Недавно мы запустили цикл, в котором рассказываем о самых знаковых и самобытных фотографах позднего СССР и новой России. Ранее мы писали об Александре Слюсареве, мэтре московской фотографии и авторе уникальной техники работы со светом и тенью. Сегодня мы продолжаем серию материалом о Николае Бахареве, представителе новокузнецкой школы фотографии.
Герои его снимков — обычные люди, жившие в поздний период истории СССР. Необычен для того времени подход автора к съёмке, его стремление к максимальной открытости и нарушению существовавших табу. Творчество Бахарева отличается откровенностью и эротизмом. При этом обнажённая натура в его работах удачно вписывается в визуальный ряд позднесоветского быта.
В Советском Союзе эти снимки считались порнографическими, поэтому Бахарев обрёл известность лишь в конце 1980‑х годов. VATNIKSTAN знакомит читателей с основными вехами творчества андеграундного сибирского мастера.
Николай Бахарев. Фото из личного архива
Пляжный фотограф
Будущий фотограф родился в деревне Михайловка Кемеровской области в 1946 году. В совсем юном возрасте, в четыре года, маленький Коля остался сиротой. С этого времени он жил и взрослел в детском доме. Когда Бахарев выпустился оттуда, то долгое время (до наступления совершеннолетия) работал слесарем на Новокузнецком металлургическом комбинате.
Интерес к фотоискусству и выставкам у Николая проявился ещё в 1970‑е годы. Он начал заниматься любительской съёмкой и делал портреты случайных людей. Уже через пару лет, в 1972 году, его работу из серии «Типажи» приняли на Всесоюзную выставку, проходившую в Шостке. Этот снимок, как и многие другие из данной серии, был сделан на пляже.
Серия «Типажи»Серия «Типажи»Серия «Типажи»Серия «Типажи»Серия «Типажи»Серия «Типажи»Серия «Типажи»
Автор был рад тому, что его работу приняли на выставку. Однако его весьма удивил выбор экспертов: для мероприятия был отобран «Типаж» № 161 — снимок с полуобнажённым мальчиком. Предложенный же автором более скромный «Лубок» № 1 оказался отвергнут.
«Лубок» № 1, 1970‑е годы
В свободное от труда на металлокомбинате время Николай Бахарев подрабатывал на выходных. Он снимал местных жителей на пляжах Новокузнецка. Среди них попадались совершенно случайные люди: компании, семейные пары, мужчины и женщины поодиночке.
В 1960‑е — 1970‑е годы цензура жёстко контролировала фотографов: съёмка в жанре «ню», больше всего интересовавшая Бахарева, была законодательно запрещена. Поэтому он запечатлевал на пляжах полуобнажённых людей, найдя таким образом удобную для себя лазейку.
Сам Бахарев считал существовавшие в стране ограничения творческой свободы искусственными и бесполезными:
«Преувеличенная моралистичность и сами критерии „хорошего и плохого“ в ситуации господства визуальной пропаганды, мало имеющей общего с реальностью, вынуждали игнорировать рекомендованные правила для занятия творчеством. Сам по себе интерес к обнажённому телу лежит в природе человека (продолжение рода)».
Работать на заводе и одновременно заниматься фотографией оказалось слишком тяжело. Бахареву пришлось уйти с металлургического комбината, он перешёл на «Фабрику фотокиноработ». По сути это было фотоателье с выездными сотрудниками, одним из которых и был Бахарев.
Он снимал на заказ сначала в школах и детских садах, затем на местном комбинате и в художественно-производственных мастерских. Таким разъездным фотографом Бахарев работал около пяти лет. Это было не очень прибыльно, но параллельно с этим пляжные летние съёмки всё ещё приносили неплохой доход.
Исследователи творчества Николая Сергеевича делят его снимки на публичные и приватные. На первых можно увидеть людей в купальниках, позирующих автору в лесу или на пляже. Это циклы под названием «Типажи» (см. выше) и «Отношение». Для Бахарева было необходимо отразить естественность и открытость людей. Сам пляж и купальные костюмы были для него вторичны, но именно они помогали людям раскрепоститься, вести себя с большей непосредственностью.
По воспоминаниям мастера, некоторая часть людей с пляжа, которых заинтересовал его подход к съёмке, соглашались позировать уже в домашней обстановке. Некоторые сами инициировали следующие встречи и фотосессии. Так возникли циклы приватных фотографий «В интерьере», «Вместе», «Диванчик», «Развлечение» и другие. Такие снимки долгое время входили в категорию порнографических: на них в позднесоветских интерьерах изображены полуодетые или полностью обнажённые люди.
Из цикла «Диванчик». № 13, 1989. НовокузнецкИз цикла «В интерьере». № 40, 1989. Новокузнецк
Долгое время «подпольное» творчество Бахарева оставалось неизвестным широкой публике. Лишь гласность и перестройка дали возможность неофициальным фотографам продемонстрировать своё творчество.
В 1987 году в Москве прошла Всесоюзная фотовыставка, посвящённая 70-летию революции. Там, среди прочих, экспонировались и работы новокузнецкого мастера. После этого события некоторые его снимки попали на выставку в Голландии, где с ними мог познакомиться уже и зарубежный зритель.
После перестройки и распада Советского Союза снимки Николая Бахарева постепенно становятся всё более известными. Его фотографии попадают в частные и государственные коллекции в России и за рубежом. С 1990 года проходят его персональные и групповые выставки.
Снимки Бахарева явились отражением ушедшей эпохи, групповым портретом людей того времени. Они оказались интересны не столько российскому зрителю, который был непосредственным свидетелем запечатлённого автором времени, но иностранным зрителям и зарубежным галереям. Так, некоторые из работ Бахарева были представлены на 55‑й Венецианской биеннале, прошедшей в 2013 году.
Сокровенные люди Николая Бахарева
В приватных, частных снимках модели часто представали перед фотографом полностью обнажёнными. Они снимали с себя маску официальности и на деле оголяли не только тело, но также что-то душевное и глубинное. Сбрасывая путы «общественного», мужчины и женщины преображались, оставаясь при этом в родных советских декорациях. Оказалось, что даже обыкновенных, «не выделяющихся» людей можно увидеть с неожиданной, потаённой даже для них самих стороны.
«Главное — добиться подлинности в рамках избранной эстетики, вынужденно фотографируя не всегда желанный для творчества „контингент“, который может раскрыть то, что другим не под силу».
Из цикла «В интерьере». 1989. НовокузнецкИз цикла «В интерьере». 1989. Новокузнецк
Все эти фотографии — постановочные. Бахарев тщательно выстраивает интерьер, располагает своих моделей определённым образом, расставляет детали. Он трансформирует домашнюю обстановку, при этом оставляя её узнаваемой. Зрители, знакомые с советским и позднесоветским бытом, без труда считывают привычную среду и атмосферу. Бахарев выступает социальным документалистом, создавая не просто портреты отдельных людей, но целого поколения.
Мастер предпочитал работать с теми моделями, для кого фотосъёмка не была способом заработка. Вот что он рассказал в одном из своих интервью:
«Когда профессиональные модели снимаются для журналов, они фотографируются не для себя, а для других, поэтому такая откровенность, открытость, как у непрофессиональных, невозможна. Клиентки обычно хотят фотографироваться в дурацкой фабричной одежде, но это неинтересно. Потому что внутри у человека есть какой-то мир, а одежда его как бы скрывает. И для того, чтобы внутренний мир человека выявить, надо менять форму одежды, должен быть покрой странный, своеобразный. Но лучше — совсем без одежды, потому что сделать внутренний, психологический портрет без скидывания масок невозможно. А когда человек разделся, ему уже нечего прятать».
Из цикла «Диванчик». № 8. 1991–93. НовокузнецкИз цикла «Развлечение». № 7. 1987. НовокузнецкИз цикла «В интерьере». № 20. 1989. Новокузнецк
Жанр «ню» — буквально — стал ключом к внутреннему миру сибиряков, который те скрывали от посторонних глаз. Процесс съёмки рождал открытость, искренность и доверие, которые сложно было проявить в повседневности.
Николай Бахарев отмечает, что многие из его моделей сами предлагали сюжеты для постановок. Сам фотограф настраивал свет, выстраивал обстановку и добавлял детали. У него всегда получалось тонко передать интимность, сокровенность обстановки.
