Новый аль­бом Окси­ми­ро­на* — глав­ное медиа­со­бы­тие меся­ца, а воз­мож­но, и цело­го года. Ещё до сво­е­го появ­ле­ния заяв­лен­ная пла­стин­ка поро­ди­ла вокруг себя заоб­лач­ный уро­вень ожи­да­ний, неиз­мен­но подо­гре­ва­е­мый интен­сив­ной пиар-кампанией.

Музы­каль­ный кри­тик Пётр Поле­щук несколь­ко раз пере­слу­шал «Кра­со­ту и Урод­ство» и рас­ска­зы­ва­ет, поче­му гро­мо­глас­ное воз­вра­ще­ние Миро­на невы­год­но отте­ни­лось вынуж­ден­ным зати­шьем у Моргенштерна*.

О чём. Или всё-таки о ком?

Окси­ми­рон отка­зы­ва­ет­ся от коро­ны, но не от импе­рии: при­мер­но так мож­но вкрат­це опи­сать сме­ну реги­стра лири­че­ско­го героя Окси. Он буд­то при­зна­ёт право­ту Сла­вы КПСС, под­чёр­ки­вая: «Нигде так не оди­но­ко / Как на сцене ста­ди­о­на». Даже афи­ша Imperivm Tour Фёдо­ро­ва под­све­че­на новы­ми, мелан­хо­ли­че­ски­ми тонами.

Подоб­но Дрей­ку и Канье, Мирон вво­дит в рус­ский рэп пока ещё сла­бо про­явив­ший себя мотив оди­но­че­ства, пре­сле­ду­ю­ще­го арти­стов под гру­зом сла­вы (и, к сло­ву, сопро­вож­да­ет выход аль­бо­ма дове­дён­ным до абсур­да про­мо). Неслу­чай­но Дима Бам­берг ещё на «Кто убил Мар­ка?» заме­тил: Окси буд­то заиг­ры­ва­ет с мод­ной ныне исповедальностью.

И дей­стви­тель­но, деся­ти­ми­нут­ный трек-реванш как буд­то луч­ше все­го зву­чит в связ­ке с новым аль­бо­мом, неже­ли с микс­тей­пом. Не счи­тая того что «Кра­со­та и Урод­ство» не про­дол­жа­ет, а обры­ва­ет «Гор­го­род»: мол, а что вооб­ще, по прав­де гово­ря, даёт ответ шести­лет­ней загад­ки? Столк­нув­ший­ся с тем, что пол­но­стью исчер­пал тему, Мирон вер­нул­ся к исто­кам. Зачем? Воз­мож­но, для поис­ка све­жих тем или вдох­но­ве­ния. Да и что ещё делать, отси­дев несколь­ко лет в тюрь­ме, воз­ве­дён­ной в чер­то­гах разу­ма соб­ствен­ны­ми амбициями?

Вот толь­ко — пря­мо как у Канье — это всё ещё пре­дель­но эго­цен­трич­ный рэп про само­го Окси. Поме­ня­лась лишь деко­ра­ция на сцене ста­ди­о­на: вме­сто зана­ве­са теперь решёт­ка. Вполне, кста­ти, рабо­чая в поэ­ти­ке Миро­на мета­фо­ра состо­я­ния стра­ны здесь и сейчас.

Одна­ко все эти рас­ки­дан­ные по аль­бо­му аббре­ви­а­ту­ры из мира власт­ных струк­тур боль­ше похо­жи на само­заб­вен­ные упраж­не­ния в арти­ку­ля­ции, чем даже на баналь­но-либе­раль­ное «обра­ще­ние вни­ма­ния на про­бле­му». Уж боль­но явно выстав­лен акцент на тех­нич­но­сти. Взять хотя бы пре­стран­ный трек «Агент», где речь вро­де как о набо­лев­шей теме — но сра­зу ясно, что Фёдо­ров чита­ет здесь о себе как об ино­аген­те рус­ско­го рэпа.

