Вес­ной 1923 года жите­ли и гости Пет­ро­гра­да мог­ли наблю­дать жут­кую кар­ти­ну: в вит­рине одно­го из мага­зи­нов на Нев­ском про­спек­те на про­хо­жих взи­ра­ла заспир­то­ван­ная чело­ве­че­ская голо­ва, ста­ра­тель­но перед этим под­кра­шен­ная для пущей «живо­сти». Она при­над­ле­жа­ла зна­ме­ни­то­му налёт­чи­ку Лёнь­ке Пан­те­ле­е­ву — пре­ступ­ни­ку, кото­рый за свою корот­кую жизнь стал леген­дой кри­ми­наль­но­го мира быв­шей сто­ли­цы и голов­ной болью мили­ции и НКВД. Жите­ли Пет­ро­гра­да не вери­ли в то, что фар­то­вый раз­бой­ник всё же был ликвидирован.

Ско­рее все­го, исто­рия о жут­кой голо­ве в вит­рине — город­ская леген­да. Но вла­сти Север­ной сто­ли­цы дей­стви­тель­но ост­ро реа­ги­ро­ва­ли на слу­хи, ходив­шие сре­ди жите­лей: мол, Лёнь­ка на самом деле жив. Да и неко­то­рые бан­ды про­дол­жа­ли совер­шать пре­ступ­ле­ния от его имени.

Как Пан­те­ле­ев дошёл до раз­бой­ной жиз­ни, поче­му его никак не мог­ли пой­мать и каки­ми кон­спи­ро­ло­ги­че­ски­ми тео­ри­я­ми оброс­ла его био­гра­фия — в мате­ри­а­ле Ники­ты Николаева.

Революционная юность

Лео­нид Пан­тёл­кин (фами­лию Пан­те­ле­ев он возь­мёт позд­нее) родил­ся в 1902 году в Нов­го­род­ской губер­нии, в Тих­вине, в обык­но­вен­ной рабо­чей семье. В 1905 году роди­те­ли и малень­кий Лёня пере­еха­ли в Санкт-Петер­бург. Отец рабо­тал сто­ля­ром, мать — прач­кой. Пан­тёл­кин-млад­ший окон­чил началь­ные школь­ные кур­сы, выучил­ся кое-какой гра­мо­те и счё­ту и устро­ил­ся на доволь­но пре­стиж­ную долж­ность — набор­щи­ком в еже­днев­ную сто­лич­ную буль­вар­ную газе­ту «Копей­ка».

Пан­те­ле­ев при­над­ле­жал к поко­ле­нию, не попав­ше­му в око­пы Пер­вой миро­вой. Одна­ко после рево­лю­ци­он­ных собы­тий 1917 года моло­дёжь уви­де­ла в неста­биль­ной ситу­а­ции окно воз­мож­но­стей и ста­ла попол­нять ряды сил, про­ти­во­бор­ству­ю­щих на тер­ри­то­рии быв­шей импе­рии. Лео­нид тоже не остал­ся в сто­роне от этих собы­тий. Гово­рят, что 15-лет­ний юно­ша непо­сред­ствен­но участ­во­вал в захва­те вла­сти в Пет­ро­гра­де боль­ше­ви­ка­ми — впро­чем, дока­за­тельств тому нет. Зато досто­вер­но извест­но, что в 1919 году Пан­те­ле­ев всту­пил в Крас­ную армию и отпра­вил­ся защи­щать быв­шую сто­ли­цу на гра­ни­цу с Эстляндией.

Рево­лю­ци­он­но­му горо­ду угро­жа­ла белая армия гене­ра­ла Нико­лая Юде­ни­ча, кото­рую под­дер­жа­ли вой­ска неза­ви­си­мой Эсто­нии. Сви­де­тель­ства о рат­ных подви­гах Лео­ни­да отры­воч­ны, но, судя по все­му, слу­жил Пан­те­ле­ев исправ­но. Тол­ком не имея обра­зо­ва­ния, он смог стать коман­ди­ром пуле­мёт­но­го взво­да. По неко­то­рым дан­ным, в ходе боёв попал в плен к белым, но смог сбе­жать и вер­нуть­ся в Петроград.

