28 февраля в пространстве «Пивотеки 465» на Новоданиловской состоится лекция Виктора Кириллова «Рождение нации. Особенности культурной и идеологической политики эпохи Николая I». Слушатели подробнее узнают о скрытых целях и задачах «теории официальной народности» и политике эпохи Николая I.
Лектором выступит Виктор Кириллов — научный сотрудник научно-экспозиционного отдела Исторического музея, экс-редактор проекта VATNIKSTAN, автор телеграм-канала «Блог историка и отщепенца».
Виктор Кириллов пояснил тему лекции:
«В литературе и общественном сознании распространено мнение, что идеология царствования императора Николая I выражалась в знаменитой „уваровской триаде“ православия, самодержавия и народности и была направлена в первую очередь на сохранение самодержавных устоев. Однако „теория официальной народности“ во многом носила узкоспециальный характер в рамках политики министерства народного просвещения».
Когда: 28 февраля, суббота. Начало в 18:00.
Где: Москва, Новоданиловская набережная, 4А, строение 1.
19 февраля в 19:00 в петербургском музее «Полторы комнаты» состоится презентация книги Глеба Морева «Иосиф Бродский: годы в СССР», вышедшей в издательстве «НЛО». Она посвящена советскому периоду, на который пришлось становление литературной карьеры, формирование социокультурной позиции и этических установок поэта Иосифа Бродского.
«В центре книги оказываются несколько сюжетов — от замысла побега из СССР на самолёте или знаменитого суда за тунеядство до ссылки в Архангельскую область и выезда за границу. Автор фокусируется на анализе узловых моментов творческого пути поэта и подвергает эти ключевые эпизоды детальной реконструкции и новому осмыслению. Привлекая богатый документальный материал и погружая его в широкий исторический контекст эпохи, Глеб Морев ищет ответ на главный вопрос: в чём заключается неординарность и радикальность литературного и жизненного проекта Иосифа Бродского в 1960–1970 х годах?».
Автор книги Глеб Морев — филолог и историк культуры, автор работ по поэтике русского модернизма, книг «Диссиденты: Двадцать разговоров» (2016), «Поэт и Царь: Из истории русской культурной мифологии» (2020) и «Осип Мандельштам: Фрагменты литературной биографии (1920–1930 е годы)» (2022). Писатель присоединится к встрече в онлайн-формате. Модератором выступит исполнительный директор фонда музея Иосифа Бродского Антон Алексеевский. Также среди участников дискуссии: директор фонда музея Иосифа Бродского, искусствовед Михаил Мильчик; писатель и публицист Яков Гордин; искусствовед Эра Коробова; литературовед Константин Азадовский; литературовед Татьяна Никольская.
С 28 февраля по 1 марта в Бойлерной на Хлебозаводе пройдёт маркет «Гараж-Винтаж». На нём будут представлены как антиквариат и редкие находки, так и новые вещи от современных российских дизайнеров.
На маркете можно будет приобрести оригинальные изделия из керамики, украшения из эпоксидной смолы, готические украшения ручной работы, кастомную бижутерию, винтажную посуду, шопперы и многое другое. Также будет работать отдельная зона «Гараж-сейл», в которой участники маркета будут распродавать личные вещи.
Организаторы рассказали о концепции «Гараж-сейла»:
«От людей — людям, концепция, любимая нашими покупателями. Здесь можно найти всё, что угодно, на любой вкус, размер и бюджет. Часто вещи новые или в отличном состоянии (предварительно с заботой подготовленные к продаже), а цены приятнее, чем на самой выгодной распродаже. (Однако не стоит ожидать, что оригинальную „Gucci» вам отдадут бесплатно)».
Вход для гостей бесплатный.
Ранее мы писали о выставке художника арефьевского круга Валентина Громова.
21 февраля Библиотека им. Некрасова и Мастерская Брусникина проведут 12-часовой фестиваль «День съ Достоевскимъ», приуроченный к 205-летию писателя. В программе: четыре театральные премьеры, «лежачая лекция», дискуссии с писателями, мастерами кино и театра, писательские мастерские, выставки, игротеки и многое другое.
Фестиваль откроется в 12:00 дискуссией о постановках работ писателя в кино. На ней выступят кинематографисты, работавшие с произведениями Достоевского: режиссёры Владимир Мирзоев («Преступление и наказание», 2024), Андрей Эшпай («Униженные и оскорблённые», 1990), Макар Скопин («Бесы: Ставрогин», 2024), Егор Щиренко («БесыБесыБесы», 2024), а также кинооператор Матвей Ставицкий («Преступление и наказание», 2024).
Одним из главных событий фестиваля станет сторителлинг-спектакль «Достоевский. Утро» — пересказ произведений за пределами «великого пятикнижия»: фантастического рассказа «Сон смешного человека», повести «Дядюшкин сон» и «Село Степанчиково и его обитатели». В представлении примут участие режиссёры и актёры «Мастерской Брусникина»: Алексей Розин, Илья Барабанов, Михаил Мещеряков, а также художница Алиса Махнева.
Далее состоится дискуссия «Писатель другого горизонта» о влиянии Достоевского на современную литературу. В ней примут участие:
Роман Сенчин — лауреат премии «Большая книга» и Премии правительства РФ,
Модератором выступит Игорь Волгин — писатель, историк литературы, достоевед, телеведущий, доктор филологических наук, основатель и президент Фонда Достоевского, вице-президент Международного общества Ф. М. Достоевского.
В параллельных программах — экскурсии, мастер-классы, читки, лекции, встречи, кинопоказ, презентация книги Петра Дружинина «Достоевский в ХХ веке», аудиовизуальный перформанс, дискуссия с Константином Райкиным, экспресс-выпуск чемпионата по чтению вслух, игротека с Петром Ершовым и многие другие активности.
Полное расписание и подробности — на сайте фестиваля.
Ранее мы писали о выставке в Царском селе с платьями фрейлин и платками крестьянок XIX века.
В 1956 году уже через несколько дней после прочтения Никитой Хрущёвым «секретного» доклада «О культе личности» страна начала постепенно узнавать о том, что произошло на закрытом заседании XX съезда. Информация не распространялась широко — тексты зачитывали на собраниях, что множило слухи и споры.
Как реагировали на доклад Хрущёва обычные люди и интеллигенция? Что именно они узнали о развенчании культа личности Иосифа Сталина, какие вопросы их волновали? И какие изменения в повседневной жизни они стали замечать?
К 70-летию ХХ съезда КПСС предлагаем ознакомиться с дневниковыми записями из архивов проекта «Прожито», в которых упоминается доклад Хрущёва или его последствия.
Анхель Гутьеррес
23 года. Советский режиссёр испанского происхождения, актёр. Учился в ГИТИСе, затем там же преподавал. Работал в театре имени А.П.Чехова в Таганроге, в театре «Ромэн», стоял у истоков создания Театра на Таганке.
Источник: rg.ru
[1]4 февраля.
Таганрог
Сегодня открылся XX съезд КПСС. Отчетный доклад Н. Хрущева. С трепетом жду, что будет. Все ждем.
25 февраля. Хрущев выступил с критикой культа личности Сталина. Разнес в пух и прах товарища Сталина, и обвинил его во всех смертных грехах — один Сталин виноват в массовых репрессиях. А кто его поддерживал, кто пресмыкался перед ним и плясал, и лизал ему одно место? Разве не сам Хрущев?
Рассказывают подробности этого «странного» съезда. Например, что получил записку из зала, прочитал и стал орать и кулаком стучать. Прочитал записку вслух: «А вы где были?». «Кто написал эту записку?» — тишина в зале. «Я спрашиваю, кто написал эту записку?». Молчание. «Молчите? Боитесь, да? Вот и мы боялись».
Какой негодяй! Боялся. Все боялись и молчали, и подписывали смертные приговоры, и подлизывались к вождю. Значит, сама система пирамидального устройства, так называемого «демократического централизма», негодная. Но вы же коммунисты, — почему не боролись за ленинскую партию? Боялись. Хрущев боялся и все боялись. Ненавижу этого невежественного, пьяного, хитрого и грубого хохла! Я в ужасе! Что сейчас будет?
Иван Селезнев
47 лет. Инженер-акустик. Капитан I ранга, инженер-майор, служил на Черноморском флоте в Великую Отечественную войну. Кавалер ордена Красной звезды.
4 марта. Сегодня воскресенье. С Полиной были в музее-библиотеке Маяковского В. Вход в музей бесплатный, в наше время это редкость. Жил он просто, в 2‑х небольших комнатах. Выставлены личные вещи, витрины и книги. Интересно побывать в музее.
