Обнародованные вчера архивные документы Шведской академии рассказывают об обстоятельствах вручения Нобелевской премии по литературе в 1970 году, которая в итоге была присуждена советскому писателю Александру Солженицыну. Об этом сообщает ТАСС.
Списки номинантов держатся в секрете 50 лет, и теперь у исследователей есть возможность ознакомиться с «конкурентами» Солженицына в 1970 году. Среди них были Хорхе Луис Борхес (Аргентина), Гюнтер Грасс (Германия), Грэм Грин (Великобритания), Жорж Сименон (Франция) и другие писатели. Некоторые из них получили Нобелевскую премию вскоре после этого, например, австралийский писатель Патрик Уайт в 1973 году («за эпическое и психологическое мастерство, благодаря которому был открыт новый литературный материк») или чилийский поэт Пабло Неруда в 1971 году («за поэзию, которая со сверхъестественной силой воплотила в себе душу и судьбу целого континента»).
Кандидатуру Солженицына предложили шесть человек, имевших право выдвижения на литературную премию. Были и несогласные голоса — так, член Шведской академии поэт Артур Лундквист писал в своём заключении:
«Я хочу поставить под вопрос то, о чём в целом — в его (Солженицына. — Ред.) случае — не говорится, а именно художественную ценность его произведений. Считаю неоспоримым то, что его форма романа продолжает традицию реализма XIX века и на фоне давно уже развивающейся как западноевропейской, так и американской и латиноамериканской романной формы предстаёт достаточно примитивной и неинтересной. <…> Когда же вызванная политическими, гуманитарными и другими соображениями шумиха вокруг произведений уляжется, наверняка, начнётся переоценка его литературных заслуг».
Получить диплом и денежную составляющую Нобелевской премии Солженицын смог только после высылки из СССР 10 декабря 1974 года.
Владимир Пуришкевич, монархист, основатель Союза Михаила Архангела
105 лет назад в Петрограде был совершён выстрел в широко известного старца — Григория Распутина. Элита, решившая покончить с ним, видела в его смерти путь к спасению России.
В этой статье мы разбираем подробности известнейшего убийства XX века по материалам книги «Как я убил Распутина», автор которой — один из убийц, монархист Владимир Митрофанович Пуришкевич. Мемуары охватывают 1916–1917 годы жизни, а опубликованы были уже после его смерти в Риге. Мы рассмотрим версию одного из участников, весьма субъективную и не единственную.
Подготовка к убийству
Владимир Пуришкевич в войну был депутатом, черносотенцем, в Петрограде он не задерживался, потому что постоянно курсировал между фронтом и городом. В столице он выступал как депутат, а на войне занимался гуманитарной помощью: доставлял на фронт дефицитные вещи, купленные на деньги благотворителей. Владимир Митрофанович понимал степень кризиса, в который ввергла империю война и не мог оставаться в стороне.
Пуришкевич был уверен, что Распутин в окружении Николая II не способствует процветанию страны и победе в войне. Монархист подозревал старца во многом… От шпионажа до назначения министров, которых он называл «калейдоскопом безграмотности». Владимир Митрофанович понимал, что одному ему не по силам устранить Распутина. Старец был в центре внимания петроградского общества, а кроме того за ним присматривала царская охранка. Пуришкевич однажды пытался втереться в доверие к дворцовому коменданту с целью заговора, но тот не рискнул пойти на столь опасный шаг.
Григорий Распутин с императрицей и детьми. 1908 год
По воле рока, утром 21 ноября 1916 года к Пуришкевичу обратился князь Феликс Феликсович Юсупов с предложением «устранить Распутина». Этим же вечером участники заговора собрались в Юсуповском дворце на Мойке. Среди участников встречи был великий князь Дмитрий Павлович и гвардейский поручик Сергея Михайловича Сухотин.
Заговорщики поняли, что стрелять в Распутина нельзя — напротив дворца был полицейский участок, поэтому решили отравить старца. Кроме того, было решено подыскать для операции ещё одного человека — шофёра.
24 ноября они встретились в вагоне Пуришкевича, который он готовил к отправке на фронт. Этим вечером Владимир Митрофанович познакомил остальных участников дела со своим знакомым доктором Станиславом Лазавертом.
Феликс Феликсович продемонстрировал ампулу с цианидом калия, которую ему передал депутат-кадет Маклаков. Заговорщики принялись обсуждать план. Они знали, что царские шпики следят за Распутиным, а близость полицейского участка обозначила необходимость отвлекающих манёвров. Поручик Сутохин, схожий по росту и телосложению с Распутиным, должен был отвлечь наружную охрану, когда заговорщики будут вывозить тело с территории дворца.
Князь Феликс Юсупов. Валентин Серов. 1903 год
28 ноября, сговорившись по телефону с Юсуповым, Пуришкевич заехал к нему во дворец, чтобы осмотреть место грядущего убийства. Там они решили, что стоит позвать в активные участники депутата-кадета Маклакова. Пуришкевич немедля отправился в думу, чтобы поговорить с ним. Кадет отказался, но заверил, что готов стать защитником заговорщиков в суде, если это понадобится. Маклаков заявил Пуришкевичу, что должен быть в Москве в это время, но очень радеет за дело. «Типичный кадет», — подумал Владимир Митрофанович.
Утром 29 ноября Пуришкевич ездил на рынок для покупки гирь и цепей, которые должны были навечно приковать Распутина ко дну. После он с Лазавертом отправился на поиски подходящей проруби. 30 ноября они купили доктору форму шофёра, чтобы он не выделялся и выглядел типично.
На следующий день, 1 декабря заговорщики снова собрались в вагоне Пуришкевича, где князь поведал им, что находится в прекрасных отношениях с Распутиным и тот не может догадываться о том, что его хотят убить. Заговорщики детально прорабатывали план — понимали, что шанса на ошибку нет. Они решили заманить Распутина под предлогом знакомства с одной графиней, которой он давно интересовался. Кроме того, они придумали нетривиальный ход, который должен был пустить пыль в глаза полиции.
Юсуповский дворец на Мойке, место убийства Распутина
11 декабря Пуришкевич пригласил коллег-депутатов навестить 17 декабря в девять утра его вагон гуманитарной помощи. Сделано это было не просто так. Так Владимир Митрофанович собирался отвести взгляд от себя, так как убийство Распутина было запланировано в ночь на 16 ноября. Однако, стоит заметить, что Пуришкевич хотел и похвастаться, он писал в дневнике:
«А поезд мой посмотреть стоит: я с гордостью и удовольствием смотрю на результат моих хлопот по его снабжению, и мне сладко думать, что всё это я раздам там, на позициях, на чужбине, родным героям: солдату и офицеру, стоящим на страже русской чести и проводящим безсменно третий год войны бок о бок в тесном братском единении друг с другом, неся равные лишения и живя в одинаковых условиях в суровых окопах».
Владимир Пуришкевич в своём поезде
13 декабря злоумышленники собрались во дворце на Мойке. Там они решили, что выкинут тело в Старую Невку. Для отвлечения внимания придумали включить граммофон. Юсупов продемонстрировал подаренные Маклаковым гири. Они должны были служить подспорьем в случае какой-либо незапланированной случайности.
15 декабря Пуришкевич вместе с врачом целый день приводили автомобиль Владимира Митрофановича в непривлекательный вид. Им пришлось закрасить надпись «Semper idem» («Всегда тот же» в переводе с латинского языка). Автомобиль с таким слоганом был только у инего, а это могло привлечь внимание случайных прохожих.
Утро перед убийством Пуришкевич провёл в своём купе. Поезд был готов к отъезду, но оставалось одно незаконченное дело. Прихватив кастет и револьвер, Владимир Митрофанович отправился на малое заседание Государственной думы, откуда его на машине забрал доктор и они направились во дворец Юсуповых на Мойке.
Ночь 17 декабря 1917 года в Юсуповском дворце на Мойке
Вечер был тихим, оттого ожидание Распутина было более томительным. Пуришкевич выложил револьвер и кастет и курил сигару в компании поручика и Великого князя.
Когда приехал Григорий, для отвлечения внимания заговорщики включили граммофон, из которого почти весь вечер издавался американский гимн «янки-дудль».
Распутин с Юсуповым спустились в подвал, чтобы подождать графиню — Григорию сказали, что она придёт туда. Феликс Феликсович должен был подсыпать яд в напитки и покрыть им несколько десертов. На лестнице, ведущей в подвал, стояли все остальные участники заговора.
Распутин долгое время отказывал Феликсу Феликсовичу, не хотел есть и пить «в ожидании графини». Он так долго сопротивлялся, что князь прибежал к коллегам и просил совета. Они рекомендовали ему тянуть время в надежде, что на старца нападёт голод.