Сокращённый чекист

В 1921 году Граж­дан­ская вой­на посте­пен­но под­хо­ди­ла к завер­ше­нию. Пан­те­ле­ев вме­сте с тыся­ча­ми крас­но­ар­мей­цев поки­нул ряды воору­жён­ных сил и стал искать себя в новой жиз­ни. А она была совсем не мир­ной: стра­ну сотря­са­ли вос­ста­ния кре­стьян, недо­воль­ных поли­ти­кой воен­но­го ком­му­низ­ма. После борь­бы с внеш­ни­ми вра­га­ми Лео­нид отпра­вил­ся бороть­ся с вра­га­ми внут­рен­ни­ми — в ряды ЧК. По неко­то­рым дан­ным, Пан­те­ле­ев участ­во­вал в подав­ле­нии кре­стьян­ских вол­не­ний в Укра­ине, после чего был пере­ве­дён в Псков, где посту­пил в штат воен­но-кон­троль­ной части ЧК Севе­ро-Запад­ных желез­ных дорог.

Сле­ду­ю­щий эпи­зод био­гра­фии буду­ще­го коро­ля питер­ских бан­ди­тов оку­тан тай­ной. Посту­пив на служ­бу в Псков летом 1921 года, уже в янва­ре 1922-го он был уво­лен из орга­нов в рам­ках «сокра­ще­ния шта­та». По рас­ска­зам сослу­жив­цев, во вре­мя обыс­ков Пан­те­ле­ев зани­мал­ся кра­жа­ми и пят­нал свет­лую репу­та­цию работ­ни­ков гос­бе­зо­пас­но­сти. По дру­гим дан­ным, Лео­ни­ду не нра­вил­ся пово­рот во внут­рен­ней поли­ти­ке боль­ше­ви­ков: отказ от воен­но­го ком­му­низ­ма в поль­зу НЭПа и частич­ная рестав­ра­ция рыноч­ных отно­ше­ний. На уволь­не­ние мог­ли повли­ять и внеш­ние при­чи­ны: сило­вые струк­ту­ры в те годы про­хо­ди­ли опти­ми­за­цию и реор­га­ни­за­цию. ВЧК пре­вра­ти­лась в ГПУ, став струк­тур­ным под­раз­де­ле­ни­ем НКВД, и от лиш­них кад­ров необ­хо­ди­мо было избавляться.

Так или ина­че, долж­ност­ные пре­ступ­ле­ния Пан­те­ле­е­ва при­ве­ли к тому, что неко­то­рое вре­мя он про­вёл в тюрь­ме на Шпа­лер­ной ули­це в Пет­ро­гра­де. Там моло­дой чело­век позна­ко­мил­ся с неко­то­ры­ми из буду­щих сообщ­ни­ков — в част­но­сти, с реци­ди­ви­стом Дмит­ри­ем Беляевым-Беловым.

В фев­ра­ле 1922 года герой Граж­дан­ской вой­ны и быв­ший чекист Лео­нид Пан­те­ле­ев вышел на сво­бо­ду — без пер­спек­тив вер­нуть­ся на служ­бу в сило­вые орга­ны, но с амби­ци­я­ми заявить о себе на весь город.

«Спокойно, это налёт!»

Уже несколь­ко лет пре­ступ­ность про­цве­та­ла на ули­цах Пет­ро­гра­да. Пер­вой гром­кой бан­дой совет­ско­го вре­ме­ни, про­гре­мев­шей на всю стра­ну, ста­ли «попры­гун­чи­ки» — гра­би­те­ли, ору­до­вав­шие в тём­ное вре­мя суток. Они пере­оде­ва­лись в белые сава­ны, наде­ва­ли на ноги ходу­ли и заста­ва­ли врас­плох жертв, кото­рые от ужа­са согла­ша­лись отдать все цен­ные вещи. ЧК смог­ла лик­ви­ди­ро­вать бан­ду в 1920 году, одна­ко шай­ка «попры­гун­чи­ков» была лишь одной из мно­гих груп­пи­ро­вок, хозяй­ни­чав­ших в быв­шей столице.

