В 1914–1918 годы мир лицом к лицу столкнулся с «тотальной войной». Так называют конфликты нового типа, способные охватить большую часть сторон общественной жизни — за счёт массового призыва и масштабной психологической мобилизации. В Первую мировую впервые были опробованы не только новейшие чудеса технической мысли, вроде танков и самолётов. Исследователи считают, что эта война дала мощный импульс развитию приёмов агитации и пропаганды, многие из которых дошли и до нашего времени.
О технологиях информационных диверсий, впервые опробованных в глобальном противостоянии, специально для VATNIKSTAN рассказал кандидат исторических наук Дмитрий Цыкалов.
— Думаю, она была весьма эффективна. Приведу два факта. Во-первых, широкое использование самого термина «пропаганда» началось именно в Первую мировую. Во-вторых, научная литература по теории и технике информационного воздействия на противника появилась только после этой войны.
Такая пропаганда всегда похожа на двуликого Януса. С одной стороны, она прославляет своих, с другой — расчеловечивает и демонизирует врага.
— Какую страну можно назвать лидером в разработке средств информационной войны?
— Есть мнение, что США. Но они вступили в войну только в марте 1917-го. Годом ранее избранный президентом страны Вудро Вильсон обещал выдерживать нейтралитет. Несмотря на то что общественное мнение Соединённых Штатов в целом симпатизировало Антанте, в стране были сильны пацифистские и прогерманские настроения. Поэтому потребовалась массированная пропагандистская кампания, чтобы общество приняло войну.
— Знаменитый плакат с «дядей Сэмом» способствовал этому? Но ведь первыми подобную агитацию применили британцы.
— Не только. Есть похожие плакаты и у канадцев. Это рекрутская агитация. К началу войны в Англии и США не существовало всеобщей воинской обязанности. Так что, вероятно, для этих стран разработка технологий пропаганды играла более высокую роль. Американцы, действительно, использовали уже ранее опробованные, успешные образцы.
Кстати, даже рекрутские плакаты времён Гражданской войны в России основаны на классических англо-американских (и итальянских) изображениях.
— Как обстояли дела с пропагандой в Германии? В техническом и экономическом плане она была одной из самых подготовленных к войне стран.
— В государствах со всеобщей воинской повинностью (Германия, Франция, Россия) требовалась тотальная мобилизация общества. Поэтому основной упор агитации в этих странах пришёлся на собственное население.
У немцев с этим дела обстояли, как мне кажется, лучше, чем у нас. Большинство из них было грамотными, в отличие от значительной массы русских крестьян. Жители Германии могли воспринимать письменную информацию, их выбор был более осмысленным.
Наш патриотизм оставался во многом «инстинктивным». В этом, конечно, были и свои плюсы. Но Первая мировая — это всё-таки война современного типа, рассчитанная на осознанное отношение. Тем не менее в самой Германии после войны немецкую агитацию считали недостаточно удачной, в отличие от пропаганды стран-победительниц.
— Какие средства информационной войны использовались, помимо листовок и плакатов?
— Такие источники многочисленны и разнородны. Существовала целая индустрия печатной пропаганды, включающая в себя книги, статьи, специальные журналы (к примеру, в России издавалась своя «летопись войны»). Издавались даже сборники документов о «зверствах» врагов.
Визуальная агитация включала плакаты, карикатуры, листовки, скульптуры, а также документальные и художественные фильмы. Отдельно стоит выделить зрелищный (спектакли, цирк, уличные представления, выставки в музеях, конкурсы рисунков) и вербальный (радио, устные выступления агитаторов) подвиды.
— Какие наиболее яркие примеры применения таких технологий можно назвать?
— Из плакатов я бы вспомнил американское изображение гориллы в пикельхельме (тевтонский шлем с пикой), ставшей прообразом голливудского Кинг-Конга. Из печатных статей особенно примечателен трактат российского философа Владимира Эрна «От Канта к Круппу». Эрн усмотрел связь германского милитаризма с философией Канта.
Надо признать, что пропагандистская продукция Первой мировой весьма однотипна. Более того, французы могли брать за основу своей агитации образцы немецких карикатур, а немцы — французских.
— Кто руководил пропагандой в воюющих странах?
— В Германии её координировал полковник Вальтер Николаи, глава разведслужбы Генерального штаба (отдел III). Немецкой пресс-службой заведовал майор Эрхард Дойтельмозер.
Из российских технологов стоит отметить генерал-майора Дмитрия Дубенского. Он работал военным писателем, издавал журнал «Летопись войны 1914–1917» и даже состоял в императорской свите в качестве придворного историографа.
В Великобритании в начале войны пропаганду курировало Министерство иностранных дел. В марте 1918 года в стране было сформировано Министерство информации с отделом пропаганды в неприятельских странах. Им руководил владелец газеты «Daily Mail» лорд Альфред Нортклифф.
В США президент Вильсон в апреле 1917 года учредил Комитет общественной информации (CPI), с целью мобилизации общественного мнения. Этот орган также известен как Комитет Крила, по имени своего председателя (журналиста Джорджа Крила).
— А что с Российской империей? Насколько её пропаганда была успешной?
— О некоторых аспектах отечественной агитации я упоминал выше. Один из основных недостатков российских условий — малая доля грамотного населения. Поэтому на массы был главным образом рассчитан лубок, местами довольно оригинальный — подобные изображения рисовали Малевич, Маяковский и Васнецов. Кино же только набирало обороты.
Правительство полагалось на «врождённый» патриотизм, но война затянулась. Жизнь резко ухудшилась, и пренебрежение массовой пропагандой сыграло отрицательную роль. Население стало больше доверять слухам, чем официальной информации.
— Есть мнение, что пропаганда большевиков была успешнее, чем у белых. Насколько это справедливо?
— Красные победили, поэтому считается, что их агитация дала результат. Например, имена художников, сотрудничавших с большевиками, всемирно известны: Моор, Дени, Маяковский. А вот имена их коллег по ту сторону баррикад знакомы только специалистам.
Отрицательно сказалась идейная, экономическая и военная разобщённость лагеря белых. У большевиков же существовала сильная пропагандистская традиция, сложившаяся ещё до революции.
— После войны державами были сделаны выводы относительно использования пропаганды в военных целях?
— Да, это осмысление начинается почти сразу. Проигравшие страны извлекли для себя уроки. Появление, к примеру, фигуры Геббельса в Германии не случайно: такие, как он, приписывали поражение в Первой мировой слабости информационных кампаний страны. Поэтому немцы активно перенимали лучшие образцы таких технологий.
Кстати, есть ещё одно объяснение успеха США. В основу их пропаганды в значительной степени легли наработанные приёмы коммерческой рекламы, уже тогда доведённые американцами до совершенства.
