Гроза Забайкалья атаман Семёнов

Граж­дан­ская вой­на в Рос­сии поро­ди­ла целый ряд новых вое­на­чаль­ни­ков, кото­рых неза­дол­го до её нача­ла никто не знал. Одним из них являл­ся Гри­го­рий Семё­нов, на тот момент 27-лет­ний млад­ший офи­цер, по отзы­вам совре­мен­ни­ков, не пода­вав­ший боль­ших надежд. И тем не менее в корот­кий срок Семё­нов стал не толь­ко извест­ным пол­ко­вод­цем, о кото­ром писа­ли как в Рос­сии, так и дале­ко за её пре­де­ла­ми, но и фак­ти­че­ским пра­ви­те­лем огром­ной тер­ри­то­рии. Как же всё это далось моло­до­му и без­вест­но­му офицеру?


Забайкальский казак

Буду­щий бело­гвар­дей­ский лидер родил­ся 13 сен­тяб­ря 1890 года в неболь­шом селе Куран­жа в Забай­каль­ском крае. Его роди­те­ли были ста­ро­об­ряд­ца­ми, отец — потом­ствен­ный казак. Судь­ба Гри­го­рия ока­за­лась пред­опре­де­ле­на с само­го нача­ла: все муж­чи­ны в казац­ких посе­ле­ни­ях гото­ви­лись к воен­ной служ­бе. С дет­ства маль­чик кро­ме рус­ско­го сво­бод­но гово­рил на мон­голь­ском и бурят­ском язы­ках. Это и неуди­ви­тель­но, ведь семья сосед­ство­ва­ла с пред­ста­ви­те­ля­ми этих наро­дов. По неко­то­рым источ­ни­кам, бабуш­ка Семё­но­ва по мате­рин­ской линии тоже была буряткой.

В сосед­нем селе Гри­го­рий Семё­нов окон­чил двух­класс­ное началь­ное учи­ли­ще, после чего в 1908 году посту­пил в Орен­бург­ское каза­чье юнкер­ское учи­ли­ще, кото­рое окон­чил спу­стя три года, полу­чив чин хорун­же­го. О том, насколь­ко успеш­но он учил­ся, есть раз­ные мне­ния. Соглас­но одной вер­сии, из учи­ли­ща Семё­нов вышел с похваль­ным листом. В то же вре­мя коман­дир пол­ка, в кото­рый отпра­вил­ся слу­жить Семё­нов, барон Пётр Вран­гель, впо­след­ствии отме­чал, что тому все­гда не хва­та­ло ни обра­зо­ва­ния, ни обще­го кругозора:

«Семё­нов, при­род­ный забай­каль­ский казак, плот­ный коре­на­стый брю­нет, ко вре­ме­ни при­ня­тия мною пол­ка, состо­ял пол­ко­вым адъ­ютан­том и в этой долж­но­сти про­слу­жил при мне меся­ца четы­ре, после чего был назна­чен коман­ди­ром сот­ни. Бой­кий, тол­ко­вый, с харак­тер­ной казац­кой смёт­кой, отлич­ный стро­е­вик, храб­рый, осо­бен­но на гла­зах началь­ства, он умел быть весь­ма попу­ляр­ным сре­ди каза­ков и офи­це­ров. Отри­ца­тель­ны­ми свой­ства­ми его были зна­чи­тель­ная склон­ность к интри­ге и нераз­бор­чи­вость в сред­ствах для дости­же­ния цели. Неглу­по­му и лов­ко­му Семё­но­ву не хва­та­ло ни обра­зо­ва­ния (он кон­чил с тру­дом воен­ное учи­ли­ще), ни широ­ко­го кру­го­зо­ра, и я нико­гда не мог понять, каким обра­зом мог он выдви­нуть­ся впо­след­ствии на пер­вый план граж­дан­ской войны».

С нача­лом Пер­вой миро­вой вой­ны Гри­го­рий Семё­нов сра­жал­ся на фрон­те: сна­ча­ла в Поль­ше, где несколь­ко раз отли­чил­ся и был награж­дён орде­ном Свя­то­го Геор­гия 4‑й сте­пе­ни и Геор­ги­ев­ским ору­жи­ем. Так, одна­жды моло­дой офи­цер отбил у нем­цев захва­чен­ное ими пол­ко­вое зна­мя. В дру­гой раз Семё­нов задер­жал немец­кий обоз с дву­мя под­пол­ков­ни­ка­ми. В тре­тий — пер­вым ворвал­ся в поль­ский горо­док Мла­ва, чем обес­пе­чил его быст­рое взя­тие. Неза­дол­го до рево­лю­ции Семё­но­ва пере­ве­ли на Румын­ский фронт.

