С 4 по 7 июня в Москве пройдёт XII книжный фестиваль «Красная площадь», приуроченный ко дню рождения А. С. Пушкина и Дню русского языка. Локации с книгами будут расположены от собора Василия Блаженного до Исторического музея, а также в ГУМе.
Фото: ТАСС/Сергей Карпухин
Фестиваль будет состоять из 16 тематических площадок: «Художественная литература», «Поэзия», «Детская и учебная литература», «Нон-фикшн», «Регионы России и Республика Беларусь», «Малая сцена», «Библиотека», «Музейная линия», «Комиксы», «Антикварная и букинистическая книга», «История Отечества», «Союз писателей России», «Литературная гостиная», лекторий «Будущее книги», «Красный зал» и «Главная сцена».
«Любимый москвичами и гостями столицы грандиозный литературный праздник объединит писателей, поэтов, издателей, библиотекарей, учёных, актёров, режиссёров, музыкантов и, конечно же, десятки тысяч читателей. Каждый год участие в Фестивале принимают около 400 издателей со всей России, а программа радует гостей более чем 800 событиями: здесь и спектакли ведущих театров страны, и литературно‑музыкальные постановки, и дискуссии, и презентации новых книг, и автограф‑сессии с авторами, и даже чемпионат мира по чтению вслух».
В рамках фестиваля будут проводиться:
Литературное ток-шоу «Игра в бисер», посвящённое лирике Некрасова, при участии Игоря Волгина, Юрия Ряшенцева, Евгения Рейна, Олеси Николаевой;
Музыкально-поэтический спектакль «Кто Есенин» от театра Терезы Дуровой;
Презентация нового романа Евгения Водолазкина «Последнее дело майора Чистова»;
Встреча с писательницей Дарьей Донцовой;
Трибьют-концерт группы Scorpions в исполнении хоровой капеллы «Модерн»;
6 июня в Москве пройдёт ликбез-прогулка «Дом Писемского», которую проведёт Мария Чернова — поэт, художник, независимый исследователь, создатель культурного проекта «ХимЧитка».
Мария Чернова рассказала, как пройдёт прогулка:
«С 1962 по1992 год Борисоглебский переулок в Москве назывался улицей Писемского. Алексей Феофилактович перебрался в Москву в 1864 году и провёл в тут остаток жизни. По дороге к месту, где раньше была его усадьба от метро Баррикадная, и далее — до Библиотеки им. Ленина, находятся несколько объектов, связанных с судьбами и других писателей XIX века. Как общались современники, как отзывались друг о друге в письмах и воспоминаниях — расскажу следуя логике маршрута».
Посетители экскурсии узнают:
Что заставило Писемского переселиться из Петербурга в Москву;
Чем Чайковского особенно тронул роман Писемского «Масоны»;
Какое участие принимал Владимир Соллогуб в дуэльных историях Пушкина;
Как родственник Лермонтова искупал отца Писемского в реке;
Почему не состоялся альманах «Тройчатка», задуманный Одоевским, Гоголем и Пушкиным.
Длительность прогулки — 3 часа. Она начнётся у метро «Баррикадная» и завершится у метро «Библиотека им. Ленина».
В 1863 году Алексей Феофилактович Писемский переселяется из Петербурга в Москву. Город этот он знает и любит, ведь он окончил Московский императорский университет, бывал здесь по издательским делам в редакции журнала «Москвитянин». Но что же заставило на тот момент популярного и высокооплачиваемого писателя на пике творческой активности, ещё не старика (ему 43), покинуть столицу и осесть в Москве?
VATNIKSTAN рассказывает, как Писемский дважды вызвал шквал критики, был «отменён» литературной общественностью, переехал, но всё же остался востребованным автором.
Портрет Писемского
Для начала обрисуем некоторые особенности личности писателя, ведь перед нами человек весьма своеобразный. Например, получая на руки бумажные деньги, он немедленно отправлялся в казначейство, проверить не фальшивые ли они. Признавался, что испытывает сильное беспокойство сидя перед стеклом камеры-обскуры.
«Мне часто случается стоять у порога моей двери с замиранием сердца: что, если дом ограблен, кто-нибудь умер, пожар сделался, — ведь все может случиться!», — А.Ф. Писемский.
«[Писемский] …начитался медицинских книг и нашёл в себе многие болезни», — В.П. Боткин.
Болезненно мнительный, склонный к депрессии, приведшей под конец жизни к полному упадку сил, тем не менее успевал и писать, и служить, и путешествовать, и смело принимать, как мы дальше увидим, вызовы времени.
Вернёмся в Петербург на несколько лет раньше. Ещё только впервые появившись в столице в 1854 году Писемский заставил общество говорить о себе. Кроме литературных успехов и таланта чтеца он удивлял публику смелым поведением и провокационными суждениями.
Будучи родом из костромской губернии, Алексей Феофилактович всячески культивировал образ костромича: делал ударение на «о», произносил «ае» как «а» (не «думает», а «думат», не «гуляет», а «гулят»); говорил, что Петру I было совершенно необходимо устраивать попойки, чтобы подданные не померли со скуки в новом городе; что «поезда устроены для бешеных людей, не знающих, куда девать излишек животной своей жизни»; что женщина — «лишь подробность в жизни мужчины»; жаловался, что в присутствии иностранца лишается спокойствия духа и желания мыслить и говорить. Отчасти таким образом писатель эпатировал собеседников. Он был оригинален, но не был дремуч. Но в этих заявлениях, представляющих собой абсурдные анахронизмы, просматриваются особенности его натуры, наделавшие ему в будущем не мало хлопот.
