«Това­ри­щи рабо­чие и това­ри­щи солдаты!

Власть насиль­ни­ков и узур­па­то­ров вла­сти пала. Каж­дый может вздох­нуть сво­бод­но, сво­бод­но мыс­лить и гово­рить. Това­ри­щи рабо­чие, вас дела­ли насиль­ни­ка­ми и убий­ца­ми. Оприч­ни­ков Нико­лая — и тех пре­взо­шли оприч­ни­ки боль­ше­ви­ков. Опом­ни­тесь, пока не позд­но. Голод и без­ра­бо­ти­ца раз­ру­ша­ют сча­стье семей ваших, и сно­ва вы вер­не­тесь под ярмо боль­ше­вист­ско­го раб­ства. Дети ваши уже поня­ли, кто губит их. Нам обе­ща­ли мир, зато всю зем­лю зали­ла брат­ская кровь. Вам обе­ща­ли хлеб, но голод начи­на­ет свое цар­ство. При­зы­ваю вас при­со­еди­нить­ся под зна­мя вос­ста­ния про­тив насиль­ни­ков наро­да рус­ско­го. Вра­ги наро­да Тур­ке­ста­на: Фигель­ский, Вой­тин­цев, Мал­ков, Чер­вя­ков /пред. полев. суда/ при­шли сами и изъ­яви­ли покор­ность, но гне­ву не было пре­де­ла и они были растерзаны.

Команд. вой­ска­ми Тур­ке­станск. Демо­крат. Рес­пуб­ли­ки Осипов».

Такие про­кла­ма­ции рас­про­стра­ня­лись в Таш­кен­те в янва­ре 1919 года. В горо­де, почти со всех сто­рон окру­жён­ном про­тив­ни­ка­ми боль­ше­ви­ков, вспых­ну­ло вос­ста­ние, кото­рое воз­гла­вил моло­дой воен­ный комис­сар Кон­стан­тин Оси­пов. Несмот­ря на пер­во­на­чаль­ные успе­хи, мятеж доволь­но ско­ро пошёл на убыль, а сам несо­сто­яв­ший­ся таш­кент­ский дик­та­тор скрыл­ся из горо­да, при­хва­тив с собой золо­той запас Тур­ке­ста­на — 50 тысяч руб­лей в слит­ках, не счи­тая дра­го­цен­но­стей и банк­нот. Об исто­рии «таш­кент­ско­го Напо­лео­на» рас­ска­зы­ва­ет Ники­та Николаев.

Дело тонкое

Совет­ская власть была уста­нов­ле­на в Таш­кен­те 31 октяб­ря 1917 года — менее чем через неде­лю после штур­ма Зим­не­го двор­ца боль­ше­ви­ка­ми. Мест­ные чле­ны РСДРП(б) и левые эсе­ры, под­дер­жан­ные желез­но­до­рож­ны­ми рабо­чи­ми и частью гар­ни­зо­на горо­да, на про­тя­же­нии несколь­ких дней боро­лись про­тив сто­рон­ни­ков Вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства во гла­ве с коман­ду­ю­щим Тур­ке­стан­ским воен­ным окру­гом Пав­лом Коро­ви­чен­ко. Власть пере­шла к мест­ным советам.

За несколь­ко недель совет­ская власть укре­пи­лась и в дру­гих горо­дах Тур­ке­стан­ско­го края. Осо­бое поло­же­ние сохра­ни­ли лишь авто­ном­ные Хивин­ское и Бухар­ское хан­ства, кото­рые доволь­но ско­ро ста­ли основ­ной базой для сопро­тив­ле­ния боль­ше­ви­кам. Вес­ной 1918 года сред­не­ази­ат­ские сове­ты объ­яви­ли о созда­нии Тур­ке­стан­ской Совет­ской Рес­пуб­ли­ки со сто­ли­цей в Ташкенте.

С само­го уста­нов­ле­ния совет­ской вла­сти мест­ные боль­ше­ви­ки столк­ну­лись со мно­же­ством про­блем. Рабо­чие (осо­бен­но при­слан­ные из цен­траль­ных обла­стей стра­ны) зача­стую сла­бо пони­ма­ли мест­ную куль­тур­ную и поли­ти­че­скую спе­ци­фи­ку. Наци­о­наль­ный вопрос здесь пере­пле­тал­ся с рели­ги­оз­ным, да и стра­те­ги­че­ское поло­же­ние было неста­биль­ным. Глав­ные цен­тры боль­ше­ви­ков были дале­ко, под боком нахо­ди­лись оче­вид­но враж­деб­ные Хива и Буха­ра, да и эпо­ха сопер­ни­че­ства с англи­ча­на­ми, «Боль­шая игра», в годы Граж­дан­ской вой­ны буд­то полу­чи­ла вто­рое дыхание.

