В совет­ской шко­ле учи­ли, что про­ле­та­ри­ат име­ет пол­ное пра­во выдви­нуть эко­но­ми­че­ские тре­бо­ва­ния сво­е­му пра­ви­тель­ству и собрать­ся на мир­ный митинг — прав­да, речь обыч­но шла о капи­та­ли­сти­че­ских стра­нах. Одна­ко на прак­ти­ке ока­за­лось, что и в соци­а­ли­сти­че­ском госу­дар­стве рабо­чие могут про­те­сто­вать про­тив дей­ствий вла­стей, если они обре­ка­ли тру­дя­щих­ся на финан­со­вую нужду.

31 мая 1962 года в СССР было объ­яв­ле­но о повы­ше­нии цен на базо­вые про­дук­ты пита­ния (моло­ко, мясо, хлеб). Сотруд­ни­кам же ново­чер­кас­ско­го Элек­тро­во­зо­стро­и­тель­но­го заво­да име­ни Будён­но­го (НЭВз) началь­ство допол­ни­тель­но сооб­щи­ло об уве­ли­че­нии норм выра­бот­ки (за ту же зар­пла­ту). Эти изме­не­ния мог­ли силь­но уда­рить по потре­би­тель­ской кор­зине жите­лей горо­да, и без того стра­да­ю­щих от регу­ляр­но­го дефи­ци­та продуктов.

Пого­ва­ри­ва­ли, что дирек­тор пред­при­я­тия Борис Куроч­кин в ответ на воз­му­ще­ние под­чи­нён­ных яко­бы бро­сил им: «Нет денег на мясо — ешь­те пирож­ки с ливе­ром!» — похо­жую фра­зу исто­ри­ки при­пи­сы­ва­ли Марии-Анту­а­нет­те, каз­нён­ной в Вели­кую фран­цуз­скую революцию.

В ито­ге уже 1 июня рабо­чие Ново­чер­кас­ска отве­ти­ли мас­со­вой стач­кой с тре­бо­ва­ни­ем повы­сить зар­пла­ту. Одна­ко пар­тия и пра­ви­тель­ство «про­ле­тар­ско­го госу­дар­ства» — неза­дол­го до это­го взяв­шие курс на постро­е­ние ком­му­низ­ма к 1980 году — бро­си­ли на про­те­сту­ю­щих завод­чан сол­дат и тан­ки, а КГБ настой­чи­во искал в ново­чер­кас­ских вол­не­ни­ях «ино­стран­ный след».

В 2021 году в изда­тель­стве «Дирек­т­ме­диа Паб­ли­шинг» вышло пере­из­да­ние кни­ги исто­ри­ка и жур­на­ли­ста Татья­ны Боча­ро­вой, посвя­щён­ной рас­стре­лу рабо­чей демон­стра­ции в Ново­чер­кас­ске в 1962 году. Впер­вые она была опуб­ли­ко­ва­на в 2002 году при под­держ­ке пра­ви­тель­ства Ростов­ской обла­сти. Эта кни­га ста­ла ито­гом мас­штаб­но­го рас­сле­до­ва­ния собы­тий ново­чер­кас­ской тра­ге­дии, про­ве­дён­ных в 1990‑е годы про­ку­ра­ту­рой и граж­дан­ски­ми активистами.

Татья­на Боча­ро­ва в пост­со­вет­ские годы лич­но при­ни­ма­ла уча­стие в меро­при­я­ти­ях по воз­рож­де­нию памя­ти о собы­ти­ях 1962 года, ока­зав­ших­ся засек­ре­чен­ны­ми вплоть до рас­па­да СССР. Её кни­га «Ново­чер­касск. Кро­ва­вый пол­день» осно­ва­на на мно­же­стве доку­мен­тов из фон­дов КГБ, попав­ших в руки иссле­до­ва­те­лей в 1990‑е годы, на мно­го­чис­лен­ных опро­сах остав­ших­ся в живых оче­вид­цев. Боча­ро­ва смог­ла не толь­ко подроб­но изу­чить при­чи­ны тра­ге­дии, но и вос­ста­но­вить поша­го­вую хро­ни­ку про­изо­шед­ше­го. Она счи­та­ет, что память о пре­ступ­ле­нии полу­ве­ко­вой дав­но­сти ни за что не долж­на угаснуть.

VATNIKSTAN пуб­ли­ку­ет фраг­мент кни­ги-рас­сле­до­ва­ния о рас­стре­ле в Ново­чер­кас­ске, до сих пор не име­ю­щей сопо­ста­ви­мых ана­ло­гов в лите­ра­ту­ре. При­об­ре­сти пол­ную вер­сию (элек­трон­ную или бумаж­ную) вы може­те на сай­те изда­тель­ства.