Подвал Юсуповского дворца на Мойке, где князь отравил Распутина
Действительно, скоро Распутин проголодался и съел отравленные угощения, однако яд не подействовал. По одной из версий яд успел выдохнуться за время долгого разговора. Феликс Феликсович растерялся, а в это время другие заговорщики наверху придумывали новый план убийства.
Сначала великий князь Дмитрий хотел отказаться действовать дальше, но Пуришкевич отговорил его, аргументируя тем, что второго такого шанса не будет. Феликс Феликсович согласился и решил стрелять собственноручно.
Пуля вошла в тело и не вышла. Следов крови не было, но Распутин ещё дышал. Заговорщики решили не дожидаться остановки сердца — были уверены, что жить ему оставалось считаные минуты.
Великий князь вместе с поручиком, одетым «под Распутина», поехали в вагон Пуришкевича, чтобы сжечь одежду старца. Юсупов с Пуришкевичем ожидали приезда товарищей. Феликс Феликсович оставил коллегу в кабинете, а сам отправился в родительское крыло дворца.
Спустя пару минут Владимир Митрофанович услышал звук открывающейся двери подвала и мольбу Юсупова. Князь, убегая, просил Пуришкевича убить Распутина.
Пуришкевич вбежал в кабинет, схватил револьвер и бросился вслед за старцем, который уже был на улице и двигался к воротам дворца. Он выстрелил дважды, но промахнулся. Надо было сосредоточиться. Владимир Митрофанович остановился, прикусил руку, чтобы вернуть себя в чувство, и выстрелил Распутину в голову. Пуришкевич подбежал к телу и изо всех сил ударил его ногой в висок. В этот раз Распутин был мёртв.
Внутренний двор, где Пуришкевич застрелил Распутина
Устранение улик и отвод глаз
Владимир Митрофанович решил, что если первоначальному плану сбыться не суждено, то и не стоит его придерживаться далее. Оставлять труп на улице было нельзя. Пуришкевич нашёл двух солдат, охранявших дворец, и попросил их занести тело в здание.
После он отправился в комнату, где в судорожном состоянии сидел, склонившись над умывальной чащей, Феликс Феликсович. Раненый Распутин успел сказать нечто сильно сломившее князя. Но подробности Пуришкевичу были неизвестны.
Заговорщики подошли к трупу, Феликс Феликсович бросился за гирей и стал с неистовой яростью бить старца по вискам.
Один из солдат сообщил, что к ним приходил городовой, интересовавшийся выстрелами. Пуришкевич просил привести его на разговор.
Городовой узнал и Пуришкевича, и Юсупова, которые ему рассказали о том, что убили Распутина, но на их просьбы о неразглашении известной ему информации ответил отказом. Он сказал:
«Так что, ваше превосходительство, если спросят меня не под присягой, то ничего не скажу, а коли на присягу поведут, тут делать нечего, раскрою всю правду. Грех соврать будет».
Заговорщикам пришлось отпустить городового, смена которого должна была вот-вот закончиться. К этому времени к дворцу подъехал великий князь с доктором и поручиком Сухотиным.
Пуришкевич объяснил ситуацию прибывшим. Они решили немедля отправиться к проруби и утопить тело. В машине Пуришкевич узнал, что шубу и боты не получилось сжечь, так как в печь они не помещались. Заговорщики решили утопить эти вещи.
Уже в машине Пуришкевич уточнил, удалось ли сделать отвлекающий манёвр. Участники заговора позвонили в кабаре «Вилла Родэ» и поинтересовались, был ли Распутин у них в зале. Это должно было подтолкнуть следствие к мысли, что старец пропал по дороге в заведение.
Кабаре «Вилла Родэ», одно из любимых заведений Распутина
Под разговоры автомобиль доехал до моста, с которого сбросили Распутина вместе с одеждой. Заговорщики забыли привязать гири к его ногам, поэтому укутали в шубу и сбросили вслед за владельцем. Потом разъехались по домам.
В шесть часов Пуришкевич был в своём вагоне. Поспав два часа как ни в чём не бывало он принял у себя делегацию депутатов. Целый день он находился в привычных разъездах по Петрограду. Владимир Митрофанович писал:
«Все эти визиты, изыскивая для них предлог, я, не нуждавшийся уже решительно ни в чём для поезда, делал с единственной целью для того, чтобы меня сегодня с самого раннего утра видели за обычным делом посторонние мне люди разнообразных профессий и классов общества и могли бы, если бы понадобилось, удостоверить, что я был таким же сегодня, каким они меня знали всегда».
Вечером к нему приехал поручик, который заявил, что великий князь ждёт его, и они отправились к нему. Во дворце был Юсупов и Дмитрий Павлович. Они рассказали, что царица в курсе пропажи Распутина. Заговорщики решили написать ей письмо, где выставили себя незаслуженно оскорблёнными людьми.
Этим и закончилось одно из самых известных убийств XX века. Пуришкевич уехал в этот же день на фронт. Феликс Юсупов вместе с великим князем Дмитрием Павловичем отправились в Крым.
Никто из участников заговора так и не был наказан. Император и Императрица были очень огорчены смертью друга семьи, но никто не хотел отдавать под суд ближайших родственников, а судить одного Пуришкевича было бы несправедливо. Заговорщики убили Распутина, но кончина одного человека не остановила глобальный кризис Российской империи.
Федеральная служба безопасности России опубликовала в свободном доступе в интернете подборку архивных документов о подготовке и проведении разведывательных и диверсионных операций УНКВД–УНКГБ Мурманской области на территории Норвегии летом 1941 — зимой 1942 годов. Об этом сообщает «Российская газета». Сканированные изображения документов и их подробное описание доступны на сайте ФСБ.
В рассекреченных документах говорится, в частности, что из-за больших потерь на фронтах, понесённых Красной Армией в первые месяцы войны, призывной контингент органам безопасности практически перестали выделять. В связи с этим мурманские контрразведчики стали комплектовать разведывательно-диверсионные отряды и группы из патриотически настроенных заключённых лагерей Кольского полуострова. В основном это были бывшие военнослужащие, осуждённые за малозначительные должностные, хозяйственные и воинские преступления.
В конце 1941 года численность разведчиков-диверсантов УНКВД Мурманской области составляла около 40 человек, затем стала больше 70 человек. За первые три месяца своей деятельности эти диверсионно-разведывательные отряды и группы совершили восемь рейдов в глубокий тыл противника. Деятельность формирований была довольно эффективной: например, благодаря полученным от них сведениям было уничтожено от 80 до 120 немецких военных кораблей.
Увеличение количества работников и сотрудников.
Каждая фигура представляет один миллион человек
В 1931 году был открыт Всесоюзный институт изобразительной статистики — Изостат. Его ключевой задачей было наглядно продемонстрировать достижения страны в экономике.
В основу советской изобразительной статистики лёг венский метод наглядного обучения Отто Нейрата и знаки пиктограммы Герда Арнца. Суть метода заключается в передаче количества не величиной фигуры, а соответствующим числом одинаковых фигурок. Каждая фигурка (пиктограмма) соответствует определённому масштабу. Например, одному миллиону человек или одному миллиону тонн.
За годы работы института было опубликовано несколько десятков альбомов. Сегодня мы представляем вам альбом «Итоги пятилетнего плана СССР» 1933 года выпуска.