Невский проспект. 1859–1861 годы. Фотограф Иван Бианки. Источник: pastvu
В 1858‑м Писемский принимает приглашение Дружинина, своего приятеля по редакции «Современника» и Литературному фонду, возглавить вместе с ним журнал «Библиотека для чтения». Дружинин болен и прогрессирующая чахотка не позволяет ему полноценно вести редакторскую деятельность. Да и сам журнал тогда напоминает чахоточного. С начала выпуска в 1834, когда «Библиотека для чтения» был первым «толстым» журналом для широкого круга, с тысячами подписчиков, до момента, когда Алексей Феофилактович стал редактором, популярность журнала угасала. Что вполне закономерно: направление, заданное журналу Сенковским, первым редактором, шло вразрез с передовой мыслью того времени и не выдерживало конкуренции с «Современником» и «Отечественными записками», флагманами новых идей и модных течений.
«Некоторые петербургские журналы, как, например, „Библиотеку для чтения“, следует похоронить. Надобно знать какую мерзость человечества составляют сотрудники этих журналов»,
— писал Писемский в 1855‑м году, но в 58‑м предложение принял.
Петербургский период творчества Писемского непосредственно был связан с журналом «Современник», но перейдя в 1858 году в руки Чернышевского, Добролюбова и Некрасова, журнал принимает революционно-демократическое направление, редакция обновляется. Алексей Феофилактович, смотрящий на происходившие в обществе перемены, как на массовый психоз, тоже разрывает отношения с редакцией, принимая новый вызов — поднять из пепла «Библиотеку для чтения» — орган умеренного западнического либерализма.
Писемский и общественность
В период всеобщей эйфории от предвосхищения грядущих перемен, обещанных либеральных реформ, наш герой действительно сохранял свойственный его натуре мрачный пессимизм и рассудочность. В отношении раскрепощения крестьян — пронимал и предвидел неизбежные проблемы. Освобождение не пополнит общество полноправными гражданами, считал он, а даст огромную массу вчерашних рабов, со всеми своими бытовыми привычками, вековой ненавистью к помещикам, и в новых условиях быстрее будет склонно воспринять худшее их свободной жизни.
Будучи сторонником освобождения крестьян, он лишь призывал реально смотреть на вещи, позаботится об образовании и о нравственных авторитетах, способных вовлечь новых граждан в созидание государства. Он много времени жил в небольшом семейном имении, вёл уголовные дела, «гонял» старообрядцев в глухих лесах, он не понаслышке знал и тёмную сторону крестьянства (это понятно по его произведениям, таким как «Очерки из крестьянского быта», «Горькая судьбина», «Люди сороковых годов»). Но трендом общественной мысли того времени было экзальтированное восхищение, умиление мужиком, уверенность в том, что сам по себе свободный труд способен будет обновить вчерашнего крепостного.
Кострома. Художник Никанор Чернецов. 1862 год. Источник: wikimedia
Хотя первые повести, с которых он начал свой литературный путь — как раз о проблемах брака, о бесправии женщины в современном ему мире («Боярщина», «Тюфяк», «Брак по страсти»), для Писемского — состоявшегося писателя — роль женщины в жизни общества ограничивалась семейной сферой. Он видел в стремлении женщин к свободе не прогресс, а разрушение естественного порядка и слепое подражание моде, ведущее к хаосу и потере нравственных ориентиров.
«В последнее время Варвара Александровна сделала еще шаг в прогрессе эмансипации: она стала курить… чего не сделает женщина, стремящаяся встать в уровень с веком?», — «Брак по страсти».
Идею «свободной любви» считал оправданием для распущенности. Что не далеко от истины: много было смелых женщин, живших с мужчинами вне брака, или с двумя мужчинами одновременно, но единицы впоследствии решались самостоятельно воспитывать детей.
«Его коробило и возмущало, не только то, что массы крупных воров и мелких воришек, хлыщей, шулеров и кокоток сделались прогрессистами и взапуски пустились либеральничать, но и такие непривычные мелочи, что гимназисты осмеливались грубить родителям и безнаказанно курить на улице, а мужиков начали „выкать“», — А.М. Скабичевский.
Это раздражение выливалось на страницы журнала в рубрике фельетонов, где он выступал под псевдонимом «старая фельетонная кляча Никита Безрылов», год тянулась полемика между «Библиотекой для чтения» и «Современником», «Отечественными записками», «Искрой».
«Милые дети!.. Вы живёте в счастливое для вашего возраста время: слышали ли вы, что в воскресных школах разным замарашкам мальчикам и девочкам, по правилам великого педагога и сердцеведа Павлова, говорят „вы“?» — Никита Безрылов.
«…по учению эмансипации <…> у вашей супруги будут тогда, во-первых, вы — муж, во-вторых, любимый ею любовник, в‑третьих, любовник, который её любит», — Никита Безрылов.