Скан­даль­ная строч­ка про Шуль­ман боль­ше похо­жа на при­мер поли­ти­че­ской без­гра­мот­но­сти, неже­ли на дока­за­тель­ство обра­зо­ван­но­сти: подоб­ную вуль­гар­ность мож­но спо­кой­но и даже орга­нич­но пред­ста­вить в пам­фле­те у Фэй­са, но никак не от выпуск­ни­ка Окс­фор­да. Дежур­но, хотя небезын­те­рес­но, Мирон вспо­ми­на­ет о дру­гих в «Непро­жи­той жиз­ни» — но это лишь исклю­че­ние, дока­зы­ва­ю­щее пра­ви­ло. В осталь­ном все раз­бро­сан­ные по спис­ку из 22 тре­ков обра­зы буд­то несут в себе отпе­ча­ток само­го Окси, если не ска­зать лицо — ни дать ни взять фильм с Джо­ном Мал­ко­ви­чем, толь­ко в глав­ных ролях Мирон Фёдоров.

Вот и полу­ча­ет­ся, что за решёт­кой ока­зал­ся сам Окси­ми­рон. Там ему есть чем занять­ся: быв­ший три­ум­фа­тор пом­нит все свои 12 подви­гов, толь­ко теперь при­по­ми­на­ет ещё и поро­ки. Напри­мер, трек «Улёт» повест­ву­ет о веч­ных изме­нах Миро­на. Прав­да, быст­ро выяс­ня­ет­ся, что речь не столь­ко про отно­ше­ния с девуш­кой, сколь­ко про пре­не­бре­же­ние рэпе­ра соб­ствен­ным телом. Даже в само­об­ли­че­нии не обо­шлось без показ­но­го герой­ства — при­зна­ние оши­бок пред­став­ле­но здесь ско­рее в каче­стве сту­пе­нек для восхождения.

Коро­че, коро­на сидит явно пло­хо, но Фёдо­ров осо­бо не спе­шит её поправ­лять. Само­воль­ное обна­же­ние коро­ля мало что меня­ет в импе­рии, если биле­ты на все кон­цер­ты ока­за­лись рас­куп­ле­ны мень­ше чем за день.

Этот ход, конеч­но же, неслу­ча­ен: поми­мо того, что воз­вра­ще­ния жда­ли дав­но, так ещё и сам Мирон поста­рал­ся выжать на пол­ную крас­но­ре­чие и налич­ную эру­ди­цию — за что, кста­ти, и полю­бил­ся ауди­то­рии. Назва­ния, тре­бу­ю­щие помо­щи поис­ко­ви­ка, здесь выле­та­ют такой авто­мат­ной оче­ре­дью, что аль­бом Окси впо­ру снаб­жать подстрочником.

Излюб­лен­ный Миро­ном нейм­дроп­пинг — имен­но тот при­ём, что вызы­ва­ет экзаль­ти­ро­ван­ную реак­цию у Миха­и­ла Козы­ре­ва и откро­вен­но непро­фес­си­о­наль­ные ком­мен­та­рии Андрея Буха­ри­на. А зна­чит, про­дол­жа­ет леги­ти­ми­ро­вать рэпе­ра в боль­шой куль­тур­ной инду­стрии, выхо­дя­щей за пре­де­лы хип-хопа. Как поёт­ся в «Мы все умрём», заби­вать на «скилл само­пи­а­ра» на пике сла­вы опре­де­лён­но не стоит.

Но на повер­ку ока­зы­ва­ет­ся, что аллю­зии в тре­ках пло­хо друг с дру­гом скле­е­ны — как буд­то «наско­ряк», что хоро­шо вид­но на при­ме­ре строч­ки с упо­ми­на­ни­ем фило­со­фа Ника Лан­да и поэта-песен­ни­ка Ника Кей­ва. Вполне может быть, что скре­пой сно­ва высту­пил апломб Миро­на — столь сует­ной, что поза­ви­до­вал бы аксе­ле­ра­ци­о­нист Ланд, но и не усту­па­ю­щий в чрез­мер­ной серьёз­но­сти густо­б­ро­во­му Кейву.

В дру­гие момен­ты кажет­ся, что жук вновь зале­тел в чужое гнез­до: упо­ми­на­ние трикс­те­ра Курё­хи­на едва ли адек­ват­но в тек­сте Окси­ми­ро­на. Ско­рее мун­дир Капи­та­на боль­ше по пле­чу закля­то­му вра­гу Фёдо­ро­ва — раз­но­чин­цу и апо­ло­ге­ту пости­ро­нии Сла­ве КПСС. Что уж гово­рить про назва­ние тре­ка «Хоп-меха­ни­ка», кото­рое с лёг­ко­стью мож­но пред­ста­вить укра­ше­ни­ем рели­за от любо­го чле­на «Анти­хай­па».