Летом 1918 года ста­ло совсем пло­хо. Тур­ке­стан ока­зал­ся отре­зан от осталь­ной части Рос­сии из-за появ­ле­ния враж­деб­ных боль­ше­ви­кам фрон­тов. Это каса­лось преж­де все­го Закас­пий­ско­го вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства, кото­рое под­дер­жи­ва­ли англи­чане. В усло­ви­ях фак­ти­че­ской бло­ка­ды ста­биль­ность в совет­ской Сред­ней Азии остав­ля­ла желать луч­ше­го, а дать зна­чи­мый отпор боль­ше­ви­ки не мог­ли. Набор в Крас­ную Армию мест­но­го насе­ле­ния суще­ство­вал на доб­ро­воль­ных началах.

В самом Таш­кен­те тоже было неспо­кой­но. Уже в нача­ле 1918 года в горо­де нача­ла дей­ство­вать анти­со­вет­ская под­поль­ная «Тур­ке­стан­ская воен­ная орга­ни­за­ция». Она состо­я­ла из белых офи­це­ров и аген­тов ино­стран­ных (преж­де все­го — бри­тан­ских) спец­служб. Заго­вор­щи­ки гото­ви­ли вос­ста­ние про­тив боль­ше­ви­ков. Летом 1918 года орга­ни­за­ция рас­ши­ри­лась до «Тур­ке­стан­ско­го сою­за борь­бы с боль­ше­виз­мом». В него, поми­мо ста­рых участ­ни­ков под­по­лья, вошли неко­то­рые граж­дан­ские лица, недо­воль­ные новы­ми вла­стя­ми. Заго­вор­щи­ки зару­чи­лись под­держ­кой бри­тан­цев, кото­рые в слу­чае мяте­жа обе­ща­ли выде­лить ору­жие и денеж­ные сред­ства, и уста­но­ви­ли свя­зи с ата­ма­ном Алек­сан­дром Дуто­вым и гене­ра­лом Анто­ном Деникиным.

Но таш­кент­ская ЧК сра­бо­та­ла про­фес­си­о­наль­но. В октяб­ре 1918 года анти­со­вет­ское под­по­лье было рас­кры­то, мно­гие участ­ни­ки «Сою­за» были аре­сто­ва­ны. Впро­чем, раз­гром не был дове­дён до кон­ца. Остав­ши­е­ся на сво­бо­де участ­ни­ки сопро­тив­ле­ния совет­ской вла­сти про­дол­жа­ли свою дея­тель­ность, при­вле­кая новых чле­нов на свою сто­ро­ну. Сре­ди них ока­зал­ся моло­дой комис­сар по воен­ным делам Тур­ке­ста­на Кон­стан­тин Осипов.

Прапорщик-большевик

Оси­пов родил­ся в Крас­но­яр­ске в 1896 году. Его дово­ен­ная био­гра­фия покры­та тай­ной — извест­но, что до нача­ла миро­во­го кон­флик­та юно­ша учил­ся в зем­ле­мер­ном учи­ли­ще род­но­го горо­да. В 1913 году всту­пил в пар­тию большевиков.

С нача­лом вой­ны Оси­пов ока­зал­ся в запас­ном пол­ку и уча­стия в бое­вых дей­стви­ях не при­ни­мал. Это не поме­ша­ло ему в 1916 году отпра­вить­ся в шко­лу пра­пор­щи­ков в Моск­ву, кото­рую Кон­стан­тин закон­чил одним из луч­ших — это поз­во­ли­ло ему неко­то­рое вре­мя остать­ся в учеб­ном заве­де­нии в каче­стве пре­по­да­ва­те­ля. Неза­дол­го до Фев­раль­ской рево­лю­ции Оси­пов был пере­ве­дён в Туркестан.

