Операция «Великий Красный путь». Стальной рой

Дан­ной ста­тьёй мы завер­ша­ем цикл пуб­ли­ка­ций, посвя­щён­ных рус­ско-бри­тан­ско­му мор­ско­му про­ти­во­сто­я­нию на Бал­ти­ке в 1918–1920 годы. Две пер­вые ста­тьи были посвя­ще­ны неудач­но­му рей­ду совет­ской эскад­ры под коман­до­ва­ни­ем Фёдо­ра Рас­коль­ни­ко­ва, захва­ту англи­ча­на­ми эсмин­цев «Спар­так» и «Автро­ил» и войне совет­ских и бри­тан­ских под­ло­док. «Сталь­ной рой» рас­ска­зы­ва­ет об одном из важ­ней­ших собы­тий «Вели­ко­го Крас­но­го пути» — ата­ке бри­тан­ских тор­пед­ных кате­ров на гавань Крон­штад­та в авгу­сте 1919 года.

12-дюй­мо­вое ору­дие фор­та «Крас­ная Гор­ка». Фото 1914 года

Мятеж на «Красной горке»

Несмот­ря на оче­вид­ные побе­ды или оче­вид­ные пора­же­ния («захват крей­се­ров» vs «потоп­лен­ная под­лод­ка»), в совет­ско-бри­тан­ском про­ти­во­сто­я­нии на Бал­ти­ке были и собы­тия, не имев­шие ярко выра­жен­ных побе­ди­те­лей или про­иг­рав­ших. Если гово­рить точ­нее, такое собы­тие, став­шее для СССР и Англии свое­об­раз­ным Боро­ди­но, было все­го одно.

Любо­пыт­но, что обе сто­ро­ны отво­дят это­му эпи­зо­ду едва ли не глав­ное место во всём бал­тий­ском кон­флик­те 1918–1919 годов, любо­пыт­но, что при­чи­ной его стал совсем «не мор­ской» инци­дент — и ещё более любо­пы­тен тот факт, что на фоне мало­по­нят­но­го мель­те­ше­ния эсмин­цев или дого­ня­лок суб­ма­рин в Копор­ской губе это собы­тие дей­стви­тель­но кажет­ся сто­рон­не­му зри­те­лю намно­го более чёт­ким, понят­ным и по-гол­ли­вуд­ски эпичным.

13 июня на крон­штадт­ском фор­те «Крас­ная гор­ка» вспых­нул бело­гвар­дей­ский мятеж. Зани­мав­ший клю­че­вое поло­же­ние в систе­ме укреп­ле­ний Крон­штад­та, форт де-факто являл­ся клю­чом к Нев­ской губе: захва­ти белые (или дру­же­ствен­ные им англи­чане) «Крас­ную гор­ку» — и выход в Бал­ти­ку для крас­но­го фло­та был бы закрыт в пря­мом смыс­ле сло­ва намертво.

Отлич­но пони­мав­шие это боль­ше­ви­ки отпра­ви­ли на штурм цита­де­ли две тыся­чи идей­ных доб­ро­воль­цев, бро­не­по­езд и даже гид­ро­пла­ны, но глав­ную роль в паде­нии «Крас­ной гор­ки» сыг­ра­ли семь совет­ских кораб­лей — лин­ко­ры «Пет­ро­пав­ловск» и «Андрей Пер­во­зван­ный», мино­нос­цы «Гав­ри­ил», «Сво­бо­да», «Гай­да­мак» и крей­сер «Олег». Непре­рыв­но манев­ри­ро­вав­шие в мёрт­вой для артил­ле­рии фор­та зоне кораб­ли выпус­ка­ли в кре­пость по сна­ря­ду в мину­ту, кро­ши­ли камен­ную клад­ку «Крас­ной гор­ки» слов­но гигант­ски­ми моло­та­ми и в ито­ге заста­ви­ли мятеж­ни­ков капитулировать.