Но это всё пре­ам­бу­ла, затрав­ки ради и для демон­стра­ции важ­но­го фак­та: мож­но дол­го раз­гла­голь­ство­вать об аль­бо­ме и столк­нуть­ся с тем, что вооб­ще ниче­го не было ска­за­но о самой музыке.

Музыка и цайтгайст

О чём с поро­га заяв­ля­ет «Кра­со­та и Урод­ство», так это о том, что Мирон остал­ся верен сво­е­му сло­ву: не посту­па­ет­ся прин­ци­па­ми, кри­ти­ку­ет (по его мне­нию) дегра­ди­ро­вав­ший рэп, поимён­но про­хо­дит­ся по поли­ти­кам. Коро­че — про­дол­жа­ет гнуть свою линию.

Но про­бле­ма в том, что он верен сло­ву бук­валь­но. Окси­ми­рон мерит себя по Лама­ру, но забы­ва­ет, что запад­ный рэпер обо­га­тил не толь­ко сло­вар­ный запас совре­мен­но­го хип-хопа, но и музы­каль­ный — обру­шив на Аме­ри­ку XXI века зубо­ска­ли­стый джаз. Тем вре­ме­нем в наших реа­ли­ях джаз при­вно­сит в рус­ский рэп чело­век, в прин­ци­пе име­ю­щий опо­сре­до­ван­ное отно­ше­ние к хип-хопу. А Окси мог бы спо­кой­но выпу­стить речи­та­ти­вы без битов, а то и попро­сту сбор­ник соне­тов — мало бы что изме­ни­лось. Если уж всё твор­че­ство Миро­на — апро­при­а­ция, то явно недо­жа­тая до конца.

Для рэпе­ра, кото­рый устра­и­ва­ет пере­хват (и даже пере­хват пере­хва­та) гря­ду­щей кри­ти­ки в тре­ке «Рецен­зия», Мирон как буд­то игно­ри­ру­ет факт, что все кри­ти­ку­е­мые им «сель­чане» дав­но пере­бра­лись в мега­по­лис. При этом музы­ка Окси хро­но­ло­ги­че­ски гораз­до бли­же к нена­вист­но­му им «падик-рэпу», неже­ли саунд любо­го дру­го­го испол­ни­те­ля сего­дня: лег­ко пред­ста­вить, что аль­бом «Кра­со­та и Урод­ство» мог вый­ти ещё до «Гор­го­ро­да», со скром­ной поправ­кой на при­ме­ты времени.

Впро­чем, сам Мирон нисколь­ко не стес­ня­ет­ся ста­ро­мод­но­го зву­ча­ния и пози­ци­о­ни­ру­ет это в каче­стве при­ме­ра несги­ба­е­мой воли. «Я не Виан», — чита­ет Окси, но это вер­но лишь отча­сти. Клас­сик фран­цуз­ской лите­ра­ту­ры напи­сал свой маг­нум-опус «Пена дней» в 1946 году, но в содер­жа­нии про­из­ве­де­ния не ока­за­лось ни вой­ны, ни холо­ко­ста — ров­ным счё­том ниче­го, что выгля­де­ло бы акту­аль­ным. Это был наме­рен­ный жест по созда­нию аль­тер­на­тив­но­го цайт­гай­сту про­из­ве­де­ния, где дово­ди­лись до абсур­да совре­мен­ные тому пери­о­ду трен­ды и сво­ди­лись к кари­ка­ту­рам медий­ные лич­но­сти вро­де Жан-Поля Сартра.

При­мер­но так посту­пил и Мирон, выпу­стив пла­стин­ку, сочи­нён­ную умыш­лен­но не в духе вре­ме­ни. Тут тоже есть попыт­ка нари­со­вать кари­ка­ту­ру на Мор­гент­шер­на, Киза­ру и дру­гих рэпе­ров, откро­вен­но ман­ки­ру­ю­щих каче­ством тек­ста. Вот толь­ко если у Бори­са Виа­на полу­чи­лось напи­сать тон­кое (и по-фран­цуз­ски лёг­кое) про­из­ве­де­ние, то аль­бом «Кра­со­та и Урод­ство» боль­ше похож на при­чи­та­ния ста­ри­ка, пре­бы­ва­ю­ще­го и не в духе вре­ме­ни, и попро­сту — не в духе.

