Волк — очень осто­ро­жен, про­ве­ря­ет выхо­ды, загля­ды­ва­ет за пово­ро­ты и углы. Заклёп­ки или Зай­цы, напро­тив, глу­пые, пото­му что ниче­го вокруг себя не заме­ча­ют и ника­кой кон­спи­ра­ции не исполь­зу­ют. Такие про­зви­ща при­ме­ня­ли аген­ты наруж­но­го наблю­де­ния, рабо­тав­шие в Рос­сий­ской импе­рии на рубе­же XIX и XX веков. Сле­ди­ли они пре­иму­ще­ствен­но за рево­лю­ци­о­не­ра­ми, про­яв­ляя для этой зада­чи недю­жин­ную изоб­ре­та­тель­ность. Напри­мер, мог­ли целый день про­ве­сти в баке над ван­ной (прав­да, такое слу­чи­лось все­го одна­жды) или пред­стать в роли извоз­чи­ка — да так, что наблю­да­е­мый и поду­мать не мог и запо­до­зрить, что перед ним агент полиции…

Евстра­тий Мед­ни­ков, руко­во­див­ший всей этой рабо­той, был чело­ве­ком про­стым и мало­гра­мот­ным (по край­ней мере, по мне­нию одно­го из совре­мен­ни­ков), но при этом сме­ка­ли­стым, тру­до­спо­соб­ным и настой­чи­вым. Рас­ска­зы­ва­ем, как рабо­та­ли филё­ры в Рос­сий­ской импе­рии, какую роль в их успе­хах сыг­рал Мед­ни­ков и поче­му его жизнь закон­чи­лась в пси­хи­ат­ри­че­ской больнице.

Как работали филёры

Наблю­де­ние за потен­ци­аль­ны­ми рево­лю­ци­о­не­ра­ми в Рос­сий­ской импе­рии велось сра­зу дву­мя спо­со­ба­ми: с помо­щью наруж­но­го отде­ле­ния и внут­рен­ней аген­ту­ры. Мы пого­во­рим имен­но о пер­вом вари­ан­те, то есть об аген­тах наруж­но­го наблю­де­ния или, как неко­то­рое вре­мя их име­но­ва­ли, «филё­ра­ми» (от фран­цуз­ско­го fileur — выслеживать).

Филё­ры состо­я­ли в отря­дах под руко­вод­ством штат­ных сотруд­ни­ков поли­ции. Их глав­ной зада­чей было всю­ду сле­дить за подо­зре­ва­е­мы­ми в рево­лю­ци­он­ной дея­тель­но­сти: на ули­цах и вок­за­лах, в гости­ни­цах и любых дру­гих обще­ствен­ных местах. Во вре­мя слеж­ки филёр дол­жен был собрать как мож­но более подроб­ные све­де­ния о наблю­да­е­мом — не толь­ко, где имен­но он был и что делал, но и с кем и когда встре­ча­ет­ся, каки­ми быто­вы­ми при­выч­ка­ми отли­ча­ет­ся и любую дру­гую мелочь, кото­рая в буду­щем может ока­зать­ся полез­ной. Все наблю­де­ния филё­ры подроб­но фик­си­ро­ва­ли в отчё­тах, кото­рые еже­днев­но сда­ва­ли началь­ству. Сте­пень подроб­но­сти мож­но оце­нить по инструк­ции 1902 года:

«Упо­ми­ная новое лицо под клич­кой, долж­но сооб­щать подроб­но когда и как оно появи­лось, опи­сать его при­ме­ты, а так­же кто из филё­ров его луч­ше знает.

При­ме­ты долж­ны быть сооб­ща­е­мы в сле­ду­ю­щем поряд­ке: лета, рост, тело­сло­же­ние, лицо (гла­ва, нос, уши, рот, лоб), рас­ти­тель­ность на голо­ве и проч., цвет и дли­на волос; одеж­да; осо­бен­но­сти в поход­ке, или манерах».