«Искра» — иллюстрированный сатирический журнал 1859—1873 годов, под редакцией Николая Степанова и Василия Курочкина — дал резкий ответ на один из фельетонов Безрылова.
«Никогда ещё русское печатное слово не было низводимо до такого позора <…> Гнусное ли самолюбие, руководящее пером Никиты Безрылова, тупоумное ли невежество — то и другое требует в настоящем случае беспощадного бичевания. <…> насмехается над людьми, которые употребляют свои верования, время, труды на устройство судьбы бедняков, подобным ему, которые хлопочут изо всех сил, чтобы воспитать в обществе всеобщее уважение к человеческому достоинству, к человеческой личности, независимо от её сословного положения…
Прошли те времена, когда литературную известность можно было приобретать ловкой фразой, сладким стихом, даже блестящим остроумием, даже уменьем сочинять повесть и романы. Ныне всякому, даже и не учившемуся в семинарии, известно, что талант, который не имеет искреннего стремления служить общественному делу, не заслуживает никакого уважения, а талант, употребляющий свои слова на разрушение этого дела, достоин всякого презрения», — «Искра».
Раздувание «Искры». Издатели журнала «Искра» Василий Курочкин и Николай Степанов. 1858 год. Художник Николай Степанов. Источник: litfund.ru
Был ли Писемский лично уязвлён этим выпадом или устал от бесконечной, не свойственной его характеру склоки, но в этот раз он дал два ответа: от имени Безрылова и от своего собственного.
«… Как ни слабы мои труды, но моим непотворством ни вправо, ни влево я — понятно — заслужил честное имя, которое не будет вычеркнуто в глазах моих соотечественников взмахом пера каких-то рьяных и неизвестных мне оскорбителей моих», — Писемский.
«Поняли ли вы наконец меня и чувствуете ли, как я выше вас: я даже не рассердился на вас, чему доказательством мой спокойный тон; а между тем я Бог знает каких эпитетов мог бы надавать вам, сказать, например, что бездарность ваша в высокой степени замечательна, необразование известно всем и каждому, а гражданские добродетели более чем под сомнением; но я этого не говорю, потому что даже и не знаю, кто вы лично такие!» — Безрылов.
Другая сторона тоже отреагировала эмоционально и вызвала Писемского на дуэль, при этом почему-то коллективно. Писемский от этого мероприятия отказывается, во-первых, не считая нужным рисковать жизнью из-за журнальной полемики, во-вторых ссылаясь нарушение кодекса — коллективный вызов был «незаконным» с точки зрения правил чести.
Писемский иронизировал над самой формой вызова. По воспоминаниям современников, он говорил, что «не может же он стреляться со всем штатом сотрудников сразу», и что литераторы должны сражаться пером, а не свинцом.
«Я получил от гг. Степанова и Курочкина вызов на дуэль… Гг. Степанов и Курочкин вызывают меня не за личное какое-нибудь оскорбление, им нанесённое, а за статью, появившуюся в редактируемом мною журнале… На это я отвечаю, что не считаю себя вправе рисковать своею жизнью и подставлять под пули жизнь других за журнальную полемику. Если бы я нанёс личное оскорбление, я бы знал, как поступить; но здесь дело идет о литературном несогласии, которое должно и решаться литературным же путем. Принимать вызов на дуэль в подобном случае я считаю решительным сумасшествием», — Писемский, «Санкт-Петербургские ведомости» (1862).
Антинигилизм
Пока кипели журнальные страсти Писемский писал очередной роман — «Взбаламученное море». Продолжая работу над ним, он даёт выход своей обиде, недоумению. Так же там отразились и впечатления от поездки в Лондон, куда он ездил встретиться с Герценом. Писемский надеялся, пообщавшись с Герценом, которого уважал, прояснить сложившуюся в его жизни ситуацию: почему он, не будучи консерватором, не может найти свое место в современной печати. Удачно или нет, он застал у Герцена в гостях и Бакунина. Но с ними общего языка тоже не нашёл. Поездка оставила тягостное впечатление, на которое наложились неприятные впечатления от обысков на таможне, ареста служащего, который вёз корреспонденцию Герцена, пожаров в Петербурге, по слухам, организованных провокаторами, желавшими вызвать народное восстание.
«Взбаламученное море» считается первым антинигилистическим романом. «Отцы и дети» Тургенева появился раньше, но это роман скорее психологический, нежели полемический. Что заметно и в названии. Антинигилистические романы кроме прочего характерны своими тревожными заглавиями: «Некуда», «На ножах», Николая Лескова, «Марево» Виктора Клюшникова, «Бродящие силы» Василия Авенариуса, «Марина из Алого рога» Бориса Макаревича, «Скрежет зубовный» Василия Авсеенко, «Панургово стадо», «Две силы», «Кровавый пуф», Всеволода Крестовского, «Бесы» Фёдора Достоевского.
«В общем роман производит мрачное впечатление безысходного отчаяния. … Всё русское общество уподобляется в романе безотрадному морю, на поверхности которого замечается много радужных отливов; в глубине же таится страшная бездна, кишащая самыми отвратительными чудовищами…», — А.М. Скабичевский.
