Современная Москва с широкими улицами и яркими вывесками была такой не всегда. Свой нынешний «столичный» образ город обрёл в советское время — во многом благодаря преобразованиям сталинской эпохи. Один из самых противоречивых периодов в истории нашей страны оставил после себя удивительные по своей красоте и качеству здания, новые парки, скверы, метрополитен и проспекты-магистрали. В следующие десятилетия столица продолжала меняться: например, появлялись многочисленные серийные дома и спальные районы, вдохновлённые европейским социальным жильём и противоположные роскоши сталинского времени. Тенденции разных эпох наслаивались друг на друга, и в итоге город приобрёл современный облик.
Чтобы узнать больше об архитектуре Москвы, Алексей Киреенко обратился к Наталии Раздиной, кандидату исторических наук, преподавателю Школы актуальных гуманитарных исследований РАНХиГС. В интервью Наталия рассказала про периоды советской архитектуры, самые известные здания тех времён и отличия градостроительной концепции XX и XXI веков. 3 мая в Центре Гиляровского Наталия выступит с лекцией, где подробно расскажет об архитектуре сталинской эпохи.
— Когда ты поняла, что тебе нравится история?
— Я думаю, что всё началось с того, что мой папа купил коллекцию энциклопедий для школьников издательства «Аванта+». В этой серии были три тома, которые были посвящены истории Отечества разных периодов: с древних времён и до конца ХХ века.
Порой по вечерам я могла зачитываться какими-то сюжетами, рассматривать картинки и постепенно записывать их себе на подкорку. Потом я неизменно выбирала историю в качестве экзамена по выбору и по итогу решила поступать на истфак как на самое подходящее для меня направление.
— Чем тебе запомнилась учёба на историческом факультете МГУ?
— По прошествии почти 12 лет с момента окончания истфака я могу сказать, что больше всего мне запомнилась та деятельность, которая велась на моей родной кафедре (кафедре исторической информатики. — Прим. ред.).
Во-первых, к тому моменту наша академическая группа превратилась в нечто единое и мы весело проводили время. Во-вторых, это, конечно, постепенное погружение в науку и практические результаты — то есть подготовку финальной курсовой и диплома. В‑третьих, и это, наверное, самый главный пункт, — общение с преподавателями, профессионалами своего дела, у которых действительно было чему поучиться и которые также способствовали очень тёплой, но требовательной к нам, студентам, атмосфере обучения.
Вот эти тёплые чувства — к тому периоду, той деятельности и, конечно же, людям — я храню до сих пор.
— Где ты сейчас работаешь?
— Сейчас я работаю в Институте общественных наук в РАНХиГСе. Преподаю историю Отечества для первокурсников уровня бакалавриата и студентов магистратуры, но всегда делаю фокус на 1930‑х годах, так как именно этот период является моим первым устойчивым научным интересом.
Моя деятельность является комплексной: это и преподавание, и составление новых курсов, и кураторская работа. Публиковаться я тоже стараюсь, но, увы, в связи с более активной занятостью в других проектах на это не всегда остаётся достаточно времени.
— В какой момент ты заинтересовалась историей архитектуры?
— Я не могу сказать, что этот процесс являлся одномоментным. В юности мне всё время было интересно гулять по городу и в какой-то момент задаваться вопросами: «А вот это здание — это про какое время? А вот это что — серийные дома? Если да, то когда их построили?» Было много вопросов и не совсем много ответов, хотя надо отдать должное — в последние годы анализу развития архитектуры посвящено действительно большое количество работ и не нужно особенно долго искать ту или иную информацию.
Может быть, повлиял тот факт, что большую часть жизни, а именно 20 лет, я провела в столичном спальном районе Митино, который не то чтобы не отличался никаким многообразием архитектурных решений, а в буквальном смысле ограничивался тремя-четырьмя сериями типовых домов — и всё на этом. Не исключаю, что мне, как ребёнку, а затем подростку, в то время было просто скучно и неинтересно жить и видеть за окном одно и то же. Хотя сейчас никакую негативную оценку подобным районам я дать не могу.
— С чего началась история советской архитектуры?
— Для начала требуется определиться с тем, что такое советская архитектура. Очевидно, что есть некий временной зазор между началом советского периода, то есть момента установления власти большевиков, и непосредственно первого популярного стиля — конструктивизма.
— Конструктивизм, как и авангардное искусство, здорово ложился на создаваемый большевиками культурный слой, суть которого — отказаться от всего вычурного, дорогостоящего и впечатляющего, какой являлась архитектура царской эпохи. И надо отметить, что такое настроение было присуще не только молодому советскому государству, но и многим другим странам, где некогда блистали сильнейшие монархии: после Первой мировой войны жизнь следовала тенденции к демократизации.