Кон­стан­тин про­дол­жил служ­бу после паде­ния монар­хии. К сожа­ле­нию, и здесь фак­ты из его био­гра­фии покры­ты тума­ном, но неза­дол­го до взя­тия боль­ше­ви­ка­ми вла­сти в Тур­ке­стане он стал чле­ном Сове­та сол­дат­ских депу­та­тов. В каче­стве чле­на пар­тии боль­ше­ви­ков Оси­пов актив­но участ­во­вал в борь­бе с про­тив­ни­ка­ми новых хозя­ев стра­ны. Наи­боль­шую извест­ность и авто­ри­тет он полу­чил после разору­же­ния отря­дов под коман­до­ва­ни­ем пол­ков­ни­ка Ива­на Зай­це­ва, кото­рые воз­вра­ща­лись из Пер­сии на помощь бело­гвар­дей­цам в Туркестане.

Успе­хи в борь­бе с про­тив­ни­ка­ми боль­ше­ви­ков при­ве­ли к воз­вы­ше­нию Оси­по­ва. 2 мая 1918 года по реше­нию V Съез­да Сове­тов рес­пуб­ли­ки он стал воен­ным комис­са­ром все­го Тур­ке­ста­на — все­го в 22 года.

Ташкентское подполье

Кон­стан­тин, несо­мнен­но, был често­лю­бив. Добить­ся тако­го поло­же­ния в столь моло­дом воз­расте — и не вына­ши­вать амби­ци­оз­ные пла­ны, осо­бен­но когда вре­мя само под­тал­ки­ва­ет тебя дей­ство­вать? Навер­ное, имен­но так думал Оси­пов, когда согла­сил­ся при­мкнуть к анти­боль­ше­вист­ско­му под­по­лью. К это­му вре­ме­ни состав про­тив­ни­ков дей­ству­ю­щей вла­сти немно­го изме­нил­ся. К ним ста­ли при­мы­кать даже ста­рые чле­ны пар­тии. Одним из них был Васи­лий Ага­пов — член пар­тии с 1903 года, кото­рый, как утвер­жда­ет­ся, был лич­но зна­ком с Вла­ди­ми­ром Лени­ным. Что же толк­ну­ло Ага­по­ва на пре­да­тель­ство сво­их товарищей?

Поми­мо обще­го недо­воль­ства боль­ше­ви­ка­ми и тяжё­ло­го мате­ри­аль­но­го поло­же­ния в обла­стях, оста­вав­ших­ся под кон­тро­лем совет­ской вла­сти, важ­ную роль сыг­ра­ли и внут­рен­ние про­ти­во­ре­чия пар­тий­ны­ми дея­те­ля­ми. Мест­ные рево­лю­ци­о­не­ры, бла­го­да­ря кото­рым и была про­воз­гла­ше­на совет­ская власть, отно­си­лись с подо­зре­ни­ем к сво­им кол­ле­гам, кото­рых при­сы­ла­ла Москва. Сыг­ра­ла свою роль и раз­молв­ка меж­ду левы­ми эсе­ра­ми и боль­ше­ви­ка­ми, про­изо­шед­шая в июле 1918 года.

Заго­вор­щи­кам не хва­та­ло лишь воен­но­го лиде­ра, кото­рый имел бы авто­ри­тет и вес­кое сло­во в пере­го­во­рах с частя­ми Крас­ной Армии в Таш­кен­те. Оси­пов иде­аль­но под­хо­дил на эту роль. Чле­ны «Сою­за» рас­счи­ты­ва­ли вос­поль­зо­вать­ся комис­са­ром для при­хо­да ко вла­сти в рес­пуб­ли­ке, после чего от моло­до­го боль­ше­ви­ка мож­но было избавиться.

Осипов начинает…

Под­го­тов­ка к выступ­ле­нию не оста­лась неза­ме­чен­ной чеки­ста­ми. В сере­дине янва­ря 1919 года они вновь вышли на след остат­ков анти­боль­ше­вист­ско­го под­по­лья. В подо­зре­нии на рабо­ту на бело­гвар­дей­цев был аре­сто­ван млад­ший брат адъ­ютан­та Оси­по­ва, гим­на­зист Вик­тор Ботт. Он пере­прав­лял ору­жие на нуж­ды буду­ще­го вос­ста­ния. Одна­ко об уча­стии само­го Кон­стан­ти­на никто не дога­ды­вал­ся. Его авто­ри­тет пра­во­вер­но­го боль­ше­ви­ка, вер­но­го делу рево­лю­ции, никто не ста­вил под сомнение.