Рост валовой продукции промышленности. Каждый круг соответствует продукции общей стоимостью два миллиона рублей. Красные означают продукцию, голубые — потреблениеУвеличение количества работников и сотрудников. Каждая фигура — один миллион человекКапитальные инвестиции в национальную экономику СССР. Каждый круг представляет 2500 миллионов рублейДобыча чугуна. Каждый знак — один миллион тоннМировое производство стали в 1932 году. Каждый знак показывает один миллион тоннДобыча угля. Каждая вагонетка представляет 10 миллионов тоннДобыча нефти в СССР. Одна цистерна — три миллиона тонн нефтиДобыча торфа. Один грузовик — один миллион тоннМощность станций и добыча электрической энергииПроизводство тракторов. Каждый трактор представляет 10 000 машинАвтомобильное производство. Один автомобиль — 10 000 машинРост грузового и пассажирского транспорта. Каждая фигура— 25 миллионов пассажиров. Каждый ящик представляет 25 миллионов тонн грузаМинеральные месторождения в СССР. Каждый знак представляет один миллион тоннДоля СССР в мировых ресурса сырья и топлива. Каждый знак представляет 10% мировых ресурсовМировые ресурсы нефти в 1932 году. Каждый знак представляет 500 миллионов тонн нефтиМировые ресурсы древесины. Одно дерево представляет 500 000 квадратных километров лесовДоля СССР в мировом промышленном производстве. Каждый круг представляет 5% мировой промышленной продукции. СССР обозначен краснымРазвитие крупных совхозов. Одно здание — 1500 государственных совхозов. Один прямоугольник — 500 000 обрабатываемых гектаров. Один трактор — 100 тракторовРазработка машинно-тракторных станций колхозных полей. Каждый дом представляет 500 машинно-тракторных станций. Каждый прямоугольник означает 10 миллионов гектаров колхозных земельРазвитие колхозов. Красный прямоугольник означает 30 000 колхозов. Зелёные квадраты — 1 500 000 обрабатываемых гектаров. Каждое здание — 500 000 крестьянских хозяйствПосевная площадь коллективных и государственных хозяйств. Каждый прямоугольник представляет 2,5 миллионов гектаровПроизводительность коллективного хозяйства. Каждый дом представляет один миллион крестьянских хозяйств. Каждый прямоугольник — один миллион гектар земель, засеянных весной 1932 годаПроизводство сельскохозяйственной техники. Каждый круг представляет оборудование на 100 миллионов рублейТракторные хозяйства в СССР. Каждый трактор представляет 25 000 машин. Каждая лошадь — 250 000 лошадиных силРост площадей зерна и промышленной обработки. Каждый прямоугольник представляет 5 000 000 обрабатываемых гектаровРост площадей под выращивание хлопка и сахарной свеклы. Один прямоугольник — 200 000 гектаровКоллективизация посевных площадей. Каждый прямоугольник представляет 10% общей площади посеваКоллективизация крестьянских хозяйств. Каждый дом представляет 10% всех крестьянских хозяйствПобеда социалистического сельского хозяйства. Каждый квадрат представляет один миллион участков в 1932 годуРост населения. Каждая фигура — 10 миллионов человекНовые и реконструированные города в СССР (Европейская часть)Новые и реконструированные города в СССР. Каждый прямоугольник представляет 25 000 жителейРазвитие общепита. Каждое изображение — 1500 столовых. Каждая фигура — 750 000 человек, имеющих доступ к общепитуЛиквидация неграмотности. Каждая фигура — 10% населения. Тёмные фигуры — неграмотные, красные — грамотныеДошкольное и школьное образование в СССР. Каждая фигура означает 1 миллион детейПодготовка технических кадров. Каждая фигура обозначает 100 000 учениковИздание книг в СССР. Одна книга — 5000 произведенийГазетное издание. Каждая красная линия представляет 600 различных газет. Каждая стопка газет представляет тираж в 2,5 миллионов экземпляровРадио в СССР. Каждая антенна представляет 20 вещательных станций
Во время Великой Отечественной войны агитационные плакаты занимали особое место в деле призыва защищать свою родину. В Алтайском крае в годы войны заметным художником, нашедшим себя в патриотической агитации, был Иван Евсеевич Харин. Военную службу он знал не понаслышке — в 1931–1934 годах Харин проходил службу в армии на Дальнем Востоке. В 1937 году молодой художник начал свою профессиональную карьеру в газете «Алтайская правда». В 1941 году Иван Харин возглавил Алтайское отделение Союза художников СССР.
Иван Харин
С началом войны в агитационных плакатах Алтая появляется рубрика «Агитокна» с карикатурами на нацистского врага. Первый плакат авторства Ивана Харина появился на площади Свободы в городе Барнауле уже вечером 22 июня 1941 года. Осенью заработала специальная мастерская, в которой трудились около 50 художников, эвакуированных на Алтай из Москвы, Ленинграда и других городов европейской части страны. Плакаты сопровождались стихами, отрывками из сводок Совинформбюро, ТАСС.
Несколько месяцев 1942 года Харин плакаты не рисовал — его 17 февраля призвали в армию, но уже в апреле уволили в запас по болезни. Вернувшись в Барнаул, карикатурист продолжил творческую деятельность. Всего за годы войны Иваном Хариным было создано около двухсот агитационных карикатурных плакатов. 6 июня 1945 года он получил медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».
Современные копии плакатов Харина хранятся в фондах Алтайского государственного краеведческого музея и в собрании Государственного художественного музея Алтайского края. Мы нашли несколько интересных авторских работ, а некоторые из них сравнили с их печатными вариантами, опубликованными в «Алтайской правде».
Перестройка и распад СССР изменили многие традиции официальных праздников в нашем обществе. На смену одним «красным дням календаря», будь то День Октябрьской революции или годовщина рождения Ленина, пришли новые памятные даты других событий — День независимости, вспоминавший провозглашение государственного суверенитета России от СССР, в XXI веке — День народного единства, уводящий нас в далёкое Смутное время.
Разве что День Победы по-прежнему и всегда «красный день» и государственный праздник. Тем не менее, мы отмечаем его не так, как в советское время. Что изменилось с начала девяностых и каковы тенденции главной исторической даты в нашем календаре, рассказывает последняя часть трилогии о традиции Дня Победы.
Продолжим рассказ с того момента, на котором мы остановились в прошлый раз. 5 мая 1990 года в «Комсомольской правде» вышла статья историка Геннадия Бордюгова «Украденная победа». В ней он высказал мнение, без которого не обходится ни один серьёзный спор о Великой Отечественной войне в постсоветской России:
«В войне действовали две переплетающиеся, но разнородные силы: народ и система. В первый период система оказалась основной силой, правда, малоэффективной. Главной действующей силой сделался народ, выдвинул из своей гущи полководцев, расплатился массовым героизмом, многими и многими жизнями. Каждая сила внесла свой вклад в итог; если сила народная освобождала, то сила системная, идущая вослед, тотчас заключала освобождённых в свои стальные объятия».
И вроде бы Бордюгов писал о том, что сила системы, пусть и очень противоречивой, всё же внесла вклад в Победу. Но кажется, именно с тех пор особой популярностью пользуется утверждение, что народ победил «вопреки» системе. Не стоит строго судить ту газетную статью — она лишь поднимала вопрос о важности народного вклада, за что часть ветеранов, как показало общественное обсуждение газетной публикации, была благодарна. Другие ветераны, тем не менее, обращались с Михаилу Горбачёву с требованием призвать авторов к ответственности за клевету на советскую действительность и издевательство над памятью о войне.
Салют в честь Дня Победы. Фотограф И. Лагунов. Челябинская область, Магнитогорск. 1990 год
Реакции сверху не последовало — накануне 1991 года советскому правительству было не до тонкостей исторической политики. Новые российские власти тоже не спешили определиться со своим отношением к истории войны, отдав её на откуп «свободному рынку», который незамедлительно заполонился книгами Виктора Суворова и подобных публицистов, разоблачающих официальные советские «мифы» о войне, её героях, цене победы, и так далее, и так далее.
Сегодня мы нередко противопоставляем это «ревизионистское» отношение к Великой Отечественной войне и Дню Победы «патриотической» государственной политике, ставшей заметной при президентстве Владимира Путина. Но осознание важности Дня Победы для консолидации общества и государства пришло к властям ещё при Ельцине. 1995 год, год 50-летия Победы, дал начало новой российской традиции этого праздника. Полувековой юбилей окончания войны сопровождался первым и с тех пор ежегодным — чего не было в советское время — военным парадом в столице. На трибуне Мавзолея парад встречал президент Ельцин, и уже тогда был положен старт драпировке советского архитектурного шедевра — организаторы закрыли надпись «ЛЕНИН».
Новой символической точкой, связанной с культом Победы, стал мемориальный комплекс на Поклонной горе в Москве, торжественно открытый именно к 9 мая 1995 года. В советское время проектирование комплекса шло долгие годы, в перестройку его строительство сопровождалось скандалами и протестами и окончательно было завершено уже при Ельцине. С тех пор огромный парк с музеем и памятниками — одно из главных мест народных гуляний москвичей в День Победы.
Мемориальный комплекс на Поклонной горе. Москва. 9 мая 1995 года
Ещё одной новой традицией стало непременное участие в торжествах высокопоставленных иностранцев. Лидеры Запада в тот год стремились поддержать Ельцина накануне президентских выборов и приехали на праздник: в Москве побывали президент США Билл Клинтон, премьер-министр Великобритании Джон Мейджор, германский канцлер Гельмут Коль. Менее важные, но зато очень близкие гости — лидеры стран СНГ — тоже были. По сей день визит иностранных лидеров на наш День Победы — одно из политологических упражнений по анализу текущей политической ситуации в мире; в зависимости от присутствия на Красной площади тех или иных лиц можно судить об их актуальном отношении к России и её внешней политике.
Тогда же, в 1995 году, в жизнь каждого россиянина прочно вошла классическая телепрограмма на 9 мая с показом эпопеи «Освобождение», «Семнадцати мгновений весны» и других ностальгических кинолент. Главный редактор «Независимой газеты» Виталий Третьяков, оценивая сетку вещания, назвал 9 мая «неофициальным днём памяти по Советскому Союзу».