В чём Окси­ми­рон точ­но не Виан, так это в том, что писа­тель дерз­ко бро­сил миру вызов фор­мой, паро­ди­руя мно­же­ство лите­ра­тур­ных сти­лей. Мирон же толь­ко сету­ет на обни­ща­ние рэпа, но по иро­нии ока­зы­ва­ет­ся не в силах дотя­нуть хотя бы до убе­ди­тель­ной паро­дии на тех, кого счи­та­ет пара­зи­та­ми жан­ра. В те ред­кие момен­ты, когда он ста­ра­ет­ся выдать более тон­кую кри­ти­ку — напри­мер, инто­ни­руя в духе кальян-рэпа на «Пар­ти­зан­ском Радио», — не поки­да­ет ощу­ще­ние, что кри­ти­ку­е­мые Миро­ном испол­ни­те­ли всё ещё зву­чат убе­ди­тель­нее на сво­ём поле. Что уж гово­рить, если музы­ка в кни­ге Виа­на исполь­зо­ва­на в разы хит­рей, чем в аль­бо­ме из 22 песен.

Если усло­вить­ся, что в пер­вом тре­ке Окси и впрямь срав­ни­ва­ет себя с Дэй­мо­ном Албар­ном, то он забы­ва­ет, что на фронт­ме­на Blur все­гда най­дёт­ся фронт­мен Oasis. А то и двое. Имен­но так обсто­ит дело в рэп-игре послед­ние пять лет: коли­че­ствен­но (и, пожа­луй, каче­ствен­но) Мирон явно усту­па­ет тем, кто, быть может, не побе­ди­ли бы в рядо­вом батт­ле с ним, но точ­но выиг­ра­ли вой­ну. Будь это Киза­ру или же Моргенштерн.

Впро­чем, гораз­до инте­рес­ней пого­во­рить не о самом аль­бо­ме, а о том, что ему сопутствовало.

Культурный капитал Мирона Фёдорова. В культуре ли дело?

«Кра­со­та и Урод­ство» — не про­дол­же­ние ни «Гор­го­ро­да», ни «Веч­но­го Жида». Всё про­ще: это окон­ча­ние чере­ды недав­них собы­тий, начав­ших­ся с бан­не­ров «Когда аль­бом?», выпус­ка кли­па «Кто убил Мар­ка?» и завер­шив­ших­ся стран­ным «обма­ном» при выпус­ке микс­тей­па «Смут­ное Время».

Меж­ду выпус­ком ново­го аль­бо­ма и «нару­шен­ным обе­ща­ни­ем», впро­чем, про­изо­шло кое-что ещё — а имен­но леги­ти­ма­ция Окси­ми­ро­на в Гос­ду­ме как рэпе­ра, кото­ро­му ниче­го не гро­зит. Пер­вый заме­сти­тель пред­се­да­те­ля дум­ско­го коми­те­та по куль­ту­ре Еле­на Дра­пе­ко заяви­ла, что Окси­ми­рон, «конеч­но, моло­дец, пото­му что у него хоро­ший лите­ра­тур­ный язык. Я, зна­е­те, вдруг вспом­ни­ла поэ­зию нача­ла XX века. Толь­ко они не дога­да­лись это под музы­ку делать». И доба­ви­ла, что Мирон явно «луч­ше, чем Мор­ген­штерн этот, фрик ужасный».

Пом­нит­ся, все удив­ля­лись тому, как рэпер Хас­ки умуд­ря­ет­ся писать пес­ни, под­ра­зу­ме­ва­ю­щие кри­ти­ку пра­ви­тель­ства, попа­да­ет­ся на при­цел суда, а вме­сте с тем дру­жит и запи­сы­ва­ет­ся с Заха­ром При­ле­пи­ным. В слу­чае с Миро­ном пара­докс ещё сюр­ре­а­ли­стич­ней: рэпе­ра при­зна­ют как не вре­до­нос­но­го акку­рат перед выпус­ком аль­бо­ма, где Окси не стес­ня­ет­ся обли­чать поли­ти­че­ских лиц Рос­сии и Беларуси.