Арест Бот­та заста­вил Оси­по­ва и его кол­лег начать дей­ство­вать. Руко­во­ди­те­ли вос­ста­ния име­ли в сво­ём рас­по­ря­же­нии око­ло 2 тысяч чело­век, в основ­ном рабо­чие и крас­но­ар­мей­цы. Зада­ча была клас­си­че­ской: занять все клю­че­вые пунк­ты в Таш­кен­те. Глав­ным руко­во­ди­те­лем и раз­ра­бот­чи­ком пла­нов мяте­жа стал сам Кон­стан­тин Осипов.

Вече­ром 18 янва­ря 1919 года вос­ста­ние нача­лось. Отря­ды мятеж­ни­ков нача­ли рас­хо­дить­ся по горо­ду и штур­мо­вать глав­ные цели: почту, вок­зал, таш­кент­скую кре­пость и зда­ние бан­ка. На ули­цах зву­ча­ли выстре­лы. Чле­ны ЦК Тур­ке­стан­ской рес­пуб­ли­ки были не на шут­ку встре­во­же­ны из-за про­ис­хо­дя­ще­го на ули­цах горо­да. Они реши­ли поехать пря­ми­ком к Оси­по­ву, что­бы разо­брать­ся в происходящем.

Это был насто­я­щий пода­рок для лиде­ра мяте­жа. Воен­ный комис­сар сра­зу аре­сто­вал при­быв­ших к нему быв­ших кол­лег. Пред­се­да­тель СНК рес­пуб­ли­ки Вла­ди­мир Фигель­ский, пред­се­да­тель ЦИК Все­во­лод Вотин­цев, пред­се­да­тель Таш­кент­ско­го сове­та Нико­лай Шуми­лов и гла­ва ЧК рес­пуб­ли­ки Донат Фомен­ко по при­ка­зу Оси­по­ва были немед­лен­но рас­стре­ля­ны. Совет­ская власть в горо­де ока­за­лась обезглавлена.

Мятеж­ни­ки смог­ли полу­чить кон­троль над поч­той и бан­ком — из послед­не­го был выве­зен весь золо­той запас Тур­ке­стан­ской рес­пуб­ли­ки, кото­рый оце­ни­вал­ся в 50 тысяч руб­лей. Хотя пере­вес был на сто­роне вос­став­ших, он был доволь­но хруп­ким. Оси­пов наде­ял­ся на захват кон­то­ры желез­но­до­рож­ных рабо­чих, где нахо­ди­лись скла­ды ору­жия. С помо­щью него мож­но было воору­жить ещё око­ло тыся­чи чело­век и добить­ся уве­рен­но­го пере­ве­са. Но надеж­ды Оси­по­ва не оправ­да­лись. Бун­тов­щи­кам не уда­лось при­влечь на свою сто­ро­ну рабо­чих мастер­ской, кото­рых воз­глав­ля­ли боль­ше­вик Фриц Цирюль и левый эсер Геор­гий Колу­за­ев. Они отка­зал­ся пус­кать мятеж­ни­ков на свою территорию.

Неуда­ча постиг­ла Оси­по­ва и в борь­бе за таш­кент­скую кре­пость — клю­че­вой пункт горо­да. Её гар­ни­зо­ном, состо­яв­шим в боль­шин­стве из вен­гров-интер­на­ци­о­на­ли­стов, руко­во­дил левый эсер Иван Белов. Он отка­зал­ся под­чи­нить­ся мятеж­ни­кам и сдать ору­жие из скла­дов. Более того, Белов исполь­зо­вал кре­пост­ную артил­ле­рию для обстре­ла шта­ба Оси­по­ва, кото­рый рас­по­ла­гал­ся в казар­мах одно­го из пол­ков. Левый эсер не стал пре­да­вать боль­ше­ви­ков — на это наде­ял­ся Оси­пов, но его рас­чё­ты не оправдались.

…и проигрывает

Спу­стя несколь­ко дней после нача­ла мяте­жа для Оси­по­ва и его сорат­ни­ков ста­ло оче­вид­но, что дело ничем хоро­шим не кон­чит­ся. Не помо­га­ли мас­со­вые рас­стре­лы пар­тий­ных дея­те­лей. Поми­мо вер­хуш­ки руко­вод­ства Тур­ке­ста­на, кото­рую Оси­пов лик­ви­ди­ро­вал в пер­вый день вос­ста­ния, за несколь­ко дней было уби­то ещё 33 боль­ше­ви­ка — мили­ци­о­не­ры, редак­то­ра газет, работ­ни­ки сове­та. Жесто­кая рас­пра­ва над сво­и­ми про­тив­ни­ка­ми отвер­ну­ла от Оси­по­ва мно­гих уме­рен­ных социалистов.