В марте 1863 роман начинает печататься в «Русском вестнике», где Писемский является одним из ведущих авторов. С первых публикаций становится понятно, что на пороге новый скандал. Энергичнее всех отреагировал Михаил Салтыков-Щедрин. В цикле очерков «Наша общественная жизнь» Салтыков-Щедрин последовательно, по мере выхода новых глав, «преследовал» и критиковал роман. Щедрин видел в произведении предвзятую карикатуру на демократически настроенную молодёжь («нигилистов»). Он считал, что Писемский намеренно придает своим героям-радикалам утрированные и нелепые черты, чтобы дискредитировать их идеи. Писатель-сатирик отмечал, что в погоне за «обличительством» молодёжи автор потерял ту реалистическую правду, которая была свойственна его ранним произведениям.
Студент-нигилист. Художник Илья Репин. 1883 год. Источник: gallerix.ru
Другой автор, Дмитрий Писарев, в статье «Прогулка по садам российской словесности» говорил, что Писемский просто не понимает новых идей и поэтому изображает их как нечто грязное и нелепое.
В письмах к друзьям Писемский отстаивал свою правоту, считая себя «последним честным реалистом». Он утверждал, что лишь фиксирует упадок нравов, рассказывает о том, что видит вокруг. Он и до этого считал, что литература не должна обслуживать интересы партий. Сейчас же писал:
«Меня грызут за то, что я не пою в их хоре».
Он действительно изобразил революционную молодежь 1860‑х как бездельников, фразёров и людей с сомнительной моралью. Демократическая критика расценила этот выпад как предательство. Но на Писемского восстали не только критики прогрессивных органов — умеренные и полуконсервативные комментаторы тоже увидели в романе грубый шарж на современность. Каким-то образом Писемский умудрился вооружить против себя людей самых разных взглядов.
В итоге писатель фактически оказался в литературной изоляции, что окончательно убедило его в необходимости покинуть «взбаламученный» Петербург и отправиться в более спокойную Москву. На выкупные платежи он приобретает городскую усадьбу в Борисоглебском переулке, переезжает туда с семьей. Занимает место редактора беллетристического отдела тогда ещё умеренного «Русского вестника» Михаила Каткова. Литературная изоляция не означает общественной, на «средах» у Писемского всегда бывают гости, приезжают друзья из Петербурга.
В Москве
После переезда Писемский ведёт особенно активную переписку с Тургеневым, который тоже подвергался обструкции за свои романы «Отцы и дети» и «Новь». Писемский сохраняет статус и высокие гонорары. Не имея более возможности печататься в крупных изданиях он, как шутят друзья, «разоряет» мелкие. Все хотят воспользоваться возможностью напечатать у себя такую величину и не жалеют средств.
Нельзя не отметить, как хорошо наш герой держал удар. В 1871 году в журнале «Беседа» начал печататься новый антинигилистический роман Писемского «В водовороте».
На восторженное письмо Лескова Писемский отвечал:
«Путь наш тернист и похвалами мы не избалованы. Отсутствие хоть сколько-нибудь понимающего критика и в то же время крики разных газетных бумагомарателей сбивают с толку публику, далеко ещё не привыкшую иметь собственное мнение; но авось в горниле времени всё это поочистится и правда возьмёт своё».
Критика пошла по наезженной колее и вновь обрушилась на произведение с руганью, но в этот раз мнение не было однородным. Редкие голоса старались дать объективную оценку, например, газета «Голос» писала, что при более благоприятных обстоятельствах, это роман встретил бы такой же почётный успех, как в своё время «Тысяча душ».
Когда в «Санкт-Петербургских ведомостях» звучало: бесцельное и тупое беллетристическое произведение, это просто сплетение сцен, без лада и смысла, набор лиц и происшествий, не имеющий за собой никаких авторских намерений, нескладица, грубая и местами неприличная.
«Кроме удовольствия чтения вашего письма, это сделало то, что я второй раз прочёл ваш роман, и второе чтение только усилило то впечатление, о котором я говорил вам. Третья часть так же прекрасна, как первые главы, которые меня при первом чтении привели в восторг», — Лев Толстой о романе Писемского «В водовороте».
Еще десять лет проживёт Писемский в своем доме вблизи Поварской. Переключившись в своём творчестве на пьесы на популярные тогда исторические темы и обличающие причуды нарождающегося капитализма, будет иметь большой успех.
«…продажная и глупая печать, фальшивые телеграммы, безденежные векселя, видно, слишком уже намерзили в глазах публики, так что меня неоднократно и с громкими рукоплесканиями вызывают и затем словесно благодарят, что я всех сих гадин хоть на сцене по крайней мере казню, так как, к сожалению, прокурорский надзор и суд не до многих ещё из них находит юридическую возможность добраться» — Писемский — Тургеневу.
Глядя на эту историю в перспективе времени, видится, что писателю не повезло стать жертвой печатной травли, «критического террора», по выражению Лескова. Или слишком прямым, слишком откровенным оказался «исторический русский мужик», как называл его Анненков, который приехал в столицу из Костромской глуши, покорил её своим талантом, и не отказался от права судить её новые молодые и противоречивые течения.