— То есть коммерция и пропаганда в США шли рука об руку?
— Военную пропаганду в США курировало правительство, но из коммерческой рекламы постоянно заимствовались техники и методы. Например, это могли быть ёмкие лозунги-слоганы или визуальные образы, привлекающие внимание.
— В остальных странах были подобные примеры союза рекламы и пропаганды?
— Думаю, да. На это различные специалисты указывали ещё в годы самой войны. В России об этом писала искусствовед Вера Славенсон. Она предположила, что технологии коммерческого плаката в России отразились и на военной плакатной агитации.
— Существовали ли какие-то приёмы нейтрализации информационных диверсий?
— Контрпропаганда, конечно, существовала. Например, ещё в самом начале войны в России издали карикатуру, издевательски высмеиваявшую стереотипы немецкой агитации.
В самой Германии в подобном ключе активно использовали СМИ. Появилась даже поговорка: «агентство Рейтер — фабрика лжи». Фейки активно внедрялись немцами.
— Сыграла ли пропаганда важную роль в победе над кайзеровской Германией? Или гораздо более значимый вклад внесли экономическая устойчивость стран Антанты и боеспособность их армий?
— Наверное, всё это вместе. Но ещё Наполеон утверждал, что моральный дух в войсках имеет первостепенное значение для победы. Так, в античности греки одолели персов (обладавших численно превосходящей армией) не в последнюю очередь благодаря высокому уровню мотивации.
Современные немецкие историки полагают, что генерал Людендорф, списывая поражение Германии на пропаганду Антанты, просто оправдывал собственные военные неудачи. Однако само значение информационных диверсий в годы Первой мировой выросло многократно. Это была тотальная война, в ней важно было мотивировать не только фронт, но и тыл. То, что немцы продержались целых четыре года — яркое свидетельство того, что их пропаганда была не так уж плоха.
Для передвижника-реалиста Серова создание картин часто становилось делом личным — больше, чем заказом. Мастер был известен тем, что работал над полотнами достаточно долго, иногда годами. Проводя бок о бок так много времени, живописец неизбежно сближался со своими натурщиками.
Зачастую художник работал с не с одним человеком, а с целыми семьями: представители известных родов, включая августейших персон, с большим желанием позировали прославленному мэтру живописи. Серов считал себя «простым художником», однако личные связи сделали его вхожим в круги элиты.
VATNIKSTAN предлагает читателям прикоснуться к истории работы живописца с именитыми фамилиями Российской империи.
Любимый учитель
В 1869 году семья Серовых с четырёхлетним Валентином уехала из России. За границей, в Париже, случилось судьбоносное знакомство мальчика с уже признанным мастером живописи — Ильёй Репиным. Именно он первым разглядел талант будущего Серова-портретиста.
Илья Репин. 1892 год. Третьяковская галерея
Папа маленького Валентина умер, когда тому было всего пять лет. Почти отеческая забота Ильи Ефимовича помогла Серову перенести утрату. Мальчик обрёл утешение в творчестве, а мастер кисти, как старший товарищ, его всему обучал. Серов навсегда запомнил тёплое отношение и впоследствии не раз изображал Репина.
Илья Репин. 1879 год. Художественный музей Мида (Амхерст, США)
С Веры Репиной, супруги Ильи Ефимовича, Серов писал свой первый серьёзный портрет.
Вера Репина. 1882 год. Третьяковская галерея
Вторая семья
В отрочестве Валентин Серов оказался в московском творческом кружке, который поддерживал купец-филантроп Савва Мамонтов. Художник не просто жил и творил за счёт мецената — постепенно он стал другом семьи.
Так появился второй серьёзный портрет кисти Серова. Художник запечатлел юную дочь Саввы, Людмилу (сами члены семьи прозвали её Милушей).
Людмила Мамонтова. 1884 год. Новгородский музей-заповедник
Для следующего портрета Серову позировал уже сам Савва Иванович.
Савва Мамонтов. 1885 год. Тульский художественный музей
С Мамонтовыми напрямую связан и самый известный портрет кисти Серова, прославивший автора ещё при жизни. На картине — вторая дочь мецената, Вера. Савва Иванович украсил этим портретом русский павильон Всемирной выставки 1900 года в Париже.
Девочка с персиками. Изображена Вера Мамонтова. 1887 год. Третьяковская галерея
Дружба с княгиней, сложности с князем, воспитание графа
Серов обрёл грандиозную славу. Самые богатые семьи России желали иметь портреты за его авторством. Художник отныне брался только за эксклюзивные заказы.
В 1900 году Серов начал трудиться над серией портретов представителей княжеской фамилии Юсуповых. Художник жил с ними в подмосковной усадьбе, работая над всеми заказанными портретами одновременно.
В письме жене Серов признаётся, что портрет князя Феликса вышел «пожалуй, удачнее всех<…> может быть потому, что не так старался».
Князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон. 1903 год. Русский музей
Портрет супруги Юсупова нравился автору меньше, но благодаря ему он получил известность и мировое признание. Вероятно, это случилось по «вине» натурщицы — самой богатой женщины России, приближённой к тому же к семье императора.
Княгиня Зинаида Юсупова. 1902 год. Русский музей
Серов получил заказы на портреты для всех членов семьи Юсуповых. У главы фамилии было два сына, Николай и Феликс. Со вторым из них художник быстро нашёл общий язык: они много общались даже в свободное от работы время. Художник стремился привить ему любовь к меценатству, помощи нуждающимся. И на портрете Феликс получился добрым, милым юношей.
Князь Феликс Юсупов. 1903 год. Русский музей
Портрет же первого сына долго не давался художнику. Николай не хотел позировать, да и с самим Серовым они не поладили. Художник не мог нанести даже первых штрихов из-за «капризности выражения его лица». В итоге картина вышла как будто бы незаконченной. В отличие от других работ юсуповской серии, здесь не был изображён питомец хозяина.
Князь Николай Юсупов. 1903 год. Русский музей
Августейшая чета
Серов оказался в фаворе у самой главной семьи страны. Художник много раз писал портрет императора. Валентин Александрович оказался первым живописцем, кто изобразил Николая II не в помпезно-парадном облачении, а простым, уставшим, интеллигентным человеком. На эту работу, судя по дневникам императора, у портретиста ушло всего пять дней. Картина досталась супруге императора и очень ей не понравилась, но почему-то долго висела у неё в кабинете.
Николай II. 1900 год. Третьяковская галерея
Серов успел сблизиться с Николаем, хотя они провели вместе не так много времени. Художник даже уговорил императора отправить Савву Мамонтова, который оказался под следствием, на домашний арест.
Государь по достоинству оценил мастерство портретиста и в том же году дал новый заказ.