Неко­то­рые инте­рес­ные све­де­ния о ходе вос­ста­ния при­во­дит бри­тан­ский раз­вед­чик Фре­де­рик Бей­ли, кото­рый был свя­зан с «Тур­ке­стан­ским сою­зом борь­бы с большевиками»:

«Желез­но­до­рож­ные рабо­чие и дру­гие, под­дер­жав­шие это вос­ста­ние, не хоте­ли воз­вра­ще­ния ста­ро­го режи­ма. Они хоте­ли более уме­рен­ной фор­мы соци­а­лиз­ма, чем боль­ше­визм. Колу­за­ев обра­щал­ся к Оси­по­ву “това­рищ” — обыч­ная при­ня­тая тогда фор­ма обра­ще­ния. Оси­пов отве­тил, что това­ри­щей боль­ше нет, а они оста­ют­ся офи­це­ра­ми. После это­го Колу­за­ев повер­нул сво­их людей про­тив Осипова».

А участ­ник борь­бы с боль­ше­ви­ка­ми, гене­рал Борис Лит­ви­нов, впо­след­ствии выдви­нул свою вер­сию произошедшего:

«…Белые побе­ди­те­ли черес­чур увлек­лись празд­но­ва­ни­ем недо­кон­чен­ной побе­ды и при­том с вином; ответ­ствен­ные же руко­во­ди­те­ли вме­сто того, что­бы добить почти лежа­че­го вра­га, заня­лись тор­же­ствен­ны­ми шестви­я­ми по горо­ду с фла­га­ми, пла­ка­та­ми, цве­та­ми и прочим»

Левые эсе­ры опе­ра­тив­но орга­ни­зо­ва­ли вре­мен­ный Ревво­ен­со­вет и заме­ни­ли на всех постах рас­стре­лян­ных Оси­по­вым комис­са­ров. Ваку­ум вла­сти был частич­но запол­нен, пре­дан­ные боль­ше­ви­кам отря­ды успеш­но отби­ва­ли все напа­де­ния мятеж­ни­ков. Оси­пов понял, что про­иг­рал. Вече­ром 20 янва­ря он при­е­хал к зда­нию бан­ка и изъ­ял «на нуж­ды вос­ста­ния» все денеж­ные сред­ства, хра­нив­ши­е­ся там.

Погоня за золотом

В ночь на 21 янва­ря из Таш­кен­та выдви­ну­лась колон­на из несколь­ких авто­мо­би­лей. Оси­пов поки­дал город — даль­ней­шие сра­же­ния за него были бес­смыс­лен­ны. Быв­ший воен­ный комис­сар про­иг­рал, но сру­бил боль­шой куш: несколь­ко мил­ли­о­нов руб­лей в раз­ной валю­те, дра­го­цен­но­стях и золо­те. Непло­хая ком­пен­са­ция за неуда­чу на поли­ти­че­ском поприще.

Оси­пов рас­счи­ты­вал про­рвать­ся к Алаш­ской авто­но­мии — тер­ри­то­рии казах­ско­го пра­ви­тель­ства, где боль­ше­ви­ки не име­ли вла­сти. Вре­мен­ный Таш­кент­ский РВС орга­ни­зо­вал отряд пре­сле­до­ва­ния, кото­рый рас­счи­ты­вал пере­хва­тить Оси­по­ва в Чек­мен­те. Боль­ше­ви­ки при­бы­ли в город рань­ше мятеж­ни­ков и встре­ти­ли их утром 23 янва­ря. Силы были нерав­ны. Оси­пов, пони­мая, что в откры­том бою шан­сов на успех нет, решил ухо­дить в горы. Он наде­ял­ся ото­рвать­ся от пре­сле­до­ва­те­лей в Фер­ган­ской долине, где дей­ство­ва­ли басмачи.

Поми­мо поим­ки само­го Оси­по­ва и актив­ных участ­ни­ков вос­ста­ния, боль­ше­ви­ки, конеч­но, наде­я­лись вер­нуть день­ги. Но, даже теряя това­ри­щей уби­ты­ми, быв­ший воен­ком Тур­ке­ста­на не соби­рал­ся отда­вать нажи­тое непо­силь­ным трудом.