Бро­не­па­луб­ный крей­сер «Олег»

По горь­кой иро­нии судь­бы всё это вре­мя совсем рядом с вос­став­ши­ми нахо­ди­лась англий­ская эскад­ра. Ещё 4 июня по дого­во­рён­но­сти с фин­ским пра­ви­тель­ством вся бри­тан­ская груп­пи­ров­ка в пол­ном соста­ве пере­ко­че­ва­ла из Реве­ля на базу в Бьёр­кё, отку­да до Крон­штад­та по пря­мой было все­го сорок километров.

Что­бы изме­нить ход вой­ны на Бал­ти­ке (и, воз­мож­но, всей Граж­дан­ской вой­ны в целом), было доста­точ­но все­го одной радио­грам­мы — и уже через несколь­ко часов эскад­ра Коуэна отпра­ви­ла бы крас­ные кораб­ли на дно один за другим.

Но из-за несо­гла­со­ван­но­сти дей­ствий мятеж­ни­ков и нере­ши­тель­но­сти англий­ско­го коман­до­ва­ния контр-адми­рал узнал о про­ис­хо­дя­щем на «Крас­ной гор­ке» толь­ко 16 июня, когда мятеж уже был подав­лен, а на тер­ри­то­рии фор­та вовсю рас­стре­ли­ва­ли участ­ни­ков восстания.

Агент «Си-Эм-Би»

Исто­рия с мятеж­ным фор­том так и оста­лась бы лишь оче­ред­ным внут­рен­ним делом Совет­ской Рос­сии, если бы за обстре­лом «Гор­ки» с кача­ю­ще­го­ся на вол­нах тор­пед­но­го кате­ра не наблю­дал непри­мет­ный чело­век по име­ни Ога­стес Эгар. Фак­ти­че­ски, то, что про­ис­хо­ди­ло с фор­том, не име­ло к нему вооб­ще ника­ко­го отно­ше­ния — по пору­че­нию бри­тан­ской раз­вед­ки при­быв­ший на Бал­ти­ку в нача­ле мая ком­ман­дер Эгар дол­жен был пере­бра­сы­вать англий­ских шпи­о­нов из фин­ско­го Терио­ки в Пет­ро­град и обрат­но — одна­ко «нерв­ный и изоб­ре­та­тель­ный» Эгар отлич­но пони­мал, какие пер­спек­ти­вы пря­мо сей­час откры­ва­ют­ся перед бри­тан­ской эскадрой.

Под­чи­ня­ясь напря­мую Лон­до­ну, ком­ман­дер два дня бом­бар­ди­ро­вал центр теле­грам­ма­ми с прось­ба­ми немед­лен­но выве­сти в море коуэнов­ские кораб­ли и, полу­чив к вече­ру 15 июня рас­плыв­ча­тый отказ, решил дей­ство­вать на свой страх и риск.

Бри­тан­ский тор­пед­ный катер типа «CMB 40ft»

Сво­их рези­ден­тов Эгар пере­бра­сы­вал через Фин­ский залив на двух быст­ро­ход­ных соро­ка­фу­то­вых кате­рах, извест­ных в Бри­та­нии как «си-эм-би». Если рус­ские под­лод­ки сво­им внеш­ним видом и пове­де­ни­ем напо­ми­на­ли боль­ших кошек, то кате­ра англи­чан были ско­рее похо­жи на зако­ван­ных в металл хищ­ных ос. Осна­щён­ные моди­фи­ци­ро­ван­ны­ми авиа­ци­он­ны­ми мото­ра­ми, CMB «лета­ли» со ско­ро­стью в 35 узлов, были осна­ще­ны лёг­ки­ми пуле­мё­та­ми Лью­и­са, тор­пед­ны­ми аппа­ра­та­ми (прав­да, с одной-един­ствен­ной тор­пе­дой) и при гра­мот­ном исполь­зо­ва­нии «жали­ли» насмерть — как в сра­же­нии 7 апре­ля 1917 года у Зеб­рюг­ге, когда тор­пе­дой с «си-эм-би» был потоп­лен немец­кий эсминец.

Пом­ня об этом, 15 июня Эгар вывел в море оба сво­их кате­ра — с пол­ным бое­за­па­сом, коман­да­ми, пере­оде­ты­ми в штат­ское, и твёр­дым наме­ре­ни­ем пото­пить лин­кор «Пет­ро­пав­ловск».