Говоря об используемой Николаем Сергеевиче технике, стоит упомянуть фотоаппараты «Фотокор» (90×120), «ФЭД» (24×36), «Искра» (60×60), «Киев 60» (60×60). Он использовал выдержки от 1/30 до одной секунды. По словам автора, такая техника помогла ему научиться вглядываться, видеть то, что соответствовало его пониманию «реального».
«Современная аппаратура не предполагает, как я думаю, рассматривать кого-либо или что-либо. С её помощью удобно много раз зафиксировать „объект“ и, зная вкусовые пристрастия фоторедакторов, выбрать необходимое. Сам я, конечно, тоже сейчас снимаю цифровым аппаратом — он освобождает от лишних ухищрений для достижения необходимого результата».
В настоящее время Николай Бахарев продолжает работать, даёт интервью. К его личности всё так же приковано внимание обычных зрителей и профессиональных критиков. Работы новокузнецкого мастера находятся не только в российских коллекциях, но и зарубежных. Они экспонируются в Мультимедиа Арт Музее, Новокузнецком художественном музее, Музее изящных искусств в Хьюстоне, Юго-Восточном музее фотографии во Флориде и других.
В СССР самым популярным героем-персонификацией сотрудника органов внутренних дел был милиционер дядя Стёпа. В современной России ему на смену пришли менты из «Улиц разбитых фонарей» и других сериалов. А вот постперестроечное безвременье раз и навсегда захватил капитан Пронин из анимационной тетралогии 1992–1994 годов. Он и в космос летал, и Америку спасал, и в балете выступал. Ко Дню полиции 10 ноября вспоминаем самые яркие черты капитана и убеждаемся, что с него до сих пор можно брать пример.
Пронин чтит традиции и уважает старших
Несмотря на то что первый мультфильм «Капитан Пронин — внук майора Пронина» вышел в 1992 году, корни биографии милиционера-супермена следует искать в 1930‑х годах, когда его дед через писателя Льва Овалова поделился с читателями первым рассказом о своих приключениях. А ещё точнее — в 1919 году: после ранения на фронтах Гражданской войны Иван Николаевич Пронин прибыл в Петроград и, согласно рассказу «Синие мечи» (1939), поступил на службу в ЧК.
— Дедушка! — ласково восклицает капитан в конце первой серии при встрече с предком, проявляя неподдельную нежность.
К слову, в 1990‑е годы дед был всё ещё не промах — обезоружил и привёл к внуку иностранного шпиона, Джеймса Бонда. У них с агентом 007 старые счёты: читатели сравнивали и сравнивают Пронина-старшего с британским коллегой, хотя Бонд пришёл в массовую культуру на 20 лет позже и никак не мог быть прообразом непобедимого советского чекиста.
Старшие тоже уважают Пронина
Диско-поп-саундтрек и «кислотные» цвета наводят на мысль, что к созданию мультфильма имели отношение исключительно молодые люди, дерзкие дебютанты. Но это не совсем так.
Например, режиссёр Михаил Зайцев до того, как взяться за «Капитана…» поработал художником в таких мирных и милых анимационных проектах как цикл о неуловимом поросёнке Фунтике (1986−1988), мультфильмах «Большой Ух» (1989) и «Сестрички-привычки» (1989). Его соавтор (начиная со второго эпизода) Розалия Зельма пришла в анимацию в 1960‑е годы и долго режиссировала сказки о зверятах и не только: «Медвежонок на дороге» (1965), «Утёнок, который не умел играть в футбол» (1972), «Мук-скороход» (1975) и т.д. А оператор Эрнст Гаман снял «Пластилиновую ворону» (1981) и несколько серий «Кота Леопольда» (1975−1987).
В конце концов, «Капитан…» создан творческим объединением «Экран», где делали и «Фунтика», и «Леопольда», и «Домовёнка Кузю» (1984−1987), и ещё много разных шлягеров. А в начале 1990‑х сотрудники «Экрана» объединились, чтобы помочь Пронину бороться с наркотиками, гангстерами и другими язвами общества. Почему? Очевидно же — потому что уважали.
Пронин добрососедствует с Западом
Сегодня вновь очень актуально противостояние России и стран Запада. А вот Пронин в своё время не гнушался сотрудничать с заграницей и даже что-то у неё перенимать: например, внешность. С точки зрения фанатов, капитан создан по образу и подобию персонажа Арнольда Шварценеггера из фильма «Красная жара» (1988). Верить этому или нет — вопрос вкуса. Всё-таки у Шварценеггера акцент, а Пронин свободно говорит на русском голосом Игоря Верника.
Так или иначе, для него никогда не было зазорным протянуть за океан мускулистую руку помощи. В серии «Капитан Пронин в Америке» (1993) он разбирается с тамошней мафией во главе с доном Корлеоне, за что получает награду от президента США Билла Клинтона.
А в «Капитан Пронин в космосе» (1993) им был наказан один из главных голливудских злодеев всех времён — Дарт Вейдер. Пытаясь сыграть на опережение, захватчик телепортирует капитана на свой корабль, чтобы разделаться с ним, но Пронин демонстрирует отличную боевую подготовку, а затем выигрывает у пришельцев в напёрстки радиопередатчик и вызывает подмогу. Вейдер хочет было наподдать милиционеру световым мечом, но получает за это резиновой дубинкой, против которой у гостей из космоса, как и у землян, никаких шансов.
Пронин — образцовый семьянин
Впервые мы встречаемся с героем не на поле боя, а в постели, рядом с женой, которая просит его не забыть надеть бронежилет. Позднее кэп ещё не раз проявляет себя не по-бондовски, отвергая ухаживания остросюжетных красоток, а фигуристой принцессе Сириуса, которая после победы над Вейдером предлагает любовь, объясняет, что не изменит супруге «во что бы то ни стало».
Можно подумать, что это просто такая поза. Но нет, Пронин действительно устроен так, что готов погрешить образом традиционного супермена ради близкого человека. Скажем, в первой серии он уступает Бонду шанс добить бандитов из основной сюжетной линии и «второстепенно» спешит на спасение жены. На этой почве появляется новый образ — героя, которому не нужно оттачивать мужественность, покоряя женщин. Он относится к ним, как к равным — со злодейками сражается так, что шум стоит, а с женой сотрудничает, не переживая из-за того, что в чём-то от неё зависит.
Тра-та-та! — очередь из автомата падшей женщины летит капитану в грудь. Что бы приключилось, если бы Пронин не послушал жену и не надел бронежилета?
Пронин не боится показаться немужественным
В заключительной серии «Капитан Пронин в опере» (1994), милиционеру требуется проникнуть на сцену «Театра им. Оперы и Балета», чтобы расследовать многочисленные убийства артистов. Все они исполняли роль Ленского в «Евгении Онегине», во время дуэли погибая по-настоящему.
Не пройдя кастинг — директор не оценил исполнение «Арии мистера Хэ» под гармонь — Пронин идёт на крайние меры: переодевается в балерину и принимает участие в «Лебедином озере». В дамском наряде капитан выглядит экстравагантно, но это не мешает ему выполнить долг — не забывая выделывать энергичные па, он изучает сцену и завершает расследование. В конце все аплодируют капитану — не только за следовательское, но и за балетное мастерство.
Пронин как бы хочет сказать зрителю: настоящий супермен — не тот, кто «стремается» оказаться у всех на виду в женской одежде. Истинный герой знает: костюмы и фасон не имеют к подлинному героизму никакого отношения.
Пронин всегда готов учиться
Небольшой нюанс, на который можно не обратить внимания: перед тем, как попасть в космос и дать бой пришельцам, Пронин приходит в милицейскую академию, чтобы сдать вступительные экзамены. То есть, капитан не считает себя идеальным (хотя, в принципе, имеет на это право) и планирует повышать уровень образованности.
Понятие героизма вновь расширяется: для супермена не зазорно сидеть за партой, он не думает, что всего достиг, а постоянно совершенствуется. Стоит ли говорить, что экзамены Пронин сдал на отлично и досрочно окончил милицейскую академию?
Пронин — кумир молодёжи
«Captain Pronin superstar — знают все на свете», — пел Сергей Лемох из группы «Кар-мэн» в саунде, созданном специально для Пронина. А капитан широко улыбался и с удовольствием пускался в модные танцы, уворачиваясь от броских «молодёжных» титров. Вряд ли слоган «Новое поколение выбирает Пронина», прозвучавший в финале второго эпизода, был таким уж преувеличением.