А бук­валь­но через пару дней, по како­му-то курё­хин­ско­му сце­на­рию, Миро­на таки реша­ют про­ве­рить. Какая у все­го это­го логи­ка — загад­ка посиль­нее лич­но­сти убий­цы Мар­ка. Одна­ко кое-что кажет­ся неслучайным.

Но обо всём по порядку.

Если содер­жа­ние «Кра­со­ты и Урод­ства» гово­рит о внут­рен­нем состо­я­нии рэпе­ра, то про­мо­кам­па­ния (и кон­текст вокруг аль­бо­ма вооб­ще) гово­рит о внеш­нем. Если внут­ри Окси­ми­рон рефлек­си­ру­ет о мире, то вокруг — выстра­и­ва­ет мир.

Для нача­ла Мирон, оче­вид­но, про­во­дит гене­а­ло­гию: на фиты он при­гла­ша­ет раз­ных арти­стов в диа­па­зоне от Том­ми Кэша до Дель­фи­на, ATL или Айгель Гай­си­ны из «Аиг­ел». Эстон­ский король эпа­та­жа может выгля­деть в этом набо­ре, про­сти­те, с боку при­пё­ку, но это не уди­ви­тель­но: осталь­ные арти­сты вне­зап­но выгля­дят почти коман­дой. Их при­сут­ствие гово­рит само за себя. Пожа­луй, оно спо­соб­но ска­зать боль­ше, чем про­чи­тан­ные и спе­тые ими куп­ле­ты (на удив­ле­ние скром­ные): Окси явно даёт понять, что хоро­шо осо­зна­ёт свой куль­тур­ный ста­тус, а пото­му поме­ща­ет себя в один ряд преж­де все­го с масте­ра­ми сло­ва, а не звука.

Туда же дав­но бро­див­ший миф о том, что Мирон Фёдо­ров раз­де­лит одну пес­ню с БГ. Это­го не слу­чи­лось, но след Гре­бен­щи­ко­ва* на «Кра­со­те и Урод­стве» чуть ли не самый яркий — имен­но пат­ри­ар­ху рус­ско­го рока при­над­ле­жит автор­ство облож­ки. Как резуль­тат — вал заго­лов­ков в духе «Окси­ми­рон — БГ для зуме­ров». Зуме­ры ли основ­ная ауди­то­рия Миро­на — это ещё вопрос, а вот срав­не­ние с Гре­бен­щи­ко­вым, надо при­знать, верное.

Это не намёк на то, что у БГ про­бле­мы со зву­ком: даже самые сла­бые пла­стин­ки Гре­бен­щи­ко­ва выиг­ры­ва­ют в этом отно­ше­нии у Окси. Но ука­за­ние на почти иден­тич­ный ста­тус обо­их арти­стов — как в рам­ках сво­е­го жан­ра, так и в оте­че­ствен­ной куль­ту­ре вооб­ще. «Аква­ри­ум» был ответ­стве­нен за окуль­ту­ри­ва­ние рус­ско­го рока, выво­дя из бун­тар­ско­го жан­ра всё потен­ци­аль­но опас­ное — от табу­и­ро­ван­ных тема­тик (напри­мер, сек­су­аль­ных) и некон­форм­ных музы­каль­ных рит­мов до само­го обра­за музы­кан­тов: ско­рее интел­ли­ген­ты, неже­ли туне­яд­цы. Вме­сто под­рыв­ных мани­фе­стов БГ пред­ло­жил набор бога­тых мета­фор, мно­го­чис­лен­ные отсыл­ки к высо­кой куль­ту­ре, эзо­те­ри­че­ское изме­ре­ние песен и образ рокера-мудреца.

По заме­ча­нию музы­каль­но­го куль­ту­ро­ло­га Артё­ма Рон­да­ре­ва, не муд­ре­но, что пес­ни БГ вызы­ва­ли пере­по­лох у стар­ше­го поко­ле­ния СССР в разы мень­ше, чем пес­ни ран­не­го «без­дель­ни­ка» Цоя, оли­це­тво­ряв­ше­го разом все гре­хи рок-н-рол­ла. Гре­бен­щи­ков дока­зал, что в Рос­сии не толь­ко поэт боль­ше, чем поэт, но и рокер обя­зан тянуть­ся к высо­ко­му, если не хочет про­зя­бать в мар­ги­на­лах и даль­ше. Так БГ смог зара­бо­тать при­зна­ние в мире, кото­рый отно­сил­ся к рок-музы­ке если не с пре­зре­ни­ем, то с подозрением.