В Государственном Эрмитаже открылась выставка-событие «„Золотая молодёжь“ тувинской Долины царей», посвящённая исследованию кургана Чинге-Тей I в Республике Тыва.
Источник: hermitagemuseum.org
Экспозиция рассказывает не только о самих драгоценностях, но и о процессе исследования мемориального комплекса Чинге-Тей I в Долине царей: от первых этапов исследования кургана до раскрытия не тронутого грабителями захоронения знатного скифского воина.
Посетители смогут увидеть находки, которые исследовались и консервировались в научных отделах и реставрационных лабораториях Эрмитажа. Среди них — украшения погребального наряда, многочисленные изделия из золота в «зверином стиле», стилистически пересекающиеся с находками из царского кургана Аржан‑2, также расположенного в Долине царей. Также на выставке можно увидеть фотографии, на которых запечатлены пейзажи Долины царей, работа археологов и основные этапы полевых исследований.
«Начало исследования центральной каменной насыпи кургана Чинге-Тей I привело к открытию в 2022 году непотревоженного погребения молодого мужчины в могиле 9, по всем признакам относящегося к представителям высшей знати или именитого воина. Об этом свидетельствуют расположение могилы (под центральной насыпью) и найденные вместе с ним тысячи золотых предметов, включая шедевры ювелирного искусства».
По словам археологов, обнаруженные в области кургана Чинге-Тей I захоронения и сопровождающий их инвентарь дают возможность считать погребённых «золотой молодёжью» тувинской Долины царей — молодыми представителями скифской военной знати, занимавшими при жизни достаточно высокое положение.
Источник: hermitagemuseum.org
Выставка будет открыта до 28 июня 2026 года.
Ранее мы писали о премьере «Сентиментального балета» на музыку Сергея Курёхина, которая пройдёт 31 мая в Петербурге.
Представьте себя девушкой 16–18 лет. Вы не из богатой семьи. У вас нет образования или связей, чтобы устроиться на высокооплачиваемую работу. Вы не хотите рано выходить замуж, но у вас есть претензия на красивую и сытую жизнь. В царской России конца XIX — начала XX века многие девушки, бывшие в таком положении, шли работать в публичный дом, чтобы удовлетворить свои потребности. Так происходило и в столичных городах, и в провинциальных, в том числе в Пермской губернии.
VATNIKSTAN рассказывает о проституции в Российской империи на основе нормативных документов за 1843—1917 годы, выпусков газеты «Уральская жизнь» и научных трудов исследователей Наталии Кончаковской, Валентины Веременко, Надежды Мартыненко и Надежды Нижник.
Образ типичной проститутки конца XIX века
После принятия Николаем I закона «Правила для содержательниц домов терпимости» 1844 года, проституция в царской России стала официальной, и в Перми на неё быстро появился спрос. В городе преобладали работники заводов — они и стали основными посетителями борделей. Зарабатывали заводчане немного, а потому большинство публичных домов в Перми были низкого уровня. К концу XIX — началу XX века посещение домов терпимости стало обычным досугом в городской среде на Урале во многом благодаря её легализации, а заводчане сформировали спрос на дешёвые публичные дома.
Набережная реки Камы в Перми. 1908 год. Источник: russianphoto.ru
В бордель могла поступить на работу любая желающая — главное, чтобы она была не моложе 16 лет и не девственница. Типичной проституткой в конце XIX века была горожанка из бедной семьи или мигрантка из деревни. Некоторые молодые городские жительницы охотно шли работать в публичные дома, чтобы заработать денег на приданое и повысить тем самым свой социальный статус. Другой работы для ничего не умевшей девушки без образования было немного: можно было устроиться няней в богатую семью или пойти продавщицей в лавку. Но простая няня без стажа или особенных навыков, например, в кулинарии, получала четыре-пять рублей в месяц, опытная кухарка — не менее 12 рублей, а работа в публичном доме оплачивалась в разы лучше.
Также проституция становилась выходом для девушек, которые хотели богатства и денег, не выходя замуж. Высокооплачиваемую работу для женщины было трудно найти, поэтому брак чаще всего имел экономические мотивы. Торговля телом же позволяла получать хороший и легальный доход, не вступая в брачные отношения.
Безбилетные проститутки, пойманные на ярмарке в Нижнем Новгороде. Источник: vk.com/dighistory
Заработок проституток зависел от уровня дома терпимости. В элитных борделях куртизанки, которых называли «Камелиями», брали за один сеанс от трёх до пяти рублей, за смену они принимали около шести посетителей. Снять дорогую проститутку на всю ночь стоило от семи до десяти рублей. В домах «среднего» уровня сеанс стоил от полутора до трех рублей, а ночь — от двух до пяти рублей. Тамошние работницы принимали за смену до 15 посетителей. В самых дешёвых притонах за разовый акт с девушкой платили от 30 до 50 копеек. За полную ночь клиенты обычно отдавали от 1,10 до 1,50 рублей.
Если подсчитать зарплату работниц самого бедного заведения, то цифры будут поражающими. В день они зарабатывали не менее 7,5 рублей, что выходило 135 до 225 рублей в месяц. Несмотря на то, что девушки отдавали половину своей зарплаты хозяйке дома терпимости, тратились на бытовые нужды, доход всё равно был очень высоким по сравнению с зарплатами на других работах.