Надо думать, ещё популярнее Пронин стал, превратившись в компьютерную игру. Квест «Капитан Пронин: один против всех» вышел в 1997 году и помог игрокам соединиться с Прониным телом и духом — действовать его руками, принимать за него решения, вместе бороться с преступностью.
Сегодня создатели игр гордятся, когда им удаётся потешить аудиторию сюжетами, позволяющими самостоятельно выбирать три-четыре универсальных варианта развития событий и концовок. Но куда им до Пронина? В 1997 году газета «Компьютерные вести» (№ 47) в рецензии на игру писала:
«Игра интересна большим количеством вариантов прохождения. Как утверждают сами авторы, их около 400».
Конечно, Пронин опередил своё время, и не только в гейм-индустрии. Похоже, это первый и пока единственный милиционер из мира массовой культуры, который не декларативно пытался быть ближе к народу, а на деле не вылезал из трендов, хайповал, как не в себя и оседлал одну волну с современным ему поколением.
А кто первым научился распознавать запрещённые вещества по запаху? Кто внедрил нативную рекламу резиновых дубинок? Кто в минуту опасности ухитрился заменить себя интеллектуальным антропоморфным гаджетом? Дукалис? Майор Гром? Давайте ещё раз споём все вместе:
«Капитан — гроза преступных кланов,
Знают все его за океаном.
Russia Super! Captain Pronin
Мастер розыска, любитель погони!
Captain Pronin сыщик-ас,
Знают даже дети:
Обеспечит высший класс
Супер-детектив.
Captain Pronin superstar,
Знают все на свете
День и ночь за нас с тобой
Он ведет незримый бой!»
«Подписные издания» в сотрудничестве с журналом «Искусство кино» выпустили сборник источников о рождении замысла и производстве фильма Сергея Эйзенштейна «Иван Грозный». Редактором выступила киновед и историк кино Наталья Рябчикова.
В сборнике упор сделан на источники личного характера, то есть письма, зарисовки, дневники. Через них составители стремятся показать то, чем было создание фильма для его режиссёра и всей съёмочной группы, и рассказать о драмах, с которыми был связан съёмочный процесс.
Книга описывается так:
«В книге впервые на русском языке собраны многочисленные материалы, связанные с замыслом, созданием и восприятием легендарного фильма Сергея Эйзенштейна «Иван Грозный». Помимо печатавшихся разрозненно, часто в малодоступных изданиях документов (писем, дневников, рисунков Эйзенштейна и членов его съемочной группы), редактор-составитель сборника историк кино Наталья Рябчикова включила в него ранее не публиковавшиеся фрагменты дневников и лекций режиссера из архивов РГАЛИ и ВГИКа. Вместе эти материалы раскрывают не только драматичную «внешнюю» историю создания последнего фильма Эйзенштейна, но и внутренние механизмы его творчества».
Главная газета 1990‑х годов, ставшая символом эпохи и знаком надежд на построение «общества развитого капитализма». Владимир Яковлев и его товарищи создали деловое издание для тех, кого ещё только предстояло «придумать». Если старый, дореволюционный «КоммерсантЪ» 1909 года работал для купцов, приказчиков и буржуазии, то в 1989 году в СССР таковых просто не было. Предприниматель — это «спекулянт» и почти преступник. В рамках закона существовали только появившиеся в 1988 году кооператоры.
Сам легендарный «Ъ» родился из «Информационного кооператива „Факт“», этакого информагентства с телетайпами. Но отвержение «совдепии» было столь велико, что хотелось соединиться с истоками — той царской Россией с Рябушинскими, Морозовыми и Щукиными.
Передовица 1909 года
Как было заявлено в заглавии газеты, «Ъ» «с 1917 по 1990 годы не выходил по независящим от редакции обстоятельствам». Главной целью стало создание образа коммерсанта, нового человека. Он антисоветский, но не диссидент. Он не клянёт «совок», а работает, зарабатывает и покоряет. Не ждёт у моря погоды, а творит её.
Отказ от советского, неброского и «рабочего» вылился в «преклонение перед Западом». Герой рекламы «Ъ», — его играл Игорь Верник — это герой Драйзера. Он стремительно покоряет Уолл-стрит, всегда в костюме с запонками, ездит только с водителем, ноутом и мобильником. У него есть всё, чего нет у обычных людей. Продавалась не газета, а новая жизнь — красивая и успешная, респектабельная и яркая. Антисоветская во всём — стиль одежды, образ жизни и текст газеты. Хватит уже: не спекулянт, а коммерсант!
Ваша газета, босс!
Русский язык, именно он стал визитной карточкой «Ъ» — всё в нём отличало газету от советских передовиц. Никаких штампов: у деловых людей мало времени. Самые важные факты и новости, светская хроника и архитектурная критика, новинки кино и книг. Всё по-новому, по образу и подобию New York Times — толстая бумажная газета обо всём, что нужно.
Но что же вы читаете первым? Заголовок, который стал отдельным видом искусства. Обыгрывание популярных стихов, песен, фильмов и телерекламы (в ту эпоху именно она заменяла мемы) — такого разгула креатива не было и не будет.
Для вас мы выбрали пять главных статей «Коммерсанта», которые стали зеркалом истории страны в передовице и наполнении.
Проститутки на круглом столе МВД (4 июня 1990 года)
Салтыковощедринская сатира во всей красе. Ругать силовиков было страшно во все времена, а уж в СССР судьба журналиста-смельчака была незавидна: в лучшем случае с запретом на профессию, в худшем — с проблемами со свободой. Наверное, советское общество умерло тогда, когда ушёл страх, и на передовицу стало можно поместить такой заголовок. А за это «Ъ» ничего не было. Страх говорить о проблемах уходил вместе с трепетом перед мундиром. Подзаголовок рубил сплеча:
«30 мая в МВД СССР 35 специалистов с высокими учёными званиями несколько часов обсуждали судьбы советской проституции».
Поражает неадекватность ситуации — доктора наук и милиция занимаются путанами, но человек 1990 года прочёл это иначе. Газета не боится писать о «ночных бабочках». Ведь о них знали все, мало кто пользовался, но говорить публично об «интердевочках» было постыдно и просто опасно. Как оказались, учёные пришли без «объекта» исследования, но с видеокассетами допросов МВД:
«Самих проституток за стол не пригласили, а предпочли изучить по телевизору».
Из кассет выяснилось, что блудницы зарабатывают мало, им приходится отстёгивать лишнее то ментам, то бандитам, то швейцарам. Выяснилось из видео, что и контрацептивы производства СССР годятся только для того, чтоб запихивать туда доллары и прятать их в себя. Почтенный профессор из Ленинграда заметил, что нет института, студентки которого не были бы задержаны в интуристовских гостиницах. «Волна проституции захлестнула даже Чукотку», — резюмирует автор.
Закончилось совещание странно — венерологи предложили легализовать «бабочек» и ввести медосмотры, но другой профессор заявил, что это аморально. Завершили же коллегию обращением Союза женщин СССР, которые предложили «почаще показывать душевные фильмы типа „Рабыни Изауры“», — мол, задумаются. Это статья похожа на раннего Сорокина, который обожал превращать советские заседания в театр абсурда, но с той поправкой, что здесь всё происходило взаправду.
Статья будущего главреда «Ъ» Михаила Михайлина — первая попытка ответить на вопрос: «Почему убили Листьева?». А может, даже и «кто». Хотя по сути — это подробный анализ финансовой ситуации на «Первом канале» с 1991 года. То, о чём раньше лишь перешёптывались в коридорах телецентра, ныне стало достоянием гласности. Постыдный вердикт статьи — бюджет главного канала страны банально расхищают бандиты и проходимцы, что и привело к трагической гибели 1 марта 1995 года.
В целом, о стрёмных конторках на ТВ знали все, кому это было интересно. Но имена кукловодов оставались известны лишь избранным. Нищие телевизионщики зачастую получали не более 100 долларов зарплаты, поэтому зарабатывали как могли — в основном рекламой и заказной джинсой. То есть вот твоя передача, вот рекламный блок — делай с ним, что хочешь.