С авто­мо­би­лей день­ги погру­зи­ли на лоша­дей. Вос­став­шие налег­ке смог­ли добрать­ся до кишла­ка Кара­бу­лак у Пскем­ско­го хреб­та Запад­но­го Тянь-Шаня. Здесь боль­ше­ви­ки в послед­ний раз настиг­ли Оси­по­ва и его бра­тьев по ору­жию. После непро­дол­жи­тель­но­го боя почти все мятеж­ни­ки были уби­ты, уце­лев­шие скры­лись в гор­ных пере­ва­лах, кото­рые из-за гро­ма ору­дий, пуле­мё­тов и вин­то­вок накры­ла снеж­ная лави­на. Боль­ше­ви­ки посчи­та­ли, что Оси­пов и его това­ри­щи погибли.

День­ги нашли в Кара­бу­ла­ке, в доме мест­но­го бая. Одна­ко в схроне нахо­ди­лись лишь банк­но­ты («нико­ла­ев­ки») — ни золо­та, ни дра­го­цен­но­стей там не было. Нуж­но было дождать­ся вес­ны для поис­ка погиб­ших оси­пов­цев: воз­мож­но, день­ги ока­за­лись погре­бе­ны лави­ной вме­сте с их похитителями.

Горе побеждённым

Таш­кент при­хо­дил в себя после несколь­ких дней вос­ста­ния. Вре­мен­ный РВК начал свою дея­тель­ность с аре­ста всех при­част­ных к мяте­жу Оси­по­ва. Веер­ные аре­сты каса­лись всех, кто так или ина­че был свя­зан с про­ис­хо­див­ши­ми собы­ти­я­ми. Пра­во­су­дие было ско­рым, жесто­ким и не все­гда спра­вед­ли­вым. Аре­сто­ван­ных часто рас­стре­ли­ва­ли без суда и след­ствия. По неко­то­рым дан­ным, жерт­ва­ми раз­вер­нув­ше­го­ся в Таш­кен­те «крас­но­го тер­ро­ра» ста­ло око­ло 4 тысяч чело­век — впро­чем, эти дан­ные при­во­дит бри­тан­ский раз­вед­чик Фре­де­рик Бейли.

О том, как про­хо­ди­ли про­цес­сы над подо­зре­ва­е­мые в уча­стии в мяте­же впо­след­ствии вспо­ми­нал пред­се­да­тель вре­мен­но­го Таш­кент­ско­го РВК Арте­мий Панасюк:

«В тече­ние 20, 21, 22 янва­ря про­во­ди­лись аре­сты подо­зри­тель­ных лиц. Был аре­сто­ван помощ­ник началь­ни­ка кре­пост­ной учеб­ной коман­ды Каза­ков, кото­рый во вре­мя этих собы­тий из кре­по­сти отсут­ство­вал. На допро­се Каза­ков ска­зал, что он был в рядах Оси­по­ва и с отря­дом насту­пал на кре­пость и что началь­ник учеб­ной коман­ды Шаша­рин ожи­дал его у парад­ной калит­ки кре­по­сти, кото­рая была откры­та для впус­ка туда белых, но бла­го­да­ря силь­но­му ору­дий­но­му, пуле­мет­но­му и ружей­но­му огню, белые не смог­ли подой­ти к этой калит­ке. После это­го пока­за­ния, ста­ло ясно, поче­му в кре­по­сти была калит­ка откры­та, поче­му были рас­пу­ще­ны в город из учеб­ной коман­ды крас­но­ар­мей­цы и поче­му ненор­маль­но всё вре­мя вел себя Шаша­рин. После выяс­не­ния, началь­ник учеб­ной коман­ды Шаша­рин и его помощ­ник Каза­ков были расстреляны»

Кро­ме суро­вой рас­пра­вы над заго­вор­щи­ка­ми, побе­див­шие боль­ше­ви­ки и левые эсе­ры (мно­гие из кото­рых после побе­ды над вос­став­ши­ми всту­пи­ли в пар­тию боль­ше­ви­ков) про­ве­ли пока­за­тель­ные тор­же­ствен­ные похо­ро­ны уби­тых оси­пов­ца­ми комис­са­ров. Несмот­ря на то, что было уби­то 35 пар­тий­цев, было реше­но осо­бо выде­лить 14 чело­век. Тра­ур­ная цере­мо­ния про­шла 26 янва­ря 1919 года. Тур­ке­стан­ские комис­са­ры были похо­ро­не­ны в Алек­сан­дров­ском скве­ре (ныне — парк Яку­ба Кола­са, памят­ник пере­нес­ли город­ские вла­сти после раз­ва­ла СССР).