За это время произошли следующие события. С 14 февраля по 25 февр. 1956 г. в Москве проходил 20 съезд КПСС. Отчет ЦК делал Хрущев, доклад «Директивы XX съезда КПСС по 6 пятилетнему плану развития народного хозяйства СССР на 1956–1960 годы» делал Булганин Н.А. Съезд, за многие последние годы после смерти Владимира Ильича, без криков «ура» в честь гениального Сталина, по деловому задачи стоящие перед партией и советским народом, подвел итоги за последние 4 года.
<…>
И дальше «не было-бы преувеличением сказать что после Ленина XX съезд партии является самым важным съездом в истории нашей партии. Ленинский дух и ленинизм пронизывают всю нашу работу, и все наши решения как будто Ленин живет и находится вместе с нами» — из речи Микояна А.И.
При жизни Сталина за такие речи быть бы Микояну в застенках тюрьмы <…> врага народа не избежать бы.
В этом величие съезда. Страх, террор уходят в прошлое. Коллективное руководство, коллективный ум, совесть нашей эпохи.
Трудно сказать насколько все это будет играть важную роль и внутри страны и за ее пределами. «Гениальность» Сталина принесла большой ущерб, вред развитию рабочего движения. Как мог он слушать эти слащавые, никчемные гимны в честь своей персоны. Будь у него частица здравого смысла и скромности, он никогда не позволил-бы всего этого восхваления, к тому же не заслуженного.
На съезде мало присутствовало рабочих. Основная часть съезда состояла еще из «бюрократических» элементов.
Не нормально дело обстоит с зарплатой. Хорошие речи — Микояна, Молотова, Маленкова, Жукова, Суслова, Шолохова и др.
Нина Бялосинская-Евкина
32 года. Поэт, фольклорист.
Источник: laidinen.ru
6 марта. Вторник
Читали доклад Хрущева о культе личности.
Страшный и в то же время светлый документ. Самое страшное письмо, из которого выводишь падение не кого-нибудь, а настоящих людей. И застрелился О<рджоникидзе>. Это то же самое. Деморализация закаленнёйших людей.
Но поразительный конец. «В этом вся трагедия». Вот материал для художника — садись и с ходу пиши роман о раздирающей душу противоречивости
8 марта.
Шофёр такси: «Что это в этот раз в день смерти Сталина и не помянули его нигде. Видно, он крепко всем насолил». <…> Еду в Харьков.
Асылхан Данияров
20 лет. [Будущий] проректор Карагандинского политехнического института.
18 февраля, суббота.
Весьма странно — сегодня уже пятый день со дня открытия ХХ съезда партии, но я еще ничего не читал о нем. Правда, кое-что слышал по радио, но не всегда же сидеть возле него. Регулярно получаю «Правду», прочитал за 14 февраля. В последние дни у меня много неясных вопросов: например, я прочел, что новым президентом в Финляндии избран Урхо Кекконен. Во-первых, непонятно, почему снова выбирают президента. Во-вторых, Паасикиви? Все это от того, что не читал газеты регулярно. И еще: в отчетном докладе Н. С. Хрущёва говорится, что войны не неизбежны и возможны социальные преобразования на основе завоевания парламентского большинства. «Старая формула, что войны неизбежны, пока существует империализм, уже не имеет силы… ввиду укрепления лагеря мира». Это новое в теории марксизма — ленинизма. Выходит, можно построить социализм без революции? Надо подробно и внимательно прочесть все материалы съезда.
<…>
20 февраля, понедельник.
В докладе Н. С. Хрущёва говорится: «В нашей замечательной, трудолюбивой советской семье встречаются еще, к сожалению, такие лица, которые не участвуют в производительном труде, не выполняют полезной работы ни в семье, ни в обществе…». Как мудро сказано! Да, действительно, имеются такие люди и не мало.
<…>
24 марта, суббота.
Сегодня нам зачитали доклад Н. С. Хрущева «О культе личности…». Просто не укладывается в голове то, о чем я слышал.
Фёдор Абрамов
36 лет. Писатель-«деревенщик», литературовед, публицист.
Источник: kirovsbs.ru
4 марта. Да, приоткрыты такие факты, которые бросают кровавый отсвет на всю сталинскую эпоху.
Сталин рубил головы направо и налево. Он истребил лучший цвет русского народа, партии. Погибло 50 млн. человек…
30 лет кровавого беззакония, лжи и фальши. Вот тебе и роль личности в истории.
Чего стоит вся наша болтовня о решающем значении народных масс в истории.
За 30 лет погиб каждый четвертый. Да кто погиб? — Цвет народа!
…Кто виноват в этом? Хрущев назвал Тито единственным коммунистом, который не побоялся Сталина. А где же они были? Сталин истреблял самых честных и сильных коммунистов, а где они были? Почему их не тронул? Кто славословил, кто изощрялся в день 70-летия, чтобы найти самые подхалимские эпитеты для выражения счастья работать под руководством Сталина? Для чего все это делается? Как ни забит народ, но у него еще работают настолько-то мозги, чтобы задать себе вопрос: а кто виноват?..
8 марта. Какой кошмар! Какой ужас! История первого в мире социалистического государства обернулась беспримерной кровавой трагедией, небывалой тиранией и массовым истреблением людей. Вчера в актовом зале ЛГУ читали доклад Хрущева о культе личности и его последствиях, сделанный на заключительном заседании XX съезда.
Последние слова Хрущева будто бы такие:
— Вот я вам доложил, а что делать дальше, мы и сами не знаем.
Прежде всего обсуждать.
Доклад, который переворачивает сверху донизу всю историю, — принимается к сведению. Никто даже не задал вопроса. Овация! В честь чего? Рыдать и плакать надо, а они — бурные продолжительные аплодисменты.
Во время чтения многие сидели как убитые.
И хоть бы один выкрик негодования!
Что это? Железная выдержка? Нет. Это забитость, доведенная до предела…
27 марта. Ходит анекдот. После того, как Хрущев сделал доклад на съезде о культе личности и его последствиях, из зала поступила записка: «А почему Вы молчали, т. Хрущев?»
Хрущев спросил: «Встаньте, кто написал эту записку». Никто не ответил. Он еще два раза задал тот же вопрос. Опять молчание. Тогда Хрущев сказал: «Вот потому и мы молчали».
Говорят, что Панкратова в своем докладе заявила:
— Перестраивались и еще раз перестроимся. Я, например, 24 раза перестраивалась.
Ларин, услышав это, был страшно возмущен.
Любовь Шапорина
76 лет. Художница, переводчица, создательница первого в советской России театра марионеток, жена композитора Ю. А. Шапорина. Свидетельница блокады Ленинграда.
Источник: iknigi.net
10 марта. Разорвалась бомба! Наши управители разоблачили Сталина!!
Вчера я была опять у Смирновых для разбора книг. Ал. Ал. пригласили в университет на собрание, на котором будет прочтено письмо Хрущёва.
К Ольге Георг. пришла Нат. Вас. Патошина, На 4 ч. в Русском музее было назначено собрание у Директора для того же. Сегодня в Ленфильме и у Кати на заводе читали это письмо, смешивающее Сталина с грязью. Уже раньше, во время всего ХХ съезда партии, ни разу не было произнесено имя Сталина. Микоян в своем выступлении вбил осиновый кол в могилу бывшего диктатора, сказав: «…в нашей партии после долгого перерыва создано коллективное руководство…; в течение примерно двадцати лет у нас фактически не было коллективного руководства, процветал культ личности, осужденный еще Марксом, а затем Лениным».
А теперь взрыв бомбы и всенародное покаяние. Хрущёв говорит, что уезжая после заседания ЦК, они не знали, везут ли их домой или в застенок. На мой взгляд, покаяние так покаяние. Надо было встать на колени и возопить, поклонившись на три стороны: «Простите нас, православные, что за свою шкуру устрашась, отдали вас диким зверям на растерзание. Простите нас, православные, что мы слова не вымолвили, когда вас миллионами высылали да расстреливали, отдавали всякой сволочи на поругание, большого страха на нас нагнал чудесный грузин, онемели от страха, ушами прохлопали». Но они не бьют себя в грудь и прощения не просят. Сваливают вину на умершего, и дело с концом. Это проще всего. И будет наша Директория продолжать править нами по-прежнему, не слыша ни слова порицания и правды.
Вы жаждете критики и самокритики — дайте свободу печати, свободу религии.
Доживем ли мы до 18 Брюмера? И почему сваливать все на одного Сталина? А при Ленине? Позорные заградительные отряды, позорнейшее, чудовищное умерщвление царской семьи в подвале… Не стоит вспоминать. [Расстрел Гумилева, в. кн. Николая Михайловича, высылка двадцати двух профессоров-философов и филологов].
Я считаю, что вся эта комедия бестактна и неприлична.
Только что обыватель немного успокоился, остался очень доволен их внешней политикой и стал забывать о прошлом. А теперь обыватель потрясен: кому же верить? Тридцать лет вы нам твердили с утра до ночи: Великий, премудрый, гениальный стратег, величайший полководец, корифей науки, добрейший, милейший… и вдруг оказалось все наоборот. Почему я должен вам верить, никто же за вас не поручится.