— На какие периоды можно разделить историю советской архитектуры?
— Историю советской архитектуры можно делить на разные периоды. Порой речь идёт о простой разбивке по десятилетиям, в других случаях — происходит ассоциация с конкретным стилем, а третий вариант — это соотносить периоды правления тех или иных личностей с архитектурными трендами (вспомним знаменитые хрущёвки, брежневки и тому подобное).
Отвечая на твой вопрос, я бы выделила следующие периоды: 1920‑е годы — как время первых советских экспериментов в архитектуре, 1930‑е годы — как время сталинской архитектуры, некоторые черты которой потом переносятся в более поздний послевоенный период и были обозначены так называемым ампиром. Отдельно стоит выделить хрущёвский период массового жилищного строительства, а затем период правления Леонида Брежнева, когда массовые серийные дома стали более комфортными, а вот строительство иных объектов за редким исключением отличалось максимальной упрощённостью и дешевизной.
— Какие архитекторы смогли успешно работать и в имперскую эпоху, и во времена СССР?
— Таких архитекторов, увы, практически нет. Дело в том, что советский строй подразумевал коренной слом всего старого и строительство нового, и такое обесценивание распространялось и на людей. Особенно заметно это было в период, о котором как раз и пойдёт речь в нашей лекции.
Я бы скорее отметила, что некоторые советские архитекторы получили образование ещё в период империи: например, Борис Иофан (Дом на набережной), Моисей Гинзбург (здание Наркомфина в Москве).
Исключением, наверное, является Лев Руднев, который был победителем различных профессиональных конкурсов ещё в последние годы царской России, а на практике воплотил свой талант уже в советский период — спроектировал здание Московского университета на Воробьёвых горах.
— На что в первую очередь ориентировались сталинские архитекторы?
— Сталинские архитекторы ориентировались на государственные запросы, так как ни о какой индивидуальной инициативе речи в принципе быть не могло. Основная цель — сделать прочно и устойчиво, в духе индустриализации.
В более поздние годы — придать некий лоск конечному результату. Это если говорить о более позднем, так называемом сталинском ампире, постепенно развивающемся ещё с середины 1930‑х годов, о чём свидетельствуют монументальные станции столичного метрополитена. То есть первоначально это было про функциональность и строгость линий, затем — про подчёркивание особого исторического периода в жизни любого москвича или гостя столицы.
— Какие самые известные произведения архитектуры сталинского периода наиболее ярко отражают устремления той эпохи? Интересно узнать про Москву и другие города.
— Ну, конечно, легче всего начать именно с Москвы. Это здание Совета труда и обороны, которое в наше время является зданием Государственной думы, здание Российской государственной библиотеки, ну и знаменитые «семь сестёр» (сталинские высотки. — Прим. ред.).
— Говоря о сталинских архитектурных постройках в других городах, я бы отметила, что в основном речь шла о послевоенном периоде и тех местах, которые были серьёзно разрушены в ходе войны. В Воронеже был возведён Жилой дом Министерства станкостроительной и инструментальной промышленности, а в Челябинске — Южно-Уральский государственный университет. Обе постройки — это некая вариация на тему классических высоток. Из более раннего периода я бы обозначила здание Главпочтамта в Нижнем Новгороде.
— Какие основные элементы иностранной архитектуры были адаптированы для советских городов?
— Очень многое из того, что мы видим на улицах города, является следствием заимствования иностранного опыта. Это касается как использования определённых строительных материалов, так и внешнего облика построек.
Говоря о советском опыте довоенного периода, я бы подчеркнула влияние на советский конструктивизм французского архитектора Ле Корбюзье, который даже какое-то время жил в столице. Если же обращаться к более скромным постройкам, то надо понимать, что те же хрущёвки — некая копия немецкого социального жилья. Знаменитая и крайне популярная в нынешние времена идея внутреннего дворика — это тоже европейская концепция, и она была популярна ещё с 1920‑х годов.
— Какие уникальные районы Москвы, которые по задумке архитекторов и градостроителей должны были быть объединены общей концепцией, ты можешь выделить?
— По сути, все районы Москвы, которые застраивались в короткие сроки, представляют собой ту или иную концепцию. Такая политика начала развиваться в послевоенный период и особенно — после расширения границ Москвы в 1960 году в связи с запуском МКАД.
Да, эта политика не всегда была удачной — посмотрите, как расположены некоторые дома относительно света. Да, не всегда «продуманный» район в конечном итоге будет выигрывать перед более устаревшими комплексами построек.