«Рево­лю­ци­он­ный про­ле­та­ри­ат крас­но­го Таш­кен­та, собрав­ший­ся 26 янва­ря на похо­ро­ны доро­гих сво­их вождей, пав­ших от пре­да­тель­ских рук бело­гвар­дей­ских банд, шлет вам, доро­гие това­ри­щи, свой брат­ский при­вет и твер­до верит, что пожар соци­аль­ной рево­лю­ции, вспых­нув­ший в Рос­сии под вашим уме­лым руко­вод­ством, охва­тит весь мир.
Да здрав­ству­ет миро­вая соци­аль­ная революция!
Да здрав­ству­ют наши доро­гие про­ле­тар­ские вожди!»

Теле­грам­ма на имя Вла­ди­ми­ра Лени­на, Яко­ва Сверд­ло­ва и Льва Троцкого

Следы теряются

Вес­ной 1919 года боль­ше­ви­ки вер­ну­лись к Пскем­ско­му хреб­ту в поис­ках укра­ден­но­го золо­та. Но рас­та­яв­ший снег открыл им лишь тру­пы бежав­ших от пре­сле­до­ва­ния вос­став­ших. Не было ни золо­та с дра­го­цен­но­стя­ми, ни Оси­по­ва — он исчез бес­след­но. Или же его про­сто не мог­ли опознать.

Впро­чем, вско­ре выяс­ни­лось, что лидер анти­со­вет­ско­го вос­ста­ния жив. Летом 1919 года аген­ты ЧК засек­ли Оси­по­ва в Фер­ган­ской долине. Он нахо­дил­ся с отря­да­ми Мада­мин-бека — одно­го из самых извест­ных лиде­ров бас­ма­че­ско­го дви­же­ния. Он борол­ся с боль­ше­ви­ка­ми до нача­ла 1920 года, пока не при­знал сво­е­го пора­же­ния. Оси­пов выпол­нял при кур­ба­ши зада­чи воен­но­го совет­ни­ка, но неза­дол­го до паде­ния сво­е­го патро­на пере­брал­ся в Бухару.

Впро­чем, и здесь быв­ший воен­ный комис­сар Тур­ке­ста­на надол­го не задер­жал­ся. Сеид Алим-хан не хотел сер­дить боль­ше­ви­ков и часто выда­вал пере­бе­гав­ших на его тер­ри­то­рию бело­гвар­дей­цев. Здесь сле­ды Оси­по­ва окон­ча­тель­но теря­ют­ся. По непод­твер­ждён­ной инфор­ма­ции он ока­зал­ся в Афга­ни­стане, где его пред­по­ло­жи­тель­но виде­ли в 1926 году.

Один из участ­ни­ков вос­ста­ния в Таш­кен­те, Алек­сандр Искан­дер, сын вели­ко­го кня­зя Нико­лая Кон­стан­ти­но­ви­ча Рома­но­ва, в вос­по­ми­на­ни­ях «Небес­ный поход», опуб­ли­ко­ван­ных в Пари­же в 1957 году, при­во­дил свою вер­сию судь­бы Оси­по­ва после вынуж­ден­но­го отъ­ез­да из Бухары:

«Оси­пов отпра­вил­ся в сопро­вож­де­нии офи­це­ра по пес­кам в даль­ний путь, но по доро­ге был убит сво­им ком­па­ньо­ном — “про­пу­щен через песок”, как послед­ний выра­зил­ся в сво­ём докла­де. Убил его офи­цер яко­бы с целью гра­бе­жа, то есть поже­лал вос­поль­зо­вать­ся круп­ной сум­мой денег, име­ю­щей­ся при Осипове…»

О золо­те и дра­го­цен­но­стях Искан­дер не упо­ми­нал. Их место­на­хож­де­ние неиз­вест­но до сих пор. Может, Оси­пов успел спря­тать награб­лен­ное в гор­ных пере­ва­лах Тур­ке­ста­на — или всё рас­тра­тил во вре­мя сво­их скитаний.

Читай­те далее: Каза­чий Остап Бен­дер или рус­ский Эрнан Кор­тес? Нико­лай Аши­нов и его абис­син­ская авантюра