А дети, молодёжь: «Вперед мы идем и с пути не свернем, потому что мы Сталина имя в сердцах своих несем. За родину, за Сталина» и т. д. («Марш нахимовцев»).
Нехорошо. Сами себе могилу роют. Нехорошо и неумно. Вся та же унтер-офицерская вдова.
Но та секла себя камерным образом, а это сечение в мировом масштабе. Неужели они этого не понимают, считают, что обеляют себя, выправляют партийную линию, чтобы скорее прыгнуть в коммунистический рай? Дурачки.
Пришла сегодня молочница Софья Павловна. «Я, — говорит, — совсем расстроена. Кому же верить?»
А Запад скажет: тридцать восемь лет вы нас уверяли, что у вас свободнейшая страна в мире, а оказывается, что у вас лагери не хуже гитлеровских, с той разницей, что там глумились над врагами, а вы уничтожали своих…
Сергей Дмитриев
47 лет. Историк, профессор исторического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова.
Воскресенье 11 марта 1956. Новая редакция слухов последних полутора недель, слышанная от молодого и учёного члена комсомола.
По окончании съезда выступил на пленуме вновь избранного президиума ЦК КПСС с трёхчасовым докладом Хрущёв. В докладе говорилось примерно следующее.
Если бы Сталин был ещё жив, то на ХХ съезде уже не было бы Молотова, Микояна и Кагановича. Все они были обречены Сталиным на истребление. <…>
Сталин лично руководил истреблением всех членов партии, которые казались ему подозрительными. Он сам подписал 37 списков людей к расстрелу. Каждый из таких списков имел от нескольких сот до тысячи фамилий. По указанию Сталина введена была в практику ГПУ, НКВД и МВД пытка («капиталисты и фашисты применяют пытки к нам; почему же нам не пытать врагов народа?»). Процессы 30–40‑х годов подготовлялись и проводились по указаниям Сталина. Троцкий был действительно оппозиционером, но Бухарин, Рыков, Радек, Пятаков, Зиновьев и Каменев «виноваты» только в том, что были не согласны со сталинским режимом. Этого было достаточно, чтобы их объявить врагами народа и уничтожить. При тёмных обстоятельствах убит был Киров; поспешно истреблены были все люди, которые что — то знали об этих обстоятельствах. Во всяком случае, в лице Кирова Сталин увидел возможного для себя конкурента: на каких-то выборах в Ленинграде Киров получил много больше голосов, нежели Сталин.
Орджоникидзе покончил самоубийством, так как его партийная совесть не могла мириться с приёмами сталинской диктатуры. <…>
<…> Жестокость Сталина была направлена не только против отдельных лиц, но и против целых народов: евреи, крымские татары, калмыки, ингуши, чеченцы, немцы Поволжья — его жертвы.
С годами мания преследования, жестокость и мнительность возрастали у Сталина. Он завёл себе дачу с необычайно толстыми стенами, с целыми укреплениями и громадным количеством войск НКВД и МВД. Всех боящийся, он жил там в полном уединении. <…>
<…> Далее, в докладе будто бы утверждается, что Сталина следует признать виновником 2‑й мировой войны. Её будто бы можно было предупредить и, может быть, даже избежать, если бы не его упрямая и ошибочная политика. Задолго до июня 1941 г. известно было, что Гитлер сосредоточивал на границах СССР громадные военные силы. Англия и Франция серьёзно и искренно предлагали военный союз весной и летом 1939 г. и предупреждали о неизбежном нападении гитлеровской Германии на СССР. Однако, Сталин все эти предложения отверг, предупреждениям значения не придал, и избрал курс на дружбу и военно-политическое сотрудничество с Гитлером. Разумеется, при помощи известной брошюры «Фальсификаторы истории» вся ответственность за отрицательные итоги переговоров с Англией и Францией возложена была на англичан и французов.
В 1940 — первой половине 1941 г. Англия снова предупреждала о близящемся нападении Германии на СССР. Снова этим предупреждениям не было придано значения. Какой-то весьма высокопоставленный немецкий перебежчик, едва ли не бывший коммунистом, подробно сообщил о накапливании и расположении германских войск на западной границе СССР, о приближающемся внезапном нападении Германии. Словам его веры Сталин не придал, перебежчика расстреляли.
С начала войны Сталин страшно растерялся и перепугался. Он скрылся в глубоком бомбоубежище где-то под Москвой и чуть ли не на неделю приказал себя ничем не тревожить. Да и позднее его приходилось чуть ли не силою извлекать время от времени из его надёжного укрытия и показывать войскам (например, под Наро-Фоминском). Военные дела шли очень плохо. Между тем наиболее способные генералы удерживались далеко от театра войны; Жуков и Конев были где-то около Урала. Их призвали только тогда, когда враг дошёл до Москвы. С этого времени всю войну вёл и выиграл Жуков. Он был автором всех важнейших приказов. Однако они авторизовались и подписывались Сталиным. Так творилась легенда о величайшем полководце Сталине; между тем, в действительности, Сталин мешал ходу войны своим упрямством и был виновником бессмысленной жертвы миллионов солдат. Хрущёв, бывший тогда на Украине, как-то звонил в Москву и требовал Сталина. К телефону подошёл Маленков и сказал, что Сталин не велел себя ничем беспокоить и ни о чём ему не сообщать. Хрущёв настаивал на личном разговоре. Маленков не решался нарушить распоряжение вождя. Тогда Хрущёв упросил Маленкова передать Сталину, что где-то на Украине окружены как будто бы 23 тысяч советских войск и что если пустить в дело ещё какое-то количество войск (едва ли не 5 тысяч), то можно прорвать вражеское окружение и помочь 23 тысячам бойцов уйти вместе со всеми. Сталин через Маленкова отказал, сказав будто бы что, мол, 23 тысячи солдат — это не Россия (или что-то в таком роде). (Любопытно в этой новелле соотношение трёх действующих лиц Сталина, Маленкова и Хрущёва: Сталин — злой гений войны, Маленков — послушный его адъютант или камердинер, бессильный и никчёмный в деле, Хрущёв — бесстрашный защитник интересов солдат и доблестный защитник страны. Все, так сказать, находятся на своих местах согласно купленных билетов. Первое действующее лицо безмолвно, будучи покойником, второе безмолвно или способно только подтвердить всё, что предлагает ему подтвердить третье лицо, а самое третье действующее лицо нелицеприятно повествует суровую правду истории о себе и других. Приписывается новелла докладчику, т. е. самому Хрущёву). <… >
<…> Наконец, последние годы жизни Сталин прямо вёл дело к новой 3‑й мировой войне и, если бы он был жив, война уже шла бы. Говорят, что как-то примерно в 1947 г., Хрущёв зашёл в кабинет к Сталину. Последний сидел с небольшим (чуть ли не школьным) глобусом в руках. Указав на Югославию, он сделал характерный жест, которым давят некоторых неприятных насекомых, и сказал: «Вот видишь эту штуку, а мы её, вот так, под ноготь возьмём». После того пошла травля Тито и развёрнута была кампания по подготовке войны против Югославии. При разговоре присутствовали Сталин, глобус и Хрущёв, который и повествует ныне об этом разговоре.
В электричках же собиратели подаянья бойко поют частушку:
Дорогой товарищ Тито,
Ты теперь наш друг и брат,
Как сказал нам наш Никита,
Ты ни в чём не виноват.
Все подобные разговоры суть дым. Дым подобный тургеневскому «Дыму». Но дыма без огня не бывает. Люди изверились полностью во всех «вождях» и всём «вождизме» «героев» революции и рыцарей социализма на словах. Москва как гигантский улей вся жужжит в этих разговорах, начиная с 27–28 февраля, т. е. вот уже примерно две недели.
Толкуют ещё о двух-трёх текущих заботах властей предержащих: 1) Что делать с маской Сталина, лежащей в мавзолее у Кремля? 2) Что делать с текстом государственного гимна СССР, где имеются строки «Нас вырастил Сталин…» 3) Что делать со Сталинградом и прочими многочисленными проявлениями культа личности в «географии»?
23 марта. <…> Из разговоров:
1) В Грузии три дня проходили демонстрации и митинги в связи с 3‑летием смерти Сталина, а, в сущности, в виде протеста против решений ХХ съезда партии по искоренению «культа личности». В Тбилиси участниками демонстраций были главным образом студенты. Демонстранты носили портрет Микояна вниз головой. На улицах патрулировали войска и танки. По рассказам одних, были и столкновения, будто бы войска стреляли.
2) В связи с такими событиями партийные власти, видимо, несколько смущены. Чтение закрытого доклада Хрущёва с понедельника этой недели временно (ли?) прекращено в Москве, а может и повсеместно.
Указано, чтобы в уборке портретов Сталина излишней поспешности не проявляли.