В то время британская королева Виктория пожаловала Николаю II, как своему родственнику, шефство над Королевским шотландским драгунским полком. Российский император стал полковником иностранного военного формирования. Это звание Николай получил в 1894 году, в честь помолвки с внучкой королевы.
Именно Серову выпала честь изобразить монарха в непривычном образе.
Николай II в форме полковника Королевского шотландского драгунского полка. 1900 год. Музей Королевского шотландского драгунского гвардейского полка (Эдинбург, Великобритания)
Такие заказы доставались живописцу отнюдь не случайно. Ешё годом ранее он писал портрет Александра III в мундире датской Королевской лейб-гвардии.
Задача была не из лёгких. Изображать покойного императора надо было по памяти: сам Серов виделся с Александром после знаменитой аварии на железной дороге, а потом даже писал для него групповой семейный портрет (эта работа до нашего времени не сохранилась). Чтобы правильно отразить датские виды, Валентин Александрович специально отправился в Копенгаген.
Александр III. 1899 год. Королевский лейб-гвардии полк (Копенгаген, Дания)
Серов остаётся для нас не просто мастером-живописцем. Он обладал особым чутьём психолога, видя тончайшие грани человеческого характера, был способен в точности перенести их на холст. Его мягкий характер помогал легко обращать заказчиков портретов в близких друзей. Удивительная способность мастера находить подход к людям порождала не только шедевры живописи, но и прочные, тёплые связи с видными представителями своего времени. Талант и личные качества открывали Серову самые недоступные двери, помогая вносить свою лепту в историю мировой художественной культуры.
Всероссийский художественный научно-реставрационный центр (ВХНРЦ) им. академика И. Э. Грабаря закончил восстановление оклада иконы XII века. Он возвращён в Новгородский музей-заповедник.
Серебряный клад иконы Богоматери Одигитрия, известной как Корсунской или Иерусалимской, находился в реставрации около пятнадцати лет. Он относится к XII века, в то время как сама икона представляет собой напластования, самое раннее из которых написано не ранее XVI века, скорее всего, в замен обветшавшему оригиналу. Богоматерь Корсунская занимала важное место в интерьере Новгородского Софийского собора, и, после войны, выставлялась в музее.
Реставрационный процесс и основные выполненные манипуляции описываются так:
«С февраля 2005 года икона в окладе Богоматерь Корсунская находилась на реставрации в ВХНРЦ им. академика И. Э. Грабаря. Оклад был демонтирован с поверхности иконы, с его лицевой и оборотной стороны были удалены загрязнения и окислы, выполнен монтаж на новое основание (планшет).».
Герой нашего материала не получил военного образования, но стал крупнейшим и самым удачливым красноармейским командиром. Из вчерашних новобранцев он в кратчайшие сроки сколотил боеспособную армию, способную наносить чувствительные поражения профессиональным военным.
Будущий командарм прошёл все ступени карьеры, от рядового агитатора до самых высоких постов Советского государства. Именем Фрунзе были названы город Бишкек, Военная Академия, сотни улиц и предприятий.
VATNIKSTAN проследил, как «красный Наполеон» прошёл стремительный путь от уличных схваток до громких военных побед, но потерпел поражение в битве за собственную жизнь.
«Отдаю всего себя революции»
Михаил Фрунзе появился на свет 21 января 1885 года в Бишкеке. Отец будущего полководца, Василий Михайлович, попал в Среднюю Азию по долгу службы, как военный фельдшер. Его национальность в точности неизвестна: по одним данным, он был молдаванином, по другим — румыном. Отцовская фамилия имела румынские корни, изначально она писалась как «Фрунзеэ» (Михаил вычеркнет последнюю букву в годы Гражданской войны). Мать, Марфа Васильевна, была крестьянкой из Воронежской губернии — ещё в детстве она переселилась вместе с родителями в Туркменистан.
Фрунзе в детстве с сестрой Клавой
Михаил с раннего возраста демонстрировал гибкий ум и успехи в учёбе. Родители отдали сына в мужскую гимназию города Верный (ныне Алма-Ата, Казахстан), и тот окончил её с золотой медалью. После этого молодой Фрунзе поступил в петербургский Политехнический институт, где начал изучать экономику. В письме брату Фрунзе так обосновал свой выбор:
«Ты спрашиваешь, почему на экономическое отделение? Милый Костя, экономика — это основа всего! Мы будем с тобой лечить больного, а через год или месяц он погибнет от голода и грязи, от холода в своём убогом жилье! Лечить надо глубже — изменить всю жизнь, чтобы не было бедности и лишений ни у кого, никогда…
…глубоко познать законы, управляющие ходом истории, окунуться с головой в действительность, слиться с самым передовым классом современного общества — рабочим классом, жить его мыслями и надеждами, его борьбой и в корне переделать всё — такова цель моей жизни…».
На дворе стоял 1904 год, в студенческой среде набирали популярность революционные идеи. Михаил тоже увлёкся ими. В том же году он вступил в партию большевиков.
9 января 1905 года Фрунзе оказался среди манифестантов на Дворцовой площади. Он стал свидетелем расстрела демонстрантов царскими войсками, вошедшего в историю как Кровавое воскресенье. Михаила ранили в руку, но ему удалось скрыться от полиции у друзей. Позже он утверждал, что именно события на Дворцовой окончательно сформировали его как личность, сделав революционером.
Вскоре Фрунзе оставил обучение в институте. В Иваново-Вознесенске (ныне Иваново) он организовал боевую ячейку революционеров, вооружённых револьверами. В декабре 1905 года Фрунзе со своим отрядом принял участие в вооружённом восстании в Москве.
Бои на улицах города длились без малого девять дней: как царские войска, так и большевики понесли в них большие потери. В конце концов московское выступление оказалось подавлено властями, и Фрунзе скрылся в Иваново-Вознесенске. Там он перешёл на нелегальное положение, продолжив участвовать в стачках и забастовках.
В 1906 году Михаил принял участие в IV съезде РСДРП, проходившем в Стокгольме. Там он знакомится с Лениным и другими видными большевиками, которые оказали на его взгляды большое влияние. Но жить в эмиграции Фрунзе не собирался, и вскоре вернулся в Иваново-Вознесенск.
В начале 1907 года его арестовали за покушение на полицейского. На самом деле страж порядка не получил ни царапины, поскольку в решающий момент у Фрунзе заклинило револьвер. Однако уголовное наказание за нападение на представителя власти было очень серьёзным: юному большевику грозила смертная казнь.
В итоге приговор был смягчён и заменён каторгой с последующей ссылкой. Некоторые авторы утверждают, что это произошло «под давлением общественного мнения». Однако это маловероятно: Фрунзе в те годы не был широко известен. Более правдоподобная версия утверждает, что казнь отменили благодаря заступничеству сестры Михаила. Та направила командующему Московским округом Павлу Плеве письмо с просьбой о помиловании, приложив к нему положительные характеристики Фрунзе от вузовских преподавателей.