Сёстры Густовы, шансонетки Нижегородской ярмарки. 1895–1905 годы. Источник: humus.livejournal.com
Государственный контроль за проституцией
В 1843 года начал действовать врачебно-полицейский комитет, который осуществлял надзор за публичными домами и проводил регулярные проверки проституток на наличие инфекций.
Уже совсем скоро, к 1844 году, проституцию в Российской империи легализовали. Правительство было вынуждено принять регулирующий закон «Правила для содержательниц домов терпимости», чтобы сдержать хаотичное распространение инфекций. Акцент в нём делался на здоровье населения:
«Публичные женщины, кои окажутся зараженными сифилитической болезнью, тотчас поступают в <…> больницу и лечатся там бесплатно».
Больница имени Семашко. Гинекологические отделение. 1900‑е годы. Источник: russiainphoto.ru
Спустя 60 лет, в 1903 году, вышло «Положение об организации надзора за городской проституцией в Империи», состоявшее из двух разделов. Первый касался организации комитета, второй регулировал бытовую жизнь домов терпимости. Врачебный осмотр проходил один или два раза в неделю, за неявку на него было предусмотрено наказание. Проституток принуждали соблюдать правила гигиены и посещать баню не реже двух раз в неделю. Также возраст, с которого можно начать работать в притоне, сменился на 21 год — на тот момент возраст совершеннолетия.
Государство старалось предотвратить все ужасы нелегальной проституции, законы империи были нацелены на уменьшение преступлений на этой почве. Однако болезни продолжали распространяться, кроме того не исчезала проблема принудительной вербовки в проституцию, незаконной торговли людьми, насилия и жестокого обращения, детской проституции.
Девушек часто завлекали в публичные дома обманом. Стараясь этому помешать, был издан закон «О мерах к пресечению торга женщинами в целях разврата». Одна из выдержек положения гласила:
«Виновный в сводничестве для непотребства лица женского пола, не достигшего двадцати одного года, наказывается заключением в тюрьму».
Несмотря на запрет детской проституции, были прецеденты, когда проститутки оказывались младше 16 лет. Например, в Екатеринбургской газете «Уральская Жизнь» № 141 от 5 октября 1912 года был напечатан материал «Дети проститутки»:
«Нa днях в одной из камышловских пивных сидели в сообществе старухи три девочки подростка 12–14 л., которыя пили пиво и курили папиросы. Оказалось, что девочки занимаются проституцией, а старуха их содержательница и занимается торговлей детскимъ теломъ. <…>».
Также в то время существовали вербовщики. Они высматривали жертв на вокзалах, нередко предлагая им должность няни, а когда девушка пребывала в дом терпимости, её в оборот брала содержательница. Мадам показывала дорогую одежду и роскошную обстановку, что подкупало молодых девушек из бедноты. Известен конкретный пример вербовщицы некой И. Масловой, которая находилась на службе у содержательниц домов терпимости Урала и Сибири. Женщина была мещанкой, находившей девушек, которые нуждались в средствах к существованию, и предлагала работу няней. Девушки понимали, куда их позвали работать уже только в самих притонах, где у них забирали паспорта. Так как без документов деваться было некуда, они оставались в борделях. С юридической точки зрения всё выглядело идеально, и мало кто из девушек заявлял на содержательницу.
Легальность проституции длилась до 1917 года. С приходом к власти большевиков всё изменилось. Торговля телом была признана порочной профессией, и контроль над ней полностью ликвидировали. Вместе с уничтожением врачебно-полицейского комитета, государство потеряло возможность отслеживать распространение болезней и вести статистику количества проституток и домов терпимости в стране.
Бывшие проститутки в женском лагере принудительных работ. 1919 год. Источник: kudago.com
Быт в домах терпимости
Проститутки могли селиться в городах не менее, чем за 270 метров от церквей, школ, училищ и общественных учреждений. Окна квартир должны были завешиваться плотными шторами, в них запрещено было показываться в непристойном виде.
Жили девушки на съёмных квартирах или комнатах, но конкретные условия зависели от их статуса. Например, в эконом-притонах каждая работница жила в маленькой грязной комнатушке. Для пресечения распространения инфекций государство запрещало жить нескольким проституткам в одном помещении, но в борделях «низшего» уровня в одной комнате для работы могло располагаться сразу несколько кроватей — разделяли их тонкие занавески. Размеры импровизированного зала были крайне маленькими, длина — около 2 м, а ширина — 1,8 м. Гости подобных заведений нередко сталкивались лицом к лицу, пока добирались до обслуживающей его девушки.
Проститутки средних и дорогих борделей жили богаче, стараясь соответствовать своему положению. Комнаты могли снимать содержательницы домов терпимости и вычитать эту сумму из жалования. Иногда девушки сами снимали жилье и обеспечивали свой быт. Всё менялось от заведения к заведению.
Владимир Маковский. «Освящение публичного дома», 1900 г. Источник: wikimedia
День проституток начинался поздно, готовыми к работе они выходили к вечеру; хотя в дешёвых борделях работа начиналась днём, чтобы обслужить больше клиентов. В заведениях всегда присутствовало спиртное и табак, а также их нелегальная продажа. При этом работницам предписывалось ограничивать себя в вине и сохранять пристойный вид. Мази, помады и белила рекомендовалось использовать как можно меньше.