Привело это к настоящей анархии: на «Первом канале» появилось огромное количество рекламных агентств и спонсоров. Откровенный демпинг и мутные финансовые потоки привели к базару вместо рынка. Рекламщики оказались связаны с ОПГ — Солнцевскими, Ореховскими и прочими. Доходило до того, что мафиози банально делили сетку вещания — музыка — тем-то, утренний блок — этим, а уже прайм-тайм — консорциуму таких-то солидных «крёстных отцов». Под крылом госкомпании росли «козы ностры» и «каморры». И трогать их не решались даже после гибели главной телезвезды…
Кстати, о существовании «джинсы» узнали даже сотрудники московского РУОП, в течение нескольких недель отрабатывавшие версию о причастности к убийству Владислава Листьева уголовных авторитетов. Авторитеты в убийстве не признались, но сообщили, что «джинсу» через своих людей контролирует бандит Вячеслав Иваньков (больше известный как «Япончик»). Милиционеры им поверили.
Но кровопролитие началось с приходом Бориса Березовского. Именно он вместе с частью журналистов «Первого» стал продвигать идею акционирования канала, что вело за собой и монополизацию рекламы.
Для убедительности к двери квартиры Березовского привязали ручную гранату РГД‑5, которая по счастливой случайности не взорвалась. 7 июня 1994 года его вновь хотели убить, но от взрыва погиб шофёр предпринимателя.
Попытки магнатов договориться разворошили целое осиное гнездо размером с Останкино. Но сделать телевидение лучше не вышло. Автор сомневается в возможности вернуть Первой кнопке истинное значение этого слова.
Мы проснулись в другой стране (17 августа 1998 года)
Дефолт как вердикт всей политике. Властям не верят давно — то сбережения украдут, то на войну детей утащат. Теперь же Ельцин говорит: «Дефолта не будет, твёрдо и чётко!», но он сразу случается. Экономику хватил инсульт, а власти сказали, что денег нет. Обвалился рубль, выросли цены и прочие беды. Но после ада 1991, 1993 и прочих годов, это уже ничего не трогает.
Единственное разумное решение в такой ситуации — не поддаваться панике. Принятые правительством меры, хотя и сильно запоздали, всё ещё могут исправить ситуацию.
Далее идёт взвешенный анализ: кто пострадает меньше, кто больше. В защиту правительства говорят о рациональности Минфина — ведь избавленный от долгов бюджет сможет, наконец, заплатить бюджетникам. Но инвестиционное реноме убито:
Но самое неприятное для правительства состоит в том, что теперь ему будет крайне сложно вернуть доверие иностранных инвесторов. Несмотря на то, что Россия не отказалась платить по своим валютным обязательствам, вчера котировки валютных облигаций и евробондов достигали 80% годовых. Фактически за один день финансовый рынок оказался отброшенным на несколько лет назад, и его возрождение надо начинать с нуля.
Восстание грибов в Воронежской области (22 июля 2000 года)
Погружение в отечественную психоделику. Так любимая нынче русская хтонь, история посильнее «Топей» Глуховского. О том, как люди умирают, но не на войне, а из-за грибов. За ночь — почти сорок человек, пять детей. Как же это случилось, и разбирался биограф Путина, а тогда один из первых перьев «Ъ» Андрей Колесников. Вопреки золотому правилу грибника — бери только то, что знаешь, жители Черноземья массово ели опаснейший яд. Иногда понимая, что кладут в рот.
Сосед начальника ГО МЧС Воронежа на днях отравился грибами. К счастью, отравился он не сильно, потому что не успел съесть много, ему промыли желудок и выписали, он очень просился домой. Зачем же он просился, спросите вы? А просто он хотел доесть эти грибы, потому что не пропадать же им, в конце концов. А доев, он через несколько дней и умер в больнице.
Ещё раз — это реальная история. От нищеты люди были готовы есть даже откровенно сомнительный корм. Власти вместо раздачи крупы или иного доступного провианта не нашли ничего лучше, чем запретить грибы в городе.
Но торгуют ими даже специалисты Роспотребнадзора. И люди снова травятся.
В городе и области, считай, военное положение. Идёт война с грибами. Грибы побеждают.
Умирают молодые и старые, девочки и мальчики. А медицина бессильна — отравленных привозят слишком поздно, не помогают и московские десанты врачей… И ведь власть виновата в том, что люди, сознательно подчас, собирают смертельный яд? Может, им не хочется держаться за это существование, и шляпка гриба манит избавлением от бремени?
Журналист: Думали, что отравитесь, и всё-таки ели?
Пациентка: Ела. Всё съела. Потом боли появились, потерпела я до обеда и вызвала «скорую помощь». Мне говорят, что я съела бледную поганку. Может быть, может быть… Наверное, мутировала эта поганка под грузди или что-то такое типа груздей, всё мне теперь понятно…
Самым трагикомичным моментом становится поездка с микологом в лес, где она угощает журналиста пиццей… конечно же, с грибами! И её мозг захвачен! Не зря говорил Курёхин, что гриб — это личность. Возможно, это не человек уже, а поганка — через тело homo sapiens — ведёт беседу:
Миколог: О!.. С грибами! Вы никогда не пробовали ядовитые грибы?
Журналист вздрогнул.
Миколог: Не пробовали. А я все их знаю назубок. Правда, они этого не любят, но я очень осторожно… Очищаю от земли какую-нибудь часть гриба и лижу. Кто-то ничего не чувствует или чувствует какую-то горечь. А я чувствую совсем другое! У меня с ними совершенно особые отношения.
Сумасшедшая учёная прыгает, как девчонка в магазине одежды, и показывает самых опасных жителей леса со шляпками.
Я уже мечтал только об одном: поскорее выбраться из этого леса. Миколог Ртищева была на их стороне, она давно продала душу грибам, она была с ними заодно.
Выйдя из леса же, старуха с косой посмотрела на их корзину и выкинула грибы, которые все были ядовитыми. Колесников собрал вещи и уехал в Москву, подальше от ада, где поедание грибов становится методом суицида.
Президенту Российской Федерации. Владимиру Путину. О свободе слова и акциях ОРТ (5 сентября 2000 года)
Самое скандальное письмо, его автором стал владелец «Ъ» Борис Березовский. Олигарх потерял связь с реальным миром. После победы Путина весь бизнес чувствовал себя спокойно. Глава администрации Волошин и прочие сподвижники вступили с акулами и волками рынка в переговоры, лето 2000-го все расслабленно провели на отдыхе. Но в голове Абрамыча родился безумный план — Путина надо свергнуть или сделать номинальным президентом.
Забыв, что «Володя» уже не просто отставной кгбшник, а глава государства, он начинает строчить ему письма через свои газеты. Почему не добиться личной встречи, неясно. Но вместо тихой жизни сенатора или главы «Газпрома» Березовский решает воевать. Сложно это делать без политического ресурса и денег, с парой газет и каналов.
Через своего журналиста Доренко он приказывает «наказать» Путина за крушение подлодки «Курск» репортажем по ОРТ. Выходит знаменитая передача, где в последний раз руководство страны подвергается беспощадной критике. По легенде, тогда сам Путин набрал нужный номер и позвонил в аппаратную, заявив, что примет меры. После этого давление на олигарха усилилось.
Тогда, чтобы сжечь мосты, Березовский банально напишет финальное открытое письмо. Он скажет, что люди президента поставили его перед выбором: или отдаёшь канал, или едешь с нами в Бутырку.
На прошлой неделе высокий чин Вашей администрации предъявил мне ультиматум: передать в течение двух недель в управление государству контролируемый мной пакет акций ОРТ или отправиться вслед за Гусинским — по всей видимости, речь шла о Бутырской тюрьме. Причина такого предложения — Ваше недовольство тем, как ОРТ освещало события, связанные с аварией подлодки «Курск». «Президент сам хочет управлять ОРТ»,— заявил мне Ваш представитель.
Далее олигарх говорит о том, что «Первый канал» — последний оплот гласности, что нападать на прессу нельзя. Что именно свобода слова останавливала всех прежде, и что только она — гарант невозврата к тоталитаризму. Дальше много философии и конечная пафосная тирада:
Прошу Вас, господин Президент, остановиться пока не поздно! Не выпускайте из бутылки джинна беспредельной власти, который опустошал нашу страну семьдесят с лишним лет. Вы с ним не справитесь. Он погубит и страну, и Вас.
В итоге Бориса Абрамыча просто попросили уехать, что он и сделал месяц спустя. Так и закончилась полемика в одну сторону.
С 9 ноября в Еврейском музее и центре толерантности пройдёт выставка «Снег на траве». Она приурочена в восьмидесятилетию Юрия Норштейна.