Семё­нов в Граж­дан­скую войну

Карье­ра моло­до­го офи­це­ра посте­пен­но про­дви­га­лась. В нача­ле 1916 года он стал коман­ди­ром каза­чьей сот­ни, а вес­ной 1917 года воз­гла­вил полк. Несмот­ря Фев­раль­скую рево­лю­цию, вой­на по-преж­не­му про­дол­жа­лась, одна­ко дис­ци­пли­на сол­дат замет­но упа­ла, армия раз­ла­га­лась на гла­зах. Что­бы хоть как-то под­нять бое­вой дух сол­дат, Семё­нов в мае 1917 года пишет доклад­ную запис­ку Керен­ско­му, в кото­рой пред­ла­га­ет сфор­ми­ро­вать в армии полк, пол­но­стью состо­я­щий из бурят и мон­го­лов. По его мыс­ли, эти ази­а­ты, сра­жа­ю­щи­е­ся «за рус­ское дело», усты­ди­ли бы сол­дат-сла­вян, кото­рые вое­вать не жела­ли. Керен­ский согла­сил­ся, и уже через месяц Семё­нов создал новый полк.

В вой­ско, фор­ми­ро­вав­ше­е­ся в Забай­ка­лье, Гри­го­рий Семё­нов при­ни­мал не толь­ко мон­го­лов и бурят, но и рус­ских. Обя­за­тель­ным усло­ви­ем было лишь одно: пол­ное непри­я­тие рево­лю­ции и её завоеваний.
Забай­ка­лье в 1914 году

Атаман Гражданской войны

Когда боль­ше­ви­ки захва­ти­ли власть, полк Семё­но­ва ещё фор­ми­ро­вал­ся и насчи­ты­вал око­ло 550 чело­век. Для мало­люд­но­го Забай­ка­лья подоб­ный отряд уже был зна­чи­тель­ным. В Чите, сто­ли­це Забай­каль­ско­го края, мест­ные боль­ше­ви­ки быст­ро поня­ли, что новое вой­ско созда­ёт­ся для борь­бы с ними, и отда­ли при­каз полк рас­пу­стить, а само­го Семё­но­ва задер­жать. Не дожи­да­ясь аре­ста, Семё­нов в кон­це нояб­ря 1917 года под­нял мятеж, разо­гнал мест­ные сове­ты и занял Дау­рию — область на восто­ке Забай­ка­лья. Нача­лась воору­жён­ная борь­ба, мно­гие меся­цы про­хо­див­шая в виде пар­ти­зан­ских сты­чек. Дей­ствия Гри­го­рия Семё­но­ва в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни облег­ча­лись тем, что крас­ные ещё не сфор­ми­ро­ва­ли пол­но­цен­ную армию в Забай­ка­лье — были лишь такие же, как и у него, неболь­шие пар­ти­зан­ские отря­ды, набран­ные из не имев­ших бое­во­го опы­та мест­ных рабочих.

С захва­чен­ны­ми в плен боль­ше­ви­ка­ми и сочув­ству­ю­щи­ми им Семё­нов не цере­мо­нил­ся. В сере­дине декаб­ря каза­ки рас­стре­ля­ли крас­но­го комис­са­ра по фами­лии Аркус, ещё через несколь­ко дней Семё­нов отпра­вил в под­кон­троль­ную боль­ше­ви­кам Читу целый вагон с тру­па­ми чле­нов мест­ных советов.

Семё­нов (в цен­тре) с офи­це­ра­ми в Забайкалье

Семё­нов назвал свой отряд ОМО (отдель­ный мань­чжур­ский отряд), его выбра­ли ата­ма­ном. Дей­ствия семё­нов­цев под­дер­жа­ли так­же забай­каль­ские каза­ки, в резуль­та­те чего вес­ной 1918 года отряд уве­ли­чил­ся до семи тысяч чело­век. Дру­гим удач­ным для ОМО момен­том ста­ла япон­ская интер­вен­ция: япон­цы заня­ли Вла­ди­во­сток и дру­гие горо­да реги­о­на, при­зна­ли ата­ма­на союз­ни­ком и щед­ро снаб­жа­ли ору­жи­ем и боеприпасами.