НЭП и окон­ча­ние Граж­дан­ской вой­ны толь­ко ухуд­ши­ли ситу­а­цию. С одной сто­ро­ны, бла­го­да­ря частич­но­му воз­вра­ту к рыноч­ным отно­ше­ни­ям в стране фор­ми­ро­ва­лась про­слой­ка весь­ма состо­я­тель­ных тор­гов­цев. Сло­во «нэп­ман» в те годы часто упо­треб­ля­лось как руга­тель­ство: про­стые рабо­чие, полу­чав­шие на заво­дах копей­ки, отри­ца­тель­но отно­си­лись к «новой бур­жу­а­зии». С дру­гой сто­ро­ны, горо­да навод­ни­ли демо­би­ли­зо­ван­ные сол­да­ты, кото­рые уме­ли решать про­бле­мы при помо­щи нага­на, но не мог­ли най­ти сво­е­го места в жиз­ни. Таким же был и Лео­нид Пантелеев.

За месяц Пан­те­ле­ев ско­ло­тил бан­ду, куда наря­ду с уго­лов­ни­ка­ми вли­лись и ока­зав­ши­е­ся за бор­том быв­шие крас­но­ар­мей­цы. Дмит­рий Гав­ри­ков, «адьютант» Лёнь­ки, был быв­шим чле­ном ВКП(б), а некто Вар­шу­ле­вич (имя, к сожа­ле­нию, неиз­вест­но) рабо­тал в псков­ской ЧК. Вме­сте с Алек­сан­дром Рейн­то­пом (Саш­ка-пан) и Миха­и­лом Лисен­ко­вым (Миш­ка-коря­вый) они соста­ви­ли костяк пре­ступ­ной группы.

Пер­вое гром­кое напа­де­ние Пан­те­ле­ев и его под­руч­ные совер­ши­ли 4 мар­та 1922 года. Жерт­вой налёт­чи­ков стал состо­я­тель­ный мехов­щик Бога­чёв, про­жи­вав­ший по адре­су Казан­ская ули­ца, 39. Хозя­и­на не ока­за­лось на месте; дома были лишь его боль­ная дочь и гор­нич­ная. Пред­ста­вив­шись зна­ко­мы­ми Бога­чё­ва, налёт­чи­ки попа­ли в квар­ти­ру. Обсто­я­тель­ства ограб­ле­ния опуб­ли­ко­вал в жур­на­ле «Суд идёт» в 1925 году один из мили­ци­о­не­ров или чеки­стов, рабо­тав­ших с делом Пантелеева:

«В этот же самый момент они наста­ви­ли револь­ве­ры на трёх жен­щин и, загнав их в послед­нюю ком­на­ту, свя­за­ли. Один из вошед­ших, в воен­ной шине­ли, руко­во­див­ший налё­том, при­ста­вил револь­вер к вис­ку Про­тас (гор­нич­ной) и потре­бо­вал ука­зать, где лежат цен­но­сти и доро­гие вещи.

— Если ты это­го не ска­жешь, я про­стре­лю тебе, как цып­лён­ку, голо­ву, — при­гро­зил налётчик.

Но Про­тас отве­ти­ла, что не зна­ет, где хра­нят­ся «гос­под­ские» цен­но­сти. Тогда налёт­чик в воен­ной шине­ли сказал:

— Мы и без тебя всё, что нам нуж­но, найдём.

Взло­мав хоро­шо зато­чен­ным сти­ле­том шка­фы, гра­би­те­ли забра­ли мехо­вые и цен­ные вещи и, сло­жив их в кор­зи­ну, взя­тую из кух­ни, вынес­ли её с парад­но­го хода.

Налёт­чик в серой шине­ли был Лёнь­ка Пантелеев».