Экспозицию составят материалы студии Норштейна и документальные свидетельства. Первая часть выставки представит несколько объёмных, пространственных композиций, посвящённых режиссёру и соединению его работ с его прошлым. Другая часть посвящена мастерской мультипликации и покажет путь знаковых мультфильмов от задумки до финального продукта.
Создатели так говорят о концепции экспозиции и методе работы с материалом:
«Выставка в Еврейском музее возьмет за основу метод работы Норштейна и Ярбусовой над многослойными персонажами и станет одновременно проводником и лабиринтом по биографии и творчеству двух художников. Основными экспонатами выставки выступят материалы студии Норштейна и масштабные мизансцены-инсталляции, созданные специально для этого проекта».
Найти билеты, условия посещения и расписание лекций и дискуссий в рамках выставки можно на сайте музея.
Борис Николаевич, первый президент России, ставший для многих символом демократии, запомнился не только либеральными реформами, но и одиозными поступками. Находясь на посту главы государства, Ельцин проспал встречу с делегацией Ирландии, чуть не попал под автобус в Германии, а в Швеции устроил настоящее шоу: во время официального визита в 1997 году президент поделился познаниями о советско-шведской войне XX века, спутав две северные страны.
Расстрел Белого Дома и спонтанный танец с оркестром в равной степени характеризуют личность «царя Бориса». Решительный и, можно сказать, отчаянный президент ознаменовал эпоху лихих девяностых. VATNIKSTAN публикует рассказ о незаслуженно забытом эпизоде биографии национального лидера, позволяющий взглянуть на него с неожиданной стороны.
Народный депутат, Борис Ельцин
Жизненный путь первого президента независимой России стремились отразить на бумаге самые разные люди. Среди прочих работ можно выделить воспоминания его охранника, Александра Коржакова: «Ельцин. От рассвета до заката», и биографию за авторством Александра Хинштейна: «Ельцин. Кремль. История болезни». К тому же и сам Борис Николаевич оставил после себя мемуары под названием «Исповедь на заданную тему».
Несмотря на обилие литературы, некоторые эпизоды из жизни Ельцина всё ещё окутаны туманом. Одним из таких сюжетов является инцидент, случившийся 28 сентября 1989 года, когда народный депутат Борис Ельцин упал с моста.
Будущий президент России впоследствии выдвигал разные версии произошедшего, но наиболее подробно рассказал о нём в автобиографии. Ельцин утверждал, что направлялся в село Успенское к старому другу Сергею Башилову. Не доезжая нескольких сотен метров до конечной точки, он отпустил водителя, чтобы пройтись пешком и размяться.
В этот момент и было совершено покушение: народного депутата затолкали в машину и выбросили в реку. Поскольку Ельцин был физически крепким мужчиной, ему удалось пережить падение. Более того, преодолев несколько метров по реке, он дошёл до поста милиции, откуда его забрали жена и дочь.
Согласно этой версии, Ельцин специально не стал раскрывать подробности ни милиционерам на участке, ни кому-либо ещё, чтобы не допустить народных выступлений. В это же время он обвиняет министра внутренних дел Вадима Бакатина, в том, что он придал информацию огласке, исказив многие подробности.
Народный депутат Борис Ельцин выступает на митинге в поддержку Андрея Сахарова
16 октября 1989 года на заседании Верховного Совета выступил глава МВД Вадим Викторович Бакатин со специальным докладом, посвящённым «покушению». В ходе чтений министр изложил рапорт милиционеров, встретивших Ельцина на посту, и привёл результаты служебной проверки, согласно которым, в деле обнаруживалось множество несостыковок.
Основной упор был сделан на том, что высота моста не позволила бы Ельцину выжить при падении, и тем более — самостоятельно добраться до пункта милиции. На удивление, сам Борис Николаевич, комментируя выступление министра, фактически подтвердил его слова, заявив, что никакого покушения не было, о чём он сообщил как ведомству, так и СМИ.
Однако сам Борис Николаевич был непоследователен в своих показаниях. Впоследствии он акцентировал внимание на том, что всеми силами старался замять инцидент и не требовал правосудия, чтобы не спровоцировать выступления своих сторонников.
Однако в этом намерении можно усомниться, поскольку за день до заседания Верховного Совета, на митинге 15 октября распространялись агитационные листовки, вероятно подготовленные сторонниками Ельцина, в поддержку народного депутата. В них содержались прямые обвинения в сторону силовиков — не только в замалчивании покушения, но и в его организации.
Вадим Викторович Бакатин, министр внутренних дел (1988–1990 гг.)
В своё время была популярна гипотеза о том, что Ельцин направлялся отнюдь не к другу, а к любовнице, но романтическое свидание пошло не по плану, и его облили водой. Однако данная версия не получила широкой поддержки.
Большего внимания заслуживает версия охранника Ельцина, Александра Коржакова. Он также высказывался по поводу падения своего начальника с моста. Начальник охраны отчасти разделяет скепсис органов внутренних дел, поскольку сам выезжал на предполагаемое место покушения и видел, что высота моста (шесть метров) и глубина реки (1,5 метра) никак не стыкуются с показаниями народного депутата.
Однако Коржаков также указывает, что версия следствия сама выглядит гиперболизированной: например, они серьёзно увеличили высоту моста по сравнению с реальными данными. Но всё же история Ельцина не кажется бывшему охраннику хоть сколько-нибудь убедительной.
Конечно, непосредственных свидетелей события не было. Поэтому с точностью установить, что в этой истории истина, а что ложь, почти невозможно. Сторонники Ельцина, по очевидным причинам, в те времена готовы были поверить пусть и не в самую складную, но зато очень удобную версию о покушении на политика. Его политические оппоненты и нейтральные наблюдатели, в свою очередь, подвергали сомнению многие несостыковки этого происшествия.
Правда, как бы странно ни звучало, кроется в совершенно ином аспекте этой истории. Ельцину не нужно было беспокоиться о том, что народу так и не станет известно, как всё было на самом деле. Его фигуру начали обсуждать ещё больше, об этом писали в газетах, говорили на улицах и в магазинах.
Подобно рычагу, «падение с моста» обеспечило рост рейтинга народного депутата. С 1990 года эту историю начали сатирически обыгрывать в СМИ. Сначала это было саркастическое стихотворение в газете «Свободное слово»:
Вот мост через тихую местную реку,
С которого сбросить нельзя человека,
Поскольку, по данным замеров, река
Под этим мостом чрезвычайно мелка.
А вот и Борис, что с моста сброшен в реку,
С которого сбросить нельзя человека,
Поскольку, по данным замеров, река
Под этим мостом чрезвычайно мелка.
А вот и мешок от вьетнамского риса,
Который, по слухам, надет на Бориса,
Который был сброшен с моста прямо в реку,
С которого сбросить нельзя человека,
Поскольку, по данным замеров, река
Под этим мостом чрезвычайно мелка.
Затем и Василий Григорьев, продюсер рейтингового юмористического ТВ-шоу второй половины девяностых годов «Куклы», обыграл этот сюжет. Тема и по сей день иногда всплывает в дискуссиях и культуре: так уже в 2010‑е годы реконструкторы пытались воссоздать загадочные события сентябрьской ночи, а в 2021 году в издательстве «Терлецки комикс» вышло «графическое расследование» этого инцидента. Однако что именно случилось осенью 1989 года, остаётся открытым вопросом.
В прошедшем полевом сезоне в южной галерее Денисовой пещеры были найдены примеры первобытного искусства. В целом, новый участок раскопок принёс предметы символической деятельности денисовских людей.
Среди находок — подвески из зубов бизона и лисицы, кольцо из бивня мамонта и фрагменты мраморного кольца и браслета. Датировка мраморных изделий — примерно 50–45 тысяч лет назад. При этом, опираясь на имеющиеся данные, такой способ обработки камня массово распространился куда позже.
Главный научный сотрудник Института археологии и этнографии Сибирского отделения РАН член-корреспондент РАН Михаил Шуньков так прокомментировал эти находки для «Науки в Сибири».
«Теперь мы можем точно сказать — существовало массовое производство таких предметов, и это говорит о развитом когнитивном уровне мышления человека и его определенных эстетических воззрениях, указывает на социальную стратификацию общества».
Общественную атмосферу 1917 года можно уловить по множеству всевозможных источников. Это и документы непосредственно 1917 года (газеты и журналы, дневниковые записи, публицистика, материалы переписки, агентурные данные, аналитические справки внутреннего пользования) и созданные впоследствии (впечатления, мемуары, воспоминания современников).