Бла­го­да­ря япон­цам отряд Семё­но­ва пере­шёл в наступ­ле­ние и 1 сен­тяб­ря 1918 года взял Читу, кото­рую ата­ман про­воз­гла­сил сто­ли­цей. В это вре­мя Гри­го­рий Семё­нов уже фак­ти­че­ски был само­сто­я­тель­ным и нико­му не под­чи­няв­шим­ся пра­ви­те­лем на доволь­но обшир­ной тер­ри­то­рии. Япон­цам он был выго­ден, крас­ные же ниче­го не мог­ли с ним сде­лать, так как не хва­та­ло сил. Каза­ки же, настро­ен­ные анти­боль­ше­вист­ски, охот­но всту­па­ли в его отряд.

Япон­ские интер­вен­ты во Владивостоке

Когда в нояб­ре того же года в Омске к вла­сти при­шёл адми­рал Алек­сандр Кол­чак, разо­гнав мест­ную Дирек­то­рию и про­воз­гла­сив себя Вер­хов­ным пра­ви­те­лем Рос­сии, Гри­го­рий Семё­нов отка­зал­ся его при­зна­вать. Более того, он неод­но­крат­но задер­жи­вал иду­щие к Кол­ча­ку поез­да, при­сва­и­вал себе всё их содер­жи­мое, часть про­да­вал, а выру­чен­ные день­ги делил с офи­це­ра­ми. Лишь спу­стя несколь­ко меся­цев Семё­нов фор­маль­но при­знал Кол­ча­ка, но при этом всё рав­но игно­ри­ро­вал его при­ка­зы. Тот ниче­го не мог с этим поде­лать — ему и про­тив крас­ных не хва­та­ло сол­дат, не гово­ря о том, что­бы бороть­ся с ата­ман­щи­ной в глу­бо­ком тылу. Всё это в ито­ге сыг­ра­ло дале­ко не послед­нюю роль в пора­же­нии войск Колчака.

Меж­ду тем власть Семё­но­ва про­дол­жа­ла рас­ти. В мае 1919 года он стал ата­ма­ном Забай­каль­ско­го каза­чье­го вой­ска. Он изда­вал соб­ствен­ные зако­ны, вёл пере­го­во­ры с япон­ца­ми и аме­ри­кан­ца­ми о постав­ках воору­же­ний, а на под­кон­троль­ной тер­ри­то­рии устро­ил жёст­кий тер­рор в отно­ше­нии всех несогласных.

Семё­нов (сидит вто­рой сле­ва) с офицерами

Царство террора

Посто­ян­ный гра­бёж и маро­дёр­ство были обыч­ным явле­ни­ем в армии ата­ма­на Семё­но­ва. К это­му добав­ля­лись насиль­ствен­ная моби­ли­за­ция и жесто­кие рас­пра­вы за любое непо­ви­но­ве­ние. Гри­го­рий Семё­нов неод­но­крат­но повто­рял, что «в усло­ви­ях зарож­дав­шей­ся граж­дан­ской вой­ны, вся­кая мяг­ко­те­лость и гуман­ность долж­ны быть отбро­ше­ны». Эти сло­ва вполне мож­но назвать деви­зом его правления.

В Тро­иц­ко­сав­ске (ныне Кях­та) ата­ман устро­ил вре­мен­ную тюрь­му, куда сво­зи­ли плен­ных, пар­ти­зан, сочув­ству­ю­щих боль­ше­ви­кам мест­ных жите­лей. В декаб­ре 1919 — янва­ре 1920 года за две неде­ли каза­ки Семё­но­ва в тюрь­ме рас­стре­ля­ли око­ло полу­то­ра тыся­чи чело­век. Подоб­ное мас­со­вое убий­ство повто­ри­лось в июле 1920 года на стан­ции Адри­а­нов­ка. Тогда семё­нов­цы рас­стре­ля­ли не толь­ко плен­ных крас­но­ар­мей­цев, пар­ти­зан, но и мно­гих мир­ных жите­лей из чис­ла род­ствен­ни­ков дезер­ти­ро­вав­ших каза­ков. При­сут­ство­вав­ший при каз­нях аме­ри­кан­ский пол­ков­ник Чарльз Мор­роу писал:

«Плен­ни­ки, напол­няв­шие целые ваго­ны, выгру­жа­лись, затем их вели к боль­шим ямам и рас­стре­ли­ва­ли из пуле­мё­тов… Апо­ге­ем каз­ней было убий­ство за один день плен­ных, содер­жав­ших­ся в 53 ваго­нах, все­го более 1600 человек».