Проститутки не имели паспортов. У них были жёлтые билеты, где ставили штампы о медицинских осмотрах, либо бланки с разрешением на занятие проституцией. Бланки выдавались одиночкам, не желавшим работать в домах терпимости и делить с кем-то свою прибыль.
Вариант «желтого билета» — со специальной маркой об уплате пошлины. Источник: foto_history.livejournal.com
Девушки были обязаны посещать бани для поддержания гигиены и проходить врачебный контроль. В случае выявления болезней необходимо было срочно явиться в больницу на бесплатное лечение.
Оправдано ли это было?
Работа проституткой приносила много денег. Молодая, неграмотная девушка имела шанс выбиться в люди, заработать себе на жизнь и даже открыть собственный дом терпимости. Но такое счастье, как правило, долго не длилось.
Девушки могли быть на «пике» в профессии недолго, обычно около трёх лет; единицы продолжали работать на тех же позициях шесть-семь. Из-за болезней и зависимостей они рано старели, теряли красоту, умирали. Несмотря на врачебно-полицейский контроль заболеваемость не становилась меньше, а порой только увеличивалась. В Перми к 1889 году сифилисом заразились 36,8% женщин-проституток.
Содержательницы домов терпимости редко снисходительно относились к работницам: воспринимали их как товар, за непослушание били. За семь-восемь месяцев на одно заведение приходилось около шести смертей от болезни, отравлений и самоубийств.
Чтобы понять весь ужас профессии, приведём следующий пример. В праздничные дни в дешёвых борделях был аншлаг: на одну девушку за смену приходилось 60–80 человек. Хозяйка дома напаивала работниц четырьмя стаканами водки, чтобы те смогли выдержать такое количество клиентов.
Что ещё можно прочесть по теме:
Кончаковская Н.Б. «Проституция в городской повседневности Пермской губернии в конце XIX — начале XX века». В работе детально рассмотрен быт работниц публичных домов, цены на их услуги, приведены интересные факты, подкрёпленные историческими источниками.
Герасимов Н.В. «История государственного регулирования проституции в России». Про действия государства по регуляции проституции.
Веременко В.А. «Домашняя прислуга в дворянских семьях России во второй половине XIX — начале ХХ в.». О быте простых женщин до революции.
Также познакомиться с провинциальной жизнью людей того времени возможно с помощью печатных СМИ, таких как газета «Уральская Жизнь».
31 мая в Большом зале Центра современного искусства имени Сергея Курёхина танцевальная труппа «Танц-механика» и хореограф Олег Марков представят спектакль «Сентиментальный балет на музыку Сергея Курёхина». Выступление дополнит живое исполнение от музыкантов ЦСИ.
«„Сентиментальный балет“ — сценическое исследование музыки Сергея Курёхина: звук становится телом, тело — звуком. Спектакль не рассказывает историю, он переживает состояния — от внутреннего напряжения до иллюзии любви и её разрушения».
Программа состоит из двух актов. В первом акте «Звук как движение» танцоры «становятся чувствительной поверхностью, которая реагирует и отражает музыку». Будет исполнена композиция 1991 года «A Combination of Passion and Feelings» из альбома Курёхина «Some Combinations».
Второй акт «Иллюзия и реальность» будет состоять из двух этюдов: «Встреча» и «Распад» на музыку из альбома «Live in France» 1994 года. Первый этюд расскажет о любви-иллюзии, а второй — о внутреннем мире главного героя и природе любви.
Ранее В ГИМ открылась выставка «Вера Мухина. Навстречу ветру».
Монтаж скульптурной группы «Рабочий и колхозница». Париж, 1937 г. Российский государственный архив литературы и искусства
«РОСИЗО» и Государственный исторический музей представили выставку «Вера Мухина. Навстречу ветру», приуроченную к 100-летию первой выставки Общества русских скульпторов (ОРС), также проходившей в залах ГИМ.
Монтаж скульптурной группы «Рабочий и колхозница». Париж, 1937 г. Российский государственный архив литературы и искусства
Посетители увидят эскизы скульптурной группы «Рабочий и колхозница», скульптуру «Пламя революции» (эскиз памятника Я. М. Свердлову), портреты современников и наброски для неосуществлённых монументов, отсылающие к античным сюжетам: «Борей» и «Икар», аллегорическую группу «Хлеб» и скульптурную фантазию «Ветер», театральные эскизы, художественное стекло, оригинальные документы.
Один из центральных сюжетов — многолетняя работа над памятником Петру Чайковскому, который установлен перед Московской консерваторией. Мухина хотела изобразить композитора в «состоянии, которое и есть оправдание жизни великих писателей, музыкантов и ученых».
В.И. Мухина в мастерской. Москва, конец 1940‑х гг. Российский государственный архив литературы и искусства
«Для скульптора аллегория стала не темой, а методом, право придерживаться которого она последовательно отстаивала всю свою жизнь. Мухина предпочитала „истинный реализм“ фотографическому сходству, выступала против безжизненного натурализма и штампа, стремилась изобличить и разрешить кризисные явления в искусстве».