Коли­че­ство филё­ров в Рос­сии на рубе­же веков оста­ёт­ся спор­ным вопро­сом. Так, Алек­сандр Гера­си­мов, гене­рал-лей­те­нант Отдель­но­го кор­пу­са жан­дар­мов, писал в мему­а­рах, что пуб­ли­ка все­гда пре­уве­ли­чи­ва­ла чис­ло сек­рет­ных аген­тов, тогда как в дей­стви­тель­но­сти на всю стра­ну их насчи­ты­ва­лось немно­гим более тыся­чи, а в сто­ли­це — око­ло ста. В то же вре­мя Гера­си­мов — лицо заин­те­ре­со­ван­ное, и сле­по верить его оцен­ке явно не стоит.

Служ­бу филё­ров мож­но назвать какой угод­но, но точ­но не лёг­кой. Во-пер­вых, для мно­го­ча­со­вой слеж­ки тре­бо­ва­лась физи­че­ская вынос­ли­вость, а так­же уме­ние тер­петь холод и жару. Во-вто­рых, филёр не мог пре­успеть без вели­ко­леп­ной памя­ти и наблю­да­тель­но­сти: опыт­ные аген­ты долж­ны были так хоро­шо запо­ми­нать людей, что­бы лег­ко узна­вать их сре­ди сотен слу­чай­ных про­хо­жих. В‑третьих, филё­ру необ­хо­ди­мо было уметь мас­ки­ро­вать­ся и изоб­ра­жать людей самых раз­ных про­фес­сий — извоз­чи­ков, двор­ни­ков, работ­ни­ков вок­за­лов. Для этих целей охран­ные отде­ле­ния содер­жа­ли соб­ствен­ные скла­ды раз­но­об­раз­ной одеж­ды и коню­шен­ные дворы.

Филё­ра­ми ста­но­ви­лись моло­дые муж­чи­ны, как пра­ви­ло, до 30 лет. Каж­дый из них дол­жен был отли­чать­ся поли­ти­че­ской бла­го­на­дёж­но­стью и твёр­до­стью убеж­де­ний, тер­пе­ни­ем и настой­чи­во­стью, креп­ким здо­ро­вьем и непри­ме­ча­тель­ной внеш­но­стью — такой, что­бы наблю­да­е­мые не мог­ли запом­нить и узнать их. Сооб­щать о сво­ей «долж­но­сти» запре­ща­лось даже близ­ким и чле­нам семьи.

Разу­ме­ет­ся, рево­лю­ци­о­не­ры пре­крас­но пони­ма­ли, что за ними наблю­да­ют, и вся­че­ски защи­ща­лись — напри­мер, пута­ли сле­ды. Уже упо­мя­ну­тый Гера­си­мов пишет, что «часто филё­ры, опо­знан­ные тер­ро­ри­ста­ми, поги­ба­ли во вре­мя испол­не­ния сво­их обя­зан­но­стей», одна­ко не при­во­дит в под­твер­жде­ние этих слов ни одно­го при­ме­ра. Что­бы обой­ти бди­тель­ность рево­лю­ци­о­не­ров, филё­ры под­ме­ня­ли друг дру­га, рабо­та­ли в груп­пах и вся­че­ски импровизировали.

За отно­си­тель­но корот­кий срок филё­ры в Рос­сии ста­ли по-насто­я­ще­му опас­ны для рево­лю­ци­о­не­ров, а их мето­ды слеж­ки ока­зы­ва­лись эффек­тив­ны­ми даже за рубе­жом. Колос­саль­ный вклад в успех это­го ведом­ства сде­лал Евстра­тий Медников.

