Гремлины-коммунисты с Марса: странная Россия в американском кино 1930–1950‑х

Зри­те­ли, кото­рые смот­рят ста­рое гол­ли­вуд­ское кино о Рос­сии и СССР, как пра­ви­ло, делят­ся на две кате­го­рии. Пер­вые плю­ют­ся и обзы­ва­ют уви­ден­ное извест­ной яго­дой семей­ства верес­ко­вых. Зато вто­рые уве­ре­ны, что «клюк­ва» — шту­ка полез­ная, если вос­при­ни­мать её иро­нич­но: ведь смех про­дле­ва­ет жизнь. 

Мы хотим, что­бы вы, наши чита­те­ли, жили дол­го, поэто­му собра­ли для вас под­бор­ку «крин­жо­вых» клас­си­че­ских кино­кар­тин об оте­че­ствен­ном житье-бытье.

«Распутин и императрица» (1932). Режиссёр Ричард Болеславский

Ричард Вален­ти­но­вич Боле­слав­ский начал твор­че­ский путь в МХТ, рабо­тал в немом кино в каче­стве актё­ра и режис­сё­ра. В 1920 году он пере­брал­ся в Поль­шу, а затем в США, где поста­вил более два­дца­ти кар­тин, в том чис­ле и бай­о­пик о Рас­пу­тине, на кото­рый 1930‑е годы сва­ли­лась нема­лень­кая, в том чис­ле скан­даль­ная популярность.

Дело в том, что с исто­ри­че­ской дра­мой озна­ко­ми­лись про­то­ти­пы геро­ев — князь Феликс Юсу­пов (в филь­ме князь Павел Чего­да­ев) и кня­ги­ня Ири­на Юсу­по­ва (в филь­ме кня­ги­ня Ната­ша). Уви­ден­ное им, мяг­ко гово­ря, не понра­ви­лось. Юсу­по­вы обра­ти­лись в суд — кле­ве­та, мол — и выиг­ра­ли: сту­дии при­шлось запла­тить ист­цам нема­лень­кую сум­му. Гово­рят, с тех пор и появил­ся обы­чай в тит­рах ко всем под­ряд филь­мам писать, что име­на вымыш­ле­ны, а сов­па­де­ния слу­чай­ны. А то мало ли что.

Впро­чем, глав­ное, что на сла­ву удал­ся «ста­рец Гри­го­рий», кото­ро­го сыг­рал Лай­о­нел Бэр­ри­мор — супер­звез­да тех лет. Об этом обра­зе живо­пис­но писал кино­кри­тик Миха­ил Трофименков:

«…фильм без­оши­боч­но постро­ен на кон­тра­сте меж­ду мещан­ским бытом Нико­лая [II] <…> и фигу­рой Рас­пу­ти­на, непод­дель­но­го про­ри­ца­те­ля с повад­ка­ми ярма­роч­но­го жулья: пер­со­наж то ли филь­ма ужа­сов, слу­чай­но забе­жав­ший в чужой жанр, то ли муль­ти­ка. Спа­са­ясь от убийц, он пре­об­ра­жа­ет­ся в како­го-то пра­во­слав­но­го нин­дзя, чуть ли не взле­тая под потолок».

Про муль­ти­ки заме­че­но вер­но — экс­цен­трич­ный боро­дач и впрямь напо­ми­на­ет «одно­фа­ми­ли­ца» из ани­ма­ци­он­ной «Ана­ста­сии» 1997 года. В одной из ярких сцен он уни­что­жа­ет нер­вы и без того нездо­ро­во­му цеса­ре­ви­чу Алек­сею, застав­ляя маль­чи­ка смот­реть на то, как мура­вей, уве­ли­чен­ный мик­ро­ско­пом, зажи­во рвёт муху на мел­кие кусоч­ки, при­го­ва­ри­вая: «Ты — муха, я — мура­вей, но нет на све­те луч­ший дру­зей». А затем неисто­во вра­ща­ет гло­бус, делая так: «Уии­и­ии! Уиииии!».

«Русская рапсодия» (1944). Режиссёр Роберт Клампетта

Во вре­мя Вто­рой миро­вой вой­ны перед Гол­ли­ву­дом была постав­ле­на зада­ча: снять пару-трой­ку (а луч­ше боль­ше) про­па­ган­дист­ских филь­мов, в кото­рых совет­ские граж­дане про­яв­ля­ли бы себя с поло­жи­тель­ной сто­ро­ны — союз­ни­ки же как-никак. Ска­за­но-сде­ла­но: на экра­ны друг за дру­гом вышли «Мисс V из Моск­вы» (1942) Аль­бер­та Хер­ма­на, «Маль­чик из Ста­лин­гра­да» (1943) Сид­нея Сал­ко­ва, «Мис­сия в Моск­ву» (1943) Майк­ла Кёр­ти­са, «Три рус­ских девуш­ки» (1943) Фёдо­ра Оце­па, «Песнь о Рос­сии» (1944) Гри­го­рия Рато­ва и ещё мно­го чего в подоб­ном духе.

