«Фильмография» царя Петра Алексеевича, включающая более двух десятков исторических картин, снятых в разное время и в разных жанрах, сама по себе имеет историческую ценность. Кто Великого только не играл: и звёзды мирового кино и оперный певец из ГДР, и даже главный румынский мультипликатор. Так что вперёд, дорогой читатель: «петровский» киномарафон от VATNIKSTAN ждёт тебя!
«Пётр Великий / Жизнь и смерть Петра Великого» (1909; по другим данным — 1910). Реж. Василий Гончаров
Василий Михайлович Гончаров — пожалуй, главный специалист по историческим блокбастерам в кинематографе Российской Империи. Да и первопроходец знатный: дебютная отечественная игровая картина «Понизовая вольница / Стенька Разин» (1908) — его рук дело, первый полнометражный фильм, «Оборона Севастополя» (1911) — тоже. Так что, байопик о первом Всероссийском императоре никому иному доверить, конечно, не могли.
Доверить-то доверили, а результат не уберегли: сохранился «Пётр Великий» не целиком. Пропали даже титры — для немого фильма вещь принципиально важная. Восстанавливать их при оцифровке не стали, поэтому разобраться, что происходит в каждой отдельной сцене не так уж просто.
Вот, скажем, заходит Пётр (артист Пётр Воинов) в комнату, где пируют хорошо одетые бородачи. Подсаживается к ним, выпивает из ковша, звереет, начинает лупить бедолаг, переворачивает стол… Что это было?
Открываем краткое содержание, читаем:
«Пётр начинает преобразование России и встречает сопротивление бояр. Против него начинаются заговоры. Он лично является в дом заговорщиков и арестовывает их».
Ах, вот оно в чём дело.
Словом, залипнуть на картину Гончарова вечером после работы у вас вряд ли получится. Но как артефакт лента, безусловно, представляет интерес.
«Пётр Великий» (1922; по другим данным — 1923). Реж. Дмитрий Буховецкий
Свою жизнь в искусстве Дмитрий Савельевич Буховецкий начал как актёр — снимался у классика российского и советского кино Якова Протазанова. Но в 1919 году «релоцировался» в Германию, где основательно занялся режиссурой.
Немецкий киноэкспрессионизм, цветущий в те годы в Веймарской республике, не только подталкивал к поиску оригинальных визуальных решений, но и предлагал захватывающий набор творческих «инструментов», нарабатываемых коллегами-экспрессионистами от фильма к фильму. В начале 1920‑х Буховецкий попробовал применить их на родном материале, взявшись сначала за «Братьев Карамазовых» (1921), а затем и за жизнеописание царя Петра.
В результате получился пускай и не шедевр уровня «Кабинета доктора Калигари» Роберта Вине, но точно один из самых причудливых фильмов о самодержце — одновременно и страшный, и потешный. С одной стороны, кошмарные видения, преследующие Петра на смертном одре — лицо покойного сына Алексея и парящая в воздухе корона, с другой — мимика и пластика царя в хорошем расположении духа. Суперзвезда тех лет Эмиль Яннигс сыграл этакого баловника, который умильно зевает и потягивается перед сном, по-карлсоновски веселится, из озорства доводя придворных до чиха нюхательным табачком, и корчит забавные рожицы, заигрывая с женой Екатериной.
Понятно, что для Буховецкого исторический сюжет — прежде всего повод для самовыражения, а не для почтительной иллюстрации к эпохе. Ну и пусть — зато его персонажу веришь, ему хочется сочувствовать, поскольку вышел Пётр живым и даже по-своему трогательным.
«Пётр Первый» (1937−1938). Реж. Владимир Петров.
«Юность Петра» и «В начале славных дел» (оба — 1980). Реж. Сергей Герасимов
Фильмы о Петре в России снимают всё чаще: только в 2020‑е вышло четыре штуки, из которых три — многосерийные. Но тут уж хоть заснимайся, а перещеголять «Петра» Петрова (такое вот не кажущееся случайным «масло масленое») вряд ли получится — слишком легендарная вещь.