Главный филёр империи

Евстра­тий Пав­ло­вич Мед­ни­ков родил­ся в 1853 году в семье кре­стья­ни­на-ста­ро­об­ряд­ца. Окон­чил цер­ков­но-при­ход­скую шко­лу (по сути, един­ствен­ное его обра­зо­ва­ние), до 28 лет про­хо­дил воен­ную служ­бу, а после уволь­не­ния в запас посту­пил в поли­цию вне­штат­ным око­ло­точ­ным над­зи­ра­те­лем — то есть чинов­ни­ком, ведав­шим око­лот­ком (рай­о­ном, где живут при­мер­но три-четы­ре тыся­чи чело­век). По-насто­я­ще­му его талант стал рас­кры­вать­ся чуть поз­же, когда он попро­бо­вал себя в роли филё­ра. Ока­за­лось, что такой род заня­тий Мед­ни­ко­ву бли­зок и даёт­ся лег­ко. За корот­кий срок он про­шёл путь от обыч­но­го филё­ра до кон­тро­лё­ра, а в 1890‑м воз­гла­вил всю филёр­скую рабо­ту Мос­ков­ско­го охран­но­го отделения.

Иссле­до­ва­те­ли отме­ча­ют, что из всех трёх охран­ных отде­ле­ний — Петер­бург­ско­го, Мос­ков­ско­го, Вар­шав­ско­го — рабо­та луч­ше все­го была постав­ле­на в Мос­ков­ском, где руко­во­ди­ли Нико­лай Сер­ге­е­вич Бер­дя­ев и его уче­ник Сер­гей Зуба­тов. Впро­чем, вклад Мед­ни­ко­ва в успе­хи Мос­ков­ско­го отде­ле­ния тоже при­зна­ва­ли. В част­но­сти, в фев­ра­ле 1890 года дирек­тор Депар­та­мен­та поли­ции писал мос­ков­ско­му обер-полиц­мей­сте­ру о том, что «мос­ков­ские филё­ры усво­и­ли себе при­ё­мы наблю­де­ния несколь­ко отлич­ные от при­ё­мов, прак­ти­ку­е­мых в С.-Петербургском охран­ном отде­ле­нии» [Цит. по кни­ге «Поли­ти­че­ский сыск Рос­сии 1880–1917», З. И. Пере­гу­до­ва]. Мед­ни­ков лич­но и ещё пол­то­ра десят­ков филе­ров отпра­ви­лись в Петер­бург, что­бы поде­лить­ся сво­им опы­том эффек­тив­ной слежки.

При­мер­но в этот же пери­од Мед­ни­ков наби­ра­ет аген­тов и начи­на­ет обу­чать их рабо­те по сво­ей мето­ди­ке. В исто­рио­гра­фии это чаще все­го назы­ва­ют «шко­лой Мед­ни­ко­ва», а совре­мен­ни­ки неред­ко исполь­зо­ва­ли куда менее почти­тель­ный тер­мин — «Евстрат­ки­на шко­ла». Разу­ме­ет­ся, шко­лой, учеб­ным заве­де­ни­ем или хотя бы кур­са­ми в обще­при­ня­том пони­ма­нии объ­еди­не­ние Мед­ни­ко­ва назвать нель­зя. Ско­рее, это был живой обмен зна­ни­я­ми, наблю­де­ни­я­ми и иде­я­ми меж­ду целе­устрем­лён­ным само­род­ком и его учениками.

Рос­сий­ский госу­дар­ствен­ный дея­тель Алек­сандр Спи­ри­до­вич так писал о Медникове:

«…про­стой, мало­гра­мот­ный чело­век, ста­ро­об­ря­дец… При­род­ный ум, смёт­ка, хит­рость, тру­до­спо­соб­ность и настой­чи­вость выдви­ну­ли его».

Мед­ни­ков дей­стви­тель­но мог рабо­тать сут­ка­ми с мини­маль­ны­ми пере­ры­ва­ми и, что гораз­до важ­нее, хоро­шо пони­мал, как имен­но дол­жен вести себя филёр, что­бы пре­успеть. Извест­но, что он тща­тель­но пла­ни­ро­вал каж­дую опе­ра­цию, обду­мы­вал схе­му дей­ствий до мель­чай­ших дета­лей, был физи­че­ски кре­пок и тер­пе­лив — и тре­бо­вал того же от сво­их подчинённых.

