«Я испытываю устрашающее величие от Чернобыля»

Фото Дениса Кондратюка

Чер­но­быль­ская тра­ге­дия пре­тен­ду­ет на зва­ние самой страш­ной тех­но­ген­ной ката­стро­фы в исто­рии. Сто­ит пред­ста­вить, сколь­ко жиз­ней было сло­ма­но из-за той роко­вой ночи испы­та­ний на чет­вёр­том энер­го­бло­ке — и ужас­нуть­ся. Пред­ста­вить ужас и стра­да­ния людей нам сего­дня под­час труд­но, осо­знать и понять — ещё слож­нее. Навер­ное, поэто­му за три десят­ка лет эта исто­рия оброс­ла кучей мифов и легенд, всё упро­ща­ю­щих и иска­жа­ю­щих истину.

Недав­но тема ава­рии ста­ла вновь акту­аль­на в свя­зи с кино. Сери­ал «Чер­но­быль» аме­ри­кан­ско­го кана­ла HBO вышел на экра­ны и стал лиде­ром рей­тин­гов, обо­гнав даже «Игру пре­сто­лов». Что же было сня­то? Новые мифы или насто­я­щая повесть о люд­ском горе, блок­ба­стер или прав­да о тра­ге­дии? С эти­ми вопро­са­ми мы обра­ти­лись к насто­я­ще­му гиду по «зоне отчуж­де­ния» Дени­су Кон­дра­тю­ку. В его ком­па­нии «Чер­но­быль-тур» водят экс­кур­сии по При­пя­ти, где рас­ска­зы­ва­ют о собы­ти­ях тех лет.


— Ска­жи­те, пожа­луй­ста, а что вас спо­двиг­ло выбрать эту про­фес­сию? Вы исто­рик по обра­зо­ва­нию, насколь­ко я знаю по вашим соц­се­тям. Вас так манил Чер­но­быль или, может быть, кни­ги, ком­пью­тер­ные игры вас так увлекли?

— Вы зна­е­те — да, тут вы попа­ли в самую точ­ку! С дет­ства сна­ча­ла ком­пью­тер­ные игры заин­те­ре­со­ва­ли меня и при­це­пи­ли вни­ма­ние к сло­ву «Чер­но­быль», а потом, когда уже насту­пил более созна­тель­ный воз­раст, я начал изу­чать исто­рию Чер­но­бы­ля — ещё боль­ше ста­ло инте­рес­но. Тогда там откры­лись свя­зан­ные с этой тра­ге­ди­ей раз­ные обла­сти ядер­ных реак­то­ров и эпи­зо­ды воен­ной исто­рии Совет­ско­го Сою­за. И вот слу­чай­но, абсо­лют­но слу­чай­но уви­дел вакан­сию в «Чер­но­быль-туре», а как раз я менял рабо­ту, мы пере­ез­жа­ли с женой. И я решил, что непло­хо было бы попро­бо­вать. Пото­му что инте­рес­но и полезно.

Денис Кон­дра­тюк

— Вы помни­те свой пер­вый день, когда вы пошли гидом туда в зону При­пя­ти? Вам было ско­рее страш­но или инте­рес­но? Какие эмо­ции вы испы­ты­ва­ли в тот момент?

— Я испы­ты­вал инте­рес и, как бы по-рус­ски ска­зать, такое устра­ша­ю­щее вели­чие от того, что про­изо­шло. Такой вот тре­пет перед теми людь­ми, кото­рые жили, перед дву­мя сот­ня­ми тысяч отсе­лён­ных людей и от того, во что это вооб­ще мог­ло пре­вра­тить­ся. Это тре­пет, я бы сказал.

— Да, я пони­маю. Ска­жи­те, 33 года про­шло с момен­та Чер­но­быль­ской ава­рии, а Чер­но­быль, несмот­ря на такой неболь­шой в исто­ри­че­ском мас­шта­бе срок, вос­при­ни­ма­ет­ся всё боль­ше через приз­му игр, филь­мов, серию книг о стал­ке­рах, то есть боль­ше в этом при­сут­ству­ет некая фан­та­сти­че­ская ком­по­нен­та, некая искус­ствен­ность и выду­ман­ность. Как вам кажет­ся, поче­му под­час так труд­но отде­лить миф от прав­ды в исто­рии о Чернобыле?

— Это очень хоро­ший вопрос, очень глу­бо­кий, я тоже об этом думал недав­но. Я думаю, что слож­но отде­лить миф от прав­ды, пото­му что люди заме­ща­ют реаль­ность исто­ри­я­ми, в кото­рые им выгод­нее верить, при­ят­нее. Исто­рия ино­гда может быть блек­лой. Какая-то тра­ге­дия мог­ла про­изой­ти из-за того, что не было ника­ких таких фан­та­сти­че­ских ситу­а­ций, не про­ис­хо­ди­ло ниче­го тако­го, но была пароч­ка глу­пых сов­па­де­ний, кото­рые и при­ве­ли к тако­му, как Чернобыль.

Я не счи­таю, что сери­а­лы, филь­мы, кни­ги, игры — это пло­хо. Пото­му что люди, кото­рые инте­ре­су­ют­ся вир­ту­аль­ной реаль­но­стью, пони­ма­ют, что это необъ­ек­тив­но ска­за­но, откры­то ска­за­но, что это выду­ма­но. Какая-то часть из них начи­на­ет инте­ре­со­вать­ся реаль­ны­ми собы­ти­я­ми. Это тоже непло­хой задел для того, что­бы инте­ре­со­вать­ся исто­ри­ей и всем про­чим, что свя­за­но с трагедией.

Кадр из сери­а­ла «Чер­но­быль»

— Раз уж мы заго­во­ри­ли о кино — давай­те уже перей­дём к сери­а­лу HBO «Чер­но­быль». Это цен­траль­ная тема наше­го интер­вью с вами. Вы посмот­ре­ли его?

— Я смот­рел три серии, как раз чет­вёр­тую мы сего­дня будем смот­реть с коллегами.

— И пока какие ваши впе­чат­ле­ния в общем?

— Я бы выде­лил основ­ных сто­ро­ны. Пер­вая — это доку­мен­таль­ная кине­ма­то­гра­фич­ность: совет­ский быт, совет­ские маши­ны, одеж­да — это вос­со­зда­но про­сто восхитительно.

— Вы пра­вы — я сего­дня читал в ста­тье, что даже маши­ны в сери­а­ле с киев­ски­ми номе­ра­ми УССР.

— Да и очки ста­рые, совет­ская утварь вос­со­зда­на. Немнож­ко не так сто­ят кро­ва­ти, как они сто­я­ли у людей в При­пя­ти. Это если гово­рить о неболь­ших неточ­но­стях, а вооб­ще — конеч­но, заме­ча­тель­но, даже люди по типа­жам выгля­дят как с фото­гра­фий вось­ми­де­ся­тых годов. Люди, кото­рые над этим рабо­та­ли, — они про­сто гении. Очень при­ят­но наблю­дать, что там нет ника­ких аме­ри­кан­ских ручек. Ну вы пони­ма­е­те, о чём я.

Ещё один момент — это вели­ко­леп­ная игра актё­ров. Эти роли, кото­рые им были даны, они отыг­ры­ва­ют так, что если ты смот­ришь вне кон­тек­ста исто­рии, не зна­ешь, напри­мер, всех дета­лей, то это выгля­дит класс­но — очень классно.

Ну и тре­тий аспект — то, что всё-таки опре­де­лён­ные исто­ри­че­ские неточ­но­сти там при­сут­ству­ют, кто-то из кол­лег даже ска­зал, что они значительны.

Кадр из сери­а­ла «Чер­но­быль»

— Какие неточности?

— Ну, напри­мер, мно­го таких нюан­сов. Неточ­ность по харак­те­рам — Ана­то­лий Дят­лов неточ­но изоб­ра­жён, я раз­го­ва­ри­вал с людь­ми, кото­рые его зна­ли, Вик­тор Брю­ха­нов, началь­ник стан­ции, — они так себя не вели. Это был не их харак­тер. Вы може­те посмот­реть на YouTube, есть интер­вью Ана­то­лия Дят­ло­ва 94-го года. Послу­шай­те, как гово­рит чело­век, о чём он дума­ет, — это абсо­лют­но два раз­ных человека.

Ана­то­лий Дят­лов в сери­а­ле поче­му-то, не могу понять поче­му, пока­зан тира­ном, кото­рый бро­са­ет людей на амбра­зу­ру, — это неправ­да. Дят­лов был пер­вым, кто гово­рил о необ­хо­ди­мо­сти обя­за­тель­ной эва­ку­а­ции, а они (авто­ры сери­а­ла. — Ред.) поче­му-то при­дер­жи­ва­ют­ся в филь­ме офи­ци­аль­ной вер­сии совет­ско­го Коми­те­та по рас­сле­до­ва­нию тра­ге­дии, кото­рый ска­зал, что умер­ло все­го лишь 30 чело­век и винов­ные за это Брю­ха­нов, Дят­лов, Кова­лен­ко, Фомин и Дятлов.

Им дали 10 лет. Вы може­те пред­ста­вить, что­бы в Совет­ском Сою­зе груп­па из четы­рёх людей про­во­ди­ла экс­пе­ри­мен­ты, кото­рые бы не были согла­со­ва­ны с руко­вод­ством, это при­ве­ло к смер­тям людей и поте­рям в 16 млрд руб­лей (имен­но столь­ко было потра­че­но на лик­ви­да­цию ава­рии), к зара­же­нию тер­ри­то­рии более 14 000 квад­рат­ных кило­мет­ров, и ещё к поте­ре репу­та­ции СССР на меж­ду­на­род­ной арене. Им дали все­го 10 лет! Это была офи­ци­аль­ная совет­ская пози­ция, но было понят­но, что эти чет­ве­ро все­го лишь коз­лы отпу­ще­ния, кото­рые при­кры­ва­ли насто­я­щих винов­ных в тра­ге­дии. В прин­ци­пе, совре­мен­ный ана­лиз это пока­зы­ва­ет. Поче­му аме­ри­кан­ский сери­ал транс­ли­ру­ет офи­ци­аль­ную вер­сию совет­ско­го коми­те­та — я не пони­маю. Вот это и есть опре­де­лён­ные суще­ствен­ные неточности.

Кадр из сери­а­ла «Чер­но­быль»

— Да, я лич­но ждал мно­го клюк­вы, как у нас при­ня­то гово­рить. Но на самом деле про­ра­бот­ка мате­ри­а­ла доволь­но достой­ная. Вы как спе­ци­а­лист отме­ти­ли мно­гие неточ­но­сти, кото­рые зри­тель не мог заме­тить. Одна­ко вы, навер­ное, раз­би­ра­е­тесь и в ради­а­ции, в ради­а­ци­он­ном пора­же­нии. Вот эта жут­кая сце­на, где лежит уми­ра­ю­щий пожар­ник и его кожа — вся в фио­ле­то­вых кру­гах. Это прав­да? При ради­а­ци­он­ном пора­же­нии это возможно?

— Смот­ри­те. Да, прав­да. Частич­но да, частич­но нет. Это прав­да, что при ради­а­ци­он­ном пора­же­нии верх­ний слой кожи начал бы отми­рать. Это слу­ча­лось через какое-то вре­мя, это не мог­ло про­изой­ти за 5–10 минут, и это­го почти не про­ис­хо­ди­ло, по сло­вам оче­вид­цев, это было вид­но на коже спу­стя несколь­ко часов. Но это мож­но про­стить, эти неточ­но­сти были сде­ла­ны, что­бы боль­ше впе­чат­лить, что­бы было дина­мич­но. А сце­на, когда люди смот­рят на мост и смот­рят на пожар в пер­вой серии с детьми, пьют вод­ку — это выдумка.

— Я как раз хотел вас об этом спросить.

— Был слух, что какие-то люди ходи­ли смот­реть. Но когда пока­зы­ва­ют, что они там в пол­вто­ро­го ночи сто­ят, хотя они не зна­ли об ава­рии ещё, они выхо­дят с детьми малень­ки­ми, пьют вод­ку, нор­маль­ное дело буд­то, — это, конеч­но, «клюк­ва», то, что в рус­ско­языч­ном про­стран­стве назы­ва­ет­ся «клюк­вой». Буд­то рус­ские сидят, пьют и смот­рят, как на них пада­ет радио­ак­тив­ный пепел и бега­ют дети.

Фото Дени­са Кондратюка
Фото Дени­са Кондратюка
Фото Дени­са Кондратюка
Фото Дени­са Кондратюка

— Поче­му эта тема Чер­но­бы­ля имен­но сей­час ста­ла акту­аль­ной в аме­ри­кан­ской кино­ин­ду­стрии? Поче­му они спу­стя 33 года реши­ли сде­лать это сери­ал? Как вы думаете?

— Моё лич­ное мне­ние, что про­шло какое-то вре­мя, само собы­тие уста­ка­ни­лось, акту­аль­ность его высо­ка всё рав­но. Когда люди огля­ды­ва­ют­ся в про­шлое, лег­че понять, что та или иная ситу­а­ция была важ­на, инте­рес начи­на­ет­ся. Сей­час идет такая лёг­кая вой­на за рынок кон­ку­рен­ция Netflix, HBO, и они все­гда ищут какие-то исто­рии, кото­рые про­изо­шли в мире. Я думаю, что исто­рия акту­аль­на, она уста­ка­ни­лась, они и иска­ли под­хо­дя­щую захва­ты­ва­ю­щую историю.

— А как сей­час на Укра­ине вос­при­ни­ма­ют этот сери­ал? Может быть, вы зна­е­те обще­ствен­ное мне­ние: это ско­рее с инте­ре­сом, пози­тив­но или наобо­рот, может быть, нега­тив­но, мол, зачем вы рас­ска­зы­ва­е­те о наших про­бле­мах на весь мир? Как на Укра­ине отнес­лись к этому?

— Это хоро­ший вопрос, я пони­маю, поче­му поста­ви­ли его имен­но так. В Укра­ине инте­рес­но, что боль­шин­ство ком­мен­та­ри­ев, почти все ком­мен­та­рии, что я читал в соц­се­тях, в офи­ци­аль­ных изда­ни­ях — это всё пози­тив­ные ком­мен­та­рии о том, что в Укра­ине сей­час есть тен­ден­ция, что­бы смот­реть на свою исто­рию прав­ди­во, даже если это исто­рия тра­гич­ная, при­зна­вать ошиб­ки. Мне­ние людей, кото­рое я слы­шал — это пози­тив­ное мне­ние, хотя есть раз­ли­чия во мне­ни­ях меж­ду лик­ви­да­то­ра­ми ава­рии, людь­ми, кото­рые при­ни­ма­ли в этом уча­стие. Я знаю как мини­мум трёх из них, и они не в вос­тор­ге от того, как имен­но пода­ны при­чи­ны тра­ге­дии, наго­вор на Дят­ло­ва, на Брю­ха­но­ва — это им не понра­ви­лось, это они счи­та­ют недо­сто­вер­ным, но боль­шин­ство людей, незна­ко­мых с этой темой, всё, что я от них слы­шал — это восторг.

Кадр из сери­а­ла «Чер­но­быль»

— Ну и напо­сле­док, ска­жи­те, нуж­ны ли ещё филь­мы, кни­ги, доку­мен­таль­ные иссле­до­ва­ния, доста­точ­но ли их или слиш­ком мно­го всё-таки мифов об ава­рии на Чер­но­быль­ской АЭС? Слиш­ком ли мно­го фан­та­сти­че­ско­го кон­тен­та, иных вещей, кото­рые иска­жа­ют реаль­ность? Нуж­но ли ещё сни­мать филь­мы о Чер­но­бы­ле? Напри­мер, Дани­ла Коз­лов­ский, рус­ский актёр и режис­сёр, уже при­сту­пил к съём­кам филь­ма о Чер­но­быль­ской тра­ге­дии под дежур­ным назва­ни­ем «Когда пада­ли аисты».

— Я счи­таю, что нуж­но сни­мать такие филь­мы, и даже допол­не­ние реаль­но­сти фан­та­зи­я­ми на тему, как мог­ло бы быть, те же сюже­ты про стал­ке­ров — я тоже не счи­таю это пло­хим. А само назва­ние «Когда аисты пада­ют» зву­чит обнадёживающе.

— Не мог­ли бы в завер­ше­ние сде­лать некий топ‑3 мате­ри­а­лов о Чер­но­бы­ле, кото­рый бы вы посо­ве­то­ва­ли нашим чита­те­лям — это могут быть филь­мы, доку­мен­тал­ки, кни­ги или иные виды контента.

— Спи­сок мате­ри­а­лов, кото­рые бы я реко­мен­до­вал: фильм Discovery «Бит­ва за Чер­но­быль», кни­га «Чер­но­быль: Как это было. Пре­ду­пре­жде­ние» (Н.А. Штейн­берг, Г.А. Коп­чин­ский), кни­га «Живая сила» Сер­гея Мирного.


Читай­те так­же «Судь­бы пер­во­го поко­ле­ния пост­со­вет­ских пре­зи­ден­тов».

Мода 1950‑х. Дома моделей, «самопошив», «песочные часы»

На рубе­же 1940‑х и 1950‑х место моды в жиз­ни совет­ских граж­дан изме­ни­лось. Труд­ные годы поза­ди, впе­ре­ди почти 40 лет роста лич­но­го бла­го­со­сто­я­ния и новых воз­мож­но­стей. Уро­вень жиз­ни посте­пен­но повы­шал­ся, а вме­сте с ним — инте­рес к моде. Имен­но в 1950‑е мода нача­ла ста­но­вить­ся дей­стви­тель­но мас­со­вой, доступ­ной не толь­ко жите­лям круп­ных горо­дов, но и почти всей стране.


Главные модные тенденции

Вос­ста­нов­ле­ние эко­но­ми­ки в СССР после вой­ны про­шло уско­рен­ны­ми тем­па­ми, одна­ко власть дела­ла упор на тяжё­лую про­мыш­лен­ность. Здесь дово­ен­ный уро­вень уда­лось пре­вы­сить уже в 1949 году. Лёг­кой про­мыш­лен­но­сти вни­ма­ния уде­ля­ли мень­ше, хотя в 1950‑м и отра­пор­то­ва­ли, что выпуск про­дук­ции тоже достиг дово­ен­но­го уров­ня. Объ­ек­тив­но выпус­ка­е­мой одеж­ды и обу­ви не хва­та­ло, рав­но как и каче­ства, и раз­но­об­ра­зия ассор­ти­мен­та. Швей­ные пред­при­я­тия про­из­во­ди­ли уста­рев­шие фасо­ны, мед­лен­но и неохот­но внед­ря­ли новые моде­ли. Но глав­ное — не учи­ты­ва­ли потреб­ность людей оде­вать­ся инди­ви­ду­аль­но и исполь­зо­вать одеж­ду как сред­ство самовыражения.

Жур­нал «Работ­ни­ца». 1957 год

Нель­зя ска­зать, что госу­дар­ство было доволь­но такой ситу­а­ци­ей. Труд­но­сти с при­об­ре­те­ни­ем одеж­ды и обу­ви не про­сто ста­ви­ли под угро­зу ком­форт людей, а созда­ва­ли реаль­ные про­бле­мы в дру­гих отрас­лях. Напри­мер, на рубе­же 1940—1950‑х мест­ные пар­тий­ные струк­ту­ры полу­чи­ли десят­ки жалоб на рынок потре­би­тель­ских това­ров и узна­ли, что в неко­то­рых реги­о­нах дети не могут даже посе­щать шко­лы, пото­му что не име­ют обуви.

Наде­я­лись, что решить про­бле­му полу­чит­ся повсе­мест­ным откры­ти­ем домов моде­лей — свое­об­раз­ных «моз­го­вых цен­тров» моды и лёг­кой про­мыш­лен­но­сти. На их работ­ни­ков воз­ла­га­лась боль­шая ответ­ствен­ность: нуж­но было создать базо­вую кон­цеп­цию совет­ской моды (прин­ци­пи­аль­но отлич­ную от запад­ной), созда­вать новые фасо­ны вза­мен уста­рев­ших образ­цов 20‑х и 30‑х годов, а ещё внед­рять их на швей­ные пред­при­я­тия и кон­тро­ли­ро­вать работу.

Это полу­ча­лось не слиш­ком хоро­шо. Мод­ные новые кол­лек­ции шили неболь­ши­ми пар­ти­я­ми, кото­рые быст­ро раз­ле­та­лись по Москве. Сто­и­ли они доро­го и подав­ля­ю­щей части насе­ле­ния были не по кар­ма­ну. Боль­шин­ство же пред­при­я­тий шили по ста­рым лека­лам и постав­ля­ли на рынок моде­ли, уста­рев­шие 10 лет назад.

Жур­нал «Работ­ни­ца». 1957 год

Всё же инду­стрия непо­во­рот­ли­во нача­ла пере­стра­и­вать­ся под новые тре­бо­ва­ния граж­дан, даже под дивер­си­фи­ка­цию вку­са. Моде­лье­ры учи­ты­ва­ли то, что у потре­би­те­лей есть лич­ные пред­став­ле­ния о сти­ле, и стре­ми­лись пред­ста­вить при­вле­ка­тель­ные вари­ан­ты для раз­ных людей. При раз­ра­бот­ке кол­лек­ций это полу­ча­лось. Напри­мер, шились пла­тья раз­ных фасо­нов и цве­тов, появ­ля­лись жен­ские брю­ки и несколь­ко вари­ан­тов муж­ских костю­мов. Но швей­ные фаб­ри­ки не успе­ва­ли шить их в доста­точ­ном коли­че­стве. Хоро­шая одеж­да и обувь оста­ва­лись дефицитом.

В 1957 году в Москве про­шёл Меж­ду­на­род­ный кон­гресс моды, но участ­во­ва­ли в нём толь­ко стра­ны соци­а­ли­сти­че­ско­го лаге­ря. Совет­ские моде­лье­ры пред­ста­ви­ли здесь несколь­ко ансам­блей повсе­днев­ной одежды.


Самопошив

Итак, уси­лий госу­дар­ства, швей­ных пред­при­я­тий и домов моде­лей было ката­стро­фи­че­ски недо­ста­точ­но, что­бы обес­пе­чить людей ком­форт­ной совре­мен­ной одеж­дой. Граж­да­нам при­хо­ди­лось решать про­бле­му само­сто­я­тель­но: жен­щи­ны сади­лись за швей­ную машин­ку и шили из под­руч­ных мате­ри­а­лов обнов­ки на всю семью. Неред­ко при­хо­ди­лось пере­ли­цо­вы­вать и пере­ши­вать воен­ную фор­му и даже одеж­ду 15-лет­ней давности.

Обзор тка­ней. Жур­нал «Работ­ни­ца». 1957 год

Здесь мож­но про­ве­сти ана­ло­гию с книж­ным сам­из­да­том: если хоте­лось носить что-то отлич­ное от пред­ло­жен­но­го мест­ны­ми швей­ны­ми фаб­ри­ка­ми, необ­хо­ди­мо было изго­то­вить это сво­и­ми рука­ми. Так назы­ва­е­мая систе­ма само­снаб­же­ния одеж­дой в 50‑е про­дол­жа­ла актив­но раз­ви­вать­ся. Граж­дане шили наря­ды сами или зака­зы­ва­ли у част­ни­ков, а так­же поку­па­ли ино­стран­ные това­ры у фар­цов­щи­ков. Мод­ную одеж­ду на пере­про­да­жу при­во­зи­ли из загра­нич­ных поез­док арти­сты и спортсмены.

Уда­чей счи­та­лось купить отрез тка­ни на «тол­куч­ке» — рын­ке, где част­ни­ки тор­гу­ют подер­жан­ны­ми веща­ми, — и сшить из него пла­тье, брю­ки, рубаш­ку и даже плащ по эски­зам из жур­на­лов. Актив­но пере­ши­ва­ли ста­рую воен­ную фор­му и чудом сохра­нив­шу­ю­ся дово­ен­ную одежду.


New look и возвращение женственности

В жен­ской моде акту­аль­ной ста­ла выра­жен­ная жен­ствен­ность. Тре­уголь­ные силу­эты с наплеч­ни­ка­ми усту­па­ли пыш­ным юбкам, дела­ю­щим бёд­ра визу­аль­но шире плеч. Мод­ный силу­эт — «песоч­ные часы»: пока­тые пле­чи, при­под­ня­тая грудь, узкая талия и широ­кие бёд­ра. Жен­щи­ны начи­на­ют с осто­рож­но­стью носить декольте.

Киев­лян­ки. Фото­гра­фия 1954 года

В сере­дине деся­ти­ле­тия в моду вошли пла­тья с узкой затя­ну­той тали­ей и объ­ём­ны­ми юбка­ми до щико­лот­ки. Пла­тья укра­ша­ли машин­ным кру­же­вом, кото­рое в СССР назы­ва­ют «Рише­лье». Этот жен­ствен­ный и эле­гант­ный стиль на язы­ке моды назы­ва­ет­ся new look («новый образ»). Его автор — Кри­сти­ан Диор. Моде­льер вер­но уло­вил, что жен­щи­нам надо­е­ло быть «сол­да­та­ми в юбках» и хочет­ся ощу­тить себя «прин­цес­са­ми». В СССР нью-лук при­шёл с запа­да с опоз­да­ни­ем на несколь­ко лет. Его совет­ское вопло­ще­ние — Люд­ми­ла Гур­чен­ко в «Кар­на­валь­ной ночи».

Люд­ми­ла Гур­чен­ко в филь­ме «Кар­на­валь­ная ночь». 1956 год

В кол­лек­ци­ях от совет­ских моде­лье­ров появи­лись узкие брю­ки. Они пози­ци­о­ни­ро­ва­лись как более удоб­ные для отды­ха на при­ро­де и туриз­ма, а так­же для вело­про­гу­лок и спорта.

Инте­рес­ным источ­ни­ком зна­ний о моде того вре­ме­ни могут быть филь­мы — о новых кол­лек­ци­ях сни­ма­ли видео­ро­ли­ки, где подроб­но пре­зен­то­ва­ли каж­дый образ и объ­яс­ня­ли, как и где его сле­ду­ет носить. Такие филь­мы пред­на­зна­ча­лись не толь­ко для внут­рен­не­го пока­за, но и для демон­стра­ции на меж­ду­на­род­ных выстав­ках. Поэто­му они нес­ли идео­ло­ги­че­скую нагруз­ку, напри­мер, под­чёр­ки­ва­ли, что в СССР мно­го доступ­ных вари­ан­тов досу­га, а швей­ная про­мыш­лен­ность пред­ла­га­ет десят­ки совре­мен­ных обра­зов «на все слу­чаи жизни».

В 1950‑е в спис­ке «образ­цов для под­ра­жа­ния» наравне с актри­са­ми появи­лись жен­щи­ны-поли­ти­ки и «пер­вые леди» — жёны лиде­ров стра­ны. Супру­га Ники­ты Хру­щё­ва Нина Пет­ров­на на роль зако­но­да­тель­ни­цы моды похо­ди­ла мало: она все­гда оде­ва­лась про­сто и мало чем отли­ча­лась от сред­не­ста­ти­сти­че­ской совет­ской жен­щи­ны. Зато мно­го вни­ма­ния при­вле­ка­ла Ека­те­ри­на Фур­це­ва — в 1950‑е пер­вый сек­ре­тарь Мос­ков­ско­го город­ско­го коми­те­та КПСС.

Насто­я­щий фурор про­из­ве­ла Йован­ка Броз, супру­га юго­слав­ско­го лиде­ра Иоси­па Бро­за Тито. Её фото появи­лись в газе­тах после визи­та Хру­щё­ва в Юго­сла­вию. Извест­но, что Тито бало­вал свою пятую жену изыс­кан­ны­ми наря­да­ми, сши­ты­ми на заказ. В то же вре­мя Йован­ка выгля­де­ла весь­ма скром­но, жен­ствен­но и не вызы­ва­ю­ще, что при­хо­ди­лось по вку­су боль­шин­ству совет­ских женщин.

