­го-то дур­ная сто­ро­на нашей души и жела­ет спо­кой­ствия, не пред­чув­ствуя, что дости­же­ние его сопря­же­но с поте­рей все­го, что есть в нас пре­крас­но­го, не человеческого».


Про­дол­же­ние исто­рии жиз­ни Льва Тол­сто­го в сле­ду­ю­щем материале.


Читай­те так­же наш мате­ри­ал «„Былое и думы“ Гер­це­на: роман­ти­че­ский герой под при­смот­ром Тре­тье­го отде­ле­ния».

Поделиться