VATNIKSTAN представляет авторскую выборку источников, составленную Сергеем Лунёвым, соавтором книги «1917 год. День за днём». Собраны материалы, характеризующие настроения в Москве и Петрограде, на передовой и на митингах, среди городских обывателей и непосредственных участников политического процесса. Среди авторов — тщательный хроникёр революции из среды московских приказчиков и резюмирующий материалы допросов великий русский поэт; взявший псевдоним героя Достоевского большевик-гардемарин, описавший бурлящий Кронштадт, и две американских журналистки; комиссар нарождающейся московской милиции и ещё много интересных фигур. Часть источников была использована при совместной работе Сергея Лунёва и Артёма Соколова над проектом «1917 год. День за днём» и одноимённой книгой.
Александр Блок — Последние дни Императорской власти
В контексте русской революции обычно вспоминают поэму Александра Блока «Двенадцать». Однако Блок не только отразил Великую русскую революцию в своей поэзии. Восторженно принявший и Февраль, и Октябрь поэт проработал в качестве литературного редактора учреждённой Временным правительством комиссии по расследованию преступлений высших сановников царизма (полное наименование — «Чрезвычайная следственная комиссия для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и прочих высших должностных лиц как гражданского, так военного и морского ведомств»).
Уже литературная знаменитость, 37-летний Александр Блок посещал допросы, редактировал стенограммы и, в конце концов, на основе документов следственной комиссии сформировал исторический очерк. Как пишет исследователь Нина Барковская:
«Блок видел свой долг в том, чтобы оставить письменное свидетельство о той картине, которая вырисовывалась из показаний допрашиваемых. Начатый в августе очерк-отчет он выдерживает в бесстрастном тоне, строго следуя хронологической канве событий, используя не только показания, но и дневники, тексты телеграмм, приказов, распоряжений лиц, так или иначе участвовавших в событиях конца февраля — начала марта 1917 года».
Очерк описывает общественную атмосферу начала 1917 года, фокусируясь на царской семье и её окружении, а затем — события Февральской революции. Блок не беспристрастный пересказчик документов, он своей оценки не скрывает. К примеру, Николай II для автора «упрямый, но безвольный, нервный, но притупившийся ко всему, изверившийся в людях, задёрганный и осторожный на словах». Блок создаёт портреты политических деятелей последних месяцев существования Российской империи. По мнению автора, монархия была обречена. Затишье оказалось апатией, которое сменилось беспрецедентным народным выступлением в Петрограде. Именно мнение Блока, пусть и завуалированное порой беспристрастной стилистикой, даёт право отнести данное произведение к числу личных источников.
Александр Блок в 1917 году
Работа Блока увидела свет уже после Октябрьской революции. Впервые очерки Блока были опубликован в 1919 году в журнале «Былое». А в 1921 году «Последние дни императорской власти» изданы в качестве отдельной книги.
Большевик со студенческой скамьи Санкт-Петербургского политеха, внебрачный отпрыск офицерского рода Ильиных и воспитанник сиротского приюта Фёдор в качестве псевдонима использовал фамилию персонажа произведения Достоевского «Преступление и наказание». В 1917 году он был слушателем гардемаринских курсов и получил чин мичмана. 25-летний Раскольников уже революционер со стажем: за плечами арест и одиночка, несостоявшаяся высылка в Германию и амнистия в связи 300-летием дома Романовых в 1913 году. События 1917 года стали для Фёдора Раскольникова звёздным часом: один из немногих большевиков, находящихся на момент начала февральских беспорядков на свободе и в столице, избирался в Кронштадтский совет, цитадель радикализма, арестовывался Временным правительством летом, а после Октябрьской революции подавлял выступление частей, лояльных Керенскому, в Гатчине и юнкеров в Москве. Воспоминания Фёдора Раскольникова вышли в 1925 году сразу по окончании Гражданской войны в России и превратились в бестселлер.
Фёдор Раскольников
«Кронштадт и Питер в 1917 году» — записи действующего лица революции. Встретив Февральскую революцию в столичных гардемаринских классах, Фёдор Раскольников уже в конце марте отправляется в Кронштадт. Крепость-порт Балтийского флота имел внушительные революционные традиции. В 1905 году здесь происходило восстание, а вскоре после Февральской революции матросы расправились с несколькими адмиралами и офицерами, занимавшими руководящие посты в Балтийском флоте и администрации Кронштадта. Задачи Раскольникова заключались в том, чтобы обуздать анархистскую стихию матросов, распространить идеи большевиков, не допустить повторение мартовской резни и превратить Кронштадт в революционный центр. Вместе с Раскольниковым в Кронштадт был откомандирован другой видный молодой большевик Семён Рошаль. Им удалось справиться с задачами. Кронштадт, без сомнений, «сделался аванпостом революционного фронта» и надёжным резервом для большевистской партии. Раскольников описывает специфику города, населённого практически исключительно матросами. Фёдор Фёдорович, имеющий значительный журналистский опыт, подробно, чуть суховатым слогом, описывает происходящие с ним события и встреченных людей. Его повествование преисполнено динамизмом.
После революции жизнь Раскольникова продолжится в приключенческом ключе, а закончится трагически. Во время Гражданской войны он попадёт в плен к англичанам, а затем будет командовать красными флотилиями. После образования Советского Союза Фёдор Фёдорович перейдёт на дипломатическую службу. Раскольников работал в Афганистане, Эстонии и Болгарии. В 1938 году, предчувствуя скорый арест, дипломат отказывается возвращаться в СССР и переезжает во Францию. В 1939 году пакт Молотова — Риббентропа стал катализатором психических расстройств Раскольникова. Он погибает 12 сентября 1939 года. После смерти Раскольникова вышло его «Открытое письмо Сталину». Существует три версии смерти Раскольникова — самоубийство, пневмония и убийство агентами НКВД. Наиболее убедительной является первая версия.
Н.Р. Вреден — Сквозь ад русской революции. Воспоминания гардемарина 1914 — 1919
Николая Вредена ошибочно в русском издании его впервые опубликованных в США мемуаров именовали «Реденом». Издательская ошибка не должна смущать. Николай Вреден — это своего рода анти-Раскольников, тоже гардемарин, но высокородный и совсем юный в 1917 году. После победы большевиков Николай будет сражаться в рядах Белой Армии. В 1920 году уедет из России в США. Вредену ещё не было 20 лет. Его отец, уважаемый врач, Роберт Робертович Вреден, останется в Советской России в статусе чуть ли не главного ортопеда страны.
Николай Вреден
Революция совпала со взрослением Николая Вредена. Его воспоминания — это заметки о тинейджерстве в условиях исторических перипетий. Произведение Вредена затрагивает не только Революцию, но и Первую мировую, и Гражданскую войну. С одной стороны, у Вредена много юношеского бахвальства и ребячества. Он и его друзья постоянно попадает в анекдотические передряги. То его приятель запоёт «Боже, царя храни», то уже сам Вреден у дома Кшесинской будет высмеивать только что выступившего Ленина. С другой стороны, молодой человек тонко подмечает особенности революционной повседневности, фиксируя изменения в социальных нормах. Вреден описывает трудовые артели прежде привилегированных слоёв и стрельбу посреди театральных представлений. Вреден резюмирует следующим образом: «Беззаконие, подстерегающие вокруг опасности и частые сцены кровопролития держали человеческую психику в постоянном напряжении. Люди передвигались в городе подобно диким зверям в джунглях — в постоянном ожидании внезапного нападения, всегда готовые бежать или наброситься на врага». Диагноз Вредена — Россия больна массовым психозом.
Яркие и эмоциональные мемуары Вредена, безусловно, увлекут читателей безотносительно их политических симпатий.
А.Н. Вознесенский — Москва в 1917 году
Автор данных воспоминаний Александр Николаевич Вознесенский, выпускник юрфака Императорского университета, адвокат, редактор правового журнала, пробовавший себя и на литературном поприще, был прикомандирован Временным правительством к московскому градоначальству в качестве комиссара. Вознесенский участвовал в создании революционной милиции в противовес разогнанной старой полиции. Одна из ключевых тем воспоминаний — правосознание и правоприменение в условиях революции. Вознесенский описывает разные явления, но возможные только в революционной реальности: съезды воров и проституток, самосуды, первые свободные выборы, формирование с нуля нового органа защиты правопорядка, да и в принципе самого правопорядка. У Вознесенского лёгкий, ироничный слог. Он обращает внимание на изменение городского пространства — как памятники А.С. Пушкину и Скобелеву превратились в магниты для митингующих. Но после беспорядков июльских дней в Петрограде митинги формально запрещают.