Ники­та Хру­щёв и Йован­ка Броз в Белграде

Мужская мода

Муж­ская мода не меня­лась так кар­ди­наль­но, как жен­ская. Боль­шин­ство муж­чин носи­ли дву­борт­ные и одно­борт­ные костю­мы клас­си­че­ско­го, немно­го при­та­лен­но­го кроя. Акту­аль­ны широ­кие пиджа­ки и брю­ки. Костю­мы носи­ли с рубаш­ка­ми — белы­ми, в клет­ку или в полос­ку, а так­же с поло­са­ты­ми гал­сту­ка­ми. Моде­лье­ры немно­го экс­пе­ри­мен­ти­ро­ва­ли с муж­ски­ми обра­за­ми, но сме­лых нов­шеств не пред­ла­га­ли, толь­ко неболь­шие ново­вве­де­ния. Напри­мер, в мод­ной кол­лек­ции 1956 года совет­ским муж­чи­нам пред­ла­га­ли носить костю­мы, где брю­ки и пиджа­ки поши­ты из тка­ней раз­но­го оттенка.

Самый попу­ляр­ный голов­ной убор — кеп­ка. Летом её носи­ли с костю­мом, осе­нью с пла­щом, а зимой — с тёп­лым паль­то. В сере­дине деся­ти­ле­тия попу­ляр­ность набра­ли шля­пы с поля­ми. Зимой носи­ли мехо­вые шап­ки из кара­ку­ля и цигейки.


Показ Dior в Москве в 1959 году

В СССР дол­го пыта­лись откре­щи­вать­ся от запад­ной моды. Но в эпо­ху 1950‑х годов ста­ло оче­вид­но, что это про­валь­ная так­ти­ка. Поэто­му реше­но было раз­ви­вать­ся парал­лель­но с Запа­дом, инте­ре­со­вать­ся евро­пей­ски­ми кол­лек­ци­я­ми, а в буду­щем — дока­зать пре­вос­ход­ство соб­ствен­ной лёг­кой про­мыш­лен­но­сти и тех­но­ло­гий кон­стру­и­ро­ва­ния одеж­ды над «бур­жу­аз­ны­ми странами».

В 1959 году вла­сти раз­ре­ши­ли про­ве­сти в Москве показ мод фран­цуз­ско­го дома Dior. В этот пери­од его воз­глав­лял Ив Сен-Лоран. Он при­вёз в сто­ли­цу 12 мане­кен­щиц, десят­ки кило­грамм бага­жа из одеж­ды, обу­ви, укра­ше­ний, зон­ти­ков, пер­ча­ток, шля­пок и 500 лит­ров духов. Груз счи­тал­ся таким цен­ным, что его застра­хо­ва­ли на 10 мил­ли­о­нов фран­ков. Лет­ние моде­ли демон­стри­ро­ва­ли в спор­тив­ном клу­бе «Кры­лья Сове­тов» с 10 по 15 июня.

На пока­зе Dior в Москве
На пока­зе Dior в Москве

Мод­ные собы­тия не осве­ща­лись в прес­се широ­ко, репор­та­жи о нём под­го­то­ви­ло толь­ко несколь­ко изда­ний. Напри­мер, жур­нал «Ого­нёк» в выпус­ке от 17 июня 1959 года писал:

«Сидя­щие в зале смот­рят на мане­кен­щиц очень вни­ма­тель­но: одни мыс­лен­но при­ме­ря­ют пла­тья и наки­ды­ва­ют на пле­чи мехо­вые ман­то, дру­гие ста­ра­ют­ся уло­вить и запом­нить понра­вив­ший­ся фасон. Зри­тель­ни­цы отме­ча­ют: „Зачем пла­тья из плот­ной шер­сти так силь­но откры­ты? Ведь это почти сара­фан. Для нас, севе­рян, это не осо­бен­но прак­тич­но. А летом, даже вече­ром, будет жар­ко в таком пла­тье. Пла­тья корот­ко­ва­ты. Пол­ных и низ­ко­рос­лых это вряд ли укра­сит. Руч­ная вышив­ка по тюлю — это, конеч­но, очень кра­си­во, но кто может поз­во­лить себе такую доро­гую вещь?“»

На совет­ских пока­зах мод мане­кен­щи­цы выхо­ди­ли неспеш­но, оста­нав­ли­ва­лись перед зри­те­ля­ми, пока веду­щая зачи­ты­ва­ла опи­са­ние наря­да, его осо­бен­но­сти и воз­мож­но­сти исполь­зо­ва­ния. Фран­цуз­ские моде­ли дви­га­лись гораз­до быст­рее, а уст­ное сопро­вож­де­ние отсут­ство­ва­ло. Жур­на­ли­сты отме­ти­ли этот факт:

«К моде­лям не даёт­ся ника­ких пояс­не­ний, про­сто объ­яв­ля­ет­ся номер и назва­ние моде­ли. Мож­но толь­ко успеть отме­тить кре­сти­ком в каталоге».

Кста­ти, в СССР кур­сов мане­кен­щиц, где бы моде­лей учи­ли ходить и дер­жать осан­ку, не суще­ство­ва­ло. Боль­шин­ство жен­щин ока­зы­ва­лись в про­фес­сии случайно.

Гостя­ми меро­при­я­тия ста­ли 11 тысяч зри­те­лей, за пять дней про­шло 14 пока­зов, а каж­дая модель появи­лась на поди­у­ме при­мер­но 140 раз.

Для совет­ской сто­ро­ны меро­при­я­тие откры­ло мно­го ново­го — уро­вень орга­ни­за­ции пока­зов был непри­выч­но высо­ким. Для деко­ра­ций фран­цу­зы исполь­зо­ва­ли нату­раль­ный шёлк, с моде­ля­ми при­е­ха­ли лич­ные пова­ра, фото­гра­фы и парик­ма­хе­ры. Мане­кен­щи­цы вели себя стро­го по внут­рен­ней инструк­ции. Напри­мер, им раз­ре­ша­лось гулять по Москве толь­ко в фир­мен­ной одеж­де Dior (брю­ки стро­го запре­ща­лись) и все­гда в сопро­вож­де­нии фотографа.

Изыс­кан­ный внеш­ний вид моде­лей созда­вал огром­ный кон­траст с про­сто оде­ты­ми моск­ви­ча­ми. Мане­кен­щиц не все­гда встре­ча­ли дру­же­люб­но, что хоро­шо вид­но по взгля­дам слу­чай­ных про­хо­жих на фотографиях.

Фран­цуз­ская сто­ро­на серьёз­но подо­шла к орга­ни­за­ции меро­при­я­тия, хотя для чего этот труд­ный визит был нужен Dior на пике миро­вой извест­но­сти, непо­нят­но до сих пор. Оче­вид­но, что ком­мер­че­ско­го инте­ре­са Совет­ский Союз для мод­но­го дома не пред­став­лял. Ско­рее, это был вопрос пре­сти­жа: Dior стал пер­вым, кто про­рвал­ся через желез­ный зана­вес и дока­зал, что модой инте­ре­су­ют­ся даже коммунисты.

В 1965 году худож­ни­ки-моде­лье­ры из Все­со­юз­но­го дома моде­лей езди­ли во Фран­цию с ответ­ным визи­том дому Dior.


Под­ве­дём неко­то­рые ито­ги. В 1950‑е годы в моду вер­ну­лась жен­ствен­ность — пыш­ные юбки и силу­эт «песоч­ные часы». С опоз­да­ни­ем на несколь­ко лет в СССР при­шёл стиль new look от Dior, а в 1959 году с кол­лек­ци­ей при­е­хал сам гла­ва мод­но­го дома Ив Сен-Лоран. Муж­ская мода изме­ни­лась незна­чи­тель­но, хотя моде­лье­ры посте­пен­но раз­ра­ба­ты­ва­ли новые реше­ния и для мужчин.

Люди актив­нее инте­ре­со­ва­лись одеж­дой, ста­ра­лись исполь­зо­вать её как сред­ство само­вы­ра­же­ния. Швей­ная про­мыш­лен­ность не успе­ва­ла за потреб­но­стя­ми людей и зача­стую пред­ла­га­ла им уста­рев­шие и неудоб­ные фасо­ны. Госу­дар­ство пыта­лось решить эту про­бле­му через сеть домов моде­лей, а парал­лель­но жела­ло вый­ти на меж­ду­на­род­ный уро­вень и дока­зать пре­вос­ход­ство над капи­та­ли­сти­че­ским миром.


Читай­те дру­гие ста­тьи цик­ла «Исто­рия совет­ской моды Вик­то­рии Мок­и­ной»:

Мода НЭПа. Кожа­ные курт­ки, корот­кие стриж­ки, гим­на­стёр­киМода 1930‑х. Мили­та­ризм, спорт, агит­тек­стильПосле­во­ен­ная мода. Воен­ная фор­ма, жен­ские шляп­ки, пиджа­ки сти­лягМода 1950‑х. Дома моде­лей, «само­по­шив», «песоч­ные часы»Мода «отте­пе­ли». Маки­яж, ней­лон, шпиль­киМода 1965–1969 годов. Мини-юбки, кеды, брюч­ные костю­мыМода 1970–1975 годов. Джин­сы, водо­лаз­ки, фарца
Первая статья из нашего тематического цикла рассказывает о том, как одевались в Советской России в 1920‑е годы.

 

Читать
Внешний вид и стиль советских граждан в довоенную сталинскую эпоху.

 

Читать
О времени, когда военная форма ещё не вышла из моды, но стиляги уже задавали тон.

 

Читать
Тенденции советской моды в эпоху, когда она становится доступной и интересной как для модельеров, так и для простых граждан.

 

Читать
Статья о ключевых тенденцииях в советской одежде первой половины 1960‑х годов.

 

Читать
Как общество привыкало к мини-юбкам и какое платье удостоилось названия «Россия».

 

Читать
Заключительная статья цикла Виктории Мокиной посвящена моде первой половине 1970‑х годов — самого разгара брежневской эпохи.

 

Читать

 

Что­бы под­дер­жать авто­ров и редак­цию, под­пи­сы­вай­тесь на плат­ный теле­грам-канал VATNIKSTAN_vip. Там мы делим­ся экс­клю­зив­ны­ми мате­ри­а­ла­ми, зна­ко­мим­ся с исто­ри­че­ски­ми источ­ни­ка­ми и обща­ем­ся в ком­мен­та­ри­ях. Сто­и­мость под­пис­ки — 500 руб­лей в месяц.

Русско-турецкая война 1877–1878. Ликбез. Дипломатические итоги

Одной из извест­ней­ших войн Рос­сии XIX века до сих пор явля­ет­ся рус­ско-турец­кая вой­на 1877–1878 годов. А её дипло­ма­ти­че­ские резуль­та­ты ста­ли настоль­ко про­ти­во­ре­чи­вы­ми, что до сих пор тяже­ло понять, мож­но ли назвать эту вой­ну побед­ной, или же — уже за сто­лом пере­го­во­ров — она закон­чи­лась позор­ным поражением.

Попро­бу­ем крат­ко разо­брать­ся в этом вопросе.


В апре­ле 1876 года в Бол­га­рии вспых­ну­ло вос­ста­ние, кото­рое было жесто­ко подав­ле­но турец­ки­ми вой­ска­ми. Это собы­тие послу­жи­ло пово­дом для даль­ней­шей кон­фрон­та­ции меж­ду Осман­ской импе­ри­ей, с одной сто­ро­ны, и Сер­би­ей, Чер­но­го­ри­ей и Бол­га­ри­ей, с дру­гой сто­ро­ны. Далее была про­ве­де­на Кон­стан­ти­но­поль­ская кон­фе­рен­ция 1876 года, а в 1877 году под­пи­сан Лон­дон­ский про­то­кол, по кото­ро­му сул­тан дол­жен был при­нять кон­стан­ти­но­поль­ские пред­ло­же­ния: во мно­гом они заклю­ча­лись в созда­нии авто­но­мий на Бал­ка­нах и обес­пе­че­нии пра­ва­ми хри­сти­ан­ских подданных.

Одна­ко пра­ви­тель Осман­ской импе­рии Абдул-Хамид II рас­це­нил это как вме­ша­тель­ство во внут­рен­ние дела стра­ны и тре­бо­ва­ния не выпол­нил. В ито­ге 12 апре­ля 1877 года рос­сий­ский импе­ра­тор Алек­сандр II под­пи­сал мани­фест о войне с Осман­ской империей.

Сра­же­ние у Шип­ки-Шей­но­во 28 декаб­ря 1877 года. Худож­ник Алек­сей Кив­шен­ко. 1894 год

Вой­на для Рос­сии ока­за­лось дол­гой, кро­во­про­лит­ной и тяжё­лой, несмот­ря на надеж­ды мно­гих дея­те­лей, что «боль­ной чело­век» Евро­пы, как тогда назы­ва­ли Тур­цию, не ока­жет долж­но­го сопро­тив­ле­ния. Несмот­ря на эко­но­ми­че­скую отста­лость Осман­ской импе­рии, меж­эт­ни­че­ские и поли­ти­че­ские кон­флик­ты, борь­ба с ней унес­ла жиз­ни более 200 тысяч человек.

Впро­чем, храб­рость рус­ских сол­дат и бал­кан­ских опол­чен­цев, так­ти­че­ские уме­ния неко­то­рых рус­ских гене­ра­лов (Иоси­фа Гур­ко, Миха­и­ла Ско­бе­ле­ва, Нико­лая Сто­ле­то­ва) пере­ве­си­ли чашу весов на сто­ро­ну Рос­сии. Паде­ние Плев­ны 28 нояб­ря 1877 года, взя­тие Софии 23 декаб­ря, пле­не­ние два­дца­ти­ты­сяч­ной армии Вес­сель-паши после боёв 27–28 декаб­ря у Шип­ки и Шей­но­во яви­лись частью заклю­чи­тель­но­го эта­па вой­ны и окон­ча­тель­но­го устра­не­ния армии противника.

Перед ата­кой. Под Плев­ной. Худож­ник Васи­лий Вере­ща­гин. 1881 год

8 янва­ря 1878 года армия Ско­бе­ле­ва заня­ла Адри­а­но­поль и вплот­ную подо­шла к Стам­бу­лу. Нико­гда преж­де Рос­сия не была так близ­ка к мечте о захва­те Кон­стан­ти­но­по­ля. 19 фев­ра­ля 1878 года, в день рож­де­ния Алек­сандра II и в годов­щи­ну осво­бож­де­ния кре­стьян в Рос­сии, в Сан-Сте­фа­но был под­пи­сан пре­ли­ми­нар­ный (то есть пред­ва­ри­тель­ный) мир­ный дого­вор меж­ду Осман­ской и Рос­сий­ской империями.

Под­пи­са­ние мир­но­го дого­во­ра меж­ду Рос­си­ей и Тур­ци­ей в Сан-Сте­фа­но. Гра­вю­ра 1878 года

По усло­ви­ям дого­во­ра созда­ва­лось боль­шое неза­ви­си­мое бол­гар­ское госу­дар­ство — «Вели­кая Бол­га­рия», про­сти­рав­ша­я­ся от Чёр­но­го моря до Эгей­ско­го. Стра­на вклю­ча­ла в свой состав как север­ную часть стра­ны, так и южные обла­сти — Маке­до­нию и Восточ­ную Руме­лию. Кон­сти­ту­цию новой стра­ны долж­ны были раз­ра­бо­тать под над­зо­ром рус­ской воен­ной адми­ни­стра­ции, а в Бол­га­рии раз­ме­ща­лись 50 тысяч рус­ских солдат.

Изме­не­ния кос­ну­лись и дру­гих стран. Сер­бия, Чер­но­го­рия и Румы­ния полу­ча­ли пол­ную неза­ви­си­мость от Тур­ции и их тер­ри­то­рии уве­ли­чи­ва­лись: напри­мер, Румы­ния полу­чи­ла север­ную часть Доб­руд­жи. Бос­ния и Гер­це­го­ви­на, по усло­ви­ям Сан-Сте­фа­но, обре­та­ли автономию.

Рос­сий­ская импе­рия полу­ча­ла после вой­ны Южную Бес­са­ра­бию, Кар­скую область на Кав­ка­зе и кре­по­сти Батум, Арда­ган и Баязет. Поми­мо это­го, Тур­ция долж­на была выпла­тить кон­три­бу­цию в раз­ме­ре 1 410 млн рублей.

Гра­ни­цы бал­кан­ских госу­дарств и Рос­сии по Сан-Сте­фан­ско­му мир­но­му договору

После под­пи­са­ния Сан-Сте­фан­ско­го пере­ми­рия импе­ра­тор и его окру­же­ние лико­ва­ли и счи­та­ли, что вой­на при­нес­ла свои пло­ды, и геге­мо­ния Рос­сии на Бал­кан­ском полу­ост­ро­ве обес­пе­че­на. Оба бра­та царя — воз­глав­ляв­ший рус­ские вой­ска на Бал­ка­нах Нико­лай Нико­ла­е­вич и намест­ник Кав­ка­за Миха­ил Нико­ла­е­вич — полу­чи­ли зва­ния фельд­мар­ша­лов Рос­сий­ской империи.

В даль­ней­шем ситу­а­ция всё боль­ше выхо­ди­ла из-под кон­тро­ля — запад­ные дер­жа­вы, Вели­ко­бри­та­ния и Авст­ро-Вен­грия, рас­счи­ты­вав­шие на затяж­ной харак­тер вой­ны и бояв­ши­е­ся уси­ле­ния Рос­сии, нача­ли в свою оче­редь про­яв­лять своё воен­ное вли­я­ние на Тур­цию. Так, бри­тан­ское пра­ви­тель­ство Бен­джа­ми­на Диз­ра­эли отпра­ви­ло воен­ную эскад­ру в Мра­мор­ное море, про­из­ве­ло частич­ную моби­ли­за­цию фло­та и раз­вер­ну­ло шови­ни­сти­че­скую про­па­ган­ду в стране. Боль­ше все­го пра­вя­щие кру­ги Лон­до­на боя­лись созда­ния «Вели­кой Бол­га­рии», кото­рая, по их мне­нию, ста­нет фор­по­стом Рос­сии для буду­щих заво­е­ва­ний на евро­пей­ском континенте.

Сра­же­ние при реке Лом 12 октяб­ря 1877 года. Худож­ник Павел Кова­лев­ский. 1887 год

Авст­ро-Вен­грия, имев­шая свои тер­ри­то­ри­аль­ные пре­тен­зии к стра­нам Бал­кан­ско­го полу­ост­ро­ва, откры­то высту­пи­ла про­тив пунк­тов Сан-Сте­фан­ско­го пере­ми­рия. Министр ино­стран­ных дел Авст­ро-Вен­грии граф Дью­ла Андра­ши потре­бо­вал созы­ва евро­пей­ской кон­фе­рен­ции и в под­креп­ле­ние сво­ей пози­ции начал про­во­дить моби­ли­за­цию в Дал­ма­ции и при­ду­най­ских областях.

Как мож­но было судить по опы­ту Крым­ской вой­ны, веде­ние бое­вых дей­ствий про­тив коа­ли­ции евро­пей­ских госу­дарств было бы невоз­мож­ным и при­ве­ло бы Рос­сию к пора­же­нию. Армия была исто­ще­на, запа­сы воен­но­го сна­ря­же­ния истра­че­ны, финан­со­вые ресур­сы рез­ко сокра­ти­лись. Да и внеш­няя поли­ти­ка мини­стра ино­стран­ных дел Рос­сии Алек­сандра Гор­ча­ко­ва не была рас­счи­та­на на актив­ную евро­пей­скую поли­ти­ку — он счи­тал, что боль­шее вни­ма­ние рос­сий­ско­му госу­дар­ству сто­ит уде­лять внут­рен­ней политике.

Порт­рет свет­лей­ше­го кня­зя Алек­сандра Гор­ча­ко­ва. Худож­ник Нико­лай Богац­кий. 1873 год

Несмот­ря на слож­но­сти, пра­ви­тель­ство Рос­сий­ской импе­рии пошло на аван­тю­ру: в Кабул была посла­на воен­ная мис­сия Сто­ле­то­ва и рус­ские вой­ска про­дви­га­лись к бри­тан­ской гра­ни­це в Афга­ни­стане. Угро­за вой­ны в Сред­ней Азии не изме­ни­ла реше­ния Вели­ко­бри­та­нии по пунк­там Сан-Сте­фа­но. Попыт­ка повли­ять на гер­ман­ское руко­вод­ство так­же не увен­ча­лась успе­хом: в кон­це фев­ра­ля 1878 года канц­лер Отто фон Бисмарк заявил, что сло­жив­шу­ю­ся про­бле­му может решить созыв мир­но­го кон­грес­са, где он сыг­ра­ет роль «чест­но­го маклера».

С целью рас­ко­ла коа­ли­ции Рос­сия реши­ла заклю­чить сек­рет­ное согла­ше­ние с Вели­ко­бри­та­ни­ей (30 мая 1878 года), по кото­ро­му отка­зы­ва­лась от пла­на созда­ния «Вели­кой Бол­га­рии». Одно­вре­мен­но 4 июня 1878 года Бри­та­ния под­пи­са­ла кон­вен­цию с Тур­ци­ей, по кото­рой бри­тан­ские вой­ска окку­пи­ро­ва­ли Кипр — важ­ный стра­те­ги­че­ский пункт в Сре­ди­зем­ном море. Пра­ви­тель­ство Диз­ра­эли взя­ло на себя обя­за­тель­ство, что в слу­чае окку­па­ции Бос­нии и Гер­це­го­ви­ны со сто­ро­ны Авст­ро-Вен­грии Лон­дон под­дер­жит дан­ные притязания.

Под нажи­мом евро­пей­ских госу­дарств Рос­сия была вынуж­де­на согла­сит­ся на созыв Бер­лин­ско­го кон­грес­са, кото­рый начал свою рабо­ту в июне 1878 года. Рос­сий­скую деле­га­цию пред­став­лял Гор­ча­ков и посол в Лон­доне граф Пётр Шува­лов. Все­го на кон­грес­се при­сут­ство­вал сле­ду­ю­щий ряд стран: Рос­сия, Вели­ко­бри­та­ния, Гер­ма­ния, Авст­ро-Вен­грия, Фран­ция, Ита­лия, Тур­ция, Иран и бал­кан­ские госу­дар­ства. Пред­се­да­тель­ство­вал на кон­грес­се Бисмарк, со сто­ро­ны Бри­та­нии веду­щую роль играл Диз­ра­эли, со сто­ро­ны Авст­ро-Вен­грии — граф Андраши.

Пере­пра­ва рус­ских войск через Дунай у Зим­ни­цы 15 июня 1877 года. Худож­ник Нико­лай Дмитриев-Оренбургский

Через месяц, в июле 1878 года, были оформ­ле­ны основ­ные реше­ния кон­грес­са, кото­рый опре­де­лил рас­ста­нов­ку сил в Цен­траль­ной Евро­пе и на Балканах.

Попыт­ка рос­сий­ских дипло­ма­тов отсто­ять идею «Вели­кой Бол­га­рии» не увен­ча­лась успе­хом. Бол­гар­ское госу­дар­ство при­об­ре­та­ло ста­тус авто­но­мии, созда­ва­лось вас­саль­ное кня­же­ство с хри­сти­ан­ским пра­ви­тель­ством и наци­о­наль­ной арми­ей. Обла­сти к югу от бал­кан­ско­го хреб­та пре­вра­ща­лись в авто­ном­ную про­вин­цию Восточ­ная Румелия.

Вели­кие дер­жа­вы под­твер­жда­ли неза­ви­си­мый ста­тус Сер­бии, Чер­но­го­рии, Румы­нии. При этом Маке­до­ния оста­ва­лась под управ­ле­ни­ем Тур­ции, а Авст­ро-Вен­грия полу­ча­ла пра­во окку­пи­ро­вать сла­вян­ское госу­дар­ство Бос­нию и Герцеговину.

Так­же сокра­ти­лись при­об­ре­те­ния Рос­сии: Баязет воз­вра­щал­ся к Тур­ции, кон­три­бу­ция сокра­ща­лась до 300 млн руб­лей. Ещё одной про­бле­мой, кото­рую искус­ствен­но созда­ли и навя­за­ли стра­ны Запа­да, яви­лось то, что тер­ри­то­рия Сер­бии была рас­ши­ре­на за счёт земель, на кото­рые пре­тен­до­ва­ла Бол­га­рия — это поро­ди­ло раз­но­гла­сия меж­ду дву­мя госу­дар­ства­ми. Поми­мо это­го, Чер­но­го­рия не име­ла пра­ва иметь свой флот, а побе­ре­жье кон­тро­ли­ро­ва­лось Авст­ро-Вен­гри­ей, вой­ска кото­рой были дис­ло­ци­ро­ва­ны в Ново­па­зар­ском сан­джа­ке, что­бы Сер­бия и Чер­но­го­рия не смог­ли объединиться.

Бер­лин­ский кон­гресс 13 июля 1878 года. Худож­ник Антон фон Вер­нер. 1881 год

Под­пи­са­ние Бер­лин­ско­го кон­грес­са ста­ло одной из глав­ных внеш­не­по­ли­ти­че­ских неудач Гор­ча­ко­ва и Алек­сандра II. Канц­лер Гор­ча­ков в докла­де царю писал: «Бер­лин­ский кон­гресс есть самая чёр­ная стра­ни­ца в моей слу­жеб­ной карье­ре!». Алек­сандр II поме­тил в докла­де: «И моей тоже».

Итак, послед­ствия воен­ных дей­ствий на Бал­ка­нах име­ют двой­ствен­ный характер.

С одной сто­ро­ны, Рос­сия поте­ря­ла мно­же­ство людей, эко­но­ми­че­ская мощь стра­ны была подо­рва­на, а на Бал­кан­ском полу­ост­ро­ве боль­ше­го вли­я­ния доби­лись Вели­ко­бри­та­ния и Авст­ро-Вен­грия. Вопрос о само­опре­де­ле­нии сла­вян­ских наро­дов не был пол­но­стью решён, так как под вла­стью Тур­ции оста­лось мно­же­ство тер­ри­то­рий с нету­рец­ким насе­ле­ни­ем, так­же Авст­ро-Вен­грия окку­пи­ро­ва­ла Бос­нию и Герцеговину.

С дру­гой сто­ро­ны, зна­чи­тель­ная часть бал­кан­ской тер­ри­то­рии изба­ви­лась от турец­ко­го гнё­та, мно­гие стра­ны доби­лись окон­ча­тель­ной неза­ви­си­мо­сти, тер­ри­то­рия Рос­сии была рас­ши­ре­на. Впо­след­ствии всё боль­шее вли­я­ние на стра­ны Бал­кан­ско­го полу­ост­ро­ва нач­нут при­об­ре­тать Гер­ма­ния и Авст­ро-Вен­грия, и для Рос­сии это ста­нет суще­ствен­ным отри­ца­тель­ным фак­том во внеш­ней политике.

Гра­ни­цы бал­кан­ских госу­дарств и Рос­сии по ито­гам Бер­лин­ско­го конгресса

Но и это ещё не всё. Окон­ча­тель­ным актом завер­ше­ния рус­ско-турец­кой вой­ны ста­нет Кон­стан­ти­но­поль­ский мир­ный дого­вор меж­ду Рос­си­ей и Тур­ци­ей, под­пи­сан­ный 27 янва­ря 1879 года. Дан­ный доку­мент под­пи­сан рос­сий­ским послом, обла­дав­шим чрез­вы­чай­ны­ми пол­но­мо­чи­я­ми, и отто­ман­ским мини­стром ино­стран­ных дел Алек­сан­дром Кара­тео­до­ри-пашой, а так­же Али-пашой — мини­стром, пред­се­да­тель­ству­ю­щим в Госу­дар­ствен­ном сове­те. Сам дого­вор состо­ит из 12 статей.

Во мно­гом доку­мент свя­зан с выпла­той кон­три­бу­ции за воен­ные рас­хо­ды в раз­ме­ре 802,5 млн фран­ков. Так­же учи­ты­ва­ет­ся и ком­пен­са­ция убыт­ков, свя­зан­ных с воен­ны­ми дей­стви­я­ми. Поми­мо это­го, в дого­во­ре ука­за­ны дей­ствия, кото­рые пред­при­мут две сто­ро­ны, каса­ю­щи­е­ся ино­вер­цев, бежен­цев, пар­ти­зан и так далее. Из ста­тьи вто­рой ука­зан­но­го источ­ни­ка сле­ду­ет, что сто­ро­ны отныне обя­зы­ва­ют себя вести дру­же­ствен­ные и мир­ные отно­ше­ния. Этим актом закон­чи­лась одна из народ­ных и геро­и­че­ских, но тем не менее печаль­ных стра­ниц исто­рии Рос­сий­ско­го государства.