Была ли реанимация Дня Победы попыткой сыграть на ностальгических, не до конца выветрившихся советских чувствах населения, особенно незадолго до серьёзных выборов 1996 года, когда Ельцин рисковал проиграть Зюганову? Пожалуй, да. Но кроме этого, власть в принципе нуждалась в государствообразующих символах. Эпоха призывов к «суверенитету», который можно брать «столько, сколько сможете проглотить», прошла, и на фоне Чеченской войны нужно было показать себе и другим, что страну объединяет единая память о Победе. А заодно продемонстрировать новые образцы военной техники на параде.
В российских реалиях День Победы нёс в себе противоречие, не разрешённое до сих пор. С одной стороны, государственно-патриотическая сторона праздника всячески приветствовалась. С другой, антикоммунистическая риторика ельцинской власти не могла отрицать мнение, высказанное в статье 1990 года — мнение о том, что сталинская система, так или иначе, была малоэффективной и вредила народному вкладу в Победу. В первой половине 1990‑х показ «Минуты молчания» на телевидении претерпел сильные изменения, но с 1996 года вернулся в прежний формат. Однако новый текст, читаемый диктором Игорем Кирилловым, содержал интересную оговорку о сталинских лагерях, где потерял родных и близких простой солдат Великой Отечественной.
С этим противоречием культ Победы существует и сегодня, что отмечают зрители современных военных кинолент, где патриотический пафос сочетается чуть ли не с обязательным присутствием неадекватных персонажей служащих НКВД или повторением мифов из «ревизионистской» перестроечной литературы.
В 2000 году парад на Красной площади запомнился тем, что стал последним парадом с пешим строем ветеранов войны. В дальнейшем их провозили на автомобилях, а затем и вовсе отвели для них только почётную трибуну. Это неудивительно: ветеранов на парадах становилось всё меньше, а они сами становились всё старше. Но само празднование Победы как будто только расширяется: в 2020 году, несмотря на пандемию COVID-19, парад, перенесённый на 24 июня, всё равно провели, а общее число праздничных мероприятий, санкционированных государством, исчислялось десятками («Диктант Победы», «Свеча Победы», «Лес Победы», «Вечный огонь Победы» и прочее). В целом перенесение «бренда» Победы на множество мероприятий и акций, связанных с мемориализацией Великой Отечественной войны (как правило, приуроченной к годовщинам и особенно юбилеям 9 мая), — заметная черта современной государственной традиции.
Ветераны Великой Отечественной войны в парадном строю на Красной площади. 9 мая 2000 года
Ряд общественных инициатив развивались в XXI веке и без существенной поддержки государства. Одной из них стала акция «Георгиевская ленточка», запущенная в 2005 году РИА Новости и молодёжной организацией «Студенческая община». Простота акции — повязать на одежду, антенну автомобиля или куда-либо ещё георгиевскую ленту в знак памяти — очень быстро сделала ленточку узнаваемым и массовым символом Дня Победы. Государственная поддержка сыграла свою роль, но и без неё, кажется, такая идея обрела бы успех.
Другим массовым мероприятием стал «Бессмертный полк». Сегодня народные колонны с портретами ветеранов — уже неотъемлемая часть Дня Победы, но акция была впервые проведена только в 2012 году в Томске по инициативе местных журналистов и в 2013–2014 годах приобрела всероссийский масштаб. Лишь в 2015 году по решению московских и федеральных властей «Бессмертный полк» был допущен к проходу по Красной площади в Москве. Так что полной монополии на трактовку Дня Победы у государственной власти нет, да и вряд ли абсолютный контроль за действительно народным праздником был бы возможен.
Шествие «Бессмертного полка» в Ростове-на-Дону. 9 мая 2013 года
Инфляция смыслов при тиражировании культа Победы неизбежна. Даже если завтра машина государственной пропаганды замолчит, никуда не исчезнут нездоровая реклама коммерческих организаций, глупости «девочек-дизайнеров», публикующих поздравления с Днём Победы на фоне фотографий немецких солдат и военной техники, пренебрежительное отношение безответственных граждан к георгиевским ленточкам и наклейки «Можем повторить!».
Традиция Дня Победы в руках государства остаётся важным фактором для легитимации действующей власти и политического пиара — из-за отсутствия иных общепризнанных памятных исторических дат. Но что с Днём Победы будет происходить в руках общества — зависит от общества. И когда-нибудь, скорее всего, будет написана новая глава об этой традиции, непохожая на нынешнюю.
29 апреля этого года в Пресс-центре ТАСС состоялась пресс-конференция, посвящённая выходу двухтомного сборника «А. В. Колчак. 1874−1920». Сборник представляет документы о жизни Александра Колчака, его военно-морской службе, морских экспедициях, научной и политической деятельности. Среди прочих он включает материалы из семейного архива Колчака, которые в 2019 году были приобретены на аукционе в Париже президентом компании НОВАТЭК Леонидом Михельсоном и переданы на хранение в Государственный архив Российской Федерации.
На мероприятии заместитель руководителя Федерального архивного агентства (Росархива) Андрей Юрасов отметил особенности исторической фигуры Колчака:
«Это одна из самых противоречивых фигур российской истории, вызывающая не только неизменный общественный интерес, но и острые дискуссии среди профессиональных историков и публицистов, политиков и общественных деятелей — всех тех, кому небезразлична история нашей страны начала XX столетия.
<…>
…Сборник позволяет найти ответы на многие вопросы, которыми задаются исследователи, размышляя о феномене Колчака. Например, каков был его вклад в организацию и работу Русской полярной экспедиции, в гидрографическое изучение Северного Ледовитого океана? Какое участие в возрождении русского флота после Русско-японской войны он принимал? <…> Как реагировал Колчак на революционные события 1917–1918 годов, что заставило его проделать путь от Севастополя через Петроград, Лондон, Вашингтон, Токио, Сингапур, Харбин — в Омск? Что представлял собой политический режим „Верховного правителя России“ и почему он закончился „омской катастрофой“? Было ли колчаковское дело изначально обречено, или причиной поражения стала цепь фатальных ошибок?»
Сборник разделён на два тома по хронологическому признаку: первый том озаглавлен «От кадета до флотоводца. 1874−1918», второй — «Верховный правитель России. 1918−1920». Всего в сборник включено 602 документа, из них 482 опубликовано впервые. Это документы из 12 федеральных, региональных и ведомственных архивов.
На сайте Росархива можно ознакомиться с предисловием редколлегии к сборнику.
Нуар появился в Америке на злых улицах времён Великой депрессии и был буквально противоположен советскому кино — идейно и стилистически.
В нашем кинематографе попросту не было главного героя нуара — депрессивного детектива, рыцаря плаща и шляпы, разочарованного в окружающей действительности и готового пасть на дно. Мог ли, например, спортивный, подтянутый работник МУРа ошиваться в прокуренных барах со стаканом в руке? Только если «пас» там бандита, как команда Глеба Жеглова, караулящая Фокса. У роковых красоток с нашим следователем не было шансов: он был давно и удачно женат, либо влюблён в хорошую девушку, спортсменку, комсомолку, наконец, просто красавицу. Типичный нуаровый кадр — это тёмная ночь, вечный дождь, унылая серость… Разве это советский пейзаж? Дождь поливает урожай или соединяет под одной крышей влюблённых, наш дождь — оптимист, и наши улицы — добрые. Из любой неосвещённой подворотни выныривает милиционер: «Гражданин, у вас всё в порядке?». Ни один нуар в таких условиях не пройдёт!
И всё-таки депрессивный жанр однажды появился в средней полосе, закрепился и остался навсегда. О том, как это случилось, VATNIKSTAN рассказывает на примере отечественных фильмов-нуар разных эпох. Знай наших, гражданин Кейн!
Опасный поворот (1972)
В доме благополучной супружеской четы, Роберта и Фреды (Юрий Яковлев и Валентина Титова), собирается компания. Брат Фреды и его «прелесть что за дурочка» жена (Александр Дик и Елена Валаева) хотят поплясать. Сдержанная интеллектуалка (Антонина Шуранова) обсуждает только что услышанную по радио пьесу, где кто-то захотел узнать правду и застрелился. Компаньон Роберта (Владимир Басов) острит и подливает дамам. Из чужаков на вечеринке только модная писательница детективов (Руфина Нифонтова), которая восхищается их «миленькой маленькой компанией». В ответ раздаётся саркастическое хмыканье, и в тёплой обстановке сквозит первый холодок.
Ближе к финалу камера скользит по фотографии молодого красавца — это покойный брат Роберта, Мартин, который был душой общества и внезапно покончил с собой. В фильме он так и не появится, оставшись «призраком на пиру». Но все истории обмана, преступлений и опасных связей, которые мы услышим, связаны с этим покойником, запертым в рамочке под стеклом и в памяти собравшихся. Часто главным героем нуара становится «отсутствующий персонаж» — смутный объект желания, разрушающий чужие жизни соблазнитель, одним словом — чёрт.