Веро­ят­но, по этой при­чине он пред­по­чи­тал наби­рать к себе быв­ших воен­ных, уже на деле дока­зав­ших дис­ци­пли­ни­ро­ван­ность, уме­ние импро­ви­зи­ро­вать и идти до конца.

О том, что про­ис­хо­ди­ло в шко­ле Мед­ни­ко­ва и как имен­но обу­ча­ли филё­ров, в силу сек­рет­но­сти извест­но не так мно­го. В источ­ни­ках зафик­си­ро­ва­но, что вече­ра­ми, а точ­нее уже в рай­оне полу­но­чи, Мед­ни­ков соби­рал сво­их филё­ров и выслу­ши­вал подроб­ные отчё­ты каж­до­го. Поэто­му мог лег­ко опре­де­лить, кто пора­бо­тал на совесть, а кто не про­явил доста­точ­но­го раде­ния, не вытер­пел, не дождал­ся рево­лю­ци­о­не­ра и ушёл в питей­ное заве­де­ние в семь вече­ра. Таким «уче­ни­кам» Мед­ни­ков делал выго­вор, штра­фо­вал, а ино­гда и про­сто бил их.

Кро­ме того, Мед­ни­ков гра­мот­но рас­по­ря­жал­ся день­га­ми. Сохра­ни­лось пись­мо, кото­рое он отправ­лял ново­му началь­ни­ку одно­го и охран­ных отде­ле­ний (цит. по кни­ге «Поли­ти­че­ский сыск Рос­сии 1880–1917», З. И. Пере­гу­до­ва, с сохра­не­ни­ем орфо­гра­фии и пунктуации):

«…на Одес­ское отде­ле­ние пола­га­ет­ся 25 чело­век наблю­да­тель­ных аген­тов (теперь филе­ра­ми не назы­ва­ют), кото­рое полу­ча­ет жало­ва­ние 15000, т. е. на круг 50 р. в месяц, да ещё пола­га­ет­ся 4500 р. на 25 чело­век на рас­хо­ды, т. е. по 15 р. в месяц.

Надо сооб­ра­зо­вы­вать­ся. Всем жало­ва­нье по 50 р. ров­но пла­тить нель­зя. То надо делать так: тебе — 100, 10 чело­век полу­ча­ют по 45, Бай­нов (име­ет­ся в виду помощ­ник ст. филе­ра. — З. П.) — 60, еще дво­им 45. Я думаю, надо при­ни­мать спер­ва по 30, потом добав­лять луч­шим по 5 р. в полу­го­дие, но дер­жать циф­ру все­гда с остат­ком эко­но­мии от жало­ва­ния. Поэто­му надо так: 5 чел. на 30 р., 5 чел. на 35, 5 на 40, 5 на 45. А осталь­ные на боль­шее содер­жа­ние, луч­шим добавлять…

Ты сде­лай спи­сок на каж­дый день, гра­фы и отме­чай еже­днев­но. Ты будешь иметь ито­ги и будешь знать, сколь­ко у тебя оста­лось эко­но­мии. Когда мно­го, тогда будешь пота­ро­ва­тее, а когда в обрез, тогда поску­пее, и все­гда у тебя дол­жен быть запас эко­но­мии руб­лей в 100 для экс­трен­ных надобностей…»