Итоги русско-турецкой войны 1877–1878 годов. Ликбез
 
Общественные итоги

Послевоенная мода. Военная форма, женские шляпки, пиджаки стиляг

Какой была мода вто­рой поло­ви­ны 1940‑х годов? Эпо­ха про­ти­во­ре­чи­ва: с одной сто­ро­ны, стра­на вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся после вой­ны и людям вро­де бы не до кра­си­вых наря­дов. С дру­гой — когда, как не сей­час, сво­бод­но вздох­нуть и вспом­нить, что одеж­да может быть спо­со­бом само­вы­ра­же­ния: не толь­ко прак­тич­ной, но и кра­си­вой. VATNIKSTAN рас­ска­зы­ва­ет о мод­ных тен­ден­ци­ях после­во­ен­но­го пери­о­да, вли­я­нии тро­фей­но­го кино на мас­со­вую моду и стилягах.


Модные тенденции второй половины 1940‑х годов

После вой­ны мода в СССР оста­ёт­ся уде­лом «избран­ных», пре­иму­ще­ствен­но жен­щин и горо­жан. Одеж­ды не хва­та­ет, поэто­му прак­тич­ность и дол­го­веч­ность боль­шин­ство людей ценят силь­нее красоты.

Госу­дар­ство в этот пери­од при­зна­ёт важ­ность моды: она пред­став­ля­ет­ся пар­тий­цам одним из средств про­па­ган­ды и даже ору­ди­ем борь­бы в Холод­ной войне. Пра­ви­тель­ство хоте­ло, что­бы в СССР шили совре­мен­ные наря­ды по соб­ствен­ным эски­зам, а не копи­ро­ва­ли Запад. Для это­го в 1944 году начал рабо­ту Мос­ков­ский дом моде­лей одеж­ды. Под его руко­вод­ством совет­ская швей­ная про­мыш­лен­ность долж­на была стать «син­те­зом луч­шей миро­вой и оте­че­ствен­ной практики».

Жур­нал Мос­ков­ско­го дома моделей

Пожа­луй, глав­ная тен­ден­ция мас­со­вой моды кон­ца 1940‑х годов — под­ра­жа­ние запад­ным обра­зам, кото­рые совет­ские граж­дане узна­ва­ли из кине­ма­то­гра­фа. Тро­фей­ные лен­ты пока­зы­ва­ли в кино без уточ­не­ния, в какой стране они сня­ты. Пока­зу пред­ше­ство­ва­ли тит­ры напо­до­бие таких:

«Этот фильм взят в каче­стве тро­фея после раз­гро­ма Совет­ской Арми­ей немец­ко-фашист­ских войск под Бер­ли­ном в 1945 году».

Боль­ше все­го зри­те­лей при­вле­ка­ли раз­вле­ка­тель­ные, позна­ва­тель­ные и музы­каль­ные лен­ты: «Индий­ская гроб­ни­ца», «Охот­ни­ки за кау­чу­ком», «Тос­ка», «Чио-Чио-сан», «Девуш­ка моей меч­ты», а так­же био­гра­фии Рем­бранд­та, Моцар­та, Шил­ле­ра. Кино было не толь­ко вари­ан­том вре­мя­пре­про­вож­де­ния, но и источ­ни­ком вдох­но­ве­ния. Так, совет­ские мод­ни­цы вдох­нов­ля­лись обра­за­ми немец­ких актрис, под­ра­жа­ли их наря­дам и причёскам.

Немец­кая актри­са Мари­ка Рёкк в филь­ме «Девуш­ка моей меч­ты» (1944)

Зна­че­ние тро­фе­ев для моды упо­ми­нал и Эду­ард Лимо­нов в кни­ге «У нас была вели­кая эпоха»:

«На бара­хол­ках стра­ны при­зем­ли­лись и пошли по рукам пла­тья, костю­мы, паль­то для всех полов и воз­рас­тов — „тро­фей­ное барах­ло“, выве­зен­ное сол­да­та­ми в веще­вых меш­ках из поко­рён­ной Гер­ма­нии… Ката­ло­гом и гидом для путе­ше­ствий по морю кожа­ных тироль­ских шорт, румын­ских, ита­льян­ских и вен­гер­ских воен­ных паль­то и дет­ских бер­лин­ских костюм­чи­ков слу­жи­ли аме­ри­кан­ские филь­мы… Гля­дя на гол­ли­вуд­ских деву­шек и суро­вых ганг­сте­ров в дву­борт­ных костю­мах и шля­пах, запо­ми­на­ла рус­ская моло­дёжь моде­ли одежды».

Одеж­ду на заказ в этот пери­од почти не шьют, для боль­шин­ства это слиш­ком доро­го. Начи­на­ет­ся мас­со­вый пошив гото­вой одеж­ды, из мно­го­об­ра­зия кото­рой пред­ла­га­лось фор­ми­ро­вать соб­ствен­ный стиль.


Московский дом моделей одежды

Мож­но пред­по­ло­жить, что в ката­стро­фи­че­ски труд­ные годы вой­ны раз­ви­тие моды в Совет­ском Сою­зе оста­но­ви­лось. Одна­ко это прав­да толь­ко отча­сти. Воз­рож­де­ние отрас­ли ожи­да­е­мо стар­то­ва­ло в Москве. Уже в 1944‑м в сто­ли­це начал рабо­ту Мос­ков­ский дом моде­лей одеж­ды (МДМО).

Перед этим учре­жде­ни­ем пра­ви­тель­ство ста­ви­ло несколь­ко задач: созда­ние новых совре­мен­ных моде­лей, внед­ре­ние их в мас­со­вое швей­ное про­из­вод­ство, а так­же кон­троль пред­при­я­тий в сфе­ре лёг­кой про­мыш­лен­но­сти. Если пер­вые два направ­ле­ния дава­лись учре­жде­нию отно­си­тель­но лег­ко и впи­сы­ва­лись в виде­ние его руко­во­ди­те­лей, то для кон­тро­ля у Дома моде­лей не было ни ресур­сов, ни пол­но­мо­чий. Эти про­ти­во­ре­чия сохра­нят­ся на про­тя­же­нии всех деся­ти­ле­тий рабо­ты МДМО.

Дом моде­лей созда­ва­ли на базе веду­щих сто­лич­ных учре­жде­ний моды 1930‑х годов — худо­же­ствен­но­го ате­лье на Куз­нец­ком мосту и тре­ста «Мосин­до­деж­да».

Зда­ние дома моде­лей на Куз­нец­ком мосту

Сло­жи­лась двой­ствен­ная ситу­а­ция: госу­дар­ство хоте­ло раз­ви­вать моду, но не име­ло для это­го денег. У Дома моде­лей не было соб­ствен­ной маши­ны, а за поме­ще­ние на Куз­нец­ком мосту при­шлось побо­роть­ся с воен­ны­ми учре­жде­ни­я­ми. Пла­ни­ро­ва­лось, что МДМО будет раз­ра­ба­ты­вать моде­ли одеж­ды для швей­ных фаб­рик, а те будут пла­тить ему за новые выкрой­ки. Учре­жде­ние долж­но было стать само­оку­па­е­мым и не тре­бо­вать на свою дея­тель­ность денег из бюд­же­та. На прак­ти­ке схе­ма ока­за­лась нера­бо­чей, пото­му что швей­ные пред­при­я­тия не хоте­ли поку­пать новин­ки и шили по ста­рым образ­цам 1920‑х и 1930‑х годов.

Источ­ни­ком дохо­да Дома моде­лей в годы вой­ны ста­ли зака­зы Гла­во­соб­тор­га. Работ­ни­ки МДМО не толь­ко раз­ра­ба­ты­ва­ли эски­зы новой одеж­ды, но и сами шили её неболь­ши­ми пар­ти­я­ми. Хотя изна­чаль­но такая зада­ча перед ними не ста­ви­лась. В 1945–1947 годах МДМО пере­стро­ит­ся на граж­дан­скую одеж­ду и сно­ва будет про­из­во­дить её само­сто­я­тель­но, а не толь­ко гото­вить выкройки.

Пред­по­ла­га­лось, что после вой­ны Дом моде­лей создаст кон­цеп­цию «совет­ской моды». Она долж­на была стать осно­вой для пла­ни­ро­ва­ния в лёг­кой про­мыш­лен­но­сти на годы впе­рёд. При этом МДМО насто­я­тель­но при­зы­ва­ли «не брать ино­стран­ные жур­на­лы мод и копи­ро­вать, а созда­вать своё». Мода рас­смат­ри­ва­лась как сред­ство про­па­ган­ды и источ­ник повы­ше­ния куль­ту­ры граж­дан. Так сфор­ми­ро­вал­ся основ­ной прин­цип совет­ско­го моде­ли­ро­ва­ния наря­дов — «нуж­но соеди­нить меч­ту и фан­та­зию худож­ни­ка с мастер­ством кон­струк­то­ра и совре­мен­ной тех­ни­кой про­из­вод­ства», как гла­си­ла фор­му­ла искус­ство­ве­да-кон­струк­то­ра МДМО Наумовой.

Совет­скую моду, по мне­нию пра­ви­тель­ства, дол­жен был отли­чать демо­кра­тизм, мас­со­вость, «бес­со­слов­ность» и обще­до­ступ­ность. Таким обра­зом она про­ти­во­по­став­ля­лась «запад­ной» моде, кото­рая, по пред­став­ле­нию пар­тий­цев, была «при­ви­ле­ги­ро­ван­ной» и «бур­жу­аз­ной». При этом не запре­ща­лось заим­ство­вать пере­до­вой миро­вой опыт. В общем, сплош­ные противоречия.

Для попу­ля­ри­за­ции сво­ей дея­тель­но­сти Дом моде­лей про­во­дил выстав­ки и пока­зы мод, где пред­став­лял новые кол­лек­ции. Мод­ные пока­зы сопро­вож­да­лись рас­ска­за­ми искус­ство­ве­дов, а посе­ти­те­ли ста­ци­о­нар­ных выста­вок мог­ли запол­нить анке­ту и поде­лить­ся мне­ни­ем о пред­став­лен­ной одеж­де. С 1951 года каж­дый посе­ти­тель мог полу­чить кон­суль­та­цию для созда­ния инди­ви­ду­аль­но­го стиля.

Дом моде­лей будет рабо­тать несколь­ко деся­ти­ле­тий, а рас­цвет его дея­тель­но­сти при­дёт­ся на 1960–1970‑е годы.


Как выглядели советские модницы

Жен­щи­ны оста­ва­лись основ­ны­ми заказ­чи­ка­ми мод­ной инду­стрии. Все, кто мог поку­пать новую одеж­ду и изба­вить­ся от прак­тич­ных муже­по­доб­ных наря­дов, при пер­вой же воз­мож­но­сти дела­ли это. Речь, конеч­но, о житель­ни­цах круп­ных горо­дов, где уже рабо­та­ли дома мод — Москве, Ленин­гра­де, Мин­ске, Кие­ве, Риге, Львове.

Мод­ни­ца вто­рой поло­ви­ны соро­ко­вых носила:

  • под­клад­ные плечи;
  • рас­кле­шён­ные пла­тья с узкой талией;
  • юбки и пла­тья дли­ной чуть ниже колена;
  • блуз­ки с рукавами-фонариками;
  • тироль­ские шляпы;
  • малень­кие шляпки;
  • туфли на плат­фор­ме или танкетке.

Набор не слу­ча­ен — мы уже рас­ска­за­ли о тро­фей­ных кино­лен­тах, геро­и­ни кото­рых бли­ста­ли имен­но в таких наря­дах. В жен­скую моду проч­но вошли наплеч­ни­ки, кото­рые дела­ли силу­эт похо­жим на песоч­ные часы. Их при­ши­ва­ли не толь­ко к паль­то, но и к блуз­кам, и пла­тьям. Неко­то­рые исто­ри­ки моды пред­по­ла­га­ют, что эта тен­ден­ция свя­за­на с жела­ни­ем жен­щин выгля­деть силь­нее, так это или нет — судить не берём­ся. Напри­мер, брю­ки почти не носи­ли, хотя, разу­ме­ет­ся, ника­ких запре­тов на них не было.

Дру­гой обя­за­тель­ный атри­бут мод­ни­цы — малень­кая шляп­ка: «таб­лет­ка» (круг­лая шляп­ка, сдви­ну­тая на макуш­ку) и «арбуз­ная кор­ка» (полу­ме­сяц от уха до уха). Пре­иму­ще­ство таких шля­пок в том, что боль­шая часть волос оста­ёт­ся откры­той, а зна­чит, мож­но про­де­мон­стри­ро­вать и при­чёс­ку, и новый голов­ной убор. Иро­нич­но, что такие шляп­ки назы­ва­ли «менин­гит­ка­ми», хотя их люби­тель­ни­цы утвер­жда­ли, что они отлич­но обе­ре­га­ют голо­ву от мороза.

Парал­лель­но с немец­ким сти­лем в моду вошёл испа­но-лати­но­аме­ри­кан­ский. Для совет­ских жен­щин он выра­жал­ся в юбках и пла­тьях в горо­шек, бере­тах и тюр­ба­нах. Послед­ние труд­но было най­ти в про­да­же, пото­му их роль испол­ня­ла сло­жен­ная полос­кой косын­ка, кото­рую зама­ты­ва­ли на макуш­ке кон­ца­ми вверх.

Если одеж­ду ещё мож­но было най­ти в мага­зи­нах, то обувь и чул­ки в после­во­ен­ные годы были в остром дефи­ци­те. Достать капро­но­вые чул­ки счи­та­лось боль­шой уда­чей. Впро­чем, эта про­бле­ма была харак­тер­на не толь­ко нашей стра­ны, а для всей после­во­ен­ной Евро­пы. Зару­беж­ные мод­ни­цы реша­ли про­бле­му твор­че­ски — рисо­ва­ли швы и пят­ки на ногах или кра­си­ли кожу в цвет чулок. Дела­ли ли так в СССР, точ­но неиз­вест­но — най­ти фото­гра­фии или дру­гие источ­ни­ки не уда­лось. Совет­ские жен­щи­ны заме­ня­ли чул­ки белы­ми носоч­ка­ми и носи­ли с туф­ля­ми и босоножками.


Мужская мода

Муж­ская мода раз­ви­ва­лась не так бур­но, как жен­ская. Боль­шин­ство муж­чин про­дол­жа­ли носить воен­ную фор­му: не толь­ко из-за недо­стат­ка новых костю­мов, но и из-за попу­ляр­но­сти обра­за воен­но­го-защит­ни­ка в целом.

Попу­ляр­ны сво­бод­ные широ­кие силу­эты, дву­борт­ные пиджа­ки, длин­ные кожа­ные паль­то и курт­ки на мол­нии — их назы­ва­ли «моск­вич­ки» или «хули­ган­ки». Во вто­рой поло­вине 1940‑х годов носят рубаш­ки с мяг­ким ворот­ни­ком, уко­ро­чен­ные пиджа­ки, брю­ки-гольф и вяза­ные сви­те­ра. Гал­сту­ки широ­кие и корот­кие (в про­ти­во­по­лож­ность узким гал­сту­кам сти­ляг), узор в горо­шек или в полос­ку. Тона пре­иму­ще­ствен­но тём­ные, достать костюм свет­ло­го оттен­ка или в полос­ку счи­та­ет­ся рос­ко­шью. Из голов­ных убо­ров — фет­ро­вые шля­пы и кеп­ки-вось­ми­клин­ки, про­зван­ные в наро­де «лон­дон­ка­ми».


Стиляги

У боль­шин­ства сей­час сло­во «сти­ля­ги» проч­но ассо­ци­и­ру­ет­ся с одно­имён­ным филь­мом Вале­рия Тодо­ров­ско­го. В этой музы­каль­ной исто­рии яркие моло­дые ребя­та-сти­ля­ги про­ти­во­по­став­ле­ны скуч­ным и серым ком­со­моль­цам. Про­ти­во­сто­я­ние в филь­ме пока­за­но гро­теск­но, хотя и в реаль­но­сти сти­ля­гам при­хо­ди­лось убе­гать от ком­со­моль­ских активистов.

Обще­ствен­ное мне­ние неред­ко виде­ло в сти­ля­гах туне­яд­цев, про­хин­де­ев, хули­га­нов и, конеч­но, «под­ра­жа­те­лей запа­ду». Пожа­луй, это стрем­ле­ние выде­лить­ся, мод­но одеть­ся на запад­ный манер и вызы­ва­ло боль­ше все­го недо­воль­ства. Внеш­ний вид сти­ляг высме­и­ва­ли в кари­ка­ту­рах и фельетонах:

Ино­стран­цы! Иностранки!
Нет! От пяток до бровей
Это мест­ные поганки
Домо­ро­щен­ный Бродвей.

«Бро­д­ве­ем» на слен­ге сти­ляг име­но­ва­лась пра­вая сто­ро­на ули­цы Горь­ко­го, одно­го из глав­ных мест сбо­ра сти­ляг в столице.

Внеш­ний вид сти­ляг эво­лю­ци­о­ни­ро­вал. В самом нача­ле их облик дей­стви­тель­но был почти кари­ка­тур­ным: яркие широ­кие шта­ны, меш­ко­ва­тые пиджа­ки, нос­ки кри­ча­щих цве­тов и широ­ко­по­лые шляпы.

Из вос­по­ми­на­ний Дмит­рия Беля­е­ва, авто­ра фелье­то­на про сти­ляг «Типы, ухо­дя­щие в прошлое»:

«В две­рях зала пока­зал­ся юно­ша. Он имел изу­ми­тель­но неле­пый вид: спи­на курт­ки ярко-оран­же­вая, а рука­ва и полы зелё­ные; таких широ­чен­ных шта­нов кана­ре­еч­но-горо­хо­во­го цве­та я не видел даже в годы зна­ме­ни­то­го клё­ша; ботин­ки на нем пред­став­ля­ли собой хит­ро­ум­ную ком­би­на­цию из чёр­но­го лака и крас­ной зам­ши. Юно­ша опёр­ся о косяк две­ри и каким-то на ред­кость раз­вяз­ным дви­же­ни­ем заки­нул пра­вую ногу на левую. Обна­ру­жи­лись нос­ки, кото­рые сле­пи­ли гла­за, до того они были ярки…»

Бли­же к 1950‑м годам образ «типич­но­го сти­ля­ги» изме­нил­ся. Ста­ли носить узкие брю­ки-дудоч­ки, более акку­рат­ные пиджа­ки с широ­ки­ми пле­ча­ми, тон­кие гал­сту­ки-селёд­ки, при­чёс­ку «кок» и лако­вые туфли на свет­лой кау­чу­ко­вой подош­ве. Девуш­кам стать «сти­ля­гой» было ещё про­ще — доста­точ­но было ярко накра­сить­ся, завить воло­сы и надеть узкую юбку.

Чего хоте­ли сти­ля­ги? Вопрос до сих пор оста­ёт­ся дис­кус­си­он­ным. Прес­са того вре­ме­ни и обще­ствен­ное мне­ние пыта­лись пред­ста­вить их как лен­тя­ев и идей­ных вра­гов, кото­рые стре­мят­ся под­ра­жать «бур­жу­аз­но­му обра­зу жиз­ни». Их обви­ня­ли в «низ­ко­по­клон­стве перед запа­дом» и в том, что они не раз­де­ля­ют ком­му­ни­сти­че­ские цен­но­сти. Исто­ри­ки видят при­чи­ну появ­ле­ния такой суб­куль­ту­ры в акти­ви­за­ции меж­ду­на­род­ных кон­так­тов СССР: дипло­ма­ты при­во­зи­ли одеж­ду и музы­ку из зару­беж­ных стран, поэто­му их дети стре­ми­лись вести дру­гой образ жизни.

Мож­но пред­по­ло­жить, что для моло­дё­жи идей­ная сто­ро­на оста­ва­лась вто­ро­сте­пен­ной. Сти­ля­ги вооб­ще отли­ча­лись наро­чи­той апо­ли­тич­но­стью. Мод­ная, непо­хо­жая на скуч­ную школь­ную фор­му одеж­да, кра­си­вые тан­цы под загра­нич­ные рит­мы и своя «тусов­ка» были спо­со­бом само­вы­ра­же­ния и дари­ли ощу­ще­ние кра­си­вой жиз­ни «как в кино».


Мода вто­рой поло­ви­ны 1940‑х харак­те­ри­зу­ет­ся про­ти­во­ре­чи­я­ми: стрем­ле­ние мод­но оде­вать­ся огра­ни­чи­ва­лось нехват­кой денег, отсут­стви­ем това­ров, а ино­гда и обще­ствен­ным мне­ни­ем, как в слу­чае со сти­ля­га­ми. Жите­ли СССР в поис­ке новых обра­зов неред­ко вдох­нов­ля­ют­ся запад­ным кине­ма­то­гра­фом. Пра­ви­тель­ство пони­ма­ло зна­чи­мость хоро­шей совре­мен­ной одеж­ды и уже в 1944 году учре­ди­ло Дом моде­лей, но нагру­зи­ло его допол­ни­тель­ны­ми непо­силь­ны­ми зада­ча­ми — кон­тро­ли­ро­вать всю швей­ную про­мыш­лен­ность. Дом моде­лей будет опре­де­лять мод­ные тен­ден­ции сле­ду­ю­щие несколь­ко десятилетий.


Читай­те дру­гие ста­тьи цик­ла «Исто­рия совет­ской моды Вик­то­рии Мок­и­ной»:

Мода НЭПа. Кожа­ные курт­ки, корот­кие стриж­ки, гим­на­стёр­киМода 1930‑х. Мили­та­ризм, спорт, агит­тек­стильПосле­во­ен­ная мода. Воен­ная фор­ма, жен­ские шляп­ки, пиджа­ки сти­лягМода 1950‑х. Дома моде­лей, «само­по­шив», «песоч­ные часы»Мода «отте­пе­ли». Маки­яж, ней­лон, шпиль­киМода 1965–1969 годов. Мини-юбки, кеды, брюч­ные костю­мыМода 1970–1975 годов. Джин­сы, водо­лаз­ки, фарца
Первая статья из нашего тематического цикла рассказывает о том, как одевались в Советской России в 1920‑е годы.

Читать
Внешний вид и стиль советских граждан в довоенную сталинскую эпоху.

Читать
О времени, когда военная форма ещё не вышла из моды, но стиляги уже задавали тон.

Читать
Тенденции советской моды в эпоху, когда она становится доступной и интересной как для модельеров, так и для простых граждан.

Читать
Статья о ключевых тенденцииях в советской одежде первой половины 1960‑х годов.

Читать
Как общество привыкало к мини-юбкам и какое платье удостоилось названия «Россия».

Читать
Заключительная статья цикла Виктории Мокиной посвящена моде первой половине 1970‑х годов — самого разгара брежневской эпохи.

Читать

Американская мечта эмигрантов второй волны

Суще­ству­ют всем извест­ные эми­грант­ские сюже­ты. Рус­ская жизнь в Бер­лине и Пари­же 1920–1930‑х, рус­ско­языч­ный Нью-Йорк и Брай­тон-Бич 1970–1980‑х, меж­во­ен­ные рус­ские Хар­бин и Шан­хай, стран­ствия «ди-пи» бежен­цев в после­во­ен­ной Евро­пе. Всё осталь­ное доволь­но мало изу­че­но и попу­ля­ри­зи­ро­ва­но. А ведь сколь­ко инте­рес­ных собы­тий про­изо­шло за XX век в дру­гих местах, где непре­мен­но жили рус­ские люди…

Конеч­но, про эти собы­тия мож­но про­чи­тать сот­ни и тыся­чи запад­ных книг, но они, разу­ме­ет­ся, напи­са­ны не для нас и со сво­ей коло­коль­ни, часто не менее идео­ло­ги­зи­ро­ван­ной, чем в СССР. Вот, ска­жем, одна из моих люби­мых тем — США эпо­хи мак­си­маль­ной мощи и бла­го­ден­ствия в сере­дине века.

Два­дца­ти­ле­тие меж­ду побе­дой во Вто­рой миро­вой войне и рефор­ма­ми сере­ди­ны 1960‑х были бла­го­по­луч­ным вре­ме­нем, но что-то надо­рва­лось тогда в аме­ри­кан­ском обще­стве…
Облож­ка жур­на­ла Time за 14 июля 1961 года под автор­ством наше­го эми­гран­та Бори­са Арцыбашева

Каза­лось, всё было пре­крас­но после миро­вой вой­ны. Тишь, гладь, капи­та­лизм, хри­сти­ан­ство, «тра­ди­ци­о­на­лизм» да бла­го­дать. А рево­лю­ци­он­ные 1960‑е, аки Октябрь­ская рево­лю­ция в Рос­сии, яви­лись из ниот­ку­да. Разу­ме­ет­ся, исто­ки аме­ри­кан­ских 1960‑х сле­ду­ет искать в пред­ше­ству­ю­щей эпо­хе. Я скло­нен счи­тать, что эта «рево­лю­ция» про­изо­шла из-за слиш­ком быст­ро­го роста обще­го бла­го­ден­ствия и после­ду­ю­ще­го паде­ния тем­пов роста. Бед­ность ред­ко вынуж­да­ет на дей­ствия, а вот неудо­вле­тво­рён­ный аппе­тит, при­шед­ший во вре­мя еды, часто засти­ла­ет разум и вызы­ва­ет без­дум­ные поступки.

Как же виде­лась Аме­ри­ка этих лет мест­ным рус­ским? Предо­став­ляю сло­во писа­те­лю из вто­рой вол­ны эми­гра­ции — Вик­то­ру Мор­ту, после вой­ны осев­ше­му в Нью-Йор­ке. Его рас­сказ «Синий шев­ро­ле» из сбор­ни­ка «Хэп­пи энд (Невы­ду­ман­ные рас­ска­зы)» (Вашинг­тон, 1969) посвя­щён дра­ма­ти­че­ской исто­рии серб­ско­го эми­гран­та, кото­рую тот пове­дал за стой­кой бара. Рас­сказ силь­ный, и гре­мел на всю рус­скую Аме­ри­ку, коли задел стру­ны душ мно­гих эми­гран­тов, столк­нув­ших­ся со схо­жи­ми проблемами.

Обра­ти­те осо­бое вни­ма­ние на быто­вые вопро­сы. После­во­ен­ный аме­ри­кан­ский рабо­чий мог содер­жать семью из четы­рёх чело­век, имел воз­мож­ность при­об­ре­сти дом и даже свой соб­ствен­ный синий шев­ро­ле, и ещё отпра­вить сына учить­ся в уни­вер­си­тет. Сего­дня он не может себе тако­го поз­во­лить. Не может такое поз­во­лить даже сред­ний аме­ри­кан­ский управ­ле­нец. Эта Аме­ри­ка уже закон­чи­лась. Воз­мож­но, навсегда.

«Не сомне­вай­тесь, мы можем поз­во­лить себе Шев­ро­ле!». Рекла­ма 1950‑х годов

Синий шевроле

Я знаю, что най­дут­ся люди, кото­рые осу­дят мой образ жиз­ни, но я им дово­лен и всё тут… Люб­лю выпи­вать. Люб­лю, но знаю меру и нико­гда не пью в оди­ноч­ку, так что в раз­ряд алко­го­ли­ков меня запи­сать нель­зя. Одна­ко, очень часто, но не еже­днев­но — при­кла­ды­ва­юсь. Кон­чив рабо­ту, отправ­ля­юсь шлять­ся. Чест­но гово­рю, что дру­го­го сло­ва подо­брать не могу. Я сажусь на пер­вый попав­ший­ся авто­бус или линию мет­ро и еду. В самом неожи­дан­ном месте я выхо­жу и иду куда гла­за гля­дят. Где-то пообе­даю, где-то поси­жу, где-то погла­зею на людей. Эти­ми «пред­ме­та­ми» мож­но любо­вать­ся все­гда, настоль­ко они раз­но­об­раз­ны в сво­ём одно­об­ра­зии. О. Ген­ри, кото­ро­го я креп­ко люб­лю и счи­таю насто­я­щим писа­те­лем, знал людей и поэто­му его корот­кие рас­ска­зы, как брил­ли­ан­ты: ярки, кра­си­вы и неожи­дан­ны, как сия­ние это­го дра­го­цен­но­го камня.