И дело не только в солидной литературной основе (одноимённый роман Алексея Толстого), но и в удачно подобранных актёрах. Первую часть дилогии, выпущенную в 1937 году, по большому счёту «делают» двое — Николай Симонов (Пётр), эксцентричный харизматик с резкими движениями, широченной, практически джокеровской улыбкой и Михаил Жаров (Меншиков) — хитроглазый трикстер, которому «начальник» готов спустить все провинности, был бы человек весёлый.
Вольно или нет, режиссёр подводит зрителя к мысли: историю пишут яркие личности, артисты по натуре, пускай даже и не во всём добродетельные. А мы, попав под их сверхъестественное обаяние, и рады им это позволить — а ведь стоило бы ужаснуться хоть эпизоду с разгулом, который учиняют в захваченном Мариенбурге вояки, подзуживаемые Меншиковым («Ребята! В крепости вино и бабы! Дам сутки гулять!») А милитаризм, который как бы сам собой разумеется? Ну, так воевать-то надо, не дома же сидеть. А деспотизм и насилие? «Широко задумано — жалеть некогда».
Параллели со Сталиным настолько очевидны, что говорить о них как будто ни к чему. Но всё же процитируем Марину Кузнецову, которая в статье для книги «Российский иллюзион» писала:
«Фильм Петрова <…> воспевал вождя, укрепляющего государство и армию, борющегося с реакцией, любимого народом. <…> подобная трактовка вполне соответствовала укреплению единоличной власти Сталина в стране.
И они вполне успешно справились с этой задачей. <…> „Широко было задумано, жалеть было некогда“, — ключевое суждение экранного царя, и его не случайно впоследствии приписывали Сталину».
Смотреть «Петра Первого» сегодня — своего рода тест на моральную устойчивость: получится ли удержаться от безграничного наслаждения яркостью и властностью Петра-богатыря? Не забудется ли, что удаль, доведённая до предельного эстетического совершенства, может пойти на пользу художественной, но никак не бытовой, требующей гуманистического подхода реальности?
При этом вовсе не получить от фильма удовольствие задача вряд ли выполнимая: что ни говори, в 1930‑е годы государственное кино умели делать мастерски.
А вот в 1980‑е живому классику Сергею Герасимову, который экранизировал тот же роман ещё точнее и ещё монументальнее, создать безусловную кинолегенду уже не удалось. Хотя и замах, и размах очевидны и до сих пор способны высекать из синефильских сердец искры восхищения.
Возможно, отчасти проблема в хронометраже? Дилогия Петрова длится в общей сложности 215 минут, причём между выходом первой и второй частей прошло достаточно времени, чтобы зрители успели соскучиться. У Герасимова же «Юность Петра» (140 минут) и «В начале славных дел» (138 минут) шли друг за другом. А меж тем в 80‑е зритель уже был не тот, что прежде: кино и прочих аудиовизуальных удовольствий стало гораздо больше (не забудьте и про телевидение), темп жизни существенно возрос — попробуй тут высиди два фильма подряд на четыре с лишним часа, как бы хорошо они ни были сделаны. Формулу Хичкока о взаимосвязи длины киноленты с возможностями мочевого пузыря никто не отменял.
Однако нельзя отрицать, что Дмитрий Золотухин стал эталонным Петром второй половины XX века (сегодня он явно удостоился бы титула «краш»). Вскоре актёр вернулся к августейшей роли, снявшись в сериале Ильи Гурина «Россия молодая» (1981−1982), который иногда воспринимают как продолжение дилогии Герасимова.
«Царь и плотник» (1956). Реж. Ганс Мюллер
Разбитной мюзикл о приключениях Петра I в Голландии — звучит как очередная проделка канала ТНТ, а меж тем этой истории уже без малого 200 лет. В 1837 году немецкий композитор-романтик, Альберт Лорцинг представил публике комическую оперу «Царь и плотник, или Два Петра». Сам же и спел за молодого царя, инкогнито постигающего кораблестроение в Саардаме.
Опера имела успех и ставилась неоднократно, в том числе и в России. А в 1956 году на знаменитой гдровской киностудии «DEFA» её адаптировали для экрана. «Простого русского плотника Петра Михайлова» сыграл австрийский актёр Берт Фортелль, а спел за него баритон Джозеф Меттерних.