В тече­ние несколь­ких меся­цев спи­сок ограб­лен­ных попол­нил­ся ещё несколь­ки­ми жерт­ва­ми. Сре­ди них:

• врач Гри­ли­хес, про­жи­вав­ший на Васи­льев­ском ост­ро­ве. Бан­ди­ты при­нес­ли «пись­мо» и бла­го­да­ря это­му смог­ли попасть в квар­ти­ру. Впро­чем, не обна­ру­жив денег они «экс­про­при­и­ро­ва­ли» юве­лир­ные украшения;
• док­тор Левин. Пан­те­ле­ев и его подель­ни­ки пере­оде­лись в мат­рос­скую фор­му и выда­ли себя за паци­ен­тов потерпевшего;
• юве­лир Ани­ки­ев. Бан­ди­ты пред­ста­ви­лись сотруд­ни­ка­ми ГПУ и предъ­яви­ли ордер на «обыск». В ходе этих меро­при­я­тий из квар­ти­ры были выне­се­ны «веще­ствен­ные дока­за­тель­ства»: день­ги и дра­го­цен­но­сти. Насто­я­щие чеки­сты потом объ­яс­ни­ли бед­но­му юве­ли­ру, что опе­ра­цию про­во­ди­ли совсем не они.

Налё­ты Пан­те­ле­е­ва име­ли отли­чи­тель­ные осо­бен­но­сти. Напри­мер, гра­би­те­ли почти все­гда точ­но зна­ли, за чем они при­хо­ди­ли. Инфор­ма­цию постав­ля­ли моло­дые жен­щи­ны-навод­чи­цы, с кото­ры­ми Лёнь­ка имел связь — об этом пре­ступ­ник сам не без удо­воль­ствия впо­след­ствии рас­ска­зы­вал ком­пе­тент­ным орга­нам. Пер­вые напа­де­ния все­гда обхо­ди­лись без убийств; в арсе­на­ле Пан­те­ле­е­ва были угро­зы и обман, но ору­жия он не применял.

Добы­чу бан­да тра­ти­ла на весе­лье и куте­жи. Ограб­ле­ния нэп­ма­нов поз­во­ля­ли Пан­те­ле­е­ву жить с тем же шиком, что и его жерт­вы: он пиро­вал в ресто­ра­нах и не ску­пил­ся на подар­ки навод­чи­цам. Лоск и эпа­таж отли­ча­ли его от осталь­ных уголовников:

«…Боль­ше все­го он любил появ­лять­ся в нэп­ман­ских квар­ти­рах в те вече­ра, когда там справ­ля­лись име­ни­ны хозяй­ки, или сва­дьба, или празд­но­ва­лось рож­де­ние ребён­ка… В таких слу­ча­ях Лёнь­ка все­гда являл­ся в смокинге…»

При этом часть денег шла на бла­го­тво­ри­тель­ность: извест­но, что Лёнь­ка помо­гал бед­ным сту­ден­там или при­гля­нув­шим­ся деви­цам — в послед­нем слу­чае из бла­гих побуждений.

«Лёнька Пантелеев, сыщиков гроза, на руке браслетка, синие глаза…»

Вско­ре слу­хи о пет­ро­град­ском Робин Гуде рас­про­стра­ни­лись по горо­ду. В блат­ной сре­де скла­ды­вал­ся бла­го­род­ный образ Лёнь­ки-раз­бой­ни­ка: пели и гово­ри­ли о его уда­ли и кра­со­те, а сре­ди под­руч­ных рас­про­стра­ни­лась клич­ка Фар­то­вый. Дей­стви­тель­но, до поры мили­ция и чеки­сты ниче­го не мог­ли поде­лать с неуло­ви­мым экс­про­при­а­то­ром нэп­ма­нов. Но шло вре­мя, и бла­го­да­ря пока­за­ни­ям потер­пев­ших пра­во­охра­ни­тель­ные орга­ны посте­пен­но соста­ви­ли порт­рет руко­во­ди­те­ля налёт­чи­ков. Опас­ность нарас­та­ла для Лёнь­ки Пан­те­ле­е­ва с каж­дым днём.

В июне 1922 года пре­ступ­ник чуть не попал­ся стра­жам поряд­ка. На ули­це его опо­знал один чекист и начал пого­ню. Про­ли­лась пер­вая кровь: Пан­те­ле­ев застре­лил началь­ни­ка охра­ны гос­бан­ка, попы­тав­ше­го­ся задер­жать раз­бой­ни­ка. Убий­ство буд­то раз­вя­за­ло Лёнь­ке руки. Вско­ре после неудач­ной пого­ни бан­да Пан­те­ле­е­ва пря­мо на ули­це напа­ла на чету Нико­ла­е­вых — ограб­лен­ные супру­ги были уби­ты на Караванной.