В начале 1914 года каторжный срок истёк. По условиям приговора Фрунзе должен был отправиться в пожизненную ссылку в селе Манзурка Иркутской губернии. В этой глухой деревушке он пробыл чуть более года, пока его вновь не арестовали за создание подпольной революционной ячейки. На этот раз Фрунзе сумел сбежать: он раздобыл документы на чужое имя и перебрался в Читу, где вскоре женился на дочери ссыльного народовольца Софье Поповой.
Фрунзе с женой Софьей. Около 1917 года
В 1916 году Михаил и его супруга покинули Читу и отправились в Минск, воспользовавшись поддельными документами. Там Фрунзе устроился статистом в Земский союз. По работе он много общался с солдатами, среди которых быстро начал вести революционную агитацию. Об этом стало известно командованию армии: пропагандисту грозил новый арест.
Но тут началась Февральская революция.
Фрунзе третий слева среди ссыльных в Манзурке. Ок. 1914 года
Начало Гражданской войны. В борьбе с Колчаком
В начале марта 1917 года Фрунзе получил должность начальника городской милиции Минска. Его люди разоружали полицейских и брали под контроль административные здания в городе. На этом посту Михаил пробыл до сентября, после чего был направлен партией в город Шуя (близ Иваново-Вознесенска). Там он занялся формированием боевых рабочих дружин.
В октябре того же года, во главе отряда из 2000 человек, Фрунзе участвует в уличных столкновениях со сторонниками Временного правительства в Москве. Здесь он впервые проявил себя как талантливый командир. Это не осталось без внимания партийных руководителей: карьера большевика-активиста стала набирать обороты.
В 1918 году Фрунзе получил назначение военным комиссаром Иваново-Вознесенской губернии, затем — комиссаром Ярославского военного округа (включавшего в себя уже несколько губерний). На этих постах он занимался организацией красногвардейских отрядов, а также подавлением восстаний против власти большевиков. Так, в июле 1918 года им было разгромлено знаменитое Ярославское восстание, организованное видным эсером Борисом Савинковым и длившееся 15 дней.
Эта победа также способствовала дальнейшему продвижению Фрунзе. Когда в конце 1918 года белогвардейский лидер Александр Колчак развернул наступление из Сибири, Фрунзе 26 декабря получил назначение командующим 4‑й армией Восточного фронта. Соответствующий приказ подписал лично Лев Троцкий, взявший способного командарма под своё крыло.
Для Фрунзе началась череда непрерывных боёв. В марте 1919 года его назначают командующим Южной группой Восточного фронта, в состав которой входило четыре армии.
Фрунзе в 1919 году
Помимо фронтовых сражений с колчаковцами, командарм подавлял многочисленные восстания бедноты, вспыхивавшие одно за другим в ответ на проводившуюся большевиками политику «военного коммунизма». Против организованного грабежа, именуемого «продразвёрсткой», поднимались десятки тысяч крестьян.
Самым крупным восстанием в марте-апреле 1919 года стала так называемая Чапанная война, развернувшаяся в Самарской и Симбирской губерниях. В ней приняло участие до 150 тысяч сельских жителей. Против них были выделены крупные соединения Красной армии, которые легко разбили в открытом бою необученные, плохо организованные крестьянские отряды.
К концу апреля восстание было разгромлено. Фрунзе докладывал начальству о его итогах:
«При подавлении движения убито, пока по неполным сведениям, не менее 1000 человек. Кроме того, расстреляно свыше 600 главарей и кулаков. Село Усинское, в котором восставшими сначала был истреблён наш отряд в 110 человек, сожжено совершенно».
Но основное внимание командарма оставалось направлено на борьбу с белой армией. Разобравшись с крестьянскими волнениями, он развернул мощное контрнаступление против сил Колчака. На южном направлении, где планировался главный удар, Фрунзе добился почти двукратного преимущества в живой силе над белыми, оголив другие участки фронта. Кроме того, на южном фланге красные также превосходили противника по числу орудий, пулемётов, самолётов и бронемашин. Такая стратегия несла в себе крупный риск: белые могли нанести удар по тем позициям, что оказались ослаблены.
Однако дальнейшие события показали, что расчёт Фрунзе был верен. Последовало стремительное наступление красных в ходе Бугурусланской, Белебейской и Уфимской боевых операций. Белые были разбиты, Уфа сдалась на милость победителей, противник отступил. За эти победы Фрунзе получил орден Красного Знамени, после чего назначен командующим всего Восточного фронта.
Контрнаступление Восточного фронта
Наступление продолжалось. Вскоре войска Фрунзе заняли Пермь, Екатеринбург, Златоуст и Челябинск. Белые оказались ещё дальше отброшены на восток, а соединение армий Колчака и Деникина, которого так боялись большевики, стало физически невозможным.
В этих боях отличился командир 5‑й армии 26-летний Михаил Тухачевский, что сильно повлияло на рост его дальнейшей карьеры. Другим прославленным подчинённым Михаила Фрунзе окажется командир стрелковой дивизии Василий Чапаев. Уже в сентябре 1919 года погибнет в бою, но впоследствии пропаганда и стихийный фольклор превратят его в одного из самых известных героев Гражданской войны.
К августу 1919 года основная задача Фрунзе на Восточном фронте была выполнена: армии Колчака были сломлены и откатывались всё дальше к востоку. «Красного Бонапарта» переводят командующим на Туркестанский фронт.
Фрунзе в годы Гражданской войны
Победитель пустыни
В результате контрнаступления РККА войска Колчака оказались расколоты на две части. Северная группа войск продолжила отступление и к концу 1919 года будет разгромлена, самого Колчак в феврале 1920 года большевики расстреляют.
Южная группировка белых отошла в Среднюю Азию, но продолжила сопротивление. Для борьбы с ней в августе 1919 года был сформирован Туркестанский фронт, в состав которого вошли части из южных армий Восточного фронта. На начальном этапе в подчинении Фрунзе оказались 114 тысяч человек. В будущем среднеазиатские соединения РККА будут пополнены мобилизацией местных жителей.
Едва вступив в должность командующего новым фронтом, Фрунзе организовал наступление. В ходе Актюбинской операции (продолжалась с 14 августа по 4 сентября) были разгромлена армия генерала Белова, после чего удар был нанесён по антисоветски настроенным казакам.
Путь на юг Средней Азии был открыт. 4 февраля 1920 года советские войска взяли Красноводск, расположенный на берегу Каспийского моря. Этот город оставался последним крупным оплотом белых на территории Средней Азии. Весной подверглась разгрому дивизия атамана Бориса Анненкова, остатки которой ушли в Китай.