Кровавая суббота

Суб­бо­та 2 июня 1962 года зна­чи­лась обыч­ным рабо­чим днём. Рано утром к стан­кам при­шли рабо­чие не толь­ко пер­вой, но и дру­гих смен. Завод был запол­нен воен­ны­ми и посто­рон­ни­ми людь­ми в граж­дан­ской одеж­де, воз­ле всех ворот сто­я­ли тан­ки. Это вызва­ло новое воз­му­ще­ние собрав­ших­ся. Заба­стов­ка про­дол­жи­лась, часть рабо­чих ушла домой. Оста­лись те, кто был готов к похо­ду в город. Сно­ва гуде­ли гуд­ки теп­ло­во­за, соби­рая народ. На сосед­ние заво­ды напра­ви­лись агитаторы.

Демон­стри­руя реши­тель­ность, напо­ром тол­пы рабо­чие сорва­ли вход­ные воро­та и огром­ной люд­ской мас­сой дви­ну­лись в поход. Как ручей­ки, в поток основ­ной колон­ны вли­ва­лись по пути груп­пы людей. Это были рабо­чие элек­трод­но­го, Неф­те­ма­ша, ЖБИ, кера­ми­че­ско­го и дру­гих заво­дов. В похо­де участ­во­ва­ли и рабо­чие хим­за­во­да, но зна­чи­тель­ная часть их оста­лась на сво­их местах, как того и тре­бо­вал непре­рыв­ный цикл производства.

К колонне при­би­ва­лись посел­ко­вые жите­ли, и пра­во­мер­но будет ска­зать, что в этот день вос­стал рабо­чий люд Ново­чер­кас­ска, голод­ный, оскорб­лён­ный. Нес­ли боль­шой порт­рет Лени­на, крас­ные фла­ги, в колонне было мно­го жен­щин, детей. Пели: «Сме­ло, това­ри­щи, в ногу!», «Интер­на­ци­о­нал». Сло­ва при­да­ва­ли реши­мость: «Вста­вай, про­кля­тьем заклей­мён­ный, весь мир голод­ных и рабов! Кипит наш разум воз­му­щён­ный и в смерт­ный бой идти готов!». Шли, конеч­но, не в смерт­ный бой. Такая мысль даже не при­хо­ди­ла в голо­ву. Шли по пра­ву наро­да, хозя­и­на стра­ны. Шли пого­во­рить со сво­ей народ­ной вла­стью и сво­им «аван­гар­дом рабо­че­го клас­са» — партией.

«Осо­бая пап­ка» ЦК КПСС. Из доклад­ной пред­се­да­те­ля КГБ В. Семичастного:

«В 9 часов 50 минут все волын­щи­ки (око­ло 5000 чело­век) поки­ну­ли тер­ри­то­рии заво­дов и дви­ну­лись в сто­ро­ну Ново­чер­кас­ска, про­со­чив­шись через пер­вый тан­ко­вый заслон. Впе­ре­ди основ­ной колон­ны они несут порт­рет В. И. Ленина».

Око­ло 10 часов утра демон­стран­ты лег­ко пре­одо­ле­ли заграж­де­ния на мосту через реч­ку Туз­лов. Пер­вый заслон из тан­ков и гру­зо­вых авто­ма­шин рас­по­ла­гал­ся перед путе­про­во­дом (мостом над желез­но­до­рож­ной маги­стра­лью), вто­рой, точ­но такой же, — за мостом. Послед­нее заграж­де­ние нахо­ди­лось уже на спус­ке Гер­це­на, перед три­ум­фаль­ной аркой.

Тан­ки не яви­лись боль­шой пре­гра­дой, через них пере­ле­за­ли, заде­вая антен­ны и пери­ско­пы. Мож­но посо­чув­ство­вать запер­тым в броне тан­ки­стам. Они не успе­ва­ли (или не хоте­ли?) даже баш­ня­ми крут­нуть, что­бы сбро­сить с тан­ков живую дви­жу­щу­ю­ся мас­су. Впро­чем, неко­то­рые сол­да­ты оста­ва­лись на броне и даже помо­га­ли людям пере­би­рать­ся через тан­ки. Две пожар­ные маши­ны водой пыта­лись разо­гнать колон­ну, но это были жал­кие усилия.

Выстро­ен­ные перед три­ум­фаль­ной аркой и за ней шерен­ги кур­сан­тов Ростов­ско­го воен­но­го учи­ли­ща и при­шед­ше­го им на помощь взво­да из арт­шко­лы, так­же про­ры­ва­лись без осо­бо­го тру­да. Сопро­тив­ле­ния и драк не было, кро­ме одно­го слу­чая: столк­ну­ли-таки с моста одно­го из офи­це­ров учи­ли­ща, попы­тав­ше­го­ся при­ме­нить силу. Он не пострадал.