3) Говорят, что Берут в связи с докладом Хрущёва на закрытом заседании ХХ съезда в негодовании воскликнул: «Как, в то время как мы в гитлеровском подполье боролись против фашизма и против националистской буржуазии, вы сидели как трусливые крысы и ничего не могли сделать с одним человеком! (Сталин). Позор!». «Вы» — это члены президиума ЦК КПСС, ныне столь умные, принципиальные и смелые.
15.3.1956. <…>
Слышал, что в Вологде в пединституте преподавателям предложено официально не ссылаться на четыре работы «Сталина»:
1) Краткий курс истории партии,
2) Экономические проблемы социализма в СССР,
3) Марксизм и вопросы языкознания,
4) О мерах ликвидации троцкистских и других двурушников. <…>
<…> Многие рассматривают доклад, как наиболее яркое доказательство «кризиса верхов»; полного завершения перерождения и бюрократизации партии: кто же может ещё верить партии после всего того, что в этом докладе сказано?
Дико, что доклад, видимо, думают не печатать для общего чтения. Это-то и есть наилучшее доказательство неизменности того режима, который установлен был Сталиным и остался в сущности своей неизменным и после смерти Сталина. Изменилась оболочка, приёмы, но не существо. Письмо о процессе Берия также, ведь, официально не публиковали. Всё это, очевидно, в порядке развития критики и самокритики.
Понедельник 9 апреля 1956. Сегодня вечером с очень большим опозданием для всех преподавателей и служащих истфака МГУ будут, кажется, читать доклад Хрущёва на закрытом заседании ХХ съезда КПСС. Собираюсь послушать. Решено, после долгих прений, читать этот доклад всем студентам по курсам. Прения шли в партбюро на тему о том, как читать: по группам (уж очень велика потеря времени) или по курсам (времени нужно значительно меньше, но боязно… а, как бы чего не вышло? Вдруг «рувалюцию» студенты делать будут, как пан Кшепшицюльский у Салтыкова изъяснялся.
Александр Волков
65 лет. Писатель, драматург, переводчик, педагог. Автор цикла книг «Волшебник Изумрудного города».
Источник: azbooka.ru
10 марта. Суббота.
Поразительные вещи рассказала мне сегодня Люся, пока я еще не вылез из постели. Оказывается, вчера в Институте читали письмо Хрущева, раскрывающее деятельность Сталина… Волосы встают дыбом, когда узнаешь письмо в кратком пересказе, оно читалось три часа!
<…>
История революции и советской эпохи искажена была до невероятия, чтобы поднять авторитет Сталина до небес. Я, лично, мало верил рассказам о роли Сталина до 1924 года, т.к. я‑то знал, что он был неизвестен тогда широким массам. А молодежь? Вот она — правдивость нашей печати и литературы!
Историю с Тито, оказ[ывается], тоже раздул Сталин, т.к. тот не захотел плясать под дудку — но он оказался крепким орешком, и его не удалось разгрызть. <…>
А военная деятельность?! А присвоение звания генералиссимуса?! Оказывается — величайшая комедия! Сталин и на фронтах не бывал (а какие строились легенды!) и за ходом войны следил по глобусу! Вот тебе и 10 сталинских ударов, и сталинская стратегия… Да еще из-за его преступной беспечности мы вступили в войну в самых невыгодных условиях… И из всего этого создать ему ореол величайшего полководца всех времен — это надо только уметь!
Словом, это оказался не имеющий прецедентов «Интвид» во всей мировой истории. Лопнул величайший мыльный пузырь, раздувшийся чуть не до космических размеров! Сколько теперь полетит литературных произведений (баллады, песни и пр[очие] произведения композиторов уже вышли из строя), пьес, поэм. Гимн будет другой (об этом я думал ранее и верно!) А сталинские премии? Или носители их останутся типовыми по боязни международного скандала? На их месте я сам не стал бы носить медали.
Интересно, как будет с мавзолеем? С пантеоном? Все-таки разоблачение Сталина происходило очень медленно и постепенно, народ подготовляли к этому исподволь.
Да, кстати! В больнице, где я лежал в 1954 г[оду], один старик называл Сталина «душителем колхозного крестьянства». И, оказывается, это верно! Налог на крестьян превышал их доходы, а жизнь колхозную Сталин знал только по лакированным кинофильмам.
Словом, уму непостижимо! Несмотря на невообразимо громадный обман, тянувшийся десятки лет, правда все же вышла наружу — правду не скроешь!
А как подумаешь — зачем все это было нужно?
Vanitas vanitatum et omnia vanitas!..
<…>
27 июня. Сегодня в «Правде» помещена очень большая и откровенная статья Юджина Денниса (США) об итогах ХХ съезда КПСС. И, кстати, любопытный политический штрих — сегодня Авт[омобильный]. Завод имени Сталина переименован в Автом[обильный] З‑д[завод] имени Лихачева.
Ромэн Назиров
22 года. Литературовед, [будущий] доктор филологических наук и профессор Башкирского государственного университета.
Источник: vedomosti102.ru
18 марта. Воскресенье.
Новости одна другой страшнее и непонятнее. Всё в связи с письмом ЦК. По-новому переписывается история Советской России. Предстаёт совершенно новый облик Сталина. В дебрях слухов трудно разобраться, но вот о Шолохове: Сталин хотел, чтобы Шолохов отразил «роль верховного командования» в книге «Они сражались за Родину». Книга была уже готова, но Сталин возвращал её на переделку. Шолохов не выдержал и сжёг роман. Вот после этого он и запил. Тогда-то началась его тоска и злоба. Теперь он стал уже алкоголиком. Алкоголь высасывает фосфор из его мозговых клеток, теперь ему уже не поднять большой темы. Он не владеет больше композицией, его мысли, образы разбегаются. Тоска и злоба растёт, но он притворяется весёлым. Его речи на съездах были вольными импровизациями. Говорят, в последний раз на съезде партии он выступал вполпьяна. Ничего хорошего из этого не выйдет: Шолохов вряд ли долго протянет, а если и протянет — его никто не поддержит. Валентин Овечкин — не союзник: как говорится, связался чорт с младенцем.
Говорят, речь Шолохова на съезде писателей газеты опубликовали в сильно сокращённом виде. Он якобы сказал в этой речи по поводу газетной полемики Симонова и Эренбурга: «Два еврея поругались, скоро помирятся».
Дела делаются интересные и странные. На XX съезде партии было проведено одно заседание без гостей, без журналистов, без свидетелей, где говорили о партии и о Сталине. Для публикации была брошена устами Микояна многозначительная фраза: «Пятнадцать лет у нас не было коллективного руководства». А на закрытом заседании говорили много. Выступал Хрущёв… Его доклад и составляет содержание письма ЦК. Вероятно, письмо будут читать на партактивах, комсактивах, даже для беспартийных.
У нас в Башкирии руками заключённых выстроен новый город Салават, промышленный центр. В «Советской Башкирии» были напечатаны фотографии героев — строителей. Лучший каменщик Салавата — бывший политзаключённый, ныне реабилитированный. Как он попал на каторгу? Это было лет 6–7 назад. Человек напился пьян и в пылу азарта, размахивая руками, разбил портрет Жданова. Его схватили, отвели, допрашивали, пытали, вытягивая признание — в какой он состоит тайной организации. Он выстоял, ничего не наклепал на себя, ему дали только пятнадцать лет каторги. Теперь он освобождён и вдобавок герой труда.
<…>
5 июля. 2 июля «Правда» опубликовала постановление ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий». Это постановление — смягчённый вариант специального доклада Хрущёва на ХХ съезде, который был отпечатан «не для печати». В постановлении нем интимных подробностей, нет шуток Хрущёва, нет личной неприязни: все величаво и точно, как и подобает солидному органу — Центральному Комитету Компартии Советского Союза. Кроме того, в постановлении нашла отражение колоссальная шумиха, поднявшаяся за рубежом по поводу хрущёвского доклада, ей отведено важное место. Целый кусок постановления представляет собой заимствование из статьи Юджина Денниса от 18 июня, которая в постановлении упоминается.
18 февраля в Музее-заповеднике «Царское село» откроется выставка «Северное солнце», посвящённая искусству золотного шитья. В экспозиции будет представлено более 60 предметов из коллекций музеев.
Источник: rg.ru
Выставка объединит великокняжеские и фрейлинские платья поставщиков императорского Двора с крестьянскими платками и кокошниками XIX века мастериц Русского Севера. Проект покажет, как культурное наследие Русского Севера повлияло на парадный стиль императорского двора.
«Главное, что объединяет вещи из бывшей императорской резиденции и архангельских деревень — золотая нить в буквальном смысле слова. Идея выставки родилась в Архангельской области. Два года назад мы вместе с Каргопольским музеем и фондом „Дорогами Ломоносова“ организовали проект „Дороги русского Просвещения“. Рассказали о мечтах Екатерины II об устройстве в России городов с „разумной“ планировкой. Когда увидели в фондах музея великолепное золотное шитьё, решили, что лучшие образцы нужно привезти в Петербург».