Пан­те­ле­ев слов­но заиг­ры­вал с судь­бой — ина­че не объ­яс­нить его пове­де­ние после оче­ред­но­го гра­бе­жа. 4 сен­тяб­ря 1922 года Пан­те­ле­ев вме­сте с Дмит­ри­ем Гав­ри­ко­вым на Мор­ской ули­це средь бела дня обво­ро­вал артель­щи­ка Мануй­ло­ва и запо­лу­чил чемо­дан со зна­чи­тель­ной сум­мой денег. Вме­сто того что­бы скрыть­ся на квар­ти­ре, Лёнь­ка отпра­вил­ся в обув­ной мага­зин на углу Нев­ско­го про­спек­та и ули­цы Желя­бо­ва. По одной вер­сии, вор про­мок (на ули­це шёл дождь) и хотел при­об­ре­сти новые сапо­ги. По дру­гой — Пан­те­ле­ев решил про­вер­нуть ещё одно дело. Как бы то ни было, в мага­зине пре­ступ­ни­ка опо­знал началь­ник тре­тье­го отде­ла мили­ции Павел Бар­зай, кото­рый нахо­дил­ся здесь по делам со сво­им подчинённым.

Нача­лась пере­стрел­ка. Бар­зай полу­чил смер­тель­ное ране­ние, но Пан­те­ле­е­ва всё же задер­жа­ли — налёт­чи­ка оглу­шил дру­гой мили­ци­о­нер. Фар­то­вый Лёнь­ка вме­сте с Гав­ри­ко­вым ока­зал­ся в «Кре­стах»: гро­за нэп­ма­нов в кон­це кон­цов уго­дил в руки рево­лю­ци­он­но­го правосудия.

Дерзкий побег

После аре­ста Пан­те­ле­е­ва с сообщ­ни­ком начал­ся откры­тый судеб­ный про­цесс. Лёнь­ка вёл себя на нём весь­ма достой­но, что отме­ча­ли даже чекисты:

«Несмот­ря на все его страш­ные дела, Пан­те­ле­ев про­из­вёл на всех весь­ма бла­го­при­ят­ное впе­чат­ле­ние. В про­шлом набор­щик Пан­те­ле­ев до сво­их бан­дит­ских выступ­ле­ний ни в чём дур­ном заме­чен не был, вёл чест­ный образ жиз­ни, и нель­зя было ска­зать, что в 18-лет­нем юно­ше зало­же­ны такие „воз­мож­но­сти“».

Пан­те­ле­ев при­знал­ся во всех предъ­яв­лен­ных ему обви­не­ни­ях, кро­ме убий­ства началь­ни­ка охра­ны гос­бан­ка. В любом слу­чае Лёнь­ке гро­зи­ла смерт­ная казнь — нуж­но было что-то делать.

Суд дол­жен был воз­об­но­вить рабо­ту утром 11 нояб­ря. Зри­те­ли, обви­ни­те­ли и адво­кат как ни в чём не быва­ло гото­ви­лись к про­дол­же­нию слу­ша­ний, но пла­нам было не суж­де­но сбыть­ся. Судья зачи­тал теле­грам­му из «Кре­стов» — Пан­те­ле­ев сбежал.

Всё-таки фарт не до кон­ца поки­нул Лёнь­ку: ему уда­лось дого­во­рить­ся о помо­щи с одним из охран­ни­ков. При­чи­ны, побу­див­шие над­зи­ра­те­ля осво­бо­дить налёт­чи­ка, до кон­ца не ясны: то ли Пан­те­ле­ев под­ку­пил его щед­рой награ­дой (эта вер­сия доми­ни­ру­ет до сих пор, сооб­ща­ет­ся о взят­ке в 20 мил­ли­о­нов совзна­ков, что экви­ва­лент­но совре­мен­ным 10 тыся­чам дол­ла­ров), то ли охран­ник настоль­ко не любил нэп­ма­нов, что пожерт­во­вал рабо­той ради про­дол­же­ния дея­тель­но­сти пет­ро­град­ско­го Робин Гуда. При­ме­ча­тель­но, что Лёнь­ка Пан­те­ле­ев — един­ствен­ный в исто­рии «Кре­стов» заклю­чён­ный, кото­ро­му уда­лось сбежать.