Мно­гие пере­хо­ди­ли реч­ку вброд, соеди­ня­ясь на спус­ке Гер­це­на в одну колон­ну. Под три­ум­фаль­ную арку вхо­ди­ли уже как бы с пер­вой побе­дой. Есть сви­де­тель­ство о том, что впе­ре­ди колон­ны ехал мото­цикл со зна­ме­нем. Он пер­вым и рас­се­кал шерен­ги сол­дат. Прой­дя пло­щадь Рево­лю­ции («Круг» в оби­хо­де, исто­ри­че­ски — Тро­иц­кая), колон­на заня­ла при­бли­зи­тель­но поло­ви­ну Мос­ков­ской — цен­траль­ной ули­цы города.

А в это вре­мя в шта­бе судо­рож­но пыта­лись най­ти спо­со­бы не про­пу­стить демон­стран­тов. Но какая сила мог­ла оста­но­вить эту воз­буж­дён­ную мно­го­ты­сяч­ную лави­ну? Узнав, что колон­ну демон­стран­тов не смог­ли задер­жать ни тан­ки, ни оцеп­ле­ние и она уже под­хо­дят к пло­ща­ди, руко­во­ди­те­ли свя­за­лись с Моск­вой и нерв­но про­си­ли у Хру­щё­ва раз­ре­ше­ние на при­ме­не­ние силы. Гово­рить с наро­дом пар­тий­ные дея­те­ли не собирались.

С утра у зда­ния гор­ко­ма выстро­и­лись моби­ли­зо­ван­ные со стан­ко­за­во­да и дру­гих пред­при­я­тий дру­жин­ни­ки с повяз­ка­ми и знач­ка­ми. Были выстав­ле­ны две шерен­ги воен­но­го оцеп­ле­ния из сол­дат 98-го бата­льо­на внут­рен­них войск с авто­ма­та­ми без бое­при­па­сов. На пер­вом эта­же зда­ния раз­ме­сти­лись воен­но­слу­жа­щие 505-го пол­ка. С обе­их сто­рон пло­ща­ди у двор­ца сто­я­ло по два тан­ка. В скве­ре напро­тив рас­по­ла­га­лись немно­го­чис­лен­ные пар­тий­ные, ком­со­моль­ские акти­ви­сты и слу­ша­те­ли сов­парт­шко­лы, кото­рых собра­ли ещё нака­нуне вече­ром. Что делать — никто не знал.

Пока выжи­да­ли, демон­стра­ция, замед­лив дви­же­ние в кон­це Мос­ков­ской, перед памят­ни­ком Лени­ну рас­тек­лась дву­мя рука­ва­ми и, обо­гнув сквер, а затем и запол­нив его, вли­лась на пло­щадь перед дворцом.

К это­му вре­ме­ни из зда­ния рети­ро­ва­лись все высо­кие мос­ков­ские и област­ные чины. Они с утра зво­ни­ли в Моск­ву, пояс­няя ситу­а­цию, и после раз­го­во­ра с Хру­щё­вым полу­чи­ли от него таки раз­ре­ше­ние дей­ство­вать по сво­е­му усмот­ре­нию. Фак­ти­че­ски это был карт-бланш на расправу.

На раз­го­вор с при­быв­ши­ми на пло­щадь демон­стран­та­ми на бал­кон вто­ро­го эта­жа вышли пред­се­да­тель Ново­чер­кас­ско­го гор­ис­пол­ко­ма В. М. Заму­ла и заве­ду­ю­щий отде­лом ЦК КПСС В. И. Сте­па­ков. Впро­чем, это был не раз­го­вор, а оче­ред­ные при­зы­вы разой­тись. Уси­лен­ные мега­фо­ном, над пло­ща­дью нес­лись казён­ные сло­ва руко­во­ди­те­лей, так и не сни­зо­шед­ших до пони­ма­ния нужд и чая­ний рабо­чих, не поняв­ших кри­тич­ность ситу­а­ции и не сумев­ших хоть как-то её раз­ря­дить. Отве­том на такие речи было воз­му­ще­ние демон­стран­тов. На бал­кон поле­те­ли пал­ки и камни.

Началь­ство поспе­ши­ло скрыть­ся — повы­пры­ги­ва­ли из окон с тыль­ной сто­ро­ны зда­ния и раз­бе­жа­лись по пар­ку в раз­ные сто­ро­ны. Кое-кто попы­тал­ся запе­реть­ся в ком­на­тах. Есть све­де­ния, что пол­ков­ник КГБ Н. Н. Ноги­на­ев повре­дил ногу при таком отступ­ле­нии. Лежал в боль­ни­це, его охра­ня­ли от тех, кто посту­пил после рас­стре­ла на площади.

Не дождав­шись нор­маль­но­го раз­го­во­ра, рабо­чие смя­ли оцеп­ле­ние у фаса­да, нада­ва­ли тума­ков офи­це­рам, дер­жав­шим вход­ную дверь, оттес­ни­ли сол­дат на пер­вом эта­же и про­шли на вто­рой, где учи­ни­ли погром в каби­не­тах. На бал­коне орга­ни­зо­ва­ли импро­ви­зи­ро­ван­ную три­бу­ну, выста­вив на нём непре­мен­ные атри­бу­ты всех митин­гов и демон­стра­ций: порт­рет Лени­на и крас­ное знамя.