Я тоже чер­паю темы из встреч с людь­ми и за эти десять лет, что я живу в Аме­ри­ке и, в част­но­сти, в Нью-Йор­ке, я изу­чил язык настоль­ко хоро­шо, что не толь­ко гово­рю, но и пишу. Меня печа­та­ют. А недав­но я испы­тал насто­я­щее удо­воль­ствие: в при­ём­ной редак­ции «мое­го» жур­на­ла, где я сидел, кри­ти­ко­ва­ли и хва­ли­ли мой послед­ний рас­сказ, не зная, что автор сидит тут же…

Инте­рес­нее все­го быва­ет вече­ра­ми, когда я заби­ра­юсь к чёр­ту на кулич­ки, захо­жу в тавер­ну и наблю­даю. Быва­ют очень инте­рес­ные встре­чи и испо­ве­ди. Слу­ша­ешь, пьёшь, раз­го­ва­ри­ва­ешь и, при­дя домой, запи­сы­ва­ешь, ино­гда доволь­но сум­бур­но… А утром на рабо­ту. И если бы мои сослу­жив­цы зна­ли, что я вче­ра бесе­до­вал с быв­шим убий­цей или с отси­дев­шим 20 лет или, что ещё инте­рес­ней, с чело­ве­ком, кото­ро­му гро­зит пожиз­нен­ное заклю­че­ние, но он не пой­ман, они очень уди­ви­лись бы. К чему это? Может быть они и правы.

Если бы я имел близ­ко­го чело­ве­ка око­ло себя или семью, то я был бы иным, но не суди­лось. Жен­щи­на, кото­рая была мне доро­га, как никто, отка­за­лась ухо­дить со мной из горя­ще­го Кие­ва. Не хоте­ла обре­кать себя на лише­ния и ски­та­ния, как гово­ри­ла она. Недо­ста­точ­но люби­ла, так ска­зал я, и ушёл с нем­ца­ми. Сна­ча­ла оди­но­че­ство меня тяго­ти­ло, а потом свык­ся и даже полю­бил его. Сво­бо­ден, как пти­ца. У меня даже есть план: бро­сить кра­са­вец Нью-Йорк и ука­тить в Сан-Фран­цис­ко — город вет­ров, тума­нов и пре­ступ­ле­ний… Когда я доста­точ­но выпью — мне море по коле­но. Уда­рят? Отве­чу. Убьют? Туда и доро­га. Не очень-то я цеп­ля­юсь за жизнь. Я нико­му не нужен и живу сам для себя. И поэто­му я лезу в самые опас­ные места, где дра­ки и поно­жов­щи­на обыч­ное явле­ние. Судь­ба меня бере­жёт, ина­че бы дав­но и раз­де­ли, и огра­би­ли. Да и уби­ли бы. А так — не тро­га­ют. Духом чуют, что я немно­го свой и немно­го из их мира. Ген­ри ведь писал свои рас­ска­зы, сидя в тюрь­ме, может и я до это­го досту­ка­юсь. А что до уго­лов­ни­ков и сади­стов, то они зача­стую сре­ди нас и в гости­ной и в кон­то­ре предприятия.

В июне это­го года я забрал­ся раз в такую глушь, что сам не пове­рил тому, что суще­ству­ют ещё такие места: бро­дя­ги и про­сти­тут­ки тут уже само­го послед­не­го раз­ря­да. И гряз­но, и сквер­но, и опас­но. Это было «дно» похле­ще горь­ков­ско­го. Я сел на «вер­туш­ку» у стой­ки и взял вина. Каж­дая ува­жа­ю­щая себя тавер­на име­ет гре­мя­щую «музы­ку», две-три маши­ны для игры, лоте­рею на стой­ке и ино­гда теле­ви­зор. Он обыч­но сто­ит высо­ко на шка­фу, так, что с любо­го сту­ла и из любой кабин­ки посе­ти­те­ли могут наблю­дать убий­ства, герой­ства и любов­ные сце­ны. Так было и в дан­ном слу­чае: здо­ро­вые и весё­лые ребя­та носи­лись вер­хом по пре­ри­ям и в сво­бод­ное вре­мя сво­ра­чи­ва­ли друг дру­гу ску­лы… Заме­ча­тель­ные исто­рии из сво­ей прак­ти­ки рас­ска­зы­ва­ют ино­гда «бар­тен­де­ры», но им верить надо с опас­кой. Очень часто они пере­ска­зы­ва­ют про­чи­тан­ное, а слу­ша­тель в это вре­мя про­пу­стит ещё стакан…

Облож­ка сбор­ни­ка рас­ска­зов Вик­то­ра Морта

Тяже­ло дыша, на стуль­чик, рядом со мной, опу­стил­ся чело­век в помя­той гряз­ной шля­пе, небри­тый и, по-види­мо­му, уже выпив­ший. Буфет­чик понял его мими­ку и мол­ча подал вина и пива. Эти ком­би­на­ции обыч­ны в тавер­нах дешё­во­го поряд­ка: ско­рее захме­ле­ешь. Жад­но опу­сто­шив оба ста­ка­на, чело­век отвер­нул­ся от мер­ца­ю­ще­го экра­на и закрыл гла­за. Он под­пёр голо­ву обе­и­ми рука­ми и замер. Когда же на экране замель­ка­ли полу­го­лые девуш­ки, сыщи­ки, пре­ступ­ни­ки и загре­ме­ли выстре­лы, мой сосед глу­бо­ко вздох­нул и гром­ко и гряз­но выру­гал­ся по-серб­ски. Я с удив­ле­ни­ем посмот­рел на него и спро­сил тоже по-сербски:

— Бра­туш­ка, отку­да родом?

Серое, уста­лое лицо чело­ве­ка оза­ри­лось улыбкой.

— Зем­ляк, гово­рит по-серб­ски? О, — радост­но засто­нал он, — как хоро­шо, какая уда­ча! — и он попро­сил ещё вина. Поло­жив свою гряз­ную, левую руку на мой рукав, как бы боясь, что я уйду, он тороп­ли­во заговорил:

— Вы навер­ное не зна­ет, какое сча­стье услы­шать род­ной язык в таком месте! Как радост­но. Вы серб? О, моя доро­гая Сер­бия! И вот, види­те, — гряз­ная тавер­на Нью-Йор­ка. Как жизнь игра­ет людьми.

Я заме­тил, что слё­зы забле­сте­ли в его гла­зах. Даже если это и пья­ные слё­зы, то этот не врёт, навер­ное. И сра­зу про­бу­ди­лось про­фес­си­о­наль­ное чутьё журналиста.

— А как вы попа­ли сюда? — спро­сил я. Он мах­нул рукой.

— Гос­по­ди! Как? Да, как тыся­чи и десят­ки тысяч дру­гих, бежав­ших с род­ной зем­ли. А вы раз­ве не такой?

— Да, — согла­сил­ся я, — такой…

— Ну, вот. А я ещё был у Дра­же Михай­ло­ви­ча — свя­то­го чело­ве­ка, кото­рый любил свою Сер­бию, как ино­гда мать детей любить не может. Мы боро­лись рядом с ним и про­тив нем­цев, и про­тив Тито. И когда его пре­да­ли и каз­ни­ли, куда было нам девать­ся? Надо было бежать. Захва­тил свою Миле­ну и пошел ски­тать­ся по лаге­рям, пока добрал­ся до этой стра­ны. Но не всех она дела­ет счастливыми…

Мой инте­рес к собе­сед­ни­ку несколь­ко угас. Неудач­ни­ки, кото­рые мне попа­да­ют­ся, обыч­но или кля­нут жизнь или руга­ют Аме­ри­ку. Они-то все­гда пра­вы, а дру­гие вино­ва­ты. Кажет­ся, этот пьян­чуж­ка был в одной из этих кате­го­рий. Тут я вспомнил:

— Да, а поче­му вы выругались?

— Про­кля­тый теле­ви­зор! Он винов­ник всех моих несчастий.

Я насто­ро­жил­ся.

— Да, да, не поду­май­те, что я вру, при­ду­мы­ваю. С него нача­лось. Раз­ре­ши­те ещё ста­кан­чик? И мы пере­ся­дем отсю­да, хотите?

Я согла­сил­ся и, когда мы пере­се­ли за сто­лик, я заку­рил свою труб­ку, а он потя­нул­ся к ста­ка­ну. Впро­чем, я зака­зал для обоих.

* * *

— Я, — начал он, — был счаст­ли­вым мужем и отцом. Когда я женил­ся, я думал, что буду сапож­ни­чать всю жизнь. Но через два года вой­на уда­ри­ла по нашей стране и всё пошло вверх дном. Что было, не надо рас­ска­зы­вать. Вы и сами зна­е­те и чита­ли. С женой и дву­мя детьми я добрал­ся до это­го горо­да. Я, воль­ный сын серб­ско­го наро­да, очу­тил­ся, как в клет­ке. Дома, дома, авто­мо­би­ли, тяже­лый отрав­лен­ный воз­дух и рабо­та до оду­ре­ния. За рабо­ту я взял­ся, как зверь. Мне надо было про­кор­мить и одеть тро­их, не счи­тая себя. Мне-то само­му ниче­го не надо. Да, ещё квар­тир­ка в две ком­нат­ки в пяти­этаж­ном доме. Было тяже­ло, но я не уны­вал. Я был спо­ко­ен за детей. Теперь — мне рабо­тать, ребя­там учить­ся, а жене забо­тить­ся о всех. И я нажи­мал изо всех сил. Дети, когда мы при­е­ха­ли сюда, были: сын — деся­ти лет, и доч­ка Рада — вось­ми. По-англий­ски все ни в зуб. Я на заво­де зани­мал­ся тяже­стя­ми — пере­во­зил сталь­ные бол­ван­ки на ваго­нет­ках. Пони­мал рабо­ту без язы­ка. Жена, что-нибудь купить съест­ное — с гре­хом попо­лам справ­ля­лась. А вот дети, эти мои золо­тые, при­хо­ди­ли в сле­зах. Они ниче­го не пони­ма­ют, а уче­ни­ки сме­ют­ся. Толь­ко наша горя­чая любовь, лас­ка и забо­та под­дер­жи­ва­ли их в этом тяжё­лом испы­та­нии. Они зна­ли, что после шко­лы им есть кому пожа­ло­вать­ся, око­ло кого отдох­нуть и кто их пой­мет и успо­ко­ит… Изви­ни­те, я ещё ста­кан­чик, тяже­ло вспо­ми­нать, — он пошёл и вер­нул­ся дер­жа в дро­жа­щей руке два ста­ка­на. — Надо быть отцом или мате­рью для того, что­бы понять слё­зы, горе­сти и болез­ни детей. Кажет­ся, руку бы отдал, что­бы облег­чить стра­да­ния боль­но­го ребён­ка, но ты бес­си­лен и толь­ко мечешь­ся в тос­ке по ком­на­те. Да, так вот.

Он гово­рил, а я кра­ем гла­за смот­рел на оче­ред­ное убий­ство на экране теле­ви­зо­ра, где моло­дой чело­век топил надо­ев­шую ему девушку.


Теле­сю­жет о рас­ту­щем бун­тар­стве сре­ди моло­дё­жи США 1950‑х

— Мы зна­ли, — про­дол­жал мой собе­сед­ник, — что насту­пит пере­лом и дети одо­ле­ют эту пре­муд­рость, недо­ступ­ную для нас, но надо толь­ко вре­мя. Пер­вые год пол­то­ра им было очень тяже­ло. Я их гонял на ули­цу, при­во­дил сосед­ских ребят, что­бы они боль­ше прак­ти­ко­ва­лись в раз­го­во­ре, пус­кал их в гости к сосе­дям, где они смот­ре­ли теле­ви­зор и при­уча­лись к язы­ку. Нам самим было еще дале­ко до такой рос­ко­ши. Даже бельё Миле­на сти­ра­ла вни­зу, так как у нас ещё не было сво­ей сти­раль­ной маши­ны, и не было холо­диль­ни­ка. Мы были очень эко­ном­ны и дро­жа­ли над каж­дым дол­ла­ром. Жена как-то ска­за­ла, что она смог­ла бы устро­ить­ся на ноч­ную сме­ну в пекар­ню и нам было бы лег­че. Моя Миле­на на фаб­ри­ке, ночью?! Гос­по­ди! Но она уго­во­ри­ла меня и год, боль­шой, тяжё­лый год, мы рабо­та­ли оба, но потом я ска­зал: «Нет, так даль­ше нель­зя!» Она осу­ну­лась, поблед­не­ла, ста­ла нерв­ной. Сколь­ко она спа­ла? Но за этот год мы купи­ли всё, о чём меч­та­ют все при­е­хав­шие в Аме­ри­ку: и сти­раль­ную, и холо­диль­ник, и при­оде­лись. Дети уже гово­ри­ли по-англий­ски, не боясь насме­шек, и даже ино­гда дома, забыв род­ное сло­во, заме­ня­ли его англий­ским… Миле­на опять ста­ла преж­ней. Чисто­та, поря­док, наша вкус­ная еда вер­ну­лись на преж­нее место. Забыв­шись, жена на кухне начи­на­ла петь наши род­ные, заду­шев­ные пес­ни. Я и детво­ра зати­ха­ли, слу­шая мать. Я закры­вал гла­за, и на меня вея­ло род­ны­ми вет­ра­ми, пах­ло род­ной зем­лёй. Как мы были счаст­ли­вы! Вот, толь­ко то, что ребя­та ходи­ли по чужим квар­ти­рам нам не нра­ви­лось… Хва­тит уже. И мы, на Рож­де­ство, реши­ли с женой сде­лать им сюр­приз: зем­ляк, рабо­тав­ший на мебель­ном скла­де, устро­ил нам с боль­шой скид­кой — теле­ви­зор. И когда заго­ре­лись све­чи на малень­кой ёлке, сто­яв­шей на сто­ле, мы сня­ли про­сты­ню, закры­вав­шую стол, и выта­щи­ли из-под него аппа­рат. Зна­е­те ли вы, что такое дет­ская радость? Испы­ты­ва­ли ли когда-нибудь то чув­ство гор­до­сти, кото­рое пере­жи­ва­ют роди­те­ли, зная, что они винов­ни­ки этой радо­сти? О, это неза­бы­ва­е­мое чув­ство! Да, и ради кого мы жили на све­те? Наша роди­на, наша малень­кая Сер­бия, была теперь для нас в этих двух суще­ствах, бегав­ших и шалив­ших в квар­ти­ре. Здесь было всё! И в эти часы мы забы­ва­ли, что за окна­ми шумел огром­ный, рав­но­душ­ный город, с его гря­зью и преступлениями…

Жизнь шла. Рада хоть и была на два года млад­ше Любо­ми­ра, но усво­и­ла мно­гое рань­ше него. Носи­ла на голо­ве кон­ский хвост, ходи­ла в шта­нах и зна­ла мно­го песе­нок, пере­да­вав­ших­ся по радио. А сын? Сын был кре­пыш с горя­чим взо­ром и широ­кой гру­дью. Он хоро­шо учил­ся и был луч­шим спортс­ме­ном шко­лы. Мы уже с горе­чью заме­ти­ли, что дети счи­та­ли Аме­ри­ку для себя всем, а дале­кую роди­ну зна­ли толь­ко по нашим рас­ска­зам и были к ней рав­но­душ­ны. Англий­ский язык ста­но­вил­ся для них род­нее и бли­же. Что делать? Я стал зани­мать­ся с ними по суб­бо­там по-серб­ски. Учил читать и писать. Это для них было мукой, а для нас их без­раз­лич­ное отно­ше­ние ко все­му, что мы люби­ли, было тяже­ло и отзы­ва­лось болью в серд­це. При­хо­ди­лось при­нуж­дать или воз­на­граж­дать: то дать денег на кино, а то закрыть «тиви» на целый вечер. Это было самое тяжё­лое нака­за­ние. Были ссо­ры и слё­зы. Мать ста­но­ви­лась на их сто­ро­ну, и я был один. Посте­пен­но семья раз­де­ли­лась: то, что я счи­тал нуж­ным для детей, счи­та­лось при­нуж­де­ни­ем. Страсть к теле­ви­зо­ру ста­но­ви­лась пря­мо пагуб­ной. При­дя из шко­лы, оба мог­ли целы­ми часа­ми сидеть перед экра­ном; там же ели, там же гото­ви­ли уро­ки. Когда я про­те­сто­вал про­тив это­го, то под­ни­мал­ся крик, плач, и Миле­на уго­ва­ри­ва­ла меня усту­пить, имен­но тогда, когда уступ­ка была непо­пра­ви­мой ошиб­кой. Жена гово­ри­ла, что дети зани­ма­ют­ся хоро­шо, и луч­ше что­бы они сиде­ли дома, чем бега­ли по чужим квар­ти­рам. Ино­гда я усту­пал и это был мир, куп­лен­ный доро­гой ценой. И ещё: я заме­тил, что дети наши ста­ли дру­ги­ми. Я не гово­рю о внеш­но­сти, нет, — это нор­маль­но. А вот, у них появи­лась какая-то само­уве­рен­ность, сме­лость в суж­де­ни­ях и они всту­па­ли в спо­ры с мате­рью. Какая-то неза­ви­си­мость скво­зи­ла в их поступ­ках и сло­вах. То, что я часто видел у аме­ри­кан­ских детей. Меня они ещё боя­лись, а её ни во что не ста­ви­ли. Она усту­па­ла, она мири­лась с этим. Она же мать. Но я не мог это­го пере­но­сить: мы их кор­ми­ли, мы их оде­ва­ли, недо­сы­па­ли ночей, ста­ра­ясь для них! Ведь это было так ясно, что вся наша жизнь с женой была еди­ным слу­же­ни­ем детям. В пра­ве мы были рас­счи­ты­вать на бла­го­дар­ность, при­зна­тель­ность, любовь и лас­ку?! Это ухо­ди­ло из наше­го дома и отно­ше­ния ста­но­ви­лись суше. Мы-то с Миле­ной не изме­ни­лись (прав­да, поста­ре­ли, уста­ли). Мы толь­ко и жили инте­ре­са­ми детей: рас­спра­ши­ва­ли о шко­ле, о дру­зьях и подру­гах. Но отве­ты полу­ча­ли непол­ные и, я бы ска­зал, неис­крен­ние. Как буд­то в их жиз­ни появи­лось что-то такое, что надо было скры­вать от нас. Это огор­ча­ло, оби­жа­ло и зли­ло. За что? Раз, когда детей не было дома, а жена под­ме­та­ла пол, я заме­тил сре­ди сора оку­рок. Оку­рок в доме, где никто не курит? Вы зна­е­те серб­скую кровь? После скан­да­ла и чуть ли не дра­ки, я и жена про­из­ве­ли обыск в ком­на­те детей. И у сына под мат­ра­цем ока­за­лась пач­ка сига­рет. Жена умо­ля­ла меня не быть зве­рем, но я уже не мог… Когда сын вер­нул­ся, я его избил так, как толь­ко бьют у нас на родине.


Доку­мен­таль­ное кино 1950‑х о про­бле­мах инфан­тиль­но­го пове­де­ния аме­ри­кан­ских старшеклассников

Мы уже не раз дума­ли о том где и с кем встре­ча­ют­ся наши дети? Ведь это ули­цы Нью-Йор­ка, а не тихо­го Загре­ба. Тут и не уви­дишь, и не узна­ешь. Дети же долж­ны побе­гать и полу­чить свою долю раз­вле­че­ний. Кино, спорт­пло­щад­ка. А кто там? Не пой­дёт же мать с ними? Они уже доста­точ­но взрос­лые. В цер­ковь же идут из-под пал­ки. И дол­го, и скуч­но и поче­му нет ска­ме­ек, как у дру­гих? Так вот изме­ни­лась наша жизнь. Подруж­ки у Рады были с нама­зан­ны­ми губа­ми и раз­вяз­ны­ми мане­ра­ми. Такой посте­пен­но ста­но­ви­лась и наша дочь. С кем пове­дёшь­ся… Губ не маза­ла, пото­му что мать била по губам. А когда дети ложи­лись спать, мы ещё дол­го шептались:

— Это, как болезнь — надо пере­бо­леть и прой­дёт. Если бы все дети вырас­та­ли в Аме­ри­ке таки­ми, как они есть сей­час, то не было бы этой силь­ной и бога­той стра­ны. Отша­лят­ся и будут насто­я­щи­ми американцами.

— Да, но кто-то гиб­нет и кто-то ста­но­вит­ся пре­ступ­ни­ком. Какая гаран­тия, что наши не попа­дут в эту категорию?

— Гаран­тия? Семья. Наш при­мер и наш роди­тель­ский глаз не допу­стят до этого.

— Всё это так, но…

Вы когда-нибудь быва­ли в кино, когда там пре­об­ла­да­ет моло­дёжь, а осо­бен­но под­рост­ки? Я был один толь­ко раз. В зале и у кас­сы поли­ция. Ребя­та раз­го­ва­ри­ва­ют пол­ным голо­сом, то вста­ют, то ухо­дят, то при­хо­дят целы­ми табу­на­ми. Но не это важ­но. Как ведут они себя, сидя в крес­лах? Виде­ли? Объ­я­тия и поце­луи полу­чи­ли пол­ные пра­ва в наших кино. К осо­бен­но увле­ка­ю­щим­ся (в зале, к сча­стью, доста­точ­но свет­ло) под­хо­дит поли­цей­ский, изви­ня­ясь, что топ­чет­ся по нашим ногам, и при­во­дит без­об­раз­ни­ков в чув­ство. И так целый день до закры­тия теат­ра. А рядом с влюб­лён­ны­ми пароч­ка­ми сидит ещё более моло­дое поко­ле­ние и учит­ся… Страш­но… Чья-то пре­ступ­ная рука ведёт умыш­лен­но моло­дые души к рас­па­ду и гибе­ли. Сами аме­ри­кан­цы при­зна­ют, что подоб­но­го у них нико­гда не было. И тут же в кино мои дети тоже. Они не могут это­го не видеть и не при­ни­мать это­го близ­ко к серд­цу. У них моло­дая кровь, да ещё сербская…

Я в тот вечер видел, как какой-то отец под улю­лю­ка­нье под­рост­ков тащил свою дочь из зала и хле­стал её по щекам. Мно­го ли таких отцов в Аме­ри­ке? Миле­на содро­га­лась, а я знал, что так и нуж­но. Неда­ром вы рус­ские, гово­ри­те, что «за бито­го двух неби­тых дают». Мы с женой спо­ри­ли, обви­няя друг дру­га в заступ­ни­че­стве, в уступ­ках, а потом уста­лые засы­па­ли. Судь­ба детей — наша судь­ба. Мы тре­бо­ва­ли от них, что­бы они при­во­ди­ли в дом сво­их дру­зей, хоть посмот­реть на них, что это за люди. Но это слу­ча­лось ред­ко. Дети стес­ня­лись наших двух ком­нат, нашей бед­ной обста­нов­ки, а осо­бен­но наше­го англий­ско­го язы­ка. Да и в при­сут­ствии роди­те­лей были они не осо­бен­но раз­го­вор­чи­вы со сво­и­ми приятелями.

Автор рас­ска­за, писа­тель Вик­тор Морт

Мы были очень береж­ли­вы и все­гда копи­ли на «чёр­ный день». И этот день при­шёл сра­зу и неожи­дан­но… О, забыл самое важ­ное: когда сыну стук­ну­ло сем­на­дцать лет, он с отли­чи­ем кон­чил гим­на­зию. Был парад и он в ман­тии и шапоч­ке полу­чил диплом и награ­ду. Наши серд­ца были пере­пол­не­ны радо­стью и гор­до­стью. Неда­ром мы бились, что­бы наши дети вышли в люди. Вот и пер­вые резуль­та­ты. И Миле­на уго­во­ри­ла меня (ох, как я борол­ся!) сде­лать самый при­ят­ный пода­рок сыну и всем нам — купить авто­мо­биль. Что дол­го гово­рить — купи­ли. Не новый конеч­но, но кра­си­вый и в хоро­шем состо­я­нии — синий Шев­ро­ле. За неде­лю сын сдал экза­мен на управ­ле­ние маши­ной и уже в цер­ковь мы поеха­ли как капи­та­ли­сты. Смех: загреб­ский сапож­ник едет в цер­ковь на авто­мо­би­ле! Даль­ше были меч­ты: уехать из это­го горо­да и купить свой дом. Меч­ты… Да, — он выпил ещё. — И одна­жды, воз­вра­тясь домой, я услы­шал раз­го­вор доче­ри с матерью.

— Все девоч­ки оде­ты, как кар­тин­ки, име­ют квар­ти­ры, день­ги, авто­мо­би­ли, как пола­га­ет­ся людям. А мы кто? Весё­лые нищие. Мы и при­гла­сить к себе нико­го не можем в эту гряз­ную яму. Вот и ходим мы с бра­том по людям, что­бы не видеть это­го убожества.

— Да, как же у тебя язык пово­ра­чи­ва­ет­ся гово­рить подоб­ное? Ты раз­ве не видишь, как отец работает?

— Так иди и ты рабо­тать. Мы уже не малень­кие, не про­па­дём. А так кон­цы с кон­ца­ми еле сво­дим. Посмот­ри на теле­ви­зор, как люди живут. Дру­гой ниче­го не дела­ет, а всё есть.

— Пре­ступ­ник?

— Не знаю… И сами живут, и дети как сыр в мас­ле. «Тиви» врать не будет: оно жизнь пока­зы­ва­ет. А мы тут, как обо­рван­цы. Дру­гие за эти годы в Аме­ри­ке всё, всё имеют.

«Чёрт возь­ми, — поду­мал я, — может быть она и пра­ва. Мы всё бере­жем и копим, а дети наши не име­ют того, что име­ет каж­дый аме­ри­кан­ский ребёнок».

Но тон, кото­рым дев­чон­ка раз­го­ва­ри­ва­ла с мате­рью, взо­рвал меня. Мы ли не ста­ра­лись для них?! На мой окрик она вызы­ва­ю­ще ответила:

— Не надо иметь детей, если не може­те их обеспечить!

В ответ на это я хотел её уда­рить, но мать ста­ла меж­ду нами, и я в пер­вый раз в жиз­ни уда­рил мою доро­гую Миле­ну. Тогда я кри­чал, что не надо ста­но­вить­ся меж­ду отцом и ребён­ком, что так ей и надо. А ночью пла­кал и про­сил про­ще­ния. О, вы не зна­е­те моей жены: она же успо­ка­и­ва­ла меня и обви­ня­ла себя, что слиш­ком мно­го поблаж­ки даёт детям, вот они и пла­тят за это небла­го­дар­но­стью. О, моя Миле­на. Неда­ром мы с ней шли пле­чо к плечу…

И вот при­шёл он, чёр­ный день: на эле­ва­то­ре, пере­во­зив­шем тяже­сти, две­рью мне раз­дро­би­ло руку. Дош­лые хозя­е­ва дока­за­ли, что это моя вина. Одним сло­вом — вот она, кор­ми­ли­ца — и он пока­зал искром­сан­ную кисть пра­вой руки. — Я уже был не работ­ник. Меня уво­ли­ли, дав две тыся­чи дол­ла­ров, что­бы не дово­дить дело до суда. Я бил­ся и метал­ся в поис­ках рабо­ты, после того как рука зажи­ла, но это было не так про­сто. Кому нужен кале­ка? После того мы ещё боль­ше сокра­ти­лись в рас­хо­дах. Мало ли, что может быть. А дети про­дол­жа­ли жить сво­и­ми инте­ре­са­ми. Но всё же мир не без доб­рых людей. Через аме­ри­кан­ские бла­го­тво­ри­тель­ные орга­ни­за­ции меня устро­и­ли в одном из пар­ков косить тра­ву маши­ной и уби­рать аллеи и лужай­ки. С меш­ком через пле­чо и пал­кой с гвоз­дём на кон­це я ходил по пар­ку и нака­лы­вал на гвоздь куль­ки, бумаж­ные ста­кан­чи­ки и вся­кую ерун­ду. Толь­ко одна Миле­на, не спра­ши­вая, зна­ла, что я переживаю…

Нью-Йорк 1960‑х с облож­ки жур­на­ла «The New Yorker», декабрь 1965 года

А в дру­гие дни ездил на машине. Рабо­та была не труд­ная, — сидишь и едешь, а она стри­жет тра­ву и соби­ра­ет. Управ­лять ею очень лег­ко. А рабо­тать при­хо­ди­лось во вся­кую пого­ду. Дож­дик, ветер… Ну и про­пу­стишь ино­гда ста­кан­чик-дру­гой, что­бы согреть­ся. Да и от оби­ды тоже. Преж­де я и в рот не брал. Эко­но­мил. А теперь едешь или идёшь с сумой, как нищий и дума­ешь: «Вот и конец тебе, Душан (это моё имя), так на этой трав­ке и сдох­нешь». Прав­да, после заво­да с копо­тью, гря­зью, гро­хо­том и веч­ным элек­три­че­ским све­том я попал в цар­ство солн­ца, воз­ду­ха и зеле­ни. Пти­цы, бел­ки, голу­би, вода — вот, что меня окру­жа­ло. По алле­ям ходят взрос­лые и дети, кор­мя зве­рей и птиц… А я еду себе и думаю: Гос­по­ди, хоть бы детей людь­ми сде­лать, а там, что будет — то и будет… Вели­кан с муску­ла­ми бор­ца, быв­ший чет­ник, сорат­ник Дра­же Михай­ло­ви­ча стри­жёт тра­ву и соби­ра­ет бумаж­ки. Неуже­ли, так и кон­чит­ся моя жизнь? А может сын ста­нет инже­не­ром, а дочь вра­чом, а мы с Миле­ной счаст­ли­вые и спо­кой­ные, будем нян­чить их детей? Поче­му это­го не может быть? Это же Аме­ри­ка. Стра­на, в кото­рой и чистиль­щик сапог может быть пре­зи­ден­том. Миле­на вну­ша­ла мне эти мыс­ли. Ведь толь­ко она и была рядом со мной. Дети были толь­ко в квар­ти­ре… «Гёрл-френд», «бой-френд» — эти сло­ва слы­ша­лись у нас по теле­фо­ну еже­днев­но. Нам-то он не нужен был. Кому звонить?..