Правда, как и в самой опере, так и в фильме партия царя немного теряется на фоне Бургомистра. Гуляя по базарной площади, градоначальник разбрасывает рыжие тыквы, и они живописно катятся по ступеням. А повстречав мальчика, который, кажется, вот-вот намочит штанишки, великодушно дозволяет ему справить малую нужду в реку посреди города — вот что значит неравнодушный политик.
В дальнейшем опера Лорцинга ещё не раз возвращалась на немецкий экран. За постановку 1969 года отвечал Йоахим Хесс (в роли Петра — Раймонд Волански), а версию 1975 года режиссировал Аксель Корти (Пётр — Герман Прей).
К сожалению, ни один из трёх вариантов «Царя и плотника» с русской озвучкой или субтитрами найти не удалось — так что, придётся учить немецкий или обратиться за помощью к ИИ. Хотя, если не придерживаться синефильского перфекционизма, можно смотреть и так: всё-таки музыка — явление интернациональное, интуитивно понятное и без перевода.
«Баллада о Беринге и его друзьях» (1970). Реж. Юрий Швырёв
Глядя на афишу фильма с названием в духе школьных повестей, невольно подозреваешь, что при просмотре тебя ждёт нравоучительная иллюстрация к школьному учебнику истории. И как же приятно в этом предположении ошибиться.
Швырёв по сценарию Виктора Шкловского, который появляется в прологе в роли повествователя, смешал в одном флаконе зрелищную историческую драму и настоящий европейский авангард, от которого и эстеты должны быть сыты, и зрительские нервы целы. Камера оператора Константина Арутюнова временами «оживает» и с нервным любопытством блуждает по экрану, что для массового советского кино 1970‑х как будто бы совершенно нетипично.
Не говоря уж об общей тревожно-триллерной тональности. Её, конечно, можно списать на критику царского режима — но какой уж тут режим, когда сама природа безжалостно уничтожает плохих и хороших, дворян и простолюдинов, если и руководствуясь при этом умыслом, то вряд ли постижимым. Кино, которое начинается с агонизирующего Петра, из последних сил восседающего на троне (замечательная актёрская работа Романа Ткачука), ничем хорошим закончиться не может — так и оказывается. Цитаты из Библии, «призрачный» монтаж с наложением одних лиц на другие, студёные северные пейзажи — натуральная бергмановщина.
Словом, под видом приключенческой ленты о героях-мореплавателях на советской Киностудии детских и юношеских фильмов имени Горького создали совершенно не советское произведение. Неудивительно, что пришлось припрятать его за скучноватой афишей и блеклым заголовком.
«Табачный капитан» (1972). Реж. Игорь Усов
В брежневские времена в СССР, как и в 1950‑е годы в ГДР, тоже решили, что с Петром можно песни петь и шутки шутить. Правда, пьеса «Табачный капитан» Николая Адуева появилась ещё в 1940‑е, но экранизировать её студия «Ленфильм» отважилась лишь три (без малого) десятилетия спустя.
Хотя «отважилась» здесь, скорее, фигура речи: ничего крамольного в этой музыкальной комедии, до краёв наполненной всенародно любимыми артистами (Людмила Гурченко, Сергей Филиппов, Георгий Вицин и другие) нет. Танцы, мелодраматическая линия и немножечко патриотического воспитания — идеальный набор для телевизионной премьеры, состоявшейся 31 декабря.
Владлен Давыдов играет Петра, вероятно, ориентируясь на классический образ Симонова, но, что называется на минималках — лёгкий жанр обязывает. Актёрская фактура приблизительно та же, но деспотичным витязем-острословом героя не назовёшь: царь здесь напоминает условного «батю», который, вроде, и строжится, но, скорее, для порядка, а на самом деле добряк добряком. Ближе к развязке, правда, у Петра что-то заклинивает, и он начинает упражняться в стоматологии, вырывая всем подряд зубы без разбора и наркоза. Ну, что ж — у всех свои недостатки.
Отдельные фишки фильма — саундтрек в духе советских ВИА и театральная условность. Бал петровских времён на цирковой арене — такого вы точно ещё не видели.
«Димитрие Кантемир» (1973). Реж. Георге Витандис.