Хотел скрыть­ся, выпрыг­нув с тыль­ной сто­ро­ны зда­ния через окно, помощ­ник про­ку­ро­ра Ново­чер­кас­ска А. И. Воро­нов, но его при­ня­ли за боль­шо­го началь­ни­ка (он был в шля­пе, в хоро­шем костю­ме). Воро­но­ва задер­жа­ли и заста­ви­ли высту­пить с бал­ко­на перед наро­дом. Он и высту­пил как про­ку­рор, попы­тав­шись объ­яс­нить рабо­чим, что они непра­виль­но посту­па­ют. Воро­но­ва с кри­ка­ми него­до­ва­ния изгна­ли, и он, гло­тая вали­дол, неза­мет­но скрыл­ся. С бал­ко­на лете­ли раз­лич­ные бума­ги и порт­ре­ты вождей.

Сре­ди доку­мен­тов в каби­не­те было най­де­но обра­ще­ние ком­му­ни­стов горо­да к Хру­щё­ву, в кото­ром под­дер­жи­ва­лась его эко­но­ми­че­ская поли­ти­ка. Это воз­му­ти­ло рабо­чих и настро­и­ло про­тив ком­му­ни­стов. В каби­не­те пер­во­го сек­ре­та­ря нашли и затем пока­за­ли с бал­ко­на тарел­ку с кол­ба­сой, бутыл­ку вод­ки. Вот, мол, что началь­ство ест и пьёт! А мы что? На этой ноте и про­дол­жи­лись выступ­ле­ния. Сна­ча­ла было инте­рес­но — мно­гим одоб­ри­тель­но хло­па­ли, не понра­вив­ших­ся — осви­сты­ва­ли. Но цель похо­да оста­ва­лась нере­а­ли­зо­ван­ной: никто из высо­ких пред­ста­ви­те­лей вла­сти на раз­го­вор с рабо­чи­ми не вышел.

Демон­стран­ты упо­ва­ли на Воро­ши­ло­ва. Тогда счи­та­лось, что он в оппо­зи­ции Хру­щё­ву и может помочь рабо­чим. Да и вооб­ще, свой, из Луган­ска. Сно­ва велись речи о посыл­ке деле­га­тов на дру­гие пред­при­я­тия и в дру­гие горо­да за под­держ­кой. Зву­ча­ли с бал­ко­на и при­зы­вы к спо­кой­ствию, к соблю­де­нию поряд­ка. Рабо­чие зна­ли, что в горо­де нахо­дит­ся выс­шее руко­вод­ство стра­ны, и про­си­ли воен­ных свя­зать­ся с ними с помо­щью радий­ной маши­ны, кото­рая сто­я­ла на углу зда­ния ГК КПСС. Есть све­де­ния о том, что Мико­ян неод­но­крат­но изъ­яв­лял жела­ние высту­пить перед демон­стран­та­ми с бал­ко­на, одна­ко охра­на убе­ди­ла его отка­зать­ся от этой мыс­ли, орга­ни­зо­вав встре­чу с деле­га­ци­ей рабо­чих. И она с опоз­да­ни­ем, но состоялась.

На ККУК­Сы отпра­ви­лись девять чело­век во гла­ве с рабо­чим стан­ко­стро­и­тель­но­го заво­да Бори­сом Мок­ро­усо­вым. Встре­ча, увы, состо­я­лась после рас­стре­ла демон­стра­ции и, в прин­ци­пе, ниче­го не мог­ла изме­нить, кро­ме после­ду­ю­щих судеб отча­ян­ных деле­га­тов, конечно.

Вспо­ми­на­ет воен­но­слу­жа­щий А. Антонов:

«Я отвёз их в воен­ный горо­док. Вошли, Мико­ян встре­тил людей и пред­ло­жил сесть: „Какие у вас пре­тен­зии? Давай­те пого­во­рим. Мы ведь с вами совет­ские люди. Мы зна­ем, что на заво­де повы­си­ли рас­цен­ки. Это мы пере­смот­рим. Что каса­ет­ся повы­ше­ния цен, это мы менять не будем. Вы види­те, мы идём навстре­чу. Что еще у вас?..“»

Оправ­ды­вая своё лидер­ство и высту­пая от мно­го­ты­сяч­ной тол­пы, Мок­ро­усов не стес­нял­ся высо­ких руко­во­ди­те­лей и, как потом ква­ли­фи­ци­ро­ва­лось на суде,
«…вёл себя дерз­ко и вызы­ва­ю­ще, в наг­лой фор­ме тре­бо­вал выво­да воин­ских под­раз­де­ле­ний из горо­да, злоб­но кле­ве­тал на мате­ри­аль­ное поло­же­ние тру­дя­щих­ся (пере­ина­чил стро­фу из поэ­мы Некра­со­ва „Кому на Руси жить хоро­шо“ так: „Ники­те Хру­щё­ву, Лео­ни­ду Бреж­не­ву, а осталь­ным — по-преж­не­му!“ — Т. Б.), нано­сил угро­зы и гру­бые оскорб­ле­ния в адрес руко­во­ди­те­лей пар­тии и правительства».