Богу мы моли­лись, как мог­ли. Цер­ков­ной служ­бы не про­пус­ка­ли ни одной, но уже езди­ли авто­бу­сом, одни. Дети не хоте­ли. Да, как вид­но не услы­шал Бог наших молитв. Над­ло­ми­лось что-то во мне. Трес­ну­ла какая-то пру­жи­на. Иду на рабо­ту, иду с рабо­ты, как авто­мат. С детьми не спо­рю, с женой мол­ча­лив. Будь, что будет. Я теперь зара­ба­ты­вал поло­ви­ну того, что на заво­де, но твёр­до решил: пока дети с нами, жена не пой­дёт на рабо­ту. А потом и тем более. Ина­че они совсем от дома ото­бьют­ся. Мать встре­тит, мать про­во­дит. Да, что гово­рить — жен­ская рука и мате­рин­ское серд­це в доме — вели­кое дело. Мать все­гда долж­на быть на месте. День­ги — дело вто­рое. Но дети это­го не пони­ма­ли: им давай и давай всё. А все­го-то и нет. Конеч­но, недо­воль­ство, ссо­ры, оби­ды. А я мол­чу. Я знаю, что если сорвусь, могу убить чело­ве­ка — ещё по Сер­бии знаю. Зна­ет это и Миле­на и боит­ся мое­го мол­ча­ния. А дети уже чув­ству­ют, что отец не тот. И я вижу, что ниче­го сде­лать с детьми не могу. Они идут сво­ей доро­гой, по кото­рой идут тыся­чи им подоб­ных. Язык англий­ский для них уже род­ной и раз­го­ва­ри­ва­ют они меж­ду собой толь­ко на нём. Обе­да­ем мы в раз­ное вре­мя: им все­гда неко­гда, куда-то спе­шат, кого-то ждут, с кем-то усло­ви­лись. При­шёл, открыл холо­диль­ник, поже­вал что-то и смот­ришь — уж нету. То сына, то доче­ри. Ред­ко, ред­ко мы ели вме­сте, а если и сиде­ли вме­сте за сто­лом, то той сер­деч­но­сти, той откро­вен­но­сти, кото­рая была когда-то меж­ду нами, уже не было. А зна­е­те, что такое семья в Сер­бии? Это одно неде­ли­мое целое, да! Да и вид­но было, что им тягост­но сидеть с нами и мол­чать, а гово­рить уже не о чем. А в сво­ей ком­на­те гово­рят, не пере­ста­вая. Дочь уже неод­но­крат­но гово­ри­ла мате­ри, что ей нуж­на отдель­ная ком­на­та. Да, она пра­ва, конеч­но. Девоч­ке было шест­на­дцать лет. Уехать бы в про­вин­цию, да я там рабо­ты не най­ду, а ребя­та, по-види­мо­му, уже при­вя­за­лись к Нью-Йор­ку. Где выход? А раз…

Мой собе­сед­ник, силь­но нерв­ни­чая, опять пошёл к стой­ке и, выпив, даже не выпив, а про­гло­тив там одним зал­пом ста­кан вина, вер­нул­ся обрат­но. Он, как я видел, был уже силь­но под градусом.

— А раз сын не при­шёл домой ноче­вать. Мы не лег­ли спать, мы при­слу­ши­ва­лись: вот идёт по лест­ни­це… Нет, мимо. Мы к Раде, может быть она что-нибудь зна­ет: где он, с кем он? Но и та ниче­го отве­тить не может. Миле­на боит­ся ска­зать, а знаю, что дума­ет: навер­ное жен­щи­на у него, у неё и остал­ся! Кра­си­вый он, рос­лый, румя­нец, куд­ри вьют­ся, атлет. Мно­гие на него загля­ды­ва­лись. Вот и соблаз­ни­ла, какая-нибудь, польстив­шись на све­жесть, на юность. А может быть несчаст­ный слу­чай? Но нам бы дали знать, да и по радио гово­рят, а дочь не отхо­ди­ла от при­ём­ни­ка. Нет, ниче­го. Утром, перед тем, как идти на рабо­ту, я сто­ял в нашей спальне и молил­ся перед ико­ной, кре­стясь сво­ей куль­тяш­кой. Рада ска­за­ла, что толь­ко что зво­ни­ли по теле­фо­ну и ска­за­ли, что­бы я нику­да не ухо­дил, так как к нам кто-то едет.

— Гос­по­ди, что ещё?!

Через пять минут вошли двое, оба из поли­ции. И вот через чужо­го чело­ве­ка, мы узна­ли, что вче­ра вече­ром был налёт на вин­ный мага­зин, кото­рый был закрыт. Двое взло­ма­ли дверь, тре­тий сидел в машине, за углом ули­цы. Чело­век гово­рил, Рада пере­во­ди­ла, а Миле­на, блед­ная как сте­на, опус­ка­лась на колени.

— Маль­чик мой, за что? — шеп­та­ла она.

Но мага­зин был снаб­жён сиг­на­ли­за­ци­ей, и не успе­ли налёт­чи­ки занять­ся кас­сой, как были окру­же­ны и взя­ты. А в машине сидел наш сын Любо­мир… Вы хоти­те знать, что было с мате­рью? Она не пла­ка­ла, а толь­ко ходи­ла по квар­ти­ре и что-то себе гово­ри­ла. Это самый страш­ный вид мол­ча­ли­во­го горя. Она посе­де­ла за этот день.

Твист. Худож­ник Томас Бен­тон, 1964 год

Ребя­та на допро­се ска­за­ли, что им нуж­ны были день­ги. Любо­ми­ра выпу­сти­ли под залог, а мы внес­ли все свои сбе­ре­же­ния и ещё нам заня­ли доб­рые люди. Нас пре­ду­пре­ди­ли, что если он сбе­жит — залог про­пал… Был суд. Как вид­но, Гос­подь услы­шал на этот раз наши молит­вы: на суде было дока­за­но, что хотя он и участ­ник ограб­ле­ния, но не знал на что его пове­ли. Так или ина­че сына оправ­да­ли, а о насто­я­щей прав­де мы не допы­ты­ва­лись. Страш­но было. Сын нико­гда с нами об этом не гово­рил, да и мы нико­гда не под­ни­ма­ли это­го вопро­са — сла­ва Богу, что так обошлось.

Вот и стал я ино­гда попи­вать. В чём дело? Рабо­таю, рабо­таю и не могу ста­ка­на вина выпить? Не прав­да ли? И ни разу не упрек­ну­ла меня Миле­на за это — толь­ко отво­ра­чи­ва­лась от пья­но­го духа, да мета­лась, как под­стре­лен­ная пти­ца, меж­ду дву­мя вырос­ши­ми птен­ца­ми, кото­рые, мучи­ли её сво­ею дер­зо­стью и тре­бо­ва­ни­я­ми. Но, как вид­но, прав­ду гово­рят: «При­шла беда — отво­ряй воро­та». Не про­шло и пол­го­да, как судь­ба опять ушиб­ла нас, но как…

Это был июль месяц про­шло­го года. Я по-преж­не­му рабо­тал в пар­ке, жена зани­ма­лась хозяй­ством, а дети сво­и­ми дела­ми, о кото­рых роди­те­лям не знать, а толь­ко молить­ся, что­бы всё было хоро­шо. Сын уже был сту­ден­том, а дочь кон­ча­ла шко­лу. На лето он устра­и­вал­ся на рабо­ту и, ска­зать прав­ду, учить­ся не хотел, а меч­тал рабо­тать и уйти от нас. Дочь тоже не раз выска­зы­ва­ла то же жела­ние. Мать пла­ка­ла и умо­ля­ла их не ухо­дить. Так про­хо­ди­ла наша жизнь. Как сей­час пом­ню: был чудес­ный лет­ний день. Было теп­ло, сол­неч­но и даже мне было радост­но гля­деть на мир Божий. Ниче­го, — гово­рил я себе, — не падай духом, Душан, ты стал послед­ним чело­ве­ком, но дети твои будут насто­я­щи­ми людь­ми. Я со сво­ей косил­кой сто­ял на при­гор­ке и пово­ра­чи­вал вле­во. Когда я дал газ, тор­моз отка­зал, и я, сидя в желез­ном сед­ле, пока­тил вниз и уже оста­но­вить­ся не мог, а видел, что съез­жаю на доро­гу, по кото­рой через парк ездят на авто­мо­би­лях. И в тот момент, когда я ехал, из-за пово­ро­та пока­зал­ся авто­мо­биль, пол­ный кри­чав­шей и пев­шей моло­дё­жи. Я свер­нуть не мог, так как катил­ся с накло­на вниз, а они… Они, не знаю. Может и мог­ли, но в кана­ву. Одна­ко, их маши­на сма­ху уда­ри­ла мою косил­ку, и меня выбро­си­ло на доро­гу. Я толь­ко запом­нил гла­за пол­ные ужа­са и кри­ки детей… Маши­на умча­лась, а я очнул­ся в гос­пи­та­ле и там при­зна­ли, попро­сту гово­ря, что у меня отби­ты внут­рен­но­сти и лёг­кое сотря­се­ние моз­га. Поли­ция допра­ши­ва­ла меня о том, что я пом­ню. Я гово­рил, что маши­на была зелё­ная и «Форд», а сви­де­те­ли, что — синяя и «Шев­ро­ле». Мог бы ли я узнать кого-либо из ехав­ших в машине? Нет, — отве­чал я, — не мог бы. Зна­е­те, после тако­го уда­ра мож­но оши­бить­ся и под­ве­сти чело­ве­ка… Так всё и оста­лось. В гос­пи­таль ко мне при­хо­дил какой-то школь­ник, остав­лял мне день­ги и гово­рил, что всё будет «окей». Он объ­яс­нял, что видел этот слу­чай и жале­ет, что не может мне боль­ше ничем помочь…

Три фла­га. Худож­ник Джас­пер Джонс, 1958 год

И вдруг Душан запла­кал. Плач этот был пла­чем трез­во­го, глу­бо­ко оскорб­лён­но­го, чело­ве­ка, пла­чем отча­я­ния и без­на­дёж­но­сти. Я мол­чал, даже не ста­ра­ясь его успо­ко­ить. Выте­рев гла­за гряз­ным огрыз­ком сво­ей руки, он продолжал:

— Изви­ни­те меня за эти сле­зы. Зна­е­те, до сих пор не зажи­ва­ет эта рана, — и он ткнул себя в грудь. — Я поте­рял и эту рабо­ту и стал таким инва­ли­дом, что мне опре­де­ли­ли пен­сию, кото­рая для двух слиш­ком мала, а для одно­го, что­бы жить достаточна.

— Как же вы пьё­те, если у вас семья?

— Семья? — пья­ный кри­во усмех­нул­ся. — Была, да вся сплы­ла. После мое­го выздо­ров­ле­ния и окон­ча­тель­но­го опре­де­ле­ния моей инва­лид­но­сти, я совсем сдал. Рабо­ты не искал, так как не мог под­нять даже чемо­да­на — из-за болей. А вот пить могу. Я начал, а потом и оста­но­вить­ся труд­но. Меня в этом рай­оне все тавер­ны знают.

— А где же жена и дети?

— Я ушёл от них. Исчез, как уто­нул. Дать, ниче­го не могу, а объ­едать… Сын уви­дел, что дело пло­хо, бро­сил учить­ся и устро­ил­ся на рабо­ту, и мать живёт с ним том же городе.

— А дочь ваша?

В это вре­мя «бар­тен­дер» подо­шёл к нам и ска­зал, что тавер­на закры­ва­ет­ся и пора по домам. Мы вышли. Моро­сил дождь, было мок­ро и непри­ят­но. Мой собе­сед­ник под­нял ворот­ник сво­е­го убо­го­го пиджа­ка. Стоя у фона­ря, он сказал:

— Дочь? Я бы не рас­ска­зал вам этой исто­рии, если бы не ваш серб­ский язык. Зна­е­те что, зем­ляк? Всё может быть в жиз­ни чело­ве­ка, всё… Но самое страш­ное, что их авто­мо­биль не оста­но­вил­ся и мне не помог­ли, те кто меня сбил. Пони­ма­е­те — долж­ны были… Но, как вид­но — не судьба.

Я смот­рел на лицо Душа­на, как по нему тек­ли слё­зы… А может быть это были кап­ли дождя — не знаю.

Втя­нув голо­ву в пле­чи, он ушёл, поша­ты­ва­ясь, и рас­тво­рил­ся в мок­ром тумане. Боль­ше я его не встре­чал никогда…


Пуб­ли­ка­ция под­го­тов­ле­на авто­ром теле­грам-кана­ла CHUZHBINA.

Русская Православная Церковь в Америке

Преосвященный Лазарь, Епископ Тамбовский и Моршанский, с о. Виктором Потаповым, настоятелем Свято-Иоанно-Предтеченского собора в Вашингтоне

VATNIKSTAN про­дол­жа­ет зна­ко­мить с инте­рес­ны­ми пуб­ли­ка­ци­я­ми из пери­о­ди­че­ской печа­ти про­шло­го, свя­зан­ны­ми с Рус­ским зару­бе­жьем и исто­ри­ей церк­ви. На этот раз пред­ла­га­ем про­честь най­ден­ную Андре­ем Дичен­ко в жур­на­ле «Аме­ри­ка» за 1991 год ста­тью — очерк Робер­та Л. Тей­ло­ра, повест­ву­ю­щий об исто­рии и осо­бен­но­стях цер­ков­но­го устрой­ства пра­во­сла­вия в США. Ста­тья допол­не­на врез­ка­ми из того же номера.


Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь при­шла в Аме­ри­ку с запа­да, с при­бы­ти­ем мис­си­о­не­ров, при­е­хав­ших в 1790‑х годах про­све­щать корен­ных жите­лей Аляс­ки. Поз­же она при­бы­ла с восто­ка с пото­ка­ми имми­гран­тов из Евро­пы и Рос­сии, нахлы­нув­ших в Соеди­нен­ные Шта­ты в тече­ние вто­рой поло­ви­ны XIX века и пер­вой поло­вине XX века.

Исто­рия Пра­во­слав­ной Церк­ви в Аме­ри­ке была слож­ной и ино­гда даже бур­ной. В сере­дине XVI века Рос­сия ста­ла про­дви­гать­ся на восток через Сибирь. К 1640 году, все­го лишь через 60 лет после похо­да Ерма­ка за Урал, рус­ские зем­ле­про­ход­цы достиг­ли Охот­ско­го моря. Вско­ре после­до­ва­ло засе­ле­ние новых кра­ев рус­ски­ми посе­лен­ца­ми и орга­ни­за­ция адми­ни­стра­тив­но­го управ­ле­ния. В 1741 году, сле­дуя ука­зу из Санкт-Петер­бур­га, Витус Беринг и Алек­сей Чири­ков отплы­ли на двух кораб­лях в Тихий оке­ан. Они вер­ну­лись с изве­сти­ем о новой зем­ле, назы­ва­е­мой Аляс­ка. Кро­ме того, Беринг при­вез несколь­ко шку­рок кала­на, или мор­ской выд­ры, кото­рые вско­ре ста­ли счи­тать­ся самым цен­ным мехом.

Нача­лось дви­же­ние в Аме­ри­ку через Але­ут­ские ост­ро­ва. Одна­ко рус­ские охот­ни­ки обна­ру­жи­ли, что им нуж­на помощь мест­ных але­утов и индей­цев, умев­ших из сво­их кая­ков вылав­ли­вать быст­рых и лов­ких кала­нов. Живя с але­ута­ми, рус­ские нача­ли обра­щать их в пра­во­слав­ную веру. Один про­мыш­лен­ник, по име­ни Гри­го­рий Ива­но­вич Шели­хов, при­был на ост­ров Кадьяк в 1784 году и про­жил там два года, в тече­ние кото­рых он, будучи миря­ни­ном, кре­стил 40 чело­век в пра­во­слав­ную веру.

Пре­по­доб­ный Гер­ман, один из пер­вых мис­си­о­не­ров Аляс­ки, про­жив­ший там с 1794 года до сво­ей смер­ти в 1837 году.

Вер­нув­шись в Рос­сию, Шели­хов пере­го­во­рил с цер­ков­ны­ми и граж­дан­ски­ми вла­стя­ми о воз­мож­но­сти напра­вить мис­си­о­не­ров в Рус­скую Аме­ри­ку. В 1793 году Импе­ра­три­ца Ека­те­ри­на II пред­ло­жи­ла Мит­ро­по­ли­ту Петер­бург­ско­му и Ладож­ско­му Гав­ри­и­лу най­ти жела­ю­щих мис­си­о­не­ров. В декаб­ре 1783 года восемь мона­хов Вала­ам­ско­го мона­сты­ря отпра­ви­лись из Петер­бур­га на восток в Аме­ри­ку. Их дол­гое путе­ше­ствие через весь кон­ти­нент закон­чи­лось корот­ким пла­ва­ни­ем на кораб­ле к ост­ро­ву Кадья­ку. Они при­бы­ли туда в сен­тяб­ре 1794 года, про­быв в пути почти 300 дней и покрыв рас­сто­я­ние око­ло 12 000 километров.

Через два меся­ца они осно­ва­ли на ост­ро­ве цер­ковь Вос­кре­се­ния Хри­сто­ва и при­сту­пи­ли к построй­ке хра­ма. Окон­чен­ный в 1796 году, он стал пер­вым пра­во­слав­ным хра­мом в Аме­ри­ке. Самым извест­ным из вала­ам­ских мона­хов был ста­рец Гер­ман, кото­рый остал­ся в Аме­ри­ке до самой смер­ти в 1837 году. В 1970 году он был кано­ни­зи­ро­ван как пер­вый пра­во­слав­ный свя­той в Америке.

Рус­ские ста­ли про­дви­гать­ся вдоль побе­ре­жья на юг и осно­ва­ли посе­ле­ние Кре­пость Росс (Форт-Росс) при­мер­но в 130 км к севе­ру от Сан-Фран­цис­ко. В 1812 году там была постро­е­на часов­ня в честь Св. Еле­ны. Про­из­ве­ден­ный в 1819 году под­счет насе­ле­ния Рус­ской Аме­ри­ки от Аляс­ки до Кали­фор­нии уста­но­вил, что там про­жи­ва­ли 391 рус­ский, 244 кре­о­ла (детей рус­ских отцов и тузем­ных мате­рей) и 8385 тузем­цев. Дру­гой ран­ний мис­си­о­нер, свя­щен­ник Иоанн Вени­а­ми­нов, при­был на ост­ров Уна­лаш­ка в 1824 году. В тече­ние пер­во­го года он устро­ил там цер­ковь, шко­лу и метео­ро­ло­ги­че­скую стан­цию. Он сво­и­ми рука­ми выстро­ил цер­ковь и дом для себя, попут­но обу­чая але­утов плот­ниц­ко­му, сто­ляр­но­му, куз­неч­но­му делу, обжи­га­нию и клад­ке кир­пи­ча. Он быст­ро овла­дел наре­чи­ем жив­ших на ост­ро­ве але­утов, изоб­рел для него азбу­ку, соста­вил грам­ма­ти­ку и сло­варь, напи­сал бук­варь для упо­треб­ле­ния в сво­ей шко­ле и пере­вел на але­ут­ский язык рус­ский пра­во­слав­ный кате­хи­зис, а так­же литур­гию и часть Свя­щен­но­го Писания.

Храм Вос­кре­се­ния Гос­под­ня на ост­ро­ве Уналашка.

Отец Иоанн Вени­а­ми­нов поки­нул Уна­лаш­ку в кон­це 1834 года и пере­ехал в горо­док Ново­ар­хан­гельск (поз­же назван­ный Сит­кой), где он про­вел сле­ду­ю­щие четы­ре года. Он сно­ва занял­ся изу­че­ни­ем язы­ка мест­ных жите­лей — индей­цев тлин­ки­тов и вско­ре открыл шко­лу. Со вре­ме­нем он при­нял мона­ше­ское имя Инно­кен­тия и стал Епи­ско­пом Кам­чат­ским и Куриль­ско-Але­ут­ским. Впо­след­ствии он был воз­ве­ден в сан архи­епи­ско­па, а затем стал Мит­ро­по­ли­том Мос­ков­ским и Коломенским.

Рус­ские пра­во­слав­ные мис­си­о­не­ры широ­ко рас­про­стра­ни­ли свою веру на новой тер­ри­то­рии. В 1860 году госу­дар­ствен­ный реви­зор насчи­тал 12 000 тузем­цев, состо­яв­ших чле­на­ми Пра­во­слав­ной Церк­ви на Аляс­ке. Они про­жи­ва­ли в 43 насе­лен­ных пунк­тах, имев­ших 35 часо­вен, девять церк­вей (две в Сит­ке), 17 школ и несколь­ко при­ютов для сирот.

В 1867 году Рос­сия про­да­ла Аляс­ку пра­ви­тель­ству Соеди­нен­ных Шта­тов за 7 200 000 дол­ла­ров. Сооб­ра­зу­ясь с новым поло­же­ни­ем, Синод Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви создал Аляс­кин­ско-Але­ут­скую епар­хию, кото­рой вве­ря­лось попе­че­ние о всех чле­нах Церк­ви в Америке.

Свя­ти­тель Инно­кен­тий, изу­чав­ший в сере­дине XIX века язы­ки корен­но­го насе­ле­ния Аляс­ки и став­ший впо­след­ствии Мит­ро­по­ли­том Московским.

В 1872 году Епи­скоп Иоанн Мит­ро­поль­ский пере­нес свою кафед­ру из Сит­ки в Сан-Фран­цис­ко. В то вре­мя Кали­фор­ния, насе­ле­ние кото­рой все вре­мя уве­ли­чи­ва­лось, бур­но раз­ви­ва­лась, а Аляс­ка, где мор­ская выд­ра была почти истреб­ле­на, пере­жи­ва­ла упа­док. Меж­ду тем, пра­во­слав­ные при­хо­ды ста­ли воз­ни­кать в раз­ных горо­дах Аме­ри­ки: Порт­лен­де (Оре­гон), Галь­ве­стоне (Техас), Новом Орле­ане (Луи­зи­а­на), Чика­го и Нью-Йор­ке. Эти при­хо­ды обра­ща­лись к Аляс­кин­ско-Але­ут­ской епар­хии за духов­ным и адми­ни­стра­тив­ным руко­вод­ством. Мно­гие из этих при­хо­дов состо­я­ли из лиц раз­ных наци­о­наль­но­стей, кото­рых свя­зы­ва­ла общая вера. Цер­ковь в Сан-Фран­цис­ко назы­ва­лась Гре­ко-рус­ско-сла­вян­ская пра­во­слав­ная цер­ковь; при­ход в Порт­лен­де состо­ял глав­ным обра­зом из гре­ков и сирий­цев; цер­ковь в Галь­ве­стоне обслу­жи­ва­ла гре­ков, сирий­цев, сер­бов и рус­ских. Свя­то-Тро­иц­кая гре­ко-рус­ская цер­ковь в Нью-Йор­ке отме­ча­ла аме­ри­кан­ские, гре­че­ские и рус­ские праздники.

В кон­це 1870‑х годов в Аме­ри­ку ста­ло при­бы­вать мно­го эми­гран­тов из Кар­пат­ской обла­сти Авст­ро-Вен­грии. Посколь­ку эта область рань­ше была частью Рос­сии, пред­ки боль­шин­ства этих людей были пра­во­слав­ны­ми. Одна­ко, когда эти зем­ли ото­шли к Авст­ро-Вен­грии, стране като­ли­че­ской, жите­ли под­верг­лись насиль­ствен­но­му при­со­еди­не­нию к Като­ли­че­ской Церк­ви и ста­ли назы­вать­ся уни­а­та­ми. Им все же было раз­ре­ше­но сохра­нить неко­то­рые эле­мен­ты преж­ней веры, вклю­чая пра­во­слав­ное бого­слу­же­ние и жена­тое духо­вен­ство, что в Като­ли­че­ской Церк­ви не допускается.

Неко­то­рые из этих имми­гран­тов посе­ли­лись в Нью-Йор­ке и дру­гих пор­то­вых горо­дах, но мно­гие отпра­ви­лись в Пен­силь­ва­нию, нахо­дя себе рабо­ту в уголь­ных шах­тах и на ста­ле­ли­тей­ных заво­дах. На родине цер­ковь все­гда была цен­тром жиз­ни этих людей, но сей­час у них не было свя­щен­ни­ков. Они попро­бо­ва­ли посе­щать поль­ские и сло­вац­кие като­ли­че­ские церк­ви, где бого­слу­же­ние шло по-латы­ни, но такая аль­тер­на­ти­ва их не удо­вле­тво­ря­ла. Они хоте­ли иметь соб­ствен­ные церк­ви, что­бы иметь воз­мож­ность молить­ся Богу так, как они при­вык­ли, и что­бы чув­ство­вать поч­ву под нога­ми в этой новой и чуж­дой для них стране.

В 1884 году несколь­ко уни­ат­ских шах­те­ров из Шенан­доа, Пен­силь­ва­ния, обра­ти­лись к Мит­ро­по­ли­ту Гали­ции с прось­бой при­слать им свя­щен­ни­ка. Когда отец Иоанн Волан­ский при­был в декаб­ре того же года, уни­ат­ская общи­на встре­ти­ла его с энту­зи­аз­мом. Но пре­об­ла­да­ю­щее като­ли­че­ское насе­ле­ние отнес­лось к нему с откры­той враж­деб­но­стью, не желая или будучи не в состо­я­нии при­нять жена­то­го священника.

О. Волан­ский отпра­вил­ся в Фила­дель­фию пред­ста­вить­ся като­ли­че­ско­му архи­епи­ско­пу, но тот отка­зал­ся его при­нять, ска­зав, что свя­щен­ник не может быть жена­тым и оста­вать­ся като­ли­ком. Затем епар­хия разо­сла­ла сооб­ще­ние всем сво­им при­хо­дам, что о. Волан­ский дол­жен счи­тать­ся отлу­чен­ным от Церк­ви. Като­ли­че­ская иерар­хия даже зашла так дале­ко, что офи­ци­аль­но про­си­ла Рим запре­тить уни­ат­ским свя­щен­ни­кам при­ез­жать в Аме­ри­ку, что, одна­ко, не было испол­не­но. О. Волан­ский решил начать построй­ку хра­ма в Шенан­доа, не имея на это бла­го­сло­ве­ния от духов­ных вла­стей. Его при­ме­ру после­до­ва­ли и дру­гие уни­ат­ские свя­щен­ни­ки, при­е­хав­шие после него в Пен­силь­ва­нию, Нью-Джер­си и Миннесоту.

В 1889 году в Мин­неа­по­лис (Мин­не­со­та) при­был сло­вац­кий свя­щен­ник-уни­ат по име­ни о. Алек­сей Тот. Ему уда­лось полу­чить ауди­ен­цию у като­ли­че­ско­го духов­но­го началь­ства, но архи­епи­скоп гнев­но отка­зал­ся раз­ре­шить вдов­цу о. Тоту слу­жить в Мин­неа­по­ли­се. «Тогда я при­нял реше­ние, — гово­рит о. Тот, вспо­ми­ная об этих собы­ти­ях, — сде­лать то, что я дав­но уже вына­ши­вал в сво­ем серд­це, чего жаж­да­ла моя душа: стать православным».