«Дмитрий Кантемир» (1973). Реж. Владимир Иовицэ, Виталий Калашников
До 1970‑х годов «исторические» кинематографисты не особо жаловали молдавского господаря, светлейшего князя России, сенатора, учёного, философа (и прочая и прочая) Димитрия Кантемира. Но по случаю трёхсотлетия со дня его рождения в 1973 году решили вспомнить.
Румынский режиссёр Георге Витанидис смастерил дилогию — сперва вышел «Кантемир» (1973), а затем «Румынский мушкетёр» (1975). И там, и там за воплощение господаря отвечал Александру Репан, а за Петра I, что довольно внезапно, Ион Попеску-Гопо, известный прежде всего в качестве автора мультфильмов и игрового кино с элементами анимации. Так, «Мария, Мирабела» (1981) и «Мария, Мирабела в Транзистории» (1988) — это шедевры Попеску-Гопо.
В советской Молдавии тоже решили не отставать и выпустили своего «Кантемира». Главную роль исполнил суперзвезда Михай Волонтир — Будулай из хитового «Цыгана» (1979) Александра Бланка и его продолжения. Пётр — Александр Лазарев, тоже актёр видный, вот только экранного времени ему досталось мало — не развернёшься. Царь здесь — сюжетная функция, скроенная как будто по методичке «учимся изображать Петра Первого». Громкий голос, резкие движения, высокий рост и усы — чего ещё надо? Ну да, в конце концов фильм-то не о Петре и не к его юбилею.
В остальном — обычный костюмный боевик, украшенный Натальей Варлей в небольшой роли дочери зловредного боярина. Досуг любителя старых исторических фильмов «Дмитрий…», может быть, и скрасит. Но, если уж честно, румынский вариант сделан и техничнее, и старательнее. И уже оттого, выбирая из двух «Кантемиров», лучше отдать предпочтение тому, у которого в названии больше букв «и».
«Сказ про то, как царь Пётр арапа женил» (1976). Реж. Александр Митта
За просмотром первой части «Сказа…» возникает ощущение, что в Митту ненадолго вселился Терри Гиллиам времён монтипайтоновского «Священного грааля». Анимационные вставки, абсурдистские диалоги, гигантские бутафорские молоты, вылетающие из-за кулис и сминающие персонажей в лепёшку. Режиссёр кассового «Экипажа», вы ли это?
Высоцкий с блекфейсом — зрелище, по сегодняшним меркам, достойное фильма «Борат». Понятно, что сравнение на грани кощунства: во-первых, всё-таки Высоцкий, а во-вторых, Абрам Ганнибал — герой серьёзный, страдающий. Да и сюжет, который Александр Митта по ходу дела благоразумно трансформирует из циркового шоу в лавстори (не то лежать бы «Арапу» на полке года до перестройки) предполагает, что мы над вымыслом слезами обольёмся.
Так-то оно так, но представьте себе, что в наши дни кого-нибудь из современных звёзд, хоть того же Юру Борисова, загримируют под африканца и заставят без тени комизма играть историческую мелодраму. Как ощущения?
Зато царь в исполнении Алексея Петренко — явление роскошное и размашистое: то милейший бузотёр, а то осатанелый буян. Если составлять подборку «топ‑5 экранных Петров», вариант Петренко стоит включить туда сразу после каноничного Симонова. А может, и наравне с ним.
«Демидовы» (1983). Реж. Ярополк Лапшин
При всех скромных достоинствах молдавского «Дмитрия Кантемира» для Александра Лазарева съёмки в нём даром не прошли — через десять лет его пригласили ещё раз сыграть Петра в двухсерийных «Демидовых» (1983). Тут экранного времени актёру досталось больше, и он сумел развернуться — теперь царь приятно солиден, радует выразительной, немного невротичной мимикой и брутальной пластикой.
Чувствуется, правда, и здесь злоупотребление «петровскими» киноштампами, но как будто бы умышленное, концептуальной пародийности ради. Мол, монарх — это фигура несущественная, одно сплошное позёрство. То ли дело простые люди и их судьбы. В общем, опять об Пушкина соцреализм.