А на пло­ща­ди жара вме­сте с часо­вой стрел­кой под­хо­ди­ла к зени­ту. Демон­стран­ты раз­би­лись на груп­пы, сгру­ди­лись в тени сквера.

Собрав­ши­е­ся на пло­ща­ди люди не пред­став­ля­ли собой одно­род­но настро­ен­ную мас­су. Сре­ди рабо­чих, как в пле­ну, нахо­ди­лись и совсем не желав­шие здесь нахо­дить­ся: моби­ли­зо­ван­ные вла­стью акти­ви­сты, дру­жин­ни­ки, слу­чай­ные про­хо­жие. Были здесь, но уже по слу­жеб­но­му дол­гу, и мно­го­чис­лен­ные опе­ра­тив­ни­ки, сотруд­ни­ки КГБ.

На пло­ща­ди сре­ди тол­пы вна­ча­ле нахо­ди­лись и пол­сот­ни сол­дат в поле­вой фор­ме, с кото­ры­ми рабо­чие вели пере­бран­ку, выска­зы­вая хотя бы этим пред­ста­ви­те­лям вла­сти свою боль и оби­ды. Жёст­ких сты­чек с под­не­воль­ны­ми бой­ца­ми на пло­ща­ди не было, но изве­стен слу­чай, когда к коман­ди­ру взво­да, кото­рый разыс­ки­вал в тол­пе сво­их сол­дат, подо­шли двое муж­чин и пере­да­ли два авто­ма­та с мага­зи­на­ми без патро­нов, не объ­яс­няя, как попа­ло к ним ору­жие. Вско­ре воен­ным посту­пи­ла коман­да вый­ти из тол­пы демон­стран­тов за зда­ние, к сво­ей технике.

В мате­ри­а­лах про­ку­рор­ской про­вер­ки име­ет­ся упо­ми­на­ние о том, что на пло­ща­ди сто­я­ла выш­ка и про­во­ди­лась кино­съём­ка, из кад­ров кото­рой впо­след­ствии был создан учеб­ный фильм. Его виде­ли дочь Хру­щё­ва Рада Ники­тич­на и её муж Алек­сей Аджу­бей. Веро­ят­но, они и вывез­ли копию филь­ма за гра­ни­цу. Плён­ка хра­нит­ся в США, в инсти­ту­те Гар­ри­ма­на. Это под­твер­жда­ет и запрос ком­па­нии «НТВ», кото­рая по наше­му сове­ту пыта­лась полу­чить кад­ры для про­из­вод­ства сво­е­го доку­мен­таль­но­го филь­ма. Об этом мне рас­ска­зы­ва­ли сце­на­ри­сты, при­ез­жав­шие в Ново­чер­касск в сере­дине 90‑х. Тогда за каж­дую мину­ту филь­ма, как они гово­ри­ли, была запро­ше­на боль­шая цена, кото­рую ком­па­ния не мог­ла осилить.

Ори­ги­нал филь­ма, конеч­но, нахо­дил­ся в Совет­ском Сою­зе. Веро­ят­но, как и мно­гие дру­гие доку­мен­ты, был уни­что­жен. Или нет? Из про­ку­рор­ско­го рас­сле­до­ва­ния извест­но, что в 1975 году в архи­ве Мино­бо­ро­ны (или Ген­шта­ба) было уни­что­же­но 75 стра­ниц доку­мен­тов, каса­ю­щих­ся при­ме­не­ния войск при подав­ле­нии выступ­ле­ния рабо­чих в Ново­чер­кас­ске. И потом, уже в 90‑е годы ушли в небы­тие мно­гие архи­вы и в цен­тре, и на местах.

Ожив­ле­ние на пло­ща­ди вызва­ло выступ­ле­ние моло­дой жен­щи­ны в сара­фане (Ека­те­ри­на Лев­чен­ко, охран­ни­ца стро­и­тель­но­го управ­ле­ния № 31), кото­рая гово­ри­ла о том, что мили­ци­о­не­ры её задер­жа­ли, изби­ли и еле отпу­сти­ли. Она горя­чо заяв­ля­ла, что в мили­ции нахо­дят­ся задер­жан­ные това­ри­щи и их надо выру­чать. Эти речи нашли отклик, мно­гие ста­ли выхо­дить из тол­пы, соби­ра­ясь идти в гор­от­дел мили­ции осво­бож­дать сво­их това­ри­щей. Посколь­ку рас­сто­я­ние до него менее пол­ки­ло­мет­ра, вско­ре там, у цен­траль­но­го вхо­да с ули­цы Мос­ков­ской, собра­лось око­ло трёх­сот чело­век. Они, конеч­но, не зна­ли, что такая ситу­а­ция про­гно­зи­ро­ва­лась, и поэто­му ещё нака­нуне часть аре­сто­ван­ных осво­бо­ди­ли, а часть вывез­ли из Ново­чер­кас­ска. Но даже без задер­жан­ных зда­ние мили­ции нахо­ди­лось под стро­гой охра­ной, кото­рую уси­ли­ли воен­но­слу­жа­щие 505-го пол­ка 89‑й диви­зии внут­рен­них войск МВД РСФСР.