Но на этом война в Средней Азии не закончилась. Большевикам всё ещё противостояли Хивинское ханство, Бухарский эмират и многочисленные басмаческие банды.
В «Докладе секретного отдела ВЧК о повстанческом движении по состоянию на ноябрь 1920 года» говорилось:
«В Туркестане, в Ферганской обл. свирепствует особая разновидность бандитизма — басмачество. «Басмач» на туземном узбекском языке значит «разбойник». Но басмачество уж давно перестало быть только разбойничьим движением. Оно превратилось в политически-белогвардейское антисоветское движение. Контингент басмачества составляют кулаки-сарты или „баи“ (хозяйчики), недовольные советской политикой в туземных „кишлаках“ (деревнях).
Движение носит „националистический“ характер против русских „колонизаторов“… Басмачи нападают даже на своих, грабят, убивают. За последнее время они нападают на ж.д. и разбирают пути, жгут хлопковые и мыловаренные заводы, нападают на богатые хлопковые запасы и жгут их, нанося удар нашей текстильной промышленности.… Между прочим, среди басмачей есть много русских офицеров и казаков разбитого отряда Анненкова, пробравшихся в Фергану из Китая».
Поскольку среднеазиатские повстанцы использовали партизанские методы ведения войны, борьба с ними затянулась на долгие годы.
Последней крупной победой Фрунзе на Туркестанском фронте стал разгром армии бухарского эмира. Операция была проведена с 29 августа по 2 сентября 1920 года. Бухара пала. Её правитель Сейид Алим-хан скрылся в соседнем Афганистане. На территории эмирата была образована Бухарская народная советская республика.
Тем временем Фрунзе уже получил новое назначение: в сентябре 1920 года он возглавил Южный фронт, действующий против армии Врангеля.
На Южном фронте
В конце августа 1920 года соединения Тухачевского были разбиты на подступах к Варшаве. Этим воспользовался белый генерал Пётр Врангель, развернувший наступление из Крыма. Правительство большевиков поставило целью покончить с Врангелем до зимы. Для этого и был вызван из Туркестана Михаил Фрунзе, снискавший к тому времени славу самого успешного красного командира.
На Южном фронте у командарма сложилось более чем двукратное численное преимущество над Врангелем: 135 тысячам со стороны РККА противостояло около 50 тысяч белых. Фрунзе также имел значительное преимущество в технике. Шансов на победу у Врангеля не было: ему даже не удалось заключить союз с лидером Польши Пилсудским для совместного похода против большевиков.
Единственной надеждой белого генерала оставались укрепления Перекопского перешейка, которые тот считал неприступными. Они и в самом деле выглядели грозно. Их стены простирались на 11 км в длину, имели высоту 10 метров. Перед укреплениями был вырыт 10-метровый ров, перед которым тремя линиями шли заграждения из колючей проволоки. Однако даже это Врангеля не спасло.
В конце октября РККА перешла в наступление в Северной Таврии. Белые были отброшены в Крым, после чего перед Фрунзе встал вопрос о штурме Перекопа. Понимая, что лобовая атака укреплений неминуемо приведёт к огромным потерям, Фрунзе главным направлением атаки выбрал расположенное рядом озеро Сиваш, через которое солдаты могли пройти вброд.
К моменту решающего удара Фрунзе собрал под своим командование уже 187 тысяч бойцов, тогда как у Врангеля осталось лишь 35 тысяч. В ночь на 8 ноября, при 11-градусном морозе и по грудь в ледяной воде, красноармейцы форсировали Сиваш и вышли в тыл к белым. В тот же день была предпринята и лобовая атака перекопских укреплений, окончившаяся провалом: около половины задействованных красноармейцев погибли под плотным огнём артиллерии и пулемётов. Однако перешедшие Сиваш части уже подходили к Перекопу с юга. В ночь на 9 ноября белые вынуждены были покинуть свои укрепления.
«Переход Красной Армии через Сиваш». Николай Самокиш. 1935 год
Следующие два дня продолжались бои за вторую линию укреплений — юшуньские позиции. К 11 ноября они оказались прорваны: дорога в Крым отныне была открытой. В тот же день Фрунзе передал Врангелю по радио ультиматум:
«Ввиду явной бесполезности дальнейшего сопротивления Ваших войск, грозящего лишь бессмысленным пролитием новых потоков крови, предлагаю Вам немедленно прекратить сопротивление и сдаться со всеми войсками армии и флота, вооружением и всякого рода военным имуществом.
В случае принятия Вами означенного предложения Реввоенсовет армии Южного фронта на основании представленных ему центральной Советской властью прав гарантирует сдающимся, включительно до лиц высшего комсостава, полное прощение в отношении всех поступков, связанных с гражданской борьбой.
Всем не желающим остаться и работать в социалистической России будет дана возможность беспрепятственного выезда за границу при условии отказа на честном слове от дальнейшей борьбы против рабоче-крестьянской России и Советской власти. Ответ ожидаю до 24 часов 11 ноября с. г. Моральная ответственность за все возможные последствия в случае отклонения делаемого честного предложения падёт на Вас».
Перекопская операция
Врангель ответа не дал: он уже был занят организацией эвакуации. На корабли погрузились около 146 тысяч человек, включая гражданское население. Все они благополучно покинули Крым.
Как только Крым заняли красные, слова о «полном прощении» были забыты. С ноября 1920 по март 1921 года чекисты расстреляли от 120 до 150 тысяч крымчан по подозрению в сотрудничестве с белыми. Фрунзе, обещавший жителям полуострова полную амнистию, уже не мог повлиять на массовые казни.
После этой победы удачливый командарм был назначен командующим всех советских войск Украины и Крыма. С ноября 1920 по август 1921 года подконтрольные Фрунзе войска сражались с повстанцами Нестора Махно, который ещё недавно был союзником красных и тоже отправлял своих солдат штурмовать Перекоп.
Силы вновь оказались неравными: красные обладали многократным перевесом в числе и вооружении. Но махновцы пользовались активной поддержкой местного населения, так что борьба растянулась на долгие девять месяцев. В итоге, конечно, их отряды были разбиты. Сам Махно с остатками преданных сторонников смог уйти в Румынию. На этом Гражданская война для Фрунзе закончилась.
Внезапная смерть
В начале 1920‑х годов командарм находился на пике популярности. Прославленный полководец, побеждавший врага везде, куда его посылало партийное руководство, он стал одним из самых влиятельных в стране людей. Его дружбы искали многие большевики, а открыто враждовать с ним побаивались.
В марте 1924 года Фрунзе стал заместителем Троцкого, председателя Реввоенсовета. А в январе следующего года Фрунзе уже заменил своего бывшего покровителя как в РВС, так и на должности наркома по военным и морским делам.