К доб­ру или к худу, но схо­жую опе­ра­цию на теле рус­ско­го рэпа про­де­лал Мирон — на дан­ный момент это оче­вид­но всем. При­зна­ние Фёдо­ро­ва в гума­ни­тар­ной сре­де для рус­ско­го рэпа как жан­ра бес­пре­це­дент­но. Симп­то­ма­тич­но, что всё чаще и чаще Окси назы­ва­ют поэтом — и вот уже про хип-хоп откры­то рас­ска­зы­ва­ют на феде­раль­ных каналах.

Ины­ми сло­ва­ми, за каки­ми бы «дис­си­дент­ски­ми» выска­зы­ва­ни­я­ми ни был заме­чен Мирон, он уже впи­сал себя в исто­рию 2010‑х как сила, кото­рая при­шла окуль­ту­ри­вать. Прин­ци­пи­аль­но важ­но, что этот про­цесс в слу­чае Фёдо­ро­ва про­ис­хо­дит свер­ху вниз, а не наобо­рот. Ругань Окси на то, что рэп обыд­лел, совсем не похо­жа на цинизм, ска­жем, Скрип­то­ни­та, пода­рив­ше­го стиль тем, кому до чув­ства эсте­ти­ки нет ника­ко­го дела.

И хотя опре­де­ле­ния «батя» и «отец» в рэп-сре­де мож­но встре­тить по отно­ше­нию к каж­до­му из упо­мя­ну­тых арти­стов, вполне оче­вид­но, кто из отцов кров­ный, а кто при­ём­ный. В самом общем смыс­ле хип-хоп — это куль­ту­ра малой груп­пы, мстя­щей боль­шо­му миру. А дока­зы­вая боль­шо­му обще­ству, что рэпер в Рос­сии отныне боль­ше, чем рэпер, Мирон начи­на­ет играть по пра­ви­лам это­го общества.

Едва ли сто­ит ста­вить знак равен­ства меж­ду куль­ту­рой и поли­ти­кой, но фасад­ная рито­ри­ка о необ­хо­ди­мо­сти окуль­ту­рить народ (за чем скры­та пустая апел­ля­ция к клас­си­кам как к «дедам» от искус­ства) под­дер­жи­ва­ет­ся и на госу­дар­ствен­ном уровне. Гру­бо гово­ря, опять выхо­дит, что «если невоз­мож­но оста­но­вить, то нуж­но возглавить».

Так и начи­на­ет выгля­деть зако­но­мер­ным при­зна­ние Окси в орга­нах вла­сти: пусть, мол, обра­зо­вы­ва­ет. И харак­тер­но, что про­ти­во­по­став­ле­ние Миро­на Мор­ген­штер­ну в устах быв­ших опи­ни­он-мей­ке­ров вро­де Буха­ри­на отда­ёт эхом голо­са той же Дра­пе­ко. В заме­ча­нии о «побе­де вку­са» про­чи­ты­ва­ет­ся не толь­ко кощун­ствен­ный пле­вок в сто­ро­ну полит­бе­жен­ца, но та же логи­ка, что у коми­те­та куль­ту­ры в Госдуме.

Мор­ген­штерн — неже­лан­ное, но зако­но­мер­ное дитя сво­е­го вре­ме­ни. Панк эпо­хи капи­та­лиз­ма в совре­мен­ной Рос­сии. Все его дей­ствия про­во­ци­ру­ю­ще­го харак­те­ра не толь­ко под­ры­ва­ют дог­мат Высо­кой куль­ту­ры, боль­шо­го обще­ства и про­че­го, но вооб­ще дог­ма­ти­ку как тако­вую. Он так же зако­но­ме­рен ещё и в том смыс­ле, что нет дру­го­го арти­ста, по кото­ро­му уда­лось бы луч­ше отсле­дить транс­фор­ма­ции зако­на в Рос­сии. И если услов­ный Буха­рин счи­та­ет, что всё про­сто: при­зна­ние Миро­на вла­стя­ми — побе­да, а бег­ство Али­ше­ра — пора­же­ние, то совесть Фёдо­ро­ва, кажет­ся, в этом не уверена.

*при­знан Миню­стом РФ иноагентом.

Читай­те так­же «Стран­ные кол­ла­бо­ра­ции музы­кан­тов».