Начало конца

На неко­то­рое вре­мя Пан­те­ле­ев и его сообщ­ни­ки залег­ли на дно, одна­ко затем сно­ва вер­ну­лись к налё­там. Прав­да, теперь жертв ста­ло намно­го боль­ше. Да и Лёнь­ка не похо­дил на само­го себя — при­стра­стил­ся к алко­го­лю и нар­ко­ти­кам, стре­лял в людей, кото­рых подо­зре­вал в согля­да­тай­стве. За месяц после побе­га из тюрь­мы он орга­ни­зо­вал 35 налё­тов, в ходе кото­рых погиб­ло 10 человек.

Город­ские вла­сти него­до­ва­ли. Гла­ва Пет­ро­гра­да Гри­го­рий Зино­вьев при­гро­зил руко­во­ди­те­лям мест­но­го ГПУ три­бу­на­лом, если они не спра­вят­ся с Пан­те­ле­е­вым. Чеки­сты и мили­ци­о­не­ры сфор­ми­ро­ва­ли осо­бую груп­пу, кото­рую воз­гла­вил Сер­гей Кон­дра­тьев. Он завер­бо­вал над­зи­ра­те­ля, помо­гав­ше­го Пан­те­ле­е­ву бежать из «Кре­стов», и попы­тал­ся с его помо­щью под­го­то­вить заса­ду, но Лёнь­ка, почу­яв слеж­ку, не явил­ся на встречу.

Впро­чем, на этот раз чеки­сты подо­шли к делу со всей серьёз­но­стью. Мни­тель­ность Пан­те­ле­е­ва ока­за­лась не бес­поч­вен­ной — сле­до­ва­те­ли смог­ли полу­чить инфор­ма­цию почти обо всех квар­ти­рах, в кото­рых скры­ва­лись бан­ди­ты, а улич­ные мили­ци­о­не­ры гля­де­ли в оба. В декаб­ре 1922 года им нако­нец улыб­ну­лась уда­ча. Пан­те­ле­ев, Гав­ри­ков и Вар­шу­ле­вич при­шли в ресто­ран «Додон», что­бы отме­тить оче­ред­ное успеш­ное дело. Одна­ко визит закон­чил­ся вызо­вом мили­ции. Вер­сии слу­чив­ше­го­ся рас­хо­дят­ся: либо это был зво­нок бди­тель­но­го швей­ца­ра, либо след­ствие пья­ной пота­сов­ки меж­ду бандитами.

Мили­ци­о­не­ры задер­жа­ли Гав­ри­ко­ва, застре­ли­ли Вар­шу­ле­ви­ча, а сам Пан­те­ле­ев вновь скрыл­ся, несмот­ря на то, что в ходе пере­стрел­ки был ранен в плечо.

31 декаб­ря 1922 года Гав­ри­ко­ва при­го­во­ри­ли к рас­стре­лу. Навод­чи­цы Пан­те­ле­е­ва отправ­ля­лись в тюрь­мы. Эту инфор­ма­цию пуб­ли­ко­ва­ли газе­ты, что­бы пока­зать жите­лям Пет­ро­гра­да — мили­ция сто­ит на стра­же рево­лю­ци­он­ной законности.

Пан­те­ле­ев ока­зал­ся в тяжё­лом поло­же­нии. Гав­ри­ков мог «рас­ко­лоть­ся» на допро­сах и выдать адре­са всех кон­спи­ра­тив­ных квар­тир. Остав­ши­е­ся чле­ны бан­ды ноче­ва­ли где при­дёт­ся, а затем Лёнь­ка решил бежать из Совет­ской Рос­сии в Эсто­нию. Для это­го, прав­да, тре­бо­ва­лось ско­ло­тить какой-то капи­тал, ведь в квар­ти­ры со схро­на­ми воз­вра­щать­ся было опас­но. Гря­нул финаль­ный аккорд дея­тель­но­сти бан­ды Пантелеева.