Посетители выставки узнают, как проходит процесс создания золотой вышивки, чем кокошник отличается от сороки, пестрядь — от кумача, и как расшивали очелье и пауши.
Фото: Николай Гернет. Правообладатель: ГМЗ «Царское Село» и Каргопольский историко-архитектурный и художественный музей.
За организацию выставки отвечал художник Юрий Сучков. По его задумке, мягкий свет в парадных залах дворца должен подчеркнуть красоту парадного платья великой княгини Ксении Александровны, фрейлинского придворного платья, и костюма сокольничего императора Николая II.
Фото: Николай Гернет. Правообладатель: ГМЗ «Царское Село» и Каргопольский историко-архитектурный и художественный музей.
«Везде проходят солярные символы — солнышко. Везде его видим и в вышивках, и в резьбе. От этого родилось название «Северное солнце». Каргополь — русский Север, Санкт-Петербург — Северная столица. Это мостик между Каргополем и Санкт-Петербургом».
Выставка продлится до 19 апреля. После Царского Села выставку покажут в Нижнем Новгороде и Архангельске.
Ранее мы писали о выставке, посвящённой творчеству художника арефьевского круга Валентина Громова.
26 февраля в московском художественном пространстве Île Thélème состоится открытие выставки «ГРОМОВ. Живопись. Графика». На ней впервые представят наследие художника арефьевского круга Валентина Громова. В трёх залах галереи будут экспонироваться более 110 работ, среди которых живопись и графика в разных техниках.
«Театр». Художник В. В. Громов
Валентин Громов (1930−1922) — один из пяти художников арефьевского круга, послевоенного ленинградского неформального сообщества, участника Газаневских выставок с 1970‑х.
Организаторы выставки рассказывают:
«Он — единственный из арефьевцев, чей творческий путь соединил корни ленинградского андеграунда с XXI веком. Для московского зрителя Громов — имя, можно сказать, новое. <…> Настоящая выставка, включившая более 110 произведений из собрания семьи художника, достаточно полно представляет как графическое, так и живописное наследие Громова, от “арефьевских” “жанров” и пейзажей до евангельских сюжетов последних лет».
«Туша». Художник В. В. Громов
В первом зале представлены рисунки, офорты, акварели, пастели Громова 1960—2020‑х годов, в том числе офорты «Белая ночь» (1975) и «Каток» (1986), ставшие визитной карточкой художника. Второй и третий зал посвящены темперной живописи и графике. Среди тем — «Театр», «Цирк», «Зеркала», «Пляжи», «Моды», натюрморты Vanitas, «Чертополох», пейзажи Старицы, ленинградской Ржевки, окрестностей озера Долгого, автопортреты и женские образы, в которых особое место занимают портреты Ларисы Громовой, жены художника.
«Чертополох». Художник В. В. Громов
Творческое кредо Громова сформулировала искусствовед Любовь Гуревич:
«…Громов абсолютно не интересовался современными веяниями в изобразительном искусстве. Ему не приходило в голову “идти в ногу со временем”. Он был, скорее, консерватором. При этом он не провозглашал “верность традиции”, не думаю, что эта категория имела для него какой-либо смысл. Он просто любил живопись великих мастеров прошлого. Был чрезвычайно строг и, можно сказать, сидел на эстетической диете, от подаренных ему альбомов обычно избавлялся».
Выставка продлится до 11 мая. Подробности — на сайте галереи.
Ранее музей русского импрессионизма открыл выставку о маскарадах от Николая I до Серебряного века.
19 февраля на больших экранах пройдёт премьера фильма режиссёра Рустама Мосафира «Король и Шут. Навсегда», который продолжает франшизу 2023 года.
Фэнтези-картина рассказывает историю Горшка, который живёт в сказочном мире своих песен. В фильме он объединяется со своим другом Князем, которого вызывает из реального мира.
«Панк-вселенной „Короля и Шута“ грозит гибель. Сказочный мир рушится под поступью мертвецов, воскрешённых безумным Некромантом. Одолеть злодея не дано никому, кроме его создателей — друзей, разделённых смертью… Горшка и Князя».
К главным ролям в кинокартине вернулись их исполнители из сериала 2023 года: Горшка играет Константин Плотников, Князя — Влад Коноплёв. Злого колдуна Некроманта сыграл Илья Гришин («Великая»). Также роли подруг музыкантов — Вдову и Принцессу — исполнили Дарья Мельникова («Папины дочки») и Вера Вольт («Кибердеревня»).
Фронтмен группы «Jane Air» Антон Лиссов сыграл зомби Сида, прислуживающего Некроманту. Других новых персонажей сыграли Гоша Куценко и Анна Музыченко из группы The Hatters. Jane Air также записали саундтрек к фильму — кавер на песню «Короля и Шута» «Мёртвый анархист».
Источник: sobaka.ru
Съёмки фильма прошли в экстремальных условиях на полуострове Рыбачий в Мурманской области. Также в массовке картины участвовали около 200 человек, у каждого из которых был оригинальный грим и костюм панка.
Ранее прошла премьера документального фильма о Науме Клеймане.
Утром 25 февраля 1956 года делегаты XX съезда КПСС заслушали речь, которой не значилось в официальной повестке. После долгих обсуждений и споров в кулуарах Никита Хрущёв поднялся на трибуну и на протяжении четырёх часов зачитывал филиппику в адрес Иосифа Сталина, вошедшую в историю как доклад «О культе личности и его последствиях». Фактическую базу для него ранее подготовила комиссия академика Петра Поспелова, составившая записку о репрессиях в предыдущие десятилетия.
Впервые на официальном уровне прозвучали подробности массовых расправ с представителями партийной номенклатуры, высшего командного состава армии и государственными деятелями 1930‑х годов. Ответственность Сталина, согласно докладу, заключалась в физическом уничтожении соратников по сфабрикованным обвинениям, разложении демократических принципов внутри партии и непомерно высокой цене, в которую обошлась стране победа над фашизмом. Хрущёв апеллировал и к моральному облику Сталина, начав речь с «завещания» Владимира Ильича Ленина и письма Надежды Крупской, из которых было ясно, что бывший генсек был грубым человеком, не подходящим на роль первого лица.
К 70-летию ХХ съезда КПСС публикуем отрывки из мемуаров Никиты Хрущёва, в которых он вспоминает главное событие 1956 года в Советском Союзе.
Фрагменты из главы «От XIX к XX съезду КПСС»
Итак, мы подошли вплотную к очередному съезду партии. Я отказывался от отчётного доклада и считал, что раз мы провозгласили коллективное руководство, то отчётный доклад должен делать не обязательно секретарь ЦК. Поэтому на очередном заседании Президиума ЦК я предложил решить, кто будет делать отчётный доклад. Все, в том числе Молотов (а он как старейший среди нас имел более всего оснований претендовать на роль докладчика), единогласно высказались за то, чтобы доклад сделал я.
Видимо, тут сыграло свою роль то обстоятельство, что по формальным соображениям именно первый секретарь Центрального Комитета обязан выступить с отчётом. Если же обратиться к другому докладчику, то могло оказаться много претендентов, что вызовет сложности. После смерти Сталина среди нас не было человека, который считался бы признанным руководителем. Претенденты были, но признанного всеми лидера не имелось. Поэтому и поручили сделать доклад мне.
Я подготовил доклад, его обсудили на пленуме ЦК и одобрили. Доклад явился плодом коллективного творчества, к его составлению были привлечены большие силы в самом ЦК, из научно-исследовательских институтов и ряда других органов, а также те лица, которые обычно привлекались к составлению отчётных докладов. Начался съезд. Состоялся доклад. Развернулись прения. Съезд шёл хорошо. Для нас это было, конечно, испытанием. Каким будет съезд после смерти Сталина? Но все выступавшие одобряли линию ЦК, не чувствовалось никакой оппозиции, ходом событий не предвещалось никакой бури. Я же всё время волновался, несмотря на то, что съезд шел хорошо, а доклад одобрялся выступавшими. Однако я не был удовлетворен.
Открытие ХХ съезда КПСС. Выступает Никита Хрущёв. Фотограф Александр Устинов. 14 февраля 1956 года. Источник: russiainphoto.ru
Меня мучила мысль: «Вот кончится съезд, будет принята резолюция, и всё это формально. А что дальше? На нашей совести останутся сотни тысяч безвинно расстрелянных людей, включая две трети состава Центрального Комитета, избранного на XVII съезде. Мало кто уцелел, почти весь партийный актив был расстрелян или репрессирован. Редко кому повезло так, что он остался живым. Что же теперь?».