В мар­те 1891 года о. Тот со сво­им при­хо­дом, насчи­ты­ва­ю­щим око­ло 360 имми­гран­тов, был фор­маль­но при­нят епи­ско­пом Сан-Фран­цис­ским в рус­скую пра­во­слав­ную Аляс­кин­ско-Але­ут­скую епар­хию. Синод Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви одоб­рил этот шаг в июле 1892 года. В ско­ром вре­ме­ни мно­гие дру­гие уни­ат­ские свя­щен­ни­ки и при­хо­ды после­до­ва­ли при­ме­ру о. Тота. Впо­след­ствии свы­ше 90 000 уни­а­тов в Аме­ри­ке вос­со­еди­ни­лись с Пра­во­слав­ной Церковью.

Пока про­ис­хо­ди­ло это вос­со­еди­не­ние, дру­гие при­хо­ды рас­ка­лы­ва­лись по наци­о­наль­ной и этни­че­ской линии. В 1890‑х годах в Сан-Фран­цис­ко при­бы­ло боль­шое чис­ло гре­че­ских имми­гран­тов. Вско­ре они обра­зо­ва­ли в мест­ном при­хо­де осо­бое объ­еди­не­ние гре­ков, а после 1900 года вышли из при­хо­да и осно­ва­ли свой соб­ствен­ный. В 1905 году в епар­хии была учре­жде­на отдель­ная серб­ская мис­сия, а в 1908 году — отдель­ная мис­сия для албан­цев. В тече­ние всех этих лет аме­ри­кан­ское цер­ков­ное руко­вод­ство отно­си­лось к наци­о­наль­ным раз­ли­чи­ям с пони­ма­ни­ем. В сво­ем отче­те в Моск­ву в 1905 году Архи­епи­скоп Тихон (буду­щий Пат­ри­арх Мос­ков­ский и Всея Руси) писал, что паства Севе­ро-Аме­ри­кан­ской епар­хии «состо­ит из веру­ю­щих, при­над­ле­жа­щих не толь­ко к раз­ным наци­о­наль­но­стям, но даже к раз­ным помест­ным Пра­во­слав­ным Церк­вам, кото­рые, будучи еди­ной веры, име­ют свои осо­бен­но­сти , кано­ни­че­ско­го поряд­ка, бого­слу­же­ния и при­ход­ской жиз­ни. Эти осо­бен­но­сти им доро­ги и вполне при­ем­ле­мы с обще­пра­во­слав­ной точ­ки зре­ния. Поэто­му мы не счи­та­ем себя впра­ве вме­ши­вать­ся в наци­о­наль­ный харак­тер помест­ных церк­вей в этой стране, а наобо­рот, ста­ра­ем­ся сохра­нять его, давая каж­дой церк­ви воз­мож­ность непо­сред­ствен­но управ­лять­ся духов­ным воз­глав­ле­ни­ем той же наци­о­наль­но­сти». Одна­ко неко­то­рые чле­ны Церк­ви не были удо­вле­тво­ре­ны эти­ми ста­ра­ни­я­ми. В 1913 году с деся­ток серб­ских при­хо­дов про­ве­ли кон­вен­цию, на кото­рой поста­но­ви­ли про­сить о выхо­де из юрис­дик­ции рус­ско­го пра­во­слав­но­го епи­ско­па и посту­пить в веде­ние Серб­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви. Нача­ло Пер­вой миро­вой вой­ны вре­мен­но отло­жи­ло это дело, но неспо­кой­ное настро­е­ние нерус­ских этни­че­ских групп ста­ло очевидно.

Свя­ти­тель Тихон, воз­глав­ляв­ший Аляс­кин­ско-Але­ут­скую епар­хию (1898−1907) и затем став­ший Пат­ри­ар­хом Мос­ков­ским и Всея Руси (1917−1925).

В нача­ле XX века в жиз­ни Церк­ви про­изо­шло несколь­ко важ­ных собы­тий. В 1900 году в соот­вет­ствии с новым поло­же­ни­ем вещей было изме­не­но назва­ние епар­хии. Она ста­ла Але­ут­ской и Севе­ро-Аме­ри­кан­ской епар­хи­ей, а епар­хи­аль­ное управ­ле­ние ста­ло уже не Аляс­кин­ским, а Севе­ро­аме­ри­кан­ским. Нача­лась построй­ка двух собо­ров — Свя­то-Нико­ла­ев­ско­го в Нью-Йор­ке, закон­чен­но­го в 1902 году, и Свя­то-Тро­иц­ко­го в Чика­го, закон­чен­но­го в 1903 году. Было уста­нов­ле­но два вика­ри­а­та: один для Аляс­ки в 1903 году, а дру­гой для Брукли­на в 1904 году с назна­че­ни­ем окорм­лять сирий­ские при­хо­ды. Кафед­ра самой епар­хии была пере­не­се­на в 1905 году из Сан-Фран­цис­ко в Нью-Йорк, а в 1907 году цер­ков­ный Собор поста­но­вил, что Цер­ковь в Аме­ри­ке будет назы­вать­ся «Рус­ской Пра­во­слав­ной Гре­ко-Кафо­ли­че­ской», обни­мая все наци­о­наль­но­сти и языки.

С каж­дым годом воз­рас­та­ли труд­но­сти управ­ле­ния гро­мад­ной, рас­про­стер­шей­ся на целый кон­ти­нент епар­хи­ей, вклю­чав­шей мно­го наци­о­наль­но­стей и ответ­ствен­ной перед нахо­дя­щим­ся в дале­кой Рос­сии Сино­дом. В сво­ем отче­те Сино­ду в 1916 году Архи­епи­скоп Евдо­ким (Архи­епи­скоп Тихон был ото­зван в Рос­сию) повто­рил реко­мен­да­цию сво­е­го пред­ше­ствен­ни­ка о даро­ва­нии Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви в Аме­ри­ке боль­шей авто­но­мии. Кро­ме того, нуж­ны были день­ги. Аме­ри­кан­ская епар­хия про­си­ла у Мате­ри-Церк­ви 1 000 000 дол­ла­ров, Синод ассиг­но­вал лишь 550 000.

Вско­ре после­до­вал еще более круп­ный кри­зис: в 1917 году в Рос­сии про­изо­шла рево­лю­ция. Непо­сред­ствен­ны­ми резуль­та­та­ми это­го кри­зи­са были поли­ти­че­ский рас­кол, посколь­ку неко­то­рые свя­щен­ни­ки в Аме­ри­ке вос­поль­зо­ва­лись слу­ча­ем, что­бы вос­стать про­тив цер­ков­ной иерар­хии, и эко­но­ми­че­ский хаос, так как вся­кая под­держ­ка из Рос­сии для Церк­ви в Аме­ри­ке была пре­рва­на. Аме­ри­кан­ские при­хо­ды поня­ли, что им при­дет­ся самим себя содер­жать, что ока­за­лось непо­мер­но тяже­лой зада­чей во вре­мя после­до­вав­ших эко­но­ми­че­ских затруд­не­ний во вре­мя Вели­кой депрес­сии 30‑х годов.

Вви­ду того что поло­же­ние ухуд­ша­лось и связь с цер­ков­ной адми­ни­стра­ци­ей в Москве ста­но­ви­лась затруд­ни­тель­ной и даже невоз­мож­ной, в мар­те 1924 года в Дет­рой­те собрал­ся Собор цер­ков­ных руко­во­ди­те­лей в Аме­ри­ке. Они при­ня­ли реше­ние объ­явить рус­скую пра­во­слав­ную епар­хию в Аме­ри­ке «вре­мен­но само­управ­ля­ю­щей­ся Цер­ко­вью, назы­ва­е­мой Аме­ри­кан­ской Мит­ро­по­ли­ей и руко­во­ди­мой сво­им выбран­ным гла­вой архи­епи­ско­пом сов­мест­но с Собо­ром епи­ско­пов… и пери­о­ди­че­ски­ми Собо­ра­ми всей Аме­ри­кан­ской Церк­ви». Отчуж­де­нию меж­ду Моск­вой и Аме­ри­кой суж­де­но было про­длить­ся мно­гие годы.

Меж­ду тем на Юге Рос­сии, нахо­див­шем­ся в то вре­мя в руках Белой армии, собра­лось свы­ше 30 пра­во­слав­ных епи­ско­пов. Так­же не имея свя­зи с Сино­дом в Москве, они орга­ни­зо­ва­ли Выс­шее Цер­ков­ное Управ­ле­ние, воз­глав­лен­ное Мит­ро­по­ли­том Киев­ским и Галиц­ким Анто­ни­ем Хра­по­виц­ким. В нояб­ре 1920 года, с паде­ни­ем Юга Рос­сии, они эва­ку­и­ро­ва­лись в Кон­стан­ти­но­поль с 200-тысяч­ной паст­вой. В 1921 году по при­гла­ше­нию серб­ско­го Пат­ри­ар­ха Димит­рия они пере­еха­ли в Юго­сла­вию, где в Срем­ских Кар­лов­цах состо­ял­ся пер­вый Собор епи­ско­пов Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви Загра­ни­цей. Отча­сти в резуль­та­те после­до­вав­ше­го за рус­ской рево­лю­ци­ей бес­по­ряд­ка един­ство пра­во­слав­ных Церк­вей в Аме­ри­ке ста­ло все боль­ше раз­ру­шать­ся. В тече­ние 20–30‑х годов Кон­стан­ти­но­поль­ская, Антио­хий­ская, Серб­ская, Бол­гар­ская, Румын­ская и Албан­ская Пра­во­слав­ные Церк­ви уста­но­ви­ли «юрис­дик­ции» для паст­вы сво­ей наци­о­наль­но­сти в Аме­ри­ке. В 1922 году гре­ки ото­шли окон­ча­тель­но и осно­ва­ли соб­ствен­ную епар­хию — Гре­че­скую Пра­во­слав­ную Архи­епи­ско­пию Север­ной и Южной Америки.

За ними после­до­ва­ли сер­бы, албан­цы, кар­па­то­рос­сы, укра­ин­цы, бол­га­ры и румы­ны. Эти епар­хии суще­ству­ют и по сей день. Одна­ко в ста­тье, напе­ча­тан­ной в 1927 году в «Пра­во­слав­ном Кафо­ли­че­ском Вест­ни­ке», Архи­епи­скоп Евфи­мий Бруклин­ский ука­зал путь к еди­не­нию, кото­ро­го он наде­ял­ся достиг­нуть в буду­щем: «Сего­дня более поло­ви­ны пра­во­слав­ных в Аме­ри­ке — дети пра­во­слав­ных имми­гран­тов, вырос­шие и вос­пи­тан­ные в Аме­ри­ке. Эти моло­дые люди и их дети будут зав­траш­ни­ми пра­во­слав­ны­ми Аме­ри­ки. Они мало зна­ют и еще мень­ше инте­ре­су­ют­ся расо­вы­ми и наци­о­наль­ны­ми пред­рас­суд­ка­ми и юрис­дик­ци­он­ны­ми спо­ра­ми Евро­пы. Такие вещи чуж­ды и непо­нят­ны им с их аме­ри­кан­ским вос­пи­та­ни­ем и инте­ре­са­ми. Вся­кая Цер­ковь, при­тя­за­ю­щая на их при­над­леж­ность к ней и пре­дан­ность на осно­ве язы­ка, наци­о­наль­но­сти или расо­вых пред­рас­суд­ков их дедов, не будет иметь для них ника­ко­го зна­че­ния. Они впра­ве тре­бо­вать, что­бы Цер­ковь в первую оче­редь инте­ре­со­ва­лась их соб­ствен­ным поло­же­ни­ем и про­бле­ма­ми в Аме­ри­ке, а не поли­ти­кой на Бал­ка­нах, в Гре­ции, Рос­сии или Сирии».

Отно­ше­ния меж­ду Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью Загра­ни­цей и Аме­ри­кан­ской Мит­ро­по­ли­ей все­гда были слож­ны­ми. Зару­беж­ная Цер­ковь не при­зна­ла объ­яв­лен­ной в 1924 году декла­ра­ции об авто­но­мии Аме­ри­кан­ской Церк­ви, и в 1935 году един­ство ее с Зару­беж­ной Цер­ко­вью было вос­ста­нов­ле­но. Одна­ко в 1946 году Аме­ри­кан­ская Мит­ро­по­лия сно­ва ото­шла от Зару­беж­ной Церк­ви, при­знав духов­ное воз­глав­ле­ние Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии. Собы­тия, при­вед­шие к раз­ры­ву, нача­лись в 1943 году, когда остав­шей­ся в Совет­ском Сою­зе рус­ской пра­во­слав­ной иерар­хи­ей был избран в Москве новый Пат­ри­арх — Мит­ро­по­лит Сер­гий. После него в 1945 году Пат­ри­ар­хом был избран Мит­ро­по­лит Алек­сий. В том году новая Мос­ков­ская Пат­ри­ар­хия обра­ти­лась к Зару­беж­ной Церк­ви с при­зы­вом вос­со­еди­нить­ся с ней. Собор епи­ско­пов Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви Загра­ни­цей отве­тил, что «пови­ну­ясь веле­ни­ям сво­ей пас­тыр­ской сове­сти, мы не нахо­дим для себя нрав­ствен­но воз­мож­ным пой­ти навстре­чу этим при­зы­вам до тех пор, пока выс­шая цер­ков­ная власть в Рос­сии нахо­дит­ся в про­ти­во­есте­ствен­ном сою­зе с без­бож­ной вла­стью и пока вся Рус­ская Цер­ковь лише­на при­су­щей ей по ее боже­ствен­ной при­ро­де истин­ной сво­бо­ды». Собор отка­зал­ся иметь какое-либо кано­ни­че­ское, молит­вен­ное и даже быто­вое обще­ние с Москвой.

Аме­ри­кан­ская Мит­ро­по­лия, напро­тив, при­вет­ство­ва­ла вос­ста­нов­ле­ние Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии. Наде­ясь, что нако­нец ста­нет воз­мож­ным воз­об­нов­ле­ние отно­ше­ний с Мате­рью-Цер­ко­вью, Мит­ро­по­лия посла­ла в Моск­ву деле­га­цию для уча­стия в цер­ков­ном Собо­ре в 1946 году. Деле­га­ты, одна­ко, не были допу­ще­ны; вме­сто это­го им был выдан доку­мент за под­пи­сью Пат­ри­ар­ха, в кото­ром было два тре­бо­ва­ния: вос­со­еди­не­ние без какой-либо авто­но­мии для Аме­ри­кан­ской Мит­ро­по­лии и заяв­ле­ние о том, что чле­ны Пра­во­слав­ной Церк­ви в Аме­ри­ке воз­дер­жат­ся от вся­кой поли­ти­че­ской дея­тель­но­сти про­тив Совет­ско­го Сою­за. По этим тре­бо­ва­ни­ям не было достиг­ну­то ника­ко­го согла­ше­ния, но раз­рыв с Зару­беж­ной Цер­ко­вью продолжался.

Тем вре­ме­нем Зару­беж­ная Цер­ковь пере­ве­ла свой Синод из Юго­сла­вии в Мюн­хен. В 1950 году Синод пере­ехал в Нью-Йорк, где он нахо­дит­ся по сей день. Эта ветвь Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви ста­ла наби­рать силу после окон­ча­ния Вто­рой миро­вой вой­ны, по мере того как при­бы­ва­ли тыся­чи рус­ских людей, пред­по­чи­тав­ших оста­вать­ся в юрис­дик­ции Зару­беж­ной Церк­ви. У этой Церк­ви в то вре­мя по все­му миру было 15 епар­хий, воз­глав­ля­е­мых 24 епи­ско­па­ми, 500 при­хо­дов и десять муж­ских и жен­ских монастырей.

Одно­вре­мен­но ста­ли пред­при­ни­мать­ся шаги к уста­нов­ле­нию коопе­ра­ции меж­ду дру­ги­ми пра­во­слав­ны­ми епар­хи­я­ми в Соеди­нен­ных Штатах.

Прео­свя­щен­ный Лазарь, Епи­скоп Там­бов­ский и Мор­шан­ский, с о. Вик­то­ром Пота­по­вым, насто­я­те­лем Свя­то-Иоан­но-Пред­те­чен­ско­го собо­ра в Вашингтоне.

В 1960 году была осно­ва­на Посто­ян­ная кон­фе­рен­ция кано­ни­че­ских пра­во­слав­ных епи­ско­пов в Аме­ри­ке, и 12 епи­ско­пов, пред­став­ляв­ших десять пра­во­слав­ных юрис­дик­ций, при­ня­ли реше­ние обсу­дить «общие про­бле­мы, коор­ди­на­цию уси­лий в делах, каса­ю­щих­ся общих инте­ре­сов, и укреп­ле­ние един­ства, явля­ю­ще­го­ся сущ­но­стью пра­во­сла­вия». Одним из их реше­ний было создать объ­еди­нен­ное пред­ста­ви­тель­ство при Наци­о­наль­ном Сове­те Хри­сти­ан­ских Церк­вей в США и дру­гих эку­ме­ни­че­ских учре­жде­ни­ях. Мит­ро­по­лия про­дол­жа­ла меч­тать об авто­ке­фа­лии, или пол­ном само­управ­ле­нии, как о луч­шем опре­де­ле­нии ее ста­ту­са. Но для это­го нуж­но было выра­бо­тать какое-то согла­ше­ние с Цер­ко­вью в Рос­сии. В мар­те 1963 года Архи­епи­скоп Нико­дим, гла­ва посе­тив­шей Соеди­нен­ные Шта­ты деле­га­ции Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии, встре­тил­ся с гла­вой Церк­ви в Аме­ри­ке Мит­ро­по­ли­том Леон­ти­ем. Ника­ких кон­крет­ных обсуж­де­ний не было, но все при­сут­ство­вав­шие ощу­ти­ли общее жела­ние раз­ре­шить разногласия.

Серьез­ные пере­го­во­ры нача­лись в 1968 году, и в мар­те 1970 года было достиг­ну­то окон­ча­тель­ное согла­ше­ние. В апре­ле того же года Пат­ри­арх Мос­ков­ский и Всея Руси Алек­сий даро­вал само­управ­ле­ние и осно­вал Свя­тую Авто­ке­фаль­ную Пра­во­слав­ную Цер­ковь в Аме­ри­ке, рав­ную по досто­ин­ству всем осталь­ным Пра­во­слав­ным Церк­вам в мире. Собор епи­ско­пов новой Церк­ви дол­жен был состо­ять из Мит­ро­по­ли­та Всея Аме­ри­ки и Кана­ды и епи­ско­пов вось­ми епар­хий этой Церк­ви. Этот акт уси­лил раз­рыв меж­ду Аме­ри­кан­ской Мит­ро­по­ли­ей и Зару­беж­ной Цер­ко­вью. Иерар­хия Зару­беж­ной Церк­ви счи­та­ла, что авто­ке­фа­лия, даро­ван­ная Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хи­ей, состо­я­щей в под­чи­не­нии у без­бож­ной вла­сти, совер­шен­но непри­ем­ле­ма. Неко­то­рые из рус­ских пра­во­слав­ных в Аме­ри­ке были того же мне­ния, и целый ряд при­хо­дов отверг новую Цер­ковь и при­со­еди­нил­ся к Зару­беж­ной Церк­ви. Совсем недав­но, в пото­ке собы­тий, сви­де­тель­ству­ю­щих о новом духе глас­но­сти в Совет­ском Сою­зе, несколь­ко нахо­дя­щих­ся там при­хо­дов поки­ну­ли Мос­ков­скую Пат­ри­ар­хию и вошли в юрис­дик­цию Рус­ской Церк­ви Загра­ни­цей. Пер­вым пред­при­няв­шим такой шаг был при­ход Св. Царей Кон­стан­ти­на и Еле­ны в Суз­да­ле, кото­рый пере­шел в апре­ле про­шло­го года; в тече­ние лета за ними после­до­ва­ло еще несколь­ко при­хо­дов, а неко­то­рые дру­гие уже пода­ли про­ше­ние о при­ня­тии их.

Оста­ет­ся под вопро­сом, какие из вет­вей Церк­ви учре­жде­ны закон­но, а какие нет. Мос­ков­ская Пат­ри­ар­хия утвер­жда­ет, что Зару­беж­ная Цер­ковь не име­ет «кано­ни­че­ской осно­вы, без кото­рой немыс­ли­ма ни одна хри­сти­ан­ская пра­во­слав­ная Цер­ковь». Зару­беж­ная Цер­ковь счи­та­ет, что совре­мен­ная Мос­ков­ская Пат­ри­ар­хия не явля­ет­ся «истин­ной пре­ем­ни­цей» Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви и, став «все более и более под­власт­ной вли­я­нию ате­и­сти­че­ско­го и анти­хри­сти­ан­ско­го пра­ви­тель­ства, пере­ста­ла быть голо­сом Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви». Таким обра­зом, утвер­жда­ет Зару­беж­ная Цер­ковь, даро­ва­ние авто­ке­фа­лии Аме­ри­кан­ской Мит­ро­по­лии в 1970 году не име­ло закон­но­го основания.

Его Бла­жен­ство, Бла­жен­ней­ший Фео­до­сий, Архи­епи­скоп Вашинг­тон­ский, Мит­ро­по­лит Всея Аме­ри­ки и Кана­ды, Пер­во­и­е­рарх Пра­во­слав­ной Церк­ви в Аме­ри­ке с 1977 года.

На сего­дняш­ний день Пра­во­слав­ная Цер­ковь в Аме­ри­ке насчи­ты­ва­ет око­ло 1 млн. чле­нов в 500 при­хо­дах. Она актив­но участ­ву­ет в наци­о­наль­ном и миро­вом эку­ме­ни­че­ском дви­же­нии, и даже один из ее про­то­и­е­ре­ев, о. Лео­нид Киш­ков­ский, явля­ет­ся в дан­ное вре­мя пре­зи­ден­том Наци­о­наль­но­го Сове­та Церк­вей в Аме­ри­ке Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь Загра­ни­цей насчи­ты­ва­ет око­ло 100 000 чле­нов в 120 при­хо­дах в Соеди­нен­ных Шта­тах. Она счи­та­ет сво­ей мис­си­ей быть «сво­бод­ным голо­сом Рус­ской Церк­ви до тех пор, пока Богу будет угод­но осво­бо­дить Рус­скую Цер­ковь на родине и смо­гут состо­ять­ся сво­бод­ные и кано­нич­ные выбо­ры Патриарха».

Сой­дут­ся ли когда-либо эти две вет­ви Церкви?

Пра­во­слав­ная Цер­ковь в Аме­ри­ке гово­рит, что «необ­хо­ди­мо пом­нить, что Аме­ри­кан­ская Цер­ковь име­ет важ­ную мис­сию слу­жить делу пра­во­слав­но­го еди­не­ния в Аме­ри­ке. Таким обра­зом, мы долж­ны быть вни­ма­тель­ны к опы­ту и жиз­ни дру­гих пра­во­слав­ных, кото­рых мы при­зы­ва­ем к еди­не­нию с собой, и долж­ны рабо­тать сов­мест­но с ними на бла­го наше­го обще­го Пра­во­сла­вия». Епи­ско­пы Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви Загра­ни­цей гово­рят, что они «ста­ра­ют­ся сохра­нить Пра­во­сла­вие во всей его чисто­те, и поэто­му не тер­пят ника­ко­го модер­низ­ма в сво­ей Церк­ви и отка­зы­ва­ют­ся участ­во­вать в так назы­ва­е­мом эку­ме­ни­че­ском дви­же­нии». Дья­кон Андрей Фил­липс пишет в выпус­ке «Пра­во­слав­ной Жиз­ни» за май-июнь 1990 года: «Сего­дня через ересь эку­ме­низ­ма совер­ша­ет­ся напа­де­ние на един­ство Церк­ви. Эку­ме­низм фак­ти­че­ски явля­ет­ся идео­ло­ги­ей Анти­церк­ви, чей гла­ва — Анти­христ… Модер­низм есть фак­ти­че­ски новая вспыш­ка ико­но­бор­че­ства, чьей целью явля­ет­ся раз­ру­ше­ние ико­но­гра­фи­че­ско­го и свя­щен­но­го укла­да Церк­ви». Какое-либо согла­ше­ние в неда­ле­ком буду­щем пред­став­ля­ет­ся маловероятным.


Православный священник возглавляет национальный совет церквей

Про­то­и­е­рей Лео­нид Киш­ков­ский — пер­вый пред­ста­ви­тель пра­во­слав­ной веры, избран­ный пре­зи­ден­том Наци­о­наль­но­го Сове­та Хри­сти­ан­ских Церк­вей в США. Совет Церк­вей, осно­ван­ный в 1950 году, явля­ет­ся глав­ной эку­ме­ни­че­ской орга­ни­за­ци­ей в стране.

В Совет вхо­дят 32 про­те­стант­ские, пра­во­слав­ные и англи­кан­ские Церк­ви, насчи­ты­ва­ю­щие в общей слож­но­сти 42 мил­ли­о­на христиан.

Кро­ме поста пре­зи­ден­та Сове­та, о. Лео­нид Киш­ков­ский про­дол­жа­ет зани­мать раз­ные долж­но­сти в Пра­во­слав­ной Церк­ви в Аме­ри­ке. Он явля­ет­ся сек­ре­та­рем отде­ла эку­ме­ни­че­ских и внеш­них сно­ше­ний этой Церк­ви, а так­же редак­то­ром ее еже­ме­сяч­ной газе­ты «Пра­во­слав­ная Цер­ковь», выхо­дя­щей на англий­ском язы­ке. Кро­ме того, он еще и насто­я­тель церк­ви Казан­ской ико­ны Божи­ей Мате­ри в Си-Клиф­фе, Нью-Йорк.

Лео­нид Кишковский.

Отец Лео­нид Киш­ков­ский родил­ся в 1943 году от рус­ских роди­те­лей в окку­пи­ро­ван­ной нем­ца­ми Вар­ша­ве. В 1944 году семья Киш­ков­ских бежа­ла в запад­ную часть Гер­ма­нии, а в 1951 году они с помо­щью Церк­ви посе­ли­лись в Лос-Андже­ле­се. Лео­нид Киш­ков­ский спер­ва посе­щал Уни­вер­си­тет Южной Кали­фор­нии, думая посту­пить на аме­ри­кан­скую дипло­ма­ти­че­скую служ­бу, но затем решил пой­ти по сто­пам сво­е­го деда со сто­ро­ны отца и при­нять священство.


Православные монастыри и семинарии

Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь Загра­ни­цей и пра­во­слав­ная Цер­ковь в Аме­ри­ке име­ют свои семи­на­рии и муж­ские и жен­ские мона­сты­ри, раз­бро­сан­ные по всей стране.

Пра­во­слав­ная Цер­ковь в Аме­ри­ке име­ет три семи­на­рии, насчи­ты­ва­ю­щие око­ло 180 сту­ден­тов. Свя­то-Вла­ди­мир­ская бого­слов­ская семи­на­рия в Кре­ству­де, Нью-Йорк, была осно­ва­на в 1938 году и сего­дня пред­ла­га­ет кур­сы, веду­щие к дипло­мам маги­стра и док­то­ра богословия.

Свя­то-Тихо­нов­ская бого­слов­ская семи­на­рия в Саут-Кана­ане, Пен­силь­ва­ния, осно­ван­ная в 1937 году, выда­ет дипло­мы бака­лав­ра и маги­стра бого­сло­вия. Свя­то-Гер­ма­нов­ская бого­слов­ская семи­на­рия на ост­ро­ве Кадьяк на Аляс­ке была откры­та в 1973 году как пас­тыр­ское учи­ли­ще. В 1977 году она ста­ла семи­на­ри­ей и теперь выда­ет сви­де­тель­ства о про­хож­де­нии бого­слов­ских наук и дипло­мы бака­лав­ра богословия.

Пра­во­слав­ная Цер­ковь в Аме­ри­ке так­же име­ет шесть мона­ше­ских общин, под­чи­нен­ных непо­сред­ствен­но Пер­во­и­е­рар­ху: Новый Вала­ам на Ело­вом ост­ро­ве на Аляс­ке; Успен­ский мона­стырь в Кали­сто­ге, Кали­фор­ния; Новос­кит­ский мона­стырь и Зна­мен­ский жен­ский мона­стырь в Кем­бри­дже, Нью-Йорк; общи­ну Жен Миро­но­сиц в Оте­го, Нью-Йорк; и Свя­то-Тихо­нов­ский мона­стырь в Саут-Кана­ане, Пен­силь­ва­ния. Еще восемь мона­ше­ских общин нахо­дят­ся в веде­нии епар­хи­аль­ных архи­ере­ев в раз­ных штатах.

