Тема первой русской революции 1905–1907 годов в художественной литературе гораздо в меньшей степени отражена, нежели Первая мировая, 1917 год и Гражданская война в России. События от Кровавого воскресенья до разгона II Государственной думы трактуются начальными эпизодами радикальных преобразований России первых двух десятилетий XX века, «прологом нового мира» или, как утверждала советская историография, «генеральной репетицией Великого Октября». Тема не обделена писательским вниманием, но полностью сфокусированных на первой русской революции произведений сравнительно мало.
VATNIKSTAN собрал восемь романов и повестей свидетелей и участников первой русской революции.
Максим Горький — Мать (1907 год издания)
Роман «Мать» писался Максимом Горьким (настоящее имя — Алексей Пешков) непосредственно во время первой русской революции. Он — модный писатель из демократической среды, чья пьеса «На дне» с фурором отгремела в Московском Художественном театре в первые годы XX века. Образы из постановки массово продавались открытками. Горького, нижегородского мещанина, тяготеющего к социал-демократии, прочили на место наследника графа Льва Николаевича Толстого в качестве абсолютной величины русской литературы. К 1905 году у литератора сложилась репутация одновременно «революционного буревестника» и очень хорошо продаваемого автора.
1905–1907 годы окажутся крайне событийными для Максима Горького. Писатель засвидетельствовал Кровавое воскресенье в Санкт-Петербурге в своих очерках. Более того, Горький даже препятствовал проведению шествия, предчувствуя кровопролитие, не был принят накануне министром внутренних дел Святополк-Мирским, а по итогам Кровавого воскресенья написал воззвание, клеймившее царское правительство за преступления против собственного народа. За воззвание он поплатится — и месяц проведёт в тюрьме. Затем отправится за рубеж, где будет тесно взаимодействовать с большевиками. В конце года, вернувшись Россию, поучаствует в издании легальной большевистской прессы и, наконец, вступит в РСДРП(б).
В 1906 году Максим Горький по поручению большевиков отправился в заграничное турне с целью собрать деньги для партии. Около полугода писатель провёл в США, где встречался с читателями, выступал с докладами и лекциями. В разъездах по Америке летом 1906 года урывками он работает над романом «Мать». Произведение написано с «агитационными намерениями». Сам Алексей Максимович роман не любил и в течение жизни несколько раз его переписывал. Но Владимир Ильич Ленин, лидер большевиков, охарактеризовал «Мать» «очень своевременной книгой». Впоследствии роман станет формативным для соцреализма, важнейшего художественного направления в советской литературе XX века. Именно «Мать» считается первым, едва ли не эталонным произведением соцреализма.
В романе Горького появляется новая типажность героя. Впервые протагонистами большой русской литературы стали боровшиеся за свои права выходцы из рабочей слободки. Именно из деятельности этих людей произойдёт первая русская революция. Горький представил Павла Власова и его товарищей персонажами безукоризненными, движимыми стремлением к всеобщему благу. Вслед за новой генерацией сознательных молодых рабочих идёт и старшее поколение, которое проникается идеями справедливости. Именно такой была мать Павла Власова, Пелагея Ниловна. Произведение перекликается с традиционными православными «житиями», только героями выступают не святые, а простые рабочие.
Книга вышла в 1907 году в США, а затем в Европе. Максим Горький с 1906 года будет жить на острове Капри в Италии, а в 1913 году вернётся в Российскую империю. Свой более глубокий взгляд на первую русскую революцию он выразит в другом романе — «Жизнь Клима Самгина».
Борис Савинков — Конь бледный (1909)
«Конь бледный» — отдающее нарциссизмом произведение одного из лидеров революционного терроризма, выпущенное через несколько лет после описываемых событий. Сенсация в 1909 году была грандиозная. Под псевдонимом В. Ропшин в литературном журнале «Русская мысль» печатался Борис Савинков, возглавлявший Боевую организацию эсеров. Сочинение Савинкова-Ропшина вызвало скандал. Как сторонники, так и противники революции ополчились на автора за содержание, но отмечали его литературный талант.