И тут Александр Лазарев остался в выигрыше — через три года его зазвали поработать царём в туркменском «Тайном после» (1986) Халмамеда Какабаева. Особого успеха картина не снискала, зато сделала актёра рекордсменом: трижды, в разное время, в разных фильмах и у разных кинорежиссёров, Петра не играл, кажется, больше никто.
«Пётр Великий» (1986). Реж. Марвин Чомски, Лоуренс Шиллер
Как-то уж и подзабылся американский многосерийный «Пётр», в перестройку снятый в советском Суздале. А ведь в нём мэтров актёрского искусства хоть ложкой ешь: царь — Максимилиан Шелл, царевна Софья — Ванесса Редгрейв, Фёдор Ромодановский — Омар Шариф, Вильгельм III — Лоуренс Оливье. Да и с советской стороны каст не хухры-мухры: Наталья Андрейченко, Борис Плотников, Людмила Герасимова и даже гостеприимный житель Колымы из «Бриллиантовой руки» Роман Филиппов.
Сегодня чаще, чем собственно сериал, вспоминают байки, связанные со съёмками. Например, о любви Шелла к шарфу-талисману, который тот отказывался снимать, даже находясь в кадре. Или о подозрительности Шарифа, исследовавшего гостиничную электронику на предмет «жучков»:
«Омар Шариф, игравший князя Ромодановского, в советских гостиницах ломал розетки и выключатели в поисках микрофонов. В конце концов приставленные к группе сотрудники КГБ взмолились: „Мы ему сами покажем, где микрофоны, пусть уймется. А то электрики замучились каждый день в его номере все менять“».
«Шут Балакирев» (1993). Реж. Галина Баринова
В анимационной короткометражке Бариновой действуют два царя: Пётр Алексеевич и его антропоморфный двойник-котик. Вместе они общаются с придворными, издают указы и даже играют в шахматы.
Пётр верит: «Кот — животное, а зело учёный. Природу одолевает наука». Иван Балакирев с этим не согласен («Природу одолеть нельзя, и человеческая натура тоже не дура, потому как природна она») и всяко-разно дискредитирует животное. И вообще проказничает на всю катушку: то над мухами царствует, а то на собственные похороны денег из казны выцыганить умудряется.
Озвучивает шута выдающийся актёр дубляжа Алексей Борзунов, а Петра — Владимир Ферапонтов. Фильмография последнего захватывающе разнообразна: он и Крокодила Гену в дуэте с Василием Ливановым голосом наделил («Шерлок Холмс» произносил реплики, а Ферапонтов пел песенки о голубом вагоне и другие), и побывал пиратом в русскоязычной версии «Губки Боба» («Вы готовы, дети?!), и в мемной рекламе сока «Любимый сад» («Ты видел, чтобы я наши яблочки гадостью какой-нибудь поливал?») снимался. А тут и поцарствовал. Одно слово — легенда.
«Царевич Алексей» (1997). Реж. Виталий Мельников
В советское время режиссёр Виталий Мельников создал изрядное количество любимых многими душещипательных картин из жизни современников. Но с началом 90‑х увлёкся историческими сюжетами и затеял масштабный проект «Империя. Начало». Первая часть (хотя с точки зрения исторической хронологии вторая) — «Царская охота» (1990) о Екатерине Великой, третья — «Бедный, бедный Павел» (2003) о Павле I. А между ними — история сына Петра I, который хотел жить спокойную жизнь вне политики, за что получил от отца и его приближённых по полной программе.
В общем, «стрелочка повернулась»: если в СССР Алексея Петровича было принято изображать бесхарактерным, не вызывающим ни малейшей симпатии злодеем, то в постсоветской России это хрупкий юноша с лицом страдальца, практически князь Мышкин. Но кто же ближе к истине? Николай Черкасов, сыгравший царевича в 1930‑е или Алексей Зуев, ставший им в 1990‑е? Соцреалист Петров или мелодраматист Мельников? Алексей Толстой или Дмитрий Мережковский, чей роман «Антихрист. Пётр и Алексей» послужил основой для сценария «Царевича Алексея»?
Пусть судят учёные. Как бы то ни было, основная фишка картины не в исторической точности, а в пресловутом конфликте поколений, к которому Мельников обращался и раньше в таких фильмах как «Мама вышла замуж» (1969) и «Старший сын» (1975). Подобные истории и в наше время сплошь и рядом: папаня мечтал вырастить из сынули свою точную копию, сурового мужика, с которым можно будет и водочки выпить, и крутых дел наворотить, а получился болезненный замкнутый невротик.