Тут-то и ока­за­лось, что пре­сло­ву­тая «клюк­вен­ность» может рабо­тать и в обрат­ную сто­ро­ну: уж до того СССР на экране ока­зал­ся заме­ча­тель­ным, что у аме­ри­кан­цев, кото­рые ещё вче­ра чита­ли в газе­тах о ста­лин­ских репрес­си­ях, слу­чил­ся когни­тив­ный дис­со­нанс. Газет­ные кри­ти­ки эти кар­ти­ны, прав­да, хва­ли­ли — ну так не лезть же им попе­рёк паровоза.

На этом фоне откро­вен­ным хули­ган­ством выгля­дит мульт­фильм «Рус­ская рап­со­дия» из цик­ла «Весё­лые мело­дии» сту­дии «Warner Brothers». Раз­ве­сё­лая корот­ко­мет­раж­ка рас­ска­зы­ва­ет о Гит­ле­ре, кото­рый до того устал от без­успеш­ных поко­рить Моск­ву, что сам садит­ся в бом­бар­ди­ров­щик и летит выяс­нять, в чём там дело. Ока­зав­шись над тер­ри­то­ри­ей Совет­ско­го Сою­за, он под­вер­га­ет­ся напа­де­нию грем­ли­нов — малень­ких чело­веч­ков, кото­рые, напе­вая «Мы грем­ли­ны из Крем­ля, тра-ля-ля-ля-ля», раз­би­ра­ют само­лёт фюре­ра на зап­ча­сти, а его само­го дово­дят до безум­ства, пугая мас­ка­рад­ной мас­кой Сталина.

Дик­та­тор раз­би­ва­ет­ся, но по какой-то при­чине не поги­ба­ет, а пре­вра­ща­ет­ся в двой­ни­ка япон­ско­го импе­ра­то­ра Хиро­хи­то, кото­рый, хихи­кая, объ­яв­ля­ет: «Я самый боль­шой иди­от в мире!» Такие вот они, эти грем­ли­ны — мало того, что побе­ди­ли, так ещё и над­ру­га­лись по полной.

«Летающая тарелка» (1950). Режиссёр Майкл Конрад

С нача­лом холод­ной вой­ны в США были склон­ны видеть боль­ше­вист­скую угро­зу где угод­но — даже в меж­звёзд­ном про­стран­стве. Неуди­ви­тель­но, что пер­вый в исто­рии фильм об НЛО лишь при­ки­ды­вал­ся науч­ной фан­та­сти­кой. С раз­ви­ти­ем сюже­та ока­зы­ва­лось, что ино­пла­не­тян не суще­ству­ет, а лета­ю­щие тарел­ки — оче­ред­ное изоб­ре­те­ние ком­му­ни­стов. И это за семь лет до нача­ла «кос­ми­че­ской гонки».

Фильм полу­чил­ся скуч­но­ва­тым (мож­но себе пред­ста­вить разо­ча­ро­ва­ние зри­те­лей, кото­рые вме­сто ожи­да­е­мых «звёзд­ных войн» полу­чи­ли мало­бюд­жет­ный поли­ти­че­ский детек­тив), но зало­жил нача­ло тра­ди­ции. Счи­та­ет­ся, что почти все аме­ри­кан­ские филь­мы о при­шель­цах 1950‑х годов в дей­стви­тель­но­сти рас­ска­зы­ва­ли не о вне­зем­ных циви­ли­за­ци­ях, а о «крас­ной угрозе»:

«“Крас­ная угро­за” про­те­ка­ла на фоне начав­шей­ся гон­ки ядер­ных воору­же­ний, что повлек­ло за собой замет­ные послед­ствия <…> воз­рос­ла попу­ляр­ность науч­ной фан­та­сти­ки. Мно­гие трил­ле­ры и фан­та­сти­че­ские филь­мы это­го пери­о­да экс­плу­а­ти­ро­ва­ли тему чудо­вищ­но­го, бес­че­ло­веч­но­го вра­га, кото­рый пла­ни­ро­вал про­ник­нуть в обще­ство и уни­что­жить аме­ри­кан­ский образ жизни».