Филё­ры Мед­ни­ко­ва запом­ни­лись совре­мен­ни­кам лич­ной пре­дан­но­стью началь­ни­ку, они не ува­жа­ли нико­го, кро­ме сво­е­го напо­ри­сто­го руко­во­ди­те­ля. Их опи­сы­ва­ют как непри­ят­ных, рас­хля­бан­ных (что про­ти­во­ре­чит кри­те­ри­ям отбо­ра) и склон­ных к пьян­ству людей. В то же вре­мя они были стой­ки­ми и изоб­ре­та­тель­ны­ми, что при­зна­ва­ли даже те, кто их недо­люб­ли­вал. Так, они мог­ли часа­ми выжи­дать наблю­да­е­мо­го на моро­зе, что­бы сопро­во­дить до дома и выяс­нить его насто­я­щее место житель­ства. Или без какой-либо под­го­тов­ки сесть в поезд и пре­сле­до­вать рево­лю­ци­о­не­ра за мно­гие кило­мет­ры от сто­ли­цы. В мастер­стве импро­ви­за­ций Мед­ни­ко­ву и его уче­ни­кам никак не откажешь.

Алек­сандр Спи­ри­до­вич, рос­сий­ский госу­дар­ствен­ный дея­тель, гене­рал-май­ор Отдель­но­го кор­пу­са жан­дар­мов, писал:

«Луч­ше его филё­ров не было, хотя выпи­ва­ли они здо­ро­во и для вся­ко­го посто­рон­не­го взгля­да каза­лись недис­ци­пли­ни­ро­ван­ны­ми и неприятными».

В то же вре­мя Мед­ни­ков руко­во­дил Осо­бым отря­дом наблю­да­тель­ных аген­тов или, как его ино­гда назы­ва­ют, Лету­чим отря­дом филё­ров. Его исполь­зо­ва­ли в осо­бо ответ­ствен­ных поли­ти­че­ских делах по розыс­ку рево­лю­ци­о­не­ров по всей Рос­сий­ской импе­рии. Наблю­де­ние и аре­сты про­во­ди­лись не толь­ко в Петер­бур­ге, но и в Москве, Тве­ри, Туле, Сара­то­ве, Костроме.

Филё­рам Мед­ни­ко­ва уда­лось сорвать мно­же­ство рево­лю­ци­он­ных акций, высле­дить сбе­жав­ших из ссы­лок и чле­нов тай­ных круж­ков и закрыть нема­ло под­поль­ных типографий:

• В октяб­ре 1890 года Мед­ни­ков и его сотруд­ни­ки высле­ди­ли в Костро­ме Миха­и­ла Васи­лье­ви­ча Сабу­на­е­ва — вра­ча, пуб­ли­ци­ста и замет­но­го пред­ста­ви­те­ля народовольцев.
• В июне 1895-го были высле­же­ны и аре­сто­ва­ны Алек­сандр Ман­дель­штам, Андрей Кар­пу­зи, бра­тья Мас­лен­ни­ко­вы, у послед­них были обна­ру­же­ны руч­ной типо­граф­ский ста­нок, про­кла­ма­ции и запре­щён­ные сочинения.
• В июле 1896 года был аре­сто­ван кру­жок Велич­ки­на и Коло­коль­ни­ко­ва, при обыс­ке был взят гек­то­граф — копи­ро­валь­ный аппарат.
• Во вто­рой поло­вине 1890‑х служ­ба Мед­ни­ко­ва рас­кры­ла типо­гра­фию, печа­тав­шую газе­ту «Впе­рёд», и типо­гра­фию киев­ско­го Сою­за борь­бы за осво­бож­де­ние рабо­че­го класса.

В дей­стви­тель­но­сти аре­стов и про­чих акций было куда боль­ше. Но вме­сте с этим Мед­ни­ков всё рав­но стре­мил­ся к боль­ше­му и гре­зил откры­ти­ем пол­но­цен­ной насто­я­щей шко­лы филё­ров и поли­цей­ских над­зи­ра­те­лей — его меч­та так и не сбылась.