Как выяс­ни­лось поз­же, вре­мя лин­ко­ра ещё не при­шло. По счаст­ли­вой для совет­ско­го фло­та слу­чай­но­сти иду­щий на пол­ном ходу катер CMB‑7 наткнул­ся на несра­бо­тав­шую мину и серьёз­но повре­дил лопа­сти вин­та. Пока эга­ров­ский CMB‑4 бук­си­ро­вал союз­ный катер в Терио­ки и воз­вра­щал­ся обрат­но, «Пет­ро­пав­ловск» ушёл в Крон­штадт, не оста­вив ком­ман­де­ру ино­го выбо­ра, кро­ме как ата­ко­вать вто­рую круп­ную цель — сто­яв­ший на яко­ре и не ожи­дав­ший напа­де­ния крей­сер «Олег».

То, что не смог сде­лать в про­шлом декаб­ре Бер­т­рам Теси­джер, июнь­ской ночью 1919 года сде­лал Ога­стес Эгар: неза­мет­но подо­брав­ший­ся к кораб­лю на сво­ём «си-эм-би», он с пер­во­го раза тор­пе­ди­ро­вал совет­ский крей­сер и без еди­ной цара­пи­ны вер­нул­ся на базу, полу­чив за это впо­след­ствии крест Вик­то­рии — выс­шую воен­ную награ­ду Великобритании.

Ком­ман­дер Ога­стес Эгар с коман­дой тор­пед­но­го кате­ра CMB‑7. Фото сде­ла­но наут­ро после потоп­ле­ния крей­се­ра «Олег»

Ска­зать, что опе­ра­ция Эга­ра име­ла голо­во­кру­жи­тель­ный успех — зна­чит, не ска­зать ниче­го. Адми­рал Коуэн, по сло­вам исто­ри­ка Сай­мо­на Сто­ук­са, «был более чем дово­лен», гаран­ти­ро­вал Эга­ру, что в слу­чае чего ула­дит любые про­бле­мы с Форин-офи­сом и зака­зал в Англии ещё несколь­ко тор­пед­ных кате­ров. Не теря­ли вре­ме­ни и «бал­тий­ские» кате­ра: пока обе­щан­ные суда шли на бук­си­ре через Ла-Манш и Фин­ский залив, CMB‑7 и CMB‑4 вся­че­ски ста­ра­лись закре­пить свой июнь­ский три­умф, ата­куя всё, что толь­ко попа­да­лось им на глаза.

Впро­чем, сла­вы на этом попри­ще они не снис­ка­ли, а запом­ни­лись лишь целой чере­дой откро­вен­ных неудач, как в слу­чае со ста­рень­ким траль­щи­ком «Невод». Будучи ата­ко­ван­ным англий­ским «си-эм-би» 30 июля у Тол­бу­хи­на мая­ка, «Невод» не толь­ко бес­страш­но бро­сил­ся ему навстре­чу, но и лов­ко увер­нул­ся от выпу­щен­ной кате­ром торпеды.

До тех пор, пока совет­ской сто­роне уда­ва­лось избе­жать жертв, подоб­ное пове­де­ние англи­чан каза­лось забав­ной суе­той. По едко­му заме­ча­нию Алек­сандра Кузь­ми­на в «Запис­ках по исто­рии тор­пед­ных катеров»:

«…смысл дан­ной ата­ки уста­но­вить [было] труд­но. Но неле­пость выпус­ка тор­пе­ды по столь ничтож­но­му кораб­лю налицо».

Одна­ко за кажу­щей­ся бес­смыс­лен­но­стью всех этих дей­ствий скры­ва­лась попыт­ка мак­си­маль­но быст­ро обка­тать так­ти­ку пове­де­ния тор­пед­ных кате­ров в бою.

Финаль­ным аккор­дом этой под­го­тов­ки стал при­ход в Бьёр­кё семи дол­го­ждан­ных кате­ров. Как отме­тит поз­же всё тот же Кузьмин:

«…поми­мо всё уве­ли­чи­ва­ю­ще­го­ся с каж­дым днём соста­ва фло­та Вели­ко­бри­та­нии в водах Бал­тий­ско­го моря.. .мы име­ли ещё одно­го серьёз­но­го про­тив­ни­ка — соеди­не­ние тор­пед­ных катеров».