Борис Савинков от первого лица, «главаря боевиков Жоржа», описывал в художественной форме подготовку покушения на «генерал-губернатора» в Москве. Это переложение реального теракта, осуществлённого боевой группой эсеров во главе с Савинковым — 4 (17) февраля 1905 года московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович был взорван бомбистом Иваном Каляевым. Писатель не буквально воспроизводит обстоятельства теракта: на мемуарном поприще Савинков реализовался с «Дневником террориста», который появился в печати в том же 1909 году.
Сделанный в формате дневника «Конь бледный» изобилует отступлениями и бытовыми зарисовками, персонажи прописаны детально, с глубоким психологизмом. Революционеры представлены вовсе не героями, как мог бы их изобразить в партийных целях один из лидеров эсеров (и что сделал в «Дневнике террориста»), а разношёрстной шайкой декадентов с бомбами. Деятельность не приносит им удовлетворения. Предводитель террористов Жорж занимается своим делом, потому что ему скучно жить и «не бороться он не может». С точки зрения литературоведов, «Конь бледный» скорее перекликается с критическими по отношению к революционерам «Бесами» Достоевского, нежели с прозой, прославляющей освободительное движение. Подобный ракурс романа от революционного политика удивляет.
Вслед за «Конём бледным» Савинков пишет другой роман про первую русскую революцию «То, чего не было». Книга не получила заметного успеха. А уже после победы Октябрьской революции «Конь бледный» оборачивается дилогией — Борис Савинков написал «Конь вороной», в котором шайка декадентов с бомбами, отзеркаливая судьбу самого автора, уже борется со взявшими власть большевиками. Эсер Савинков, чья политическая карьера завершилась фиаско, оставил очень любопытное литературное наследие.
Иван Бунин — Деревня (1910)
В 1910 году Иван Бунин уже десять лет находился в центре литературного процесса. За плечами 40-летнего писателя две престижные Пушкинские премии. Но по мнению самого автора, его популярность началась с повести «Деревня». Литературовед Людмила Крутикова называла успех «Деревни» будущего нобелевского лауреата «шумным, но нерадостным».
Произведение повествует о двух родных братьях Тихоне и Кузьме Красовых, происходящих из деревеньки Дурновка. Их крепостного прадеда «затравил борзыми барин», дед был вором, а отец — мелким торговцем. Внешне братья, особенно старший, казалось, преуспевали. Тихон Ильич смог стать хозяином «именьеца» в родной Дурновке, содержал кабак, широко торговал, а младший Кузьма отправился в город, выучился грамоте, работал по торговой линии, прозвал себя «анархистом» и даже издал сборник своих стихов. Братья не «сдюжили»: надломились и не смогли выжить в родной деревне, бежав от своих же односельчан, которых называли «живорезами».
«Деревня» выросла из контекста первой русской революции, хоть наделена вневременной безысходностью. Как писала Кругликова:
«Злободневная современность (русско-японская война, 1905 год, конституция, земельная реформа, реакция) соотносится с прошлым — близким и далёким — временами крепостного права, Киевской Русью Владимира и Ярослава и даже временами первобытно-языческими».
При этом крестьяне как мантру повторяли, что «по-старому уже не будет», и приходили громить усадьбу вне зависимости от того, что её хозяин сам родом из крестьян.
Произведение шло вразрез со славянофильским пафосом, лежавшим в основе идеологических представлений и правительственного мейнстрима, и земского либерализма, и наследовавших народническое любование крестьянами эсеров в 1900‑х годов. Бунин писал нарочито мрачно, придавая деревенскому миру зловещий колорит. Не очень объёмная повесть полна многочисленными способными на злые поступки персонажами, которым, как и главным героям, не хочется сопереживать. Хоть и сгущая краски, Иван Бунин фокусировался на быте с исследовательским рвением. Настолько, что заключительную сцену со свадебным обрядом можно было бы поместить с незначительной правкой в этнографический журнал.