Про­из­вол Семё­но­ва бес­по­ко­ил даже пра­ви­тель­ство Кол­ча­ка, но повли­ять на него никак не мог­ли. Барон Алек­сей Буд­берг, управ­ляв­ший воен­ным мини­стер­ством при Кол­ча­ке, писал в дневнике:

«Тво­ри­мые у Семё­но­ва без­об­ра­зия не под­да­ют­ся ника­ко­му опи­са­нию; за две неде­ли застре­ли­лось семь офи­це­ров; рас­стре­лы идут сот­ня­ми, и началь­ни­ки состя­за­ют­ся в чис­ле рас­стре­лян­ных; про пор­ку и гово­рить нече­го, это обыч­ное занятие».

Как мож­но заме­тить, под­чи­нён­ные Семё­но­ву коман­ди­ры отря­дов не отста­ва­ли от началь­ни­ка. Наи­бо­лее «про­сла­ви­лись» звер­ства­ми двое из них — Роман Унгерн и Арте­мий Тир­бах. Лев Вла­сьев­ский, началь­ник лич­ной кан­це­ля­рии и затем началь­ник каза­чье­го отде­ла шта­ба армии Семё­но­ва, впо­след­ствии писал о них:

«Об Унгерне ходи­ли леген­ды. Он был очень жесток. Не щадил ни жен­щин, ни детей. По его при­ка­за­нию уни­что­жа­лось насе­ле­ние целых дере­вень. И сам он лич­но с насла­жде­ни­ем рас­стре­ли­вал обре­чён­ных на смерть. Таким же жесто­ким был и началь­ник осо­бой кара­тель­ной диви­зии семё­нов­ской армии гене­рал Тир­бах. Штаб его диви­зии нахо­дил­ся в местеч­ке Мак­ка­ве­е­во. Там Тир­бах и вер­шил свой ско­рый и страш­ный суд. Одна­жды насиль­ствен­но моби­ли­зо­ван­ные каза­ки, не желая слу­жить Семё­но­ву, уби­ли сво­их офи­це­ров и пере­шли к пар­ти­за­нам. Вско­ре в их ста­ни­цу при­был отряд Чисто­хи­на. Были собра­ны все ста­ри­ки. Их запряг­ли в сани и при­ка­за­ли вез­ти уби­тых офи­це­ров на клад­би­ще. Там ста­ри­ков рас­стре­ля­ли, а ста­ни­цу сожгли».

Впо­след­ствии Унгер­на в 1921 году схва­ти­ли боль­ше­ви­ки и рас­стре­ля­ли, а Тир­ба­ха убил в 1935 году в эми­гра­ции казак, мстив­ший за смерть брата.

Тер­рор Семё­но­ва и его под­чи­нён­ных имел губи­тель­ные для самих бело­гвар­дей­цев послед­ствия: он дис­кре­ди­ти­ро­вал Белое дви­же­ние в гла­зах мест­но­го насе­ле­ния, и люди начи­на­ли отно­сить­ся к боль­ше­ви­кам как к мень­ше­му из двух зол. Мас­со­вые каз­ни и гра­бе­жи при­ве­ли к росту пар­ти­зан­ско­го дви­же­ния в тылу семё­нов­цев, что тоже в ито­ге спо­соб­ство­ва­ло поражению.

Каза­ки в Дау­рии. 1920 год

Поражение

Гри­го­рия Семё­но­ва слож­но назвать талант­ли­вым пол­ко­вод­цем: он если и одер­жи­вал побе­ды, то толь­ко над более сла­бым про­тив­ни­ком и при мате­ри­аль­ной помо­щи интер­вен­тов. Поэто­му удив­ле­ние вызы­ва­ет не то, что в ито­ге его смог­ли раз­бить, а то, что он смог про­дер­жать­ся так дол­го. Тут, несо­мнен­но, нали­цо его орга­ни­за­тор­ские способности.