Восемь­де­сят шесть чело­век под коман­до­ва­ни­ем под­пол­ков­ни­ка Малю­ти­на раз­ме­сти­лись и в самом зда­нии, и во внут­рен­нем дво­ре, ого­ро­жен­ном с тыла кир­пич­ным забо­ром. Сол­да­там утром 2 июня было выда­но ору­жие с бое­при­па­са­ми. Ста­ви­лась зада­ча не допу­стить про­ник­но­ве­ния людей ни со сто­ро­ны шко­лы, ни со сто­ро­ны гос­бан­ка, кото­рые при­мы­ка­ли к мили­ции. На вто­ром эта­же нахо­ди­лась ору­жей­ная ком­на­та, что при­да­ва­ло зда­нию осо­бый статус.

Демон­стран­ты зна­ли, что попасть в КПЗ, где, по их мне­нию, содер­жа­лись аре­сто­ван­ные, мож­но и с внут­рен­не­го дво­ра, поэто­му они пыта­лись про­ник­нуть в зда­ние с раз­ных сто­рон. Это не уда­лось. Пре­ду­пре­ди­тель­ны­ми выстре­ла­ми были пре­се­че­ны попыт­ки пере­брать­ся через забор. Так­же была ото­гна­на груп­па в коли­че­стве пяти-семи чело­век, попы­тав­ша­я­ся спу­стить­ся во двор с кры­ши сосед­не­го здания.

У глав­но­го вхо­да с ули­цы Мос­ков­ской шли пере­го­во­ры охра­ня­ю­щих зда­ние воен­но­слу­жа­щих с основ­ной груп­пой демон­стран­тов, кото­рые не вери­ли объ­яс­не­ни­ям, что в зда­нии нет задер­жан­ных, и тре­бо­ва­ли осво­бож­де­ния сво­их това­ри­щей. Их не про­пус­ка­ли. Тон в пере­бран­ке зада­ва­ли моло­дые жен­щи­ны. Одна кри­ча­ла, что в мили­ции нахо­дит­ся её муж, дру­гая — что отец. Атмо­сфе­ра нака­ля­лась. Свя­зав­шись по рации со сво­им коман­до­ва­ни­ем, Малю­тин полу­чил ука­за­ние дей­ство­вать по обста­нов­ке. Отда­вать пря­мые коман­ды и брать на себя ответ­ствен­ность никто не хотел.

После 11:30 груп­па наи­бо­лее актив­ных демон­стран­тов про­рва­лась в зда­ние. Сняв с петель первую вход­ную дверь и выбив ею вто­рую, око­ло полу­сот­ни чело­век ворва­лись на пер­вый этаж и нача­ли тес­нить нахо­див­ших­ся в хол­ле сол­дат вглубь поме­ще­ния — к лест­ни­це, веду­щей на вто­рой этаж. Воен­но­слу­жа­щие отпи­хи­ва­лись от насту­пав­ших при­кла­да­ми авто­ма­тов. Неболь­шо­го роста сол­дат Реп­кин ока­зал­ся отре­зан­ным от основ­ной груп­пы бой­цов. Напа­дав­шие зата­щи­ли его в поме­ще­ние дежур­ной части и ста­ли пинать, одно­вре­мен­но выры­вая ору­жие. В послед­ний момент Реп­кин успел отсо­еди­нить от авто­ма­та мага­зин. Его сослу­жи­вец Ази­зов, оттес­нён­ный к лест­ни­це, уви­дев, что изби­ва­ют това­ри­ща, про­из­вёл пре­ду­пре­ди­тель­ный выстрел вверх. Тол­па немно­го отпря­ну­ла к выхо­ду, а сол­да­ты кину­лись на помощь Реп­ки­ну, кото­ро­го уже под­ня­ли и отве­ли в угол какие-то муж­чи­на и женщина.

В дежур­ной ком­на­те Ази­зов заме­тил муж­чи­ну в чёр­ной рабо­чей одеж­де с авто­ма­том в руках. Муж­чи­на не бро­сал ору­жие, и Ази­зов выстре­лил, смер­тель­но ранив его в живот. Был открыт огонь и из дру­гих авто­ма­тов. Люди ста­ли в ужа­се раз­бе­гать­ся, про­ры­ва­ясь в дверь, выпры­ги­вая через окна дежур­ной ком­на­ты, выхо­дя­щие во двор мили­ции. Там их поло­жи­ли на зем­лю выстре­лы нахо­див­ших­ся во дво­ре воен­но­слу­жа­щих. В зда­нии гор­от­де­ла мили­ции были и бой­цы из охра­ны осо­бо­го отде­ла КГБ. Они стре­ля­ли сверху.