XIV партконференция, апрель 1925 года. Фрунзе второй слева
В то время противостояние Троцкого и Сталина находилось в самом разгаре. Фрунзе выдерживал нейтралитет и не поддерживал ни одну сторону. Это создавало известное напряжение: прославленного командарма без колебаний поддержала бы вся Красная армия.
Троцкий в годы войны сильно способствовал продвижению Фрунзе. Но когда последний заменил своего патрона на всех постах, их отношения быстро ухудшились. Кроме того, «красный Бонапарт» дружил с Климом Ворошиловым, верным сторонником Сталина.
Между тем в октябре 1925 года у бывшего командарма обострилась язва желудка, подхваченная ещё в годы каторги. Заболевание находилось в запущенном состоянии, но не было смертельным. ЦК партии принял решение о необходимости операции. Фрунзе поручили известному и опытному хирургу Владимиру Розанову. В 1922 году тот оперировал самого Ленина, а годом ранее — Сталина.
Однако при лечении председателя РВС оказались допущены грубые ошибки хирургического вмешательства. Наркоз с первого раза не подействовал на пациента. Для общей анестезии использовались эфир и хлороформ. Обычно их применяют по отдельности: хирурги в то время хорошо знали, что в противном случае необходимо максимально уменьшить дозу обоих веществ. Однако этого сделано не было. Произошла передозировка эфира в четыре раза, а хлороформа — в полтора. Это повлекло за собой гибель Михаила Фрунзе, случившуюся 31 октября 1925 года.
Супруга командарма, Софья, не смогла пережить смерть мужа: в сентябре 1926 года она покончила с собой. Круглыми сиротами остались их дети — шестилетняя Татьяна и трёхлетний Тимур.
Могила Фрунзе. Современный вид
Подобная передозировка не могла произойти случайно. Не остаётся сомнений, что Фрунзе был убит намеренно, а не по неосторожности. Но кто был заказчиком убийства? Основных подозреваемых двое — Троцкий и Сталин, боровшиеся за власть. Сразу после гибели военачальника сторонники последнего распространили слухи, что полководец был убит людьми своего бывшего патрона.
Однако вскоре в версии причастности Троцкого к убийству начали сомневаться. Уже в 1926 году писатель Борис Пильняк опубликовал «Повесть непогашенной луны», где в образе командарма Гаврилова легко узнавался Фрунзе. Его отравителем выписан «негорбящийся человек из дома номер первый», в образе которого проглядывали черты Сталина. Сразу после публикации повести в журнале «Новый мир» весь тираж был конфискован, а сама повесть запрещена и объявлена «контрреволюционной». Сам Пильняк в 1938 году будет расстрелян.
Ещё более убедительным доказательством невиновности Троцкого в смерти Фрунзе выступает дальнейшая судьба хирурга Розанова. За гибель своего пациента он не только не понёс наказания, но, напротив, сделал стремительную карьеру. Уже в 1925 году его именем будет назван 10‑й корпус больницы им. С. П. Боткина. В 1929 году Розанов стал главным врачом Кремлёвской больницы, в 1932‑м — Героем Труда. А в 1934 году хирург умер в возрасте 61 года. Более чем сомнительно, что такая карьера могла сложиться у человека, выполнявшего волю Троцкого.
Освободившиеся со смертью Фрунзе посты председателя Реввоенсовета и наркома по военным и морским делам занял всецело преданный Сталину Ворошилов. Если вспомнить, что в 1930‑е годы «отец народов» уничтожил и многих других командиров Гражданской войны — таких как Тухачевский, Уборевич, Якир, Блюхер, Антонов-Овсеенко, Вацетис, или Дыбенко, — то версия причастности генерального секретаря партии к гибели «красного Бонапарта» более чем логична.
Выводы из этих фактов каждый может сделать для себя сам.
В издательстве Европейского в Санкт-Петербурге выходит переиздание монографии Дмитрия Козлова «Клином красным бей белых». Дмитрий Козлов — кандидат искусствоведения, сотрудник Европейского университета, специалист по искусству и архитектуре XX века.
Монография посвящена раннесоветскому плакату. Он стал местом манифестации авангарда с его тяготением к геометрии и ярким образам. Особенный акцент сделан на исследовании геометрии на советских плакатах и на повторяющихся фигурах.
Автор так выделяет один из повторяющихся мотивов:
«И если „Витрувианский человек“ Леонардо да Винчи — своеобразная эмблема эпохи Возрождения, то для авангарда такой эмблемой стал клин, врезающийся в круг. Устойчивость этой комбинации в русском искусстве 1910–1920‑х убеждает в том, что революционность графически изображалась именно так».
Портрет Екатерины Нелидовой. Дмитрий Левицкий, 1773 год.
С 17 ноября 2021 года в Историческом музее покажут выставку «Шедевры Русского музея: „Смолянки“ Дмитрия Левицкого». Она будем открыта в рамках совместного проекта с Русским музеем в честь 150-летия Исторического музея.
Центром экспозиции выступят семь полотен Дмитрия Левицкого, составляющие цикл «Смолянки» (1772−1776 годы). На них изображены воспитанницы Воспитательного общества благородных девиц при Смольном монастыре. Помимо них покажут портреты императрицы Екатерины II, Ивана Бецкого, и самого Дмитрия Левицкого. Также представят предметы, рассказывающие об истории и положении Смольного института как «лица» просвещения и образования в России XVIII века.
Создатели выставки так определяют место Смольного института, о котором повествует и выставка, и «Смолянки»:
«Смольный институт — первое в своем роде образцовое воспитательно-образовательное учреждения, созданное в духе идей Просвещения, заложившее основу женского образования в России».
Посмотреть информацию о билетах и режиме работы выставки можно на сайте музея.
Памятник Карлу Марксу в Москве. 1962–1965 годы. Источник: russiainphoto.ru
Советская общественная жизнь была сложной и многослойной, однако она чётко распадалась на две не пересекающиеся друг с другом сферы.
С одной стороны находились идеологические доктрины, которые должны были «научить» граждан мыслить и действовать в определённом русле. По другую сторону оказывалось само общество, поставленное перед необходимостью подстраиваться под идеи, зачастую не имевшие ничего общего с реальной жизнью.
VATNIKSTAN рассказывает о том, как советская политическая культура породила разрыв между текстами и действительностью, и прослеживает логику партийной идеологии на примере старых советских учебников.
На моём столе книга, доставшаяся ещё от поколения родителей: «Методика изучения партийных документов в курсе истории КПСС», издательство «Высшая школа», 1984 год. Политология в Советском Союзе пока остаётся в статусе «буржуазной науки», социология — на стартовом этапе своего появления. Право на формирование политических представлений отдано только историкам, пусть и без явного одобрения со стороны партии. Но изучать можно только то, что укладывается в канву генеральной линии партийных документов, а методология приходит прямиком с пленарных заседаний съездов КПСС.