Андрей Белый — Петербург (1913)
Один из лучших романов о Санкт-Петербурге написал москвич Борис Бугаев, известный под псевдонимом Андрей Белый. К середине 1900‑х Белый зарекомендовал себя молодым талантливым поэтом и эссеистом, представителем литературного течения символистов. Впервые московский символист приехал в Санкт-Петербург в январе 1905 года, где воочию наблюдал расстрел рабочей демонстрации Гапона и затем провёл в имперской столице весь революционный год. Замысел большой книги о сломе эпох появился именно тогда.
Пытаясь ухватить атмосферу забастовочной осени 1905 года, Андрей Белый писал:
«Слышал ли и ты октябрёвскую эту песню тысяча девятьсот пятого года?.. Этой песни ранее не было; этой песни не будет: никогда».
Андрей Белый эту песню слышал.
Новаторство ощущается в произведении — как на содержательном, так и стилистическом уровне. В «Петербурге» романистом выступает поэт, поэтому проза написана ритмически, с использованием приёмов стихосложения, как следствие, витиевато и с изрядной толикой иронии. Такая проза получит название «орнаментальной». В повествовании смешиваются жанровые рамки. Семейная история с извечным конфликтом «отцов и детей» становится триллером с революционной завязкой. Любовная линия, основанная на болезненной страсти самого Белого к супруге своего друга поэта Александра Блока — Любови (до замужества Менделеевой, дочери знаменитого химика) и последующему разрыву с Блоком, оборачивается фарсом. Герои все выглядят так, будто их прописывали для оперетты. Видения и сны чередуются с митингами и встречами заговорщиков, маскарад — с трагедией. Андрей Белый мастерски работал с противоречиями.
Сюжет «Петербурга» мог быть правдоподобным только в условиях революции 1905 года. Для канвы романа, как и для всей русской революции, важен мотив провокации. Главные герои «Петербурга» Аблеуховы — сенатор Аполлон Аполлонович и его сын, праздно шатающийся студент Николай, «не просыпающийся раньше полудня». Отец считает своего сына «отъявленным негодяем», при этом никак не вмешиваясь в комфортную жизнь своего чада. Супруга Аполлона Аполлоновича и мать Николая Анна Петровна укатила в Европу с итальянским певцом, но внезапно посреди повествования она возвращается. Аблеухов-младший сближается с революционерами. Один из подпольщиков приносит в дом Аблеуховых «узелок», в котором Николай обнаруживает бомбу. Оказывается, его спровоцировали дать смутное обещание взорвать собственного отца. Николай не намерен никого взрывать и даже получает заверение от руководителя партии, что никто его не просил взрывать, но механизм случайным образом запущен. В романе также выведен персонаж Липпанченко, созвучный фигуре Евно Азефа, агента охранки, находившегося в руководстве партии эсеров, который в определённый момент начал свою игру. Впрочем Андрей Белый уверял, что про провокаторскую деятельность Азефа при написании «Петербурга» ничего не знал.
В 1913 году «Петербург» был завершён, став вторым романом Андрея Белого после «Серебряного голубя». Несмотря на громкое имя автора, издатели отнеслись к произведению скептически. Роман казался даже радикальнее сочинений Савинкова. «Русская мысль» отказалась печатать «Петербург», поэтому он вышел в трёх сборниках издательства «Сирин» с октября 1913 по март 1914 года. Впоследствии Андрей Белый дважды переписывал роман. В связи с победой Великой Октябрьской революции актуальность строчек про незабываемую «октябрёвскую песнь» 1905 года пропала. Но в целом, «Петербург» остаётся шедевром модернистской литературы.
Михаил Осоргин — Свидетель истории (1932)
В отличие от Бориса Савинкова, одного из лидеров эсеров во время первой русской революции, Михаил Ильин в партийной иерархии занимал позицию «незначащей пешки, <…> больше зрителя, чем участника». Тем не менее молодой юрист из столбовых пермских дворян, активно печатавшийся в периодике с конца XIX века под псевдонимом «Осоргин», был арестован и уехал в эмиграцию почти на десять лет.
В Россию Осоргин вернулся в 1916 году с бывшими революционерами, поддержавшими своё правительство в Первой мировой войне, и сразу стал сотрудником интеллигентских «Русских Ведомостей». Окончательно он эмигрирует на «философском пароходе» в 1923 году. К тематике первой русской революции Осоргин обратится после успешной семейной хроники «Сивцев Вражек» в 1932 году, будучи заметным представителем литературы Русского зарубежья и масонского движения.