Последние дела Лёньки Фартового

Пре­ступ­ни­ки теперь дей­ство­ва­ли и днём, и ночью. Если преж­де они напа­да­ли исклю­чи­тель­но на нэп­ма­нов, то теперь нуж­да заста­ви­ла раз­бой­ни­ков взять­ся за кошель­ки рабо­чих. Жесто­кость налёт­чи­ков воз­рос­ла. При ограб­ле­нии инже­не­ра Рома­но­ва они уби­ли не толь­ко хозя­и­на квар­ти­ры и его жену, но даже соба­ку. Жерт­ва­ми ста­но­ви­лись и про­стые люди, кото­рые не нра­ви­лись Пан­те­ле­е­ву и слиш­ком подо­зри­тель­но на него смотрели.

Уси­лия след­ствен­ной груп­пы Кон­дра­тье­ва, нако­нец, дали пло­ды. Сыщи­ки высле­ди­ли послед­ние явки Пан­те­ле­е­ва. Это был при­тон в доме 38 на Можай­ской ули­це и одна из квар­тир на Лигов­ской ули­це, где ожи­да­лась сход­ка кри­ми­наль­ных авто­ри­те­тов горо­да. Мили­ция и ГПУ отпра­ви­ли боль­шую часть сво­их сотруд­ни­ков на вто­рой адрес. На Можай­скую отпра­ви­лось пять чело­век, кото­ры­ми руко­во­дил 18-лет­ний чекист Иван Бусько.

11 фев­ра­ля 1923 года Пан­те­ле­ев избе­жал аре­ста на сход­ке, а на сле­ду­ю­щий день при­шёл на Можай­скую ули­цу. Чеки­сты подо­жда­ли, пока Лёнь­ка с подель­ни­ка­ми рас­по­ло­жат­ся за сто­лом для тра­пезы, после чего вышли из сосед­ней ком­на­ты. Дву­мя выстре­ла­ми Иван Бусь­ко лич­но покон­чил с леген­дой пет­ро­град­ско­го дна: одна из пуль уго­ди­ла зло­дею в голо­ву и ста­ла смертельной.

В после­ду­ю­щие неде­ли чеки­сты и мили­ци­о­не­ры задер­жа­ли оста­вав­ших­ся на сво­бо­де чле­нов шай­ки. В мар­те 1923 года 17 чело­век были при­го­во­ре­ны к выс­шей мере нака­за­ния. Эпо­пея Лёнь­ки Пан­те­ле­е­ва, каза­лось, подо­шла кон­цу. Но так ли это на самом деле?

Тем же вопро­сом зада­ва­лись жите­ли горо­да. Мно­гие не пове­ри­ли в газет­ные сооб­ще­ния — слиш­ком уж удач­ли­вым был Лёнь­ка, что­бы вот так бес­слав­но попасть в заса­ду ГПУ. Неко­то­рые бан­ды воору­жи­лись упав­шим зна­ме­нем и ста­ли про­во­ра­чи­вать тём­ные дела, при­кры­ва­ясь име­нем Пантелеева.

Город­ские вла­сти, конеч­но, хоте­ли раз и навсе­гда поло­жить конец слу­хам о том, что пет­ро­град­ский Робин Гуд жив и здрав­ству­ет. Вес­ной 1923 года тело Лёнь­ки Пан­те­ле­е­ва было на несколь­ко дней выстав­ле­но на все­об­щее обо­зре­ние в мор­ге Обу­хов­ской боль­ни­цы. Тыся­чи пет­ро­град­цев смог­ли сво­и­ми гла­за­ми взгля­нуть на гро­зу нэп­ма­нов. После пуб­лич­но­го пока­за тело Пан­те­ле­е­ва захо­ро­ни­ли на Мит­ро­фа­ньев­ском клад­би­ще — но без головы.

Моз­гом пре­ступ­ни­ка заин­те­ре­со­вал­ся Вла­ди­мир Бех­те­рев. Пси­хи­атр хотел обна­ру­жить в органе какие-то пато­ло­гии, кото­рые мог­ли бы объ­яс­нить склон­ность Пан­те­ле­е­ва к пре­ступ­ле­ни­ям. Откло­не­ний от нор­мы, впро­чем, най­де­но не было. Голо­ву заспир­то­ва­ли и отда­ли на хра­не­ние в музей кри­ми­на­ли­сти­ки, из кото­ро­го в 1960‑е годы она таин­ствен­но исчез­ла. Голо­ва Лёнь­ки «всплы­ла» уже в наши дни. В 2001 году она была обна­ру­же­на в архи­ве кафед­ры кри­ми­на­ли­сти­ки СПбГУ.