Александр Вознесенский
Вознесенский непосредственно участвовал в ключевых городских событиях. Он в красках расписывает Государственное совещание и попытки наиболее правых кругов противопоставить первопрестольную Петрограду в качестве центр притяжения для консерваторов. С этой целью в Большом театре провели Государственное собрание, выражаясь словами В.И. Ленина, «говорильню» цензовых кругов. Именно там с политической речью выступил только назначенного главнокомандующим генерала Корнилова. Вознесенский даёт оценку Корнилову и Керенскому — как на основе личного восприятия, так и общественного мнения. Но наиболее важная роль Вознесенскому была уготована во время Октябрьской революции. Большевики в Москве победили после продолжавшихся несколько дней городских боёв, получивших наименование «Октябрьской недели». Лояльные Временному правительству московские власти, юнкера, некоторые студенты и часть офицерства пытались организовать сопротивление большевикам. Тогда происходил обстрел Кремля. Вознесенский, в свою очередь, руководил обороной здания градоначальства от Военно-революционного комитета, о чём он сообщает читателям с явным смущением, сглаживая углы. В изложении Вознесенского это случайность. Хоть и автор был противником большевиков, его мемуары были изданы в конце 1920‑х годов в СССР, а сам Вознесенский не эмигрировал и работал в театральной сфере. Тем не менее Вознесенский подробно пишет о событиях Октябрьской недели, концентрируя внимание в том числе и на неприятных для большевиков моментах.
Флоренс Харпер — Неудержимая Россия // Бесси Битти — Красное сердце России
Репортёрские работы двух американок, побывавших в России в 1917 году, изданы РОССПЭНом в серии источников о Великой русской революции. Решение издателей понятно: эти произведения закольцованы, отзеркаливают друг друга и взаимно дополняют. В отличие от участников и очевидцев революции из числа местных, иностранные журналисты погружают в социокультурный контекст, очевидный современникам эпохи, но не всегда улавливаемый нынешнему читателю.
Несмотря на внешние источниковедческие сходства, репортажи журналисток стоит рассматривать по отдельности. Столь разнятся авторские личности.
Флоренс Харпер приехала в Россию в качестве военного корреспондента. Несмотря на мужскую профессию, Харпер не симпатизирует феминисткам, она — искательница приключений. Для Харпер важно описать собственный опыт. Она оказывается в гуще революционных событий в Петрограде, работает медсестрой в прифронтовой зоне, находит общий язык с людьми разной социальной принадлежности. Харпер столь зациклена на самой себе, что вполне применим к её заметкам термин из 1960‑х «гонзо-журналистика». Многие описанные Харпер сцены кинематографичны: Февральская революция предстаёт отнюдь не бескровной, а противостоянием народа и полиции. Харпер обращает внимание на те сферы, которыми обычно пренебрегают серьёзные авторы. Так, Флоренс Харпер расписывает влияние революции на сексуальное раскрепощение медсестёр.
Флоренс Харпер
Бесси Битти гораздо серьёзнее своей соотечественницы. Их маршруты пересекались: Битти посещала Красный Крест через несколько месяцев после Флоренс Харпер и заметна разная оценка. Бесси Битти застала Октябрьскую революцию. Большевики Харпер импонируют, её вполне можно назвать Джоном Ридом в юбке. Как следствие, журналистка вхожа во многие кабинеты новой власти. Бесси Битти побывала на историческом съезде советов II Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов и засвидетельствовала солдатскую дипломатию кануна Брестского мира. Битти рассказывает и том, как было устроено революционное правосудие. Она описывает судебные процессы и условия содержания в тюрьме. А для того, чтобы узнать мнение простых людей, Бесси Битти отправляет в очереди свою переводчицу.
Бесси Битти
Никита Окунев. Дневник москвича
Никита Окунев, 49-летний социально активный приказчик семейного предприятия, вёл очень подробный дневник, будто рассчитывая, что его когда-нибудь опубликуют. Его и опубликовали. Дневник Окунева по праву считается автором самого главного обывательского свидетельства революционной эпохи. Никита Потапович начал свои заметки ещё в 1914 году, а завершил в 1924 году вскоре после смерти В.И. Ленина. Долгое время в печати дневник фигурировал в обрезанном виде, пока «Кучково поле» не выпустило полную рукопись под заглавием «Н.П. Окунев. В годы великих потрясений. Дневник московского обывателя» с фотографиями всего семейства Окуневых.
Никита Окунев
Никита Окунев начал вести дневник, потому что ощущал необходимость отразить свою жизнь на фоне событий исторического значения. Спусковым крючком для записей стало начало Первой мировой войны, в победном исходе которой Никита Потапович не сомневался. В итоге получилась хроника обывательских страданий. По записям Окунева можно фиксировать изменения и в городской среде, и в настроениях, и в экономике. Никита Окунев, кажется, пытается записать все возможные стороны городской повседневности. Он прописывает стоимость товаров на рынке и температуру воздуха, пускается в пространные воспоминания и тщательно конспектирует газетные заметки, а затем и декреты. Керенского поначалу Окунев превозносит, а потом проклинает. Меняется отношение у Окунева и к солдатам. От былого патриотизма ничего не осталось.
Особые переживания Никиты Окунева связаны с судьбой его сына прапорщика, получившего Георгиевский креста. Никита Потапович долгое время не получал писем от сына, о чём писал в дневнике. Выяснится, что Окунев-младший почти четыре месяца провёл в плену. Подобные семейные штрихи добавляют симпатии Никите Потаповичу.
Юрий Дюшен. Дневник Петроградского чиновника
Дневник высокопоставленного служащего министерства финансов 1917–1918 гг. был найден в норвежских архивах в 1985 году. В научный оборот рукопись ввели Петер Нильсен и Борис Вайль. Впервые отрывки дневника появились в эмигрантской печати. В СССР записи петроградского чиновника опубликовал журнал «Нева» в 1990 году. Авторство дневника было источниковедческой загадкой. Дневник поначалу приписывали молодому госслужащему Сергею Бельгарда, но исследователи Андрей Новожилов и Нина Белозерова доказали, что автором дневника являлся чиновник особых поручений министерства финансов Юрий (Георгий) Дюшен. Наиболее полную версию дневника с подробными комментариями издало «Кучково поле» в 2020 году.
Юрий Дюшен — это аристократ правых убеждений, занимающий весьма высокую должность, ненавидящий большевиков, но продолжающий ходить на работу после Октябрьской революции. Он описывает попытки коллег бастовать, ультиматумы советскому правительству и борьбу за деньги Госбанка, которые вот-вот национализируют. Дюшен вхож в посольства государств Антанты, разговоры за обедами в дипмиссиях он пересказывает. Беседы состоят из всевозможных слухов — о скором свержении большевиков, захвате Петрограда большевиками и самоубийстве ненавистного Керенского. Юрий Дюшен пространно рассуждает о политике. Он симпатизирует наиболее правым, а спасение России видит исключительно в иностранной интервенции.
Другая сторона дневника — это тщательно задокументированный быт как самого автора, так и людей его круга. Титулованная аристократия хиреет и сталкивается с дефицитом. Прежде солидные господа вынуждены сами носить себе дрова, а затем вовсе голодать. Дюшен не ограничивается описанием быта, пересказом слухов и рассуждениями о политике. Этот консервативный чиновник зафиксировал, например, популяризацию поэзии Владимира Маяковского.
Яков Кальницкий — От Февраля к Октябрю: воспоминания фронтовика
Ценный источник из армейской среды, который можно было бы противопоставить многочисленным генеральским мемуарам от Белого движения. Яков Кальницкий, героический рядовой Первой мировой войны, удостоенный георгиевской ленты, после победы Февральской революции был избран «солдатским депутатом». По своим политическим убеждениям он был большевиком. Якову Исааковичу в 1917 году было всего 22 года, а записал свои воспоминания накануне тридцатилетия. Они были изданы в 1924 году и имели успех у читателя. Получилось живое цельное произведение. Впоследствии Яков Кальницкий станет профессиональным писателем.