Не послед­нюю роль в успе­хах Семё­но­ва сыг­ра­ло и без­дар­ное веде­ние про­тив него бое­вых дей­ствий со сто­ро­ны крас­ных. Так, в 1918 году коман­до­ва­ние боль­ше­вист­ски­ми вой­ска­ми в Забай­ка­лье при­нял на себя 24-лет­ний Сер­гей Лазо, выхо­дец из дво­рян­ской семьи, толь­ко в нача­ле 1918 года пере­брав­ший­ся от эсе­ров к боль­ше­ви­кам. До это­го Лазо не имел бое­во­го опы­та, поэто­му про­шед­ший всю Первую миро­вую Семё­нов лег­ко раз­бил его и на сле­ду­ю­щие два года утвер­дил свою власть в Забай­ка­лье. Впо­след­ствии, вес­ной 1920 года, Лазо попал в плен к япон­цам, те выда­ли его каза­кам Семё­но­ва. В совет­ское вре­мя утвер­жда­лось, что те сожгли Лазо в топ­ке паро­во­за, но более веро­ят­но, что его про­сто рас­стре­ля­ли, а такую необыч­ную смерть выду­ма­ли из про­па­ган­дист­ских соображений.

Были сочте­ны дни нахож­де­ния у вла­сти и само­го Семё­но­ва. В нача­ле 1920 года адми­рал Кол­чак потер­пел пора­же­ние, отрёк­ся от титу­ла Вер­хов­но­го пра­ви­те­ля, попал в руки боль­ше­ви­ков и был рас­стре­лян. Лишь после это­го крас­ные все­рьёз взя­лись за Семё­но­ва. В фев­ра­ле остат­ки кол­ча­ков­ских войск под коман­до­ва­ни­ем гене­ра­ла Вой­це­хов­ско­го при­со­еди­ни­лись к семё­нов­цам, но это смог­ло лишь затя­нуть про­ти­во­сто­я­ние ещё на несколь­ко месяцев.

С апре­ля по октябрь 1920 года шли непре­рыв­ные бои с боль­ше­ви­ка­ми, но два обсто­я­тель­ства реши­ли исход этой борь­бы окон­ча­тель­но и бес­по­во­рот­но. Пер­вое из них — уход япон­цев и пре­кра­ще­ние вся­кой помо­щи с их сто­ро­ны, вто­рое — пре­да­тель­ство со сто­ро­ны бли­жай­ше­го сорат­ни­ка баро­на Унгер­на. Унгерн отка­зал­ся про­дол­жать вое­вать за Семё­но­ва и увёл свои вой­ска в Мон­го­лию. Нако­нец, после­до­ва­ло и ещё одно пре­да­тель­ство, но в этот раз со сто­ро­ны само­го ата­ма­на по отно­ше­нию к остав­шим­ся у него вой­скам. В кон­це октяб­ря, видя, что вой­на про­иг­ра­на, он сел в аэро­план и уле­тел в китай­ский Хар­бин, бро­сив под­чи­нён­ных на про­из­вол судь­бы. После это­го остат­ки его войск с поте­ря­ми вынуж­ден­но отсту­пи­ли в Мань­чжу­рию. Каза­ки обви­ни­ли Семё­но­ва в тру­со­сти и отка­за­лись подчиняться.

Жизнь в эмиграции

Ока­зав­шись в эми­гра­ции, быв­ший ата­ман не сра­зу отка­зал­ся от идеи про­дол­жить борь­бу. В 1921 году он при­был во Вла­ди­во­сток с наме­ре­ни­ем воз­гла­вить мест­ных бело­гвар­дей­цев, но те, хоро­шо зная о постыд­ном бег­стве, не слу­ша­ли быв­ше­го ата­ма­на. Семё­но­ву ниче­го не оста­ва­лась, как опять отправ­лять­ся в эмиграцию.