Записка комиссии Поспелова сверлила мне мозг. Наконец я собрался с силами и во время одного из перерывов, когда в комнате Президиума ЦК находились только его члены, поставил вопрос: «Товарищи, а как быть с запиской Поспелова? Как быть с прошлыми расстрелами и арестами? Кончится съезд, и мы разъедемся, не сказав своего слова? Ведь мы уже знаем, что люди, подвергавшиеся репрессиям, были невиновны и не являлись “врагами народа”. Это честные люди, преданные партии, революции, ленинскому делу строительства социализма в СССР. Они будут возвращаться из ссылки. Мы же держать их теперь там не станем. Надо подумать, как их возвратить». Мы к тому времени ещё не приняли решения о пересмотре дел и возврате невинно заключённых домой.
Как только я кончил говорить, сразу все на меня набросились. Особенно Ворошилов: «Что ты? Как это можно? Разве возможно всё это рассказать съезду? Как это отразится на авторитете нашей партии, нашей страны? Этого же в секрете не удержишь. И нам тогда предъявят претензии. Что же мы скажем о нашей личной роли?».
Очень горячо возражал и Каганович, и тоже с тех же позиций. Это были позиции не глубокой партийности, а шкурные.
Это было желание уйти от ответственности, и если состоялось преступление, то замять его и прикрыть.
Вячеслав Молотов и Лазарь Каганович. 1930‑е годы. Источник: russiainphoto.ru
Я им: «Это невозможно, если даже рассуждать с ваших позиций. Невозможно скрыть. Люди будут выходить из тюрем, приезжать к родным, расскажут родственникам, знакомым, друзьям, товарищам, как всё было, и станет достоянием всей страны и всей партии, что те, кто остался в живых, были репрессированы невинно. Люди отсидели по 15 лет, а кое-кто и гораздо больше, и совершенно ни за что. Все обвинения были выдумкой. Умолчать невозможно. Потом прошу подумать и вот над чем: мы проводим первый съезд после смерти Сталина. Считаю, что именно на таком съезде мы должны чистосердечно рассказать всю правду о жизни и деятельности нашей партии и Центрального Комитета за отчётный период. Мы отчитываемся сейчас за период после смерти Сталина, но как члены ЦК обязаны сказать и о сталинском периоде. Мы же были в руководстве страны вместе со Сталиным. Когда от бывших заключённых партия узнает правду, нам скажут: позвольте, как же это так? Состоялся XX съезд, и там нам ни о чем не рассказали. И мы ничего не сумеем ответить. Сказать, что мы ничего не знали, будет ложь: ведь мы теперь знаем обо всем правду, и о репрессиях, ничем не обоснованных, и о произволе Сталина».
В ответ опять очень бурная реакция. Ворошилов и Каганович повторяли без конца: «Нас притянут к ответственности. Партия обретёт право притянуть нас к ответственности. Мы входили в состав руководства, и если мы не знали всей правды, так это наша беда, но ответственны мы за все». Я им: «Если рассматривать нашу партию как партию, основанную на демократическом централизме, то мы, её руководители, не имели права не знать. Я, да и многие другие, находились в таком положении, что, конечно, не знали многого, потому что был установлен такой режим, когда ты должен знать только то, что тебе поручено, а остального тебе не говорят, и не суй носа дальше этого. Мы и не совали нос. Но не все были в таком положении. Некоторые из нас знали, а некоторые даже принимали участие в решении этих вопросов. Поэтому здесь степень ответственности разная. Я лично готов как член ЦК партии с её XVII съезда и как член Политбюро с её XVIII съезда нести свою долю ответственности, если партия найдет нужным привлечь к ответственности тех, кто был в руководстве во времена Сталина, когда допускался произвол».
Иосиф Сталин и Климент Ворошилов. 1935 год. Источник: wikimedia.org
Со мной опять не соглашались. Возражали: «Да ты понимаешь, что произойдёт?». Особенно крикливо реагировали Ворошилов и Молотов. Ворошилов доказывал, что вообще не надо делать этого. «Ну, кто нас спрашивает?» — повторял он. Снова я: «Преступления-то были? Нам самим, не дожидаясь других, следует сказать, что они были. Когда о нас начнут спрашивать, то уже будет суд, а мы — на нем подсудимыми. Я не хочу этого и не буду брать на себя такую ответственность».
Но согласия никакого не было, и я увидел, что добиться правильного решения от членов Президиума ЦК не удастся. В Президиуме же съезда мы пока этот вопрос не ставили, пока не договорились внутри Президиума ЦК. Тогда я выдвинул такое предложение: «Идёт съезд партии. Во время съезда внутренняя дисциплина, требующая единства руководства среди членов ЦК и членов Президиума ЦК, уже не действует, ибо съезд по значению выше. Отчётный доклад сделан, теперь каждый член Президиума ЦК и член ЦК имеет право выступить на съезде и изложить свою точку зрения, даже если она не совпадает с точкой зрения отчётного доклада». Я не сказал, что выступлю с сообщением о записке комиссии. Но, видимо, те, кто возражал, поняли, что я могу выступить и изложить свою точку зрения касательно арестов и расстрелов.
Сейчас не помню, кто после этого персонально поддержал меня. Думаю, что это были Булганин, Первухин и Сабуров. Не уверен, но думаю, что, возможно, Маленков тоже поддержал меня. Он был секретарём ЦК по кадрам, его роль в этом деле была довольно активной. Он, собственно, и помогал Сталину выдвигать кадры, а потом уничтожать их. Я не утверждаю, что он проявлял личную инициативу в репрессиях. Вряд ли. Но в тех краях и областях, куда Сталин посылал Маленкова для наведения порядка, тысячи людей были репрессированы и многие из них казнены. Тем не менее, Маленков мог теперь поддержать меня.
Кто-то проявил инициативу: «Раз вопрос ставится так, видимо, лучше сделать ещё один доклад». Тут все неохотно согласились, что придется делать. <…>
Пётр Поспелов (справа) и председатель «Союза воинствующих безбожников» Емельян Ярославский в редакции газеты «Правда» . 1941 год. Источник: russiainphoto.ru
<…> Тогда возник вопрос, кто же должен делать доклад. Я предложил, чтобы это был Поспелов, и аргументировал свое предложение тем, что он изучил этот вопрос как председатель комиссии и составил записку, которой мы, собственно, и пользуемся. Поэтому ему не нужно готовиться: он может переделать записку в доклад и прочтёт его съезду. Другие (не помню, кто персонально) стали возражать и предложили, чтобы этот доклад сделал тоже я. Мне было неудобно: ведь в отчётном докладе я ни слова об этом не сказал, а потом делаю ещё и второй доклад? И я отказался. Но мне возразили: «Если сейчас выступишь не ты, а Поспелов, тоже как один из секретарей ЦК, то возникнет вопрос: почему это Хрущёв в своем отчётном докладе ничего не сказал, а Поспелов выступил по такому важному вопросу в прениях? Не мог же Хрущёв не знать его записки или не считаться с важностью вопроса. Значит, по этому вопросу имеются разногласия в руководстве? А Поспелов выступил только с собственным мнением?». Этот аргумент пересилил, и я согласился. Было решено, что я выступлю с докладом по теме записки. Мы устроили закрытое заседание, там я сделал второй доклад.
Съезд выслушал меня молча. Как говорится, слышен был полёт мухи. Всё оказалось настолько неожиданным. Нужно было, конечно, понимать, как делегаты были поражены рассказом о зверствах, которые были совершены по отношению к заслуженным людям, старым большевикам и молодёжи. Сколько погибло честных людей, которые были выдвинуты на разные участки работы! Это была трагедия для партии и для делегатов съезда. Вот как родился доклад на XX съезде КПСС о злоупотреблениях со стороны Сталина.