Занимательная конспирология

Лёнь­ка Пан­те­ле­ев ещё при жиз­ни стал леген­дар­ным пер­со­на­жем пет­ро­град­ско­го город­ско­го фольк­ло­ра и сим­во­лом кри­ми­наль­ной жиз­ни горо­да в годы НЭПа. Неуди­ви­тель­но, что неко­то­рые фак­ты из его био­гра­фии всё ещё вызы­ва­ют спо­ры — поклон­ни­ки тео­рий заго­во­ра до сих пор отри­ца­ют смерть пре­ступ­ни­ка. Впро­чем, у кон­спи­ро­ло­гов есть весь­ма занят­ные вер­сии, предо­став­ля­ю­щие любо­пыт­ные объ­яс­не­ния ряда нестыковок.

Соглас­но одной из самых попу­ляр­ных гипо­тез, Лёнь­ка Пан­те­ле­ев на самом деле был… аген­том ГПУ. В поль­зу это­го при­во­дят несколь­ко дово­дов. Напри­мер, отсут­ству­ют номер при­ка­за и дата уволь­не­ния Пан­те­ле­е­ва из ЧК в 1921 году. Роди­те­ли после смер­ти Лёнь­ки не смог­ли опо­знать сына. Судь­ба участ­ни­ков лик­ви­да­ции бан­ды тоже вызы­ва­ет вопро­сы. Гла­ву опе­ра­тив­ной груп­пы, руко­во­див­шей охо­той на Пан­те­ле­е­ва, Сер­гея Кон­дра­тье­ва, «повы­си­ли» до началь­ни­ка уго­лов­но­го розыс­ка в Карель­ской АССР, а Ива­на Бусь­ко, лич­но убив­ше­го Пан­те­ле­е­ва, пере­ве­ли на служ­бу на Даль­ний Восток.

Эти фак­ты при­ве­ли к появ­ле­нию тео­рии о том, что бан­да Лёнь­ки Пан­те­ле­е­ва была ини­ци­а­ти­вой про­тив­ни­ков НЭПа (к коим отно­сят, напри­мер, гла­ву Пет­ро­гра­да Гри­го­рия Зино­вье­ва), кото­рые с помо­щью бан­дит­ских налё­тов и их широ­ко­го осве­ще­ния в прес­се хоте­ли заста­вить цен­траль­ные вла­сти отка­зать­ся от эко­но­ми­че­ских реформ и вер­нуть­ся к вре­ме­нам воен­но­го коммунизма.

Верит­ся в такие постро­е­ния с тру­дом. Всплеск пре­ступ­но­сти в пер­вые годы после окон­ча­ния Граж­дан­ской вой­ны захлест­нул не толь­ко Пет­ро­град, но и дру­гие круп­ные горо­да Совет­ской Рос­сии. Мил­ли­о­ны демо­би­ли­зо­ван­ных крас­но­ар­мей­цев воз­вра­ща­лись домой, и мно­гие из них не мог­ли най­ти себя в мир­ной жиз­ни — осо­бен­но те, для кого наси­лие пре­вра­ти­лось в един­ствен­ное сред­ство реше­ния про­блем. Одним из таких людей был и Лео­нид Пан­тёл­кин, чьё лич­ност­ное ста­нов­ле­ние при­шлось на кро­ва­вую меж­до­усо­би­цу. Увы, печаль­ная кар­ти­на нача­ла ХХ века повто­ри­лась и в кон­це сто­ле­тия: как и крас­но­ар­мей­цы в своё вре­мя, вете­ра­ны Афга­ни­ста­на и Чеч­ни в 1990‑е годы тоже мас­со­во попол­ня­ли ряды преступников.

Читай­те также:

— Миш­ка Япон­чик — король пре­ступ­ной Одес­сы;

— Ураль­ский Робин Гуд: как Алек­сандр Лбов борол­ся с цар­ской вла­стью и бога­ча­ми.