Также в экспозиции представлены фотографии советского павильона на Всемирной выставке в Париже 1937 года, сделанные французскими фотографами и ранее не демонстрировавшиеся широкой публике.
Ранее архитекторы начали собирать подписи за сохранение Шуховской башни на Шаболовке.
7 июня в «Пивотеке 465» на Тульской лекторий проекта «ХимЧитка» и книжный магазин «Рупор» проведут презентацию книги писателя, журналиста и драматурга Владимира Казакова «После отстоя пены. История московских пивных».
Аннотация книги сообщает:
«Продолжая традицию Владимира Гиляровского и его книги „Москва и москвичи“, Владимир Казаков рассказывает историю города через его пивные — культовые и забытые, центральные и окраинные. Эта книга — живая хроника исчезнувшей Москвы, написанная репортажным языком очевидца, с точными деталями, городским фольклором и узнаваемыми персонажами».
Ранее мы писали об экспозиции к юбилею Всероссийской промышленно-художественной выставки 1896 года, которая откроется 29 мая в Нижнем Новгороде.
«Культурная и историческая ценность прославленной гиперболоидной конструкции заключается не только в уникальном инженерном замысле Владимира Шухова, но и в подлинности материала, конструкций и технологических особенностей этого живого памятника. Инженерный замысел возможно сохранить в чертежах, научных исследованиях и цифровых моделях, однако сам памятник мировой и отечественной культуры существует только в своём историческом материале и оригинальной конструкции. Сегодня мы не имеем права утратить этот подлинник».
Авторы письма просят наложить мораторий на проект реконструкции, провести корректировку предмета охраны и вернуть в состав объекта культурного наследия федерального значения подлинный металл, заклёпочные соединения и технологические особенности конструкции башни Владимира Шухова.
На данный момент письмо подписали более 1800 человек и организаций. Среди них — Институт Генплана Москвы, архитектурные бюро Wowhaus (Москва), «ВЕЩЬ!» (Пенза), «АСБ Карлсон & К» (Москва), «Студия 44» (Москва), АБ «Остоженка» (Москва), INTERCOLUMNIUM (Санкт-Петербург), Kleinewelt Аrchitekten (Москва), архитекторы Сергей Чобан, Илья Уткин и другие.
Ранее мы писали об экспозиции к юбилею Всероссийской промышленно-художественной выставки 1896 года, которая откроется 29 мая в Нижнем Новгороде.
XVI Всероссийская промышленная и художественная выставка. Главное здание XIV отдела Средней Азии и торговли России с Персией.
Фото: Максим Дмитриев. Архив РМФ.
В Нижегородском государственном художественном музее (НГХМ) 29 мая откроется выставка «Великая Всероссийская» в честь 130-летия XVI Всероссийской промышленной и художественной выставки 1896 года.
XVI Всероссийская промышленная и художественная выставка. Главное здание XIV отдела Средней Азии и торговли России с Персией. Фото: Максим Дмитриев. Архив РМФ.
Экспозиция выстроена по хронологическому принципу. Посетители смогут пройти через 130 лет истории: от предпосылок и организации выставки в 1896 году до современности и будущего. Выставка также расскажет о творческой элите Российской империи: учёных, архитекторах, художниках и изобретателях, среди которых Фёдор Шаляпин, Максим Горький, Дмитрий Менделеев, Михаил Врубель и Владимир Шухов.
XVI Всероссийская промышленная и художественная выставка. Первый русский автомобиль конструкции Яковлева и Фрезе Фото: Максим Дмитриев, архив РМФ
«Сегодня мы снова собираем самые передовые технологии, но уже на мультиформатной выставке. Для гостей будет доступно цифровое погружение в пространство выставки, а отдельное место займет виртуальный экскурсовод на базе искусственного интеллекта».
К открытию выставки организаторы подготовили виртуальную 360-градусную экскурсию и интерактивный макет выставочного городка, созданный с помощью 3D-печати. Также будет представлен детальный макет Казанского (бывшего Ромодановского) вокзала, который связывал город с югом губернии, Мордовией, Рязанью и Средним Поволжьем.
Историческая выставка 1896 года являлась крупнейшей за всю историю всероссийских выставок и единственной, получившей статус «Великая». Тогда для её проведения в Нижнем Новгороде за рекордное время были построены 180 павильонов, где демонстрировались главные достижения науки, техники и искусства, а число посетителей превысило миллион человек. Среди экспонатов были представлены гиперболоидная башня Владимира Шухова, грозоотметчик Александра Попова и первый русский автомобиль Яковлева и Фрезе. К открытию выставки также запустили первый на территории современной России электрический трамвай.
В создании выставки участвовали эксперты, среди которых:
руководитель комитета по делам архивов Нижегородской области Борис Пудалов;
«„Великая Всероссийская“ — это не просто выставка. Это возможность через призму яркого исторического события по-иному посмотреть на современные социально-экономические и образовательные процессы и сформировать ориентиры на будущее. События 1896 года с точки зрения концентрации и демонстрации технических достижений на нижегородской земле сегодня актуальны как никогда».
Выставка будет открыта до 4 ноября.
Ранее археологи обнаружили на Алтае зуб, вылеченный от кариеса неандертальцами 60 тысяч лет назад.