На этом фоне существовали две плоскости, два параллельных проявления политической культуры позднего СССР. «Свыше», по партийной линии обществу передавалась методологическая основа — «правильный» взгляд на мир и готовые идеалы поведения граждан. В её основе лежали направляющие документы партии. «Снизу» стихийно росли самостоятельные, неформальные практики. Они, в свою очередь, не поддавались строгому материалистическому анализу и постоянно противоречили стройной, выверенной доктрине.
Итак, партийная методология, необходимая для усвоения норм и правил жизни в стране, опиралась на наработанное десятилетиями мастерство в трактовке истории (под нужным углом). Учебное пособие, посвящённое значимым документам КПСС, предлагает простую формулу для должного понимания прошлого. Сначала читаем главу из учебника истории партии, затем рекомендованные труды Владимира Ленина. И только после этого рекомендуется изучать конкретные документы необходимого нам периода.
Если отвлечься от вопроса об исторической достоверности, стоит отметить, что это очень корректный подход к изучению любой темы в принципе. Погружение в факты предваряется «зарядкой» оптики — того угла зрения, сквозь который мы будем оценивать тексты. В данном случае в этой роли выступает точка зрения Ленина — главного идеолога партии, оставшегося таковым даже за порогом смерти.
Читатель, который аккуратно последует предложенным рекомендациям, получает шанс не только ознакомиться с важными для КПСС документами, но и связать их для себя в чёткую структуру на базе ленинской логики. Удивительно, что сейчас такие методологические работы — большая редкость. А экземпляр, который я читаю, получен из библиотеки технического вуза, для которого вопросы партийной мудрости были далеко не первостепенными.
Программа из учебника иллюстрирует главное: внутри себя самого, в документах и методических рекомендациях по их изучению, советский партийный дискурс выстроен максимально логично и убедительно. А постоянное обращение к общему корпусу текстов Маркса и Ленина позволяло всем гражданам оставаться в единой системе понятий. Это давало возможность тем же партийным функционерам говорить на одном языке, понимая друг друга буквально с полуслова в повседневных рабочих вопросах.
Памятник Карлу Марксу в Москве. 1962–1965 годы. Источник: russiainphoto.ru
Вся история СССР выстраивалась для его граждан (как простых, так и высокопоставленных) в единый сюжет борьбы за достижение коммунистического идеала. Внутри него лежал стержневой нарратив истории партии, который идеально укладывался в логику советской истории в целом. Главы из учебника отлично иллюстрируют это:
Тема VII. Партия Большевиков — вдохновитель и организатор победы Великой Октябрьской социалистической революции (март—октябрь 1917).
Тема XIII. Борьба партии за завершение социалистической реконструкции народного хозяйства. Победа социализма в СССР (1933–1937).
Тема XVIII. Возрастание руководящей роли партии в период развитого социализма. Сплочение стран социалистического содружества (1962–1970).
Таким образом, у истории партии есть несколько главных мотивов: вдохновение общества на достижение новых высот, борьба партии за социализм и против его недругов (до победного конца, разумеется) и руководство советским народом.
Тем не менее в этом складном, на первый взгляд, сюжете можно разглядеть недостатки. Мало освещены вопросы фракционных конфликтов после Гражданской войны, противоречия внутри партии и её относительные неудачи. Такие моменты, как ввод советских войск в Чехословакию, тоже не были раскрыты учебником в полной мере. Хотя с позиции составителей логично было бы подчеркнуть, допустим, «направляющую роль партии в отношении братских народов».
Официальная политическая культура Союза оказалась сильнейшим образом ориентирована на письменные документы. В позднем СССР существовало целое издание, целиком посвящённое новостям из партийной жизни — ежемесячные «Известия ЦК КПСС». Большая часть материалов — либо стенограммы заседаний, либо публикации свежепринятых документов и актов. Изучать и реконструировать эту культуру можно практически без каких-либо смысловых потерь. Нам здесь нечего толковать и додумывать: все известные тексты обладают не только единым каскадом понятий, но и сопровождаются руководствами по их корректному изучению.
Тщательно выверенная официальная точка зрения партии — по любым вопросам — внутри системы была крайне прочна. При этом политическая система, базируясь на документах и историческом знании, снабжала граждан полным руководством по усвоению должного образа мысли на индивидуальном уровне. Власть стремилась к тому, чтобы разделяемая ею картина мира была максимально доступна для понимания и ознакомления.
Как же отвечали на такую опеку и индоктринацию социальные структуры «снизу»? В исследовании «Политический порядок в меняющихся обществах» Сэмюэль Филлипс Хантингтон описывал Советский Союз как систему с высоким уровнем институционализации и гражданской активности, в том числе оппозиционной. Последняя парадоксальным образом оказалась выпестована самой партийной идеологией, воспитавшей жителей СССР на исторических примерах борьбы за социальную и политическую справедливость.
Советские граждане, в том числе диссиденты, искренне уважали законы и конституцию Союза. Но у многих из них возникали вопросы и даже негодование, когда писаное слово на практике расходилось с делом. Основной лозунг правозащитного движения в СССР гласил: «Соблюдайте нашу конституцию!».
Умозрительный по сути проект, точнейшим образом выверенный на уровне теории, на практике постоянно спотыкался о шероховатости неподатливой повседневной реальности. Партийный идеал был банально неосуществим на уровне обычного человека. Тот уровень требований, который предъявляла социалистическая мораль любому члену советского общества, разбивался о человеческое несовершенство.
Об этом в книге «Дом правительства» много пишет Юрий Слёзкин. Первое поколение партийных лидеров, своими руками творивших революцию, должны были представить обществу радикальный манифест нового, лучшего мира, который должен был порвать связи с прошлым. В пылу Гражданской войны, имея перед глазами чёткий образ врага, им было легко соответствовать идеалам революционной морали. Но позднее, в стране победившего социализма и в мирное время, сделать это оказалось куда сложнее. Это было особенно заметно в частной, семейной жизни: детям позволялось читать «неправильную» литературу, в воспитании нередко применялись фактически дворянские практики.
С течением времени такие мелкие послабления перешли с правящей элиты на всё советское общество. Возникала ситуация, подобная описанной Ги Дебором в «Обществе спектакля» (хотя тот писал о системе капитализма): «Всё, что раньше переживалось непосредственно, отныне перенесено в представление».
В зале заседаний во время проведения XXV съезда КПСС. Фото Юрия Садовникова. 1976 год. Источник: russiainphoto.ru
Социалистический образ жизни «реально» существовал лишь на страницах газет, в радиопередачах, на экранах кинотеатров и телевизоров. Многие граждане искренне стремились к достижению декларируемого идеала, однако человек всё же не способен быть лишь вместилищем идеологии. Для «внешнего употребления» все необходимые ритуально-дискурсивные практики, в целом, поддерживались. Но на уровне межчеловеческого, более интимного общения существовали негласные договорённости поддерживать «правильный» имидж, но действовать по своему усмотрению.