В романе «Свидетель истории» два главных героя — ставшая политической террористкой девушка из дворянской семьи рязанского врача-помещика Наташа Калымова и запрещённый к служению, но сохранивший рясу и сан «бесприходный поп» отец Яков Кампинский, который путешествовал по России, подрабатывая заметками в мелкой периодике. Оба персонажа имели реальные прототипы: в Наташе Калымовой писатель изобразил эсерскую бомбистку Наталью Климову, а в отце Якове — пермского краеведа Якова Шестакова. Судьбы революционерки и «бесприходного попа» переплетаются в бурлящей событиями России 1900‑х. Если Наташа оказывается в гуще событий как действующее лицо, то отец Яков путешествует, набивается в гости и на приёмы к официальным лицам, чтобы оказаться рядом с историей и записать свои впечатления, в первую очередь, для себя, а потом уже для газет. Обе фигуры для России типические. За Наташей стоит целый ряд революционерок, начиная с Софьи Перовской. Среди разношёрстной братии, зарабатывавшей литературным трудом для газет, были и попы: так, одно из самых ярких публицистических «перьев» 1900‑х — репортёр «Русского слова» священник Григорий Петров.
Осоргин, сочетая социальное, семейное и индивидуально-психологическое, рассказывает историю становления юной барыни как эсерки-максималистки с момента, когда дворовой кучер случайно раздавил её щеночка. Наташа попадает в революцию сознательно во время Московского восстания в декабре 1905 года — есть мотивация, угадывающаяся в предыстории героини. С 1905 года перед глазами читателя разворачивается панорама важнейших эпизодов первой русской революции — Московское восстание, Выборгское воззвание, покушение на Столыпина. Осоргин из 1930‑х годов не сочувствует целям политического терроризма, но очерчивает образ Наташи Калымовой в романтичном ореоле. Для него судьба эсеров-максималистов сопряжена с трагедией — гибели или разочарования в идеалах. В «Свидетеле истории» виден ещё только намёк на разочарование, полнее реализованный в продолжении романа.
Максим Горький — Жизнь Клима Самгина (1927 — 1936)
Если «Мать» написана модным автором, то «Жизнь Клима Самгина» — это opus magnum живого классика, итоговое произведение, которое ему не удалось завершить. В день смерти Максим Горький пишет в рукописи четвертого тома романа «Конец героя. Конец романа. Конец автора». Три предыдущих и начало четвертого тома публиковались при жизни писателя. Целиком книга в страничном эквиваленте занимает от полутора до двух с половиной тысяч страниц, а в полном собрании сочинений писателя — четыре тома. Персонажей здесь насчитывается более 800. Максим Горький работал над текстом «Жизни Клима Самгина» 12 лет, с середины 1920‑х. Идея большой книги про русскую интеллигенцию появился у писателя ещё в годы первой русской революции.
Максим Горький поставил перед собой задачу показать всю жизнь типичного русского интеллигента поколения конца 1870‑х годов. Горький провёл героя, получившего имя Клим Самгин, по пути «радикальство — народничество — оппортунизм, консерваторство — декадентство. Полный моральный крах». Хроника Самгина начинается в неназванном губернском городе на Волге. Ребёнок растёт в богатой семье. Родители развелись, и мать выходит замуж за фабриканта. Мальчика привечают, взрослые считают его едва ли не гениальным за умение держаться с серьёзным лицом и изредка говорить очевидные вещи. У маленького Клима вырабатывается позиция «наблюдателя», которой он придерживался в течение всей сознательной жизни. В детстве эта позиция приводит к трагедии, которая будет сопровождать героя и во взрослом возрасте словами «а был ли мальчик?». В экстремальный момент он впадёт в ступор вместо решительных действий.
Повзрослевший Клим Самгин перебирается учиться в столицы — меняет Санкт-Петербург на Москву. Он общается с интеллигентами разных видов и мастей; видна идейная борьба двух направлений освободительной мысли — народнической и марксистской. Самгин примыкает к марксистам в студенчестве и имеет знакомства в революционной среде. Постольку-поскольку помогает революционерам, но делает это не из глубины убеждений, а исходя из интеллигентских социальных норм — чтобы не прослыть сторонником режима.