Семё­нов в эми­гра­ции с женой Еле­ной. 1922 год

Семё­нов эми­гри­ро­вал сна­ча­ла в Япо­нию, потом при­е­хал в США, где его аре­сто­ва­ли, обви­ни­ли в пре­ступ­ле­ни­ях, но после шести дней тюрь­мы осво­бо­ди­ли под залог 25 тысяч дол­ла­ров. После это­го уехал сна­ча­ла в Кана­ду, потом в Япо­нию, город Нага­са­ки. Спу­стя ещё несколь­ко лет пере­ехал в Дай­рен (Даль­ний, Далянь), где в 1938 году издал мему­а­ры. В печа­ти под­дер­жи­вал Гит­ле­ра. Иссле­до­ва­тель и био­граф Семё­но­ва Лео­нид Курас так оце­ни­ва­ет его писа­тель­скую деятельность:

«Пуб­ли­ка­ции Г. М. Семё­но­ва в мно­го­чис­лен­ной эми­грант­ской печа­ти […] вызы­ва­ют отвра­ще­ние. Он поздрав­ля­ет Адоль­фа Гит­ле­ра с днём рож­де­ния, с его побе­да­ми, жела­ет успе­хов на Восточ­ном фрон­те в борь­бе с боль­ше­виз­мом. Для него ста­но­вит­ся лич­ной тра­ге­ди­ей про­вал блиц­кри­га под Моск­вой, пора­же­ние под Ста­лин­гра­дом. В этих ста­тьях про­сто не узна­ёшь героя Пер­вой миро­вой вой­ны, храб­ре­ца и руба­ху-пар­ня. В них скво­зит какое-то заис­ки­ва­ние и унижение».

Отдель­но пару слов сто­ит ска­зать о сотруд­ни­че­стве быв­ше­го ата­ма­на с япон­ца­ми. Гри­го­рий Семё­нов не толь­ко был их осве­до­ми­те­лем в сре­де рус­ской эми­гра­ции Мань­чжу­рии, но и пред­ла­гал япон­цам создать буфер­ное пан­мон­голь­ское госу­дар­ство на огром­ной тер­ри­то­рии от Бай­ка­ла до Вла­ди­во­сто­ка. Его фор­ми­ро­ва­ние долж­но было начать­ся сра­зу после взя­тия нем­ца­ми Моск­вы, япон­цы вве­ли бы на его тер­ри­то­рию вой­ска, а сам Семё­нов дол­жен был стать пра­ви­те­лем это­го госу­дар­ства, кото­рое счи­та­лось бы неза­ви­си­мым лишь на бума­ге, на деле же — было бы мари­о­не­точ­ным япон­ским госу­дар­ством по типу суще­ство­вав­ше­го в Мань­чжу­рии Мань­чжоу-Го. Но гран­ди­оз­ные пла­ны не сбылись.

В авгу­сте 1945 года совет­ские вой­ска захва­ти­ли Семё­но­ва. До сих пор суще­ству­ет мно­же­ство вер­сий о том, как имен­но это про­изо­шло и поче­му ата­ман, хоро­шо знав­ший, что ему гро­зит в СССР, не попы­тал­ся бежать. Соглас­но одной из них, пилот само­лё­та, на бор­ту кото­ро­го нахо­дил­ся Семё­нов, по ошиб­ке при­зем­лил­ся в уже заня­том Крас­ной арми­ей горо­де. Соглас­но дру­гой — не бежал, так как не ожи­дал столь быст­ро­го про­дви­же­ния совет­ских войск.

Семё­нов в совет­ской тюрь­ме. 1945 год

Суд над быв­шим ата­ма­ном длил­ся целый год и окон­чил­ся вполне пред­ска­зу­е­мо — смерт­ным при­го­во­ром через пове­ше­нье. Он был при­ве­дён в испол­не­ние 30 авгу­ста 1946 года.

Вме­сте с Гри­го­ри­ем Семё­но­вым боль­ше­ви­ки взя­ли так­же шесте­ро его детей, чья судь­ба тоже была неза­вид­ной. Двух сыно­вей и трёх доче­рей при­го­во­ри­ли к 25 годам заклю­че­ния, тре­тье­го сына Миха­и­ла застре­ли­ли кон­во­и­ры в 1947 году при эта­пи­ро­ва­нии. Выжив­шие дети в 1956 году были осво­бож­де­ны и впо­след­ствии реа­би­ли­ти­ро­ва­ны, сам же Семё­нов не реа­би­ли­ти­ро­ван до сих пор.


Смот­ри­те так­же кол­лек­цию фото­гра­фий «Вла­ди­во­сток Граж­дан­ской вой­ны гла­за­ми аме­ри­кан­цев».

Поделиться