Как говорится, просчитался, но где? Не тогда ли, когда оставил сына без матери, а сам держал его в бесконечной строгости? И второй вопрос: что с этим «нытиком» делать? Очевидно же: продолжать абьюзить, пока за ум не возьмётся.
К счастью, Мельников удержался от того, чтобы попросту вывернуть советский «петровский» нарратив наизнанку, сделав «мин херца» безусловным антагонистом. Режиссёр сочувствует не только царевичу, но государю, который весь фильм прячет эмоции, потому что «не можно нам царям по своей воле жить», но в конце концов хоть немного даёт волю слезам. Царь — тоже человек.
К слову, не исключено, что в год выхода фильма Виктор Степанов в образе Петра в вызывал ассоциации с президентом Борисом Ельциным. Некогда мощный, но теперь стремительно слабеющий здоровьем политик всё хуже справляется с обязанностями, принимая решения одно другого страннее. Тем временем соратники, пользуясь состоянием «шефа», плетут за его спиной дворцовые интриги и отвлекают его от настоящих проблем подготовкой к празднованию девятилетия Полтавской битвы.
Тут, конечно, может возникнуть соблазн трактовать сюжет в духе «царь хороший — бояре плохие». Что ж, даже у эмпата Мельникова жалости на всех не хватает, поэтому у Меншикова (Владимир Меньшов) и графа Толстого (Станислав Любшин) в финале буквально вырастают рога. Или это только кажется Алексею в предсмертной агонии?
«Молитва о гетмане Мазепе» (2001). Реж. Юрий Ильенко
Дело не в том, антироссийский это фильм или нет (хотя, чего уж там, антироссийский, конечно), а в том, что создать что-нибудь более безумное на материале петровской эпохи не сумел, пожалуй, больше никто. Великанские молотки из «Сказа…» здесь скромно отступают на второй план.
Пролог: Пётр (Вячеслав Довженко) прибывает на место последнего упокоения Ивана Мазепы (Богдан Ступка), чтобы надругаться над покойным в воспитательных целях. Примечательно, что в сокращённой версии фильма царь сразу же начинает громить могилу, а в расширенной сперва устраивает на ней такие непотребства, что и представить стыдно, а уж пересказать — тем более.
Сцена кончается тем, что разбуженный гетман вылезает из гроба и, крепко обняв притихшего от такого поворота Петра, предлагает вместе вспомнить, когда в их отношениях что-то пошло не так. Здесь мы перемещаемся в государеву спальню, в которой нет стен, зато есть туман, кочки, сфинксы и нечто напоминающее останки исполинской рыбины — словом, петербургский вайб.
Прямо через окно в помещение на белом коне въезжает Карл XII и, разбудив правителя, голосом Никиты Джигурды (спойлер: это Джигурда и есть) интересуется: «какого [фига] ты построил на моём болоте свою [дурацкую] столицу?». И в таком духе ещё часа два.
Вас ждёт зашкаливающее количество сцен «детям до 16» (временами с уклоном в некрофилию), внезапное появление сыгранного режиссёром персонажа по имени «генерал Жук» (лучше и не пытайтесь угадать, на кого отсылка, а то ещё угадаете) и прочий эксплуатационно-артхаусный треш. Пожалуй, «Молитва…» — кино даже не конкретно антирусское, а в целом античеловеческое. Такого нигилизма с изрядной долей чёрного юмора и визуального экстрима ещё поискать.
«Пётр Первый. Завещание» (2011). Реж. Владимир Бортко
Как уже говорилось выше, в XXI веке количество фильмов и сериалов о Петре растёт с завидной скоростью. Перечислить все в рамках одного текста, пожалуй, невозможно — да, наверное, и не нужно. Но кое-какие назвать определённо стоит.
Взгляд на петровскую эпоху от создателя «Собачьего сердца» и «Бандитского Петербурга» должен войти в историю уже благодаря только одной финальной сцене: Меншиков (Сергей Маковецкий), Толстой (Александр Филиппенко) и прочие несут гроб с царём (Александр Балуев) по современному Невскому проспекту, игнорируя троллейбусы и правила уличного движения. В кадр не попали лица, вероятно, прибалдевших от такого зрелища прохожих — а жаль.