Через призму судьбы Клима Самгина Максим Горький пишет историю эпохи смены вех. Фоном происходят события исторической важности. Клим — наблюдатель, но пристальный, из первых рядов. Первую русскую революцию он встретил помощником присяжного поверенного. Из любопытства затесался в шествие рабочих, нёсших петицию царю в Зимний дворец 9 января 1905 года; стал частью толпы, которую расстреливали. Но страх и жажда самосохранения парализуют главного героя. Вскоре он попадает в тюрьму, чем дублирует судьбу самого автора — Максим Горький провёл в заключении месяц в 1905 году сразу после Кровавого воскресенья. Персонаж, в отличие от Горького, не сопереживает народу, тем не менее за ним укрепляется репутация передового интеллигента. Самгин читает доклады о Кровавом воскресенье и имеет репутацию пострадавшего от режима.
Во второй половине 1905 года протагонист перемещается в Первопрестольную, и в декабре наблюдает там уличные бои: баррикады строят у Самгина под окнами. Он в ужасе перед народной стихией и испытывает даже более сильные чувства, чем в Кровавое воскресенье. В декабре 1905 года погибает его приятель — князь Борис Туробоев. Будучи полной противоположностью Самгину, он, в отличие от Клима, активно участвует в событиях Кровавого воскресенья и декабрьского восстания в Москве. Сцена с похоронами Туробоева после подавления московского мятежа пропитана мрачной потусторонней атмосферой — по дороге на кладбище завязывается драка.
Для Клима Самгина, «среднего арифметического» отечественной интеллигенции, 1905 год стал рубиконом, определившим гражданское самосознание этой социальной страты. После первой русской революции главный герой пытается самоустраниться от какой-либо общественной деятельности, становится циничнее и приземлённее.
Сергей Мстиславский — Грач — птица весенняя (1937)
Имя Николая Баумана, руководителя московской партийной ячейки большевиков начала первой русской революции, погибшего после оглашения октябрьского манифеста 1905 года, увековечено в столичной топонимике — ныне важный район города и престижный вуз носят имя революционера. Определяющую роль в становлении образа Николая Баумана в массовой культуре сыграло произведение Сергея Мстиславского «Грач — птица весенняя».
Настоящая фамилия Мстиславского — Масловский, и он потомственный военный. В 1905 году 29-летний Сергей Масловский, библиотекарь генерального штаба, учёный, редкий на тот представитель офицерства в освободительном движении, с головой уходит в революцию. Он примыкает к эсерам и организует при партии военизированные структуры, а во время декабрьского восстания в Москве консультирует пресненских дружинников. В марте 1906 года участвует в убийстве попа Гапона. Параллельно Масловский активно пишет публицистику под псевдонимами, один из которых — Мстиславский.
К 1937 году литературное поприще стало для Сергея Мстиславского основным. В его писательской библиографии уже были работы о первой русской революции — основанный на личном опыте роман «На крови». К тому же, несмотря на эсеровское прошлое, Мстиславский считался фигурой влиятельной — он вдохновил Николая Островского на создание культового романа «Как закалялась сталь», его мнению доверяли. Однако писателю не хватало полноценного всесоюзного хита. Таковым стала историко-биографическая повесть о Николае Баумане, с которым автор никогда не был знаком, но на чьих похоронах побывал.
В названии «Грач — птица весенняя» зашифровано прозвище Николая Баумана, полученное с момента распространения «Искры», первой ленинской газеты. Бауман был профессиональным революционером, партийным работником на зарплате. Агенты «Искры», по мнению биографа Ленина Льва Данилкина, в советской литературе «превратились в аналогов рыцарей Круглого стола или супергероев из Вселенной Marvel». В повести Мстиславского прослеживаются мотивы если не супергеройского, то «суперагентского». Николай Бауман — идеализированный персонаж. Будучи самым разыскиваемым большевиком, он уходит от погонь и налаживает коммуникацию между разрозненными большевистскими первичными организациями, проводит линию центрального комитета. В тюремных условиях с лёгкостью переносит голодовку. Повесть пронизана оптимизмом: в какой бы сложной ситуации ни оказывался её главный герой, он не теряет самообладания и способен найти решение любой проблемы.