В то же время типично спальные районы обычно таковыми и остаются (Митино, Бутово, Ясенево и прочие), тогда как территории прочих построек могут менять свою конфигурацию. Конечно, чаще всего на месте сломанных пятиэтажек возводят высокий многоподъездный дом. Но часто мы становимся свидетелями того, как в более стихийных, старых районах Москвы на неожиданном месте внезапно вырастает бизнес-центр или многоуровневый паркинг.
— А где такие же можно встретить в других городах России?
— Повторюсь: уникальным является тот район, который возводился по какому-то плану и его постройка не занимала долгого времени. То есть в нашей практике мы можем говорить именно про такие районы, которые называют спальными. Такие районы мы можем встретить во всех городах с устойчивым приростом населения: это Санкт-Петербург, Краснодар, Казань и так далее.
— Давай поговорим о градостроительной концепции современности в сравнении с советской. В чём сходства и различия?
— Самое главное сходство заключается в том, что если мы говорим о Москве, то в ней очень развита практика строительства серийных домов. Первые серийные дома появились как раз в эпоху Сталина, однако они не нашли такое широкое распространение, как в более позднюю эпоху Хрущёва, а затем Брежнева.
В современных реалиях мы точно так же видим повторяющиеся, однотипные постройки КОПЭ, П44‑Т и СЭМ‑2. Первые две серии, правда, уже не возводятся, но последнюю серию вы можете увидеть буквально в 20 минутах езды от вашего дома, в каком бы районе вы ни жили.
Ещё одно сходство заключается в том, что в советские времена строили не только дома, но и всю необходимую инфраструктуру в округе: школу, детский садик, поликлинику. Сейчас такая практика сохранилась, но, правда, подобные обязательства на себя берут только серьёзные, системообразующие предприятия.
Различия заключаются в том, что в советские годы не стоял вопрос какого-то масштабного переустройства города. Исключение — сталинские решения 1930‑х годов, о которых уже упоминалось ранее. Город расширялся географически, и новые районы возводились буквально на пустом поле. Сегодня мы видим, как некоторые территории меняются в угоду индивидуальных интересов, и это не всегда происходит с учётом общей градостроительной политики. То есть ощущается некая власть спора и договорённостей.
— Как можно охарактеризовать современную российскую архитектуру?
— Как архитектуру преимущественно функциональную. Мне кажется, время переосмысления современности ещё не наступило. Как бы то ни было, но глядя на то, что мы видим из своего окна, — это очевидная эклектика стилей и попыток, с одной стороны, построить что-то уникальное, с другой — повторить то же, что было изобретено уже когда-то. Да, есть уникальные проекты — в основном они расположены в районах с более дорогим сегментом жилья. В случае с бизнес-постройками речь идёт либо о стихийном, либо о кластерном расположении. Но в общей массе застройщики действуют по типичным шаблонам и схемам, копируя либо друг друга, либо зарубежные примеры.
Очевидным недостатком является абсолютно равнодушное отношение к конечному ландшафту города: при возведении очередной высотки застройщика не волнует, как она впишется в общий облик столицы.
— Что ты можешь порекомендовать прочесть человеку, который хочет начать разбираться в архитектуре?
— Я думаю, что самый простой путь — это начать с интерактивов, которые можно найти на образовательных ресурсах типа «Арзамаса» или какого-либо иного сайта, посвящённого в том числе истории архитектуры.
Говоря о московской архитектуре, то можно использовать портал «Узнай Москву». Однако надо понимать, что информация на нём затрагивает только те постройки, которые реально существуют в столице, а не существовали когда-то давно. Может быть, кому-то было бы интересно заглянуть и на сайт «Архнадзора»: всё-таки эта организация даёт представление именно об уникальных постройках города.
— А какие каналы и подкасты об истории и архитектуре ты можешь посоветовать?
— Вот это действительно сложный вопрос, так как он очень широк. Отдельно можно выделить историю, отдельно — архитектуру. И, я думаю, относительно второй было бы справедливее узнать информацию у тех людей, которые не историки. А относительно истории было бы уместно разделять один период от другого, одну проблематику от другой.
Можно послушать «Путеводитель по уходящей Москве», «Строительство Москвы», «Архитекторы.рф» — это лишь минимум. Конечно, выбор велик и каждый может выбирать под свой конкретный запрос. А я же хочу пожелать удачи всем в освоении новых знаний и получать удовольствие от прогулок по старой и новой Москве.
Смотрите также «Москва златоглавая в старых фотографиях и гравюрах».