Кста­ти, один из напа­дав­ших, трид­ца­ти­пя­ти­лет­ний Вла­ди­мир Федор­ков, «выхва­тил авто­мат у сол­да­та и с ним выско­чил на кры­шу, отку­да вёл огонь (2 оче­ре­ди). Был убит снайпером».

Это из справ­ки КГБ на имя Хру­щё­ва. Там же поме­че­но, что Федор­ков не шёл в демон­стра­ции, а, будучи боль­ным тубер­ку­ле­зом, направ­лял­ся в город­ской туб­дис­пан­сер, но завер­нул к тол­пе у две­рей мили­ции и стал акти­ви­стом напа­де­ния — «ворвал­ся в поме­ще­ние с древ­ком само­дель­но­го фла­га». Там в суто­ло­ке и выхва­тил автомат.

О собы­ти­ях в гор­от­де­ле мили­ции вспо­ми­на­ет Реми­ра Шеле­сто­ва, май­ор в отстав­ке, в 1962 году — моло­дой экс­перт ОВД Ново­чер­кас­ска. Она уви­де­ла колон­ну заба­стов­щи­ков из окна сво­е­го кабинета:

«Впе­ре­ди демон­стра­ции, при­мер­но рядов шесть, шли дети. Я полу­чи­ла при­каз убрать ору­жие из музея. Ста­ла отди­рать его от стен­дов, сло­жи­ла в кор­зи­ну, понес­ла в под­вал. Две­ри бро­ни­ро­ван­ные, почти ниче­го не слы­ша­ла. Воз­вра­ща­юсь, и вижу лежа­щих на полу людей, чело­век шесть-семь. Один ещё жив, из руки сочит­ся кровь. Кида­юсь к сво­е­му чемо­дан­чи­ку — там бинт, пере­вя­зы­ваю. Спра­ши­ваю: „Семья есть?“ — и вдруг вижу, что у него ещё одна ран­ка, у гру­ди, и отту­да тор­чит кусо­чек пече­ни. Он ещё раз­го­ва­ри­вал со мной, а гла­за уже нача­ли умирать…

Появи­лись сол­да­ты. Они почти нес­ли на руках воен­но­го, под­пол­ков­ни­ка. Сам ли он упал с кры­ши или его сбро­си­ли напа­дав­шие, пыта­ясь пере­лезть со зда­ния бан­ка на зда­ние гор­от­де­ла, я не знаю. При­тро­ну­лась к его ногам, а они мяг­кие, почти все пере­би­ты. Я слы­ша­ла, что ему потом ампу­ти­ро­ва­ли обе ноги. Вни­ма­ние моё было на нём, и что было кру­гом, я не виде­ла. Когда осво­бо­ди­лась, ока­за­лось, что в зда­нии нико­го нет, все спря­та­лись в под­ва­ле. Вече­ром это­го же дня я виде­ла ещё одно­го уби­то­го на чердаке».

Убе­гая от выстре­лов, часть демон­стран­тов, око­ло трид­ца­ти чело­век, в дежур­ной ком­на­те попа­ла в каме­ру вре­мен­но задер­жан­ных, как в ловуш­ку. Дверь за ними успе­ли закрыть, и так слу­чай­но появи­лись пер­вые аре­сто­ван­ные по это­му эпизоду.

Стрель­ба и сума­то­ха про­дол­жа­лись минут пят­на­дцать, а затем всё стих­ло. Сол­да­ты, ожи­дая повтор­но­го напа­де­ния, зава­ли­ли лишён­ный две­рей цен­траль­ный вход раз­лич­ной мебе­лью. Демон­стран­ты ещё неко­то­рое вре­мя оса­жда­ли зда­ние, пока око­ло двух часов дня не подо­шли два тан­ка и бата­льон сол­дат, кото­рые оттес­ни­ли тол­пу, оце­пи­ли зда­ние мили­ции, КГБ, гос­бан­ка и взя­ли их под охра­ну. Ране­ных и уби­тых подо­бра­ли, сло­жи­ли в поме­ще­нии котель­ной, затем отвез­ли в морг.

По вос­по­ми­на­ни­ям Пет­ра Сиуды, поз­же, в тюрь­ме, один из заклю­чён­ных рас­ска­зы­вал, что их застав­ля­ли скла­ды­вать уби­тых в под­ва­ле нахо­див­ше­го­ся рядом гос­бан­ка. Скла­ды­ва­ли шта­бе­ля­ми, неко­то­рые тела ещё аго­ни­зи­ро­ва­ли, дёр­га­лись руки, ноги. Кто зна­ет, может, сре­ди них были и такие, кото­рых ещё мож­но было спа­сти. (Шта­бе­ля­ми? И по вос­по­ми­на­ни­ям май­о­ра шесть-семь плюс один, и на ули­це. Сколь­ко же чело­век уби­то в гор­от­де­ле мили­ции на самом деле?)