Выступление Никиты Хрущёва на ХХ съезде КПСС. Среди членов Президиума: Климент Ворошилов (в первом ряду пятый справа), Вячеслав Молотов (четвёртый справа), Анастас Микоян (третий справа), Георгий Жуков (во втором ряду четвёртый справа), Леонид Брежнев (во втором ряду второй справа). 14 — 25 февраля 1956 года. Фотограф Сергей Смирнов. Источник: russiainphoto.ru
Считаю, что вопрос был поставлен абсолютно правильно и своевременно. Не только не раскаиваюсь, как кое-кто может думать, но доволен, что правильно уловил момент и настоял, чтобы такой доклад был сделан. Ведь всё могло произойти иначе. Мы все ещё находились в шоке, а людей держали по-прежнему в тюрьмах и лагерях. Мы создали в 1953 году, грубо говоря, версию о роли Берии: что, дескать, Берия полностью отвечает за злоупотребления, которые совершились при Сталине. Это тоже было результатом шока. Мы тогда никак ещё не могли освободиться от идеи, что Сталин — отец народа, гений и прочее. Невозможно было сразу представить себе, что Сталин — убийца и изверг. Поэтому после процесса над Берией мы находились в плену этой версии, нами же созданной в интересах реабилитации Сталина: не бог виноват, а угодники, которые плохо докладывали богу, а потому бог насылал град, гром и другие бедствия. Народ страдал не потому, что бог того хотел, а потому, что плох был Николай-угодник, Илья-пророк, Берия и прочие. Мы старались обелить Сталина, отмыть, действовали вразрез с русской поговоркой, что черного кобеля не отмоешь добела. Нет сомнения, что это был чёрный кобель, а мы его все-таки хотели отмыть. <…>
<…> Ещё и сейчас иной раз встречаются люди, которые ставят вопрос: «А может быть, не надо было рассказывать о Сталине?». Это вовсе не соучастники Сталина в злодеяниях, а простые люди: они привыкли к тому, что молились на Сталина, и сейчас им трудно. Обычно такие вопросы задают старые люди. Они сжились с былым, им трудно отрешиться от прежних понятий и аргументации сталинских времен. Это тоже один из недостатков воспитания членов партии. Все методы воспитания в партии Сталин приспосабливал к себе, к своей деятельности: подчинение без рассуждений, абсолютное доверие. Идти на смерть без сомнений, конечно, во время войны хорошо, но это потом всегда поворачивается обратной стороной, потому что человек, верящий тебе без рассуждений, когда узнает, что его доверие обмануто, становится твоим же врагом. Это очень опасно. Я всегда стоял, а сейчас тем более стою за правдивость, абсолютную правдивость перед партией, комсомолом и всем народом. Только в этом заключается неисчерпаемый источник силы партии, только так можно завоевать доверие народа.
Андрей Андреев, Иосиф Сталин, Вячеслав Молотов на трибуне Мавзолея. 1930‑е годы. Источник: russiainphoto.ru
После долгой истерии охоты на «врагов народа» не сразу смогли психологически сбросить груз прежнего до 1956 года, долго ещё верили в версии, которые создавал Сталин, верили, что в собственной стране мы окружены «врагами народа» и надо с ними бороться, защищать революцию. Мы по-прежнему находились на позиции обострения классовой борьбы, как это было теоретически обосновано и практически осуществлено Сталиным. А когда наконец-то пришли к решению создать проверочную комиссию и она дала свои материалы, эти материалы сделали секретными. Потом, на XX съезде партии, по её материалам был сделан мною доклад. Копию доклада разослали по партийным организациям и приняли меры, чтобы разосланные документы не могли где-то на местах остаться, их требовалось вернуть в ЦК КПСС.
Мы дали их также для ознакомления братским компартиям. В том числе получила их ПОРП (Польская объединённая рабочая партия — Ред.). В Польше как раз тогда умер ее руководитель Берут. После его смерти там вспыхнули волнения, и названный документ попал в руки тех поляков, которые стояли на позиции недружелюбия к Советскому Союзу. Они использовали этот документ в своих целях и размножили его. Мне говорили даже, что поляки его продавали задёшево. Доклад Хрущёва, сделанный на закрытом заседании XX съезда КПСС, ценился недорого. Его просто, образно говоря, покупали на базаре все, кто хотел, включая разведчиков со всего мира. Таким образом, польские товарищи «помогли» нам: этот документ был обнародован. Но официально мы его существование не подтверждали. Помню, как меня спросили тогда журналисты, что, мол. Вы можете сказать по этому поводу? Я ответил им, что такого документа не знаю и пусть на этот вопрос отвечает разведка США, господин Аллен Даллес. <…>
<…> На Берии это оборвалось. Точнее говоря, не на самом Берии, а в результате смерти Сталина. Берия же предстал перед судом народа как преступник. Но мы тогда ещё находились в плену у мертвого Сталина и, даже когда многое узнали после суда над Берией, давали партии и народу неправильные объяснения, всё свернув на Берию. Нам он казался удобной для того фигурой. Мы делали всё, чтобы выгородить Сталина, хотя выгораживали преступника, убийцу, ибо ещё не освободились от преклонения перед Сталиным. <…>
<…> В моём докладе на XX съезде партии ничего не было сказано об открытых процессах 30‑х годов, на которых присутствовали представители братских коммунистических партий. Тогда судили Рыкова, Бухарина, других вождей народа. Они заслуживают того, чтобы называться вождями. Взять, например, Рыкова. Он после смерти Ленина стал председателем Совета народных комиссаров СССР, имел большие заслуги перед партией, перед народом и достойно представлял советскую власть. А его судили и расстреляли.
А Бухарин? Бухарин был одним из любимцев партии. По его книгам старшее поколение членов ВКП(б) обучалось марксистско-ленинскому уму-разуму. Бухарин много лет был редактором газеты «Правда». Ленин любовно называл его: «Наш Бухарчик». Или Зиновьев и Каменев. Да, у них имелись октябрьские ошибки 1917 года. Это всем известно, но известно и другое. Зиновьев и Каменев были привлечены Лениным к работе в Политбюро ЦК партии и наряду с другими руководили ею. Когда советское правительство переехало в Москву, Зиновьев остался в Петрограде. Ему было доверено руководство колыбелью революции, городом, который поднял знамя восстания в октябре 1917 года. Каменеву же была доверена Москва. Он был, в частности, председателем Моссовета. Вот как относился к ним Ленин после ошибок, которые ими были допущены. <…>
<…> В вопросе об открытых процессах 30‑х годов тоже сказалась двойственность нашего поведения. Мы опять боялись договорить до конца, хотя не вызывало никаких сомнений, что эти люди невиновны, что они были жертвами произвола. На открытых процессах присутствовали руководители братских компартий, которые потом свидетельствовали в своих странах справедливость приговоров. Мы не захотели дискредитировать их заявления и отложили реабилитацию Бухарина, Зиновьева, Рыкова, других товарищей на неопределённый срок. Думаю, что правильнее было договаривать до конца. Шила в мешке не утаишь! Главное достижение XX съезда партии — то, что он начал процесс очищения партии и возвращения её к тем нормам жизни, за которые боролись Ленин и другие лучшие сыны нашей страны.
Яков Семёнович Друскин (1902–1980) — философ, литературовед, участник кружка «чинарей» и друг обэриутов, во время войны спасший их рукописи от уничтожения. Пережив Хармса, Введенского, Олейникова на десятилетия, он развивался как самостоятельный мыслитель, исследуя темы времени, бессмертия, мира, страха, Бога.
Музей ОБЭРИУ и издательство Ad Marginem начали выпуск собрания сочинений Друскина. В первый том — «Трактаты и наброски» — вошли религиозно-философские тексты («Видения невидения», «Разговоры вестников», «Звезда бессмыслицы» и другие), а также ранее не публиковавшиеся работы. Книга дополнена графикой философа и архивными фотографиями.
С любезного разрешения Ad Marginem VATNIKSTAN публикует предисловие составителя сборника Валерия Сажина.
Известный петербургский врач-невропатолог Г. И. Россолимо в 1906 году выпустил в свет «План исследования детской души: Пособие для родителей и педагогов». Это был универсальный аналитический дневник. На девяноста страницах родителям предлагалось последовательно, от года к году жизни ребёнка (детей) и родителей, откровенно ответить на более чем триста вопросов о всесторонних обстоятельствах развития детей, семейной атмосфере, а также о свойствах психики, поведения самих родителей и видения ими разнообразных жизненных проблем.
В 1909 году Семён Львович Друскин, отец к тому времени двух сыновей — Якова и Михаила, купил такую книгу и в течение по крайней мере четырёх лет педантично и добросовестно отвечал на всё обилие вопросов врача-невропатолога (разумеется, отвечал не врачу, а самому себе; объяснений, почему не мама, а отец вёл этот дневник жизни детей и семьи, дать невозможно — лишь отметим запись С. Л. Друскина на соответствующий вопрос о характере каждого из родителей: «Мать раздражительно-нервная»).
Яша Друскин. 1907 год. Источник: folioverso.ru
Благодаря многочисленным и разнообразным, хоть и лапидарным, записям Друскина-отца «План исследования детской души» оказывается единственным достоверным источником сведений о повседневном быте, нравах, тех или иных взглядах всей многочисленной семьи Друскиных: папы, мамы и трёх их последовательно появлявшихся на свет детей: Яши, Миши и Лиды.
Некоторые сообщения нуждаются в пояснениях (они, разумеется, отсутствуют). Например, на вопрос: ведёт ли семья замкнутый образ жизни или нет, следует ответ: почти замкнутый. Это, кажется, не совсем обыкновенный образ жизни для энергичных политических деятелей, какими были Друскины-старшие. В молодости в Вильне они вступили в Бунд — еврейскую социалистическую партию, там Елена Савельевна, будущая супруга Семёна Львовича, бесстрашно выступала, например, на первомайском митинге; переехав в Казань, супруги продолжили активную партийную работу; в Вологде осенью 1917 года Елена Савельевна — энергичная политическая деятельница, а Семён Львович стал одним из лидеров местной бундовской организации.