И 18 авгу­ста 1919 года этот про­тив­ник ата­ко­вал уже всерьёз.

Дей­ствия англий­ских тор­пед­ных кате­ров на Бал­ти­ке в 1919 году

Тактика роя

Успех опе­ра­ции 15 июня заста­вил Коуэна все­рьёз заду­мать­ся о её повто­ре­нии, но уже в боль­шем мас­шта­бе. В самом деле, зачем дня­ми напро­лёт бро­дить по Фин­ско­му зали­ву в поис­ках про­тив­ни­ка, если мож­но про­сто про­ник­нуть в его лого­во и уни­что­жить его там? Попы­тай­ся сде­лать это бое­вой корабль, и бере­го­вая артил­ле­рия Крон­штад­та рас­стре­ля­ла бы его ещё на под­сту­пах к гава­ни. Кро­ме того, гавань, слов­но дра­ко­ны — сокро­ви­ще, охра­ня­ли под­лод­ки, кото­рые с удо­воль­стви­ем отпра­ви­ли бы на дно любой из коуэнов­ских эсминцев.

Совсем ина­че обсто­я­ло дело с кате­ра­ми: как пока­зал эпи­зод с «Оле­гом», они были спо­соб­ны с лёг­ко­стью пре­одо­леть рубе­жи вра­же­ской обо­ро­ны, неза­мет­но под­красть­ся к вра­же­ской эскад­ре, нане­сти удар и с такой же лёг­ко­стью скрыть­ся в рас­свет­ной пелене.

Опе­ра­ция по штур­му Крон­штад­та пла­ни­ро­ва­лась дол­го и серьёз­но. Несмот­ря на «мини­а­тюр­ность» кате­ров, каж­дый из них ценил­ся на вес золо­та, поэто­му за пять минут до их появ­ле­ния в гава­ни долж­ны были появить­ся бипла­ны с авиа­нос­ца «Вин­дик­тив».

От само­лё­тов тре­бо­ва­лось не столь­ко отвле­кать огнём совет­скую кора­бель­ную артил­ле­рию, сколь­ко заглу­шать рёвом сво­их мото­ров гул при­бли­жа­ю­щих­ся к Крон­штад­ту «си-эм-би». Что­бы вве­сти рус­ских в заблуж­де­ние, авиа­ция бри­тан­цев с 26 июля по несколь­ку раз в день совер­ша­ла налё­ты на Крон­штадт. Этим выстре­лом Коэун убил сра­зу двух зай­цев, одно­вре­мен­но при­учив бал­тий­цев к посто­ян­но рею­щим в небе само­лё­там и полу­чив исчер­пы­ва­ю­щий фото­от­чёт о рас­по­ло­же­нии кораб­лей и фор­ти­фи­ка­ции гавани.

Бри­тан­ский тор­пед­ный катер типа «CMB 40ft» в Импер­ском воен­ном музее в Даксфорде

Опе­ра­ция нача­лась в 3:45 утра 18 авгу­ста 1919 года. Раз­бу­див­ший Крон­штадт гул англий­ских бипла­нов пона­ча­лу не пред­ве­щал ниче­го неожи­дан­но­го: само­лё­ты про­тив­ни­ка по тра­ди­ции неудач­но отбом­би­лись и ста­ли ухо­дить на базу. То, что это не обыч­ная раз­вед­ка, обо­ро­на гава­ни поня­ла, когда бипла­ны нача­ли захо­дить на вто­рой, а потом и на тре­тий круг, щед­ро рас­стре­ли­вая бое­ком­плект по рас­чё­там кора­бель­ных орудий.

Окон­ча­тель­ная кар­ти­на защит­ни­кам Крон­штад­та ста­ла ясна ров­но через пол­ча­са, когда про­жек­то­ры фор­тов высве­ти­ли в рас­свет­ной пелене сталь­ной рой из вось­ми мча­щих­ся к бере­го­вым укреп­ле­ни­ям англий­ских кате­ров. На ходу раз­де­лив­шись на три груп­пы, стре­ляя во все сто­ро­ны из пуле­мё­тов, «си-эм-би» рину­лись внутрь гава­ни — каж­дый навстре­чу сво­ей судьбе.