Этому, кстати, посвящены многие советские комедии. В той же «Операции „Ы“» Трус, Балбес и Бывалый на рынке продают не только «правильные» товары ширпотреба, но также и своеобразную «живопись» с русалками (на которую, конечно, сразу находится свой клиент). Слишком высокие требования к гражданам, заложенные в официальную систему политической культуры, оказались заведомо невыполнимыми, вынудив общество спешно изобретать навыки маскировки.
Ещё одним сюжетом, неизбежно столкнувшим выстроенный дискурс с реальностью, стал чрезмерный консерватизм в сфере трактовок. Точка зрения Ленина, положенная в основу идеологии, практически не переосмыслялась. Время шло вперёд, мир менялся. Уже к середине XX века властям, по-хорошему, следовало бы отойти от лениноцентризма, чтобы открыть путь более своевременным марксистским интерпретациям. Из-за того, что этого не произошло, пропасть между текстовым фундаментом и реальной политикой ширилась с каждым годом. Необходимость редизайна концепции была осознана только в годы перестройки.
К середине 1980‑х годов власть начала «проверять» общество на предмет готовности к обновлению системы. Однако растерянный ЦК КПСС Горбачёва так и не смог (да и не стремился) разработать целостный план по модернизации. Каких-либо внятных ценностных альтернатив вместо старой идеологии обществу предложено не было. Партийный же контроль слабел, что привело к появлению новых языков описания мира и политики. Появлялись движения, лидеры которых были готовы к самым радикальным идеям и действиям.
Но существовали и конструктивные формы альтернативных дискурсов. К таким можно отнести ежемесячный общественно-политический журнал «Горизонт». Он позволял себе критику существовавшего строя, его корреспонденты отваживались брать интервью у деятелей, оказавшихся за бортом мейнстримной политики. Среди них — Андрей Сахаров, Галина Старовойтова и многие другие представители оппозиции.
Андрей Сахаров. 1987–1989 годы. Источник: russiainphoto.ru
При этом оппозиционеры почти никогда не действовали в рамках логики «анти-Союза». Даже диссидентская интеллигенция, хоть и искала более действенные способы решения насущных проблем, зачастую всё равно оставалась в рамках заданных властью смыслов и идеологем. Многие из них искренне надеялись устранить разрыв между текстами и реальностью, научив систему сознательности и добросовестности. Предлагались проекты реформ и реорганизации как отдельных советских институтов, так и всего СССР (так, например, действовал Сахаров).
Противоречие, заложенное в основании политической культуры Союза, создало два параллельных её направления: текстовое — фантомное по своей сути, и реальное, в котором жили обычные люди. Последние не всегда умели и даже желали соответствовать идеалам, которые настойчиво глядели на них из текстов.
Каждый находил свой способ соответствовать: кто-то в маскировке, кто-то в объединении с другими ищущими, кто-то — в искреннем стремлении выполнять всё по букве написанного. Но последних в позднем СССР было меньше всего. Несмотря на наличие реальных возможностей синхронизировать эти культуры в единое целое, советская власть, ограниченная собственными доктринами, так ими и не воспользовалась.
В августе 2021 года был вновь расконсервирован могильник Путилово‑2. Он находится в Зеленоградском районе Калининградской области и известен с 1860‑х годов. Большая часть захоронений принадлежит к IV-VII векам.
На исследованной половине территории могильника найдено и исследовано около 300 погребальных комплексов и несколько следов поселений первых веков нашей эры. Среди находок — римские денарии I‑II века нашей эры, металлические изделия, керамика, янтарные предметы. Здесь представлены захоронения самбийско-нтангийской культуры с римским, черняховским, вельбарским, балтийским и скандинавским импортом среди инвентаря.
Исследователи делают такой вывод из проведённых раскопок:
«Некрополь Путилово‑2, расположенный у истоков реки Приморской, впадающей в Калининградский залив у г. Приморска, занимает важное местоположение в древней региональной инфраструктуре. Эта водная система, берущая свое начало в местах наибольшего выброса янтаря из моря, использовалась в древности для его транспортировки из сердца Самбийского полуострова к истокам Вислы, в ареал вельбарской культуры. Общий характер находок говорит о том, что здесь, вероятнее всего, располагался один из главных региональных административных и торговых центров северо-западной Самбии в IV–VI вв. н.э. Люди, оставившие этот некрополь, безусловно, были связаны с янтарной торговлей, за счет которой и богатела родовая верхушка. Население этого микрорегиона было встроено в систему сбора янтаря и коммуникации по янтарному пути между Самбией и соседними регионами, что подтверждают и многочисленные импорты в составе инвентаря погребений».
На аукционе «Литфонда» выставлен сборник стихов Николая Гумилёва «Романтические цветы» 1918 года. На первом пустом листе оставлено посвящение второй жене Анне Энгельгардт.
«Романтические цветы» — второй сборник поэта Николая Гумилёва, вышедший в 1908 году в Париже маленьким тиражом. В России сборник вышел в 1918 году со значительными дополнениями. В том же году Николай Гумилёв сошёлся с Анной Энгельгардт, и, позже, вступил в брак. От этого брака у них родилась дочь Елена Гумилёва, которая вместе с матерью погибла во время блокаду Ленинграда в 1942 году.
В представленном сборнике на пустой странице есть посвящение Анне Энгельгардт:
«Ане. „Девушка, твои так нежны щеки“. 4 августа 1918. Н. Гумилев».
Петербургское издательство «Нестор-история» выпускает книгу Сергея Мызникова «Русские говоры Беломорья в контексте этноязыкового взаимодействия: опыт комплексного исследования». Сергей Мызников — доктор филологических наук, главный научный сотрудник Центра ареальной лингвистики Института славяноведения РАН, заведующий кафедрой уральских языков, фольклора и литературы РГПУ им. А. И. Герцена.
Книга посвящена говорам Беломорья и этно-культурному взаимодействию в регионе. Она построена на материалах, собранных автором за тридцать лет полевой работы. Автор касается также историко-географических причин таких отношений.
Исследователь так описывает структуру работы:
«Рассматриваются проблемы карельско-русского, саамско-русского, коми-русского скандинавского-русского этноязыкового взаимодействия. Описывается лексика различных тематических групп. Большое место в книге занимают записи диалектной речи (свыше 100 информантов) и Словарь русских говоров Беломорья (около 11600 словарных статей)».
В трёх залах галереи будут экспонироваться более 110 работ, среди которых живопись, графика в смешанной технике, а также станковая графика разных периодов.