Таким был лишь явившийся в конце фильма персонаж Орсона Уэллса из «Третьего человека» (1949) или Себастьян в шокирующей экранизации Теннеси Уильямса «Внезапно, прошлым летом» (1959), ни разу не показавший на экране лицо. Как фрейдистская Тень, в которую мы вытесняем бессознательное, невидимый человек — тёмное и страстное сердце нуара, которое не прекращает биться и после смерти «носителя зла».
«Опасный поворот» Владимира Басова по одноимённой пьесе Пристли стал первым советским фильмом-нуар. Роберт, неосторожно и самодовольно затеявший следствие по «делу» о смерти брата, выясняет, что ничего не знает о людях из своего ближайшего окружения (в наше время эта фабула легла в основу сериала «Садовое кольцо»).
Басов поступил смелее американцев, экранизировавших пьесу в период кодекса Хейса, вымаравшего из кино всё «безнравственное». Поразительно, но в отечественной постановке, как-то проскочив цензуру, не утаивается ни один секрет персонажей, от наркотиков до гомосексуальности, всегда означавшей в нуаре порок. Так впервые на советском экране появился мужчина-гей, скрывающий в обществе свою ориентацию.
У Басова имелась для подобных несоветских выкрутасов идеологическая индульгенция: он снимал о «загнивающем Западе». Но фильм счастливо избежал плакатной пропаганды, которая испортила экранизацию «Театра» (1978), где Моэма подправили на советский лад: никаких упоминаний лесбийских страстей и тоска английского студента о том, что «в нашем обществе правды нет». Разоблачение обывательского благополучия никогда не нуждалось в политических лозунгах — «левые» западные режиссёры были в сто раз суровее к буржуа, чем советские кинематографисты. Ах, как понравился бы им вальяжный красавец Васильев из «Поворота», постепенно напивающийся до состояния «какая гадость эта ваша заливная рыба», впервые в жизни узнав, что реальность кусается.
Допрос (1979)
В кабинете за столом сидят двое. Следователь (Александр Калягин) ведёт дело о хищении государственных денег на производстве. Подследственный (Гасан Мамедов) во всём сознаётся, но не выдаёт высокопоставленных людей, поставивших его на должность. Давление следователя не срабатывает, даже когда он «шьёт» ему статью об изнасиловании несовершеннолетней: «Ей было 16 лет! Она выбросилась из окна своей квартиры с девятого этажа!».
В камере на двоих, где сидит другой мошенник, подследственный думает о последнем, что ему осталось, — красавице-жене, в которую он до сих пор по-мальчишески влюблён. А потом следователь покажет ему фотографии…
Самое интересное, что это не зарисовка из западной жизни, и выгораживает подследственный не итальянского «Спрута». Действие происходит в советском Азербайджане. Во время краткого правления Андропова республиканские номенклатурные элиты крепко почистили. На место Ахундова пришёл Гейдар Алиев, под чьим негласным покровительством и был снят этот уникальный фильм. Должности коррупционеров в фильме не звучат, но догадаться можно, что речь о чиновниках, управляющих республикой.
Большего, чем Расим Оджагов, получивший за свою работу Госпремию, не позволял себе никто из советских режиссёров, критиковавших власть.
В снайперский оптический прицел фильма попали не только теневые миллионеры республиканского масштаба. Начальник следователя, требующий поскорее передать дело в суд, курит «Мальборо», и одним этим штрихом рассказывает всё о моей милиции, которая кого-то там бережёт. Коррупцией замазаны все.
«Допрос» вовсе не конъюнктурное высказывание, сделанное по приказу сверху. Картина снята в традициях итальянского неореализма: непричёсанная жизнь, тяжёлые уставшие лица, суровая немногословность, сменяемая на крутых сюжетных поворотах яростью и отчаянием.
Был среди отечественных сотрудников органов колоритный смешной Анискин — в комедии. Округлого лысоватого Калягина, казалось бы, надо туда же. Но Оджагов берёт его в свой жёсткий фильм, где не нужна героическая внешность и никто не споёт про «нашу службу». Просто кто-то позвонит следователю с угрозами домой, а он скажет жене, чтобы не тревожить: «Ошиблись номером». Завершить рассказ об этом антисоветском советском фильме хочется словами киноведа Михаила Трофименкова:
«Если бы „Допрос“ был снят в Италии, в последнем кадре следователь получил бы пулю в затылок. Такой финал был бы, пожалуй, оптимистичнее финала „Допроса“».
Щенок (1988)
Старшеклассник Коля Ольховников (Сергей Роженцев) написал в столичную газету письмо о том, что перестройка в его провинциальном городке Ольховка имеет одну видимость. Председатель райисполкома брал взятки, а его перевели на должность выше. Один из начальников меняет третью квартиру, а одноклассница Коли живёт с матерью в подвале. Учителя завышают оценки прокурорской дочке. «И все это видят и молчат, — пишет Коля. — Для кого же мы молчим?»
Ответ на свой вопрос мальчик, который хочет «жить не по лжи», получит очень быстро: все молчат для всех. Комсомольские вожаки — для партийного аппарата. Учителя в школе, кроме молоденькой идеалистки «русички», — для директора. Колин друг молчит по примеру своего отца, который как-то раз позволил себе покритиковать руководство, и в его отчётности сразу нашлись какие-то проблемы, «с тех пор спиннинги за начальником на рыбалке носит».
Колина правда оказалась не просто никому не нужна, но и неудобна для городского уклада, и для всех жителей города он стал в одночасье врагом. Пожилой педагог (Всеволод Сафонов), которого Коля упрекает в том, что прежние поколения ничего не делали, печально отвечает, что были те, кто пытался: «И где они сейчас?» В качестве вечной меры российского интеллигента он предлагает подождать.
Но Коля молод и горяч, ждать он не хочет, к тому же пророчески заглядывает на пару десятилетий вперёд, в фильм Юрия Быкова «Дурак» (2014), где один неравнодушный тоже попытался расшевелить родное стоячее болото. Коля из своего 1988 года знает, что если не шевелить сейчас, дальше будет поздно:
«Да вот, ждать. Пока поле взойдёт… Пока поле взойдёт, все вокруг отупеют. От людей одна оболочка останется».
Говоря о перестроечном неонуаре, принято приводить более очевидные примеры. Например, вышедший в том же году, что и «Щенок», первый советский фильм об организованной преступности «Воры в законе» Юрия Кары с роковой брюнеткой в красном и благородным бандитом в белом. Или выдающаяся экранизация «Десяти негритят» Агаты Кристи, которой Станислав Говорухин перепугал всю страну. В 1989 году Сергей Бодров снял один из немногих отечественных нуаров, полностью ложащихся на каноны старого Голливуда: «Катала» о картёжной мафии, где лживая фам-фаталь губила персонажа Валерия Гаркалина.
Но малоизвестная картина Александра Гришина, снявшего всего три фильма и умершего в 36 лет от болезни сердца, отличается тем, что в ней прорастало будущее, которого в картинах мэтров не было.
В девяностые люди и режиссёры перестали верить в Робин Гудов от бандитизма, которые исключительно грабят награбленное, а простому человеку даже помогают. Ретрокриминал переселился с широкого экрана в сериальный формат. Российский нуар стал новоголливудским, то есть винит во всех проблемах не женщин, а государство и само общество. А герой-одиночка, борец за правду остался. Егор Летов хоть сегодня мог бы спеть, как пел в 1988 году:
«Кто-то влез на табуретку
На мгновенье вспыхнул свет
И СНОВА ТЕМНО».
«Щенок» не успевшего стать большим режиссёром Гришина по сценарию покойного Юрия Щекочихина начинается с идиллических, ещё советских видов заснеженного городка и местной барочной церквушки, а заканчивается уже по-российски — вонючей канавой, куда падает труп мальчика Коли Ольховникова, плоть от плоти его родной Ольховки, которую он хотел спасти, но город не желает спасаться. Тьма обречённости милее или, по крайней мере, привычнее света правды. Спустя четверть века то же самое повторится в «Дураке», и вот эта стабильность, конечно, — настоящий нуар по-русски.
Лох — победитель воды (1991)
Инженер Паша Гореликов (Сергей Курёхин) держит вместе с другом-афганцем салон с собранными собственноручно компьютерами. Санэпидемстанция и прочие наблюдатели от государства к ним уже приходили, а вслед за ними пришёл и рэкет. Паша по наивности не сразу понимает, чего от него хотят. Афганец по военной привычке вышвыривает бандитов за дверь. Но те возвращаются: громят салон, избивают Пашу, а друга убивают. И тогда Паша решает мстить как может — по-инженерному.