Пер­вы­ми рубе­жей совет­ской обо­ро­ны достиг­ли «си-эм-би» под поряд­ко­вы­ми номе­ра­ми «7» и «8». На их беду (и на сча­стье бал­тий­ско­го фло­та) на Малом Крон­штадт­ском рей­де, в том самом месте, где «сталь­ные осы» про­ры­ва­лись в гавань, сто­ял эсми­нец «Гав­ри­ил». Заме­тив­ший бри­тан­ские кате­ра ещё изда­ли, крас­ный мино­но­сец пер­вым же попа­да­ни­ем в кло­чья раз­нёс «вось­мёр­ку» и ото­гнал огнём «семёр­ку» — наугад выпу­стив свою един­ствен­ную тор­пе­ду, катер был вынуж­ден спеш­но вер­нуть­ся домой.

Точ­но такая же участь мог­ла постиг­нуть и сле­ду­ю­щую груп­пу «си-эм-би», с номе­ра­ми «4», «5» и «6». От неумо­ли­мо­го гне­ва «архан­ге­ла» их спас­ло лишь то, что, вой­дя в аква­то­рию Крон­штад­та, они ока­за­лись меж­ду эсмин­цем и дру­ги­ми крас­ны­ми кораб­ля­ми, и не риск­нув­ший задей­ство­вать свои плутон­ги «Гав­ри­ил» лишь обстре­лял их из пулемётов.

Рекон­струк­ция гава­ни Крон­штад­та на момент ата­ки бри­тан­ских тор­пед­ных катеров

В то вре­мя как моря­ки с совет­ско­го мино­нос­ца ста­ра­лись все­ми сила­ми задер­жать англий­ские «си-эм-би» в восточ­ной части гава­ни, с север­ной сто­ро­ны на рейд про­со­чи­лась тре­тья груп­па кате­ров, сде­лав­шая своё чёр­ное дело быст­ро и точ­но. Катер под поряд­ко­вым номе­ром «1» тор­пе­ди­ро­вал крей­сер «Память Азо­ва», «двой­ка» нанес­ла два мощ­ных уда­ра в носо­вую часть лин­ко­ра «Андрей Пер­во­зван­ный», а про­рвав­ша­я­ся сквозь обстрел «Гав­ри­и­ла» «чет­вёр­ка» без­успеш­но ата­ко­ва­ла «Пет­ро­пав­ловск».

Потерь, впро­чем, мог­ло быть и боль­ше: напри­мер, к «Памя­ти Азо­ва» до вче­раш­не­го дня были при­швар­то­ва­ны под­лод­ки «Вепрь» и «Пан­те­ра», но этой ночью их по счаст­ли­вой слу­чай­но­сти пере­ве­ли от одной стен­ки гава­ни к дру­гой. Сжа­ли­лось про­ви­де­ние и над крей­се­ром «Рюрик» — у при­шед­шей по его душу «трой­ки» сло­мал­ся мотор на самом вхо­де в Кронштадт.

Под самый конец корот­ко­го боя до места собы­тий добра­лись «си-эм-би» с номе­ра­ми «5» и «6». У пер­во­го огнём с «Гав­ри­и­ла» было сби­то всё воору­же­ние, поэто­му, выпу­стив тор­пе­ду бук­валь­но в нику­да, «пятёр­ка» была вынуж­де­на спа­сать­ся бегством.

Вто­ро­му повез­ло мень­ше: до пор­то­вой аква­то­рии катер дошёл целым и невре­ди­мым — но имен­но в тот самый момент, когда из гава­ни выле­тел убий­ца «Памя­ти Азо­ва» под поряд­ко­вым номе­ром «1». Ста­рый крей­сер был ото­мщён — его обид­чик на пол­ном ходу воткнул­ся в под­хо­див­ший «си-эм-би» и, раз­моз­жив себе носо­вую часть, мгно­вен­но зато­нул, а подо­брав­шая его коман­ду «шестёр­ка» через несколь­ко секунд полу­чи­ла смер­тель­ное попа­да­ние в бен­зо­бак от неуго­мон­но­го «Гав­ри­и­ла».