Год спу­стя в филь­ме «Нечто из ино­го мира» (1951) Кри­сти­а­на Ниби глав­ный анта­го­нист, кото­рый знай себе дру­жит с кос­ми­че­ским чуди­щем-юди­щем, пере­оде­ва­ет­ся в рус­скую шап­ку-ушан­ку. В «Захват­чи­ках с Мар­са» (1953) Уилья­ма Кэме­ро­на Мен­зи­са зем­лян пора­бо­ща­ют при помо­щи крас­ных дат­чи­ков, похо­жих на малень­кие звёз­доч­ки. В «Кап­ле» (1958) Ирви­на Ш. Йеуор­та-млад­ше­го все­по­жи­ра­ю­щее алое «полот­но» накры­ва­ет собой аме­ри­кан­ский городок.

Мож­но, конеч­но, ска­зать, что подоб­ные домыс­лы зву­чат наду­ман­но — не без это­го. Но от «Лета­ю­щей тарел­ки», кото­рая без вся­ких под­тек­стов, а пря­мо, в лоб утвер­жда­ет, что мар­си­ане и боль­ше­ви­ки близ­не­цы бра­тья, нику­да не денешь­ся. А вот в кар­ти­нах вро­де «Сан­та-Клаус побеж­да­ет мар­си­ан» (1964) скры­тые смыс­лы искать точ­но не сто­ит. Конеч­но, шуба у вол­шеб­но­го деда тоже крас­ная, но, как гово­рит­ся, это другое.

«Красная планета Марс» (1950). Режиссёр Майкл Конрад

Чем хоро­шо кино­ис­кус­ство — в нём всё воз­мож­но. Хочешь сверг­нуть совет­скую власть? Вот тебе для это­го актё­ры и соот­вет­ству­ю­щие деко­ра­ции. Тре­бу­ет­ся на это мораль­ное пра­во? Сце­на­рист про­пи­шет, а заод­но сочи­нит такие сюжет­ные пово­ро­ты, что ника­ко­му Кри­сто­фе­ру Нола­ну и не снилось.

К при­ме­ру: аме­ри­кан­ские учё­ные уста­нав­ли­ва­ют связь с Мар­сом и доволь­но быст­ро при­хо­дят к выво­ду, что там живёт Бог — ну или по край­ней мере его пер­со­ни­фи­ка­ция. Мар­си­ане пере­да­ют на Зем­лю про­по­ве­ди, кото­рые транс­ли­ру­ют­ся по радио. Совет­ские кре­стьяне слу­ша­ют мар­си­ан­ские сооб­ще­ния по «Голо­су Аме­ри­ки»*, сры­ва­ют со стен порт­ре­ты Ста­ли­на, веша­ют вме­сто них ико­ны, а вско­ре устра­и­ва­ют пере­во­рот — руко­во­ди­те­лем стра­ны ста­но­вит­ся пат­ри­арх. Вско­ре он обра­ща­ет­ся к аме­ри­кан­ско­му наро­ду по телевидению:

«Этим утром наши армии и окку­па­ци­он­ные вой­ска в дру­гих стра­нах были ото­зва­ны на роди­ну. Мы сбро­си­ли цепи соро­ка­лет­не­го раб­ства — теперь мы осво­бо­дим от них наших сосе­дей. <…> Цер­ков­ные коло­ко­ла теперь поют для нас <…> о том, что все люди смо­гут мир­но сосуществовать».

До изоб­ре­те­ния пости­ро­нии «Крас­ная пла­не­та Марс» счи­та­лась вздор­ным, нику­да не год­ным про­из­ве­де­ни­ем. Зато сего­дня о ней гово­рят как об уни­каль­ном арте­фак­те вре­мён холод­ной вой­ны и отно­сят к пре­сло­ву­той кате­го­рии «так пло­хо, что даже хоро­шо». Кри­тик Брюс Эдер в рецен­зии для сай­та «AllMovie» пишет, что «в этом и заклю­ча­ет­ся цен­ность филь­ма — его мож­но вос­при­ни­мать как непред­на­ме­рен­ное празд­нич­ное весе­лье». Поче­му бы и нет?

«Девушка в Кремле» (1957). Режиссёр Расселл Бердуэлл

Кон­спи­ро­ло­ги­че­ский кош­мар шести­де­сят­ни­ка: това­рищ Ста­лин не умер, а уле­тел в Евро­пу, но обе­ща­ет вер­нуть­ся к вла­сти. Сде­лать это будет неслож­но — ведь после уни­каль­ной пла­сти­че­ской опе­ра­ции Иосиф Вис­са­ри­о­но­вич обза­вёл­ся внеш­но­стью при­вле­ка­тель­ной жен­щи­ны. Ну или, если быть точ­ным, хит­рю­га-поста­нов­щик хочет, что­бы зри­тель так думал — что ж, шалость удалась.