Кинематограф поздней перестройки и начала девяностых стал временем отмщения для интеллигенции, больше всех приветствовавшей перемены в стране. Так и в фильме Аркадия Тигая (сценарист фантасмагории Юрия Мамина «Окно в Париж») потрёпанный плащик советского инженера обретает жёсткие контуры нуарового тренча. Паша сначала мастерит устройство для прослушки, потом — фантастический супергеройский жилет, стреляющий электричеством, а в финале его умелые руки, его умная голова, по которой надавали реалии нового времени, конструируют взрыв, только внешне похожий на голливудский.
Перед нами не типичный сюжет боевика «хороший парень мстит плохим». Это чисто российское убийство, вариация на тему «убить дракона». Добрый и мягкий инженер Гореликов в финале этого фильма, сюрреалистичного, как и всё родом из девяностых, делает шаг в следующую кинематографическую эру, когда герой станет неотличим от антигероя.
«Лох» Гореликов, вроде бы обречённый на то, чтобы его растоптала эпоха дикого капитализма, совершает такое, чего не делал ни один вигилант на отечественном экране. Подталкиваемый нуаровым фатализмом, ради мщения он приносит в жертву любимую женщину. Да ещё и размышляет над этим от силы пару секунд.
«Лоха» можно считать не только предшественником «Брата», но и всего российского «чёрного» кино, от нулевых до двадцатых. Но фильм с участием гениального музыкального авангардиста Курёхина больше, чем предвестие. Это одна из самых оригинальных деконструкций жанра, из когда-либо снятых. Закадровый голос вещает что-то шизофренически-архаическое — какой-то ирландский эпос Шии, по которому якобы снят фильм. На самом деле это одна из любимых Курёхиным мистификаций; наверное, только он мог додуматься пустить нуаровую нить по канве несуществующего фольклора.
Здесь всё неправильно, не так, как у всех, и даже роковая женщина — это мужчина. Любовника главаря мафии сыграл андрогинный Габриэль Воробьёв с макияжем и маникюром, ещё один мистический персонаж отечественной контркультуры, сменивший экран на псай-транс, который он первым стал исполнять на постсоветском пространстве.
Тигай, намеренно или нет, тянет руку к своим предтечам: Лариса Бородина, сыгравшая возлюбленную Гореликова, появлялась в небольшой роли в «Щенке». Её спасал Коля, который просто был честным. Её спасает, а затем губит Паша, который тоже был честным, но внезапно оказался чем-то ещё. Победив воду электричеством, он спалил свою душу. Добро пожаловать в приближающийся XXI век.
Кремень (2007)
Дембель Антоха Ремизов (Евгений Антропов) едет в Москву, где у него мечты и невеста. Но в Москве никто Антохе не рад. Земляк, который держит авторемонтную мастерскую в Южном Бутово, советует ехать обратно в родимый Альметьевск. Его дочь Зинаида (Анастасия Безбородова), та самая невеста, глядит, как на психа: единственное письмо в армию, которое навело Антоху на романтические мысли, она написала по заданию класса. Кругом свирепствует милиция, этническая мафия и та самая безличная злая сила большого города, о которой Немец предупреждал Данилу Багрова.
Чуя, что ничем хорошим это не кончится, парень готов направить стопы домой, но судьба не даёт. Получив в привокзальном сортире от милиционера сначала прикладом в живот, а потом — предложение о работе, Антоха, в отличие от Данилы, вливается в органы.
С фильмом Алексея Мизгирёва, вышедшим то ли удачно, то ли неудачно в одно время с «Грузом 200» Балабанова, интересно играть в постмодернистскую игру: «Угадай, из какого кино это взято». Её придумал, конечно, не Мизгирёв, а Тарантино, который, как известно, снимает фильмы не про людей, а про другие фильмы. И тут на лицо некая несправедливость: что американцу — почёт, то русскому — «плагиат», как писали многие критики.
Но плагиатом обычно занимаются тупицы, а Мизгирёв сознательно варит в одном котле всё, что успел узнать о России, кинематографе и постнуаре, — новой формации жанра, в которой сердце зла перемещается из тёмного мира прямо в героя. Мизгирёв дёргает цитаты из «Брата», референсы из «Таксиста», символы и архетипы из всего мирового нуара, но делает из чужого — своё. Выражаясь завораживающе идиотским рефреном Антохи, которым он долбит нас целый фильм:
«Твёрдость — не тупость».
Русский народный герой девяностых Багров планировал своё первое заказное убийство с деловитым подходом опытного киллера, но народ, не избалованный заступниками, дивился: «Ух ты, как он щас всех разнесёт» и прощал Даниле две штуки баксов за жизнь человека. Антоха — почти антитеза Даниле и в плохом, и в хорошем. Он не может убить по расчёту, только по зову сердца, но никакой он не ангел мщения, не народный дух из глубинки, не кремень, не крутой, и присказки его дурацкие, и сам он дурак.
Дембель Ремизов на поверку оказывается не сыном Брата, а внуком ефрейтора Збруева из советского фильма-солнышко про деревенского паренька, отправленного авторами на перевоспитание по просторам нашей родины. Этот дурак тоже думал, что у него есть невеста, и не одна, а целых семь. Тоже потащился по большим городам, которые его обломали. И тоже себя, неотёсанного провинциала, стеснялся за всей дурацкой бравадой:
— Костя, сами откуда?
— Да так. Из одного населённого пункта.
— Из какого?
— Да даже странно. Люди там живут как люди, а называется… Гуняево.
— Как?!
— Гуняево! Вот видите, вы тоже смеётесь.
Балабанов когда-то создал миф о силе, которая в правде, потому и бандитов одолеет, и Питер, и Москву. И поскольку в чём она заключается, он не сказал, все ему поверили. Но Мизгирёв оказывается духовным наследником не самого нуарового российского режиссёра новейшего, свинцового, времени, а своего учителя Вадима Абдрашитова, создававшего в тандеме со сценаристом Александром Миндадзе великое советское «кино морального беспокойства».
Мизгирёв разоблачает миф о силе со стволом, великодержавным расизмом и угрозами: «Кирдык вашей Америке», с девяностых восхищающей массы. Моментом драматургической силы для персонажа Мизгирёва оказывается не брутальная по-багровски стрельба в борделе, когда он одним махом семерых убивахом, а момент слабости, когда он в этом борделе едва не плачет:
«На уроке рисования, в школе ещё, зубчики рисовали… Там, Кремль, зубчики наверху, на стене… Думал: Москва, город, столица… Домой щас хочу, не хочу я здесь! В жопу зубчики! Страшно!».
Какая сила, какие мачистые поигрывания мускулами, братья, когда мы зубчиков на стене боимся?
Майор (2013)
Майор полиции Соболев (Денис Шведов), у которого рожает жена, мчится по дороге с превышением скорости и сбивает семилетнего мальчика. Выдохнув, он запирает сопротивляющуюся мать рёбенка в машине и звонит своим, чтобы приехали на место происшествия и помогли всё устроить. Коллеги прибывают и помогают товарищу майору не сесть, но ближе к концу дня Соболев будет держать их на прицеле и наоборот.
Если окинуть широким взглядом российский кинематограф 2010‑х годов, в котором Юрий Быков занимает не последнее место, то мы сразу увидим, что человек закона стал не просто его главным героем или антигероем. Товарищ майор Соболев и другие товарищи сделались символом сегодняшней российской реальности, не всегда таким однозначным. У майора есть мечта стать отцом, кровоточат ссадины на лице от аварии, и он, обратившись к остаткам своей человечности, бросится спасать женщину, которую поначалу, инстинктивно, на животном рефлексе выживания, хотел утопить. И вообще он, коллективный товарищ майор, как говорит персонаж Кирилла Полухина, двадцать лет под пулями ходит, чтобы коллективный ты жил спокойно.
Что характерно — к 2010‑м годам народ эти подвиги не впечатляют. Устами бабки из СИЗО, у которой забирают то ли алкоголика-сына, то ли ещё кого-то, народ шлёт товарищу майору проклятье, о котором ещё в кинематографе девяностые было невозможно подумать, а в советские времена и вовсе показалось бы коллективным страшным сном:
«Да подавись ты нашей кровью, Анчутка! Чтобы ни дна тебе ни покрышки. Чтоб глаза твои бесстыжие сгнили. Чтоб жена твоя мёртвых рожала!».
И глаза у полицейского, которому она адресует эти слова, вовсе не бесстыжие, не глумливые и не злые, а по-детски растерянные. Когда тебя целенаправленно хлещут такой ненавистью те, кого ты давал присягу защищать, невольно задумаешься, какую роль сыграл лично ты, а не коллектив. Но лишь до того момента, как полицейский сам по себе. Стоит ему ощутить себя частью целого, всё пройдёт, как не бывало.