В 2010‑е сериал упрекали за то, что в нём «много современного политического подтекста». Что конкретно имелось в виду? Возможно, образ царя, который в интерпретации Балуева напоминает обычного русского мужика средних лет, поднявшегося с низов и получившего возможность жить в удовольствие и учить окружающих, как надо правильно любить Родину. Особое сходство достигается в сцене с баней: перед нами типичный «новый русский» из 1990‑х, похожий на Михалыча из «Жмурок».
При этом, по мнению кинокритика Ирины Петровской:
«Пётр борется с коррупционерами, с казнокрадами, но с другой стороны их меньше не становится. Поэтому следовательно можно сделать вывод, что это абсолютная такая исторически сложившаяся российская традиция, и хоть ты им головы руби, хоть на кол сажай, ничего не изменится».
В таком случае фильм стоило бы завершить иначе: царь пробуждается от вечного сна, чтобы поинтересоваться, как идут дела в XXI веке. А ему отвечают в духе крылатой фразы Салтыкова-Щедрина: «Пьют и воруют».
«Тобол» (2019). Реж. Игорь Зайцев
Кажется, мы стали забывать, что Дмитрий Дюжев — не только бесконечный источник вдохновения для пародий в юмористических шоу, но и талантливый артист. Другое дело, что, будучи известным оригиналом, актёр невольно (хотя, может быть, и вольно) тащит за собой фирменную «чудинку» в кадр, что не может не сказываться на его персонажах.
В этой связи назначить Дюжева на роль Петра — смелое решение. После первого же крупного плана с его участием, где правитель, кривовато оскалившись, демонстрирует кукиш, зрителю следует настроиться на особый жанр — историческое кино с Дюжевым. И либо сразу же нажать на «стоп», либо согласиться с тем, что распространённый троп «царь = юродивый» в кино можно реализовать по-разному. Одно дело Пётр Мамонов в «Царе» Павла Лунгина, другое — Космос из «Бригады».
Ассоциация с культовым сериалом хоть и банальна, но всё же уместна, поскольку Меншикова играет Павел Майков — Пчёла из того же криминального квартета. Всякий раз, когда Александр Данилович и «мин херц» действуют в одной сцене, зритель старше тридцати наверняка будет испытывать ностальгию по 2000‑м. Но можно пойти дальше и пуститься в фантазии в духе историй о попаданцах: а что было бы, если бы бандиты 1990‑х оказались в России XVIII века?
Впрочем, иронизировать над Дюжевым и его бэкграундом — много ума не надо. Автор «Сеанса» Сергей Синяков идёт иным путём и в рецензии отдаёт должное его трудолюбию:
«неплохой актер Дюжев явно старается (с целью вхождения в образ спал в пыточной петровской кровати и ходил в сапогах на несколько размеров меньше, чем надо бы; у царя были маленькие стопы), и очень жалко, что муки напрасны. Здесь вообще всех жалко — и зрителей, и кинематографистов, скованных жлобской схемой „сериал-фильм-сериал“».
Упомянутая схема означает, что посмотреть одну кинотеатральную версию «Тобола» для полноты картины мало — надо ещё изучить одноимённый сериал из восьми эпизодов, чтобы ознакомиться с дополнительными сценами. Так, если в финальной части фильма Пётр отправляет князя Гагарина (Евгений Дятлов) на виселицу и уезжает заниматься другими делами, то в сериале он через какое-то время возвращается, чтобы отлупить полуразложившийся труп плёткой. Интересно, кто-нибудь из авторов видел «Молитву…» Ильенко?
Впрочем, итог в обеих версиях «Тобола» одинаковый — светлый лик в безоблачном небе над красавцем-Тобольском. Не хватает только песни на фоне: «А знаешь, всё ещё будет».
Читайте далее:
- «Зови меня Катериной»: классические фильмы о «шальной» императрице Екатерине II;
- Образ Ивана Грозного в отечественном кино;
- Русский бунт: Емельян Пугачёв в кино.