Бро­не­нос­ный крей­сер «Память Азова»

Гамбургский счёт

Резуль­та­ты опе­ра­ции при­ве­ли англи­чан в неопи­су­е­мый вос­торг. Двое из капи­та­нов кате­ров-участ­ни­ков налё­та полу­чи­ли Кре­сты Вик­то­рии, ещё трое — немно­гим усту­па­ю­щие Кре­сту орде­на «За выда­ю­щи­е­ся заслу­ги»; абсо­лют­но все мат­ро­сы за про­яв­лен­ную доб­лесть были удо­сто­е­ны медалей.

Не скры­ва­ло сво­е­го тор­же­ства и бри­тан­ское коман­до­ва­ние. Даже обыч­но мол­ча­ли­вый Коуэн лако­нич­но отме­тил в мемуарах:

«…с момен­та ата­ки совет­ский флот не риск­нул выве­сти в море ни один корабль круп­нее эсминца».

Гораз­до более крас­но­ре­чив был новый коман­ду­ю­щий Гранд-Фли­том сэр Чарльз Мэд­ден, заявивший:

«…эта опе­ра­ция вой­дёт в пле­я­ду самых дерз­ких и мастер­ски испол­нен­ных мор­ских опе­ра­ций, ибо ни в одном дру­гом слу­чае столь боль­шой урон вра­гу не нано­сил­ся столь малы­ми силами».

Совет­ская исто­рио­гра­фия отнес­лась к про­изо­шед­ше­му с немень­шим энту­зи­аз­мом — хотя бы пото­му, что по гам­бург­ско­му счё­ту бой дей­стви­тель­но мож­но счи­тать побе­дой Бал­тий­ско­го фло­та. Из вось­ми тор­пед­ных кате­ров в Бьёр­кё вер­ну­лись лишь два: три «си-эм-би» были уни­что­же­ны во вре­мя ата­ки, один, повре­жден­ный огнём кора­бель­ной артил­ле­рии, был уни­что­жен сами­ми англи­ча­на­ми, а два уто­ну­ли во вре­мя бук­си­ров­ки из-за серьёз­ных повре­жде­ний кор­пу­са. «Андрей Пер­во­зван­ный» (хотя и с боль­шим кре­ном на нос) остал­ся на пла­ву и был отве­дён в док.

Оста­лись невре­ди­мы­ми «Пет­ро­пав­ловск», «Рюрик» и бес­страш­ный «Гав­ри­ил», поста­вив­ший рекорд по коли­че­ству кате­ров, уни­что­жен­ных на пол­ном ходу и в таком количестве.

Един­ствен­ной жерт­вой налё­та стал лишь «Память Азо­ва» — пусть и род­ной, но всё же ста­рый учеб­ный корабль.

Эскад­рен­ный мино­но­сец «Гав­ри­ил»

К сожа­ле­нию, «Гав­ри­ил» про­жи­вёт после авгу­стов­ских собы­тий все­го лишь два меся­ца. Ночью 21 октяб­ря он в соста­ве груп­пы совет­ских кораб­лей зай­дёт во вра­же­ское мин­ное поле и, подо­рвав­шись на мине, навсе­гда упо­ко­ит­ся в Копор­ской губе. Вме­сте с ним уйдут на дно эсмин­цы «Сво­бо­да» и «Кон­стан­тин» — выжи­вет лишь бес­смерт­ный «Аза­рд», кото­рый, искус­но манев­ри­руя, вый­дет из смер­тель­ной ловушки.

Гибель двух крас­ных эсмин­цев ста­нет послед­ни­ми бое­вы­ми поте­ря­ми совет­ской эскад­ры — так же, как и назван­ная впо­след­ствии «Крон­штадт­ской побуд­кой» ата­ка бри­тан­ских тор­пед­ных кате­ров ста­нет послед­ней успеш­ной опе­ра­ци­ей англий­ско­го фло­та во вре­мя Граж­дан­ской вой­ны на Балтике.


Читай­те так­же наш мате­ри­ал «Крон­штадт­ский мятеж: несо­сто­яв­ша­я­ся революция».

Поделиться