Дома у начальника РУВД (Борис Невзоров) распивает чаи чиновник и какое-то лицо бандитской национальности — три богатыря, охраняющие Систему. Сражаться против этой могучей кучки невозможно, все в ней повязаны круговой порукой, которая мажет, как копоть. Правда, где-то есть райцентр, до которого так и не доедет Соболев. Оттуда можно ждать подмоги и справедливости, хотя не совсем понятно, какие такие «шакалы» там обитают, что их боятся местные власти. Но уж в центре-то должна быть правда и защита для человека! Те же самые надежды, что и в XIX веке: «Вот приедет барин…». Россия замерла в молитвенном ожидании доброго царя, и все мы — лёд под ногами майора. Включая самого майора, как наглядно показывает режиссёр Быков.
Чем заканчивается сопротивление одиночек для всех, кроме супергероев вроде Багрова, мы знаем со времён «Допроса». Система с тех пор заматерела до полной непрошибаемости, поэтому нуаровый российский герой почти дошёл до финальной точки. В рамках своего бунта против существующего порядка он стреляет уже не в бандитов, а в помогавших ему товарищей майоров, фактически самому себе в ногу. Остался контрольный — в голову.
Турецкое седло (2017)
Ильич, бывший агент КГБ (удивительный артист Валерий Маслов), работает охранником торгового центра, но не оставляет привычек агентов наружного наблюдения, называемых в просторечье «топтунами». Выбирая на улице человека, чем-то привлёкшего его внимание, Ильич ходит за ним по следам без какой-либо цели. Психиатр объясняет, что это может быть синдромом болезни «пустого турецкого седла», отчего-то распространённой «в вашем ведомстве».
Однажды в дом Ильича въезжает молодая семейная пара (Вероника Кузнецова и Виталий Даушев). Яркие, весёлые, окружённые друзьями, они сразу вызывают подозрение и интерес. А наутро Ильич слышит доносящийся из квартиры новых жильцов божественный голос, исполняющий оперную арию. Чуждый всему прекрасному, он вдруг влюбляется — сначала в голос, а затем в юную красавицу-соседку, за которой, конечно, начинает пристально следить.
«Я у вас за спиной — мы вместе», — гласит слоган фильма Юсупа Разыкова, автора ещё нескольких минималистских шедевров, больше знакомых фестивальной публике, чем широкому зрителю. Режиссёр как-то выпадает из современной российской обоймы. Снимает тихий, благостный зелёный Ярославль с аккуратными подъездами, выкрашенными свежей краской. С первого взгляда и не признать российский нуар: где пьянство и безнадёга, загрязняющий воздух завод, обшарпанные стены, покосившиеся с советских времён заборы?
Кажется, Ильич — единственный осколок советской реальности в городке: живёт в квартире, где ничего не менялось с 1985 года, встаёт по механическому будильнику, делает зарядку, съедает яичницу из четырёх яиц и зачем-то складирует в банке яичную скорлупу (этот пазл так и не будет разгадан). Интернета не видел в глаза, как президент Путин. Не владеет смартфоном, не использует социальные сети. За народом, которому нужен «глаз да глаз», как он искренне убеждён, следит дедовским способом. И на слежку всегда надевает униформу кагэбэшника — чёрный костюм с белой рубашкой, выделяющие его из разноцветного людского потока, как Штирлица в анекдоте, которого ничего не выдавало, кроме парашюта за спиной.
Но Ильича в самом деле ничто не выдаёт, как Неуловимого Джо в другом анекдоте: никто его не замечает, потому что он никому не нужен. «Киса, мы с вами чужие на этом празднике жизни». Одинокий до разрыва сердца, он стремится в тёплый хаос толпы, додумывая истории людей, за которыми он наблюдает издалека.
В каждом он подозревает что-то неладное или преступное, но никогда не действует. Всего раз он позволит себе подойти к своей плачущей прекрасной даме, которая поссорилась с мужем, и напугает её. А затем, может быть, в воображении, героически сразится с местными хулиганами в комиксной сцене, на минутку превращающей красно-чёрной гаммой опрятный Ярославль в нуаровый Город Грехов.
И после этого обнаружит самый страшный «грех» по-российски: в подъезде муж неземной соседки будет целоваться с парнем. Не размышляя, Ильич пойдёт очищать любимый город от «скверны»: мужа девушки сбросит в лестничный пролёт, и тот разобьётся насмерть. Второй парень отделается ударами, а после даст показания, что приятель покончил с собой — бывшие коллеги Ильича об этом позаботятся.
А сам Ильич поймёт, что наделал, и пойдёт по чистой красивой улице, горько плача. Где ему, работнику «конторы глубинного бурения», распознать в божественном голосе, который будет теперь ходить за ним по пятам, не женское сопрано, а мужской контратенор? Не оборачивайся, Ильич. Он у тебя за спиной. Вы теперь вместе.
4 мая в Государственном Эрмитаже впервые после реставрации была представлена Малая церковь Зимнего дворца, где теперь располагается новая выставка «Православные церковные облачения XVII — начала XX века в собрании Эрмитажа». Выставку открыл директор музея Михаил Пиотровский, обратив внимание на историю Малой церкви:
«Малая церковь Зимнего дворца — прекрасное творение Растрелли, с целой историей. Она сгорела в пожаре 1837 года, а до этого стала собором, и тем местом, где каждый год проводился молебен памяти событий декабря 1825 года — спасения престола. Восстановленная после пожара Василием Стасовым, она была любима царской семьей.
<…>
История живет в этих стенах… Здесь когда-то был зал Отдела истории русской культуры Эрмитажа, проходили выставки и, именно в этом помещении, шла реставрация „Данаи“ Рембрандта».
Теперь пространство Малой церкви заняла выставка коллекции богослужебных одежд из собрания Эрмитажа. Выставка приурочена к 80-летию создания Отдела истории русской культуры. Её хронологический охват позволяет проследить разнообразие приёмов отделки церковных одежд и стилистические изменения оформления облачений за XVII — начала XX века. Выставка доступна к посещению в рамках общего билета в Главный музейный комплекс по маршруту № 2.
Путь из варяг в греки впервые появляется на страницах «Повести временных лет»:
«…был путь из Варяг в Греки и из Грек по Днепру, а в верховьях Днепра — волок до Ловоти, а по Ловоти можно войти в Ильмень, озеро великое; из этого же озера вытекает Волхов и впадаете озеро великое Нево, и устье того озера впадает в море Варяжское. И по тому морю можно плыть до Рима, а от Рима можно приплыть по тому же морю к Царьграду, а от Царьграда можно приплыть в Понт море, в которое впадает Днепр река».
Часто только это сухое описание переходов из дельт одних рек в устья других и всплывает в памяти, при упоминании Пути. Создаётся впечатление, что Восточную Европу в древности прорезала длинная торговая магистраль, по которой туда-сюда плавали варяги, попутно создавая государство Русь.
Но на самом деле путь из варяг в греки не был простой дорогой из точки А в точку Б. За свою историю он сильно менялся, как менялись и места, через которые он пролегал, и люди, которые решались по нему плыть.
Путь из варяг в греки
Для начала разберёмся с теми, кто населял Восточную Европу в эпоху пути из варяг в греки. Это были славянские, балтские и финно-угорские народы. По Волхову и Ловати жили Ильменские словене, ниже в Верховьях Волги и Днепра — кривичи, правый берег Оки занимали вятичи. К востоку от них по среднему течению Волги и Оки жили финно-угорские народы: меря, мурома, мордва. По Десне располагались славяне: радимичи и вятичи. Нижний Днепр занимали поляне, а по западному притоку Припяти жили древляне.
В это же время, ещё с начала VIII века, территории Средней Волги и Камы занимали тюркоязычные волжские булгары, отброшенные сюда из степи в результате войн с хазарами. Хазарский каганат занимал междуречье Волги и Дона, контролируя выходы этих рек в Азовское и Каспийское море.
Население Восточной Европы перед началом формирования Древнерусского государства было пёстрым и многоэтничным, разным по уровню культуры и государственного устройства. Это, безусловно, повлияло на особенности формирования Пути из варяг в греки.
Катализатором нашей истории оказались варяги, или, как они были известны в тот момент в Западной Европе, викинги. Эпоха викингов, которая для Западной Европы чаще всего связана с грабежом, пиратством и нападением организованных и хорошо вооружённых банд на города и даже небольшие государства, имела много причин внутри самой раннесредневековой Скандинавии.
Резко усилившаяся знать искала военной добычи — важнейшего источника обогащения. Многие рядовые общинники покидали родину из-за относительной перенаселённости приморских районов Скандинавского полуострова и нехватки пригодных для обработки земель.
В раннем Средневековье в Скандинавии создалась достаточно большая группа людей, недовольных своим положением и обладавшим возможностью улучшить его с помощью набегов на более благополучные и богатые районы Европы. Но что тянуло норманнов на восток?