Храм Св. Тро­и­цы в Свя­то-Тро­иц­ком мона­сты­ре в Джор­дан­вил­ле, штат Нью-Йорк.

Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви Загра­ни­цей при­над­ле­жит Свя­то-Тро­иц­кая духов­ная семи­на­рия, осно­ван­ная в 1948 году при Свя­то-Тро­иц­ком мона­сты­ре в Джор­дан­вил­ле, в шта­те Нью-Йорк. Семи­на­рия пред­ла­га­ет пяти­лет­ний курс бого­слов­ских наук для под­го­тов­ки моло­дых людей к при­ня­тию свя­щен­ства и слу­же­нию в Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви. Семи­на­рия выда­ет дипло­мы бака­лав­ра бого­сло­вия. Чис­ло сту­ден­тов колеб­лет­ся от трид­ца­ти до пятидесяти.

Девять муж­ских и жен­ских мона­сты­рей так­же при­над­ле­жат к Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви Загра­ни­цей. Пять муж­ских мона­сты­рей вклю­ча­ют: Свя­то-Тро­иц­кий мона­стырь в Джор­дан­вил­ле, Нью-Йорк; Успен­ский скит в Буэна-Виста, Коло­ра­до; Кре­сто­воз­дви­жен­скую пустынь в Хаус-Спрингс, Мис­су­ри; Новую Корен­ную пустынь в Маго­па­ке, Нью-Йорк; и мона­стырь Св. Мар­ка в Нью-Йор­ке. Кро­ме того, есть четы­ре жен­ских мона­сты­ря: Бого­ро­ди­це-Вла­ди­мир­ский мона­стырь в Сан-Фран­цис­ко, Кали­фор­ния; мона­стырь Новое Диве­е­во в Спринг-Вал­ли, Нью-Йорк; мона­стырь Рож­де­ства Пре­свя­той Бого­ро­ди­цы в Хаус-Спрингс, Мис­су­ри; и Свя­то-Апо­столь­ский мона­стырь в Буэна-Виста, Колорадо.


Пуб­ли­ка­ция при­во­дит­ся по источ­ни­ку: жур­нал «Аме­ри­ка», 1991, № 3.

Крымская война в объективе англичанина Роджера Фентона

Род­жер Фен­тон был одним из пер­вых извест­ных фото­гра­фов в Вели­ко­бри­та­нии и, более того, пер­вым офи­ци­аль­ным воен­ным фото­гра­фом. Искус­ством фото­гра­фии он увлёк­ся в нача­ле 1850‑х годов, и пер­вым опы­том ста­ла поезд­ка в Рос­сию — в Моск­ву, Петер­бург и Киев. Вот, напри­мер, его фото­гра­фия мос­ков­ско­го Кремля:

Одна­ко гораз­до боль­шую извест­ность Фен­то­ну при­нес­ла дру­гая экс­пе­ди­ция в Рос­сию — во вре­мя Крым­ской вой­ны. Это было непро­стым ремеслом, посколь­ку фото­гра­фы долж­ны были пере­во­зить с собой мно­го­чис­лен­ное обо­ру­до­ва­ние: каме­ры, объ­ек­ти­вы, шта­ти­вы, короб­ки стек­лян­ных пла­стин, бутыл­ки хими­че­ских рас­тво­ров, ёмко­сти… Если доба­вить к это­му лич­ные вещи и еду, то соб­ствен­ны­ми рука­ми не обой­тись. Для это­го исполь­зо­ва­лись вагончики:

Фото-фур­гон Род­же­ра Фен­то­на в 1855 году
Сидя­щая фигу­ра — Мар­кус Спар­линг, помощ­ник Фен­то­на во вре­мя Крым­ской экспедиции

Фото­гра­фии с «фрон­та», есте­ствен­но, носят офи­ци­оз­ный харак­тер. Одна­ко для того вре­ме­ни сама тех­но­ло­гия фото­съём­ки была пере­до­вой новин­кой, и пото­му жур­нал LIFE в нача­ле XXI века вклю­чил Фен­то­на в спи­сок 100 фото­гра­фов, изме­нив­ших мир. Несмот­ря на то, что Фен­тон умуд­рил­ся сло­мать несколь­ко рёбер и даже забо­леть холе­рой, в Кры­му он сде­лал более 360 снимков.

Под­бор­ки его фото­гра­фий с вой­ны кочу­ют по интер­не­ту то тут, то там. VATNIKSTAN решил обра­тить­ся к ори­ги­наль­ной кол­лек­ции Наци­о­наль­но­го музея армии Вели­ко­бри­та­нии. Пуб­ли­ку­ем несколь­ко десят­ков сним­ков с сай­та музея. За исклю­че­ни­ем отдель­ных ука­за­ний, все фото­гра­фии дати­ро­ва­ны 1855 годом.


Лей­те­нант Уильям Стир­линг из артил­ле­рий­ских войск
Капи­тан Артур Лай­ард из 38-го пехот­но­го пол­ка
Лай­ард изве­стен тем, что в сво­их пись­мах бра­ту кри­ти­ко­вал воен­ное коман­до­ва­ние во вре­мя Крым­ской кам­па­нии, вплоть до таких фраз: «Нет ни одно­го офи­це­ра в армии, кото­рый бы не крас­нел от того, что мы вынуж­де­ны обра­щать­ся за помо­щью к нашим дру­зьям-фран­цу­зам». Артур Лай­ард умер из-за болез­ни в авгу­сте 1855 года
У вхо­да в штаб-квар­ти­ру войск
По цен­тру в дву­у­гол­ке — фран­цуз­ский мар­шал Жан-Жак Пели­сье. В 1856 году за успеш­ный штурм Мала­хо­ва кур­га­на в Сева­сто­по­ле он полу­чил титул гер­цо­га Малаховского
У вхо­да в штаб-квар­ти­ру войск
Гене­рал-лей­те­нант Джордж Бра­ун в окру­же­нии сво­е­го шта­ба
Бра­ун был изве­стен тем, что тре­бо­вал соблю­де­ния кон­сер­ва­тив­но­го сти­ля воен­ной фор­мы — ско­рее все­го, имен­но поэто­му на фото­гра­фии так мно­го муж­чин в дву­у­гол­ках. Бра­ун был ранен в 1854 году под Инкер­ма­ном, в 1855 году занял Керчь.
Офи­це­ры шта­ба гене­рал-лей­те­нан­та Джор­джа Брауна
Гене­рал-май­ор Роберт Гар­ретт и офи­це­ры его штаба
По цен­тру — гене­рал-май­ор Локьер
Гене­рал-май­ор Джеймс Бак­нол Эст­кур в окру­же­нии шта­ба
Джеймс Эст­кур до вой­ны не слу­жил в дей­ству­ю­щей армии, а на вой­ну соби­рал­ся пой­ти в каче­стве судьи. Впро­чем, началь­ство реши­ло ина­че. Гене­рал умер от холе­ры в июне 1855 года
Гене­рал-лей­те­нант Джон Пенн­фа­зер в окру­же­нии шта­ба
Наи­бо­лее изве­стен как участ­ник Инкер­ман­ско­го сра­же­ния 24 октяб­ря 1854 года
Бри­гад­ный гене­рал Филипп Мак­фер­сон и офи­це­ры 4‑й дивизии
Гене­рал-лей­те­нант Ген­ри Уильям Бар­нард в окру­же­нии штаба
Бри­га­дир Роберт Гар­ретт и офи­це­ры 4‑й дивизии
Офи­це­ры шта­ба гене­рал-лей­те­нан­та Ричар­да Инглэнда
Офи­це­ры и сол­да­ты 3‑го пехот­но­го Восточ­но-Кент­ско­го пол­ка, про­зван­но­го «Буй­во­ла­ми»
Полк вое­вал в Кры­му с мая 1855 года, при­ни­мал актив­ное уча­стие в оса­де Севастополя
Бри­гад­ный гене­рал Чарльз Томас ван Штрау­бен­зе (сидит посе­ре­дине) и офи­це­ры пол­ка «Буй­во­лов»
Рядо­вой 28-го пехот­но­го пол­ка в пол­ном обмундировании
Под­пол­ков­ник Эдмунд Хал­ле­велл из 28-го пехот­но­го полка
Капи­тан Марк Уокер из 30-го пехот­но­го пол­ка зачи­ты­ва­ет при­каз
Эту фото­гра­фию уда­лось точ­но дати­ро­вать 1 мая 1855 года, посколь­ку запись о съём­ке сохра­ни­лась в днев­ни­ке Уоке­ра. Спу­стя несколь­ко недель он будет тяже­ло ранен — рядом с ним упа­дёт гау­бич­ный сна­ряд. Его пра­вую руку в ито­ге ампутируют
Гене­рал-лей­те­нант Джон Кэм­п­белл и остат­ки лёг­кой роты 38-го пехот­но­го полка
Под­пол­ков­ник Уильям Мун­ро и офи­це­ры 39-го пехот­но­го полка
Офи­це­ры 42-го (коро­лев­ско­го гор­но­го) пехот­но­го полка
Сол­да­ты 47-го пехот­но­го пол­ка в зим­ней одеж­де
За кад­ром оста­лась целая исто­рия. Дан­ный сни­мок сде­лан вес­ной, когда Род­жер Фен­тон толь­ко при­е­хал в Крым. Он спе­ци­аль­но попро­сил сол­дат попо­зи­ро­вать в зим­ней одеж­де. Но сама эта смен­ная одеж­да при­бы­ва­ла в Крым толь­ко с янва­ря, и зимой сол­да­ты испы­ты­ва­ли недо­ста­ток в шубах. Один из рядо­вых в раз­го­во­ре с капи­та­ном Уилья­мом Рэд­к­лиф­фом заме­тил, что было бы непло­хо, если бы шубы при­шли рань­ше — «преж­де чем столь­ко бед­ных людей ока­жут­ся в могилах»
Под­пол­ков­ник Томас Шед­форт (тре­тий спра­ва) и офи­це­ры 57-го пехот­но­го полка
Тот же самый 57‑й пехот­ный полк
Офи­це­ры 68-го пехот­но­го полка
Опять 68‑й пехот­ный полк
68‑е в зим­ней одежде
Офи­це­ры 71-го (гор­но­го) пехот­но­го полка
Капи­тан Уильям Печелл и сол­да­ты 77-го пехот­но­го пол­ка в зим­ней одеж­де
Фото­гра­фия отно­сит­ся к той же «зим­ней» сес­сии Фентона
Офи­це­ры и сол­да­ты 89-го пехот­но­го пол­ка прин­цес­сы Виктории
Офи­це­ры 90-го пехот­но­го полка
Вече­рин­ка англи­чан и фран­цу­зов в лаге­ре 4‑го гвар­дей­ско­го дра­гун­ско­го полка
Май­ор Адольф Уильям Бёр­тон и 5‑й полк дра­гун­ской гвардии
Офи­це­ры 4‑го дра­гун­ско­го пол­ка капи­тан Бра­ун, пол­ков­ник Лоу и капи­тан Джордж в лагере
Капи­тан Бра­ун из 4‑го дра­гун­ско­го пол­ка со сво­им слу­гой
Кста­ти, допол­ни­тель­ная зим­няя одеж­да была отправ­ле­на из Вели­ко­бри­та­нии не без вли­я­ния обще­ствен­но­го возмущения
Офи­це­ры 4‑го дра­гун­ско­го полка
Поле­вая кух­ня 8‑го гусар­ско­го пол­ка
Орга­ни­за­ция пита­ния в бри­тан­ской армии была доволь­но пло­хой. Неред­ко сол­да­там при­хо­ди­лось гото­вить для самих себя и питать­ся исклю­чи­тель­но солё­ной говя­ди­ной и отвер­дев­шим пече­ньем, а порой и голодать
Офи­це­ры и сол­да­ты 8‑го гусар­ско­го полка
Капи­тан Ген­ри Дюбер­ли, каз­на­чей 8‑го гусар­ско­го пол­ка, и его жена Фрэн­сис Иза­бел­ла Дюбер­ли
Мис­сис Дюбер­ли вошла в исто­рию как Фан­ни Дюбер­ли, удо­сто­ив­шись даже стра­ни­цы в англо­языч­ной Вики­пе­дии. Под­пол­ков­ник Уильям Форест писал о ней: «Гово­рят, она не „пло­хая“, но ведёт себя совер­шен­но необыч­но, ездит вер­хом и гуля­ет с кем попа­ло, вся­че­ски поощ­ряя муж­чин флир­то­вать с ней, но когда джентль­мен ста­но­вит­ся слиш­ком пыл­ким в сво­ём вос­хи­ще­нии, она вдруг гово­рит: „Поче­му вы долж­ны забы­вать, что я замуж­няя жен­щи­на? Я рас­ска­жу об этом мужу…“»
Под­пол­ков­ник Чарльз Эдмунд Доэр­ти, офи­це­ры и сол­да­ты 13-го пол­ка лёг­ких дра­гун и собака
Под­пол­ков­ник Ста­д­холм Бра­ун­ригг и два рус­ских маль­чи­ка
Бра­ун­ригг коман­до­вал бата­льо­ном гре­на­дер­ской гвар­дии, а маль­чи­ки, веро­ят­но, были взя­ты в плен в бою и слу­жи­ли в рус­ской армии барабанщиками
Сюжет­ная фото­гра­фия «Сер­деч­ное согла­сие»
Мир и друж­ба меж­ду союз­ни­ка­ми — бри­тан­ца­ми и французами
Капи­тан Эдвин Шерард Бер­на­би, гре­на­дер­ский гвар­де­ец и нубий­ский слу­га
Бер­на­би впо­след­ствии дослу­жит­ся до зва­ния гене­рал-май­о­ра и ста­нет чле­ном пар­ла­мен­та от Кон­сер­ва­тив­ной партии
Сюжет­ная фото­гра­фия «Труб­ка мира»
Зуа­вы в Кры­му
Зуа­вы — это воин­ствен­ное араб­ское пле­мя в Алжи­ре, дав­шее назва­ние воен­ным частям лёг­кой пехо­ты во фран­цуз­ских коло­ни­аль­ных вла­стях. К момен­ту Крым­ской вой­ны эти части, одна­ко, попол­ня­лись доб­ро­воль­ца­ми в основ­ном из фран­цу­зов. Тем не менее, экзо­ти­че­ская фор­ма и сви­ре­пая репу­та­ция за зуа­ва­ми оста­лась. Крым­ская вой­на ста­ла их пер­вой «меж­ду­на­род­ной» кам­па­ни­ей. Кор­ре­спон­дент The Times Уильям Рас­сел, будучи в Кры­му, отме­чал, что бри­тан­ский сол­дат «пред­став­ля­ет собой жал­кую фигу­ру рядом с вели­ким Гал­лом в его ярко-крас­ных пан­та­ло­нах и пла­тье с под­клад­кой, эпо­ле­та­ми, боро­дой на афри­кан­ский манер („d’Afrique“) и хоро­шо закру­чен­ны­ми усами»
Рабо­чая сила из мест­ных татар
Окку­пан­ты нани­ма­ли мест­ных жите­лей для выпол­не­ния раз­лич­ных тру­до­вых задач. Впо­след­ствии это уси­ли­ло подо­зре­ния рос­сий­ских вла­стей к мест­но­му татар­ско­му насе­ле­нию, и неко­то­рые крым­ские тата­ры эми­гри­ро­ва­ли в Осман­скую империю
Изма­ил-паша
При рож­де­нии осман­ский гене­рал Изма­ил-паша был сыном про­те­стант­ско­го вен­гер­ско­го пас­то­ра по име­ни Геор­гий Кметь. После пора­же­ния вен­гер­ско­го вос­ста­ния 1848–1849 годов он бежал в Тур­цию, при­нял ислам и стал слу­жить верой и прав­дой сул­та­ну. В откры­тых источ­ни­ках обыч­но пишут о том, что он участ­во­вал в Крым­ской войне на кав­каз­ском фрон­те, защи­щая кре­пость Карс. Фото­гра­фия Фен­то­на пока­зы­ва­ет, что в 1855 году он успел заехать и в Крым
Фран­цуз­ский гене­рал Эрнест-Луи-Октав Кур­то де Сис­се со штаб­ным офи­це­ром
В 1874–1875 годах недол­гое вре­мя Кур­то де Сис­се был испол­ня­ю­щим обя­зан­но­сти пре­мьер-мини­стра Тре­тьей республики
Фран­цуз­ский гене­рал Пьер Фран­с­уа Жозеф Бос­ке
Гене­ра­лу Бос­ке при­пи­сы­ва­ют зна­ме­ни­тые сло­ва «Это вели­ко­леп­но, но это не вой­на: это безу­мие». Он их про­из­нёс, услы­шав о сме­лой, но само­убий­ствен­ной ата­ке бри­тан­ской лёг­кой кава­ле­рии на пози­ции рус­ской артил­ле­рии под Бала­кла­вой в октяб­ре 1854 года. Это собы­тие вошло в исто­рию под нари­ца­тель­ной фор­му­ли­ров­кой «ата­ка лёг­кой бригады»
«Охот­ни­ки Афри­ки» («Chasseurs d’Afrique»)
Ещё одним экзо­ти­че­ским воен­ным под­раз­де­ле­ни­ем в Кры­му были фран­цуз­ские «охот­ни­ки Афри­ки». Так назы­ва­ли еге­рей из фран­цуз­ских севе­ро­аф­ри­кан­ских коло­ний в запо­ми­на­ю­щей­ся фор­ме крас­но-сине­го цве­та. Отсю­да их дру­гое нефор­маль­ное назва­ние — «синие мяс­ни­ки». Кста­ти, имен­но они при­шли на помощь англи­ча­нам во вре­мя «ата­ки лёг­кой бригады»
Фран­цуз­ский гене­рал Жорж Бёре и офи­це­ры его штаба
Опять гене­рал Бос­ке. Вме­сте с ним некий капи­тан Дампьер
Мар­ки­тант­ка в окру­же­нии сол­дат и офи­це­ров
В опи­са­нии фото­гра­фии на сай­те музея для жен­щи­ны исполь­зу­ет­ся фран­цуз­ское сло­во «cantinière». Воз­мож­но, эта мар­ки­тант­ка была фран­цу­жен­кой. Часто мар­ки­тант­ка­ми шли слу­жить жёны унтер-офицеров
Выжив­шие из 13-го пол­ка лёг­ких дра­гун после бит­вы под Бала­кла­вой. Фото­гра­фия 1854 года
Пред­ста­ви­те­ли сани­тар­ной комис­сии док­тор Джон Сазер­ленд и Роберт Роулинсон
Мар­ки­тант­ка
Воен­ный совет утром 7 июня 1855 года, нака­нуне взя­тия «Маме­ло­на»
«Маме­ло­ном» англо-фран­цуз­ские вой­ска назы­ва­ли укреп­лён­ный Кам­чат­ским люне­том холм неда­ле­ко от Мала­хо­ва кур­га­на. Его взя­тие пред­опре­де­ли­ло штурм само­го кур­га­на. За сто­лом сидят коман­ду­ю­щие союз­ны­ми вой­ска­ми: лорд Реглан (Фиц­рой Сомер­сет), Жан-Жак Пели­сье и Омар-паша
Лагерь 4‑го дра­гун­ско­го полка
Сюжет­ная фото­гра­фия «Тихий день в мор­тир­ной батарее»
Омар-паша и его бри­тан­ский офи­цер свя­зи, пол­ков­ник Лин­торн Сим­монс
Омар-паша коман­до­вал турец­ки­ми вой­ска­ми в Кры­му. Вот что о нём писал капи­тан Най­джел Кинг­скот, один из адъ­ютан­тов лор­да Регла­на: «…в отли­чие от турок, одет в про­стой серый сюр­тук с бот­фор­та­ми и хоро­шо сидит на лоша­ди с англий­ским сиде­ньем. Он всё дела­ет сам и дол­жен видеть, как это дела­ет­ся или не дела­ет­ся, так как штат любо­го типа явля­ет­ся худ­шей частью турец­кой армии». А Лин­торн Сим­монс в ито­ге дорас­тёт до зва­ния фельдмаршала
Кор­нет Ген­ри Джон Уил­кин из 11-го гусар­ско­го полка
Унтер-офи­цер 42-го (коро­лев­ско­го гор­но­го) пехот­но­го полка

«Наш современник». Советская социальная живопись 1970‑х

Селяне. Картина Михаила Бури

В 1979 году изда­тель­ство «Совет­ский худож­ник» выпу­сти­ло аль­бом «Наш совре­мен­ник», в кото­рый вошли 24 репро­дук­ции кар­тин. Тема­ти­ка вклю­чён­ных в сбор­ник поло­тен — соци­аль­ная. Живо­пис­цы изоб­ра­жа­ли рабо­чих, вра­чей, пар­тий­цев, кол­хоз­ни­ков, спортс­ме­нов. Кар­ти­ны выпол­не­ны в сти­ли­сти­ке соц­ре­а­лиз­ма, мно­гие носят парад­ный харак­тер. В сбор­ник вошли рабо­ты таких худож­ни­ков, как Борис Око­ро­ков, Евсей Мои­се­ен­ко, Вален­ти­на Рус­су-Чоба­ну, Борис Неменский.

VATNIKSTAN демон­стри­ру­ет все репро­дук­ции дан­но­го альбома.


Хло­пок. Кар­ти­на Мика­и­ла Абдуллаева
Бри­га­да куз­не­цов. Кар­ти­на Миши Брусиловского
Селяне. Кар­ти­на Миха­и­ла Бури
Утро Алон­ки. Кар­ти­на Тимо­фея Бэтрыну
Сту­дент­ка. Кар­ти­на Видади
Порт­рет Геор­гия Тов­сто­но­го­ва. Кар­ти­на Мая Данцига
Настав­ни­ца. Кар­ти­на Геор­гия Жанкова
Пес­ня жат­вы. Кар­ти­на Инду­ли­са Зариньша
Стро­и­те­ли. Кар­ти­на Юрия Королёва
9 мая. Кар­ти­на Евсея Моисеенко
Наши ком­му­ни­сты. Кар­ти­на Бори­са Неменского
Ново­се­лье. Кар­ти­на Ана­то­лия Никича
Обру­че­ние. Кар­ти­на Аль­бер­та Овсепяна
Ракет­чик. Кар­ти­на Бори­са Окорокова
Хок­ке­и­сты. Кар­ти­на Бори­са Окорокова
Осен­ние уче­ния. Кар­ти­на Вла­ди­ми­ра Переяславца
Полюс взят. Ледо­кол «Арк­ти­ка» на Север­ном полю­се. Кар­ти­на Иго­ря Рубана
После тру­до­во­го дня. Кар­ти­на Вален­ти­ны Руссу-Чобану
Порт­рет ака­де­ми­ка Алек­сан­дро­ва. Кар­ти­на Эль­бру­са Саккаева
«Союз — Апол­лон». Кар­ти­на Яко­ва Скрипкова
Исто­рия «Рост­сель­ма­ша». Кар­ти­на Андрея и Татья­ны Титаренко
Раз­го­вор о зем­ле. Кар­ти­на Миха­и­ла Хабленко
Стро­ит­ся 9‑я Кри­во­рож­ская [элек­тро­стан­ция]. Кар­ти­на Геор­гия Чернявского
Сопри­част­ность. Кар­ти­на Андрея Яковлева

«Олигархов несильно меняет то, что они находятся в Англии»

Билборд, приписывающий Владимиру Путину «вину» за Brexit. Лондон, район Stoke Newington, ноябрь 2018 года

Лон­дон XXI века и рос­сий­ские оли­гар­хи сего­дня нераз­рыв­но ассо­ци­и­ру­ют­ся друг с дру­гом — и у совре­мен­но­го рос­сий­ско­го обы­ва­те­ля, и у нынеш­не­го англи­ча­ни­на. В про­шлом интер­вью с Тара­сом Пас­ке­ви­чем, чья про­фес­сия заклю­ча­ет­ся в обслу­жи­ва­нии пост­со­вет­ско­го оли­гар­ха­та по вопро­сам управ­ле­ния их капи­та­ла­ми в Бри­та­нии, мы обсуж­да­ли, как рабо­та­ет­ся про­сто­му рус­ско­му чело­ве­ку в бри­тан­ских меж­ду­на­род­ных кор­по­ра­ци­ях. Сего­дня наш собе­сед­ник поде­лит­ся сво­и­ми заме­ча­ни­я­ми и дума­ми насчёт вла­дель­цев пост­со­вет­ско­го капи­та­ла в Великобритании.

Капи­тал, Вик­тор Дени, 1920 год

Напри­мер, Тарас напо­ми­на­ет нам, что сей­час у рос­сий­ских оли­гар­хов на носу очень важ­ный вопрос — пере­да­ча наслед­ства детям, ведь мно­гие оли­гар­хи уже дале­ко немо­ло­дые люди. Забав­но, что Рос­сия — роди­на всех этих состо­я­тель­ных гос­под — до сих пор не вве­ла нало­ги на наслед­ство. Впро­чем, их обя­за­тель­но потре­бу­ет каз­на её Вели­че­ства. Одна­ко не дай­те себя обма­нуть: рос­сий­ский капи­тал, конеч­но, име­ет своё «заслу­жен­ное» место в Бри­та­нии, но «наши» оли­гар­хи игра­ют дале­ко не первую скрип­ку, усту­пая китай­цам, ара­бам, инду­сам, паки­стан­цам, да и, соб­ствен­но, запад­но­му оли­гар­ха­ту. Но обо всём по порядку…


Кто? Откуда? Когда?

— Итак, пост­со­вет­ский капи­тал в Лон­доне, 2019 год. Кто это? Отку­да? Когда при­е­ха­ли? Есть ли какая-то стра­но­вая специфика?

— С точ­ки зре­ния капи­та­ла, мож­но выде­лить несколь­ко эта­пов его при­хо­да в Вели­ко­бри­та­нию. Пер­вый этап начал­ся око­ло 10–15 лет назад. Это в основ­ном круп­ные биз­не­сме­ны, оли­гар­хи, кото­рые зара­бо­та­ли день­ги зача­стую в свя­зи с при­ва­ти­за­ци­он­ны­ми про­цес­са­ми. Они нача­ли пере­ез­жать в Англию, в первую оче­редь, по поли­ти­че­ским при­чи­нам, как в убе­жи­ще (напри­мер, как Борис Бере­зов­ский). Соот­вет­ствен­но, это была одна вол­на. Поз­же она про­дол­жи­лась, были так­же биз­не­сме­ны ран­гом пони­же, кото­рым Англия инте­рес­на как ком­форт­ная юрис­дик­ция для жиз­ни, осо­бен­но в отно­ше­нии обра­зо­ва­ния детей — это явля­ет­ся одним их самых попу­ляр­ных моти­вов, поче­му сюда при­ез­жа­ют состо­я­тель­ные господа.

Но появ­ля­ет­ся и новая вол­на пред­при­ни­ма­те­лей, кото­рые зани­ма­ют­ся пре­иму­ще­ствен­но сфе­рой IT. И в Англии появил­ся ряд таких, соб­ствен­но, извест­ных рус­ских людей, кото­рые смог­ли создать какие-то инте­рес­ные IT-биз­не­сы. Сре­ди них мож­но выде­лить сайт зна­комств Badoo (Андрей Андре­ев), Revolut, Wheely и про­чие. То есть по срав­не­нию с пер­вой вол­ной это новый капи­тал, уже такой зара­бо­тан­ный капи­тал, кото­рый свя­зан с IT-тех­но­ло­ги­я­ми, не свя­зан с при­ва­ти­за­ци­он­ны­ми процессами.

— Как дума­ешь, как мно­го их, если дать соот­но­ше­ние «новых» и «ста­рых» биз­не­сме­нов? Кого больше?

— Ста­рых поболь­ше, новые толь­ко появ­ля­ют­ся. Но со вре­ме­нем это всё изменится.

— А что мож­но ска­зать об осталь­ном пост­со­вет­ском про­стран­стве? Есть смысл выде­лять Казахстан?

— Пост­со­вет­ское про­стран­ство — в первую оче­редь, это были выход­цы из РФ, потом немнож­ко укра­ин­цев. Сей­час из Казах­ста­на нема­ло появ­ля­ет­ся людей.

Казах­стан все­гда раз­ви­вал­ся несколь­ко по сво­ей тра­ек­то­рии, с неко­то­рым замед­ле­ни­ем и подо­би­ем того, что мы виде­ли в Рос­сии. Сей­час очень мно­го появ­ля­ет­ся казах­ских биз­не­сме­нов в Англии, и они пере­ез­жа­ют сюда по тем же сооб­ра­же­ни­ям — без­опас­но­сти, ком­форт­но­сти, обу­че­ния детей и биз­нес-инфра­струк­ту­ры. Те опа­се­ния, рис­ки, по кото­рым они пере­ез­жа­ют, очень похо­жи на рос­сий­ские. Про­сто у них там этот про­цесс идёт несколь­ко в замед­лен­ном формате.