Почётная пенсия, психиатрическая больница

В 1903 году Мед­ни­ков полу­чил долж­ность заве­ду­ю­ще­го наруж­ным наблю­де­ни­ем Депар­та­мен­та поли­ции. Его про­фес­си­о­наль­ный ста­тус был настоль­ко бес­пре­ко­слов­ным, что своё поло­же­ние гла­ва филё­ров сохра­нил при шести мини­страх внут­рен­них дел: Сипя­гине, Пле­ве, Свя­то­полк-Мир­ском, Булы­гине, Дур­но­во и Сто­лы­пине. За свою служ­бу он регу­ляр­но полу­чал госу­дар­ствен­ные награ­ды, вклю­чая золо­той пер­стень с руби­ном и брил­ли­ан­том, и денеж­ные премии.

Нель­зя ска­зать что служ­ба в таком насы­щен­ном режи­ме, с еже­днев­ны­ми полу­ноч­ны­ми сбо­ра­ми и необ­хо­ди­мо­стью посто­ян­но при­ду­мы­вать спо­со­бы пере­хит­рить рево­лю­ци­о­не­ров, дава­лась Мед­ни­ко­ву лег­ко. За 17 лет служ­бы он ни раз не был в отпус­ке. Уже в 1899‑м он впер­вые попы­тал­ся уйти в отстав­ку по состо­я­нию здо­ро­вья — врач поста­вил ему диа­гноз «общая нев­ра­сте­ния как резуль­тат пере­утом­ле­ния» и «частич­ное пора­же­ние спин­но­го моз­га, могу­щее угро­жать параличом».

Тем не менее уйти в отстав­ку ему раз­ре­ши­ли толь­ко через семь лет, в 1906‑м. Сле­ду­ю­щие несколь­ко лет он про­жил в сво­ём име­нии в Горо­хо­вец­ком уез­де Вла­ди­мир­ской губер­нии и боль­шую часть вре­ме­ни посвя­щал сель­ско­му хозяй­ству, про­дол­жая пере­пис­ку с сослу­жив­ца­ми, в том чис­ле с Сер­ге­ем Зуба­то­вым. Впро­чем, завер­шить жизнь мир­но и на пен­сии глав­но­му филё­ру Рос­сий­ской импе­рии не удалось.

В 1910‑м Евстра­тий Мед­ни­ков попал в пси­хи­ат­ри­че­скую боль­ни­цу, где почти бес­пре­рыв­но нахо­дил­ся до сво­ей смер­ти 2 декаб­ря 1914 года.

Неко­то­рые иссле­до­ва­те­ли при­хо­дят к выво­ду, что при­чи­ной душев­но­го неду­га ста­ла про­ти­во­ре­чи­вая исто­рия Лео­ни­да Мень­щи­ко­ва. Про­ис­хо­див­ший из мещан, Мень­щи­ков побы­вал по обе сто­ро­ны рево­лю­ци­он­но­го дви­же­ния: в 1885‑м при­со­еди­нил­ся к наро­до­воль­цам, в 1887‑м стал осве­до­ми­те­лем Охран­но­го отде­ле­ния, затем мно­го лет слу­жил в поли­ции, а в 1909‑м эми­гри­ро­вал во Фран­цию и неожи­дан­но для быв­ших кол­лег выдал всю извест­ную ему сек­рет­ную инфор­ма­цию о загра­нич­ной аген­ту­ре Депар­та­мен­та поли­ции. В общей сум­ме Мень­щи­ков помог рас­крыть почти 400 аген­тов из раз­ных пар­тий и объ­еди­не­ний. Моти­вы его дей­ствий до кон­ца не ясны, как непо­нят­но и насколь­ко силь­но эти его реше­ния повли­я­ли на пси­хи­че­ское состо­я­ние и кон­чи­ну Медникова.

Читай­те далее:
— Цен­зу­ра при Нико­лае I: устрой­ство инсти­ту­тов, созда­ние III отде­ле­ния и «непри­ка­са­е­мый» Пуш­кин;
- «Тигр рево­лю­ции» в кан­да­лах. Как цар­ские жан­дар­мы пой­ма­ли глав­но­го тер­ро­ри­ста Гри­го­рия Гер­шу­ни.