Одной из важнейших причин не только формирования Пути из варяг в греки, но и эпохи викингов в принципе, сегодня называют открытие Аббасидским халифатом новых серебряных рудников и закономерный спад цены на серебро в регионе. Именно арабское серебро стало разменной валютой эпохи викингов. Показательно, что наиболее полная коллекция арабских дирхемов VIII–X веков принадлежит Стокгольмскому музею.
Скандинавские саги, так же как и «Повесть временных лет», сохранили память о дороге через Восточную Европу. Там она называется Austrvegr — «Восточный путь».
Дирхем, переделанный в подвеску. Раскопки Василия Новикова. Источник: gnezdovo.com
Деятельность викингов тут была совершенно иной, нежели разбой и набеги в Западной Европе. Чтобы пройти по рекам Восточной Европы, где крупные поселения встречались не так часто, а большую часть территорий занимали густые леса, нужны были хорошие связи с местным населением.
Славяне были заинтересованы в развитии торговли — главными товарами варягов на востоке были меха и рабы, которые им поставляли сами славяне. Как отмечают заведующая сектором отдела археологических памятников ГИМ Вероника Владиславовна Мурашёва и старший научный сотрудник ГИМ Сергей Юрьевич Каинов, в Западную Европу скандинавы шли в «вик» — в набег, а в Восточную Европу — в «русь», то есть гребцами (от финского Ruotsi — иноязычного обозначения скандинавских гребцов, позже давшего название государству).
Торг в стране восточных славян. Художник Сергей Иванов. 1909 год
Что интересно, скандинавское Austrvegr гораздо больше подходит для описания системы торговли в Восточной Европе VIII-XI веков, чем «Путь из варяг в греки». Связано это в первую очередь с тем, что этот путь первоначально шёл отнюдь не к грекам, а к арабам. К тому же система рек менялась со временем.
Первый путь большинство исследователей называют «Донским». Он проходил через Волхов, затем переходил к Оке и Упе, отсюда волоком к Верховьям Дона, а оттуда — в Азовское и Чёрное море. Этот вариант позволял проходить сначала через земли славян, а затем — через Хазарский каганат. И славянский, и хазарский участки пути были хорошо укреплены. Крепости располагались на небольшом расстоянии друг от друга как стоянки техобслуживания для идущих по рекам караванов.
Подтверждением существования на этой территории торгового пути являются и многочисленные клады арабского серебра в бассейне реки Упы.
Одним из ярчайших памятников Донского пути можно назвать городище Супруты (сегодня Тульская область). С начала 1950‑х годов археологический памятник исследовала Тульская экспедиция Софьи Андреевны Изюмовой, а в 2008 году клад из раскопок 1969 года был опубликован Вероникой Владиславовной Мурашёвой. Вещи, найденные в составе клада, показывают, что на одном городище сосуществовали скандинавы, славяне и хазары. Наряду с вещами в скандинавском стиле, присутствует славянская керамика и украшения салтово-маяцкой культуры, связанной с Хазарским каганатом.
Местное население находилось в состоянии постоянного контакта и культурного обмена, что хорошо видно на примере находки прекрасных удил, выполненных в скандинавском стиле. Дело в том, что скандинавы на тот момент редко использовали конскую упряжь и практически не ходили в конные атаки (с этим связана и позднейшая нехватка конницы в русском войске, в походах на Византию Олег и Игорь привлекали кочевников), конное снаряжение более характерно для хазар, с которыми варяги повстречались в Супрутах. Городище было разрушено в начале Х века. Возможно, это связано с развитием нового торгового пути по Волге.
Удила в скандинавском стиле из Супрутского клада 1969 года. Из архива Вероники Мурашёвой. 2008 год
Волжский путь также брал своё начало от Волхова и Ловати, переходя к верховьям Волги и спускаясь к Каспийскому морю. Важную его часть у слияния с Камой контролировала Волжская Болгария, а в низовьях Волги располагалось сердце Хазарского каганата — город Итиль.
Как указывает старший научный сотрудник ИИМК РАН Вячеслав Сергеевич Кулешов, скандинавы не проходили весь путь целиком. Чаще всего они останавливались в столице Волжской Болгарии, городе Болгара, где встречались с местными и арабскими купцами. При этом всё чаще водное снабжение через нижнюю Волгу прерывалось, и товар шёл до Болгара в обход Хазарии караванами через Южное Приуралье. Именно так попал в Болгар в 922 году арабский путешественник Ахмад ибн Фадлан, оставивший знаменитые записи о русах, торговавших в Болгаре.
Но когда же появился тот самый путь из варяг в греки, проходящий через Русь и впадающий в Чёрное море? Тот самый путь, известный большинству по школьным учебникам, или, иначе говоря, Балтийско-Днепровский путь. Тамара Анатольевна Пушкина, научный сотрудник кафедры археологии МГУ, продолжительное время возглавлявшая экспедицию МГУ в Гнёздове, писала:
«Возникает впечатление, что днепровская часть пути из варяг в греки до X века скандинавам неизвестна или почти неизвестна».
Днепровский путь был ориентирован не только на арабский мир, но и на торговлю с Византией. Факт того, что находки византийских монет появляются в Средней Швеции только к концу IX — началу X века, подтверждает гипотезу о начале становления Днепровского отрезка пути только к концу IX века.
Похожую картину нам дают и письменные источники. Аскольд и Дир впервые останавливались в Киеве в 863 году, а объединение северной и южной части Руси произошло во время завоевания Киева Олегом в 882 году. Видимо, именно тогда сформировался и безопасный маршрут, контролируемый одной княжеской династией от Волхова и Ловати к Днепру и ниже до Чёрного моря.
Помимо варягов в торговле, как и раньше, участвовали местные жители. Кроме того, меха для продажи собирали на полюдье. В дороге у местных меха выменивали на украшения, стеклянные, сердоликовые, хрустальные бусы. Часть варягов оставалась и оседала на пути, потихоньку сливаясь с жителями. В то же время эти центры были выгодны как путешественникам (там они могли останавливаться для починки кораблей и отдыха), так и славянам, которые могли сбывать пушнину и другие товары централизовано. Сегодня археологи выделяют на Днепре несколько таких центров: в первую очередь Гнёздово (древний Смоленск) и Шестовицы (древний Чернигов).
Археологический памятник Гнёздово располагается в 12 километрах от современного Смоленска. Оно состоит из нескольких поселений, городищ и как минимум восьми курганных групп, охватывая площадь порядка 438 гектаров. На территории памятника археологическая экспедиция ГИМ выявила древний порт, к которому подходили корабли путешественников.
К сожалению, «рериховские» ладьи по Днепру не плавали — слишком мелко.
Торговцы перемешались на долблёных лодках-однодревках (Константин Багрянородный называет их «моноксилами»), борта которых для большей вместимости обивали досками. О постоянном ремонте этих судов свидетельствуют найденные в Гнёздове ладейные заклёпки, скреплявшие доски, несколько уключин и другие детали древних лодок.
Заморские гости. Художник Николай Рерих. 1901 год
Путь из варяг в греки стал хребтом Руси как государства. Развивающаяся на нём торговля так или иначе попадала под контроль Рюриковичей. Показательно появление на рубеже ІХ‑Х веков нескольких небольших городищ, типовых крепостей на волховском отрезке пути. Их строили для безопасности и удобства путешественников. Эти княжеские градки растворились в небытии с исчезновением самого пути из варяг в греки.
К концу Х — началу XI века усилился контроль княжеской власти над всей торговой магистрали. Пропали такие независимые центры, как Гнёздово и Шестовицы, а рядом с ними появились новые подконтрольные Киеву города — Смоленск и Чернигов. Постепенно отсеклись остальные ответвления. Ещё Владимир подчинил Киеву Полоцк, через который проходила альтернативная часть пути через Западную Двину.
В XI веке Днепровский путь постепенно пришёл в упадок. Частично это связано с разгромом Хазарского каганата в 965 году. Исчезновение мощного кочевого государства снизило безопасность и удобство Волжского пути, но одновременно увеличило число степных набегов, тем самым сделав и Днепровский путь таким же небезопасным.
На упадок Днепровского пути влияли не только процессы внутри Восточной Европы. Вся эпоха викингов подходила к концу: в Скандинавии отдельные конунги приступили к созданию собственных государств. Исчезала прослойка людей, заинтересованных в грабительских походах и рискованных торговых предприятиях.
Путь из варяг в греки и здесь сыграл не последнюю роль. Эта магистраль была неким культурным мостом от Балтики до Скандинавии. Люди, оказавшиеся здесь, встречались с более развитыми обществами и государствами — Византией или Арабским халифатом. Эллинистически-христианский культурный импульс прошёл через Русь и попал в Скандинавию.
«Именно поэтому мы вправе считать, что со становлением и развитием этой коммуникационной магистрали завершается начальное формирование Европейского культурно-исторического единства, когда впервые Европа стала Европой, а в этой Европе — Русью стала Русь».