В нача­ле филь­ма к дру­гу физ­куль­тур­ни­ков при­во­дят на «смот­ри­ны» бары­шень с рас­пу­щен­ны­ми воло­са­ми. Сосре­до­то­чен­но изу­чив их при­чёс­ки, Ста­лин дела­ет выбор, после чего при­ка­зы­ва­ет обрить одну из деву­шек наго­ло и взвол­но­ван­но наблю­да­ет за про­цес­сом, не забы­вая поку­ри­вать труб­ку. Экс­прес­сив­ный мон­таж с сери­ей круп­ных пла­нов — сде­ла­но очень эффект­но. Если вам не хочет­ся тра­тить вре­мя на про­смотр от нача­ла до кон­ца, взгля­ни­те хотя бы на завяз­ку — она того стоит.

Впро­чем, луч­ше всё же не щёл­кать на пау­зу и дождать­ся тит­ров, ведь по ходу сюже­та вас ждёт ещё одно неве­ро­ят­ное «вос­кре­ше­ние». Ока­зы­ва­ет­ся, Яков Джу­га­шви­ли, не погиб в 1943 году, а дожил до вто­рой поло­ви­ны XX века. Их отно­ше­ния с отцом все­гда были дале­ки от иде­а­ла, и вот теперь Яков пла­ни­ру­ет выяс­нить их раз и навсегда.

Пожа­луй, «Девуш­ку в Крем­ле» сто­ит пока­зы­вать тем власт­ным роди­те­лям, кото­рые вос­пи­ты­ва­ют детей куда стро­же, чем тре­бу­ет­ся. Кар­ти­на не толь­ко пора­жа­ет вооб­ра­же­ние сюр­ре­а­ли­сти­че­ской фабу­лой, но и пре­ду­пре­жда­ет: будь­те доб­рее к сыно­вьям и доче­рям. В про­тив­ном слу­чае прой­дут годы — и мало не покажется.

Постскриптум

Поче­му же в эпо­ху клас­си­че­ско­го Гол­ли­ву­да филь­мы о Рос­сии были в аме­ри­кан­ских кино­те­ат­рах часты­ми гостя­ми? Сни­ма­лись ведь не толь­ко нон­сен­сы, но и более тра­ди­ци­он­ные жан­ро­вые вещи вро­де коме­дии «Ниноч­ка» (1939) Эрн­ста Люби­ча с Гре­той Гар­бо или дра­мы «Послед­ний при­каз» (1928) Джо­зе­фа фон Штернберга.

Во-пер­вых, во всём мире были ещё све­жи вос­по­ми­на­ния о рево­лю­ции 1917 года (да и ста­лин­ский СССР вре­мя от вре­ме­ни созда­вал «инфо­по­во­ды»). Во-вто­рых, на сту­ди­ях в поис­ках рабо­ты появи­лись рос­си­яне-эми­гран­ты из мира теат­ра и кино, и режис­сё­ры с про­дю­се­ра­ми ока­за­лись гото­вы с ними посотрудничать.

Зако­но­мер­но, что сле­ду­ю­щий «бум» гол­ли­вуд­ской «рус­ской» про­дук­ции при­шёл­ся на конец XX века. Демо­кра­ти­че­ские пре­об­ра­зо­ва­ния в Восточ­ной Евро­пе при­вле­ка­ли вни­ма­ние и вдох­нов­ля­ли на созда­ние попу­ляр­ных и вме­сте с тем курьёз­ных кар­тин вро­де «Моск­вы на Гуд­зоне» (1984) Пола Мазур­ски и «Крас­ной жары» (1988) Уол­те­ра Хил­ла, в про­из­вод­стве кото­рых участ­во­ва­ли вид­ные пред­ста­ви­те­ли тре­тьей вол­ны эми­гра­ции — Миха­ил Барыш­ни­ков, Саве­лий Кра­ма­ров, Олег Видов и другие.
Иро­нич­ное иссле­до­ва­ние при­клю­че­ний «Тер­ми­на­то­ра» в СССР и «Косо­го» из «Джентль­ме­нов уда­чи» в Лос-Андже­ле­се — ещё один пре­крас­ный вари­ант guilty pleasure. Но об этом как-нибудь в сле­ду­ю­щий раз.

*при­зна­но в РФ СМИ-иноагентом

Читай­те далее:

— Ино­пла­не­тяне и Тре­тья миро­вая: образ Рос­сии на запад­ном экране за послед­ние десять лет;

— «Крас­ная угро­за»: Рос­сия и рус­ские сверх­лю­ди в ино­стран­ных комик­сах.