Елена Савельевна и Семён Львович Друскины. 1895 год. Источник: folioverso.ru
Тут кстати и важно отметить, что сохранился перевод С. Л. Друскиным с немецкого языка обширного курса лекций (авторство неизвестно) о социализме и социальном движении в Европе, где проповедуется общеевропейское пролетарское движение (по Марксу) и утверждается, что христианство чуждо пролетариату. Неудивительно поэтому, что в 1911 году он на соответствующий вопрос «Пособия…» отвечает, что о религии в семье не упоминается, а вместо нее воспитывается «добропорядочное» отношение к людям; в 1912‑м: у детей отсутствуют религиозные чувства.
Каковы же некоторые содержательные характеристики, которые Друскин-отец давал на протяжении разных лет сыну Якову?
Как отмечено, «Пособие…» было приобретено и стало заполняться с 1909 года. Одна из первых записей того периода — свидетельство отца о том, что к этому времени сын страдает бессонницей и ночными страхами. Потом появятся записи о систематических головных болях Якова в 1912 году: по мнению отца, из-за слишком напряженных подготовительных домашних занятий; надеялись, что эти головные боли пройдут, когда сын поступит в училище (потом в школу). Но головные боли продолжались. И, наконец, через некоторое время отец записал, что Яша вспыльчив и даже временами злобен.
Важно теперь обратиться к тому, что известно со слов самого Якова Друскина о его детстве и юности.
В 1978 году, незадолго до кончины, он записал: «К Марксу я пришел против своей воли». Хотя на протяжении предшествовавших лет Друскин многократно давал своему увлечению марксизмом разнообразные мотивировки и интерпретации, вряд ли известное с его же слов заинтересованное штудирование им в четырнадцати—семнадцатилетнем возрасте «Капитала» К. Маркса, трудов А. Бебеля и другой околомарксистской литературы обошлось без влияния родителей.
К его двадцати годам марксистское наваждение рассеялось. Оно постепенно развеивалось показательной плотной чередой смен Друскиным мест, где он надеялся получить образование, которое подобало бы его интеллектуальным интересам: в 1919 году физико-математический факультет Петроградского университета, тогда же следом — отделение социально-исторических наук Педагогического института, в 1920 году — общественно-педагогическое (философское) отделение факультета общественных наук Петроградского университета.
В 1923 году с получением диплома эти метания наконец завершились. С тех пор и впредь Друскин — исключительно рядовой учитель русского языка и математики в школах фабрично-заводского ученичества и техникумах (начал преподавательскую деятельность в 1921 году). Случились только два исключения: окончание в 1929 году трехгодичного курса (экстерном) фортепианного отделения Ленинградской консерватории (настояли родители) и окончание в 1939 году — тоже экстерном — математического факультета Ленинградского университета (по месту работы понадобился диплом?).
Яков Друскин. 1920‑е годы. Источник: folioverso.ru
В 1941 году Друскин мысленно вернулся на тридцать лет назад.
Запись, сделанную тогда в дневнике о произошедшем с ним весной-летом 1911 года, он с тех пор будет систематически, с небольшими вариациями, воспроизводить в дневниках чуть ли не до конца жизни. Сначала на прогулке с отцом он был «осенён Богом» (один из вариантов описания посетившего его чувства), а через несколько месяцев вдруг осознал, что в мире присутствует смерть. (Потом он ещё запишет в дневнике, что часто в детстве просыпался ночью от страха смерти.) Отрефлексировав эти детские воспоминания, Друскин станет впредь отсчитывать с тех событий начало своей эмоционально-интеллектуальной эволюции.
Нужно припомнить, как папа писал о том, что сын часто просыпается ночью от страха (только не конкретизировал, чего именно страшится Яша), и именно в том 1911 году (и в следующем) писал об отсутствии в семье, и, в частности, у детей, религиозных чувств. Можно, кажется, констатировать: отцу было неведомо содержание психологических тревог сына, и он ничего не знал о состоянии его духовного мира.
Наряду с этим неразъяснённым (потому что не отрефлексированным Друскиным) остается некоторое противоречие между «задетостью Богом» (другая формулировка произошедшего с ним в 1911 году) и заинтересованным постижением марксизма.
Читал ли Друскин, наряду с прочей марксистской литературой, работу «К критике гегелевской философии права», в которой Маркс провозгласил религию «вздохом угнетённой твари» и опиумом народа?
По крайней мере, очевидно, что вплоть до 1923 года Друскин пребывал в интенсивном и внутренне разноречивом поиске своего пути.
В двадцатиоднолетнем возрасте он, как можно судить, завершил тот период (поскольку Друскин был суеверен и осознавал магию чисел, стоит отметить, что число «двадцать один» в разных эзотерических и религиозных системах означает примерно схожее: завершение прежнего пути и начало нового — благого).
Слева направо: Александр Введенский, иЛеонид и Тамара Липавские, Галина Викторова. Ленинград, 1938 год. Источник: kommersant.ru
К тому времени судьба, от года к году, постепенно окружила его людьми, которые на полтора десятилетия впредь станут, каждый по-своему, его интеллектуальными и духовными единомышленниками: в 1918‑м это окажется будущий писатель и философ Л. С. Липавский, в 1922 году — будущий писатель А. И. Введенский, потом, в 1925‑м — Д. И. Хармс; вскоре тут же появятся Н. М. Олейников и Н. А. Заболоцкий.
Похоже, что литературное творчество Друскина было инициировано первыми литературными опытами его друзей. Очевидный пример: стихотворение Введенского «Галушка» (1925), в котором строчки «Хрипит наш мир <…> он сдох вы знаете он сдох» [так! без знаков препинания. — В.С.] откликаются в одном из ранних произведений Друскина, названного им «Сдох мир» (1927–1928).
Последующее творчество Друскина, Введенского, Хармса, Липавского — экстракт взаимных перекличек сюжетов, тем, мотивов, лексики, воплощавшихся в том числе в посвящениях своих текстов друг другу и прямых творческих диалогах. Чрезвычайное обилие соответствующих примеров достойно специального исследования, здесь неуместного.
Достаточно лишь привести выборочный перечень общих для этих авторов мотивов, явленных в их произведениях: время, мир, мгновение, чудо, несуществование, пространство, вечность, бессмертие, страх, Бог…
В 1933 году продолжение интеллектуального и творческого общения Друскина и его друзей, происходившего на протяжение второй половины 1920‑х и начала 1930‑х годов, Липавский предложил запечатлеть в своеобразной «стенограмме», которая получила наименование «Разговоры». Этот текст, помимо разнообразия тем «разговоров» и реакции на чтение участниками друг другу своих произведений, дает представление и об эмоциональной атмосфере их дружеского общения.
Александр Введенский. Фото из следственного дела. 1941 год. Источник: wikimedia
Всё это рухнуло. Не в одночасье, но постепенно: расстрелян НКВД Олейников (1937), пропал без вести на фронте Липавский, умер на пересылке арестованный Введенский (1941), умер в тюремной больнице Хармс (1942).
Как отмечено выше, в 1941 году Друскин обратился памятью к 1911 году, в том числе к моменту, когда он впервые явственно ощутил: в мире присутствует смерть. Обращение к давно прошедшему времени (мотивы смерти и времени с тех пор во всю последующую жизнь Друскина станут в его дневниковых записях систематически сопутствовать друг другу) стимулировало феномен своеобразного воскрешения им утраченных друзей (и родных: сначала отца, ушедшего в 1934 году; впоследствии — мамы, в 1963‑м). Оно воплотилось в «неумолкаемых» мысленных (систематически фиксируемых в дневниках) разговорах-воспоминаниях о друзьях и родителях и во «встречах» с ними в чрезвычайном обилии снов — по существу, в параллельной жизни Друскина, которую, по пробуждении, он тотчас интерпретировал в присущих ему этических, философских, религиозных категориях.
В 1975 году, подытоживая результаты постоянно осмыслявшихся им в течение предшествовавших сорока лет утрат, Друскин сформулировал их, эти результаты, как — всякий раз — возрастание «радиуса жизни». Смерть, всегда вызывавшая поначалу естественные уныние и печаль, вскоре оказывалась побудителем интеллектуальной работы, интенсивной рефлексии, творческой жизни.
Яков Друскин. Фото Михаила Шемякина. 1973 год. Источник: folioverso.ru
Схожее явление — в эссе и трактатах Друскина. Завершение очередного сочинения (так сказать, «кончина» = окончание текста) оживлялось им, иногда сразу или через некоторое время, переписыванием, переделкой — и не однажды, а по нескольку раз; эта работа оказывалась произведением хоть и несущим следы предшествовавшего, но всё же новорождённым.
Смерть следовала за Друскиным, но, парадоксальным образом, вела неотступно — до поры — к жизни.