Книга изначально была задумана Мстиславским для детско-юношеского возраста. Повесть захватывает внимание закрученным сюжетом и лёгким слогом. Писатель, сам подпольщик, описывает революционную деятельностью как профессию — делится методами конспирациями и технологиями организационной работы. Автор внимателен к деталям эпохи, и спустя годы, произведение представляется ценным как тщательное описание 1900‑х годов.
Венцом повествования выступают похороны Николая Баумана, воспроизведённые по собственным воспоминаниям Мстиславского. Большевик был убит черносотенцем на следующий день после оглашения Октябрьского манифеста 1905 года. Убийство было настолько резонансным и вызывающим, что на похоронную процессию вышло несколько сотен тысяч человек — похороны Баумана стали одной из самых массовых манифестаций первой русской революции.
Борис Житков — Виктор Вавич (1929−1941)
Произведение стоит особняком в творчестве Бориса Житкова. Писатель славился прозой для детей, «морскими рассказами» — он автор журналов «Ёж», «Чиж», «Пионер». Но в историю отечественной литературы Житков вошёл с романом «Виктор Вавич», который целиком был издан лишь в 1999 году. Свёрстанный одной книгой и даже напечатанный в нескольких экземплярах роман был забыт в суматохе битвы за Москву осенью 1941 году. Многие исследователи называют роман «Виктор Вавич» главной книгой о первой русской революции.
Семья Бориса Житкова переехала из Новгорода в Одессу, когда тот был ребёнком. Отец, учитель математики, получил должность в Одесском коммерческом училище. Борис становится одноклассником и другом Корнея Чуковского — Житков фигурирует в автобиографической повести Чуковского «Серебряный герб» об одесской гимназической юности. Впоследствии, уже в 1920‑е, популярный писатель поможет своему однокашнику тоже стать литератором.
Пока же Житков продолжает обучение в Одессе. Первая русская революция застаёт его старшекурсником естественного отделения Императорского Новороссийского университета. Он участвует в создании студенческих отрядов самообороны, помогает революционерам с подпольными типографиями, доставкой нелегальной литературы и, по некоторым сведениям, оружия. Более чем через 20 лет Борис Житков вернётся к опыту своей молодости при написании грандиозного социально-психологического полотна о середине 1900‑х. Работа над книгой заняла пять лет, текст «Виктора Вавича» был завершён в 1931 году.
Писатель изобразил события первой русской революции из противоположного лагеря, стана защитников царизма. Ракурс отличается от большинства произведений революционной тематики. Центральный персонаж, Виктор Вавич, — молодой парень, занимавший нижний полицейский чин околоточного надзирателя и перешедший на службу в охранное отделение. Подробно показана карьера героя. Поначалу автор относится к нему с симпатией, поэтому советская критика даже будет обвинять Житкова в симпатии к охранке. Виктор Вавич выглядит добродушным, неконфликтным человеком, лишённым чванства; как будто в полиции он находится не на своём месте. Однако далее по сюжету происходит моральное разложение протагониста: он оказывается втянут в интриги охранки, и из наивного, но доброго человека превращается в карателя. Драма Виктора Вавича доходит до такого градуса, что он вынужден потворствовать погрому, угрожающему семье искренне любимой жены.
Действие романа разворачивается в провинциальном городе, в котором угадывается Одесса. Борис Житков подробно описывает атмосферу тревоги и нарастания хаоса первой русской революции. Показаны разные социальные срезы и события — от рабочей слободки до аристократических домов, от подпольных типографий до полицейских помещений; происходят стачки, погромы, перестрелки. Судьбы десятков людей переплетаются — происходит эффект тотального охвата происходящего. Житков концентрируется на мелких деталях быта, его роман кинематографичный и событийный, а сюжет органичным образом погружает в эпоху.
Читайте далее: Десять фильмов о Первой русской революции