По архив­ным опе­ра­тив­ным мате­ри­а­лам 1962 года 2 июня в гор­от­де­ле мили­ции были уби­ты пять чело­век: Ф. Г. Лиман­цев, В. Ф. Федор­ков, В. И. Мисе­тов, В. В. Кон­стан­ти­нов и В. В. Тинин. Про­ве­дён­ным в 1992–1994 гг. след­стви­ем уста­нов­ле­но, что во вре­мя напа­де­ния демон­стран­тов на ГОМ смер­тель­ные ране­ния так­же полу­чи­ли 16-лет­ние Г. Н. Тер­лец­кий и А. Б. Артющенко.

Уча­ще­му­ся пище­во­го тех­ни­ку­ма Ген­на­дию Тер­лец­ко­му пуля попа­ла в шею во вре­мя пре­ду­пре­ди­тель­ных выстре­лов, когда демон­стран­ты пыта­лись пере­лезть через забор. Он нахо­дил­ся побли­зо­сти на дере­ве. Уча­щий­ся ремес­лен­но­го учи­ли­ща Ана­то­лий Артю­щен­ко во вре­мя стрель­бы в гор­от­де­ле мили­ции был тяже­ло ранен в живот. Люди кри­ча­ли: «Сту­ден­та уби­ли!» Ана­то­лия вынес­ли из мили­ции в фойе кино­те­ат­ра «Побе­да», нахо­дя­ще­го­ся напро­тив. Затем Артю­щен­ко был достав­лен в воен­ный гос­пи­таль, где вско­ре и скон­чал­ся. Его тело отпра­ви­ли в морг. Там и нашла его обе­зу­мев­шая мать. Об этом чуть ниже.

В архив­ных мате­ри­а­лах име­ют­ся записи:

«Мисе­тов Васи­лий Ива­но­вич, 1942 г. р. Уро­же­нец ст. Лугов­ской Моз­док­ско­го рай­о­на СО АССР, кабар­ди­нец, член ВЛКСМ, 4 кл. обра­зо­ва­ние, холост. Рабо­тал на НЭВЗе в сталь­це­хе обруб­щи­ком. Трав­ма шеи с повре­жде­ни­ем круп­ных сосу­дов шеи. Вме­сте с дру­гом М. Р. Раджа­бо­вым при­ни­мал уча­стие в демон­стра­ции. С бал­ко­на при­зы­вал идти в ГОМ, вошёл в сот­ню лиц, с кото­ры­ми пытал­ся ворвать­ся в зда­ние мили­ции, и был там убит. Раджа­бов воз­вра­тил­ся в обще­жи­тие мораль­но подав­лен­ным, со 2 июня ходит озлоб­лен­ный, с ярко выра­жен­ным недо­воль­ством на лице. Активный.

Кон­стан­ти­нов Вла­ди­мир Васи­лье­вич, 1940 г. р. Уро­же­нец ст. Ново-Алек­сан­дров­ской Став­ро­поль­ско­го края, рус­ский, женат, уча­щий­ся тех­ни­че­ской шко­лы № 7. Трав­ма живо­та с повре­жде­ни­ем орга­нов брюш­ной поло­сти. При­ни­мал актив­ное уча­стие в мас­со­вых бес­по­ряд­ках на НЭВЗе, затем в Ново­чер­кас­ске. Активный.

Тинин Вик­тор Все­во­ло­до­вич, 1937 г. р. Уро­же­нец Берё­зов­ско­го рай­о­на Липец­кой обла­сти, обра­зо­ва­ние 7 клас­сов, член ВЛКСМ. Рабо­тал сле­са­рем на НЭВЗе. Трав­ма голо­вы с повре­жде­ни­ем орга­нов груд­ной полости.

Лиман­цев Федор Гера­си­мо­вич, 1917 г. р., рус­ский, бес­пар­тий­ный, женат. Обра­зо­ва­ние 3 клас­са. В мар­те 1942 года при­зван на служ­бу, в июле 1942 года дезер­ти­ро­вал из СА, в 1943 году осуж­дён воен­ным три­бу­на­лом по ст. 581б УК РСФСР к 10 годам лише­ния сво­бо­ды с пора­же­ни­ем в пра­вах на 5 лет. Рабо­тал груз­чи­ком на заво­де им. Будён­но­го. Про­жи­вал в п. Ново­сё­лов­ка. Воз­гла­вил погром в ГК КПСС, при­зы­вал идти в ГОМ. Трав­ма груд­ной клет­ки. Злост­ный, активный».

Менее чем через час сно­ва зазву­ча­ли смер­тель­ные выстре­лы. Неподалёку.

Бумаж­ная и элек­трон­ная вер­сия кни­ги доступ­ны на сай­те изда­тель­ства.

Читай­те так­же «Ново­чер­кас­ский рас­стрел: „кро­ва­вое вос­кре­се­нье“ по-совет­ски».