Это очень яркие мемуары, запечатлевшие сцены окопной действительности и политические преобразования юго-запада. На основе заметок можно отследить изменение солдатских настроений. Кальницкий отражает содержание разговоров и даже особенности речи. Рассказчик любознателен и внимателен до деталей: фронтовая зона для него не только место боевых действий, но и красочно описанное пространство с определённым ландшафтом и климатическими условиями. В каждом населённом пункте Кальницкий пытается найти что-нибудь интересное и находит.
Кальницкий — участник полковых комитетов. Он излагает, как работали эти органы армейского самоуправления. Подробно расписано и другой уникальный феномен 1917 года — солдатские братания, происходившие особо массово весной. Кальницкий засвидетельствовал визит Керенского в его часть, проиллюстрировав на фактическом материале, почему вождь Февраля получил прозвище «главноуговаривающий». Через призму солдатского депутата показана «корниловщина» и украинизация некоторых частей. Завершаются воспоминания признанием власти большевиков.
Воспоминания экономиста Владимира Савельевич Войтинского представляют собой взгляд на Русскую революцию из лагеря социалистической альтернативы большевикам. Войтинский был убеждённым марксистом, в молодости симпатизировавший большевикам, а затем примкнувший к меньшевикам. Книга «1917‑й. Год побед и поражений» должна была завершать трилогию революционных воспоминаний Войтинского. В 1920‑е годы были изданы работы эмигрировавшего социалиста про Первую русскую революцию и период с 1906-го по 1916 год. Записи про 1917 год существовали в виде рукописи до 1990 года.
Владимир Войтинский
1917 год 32-летний Владимир Войтинский встречал на каторге в Иркутске. Он описывает, как весть о долгожданной революции, которая при этом была неожиданностью, дошла до Сибири и как происходило освобождение политических заключённых. Достаточно быстро переезжает в Петрограде, где попадает в самую гущу политических событий. Бывший политкаторжанин, опытный революционер был компромиссной фигурой. Его знали и большевики, и меньшевики, и эсеры, и видные личности, симпатизировавшие социалистам, вроде Максима Горького. Войтинский поначалу не склонялся ни к одной из сторон. Он работал в Исполнительном комитете Совета рабочих и солдатских депутатов. Рассказывает Войтинский, как поначалу действовавший как монолит исполнительный комитет распался на фракции и, в связи с чем большевики получили влияние. У Войтинского незашоренный взгляд, он старается сохранить объективность суждений. К примеру, «братания», в которых огульно обвиняли попеременно то большевиков, то немецкий генштаб, то и тех и других разом, — это для Войтинского «мирные сношения стоящих друг против друга солдат двух вражеских армий [которые], так же стары, как стара война». Он пытается заглянуть в корень событий, а не принять его оболочку. Тем не менее Войтинский был сторонником войны до победного конца, а Ленина, своего руководителя времён Первой русской революции, обвинял в анархизме. Он с грустью описывает июльские дни как выступление «максималистской стихии» и постепенную утрату доверия социалистического альянса меньшевиков и эсеров («социалистов-соглашателей» в лексиконе В.И. Ленина).
Войтинский работает не только в столице, но и на фронте. Накануне летней катастрофы российской армии Владимир Войтинский ездит в качестве комиссара по армиям Северного фронта и описывает падение Риги, переломный момент для российской армии. Впрочем, Войтинский считает, что армия утратила боеспособность ещё до революции. «Корниловщина» повержена благодаря настроениям русских солдат, а затем наступает «агония» сложившегося коалиционного режима. Войтинский описывает, почему в конечном счёте ставшие для него ненавистными большевики захватили власть.
А.А. Бубликов — Русская революция (её начало, арест царя, перспективы)
Потомственный железнодорожник Александр Александрович Бубликов написал воспоминания по горячим следам, ещё до конца Великой русской революции. Завершил свои записи Бубликов через год после свержения монархии, спустя четыре месяца после установления власти большевиков. Ещё не закончилась Первая мировая, Россия же находилась накануне Гражданской войны, а Бубликов уже даёт оценки и описывает перспективы революционного процесса. Сам Бубликов к этому моменту успел эмигрировать в Америку.
Александр Бубликов
Депутат Государственной думы, принадлежащей к фракции прогрессистов, Бубликов непосредственно участвовал в Февральских событиях. По его приказу железнодорожники остановили поезд императора, а затем Бубликов участвовал в аресте Николая II. Не получив должность министра путей и сообщений, депутат критически относится к Временному правительству. Для него ключевым пороком Временного правительства всех трёх составов было «отсутствие людей с характером, с определённой волей к власти». Бубликов персонально расписывает, чем не соответствовали те или иные фигуры министерской позиции. По мнению Бубликова, Милюков был «абсолютно не находчивым, не чутким к биению политического пульса», Некрасова Бубликов называл «ловким интриганом», Коновалова — «неврастенически безвольным», а Никитина, князя Львова, Мануйлова и Прокоповича — вовсе ничтожествами. Керенского Бубликов сравнивает с Николаем II. С точки зрения Бубликова, власть Временного правительства должна была пасть ещё в июле. В пресловутые июльские дни дождь, а не лояльные власти части разогнали протестовавших матросов и солдат. Но книга ценна не только острословием автора.
Александр Александрович был промышленником до мозга костей. Он был дружен, к примеру, со знаменитыми купцами братьями Рябушинскими. На Государственном совещании в Москве Бубликов выступал от лица предпринимателей. При этом Бубликов придерживался социалистических идей (социализм, по его мнению, достигался эволюционным, а не революционным путём). Александр Бубликов в своих мемуарах концентрируется на экономических вопросах. Он критикует роль государства в железнодорожной системе Российской империи, объясняет феномен гиперинфляции в первые революционные месяцы и возникновение дефицита. Это мемуары делового человека, разбирающегося в финансовых вопросах.
В отделении «Библиороссика» издательства Academic studies press вышел перевод монографии «Серп и крест: Сергей Булгаков и судьбы русской религиозной философии (1890−1920)». Автором оригинального, англоязычного, текста выступила Екатерина Евтухова, профессор истории Колумбийского университета. В сферу её интересов входит история русской мысли и материальная культура. Перевод выполнила Ирина Бурова.
Сергей Булгаков — один из известнейших российских философов начала XX века. Долгое время действовал как христианский социалист, под этим же статусом был избран во II Государственную Думу. Не принял Октябрьскую революцию, но принял чин. В 1922 году был выслан из России, но не отказался ни от философии, ни от православия.
Издатели так комментируют моонографию:
«Рассказывая о духовной эволюции Булгакова, автор исследует резкие сломы мировоззрений и то, как они переплетались с актуальными политическими задачами. Центральное место в книге занимает религиозно-философский и одновременно социально-философский труд Булгакова «Философия хозяйства» (1912 год), синтезирующий в известной мере его прошлый и будущий интеллектуальный и философский опыт, а также рассматриваемый как значимый документ не только русского Серебряного века, но и европейской культуры».
Скачет красная конница. Казимир Малевич, 1932 год.
Скачет красная конница. Казимир Малевич, 1932 год.
С 5 ноября в екатеринбургском Ельцин-центре пройдёт выставка «Мир как беспредметность. Рождение нового искусства». Она создана при поддержке Энциклопедии русского авангарда и посвящена Казимиру Малевичу и художникам, близким к нему, принадлежащим к кругу или к школе Малевича.
Экспозиция построена по следам дневников ученика Казимира Малевича Льва Юдина. Опираясь на этот и другие документы, авторы выстраивают историю формирования идей супрематизма, а также круг контактов Казимира Малевича.
Создатели так описывают концепцию выставки:
«Центральная тема выставочного проекта – история одного из самых ярких периодов деятельности Казимира Малевича по созданию новаторской школы авангардного искусства. Выставка рассказывает о развитии вокруг идей Малевича ключевой для него самого и его единомышленников художественной концепции – супрематизма. От создания объединения Уновис („Утвердители нового искусства“) в Витебском художественном училище, куда Малевич был приглашен преподавать в 1919 году, до постсупрематизма в сложных 1930‑х годах».
Выставка продлится с 5 ноября 2021 года по 20 февраля 2022 года. Информацию о режиме посещения и полный список представленных художников можно найти на сайте музея.
Супрематизм формировался как новое искусство нового мира, утопического мира. О литературных утопия, созданных в советское время читайте в нашем материале «Там вообще не надо будет умирать. 10 советских утопий».