— А зако­но­да­тель­ства Рос­сии и Казах­ста­на не силь­но раз­нят­ся в отно­ше­нии нало­го­об­ло­же­ния гос­под с деньгами?

— Вез­де есть своя спе­ци­фи­ка. Напри­мер, в Рос­сии доста­точ­но пре­бы­вать мень­ше 183 дней, что­бы не быть нало­го­вым рези­ден­том Рос­сий­ской Феде­ра­ции (и не пла­тить нало­ги в Рос­сии с зару­беж­ных дохо­дов), тогда как в Казах­стане, когда чело­век пере­ехал в Англию, он по-преж­не­му в основ­ном оста­ёт­ся и казах­ским нало­го­вым рези­ден­том, пото­му что у него есть казах­ский паспорт.

Постер бри­тан­ской нало­го­вой служ­бы HMRC («Her Majesty’s Revenue & Customs») за 2014 год, при­зы­ва­ю­щий рас­крыть свои офф­шор­ные дохо­ды до того, как Служ­ба дохо­дов сама при­дёт к вам

— Прям как американцы!

— Да, по аме­ри­кан­ской моде­ли. Это одна из немно­гих стран, где модель нало­го­во­го рези­дент­ства при­вя­за­на к пас­пор­ту. Поэто­му зако­но­да­тель­ство, конеч­но, отли­ча­ет­ся. В Укра­ине это что-то про­ме­жу­точ­ное. Там, поми­мо теста 180 дней нахож­де­ния в стране, есть ещё кри­те­рий цен­тра жиз­нен­ных инте­ре­сов, кото­рый смот­рит на то, какие есть свя­зи у чело­ве­ка. Но чуть-чуть это жёст­че, чем в Рос­сии, но не так жёст­ко, как в Казахстане.

— Из Бела­ру­си или каких-то дру­гих пост­со­вет­ских стран кто-то вооб­ще есть? Может, из Азер­бай­джа­на, ведь бога­тая страна?

— Встре­ча­ют­ся пред­ста­ви­те­ли и Бела­ру­си, и Азер­бай­джа­на в Лон­доне, но это ско­рее еди­нич­ные какие-то слу­чаи. Бела­русь вооб­ще дол­гое вре­мя была закры­той, там всё было слож­но. Азер­бай­джан всё-таки доволь­но неболь­шая стра­на. В общем встре­ча­ют­ся, но какой-то тен­ден­ции про­сле­дить пока что сложно.

— А сов­мест­ный биз­нес пост­со­вет­ские биз­не­сме­ны не ведут в Лон­доне? Они вооб­ще пере­се­ка­ют­ся? Общаются?

— Мно­гие из них ведут в стра­нах, отку­да они пере­ез­жа­ют сей­час. Весь биз­нес у них скон­цен­три­ро­ван в стра­нах, отку­да они при­е­ха­ли. Они в основ­ном судят­ся друг с дру­гом в англий­ских судах, но каких-то мас­штаб­ных биз­нес-про­ек­тов имен­но на тер­ри­то­рии Коро­лев­ства зача­стую у них нет.

— Как часто в тече­ние года оли­гар­хат живет в Британии?

— Есть мно­го оли­гар­хов, кото­рые отправ­ля­ют сюда сво­их жён, любов­ниц, детей, но сами при­ез­жа­ют на несколь­ко меся­цев в году, основ­ную часть биз­не­са они ведут в Рос­сии. Есть те, кото­рые пере­ез­жа­ют сюда на более посто­ян­ной осно­ве, про­во­дят око­ло полу­го­да, сколь­ко-то там, при этом у них мно­го воз­мож­но­стей, поэто­му они не всё вре­мя нахо­дят­ся здесь. У них есть дома в Ита­лии, Фран­ции и по все­му миру, поэто­му они мно­го путе­ше­ству­ют, ездят, на одном месте они не сидят точно.


Конкуренты Великобритании

— А если пой­дём от про­тив­но­го… Кто из пост­со­вет­ских оли­гар­хов не свя­зан с Бри­та­ни­ей? И поче­му? Может быть, есть какие-то дру­гие юрис­дик­ции, кото­рые при­тя­ги­ва­ют капи­тал? Гон­конг, Дубай? Или же самый круп­ный кон­ку­рент Коро­лев­ства — Швейцария?

— Да, Бри­та­ния — не един­ствен­ная стра­на, в кото­рую пере­ез­жа­ют оли­гар­хи. К ним тра­ди­ци­он­но отно­сит­ся Швей­ца­рия, Мона­ко — очень мно­го там рос­сий­ских капи­та­лов. В послед­нее вре­мя появ­ля­ют­ся неко­то­рые дру­гие стра­ны, кото­рые тоже при­вле­ка­ют оли­гар­хов. К ним мож­но отне­сти Ита­лию, кото­рая сей­час вве­ла льгот­ный режим нало­го­об­ло­же­ния, похо­жий на англий­ский. В мень­шей сте­пе­ни Дубай, какие-то дру­гие стра­ны. Поэто­му Коро­лев­ство — это не един­ствен­ная страна.

Из раз­лич­ных опро­сов, кото­рые когда-либо видел, ста­ти­сти­ку, понят­но, слож­но вести, но мне кажет­ся, что Англия — одна из самых при­вле­ка­тель­ных по коли­че­ству людей, кото­рые сюда при­ез­жа­ют. Это свя­за­но с рядом фак­то­ров. В Швей­ца­рии слож­ное мигра­ци­он­ное зако­но­да­тель­ство. Мона­ко — это доста­точ­но мини­а­тюр­ное место, не всем это нра­вит­ся. Соот­вет­ствен­но, в этом плане Англия по мно­гим пара­мет­рам в выиг­рыш­ном положении.

— Полу­ча­ет­ся, Лон­дон — един­ствен­ный круп­ный город-офшор сре­ди офшоров.

— Ну да. Лон­дон, Англия не явля­ют­ся офшо­ром в клас­си­че­ском пони­ма­нии, но физи­че­ские лица, кото­рые сюда пере­ез­жа­ют, при пра­виль­ном пла­ни­ро­ва­нии, име­ют воз­мож­ность не пла­тить нало­ги на те дохо­ды, кото­рые оста­ют­ся за рубе­жом. Поэто­му очень льгот­ный выгод­ный режим.


Амнистия зарубежных капиталов в России

— Слу­шай, ведь в Рос­сии сей­час идёт чет­вёр­тый год «амни­стия капи­та­ла». Не зна­ешь, насколь­ко она успешна?

— Дей­стви­тель­но, был уже ряд амни­стий, при­чём они несколь­ко раз­ни­лись по тре­бо­ва­ни­ям. Сей­час уже идёт тре­тья вол­на. Ранее усло­вия амни­стии были доста­точ­но либе­раль­ны­ми, то есть не нуж­но было пере­ре­ги­стри­ро­вать акти­вы в Рос­сий­ской Феде­ра­ции, нуж­но было про­сто подать некие доку­мен­ты, неко­то­рые акти­вы нуж­но было на себя пере­ве­сти, но не надо было их пере­во­дить в Россию.

Сей­час послед­няя вол­на амни­стий, она самая негиб­кая, пото­му что она как раз и пред­по­ла­га­ет пере­ре­ги­стра­ции, некие пере­во­ды в рос­сий­скую юрис­дик­цию. Судя по тому, что эта про­грам­ма посто­ян­но про­дле­ва­ет­ся, есть ряд людей, кото­рые ей вос­поль­зо­ва­лись, но я думаю, что очень мно­го ей по-преж­не­му не вос­поль­зо­ва­лись, и госу­дар­ство про­дол­жа­ет про­дле­вать эту воз­мож­ность. Насколь­ко была эффек­тив­ная или неэф­фек­тив­ная, слож­но судить. По мое­му опы­ту, боль­шин­ство выход­цев из Рос­сии в Лон­доне из круп­ных биз­не­сме­нов ею не вос­поль­зо­ва­лись, пото­му что счи­та­ли, что она им не нужна.

Совет­ский пла­кат вре­мен Граж­дан­ской вой­ны. Так рань­ше «воз­вра­ща­ли» в Рос­сию капитал

— А кто вооб­ще поль­зо­вал­ся амни­сти­ей капи­та­лов? Есть какое-то понимание?

— Было доволь­но мно­го чинов­ни­ков, кото­рые нару­ша­ли зако­но­да­тель­ство по вла­де­нию зару­беж­ных акти­вов и, оче­вид­но, мог­ли быть за это нака­за­ны. Поль­зо­ва­лись биз­не­сме­ны сред­не­го зве­на, кото­рые тоже инве­сти­ро­ва­ли и име­ли нару­ше­ния валют­но­го зако­но­да­тель­ства, часто в силу того, что там нель­зя было инве­сти­ро­вать в неко­то­рые финан­со­вые инстру­мен­ты напрямую.

Боль­шин­ство круп­ных биз­не­сме­нов созда­ва­ли струк­ту­ры, кото­рые инве­сти­ро­ва­ли во все эти цен­ные бума­ги — не напря­мую, а через струк­ту­ры, кото­рые тоже там зача­стую не под­па­да­ли под тре­бо­ва­ния валют­но­го зако­но­да­тель­ства, поэто­му у них такой потреб­но­сти не было.


Корпоративные трудности олигархов в Великобритании

— Как в Бри­та­нии, кста­ти, смот­рят на пост­со­вет­ские капи­та­лы c кор­по­ра­тив­ной / зако­но­да­тель­ной точ­ки зре­ния? Часто это ведь быва­ли доволь­но сомни­тель­ные деньги.

— Да, в Англию исто­ри­че­ски захо­ди­ло мно­го денег — для покуп­ки бри­тан­ской недви­жи­мо­сти в основ­ном. Не так мно­го сюда заво­ди­лось денег для биз­не­са. Хотя у неко­то­рых биз­не­сме­нов здесь были тоже ком­па­нии и было мно­го при­об­ре­те­ний, извест­ный в Англии (вся­ких замков).

Исто­ри­че­ски понят­но, что все­гда бан­ки долж­ны были сле­дить за тем, что­бы источ­ник средств был легаль­ным. Был ряд дру­гих посред­ни­ков, кото­рые все­гда участ­во­ва­ли в таких сдел­ках — юри­сты, агент­ства по недви­жи­мо­сти (real estate). Уро­вень про­вер­ки ранее был намно­го менее деталь­ным. Но в послед­ние несколь­ко лет, в силу извест­ных поли­ти­че­ских собы­тий и гео­по­ли­ти­че­ской напря­жён­но­сти с Рос­си­ей, мы видим, что отно­ше­ние к Рос­сии и к рос­сий­ским день­гам суще­ствен­но уже­сто­чи­лось. Это каса­ет­ся, напри­мер, бан­ков, кото­рые вво­дят допол­ни­тель­ные про­вер­ки рос­сий­ских кли­ен­тов, кото­рых ныне счи­та­ют по умол­ча­нию высо­ко­ри­с­ко­вы­ми. К ним при­ме­ня­ют­ся повы­шен­ные тре­бо­ва­ния due diligence (про­це­ду­ры финан­со­вой ауди­тор­ской проверки).

Так­же агент­ства, свя­зан­ные с покуп­кой недви­жи­мо­сти, ныне обя­за­ны про­во­дить более жёст­кий due diligence. Были вве­де­ны новые пра­ви­ла в части так назы­ва­е­мых «unexplained wealth orders» (дослов­но «запро­сы о необъ­яс­ни­мом про­ис­хож­де­нии иму­ще­ства». — Ред.), когда у бан­ка или агент­ства в Вели­ко­бри­та­нии есть обос­но­ван­ные подо­зре­ния в том, что кто-то купил какой-то актив за счёт неле­галь­ных средств, они могут обра­тить­ся в суд. И этот актив могут замо­ро­зить, кон­фис­ко­вать в конеч­ном счё­те, если чело­век не смо­жет объ­яс­нить, на какие день­ги он это купил.

Соот­вет­ствен­но, поме­ня­лось очень силь­но отно­ше­ние и регу­ля­то­ров, и всех посред­ни­ков (бан­ков, юри­стов, и так далее) в отно­ше­нии рос­сий­ских денег. И в основ­ном все рос­сий­ские биз­не­сме­ны, оли­гар­хи весь­ма напу­га­ны послед­ни­ми тен­ден­ци­я­ми. Их очень вол­ну­ют вопро­сы, свя­зан­ные с тем, как под­твер­дить источ­ни­ки средств. Это одна из самых глав­ных про­блем у них сейчас.

В джун­глях капи­та­ла. Совет­ский пла­кат 1978 года

— Есть хоро­ший биз­нес-тер­мин «PEP» — «politically exposed person» (поли­ти­че­ски вовле­чен­ное лицо). Обыч­но на рабо­ту с таки­ми лица­ми у кор­по­ра­ций суще­ству­ют огра­ни­че­ния или осо­бые пра­ви­ла, вви­ду поли­ти­че­ско­го или кор­руп­ци­он­но­го рис­ка. Мно­го ли «пэпов» отно­си­тель­но мест­ных состо­я­тель­ных выход­цев из пост-СССР, и соб­ствен­но кто это, и какие про­бле­мы у бри­тан­ских фирм по рабо­те с таки­ми клиентами?

— Под «пэпа­ми» пони­ма­ют­ся люди, кото­рые зани­ма­ли какие-то госу­дар­ствен­ные долж­но­сти, рабо­та­ли в госу­дар­ствен­ных ком­па­ни­ях. То есть пэпом мож­но стать в силу ассо­ци­а­ции, когда они име­ют какие-то свя­зи с поли­ти­че­ски­ми фигу­ра­ми, поэто­му боль­шин­ство из самых таких состо­я­тель­ных оли­гар­хов, биз­не­сме­нов, явля­ют­ся пэпа­ми с точ­ки зре­ния меж­ду­на­род­ной классификации.

Когда чело­век явля­ет­ся пэпом, к нему при­ме­ня­ют­ся уже­сто­чен­ные пра­ви­ла при­ём­ки (Know Your Client — KYC), то есть, рабо­ты с ними с точ­ки зре­ния рис­ков. Им, конеч­но, ста­ло ныне слож­нее с точ­ки зре­ния поис­ка бан­ков или дру­гих посред­ни­ков, кото­рые рань­ше все были с радо­стью гото­вы рабо­тать с ними, а сей­час, конеч­но, заин­те­ре­со­ва­ны, но при этом пони­ма­ют, что рис­ки суще­ствен­но уве­ли­чи­лись, с точ­ки зре­ния [госу­дар­ствен­но­го] регу­ля­то­ра, и под­ход стал намно­го более осторожен.

Мно­гие мест­ные пост­со­вет­ские кли­ен­ты зада­ют вопрос: мол, я пэп, мой сын пэп, а когда же это пре­кра­тит­ся? Ведь этот «пэп»-статус, он как бы пере­да­ёт­ся от отца сына, как титул лор­да (сме­ёт­ся).

— А доче­рям переходят?

— Да. Пере­хо­дит доче­ри, и там есть целое спе­ци­фи­че­ское направ­ле­ние, как мож­но с этим рабо­тать, общать­ся с эти­ми меж­ду­на­род­ны­ми орга­ни­за­ци­я­ми и уби­рать людей — в слу­чае, если он был вклю­чён необос­но­ван­но — из это­го переч­ня пэпов.

— Когда я сде­лал поиск в Гуг­ле и в Яндек­се про про­бле­мы рос­сий­ско­го капи­та­ла в Вели­ко­бри­та­нии, с удив­ле­ни­ем обна­ру­жил, что боль­шин­ство ново­стей и ста­тей отно­сит­ся к 2018 году. Поче­му прес­са пере­ста­ла осве­щать? Про­бле­ма оста­лась или бри­тан­цы ста­ли про­ще отно­сить­ся к како­му-то, может быть, типу оли­гар­хов? Может, к антипутинским?

— Надо пони­мать, что в 2018 году, как раз в сере­дине, в свя­зи с собы­ти­я­ми в Сол­с­бе­ри, с отрав­ле­ни­я­ми, было очень мно­го тако­го анти­рос­сий­ско­го кон­тен­та. Пра­ви­тель­ство, неко­то­рые чинов­ни­ки заяв­ля­ли о том, что будут бороть­ся с рус­ски­ми день­га­ми, будут исполь­зо­вать вот это новое зако­но­да­тель­ство — «unexplained wealth orders». Я бы ска­зал, что, дей­стви­тель­но, с сере­ди­ны 2018 года наблю­да­ет­ся некое зати­шье в этом плане.

Новое зако­но­да­тель­ство было исполь­зо­ва­но бук­валь­но несколь­ко раз. Самый извест­ный при­мер был с азер­бай­джан­ской дамой Зами­рой Гаджи­е­вой, кото­рая вела совсем уж нескром­ный образ жиз­ни. Эта супру­га азер­бай­джан­ско­го чинов­ни­ка-гос­бан­ки­ра в уни­вер­ма­ге Harrods потра­ти­ла в тече­ние 10 лет на шоп­пинг несколь­ко мил­ли­о­нов фун­тов, не гово­ря о покуп­ках пре­ми­аль­ной недви­жи­мо­сти в рай­оне Knightsbridge. Как-то за один день она рас­ста­лась с 30 тыся­ча­ми фун­тов, потра­тив их в Harrods на бель­гий­ские шоко­лад­ки от Godiva. При этом её мужа обви­ня­ли и у себя дома, в Азер­бай­джане, в неза­кон­ном обо­га­ще­нии. Это был доста­точ­но занят­ный слу­чай, когда, с одной сто­ро­ны, орга­ны Вели­ко­бри­та­нии выбра­ли «жерт­ву»: им нуж­но было про­де­мон­стри­ро­вать некую побе­ду, свя­зан­ную с исполь­зо­ва­ни­ем ново­го зако­но­да­тель­ства. А с дру­гой сто­ро­ны, этот слу­чай был доста­точ­но вопи­ю­щим, и его мож­но было пре­сечь, исполь­зуя уже суще­ству­ю­щие зако­но­да­тель­ные меры, пото­му что по отно­ше­нию того азер­бай­джан­ца и так уже были пре­тен­зии к неза­кон­но­му обогащению.

Мно­гие рос­сий­ские биз­не­сме­ны опа­са­лись того, что Англия сей­час нач­нёт при­сталь­но за ними смот­реть и ста­вить под сомне­ние какие-то вопро­сы, свя­зан­ные чуть ли не с при­ва­ти­за­ци­ей 1990‑х. Но ниче­го не про­ис­хо­дит, и в послед­нее вре­мя мень­ше эту тему обсуж­да­ют. Может быть, это свя­за­но с тем, что в Англии есть сей­час мно­го дру­гих тем, свя­зан­ных с Брек­си­том и про­чих, поэто­му эта тема ушла несколь­ко на вто­рой план.


Brexit

— Брек­сит, кото­рый всем уже надо­ел. Как ты дума­ешь, как он повли­я­ет на отно­ше­ние к заез­жим состо­я­тель­ным гос­по­дам из-за гра­ни­цы? Улуч­шит как-то он биз­нес-кли­мат или ухуд­шит? Или это бес­по­лез­но обсуж­дать, пока он не случится?

— С точ­ки зре­ния состо­я­тель­ных рос­сий­ских лиц, Брек­сит не име­ет како­го-то суще­ствен­но­го вли­я­ния. Там, дей­стви­тель­но, боль­шая часть вопро­сов свя­за­на с биз­не­сом, с раз­лич­ны­ми пото­ка­ми капи­та­лов, това­ров, услуг. Но вот с точ­ки зре­ния физ­ли­ца, кото­рое при­ез­жа­ет из Рос­сии в Англию, не ожи­да­ет­ся, что в свя­зи с Брек­си­том изме­нит­ся суще­ствен­но систе­ма подо­ход­но­го нало­го­об­ло­же­ния. В целом, с точ­ки зре­ния имми­гра­ции, пер­со­наль­ных нало­гов, Брек­сит не дол­жен силь­ным обра­зом повли­ять на заез­жих пост­со­вет­ских биз­не­сме­нов, и я не вижу, что­бы он как-то кого-то из них отпу­ги­вал или, наобо­рот, при­вле­кал. Посколь­ку, как я уже ска­зал, есть ряд дру­гих стран, кото­рые сопер­ни­ча­ют с Англи­ей, кото­рые тоже не явля­ют­ся чле­на­ми Евро­со­ю­за, такие как Швей­ца­рия, Мона­ко и про­чие другие.

Бил­борд, при­пи­сы­ва­ю­щий Вла­ди­ми­ру Пути­ну «вину» за Brexit. Лон­дон, рай­он Stoke Newington, ноябрь 2018 года

— То есть всё-таки это ско­рее плюс Коро­лев­ства, что оно явля­ет­ся пока чле­ном ЕС, с точ­ки зре­ния при­вле­ка­тель­но­сти для состо­я­тель­ных лиц?

— Это плюс, но сво­бод­ное пере­ме­ще­ние людей — напри­мер, если есть бри­тан­ский или там кипр­ский пас­порт — вот это было плю­сом неким, но это не столь суще­ствен­но, посколь­ку те же граж­дане Рос­сии всё рав­но могут пере­ез­жать в Англию, исполь­зуя инвес­тор­ские визы. Инвес­тор­ская виза име­ет свои огра­ни­че­ния, а кипр­ский пас­порт в неко­то­рой сте­пе­ни полу­чить про­ще. Но это несу­ще­ствен­но. Я всё рав­но вряд ли ожи­даю, что Брек­сит суще­ство поме­ня­ет при­вле­ка­тель­ность Вели­ко­бри­та­нии для выход­цев из России.


Дети

— Про­дол­жа­ют ли отправ­лять сюда детей? Кто кон­ку­рент у Бри­та­нии в обла­сти образования?

— Детей по-преж­не­му отправ­ля­ют доста­точ­но мно­го. Часто роди­те­ли пере­ез­жа­ют с детьми или жёны пере­ез­жа­ют с детьми. Прак­ти­ку­ет­ся про­сто пере­вод в boarding school (пан­си­он. — Ред.), когда нико­го здесь нет из роди­те­лей. Это несколь­ко слож­нее. Я бы отве­тил, что да, с точ­ки зре­ния имен­но школь­но­го обра­зо­ва­ния Англия явля­ет­ся юрис­дик­ци­ей номер один. Потом, когда дети уже закан­чи­ва­ют шко­лу, часто их отправ­ля­ют в аме­ри­кан­ские университеты.

В плане школь­но­го обра­зо­ва­ния Швей­ца­рия явля­ет­ся кон­ку­рен­том Коро­лев­ства, там тоже есть мно­го меж­ду­на­род­ных школ доста­точ­но хоро­ше­го каче­ства, куда пост­со­вет­ские бур­жуа отправ­ля­ют детей.

— А дети круп­ных биз­не­сме­нов как-то замет­ны? Воз­мож­но, по роду дея­тель­но­сти тебе при­хо­дит­ся с ними встре­чать­ся? Они ведь уже успе­ли вырас­ти. Они как-то актив­ны или ты пока видишь их как соб­ствен­ни­ков или наслед­ни­ков, веду­щих раз­гуль­ную жизнь?

— Детей вижу. Мно­гие из состо­я­тель­ных биз­не­сме­нов, кото­рые состо­я­лись в эпо­ху при­ва­ти­за­ции 1990‑х, уже достиг­ли воз­рас­та 60–70 лет, поэто­му их детям как раз сей­час око­ло 30–40 лет. И начи­на­ет­ся вот эта пер­вая вол­на пере­да­чи богат­ства, управ­ле­ния, и этот про­цесс идёт, он будет очень важ­ным для рос­сий­ских биз­не­сме­нов в буду­щем, это вопрос там номер один для многих.

Что про­изой­дёт с их биз­не­са­ми после того, когда они уйдут, как будут их дети участ­во­вать, или они будут их про­да­вать? Я вижу несколь­ко моде­лей. Есть слу­чаи, когда биз­не­сме­ны начи­на­ют сво­их детей уже на дан­ном эта­пе внед­рять в биз­не­сы рос­сий­ские. «Дети» там зани­ма­ют долж­но­сти заме­сти­те­лей дирек­то­ров, дирек­то­ров, полу­ча­ют опыт и начи­на­ют сами зани­мать­ся биз­не­сом, так как парал­лель­но роди­те­ли начи­на­ют несколь­ко отда­лять­ся от биз­не­са. Хотя при этом всё рав­но, они все­гда нахо­дят­ся под кол­па­ком роди­те­лей. Это одна модель. Не все­гда она рабо­та­ет хоро­шо, мно­гие роди­те­ли не хотят, что­бы их дети участ­во­ва­ли в их биз­не­се, счи­та­ют, что биз­нес — доста­точ­но слож­ный, сопря­жён со стрес­са­ми, поэто­му эта модель не все­гда существует.

В неко­то­рых слу­ча­ях роди­те­ли сами осо­знан­но не хотят, что­бы дети были в биз­не­се, или дети не хотят — такое тоже часто быва­ет. Соот­вет­ствен­но, дети нахо­дят какие-то рабо­ты, что тоже непро­сто, пото­му что рабо­то­да­те­ли не все­гда хотят замо­ра­чи­вать­ся с рабо­чи­ми виза­ми. Если есть англий­ский пас­порт у таких чад, тогда это, конеч­но, гораз­до проще.

Постер аме­ри­кан­ско­го филь­ма «Бога­тые дети» (1979)

Часто я вижу такие при­ме­ры, когда дети состо­я­тель­ных роди­те­лей, кото­рые обла­да­ют состо­я­ни­ем чуть ли не в мил­ли­ард, начи­на­ют тру­дить­ся на каких-то про­стых рабо­тах, начи­на­ют рабо­тать юри­ста­ми, каким-то рядо­вы­ми бан­ки­ра­ми. Это, конеч­но, тоже инте­рес­ная такая дина­ми­ка, да? Там понят­но, что день­ги для них не явля­ют­ся моти­ва­то­ром. Моти­ва­то­ром явля­ет­ся имен­но спо­соб­ность полу­чить какой-то инте­рес­ный опыт, уви­деть какие-то новые вещи и, соот­вет­ствен­но, потом при­ме­нить это уже в каких-то дру­гих направ­ле­ни­ях. Ну и быва­ют, конеч­но, дети, кото­рые про­сто не хотят ниче­го делать, про­сто хотят полу­чать день­ги, и они не моти­ви­ро­ва­ны. Такие при­ме­ры тоже существуют.

— Слу­шай, а если это замет­но, кем они вырас­та­ют с точ­ки зре­ния иден­тич­но­сти? Русскими–россиянами или англи­ча­на­ми? Или по стране, где ходи­ли в школу?

— Обыч­но они пони­ма­ют, что их куль­тур­ные кор­ни свя­за­ны с Рос­си­ей, но при этом они доста­точ­но силь­но обрас­та­ют, соб­ствен­но, каки­ми-то англий­ски­ми при­выч­ка­ми и тра­ди­ци­я­ми. И очень часто потом даже их роди­те­ли жалу­ют­ся, что их дети уже не нахо­дят с ними общий язык. Вос­пи­та­ние, конеч­но, меня­ет вос­при­я­тие, и мно­гие из них по-преж­не­му счи­та­ют себя рус­ски­ми как бы в душе. Есть слу­чаи, когда иден­ти­фи­ци­ру­ют себя рус­ски­ми, хра­нят какие-то рус­ские тра­ди­ции, но мно­гие при этом обрас­та­ют англий­ски­ми веща­ми. Быва­ют такие слу­чаи даже, когда они пере­ста­ют уже и пом­нить рус­ский и нахо­дят слож­ным обще­ние на русском.

— Да? Это кто — моло­дые ребята?

— Да. Моло­дое поко­ле­ние, но это в слу­ча­ях, когда роди­те­ли мало с ними про­во­дят вре­ме­ни, мало обща­ют­ся, если они учи­лись здесь в шко­ле, и боль­шую часть они обща­лись с какой-нибудь няней на англий­ском. Но в основ­ном я бы ска­зал, что они при­дер­жи­ва­ют­ся сво­их тра­ди­ций, сво­их кор­ней. Внут­ри всё рав­но это выход­цы из России.


Что за люди работают консультантами у олигархов / крупного бизнеса

— Инте­рес­но, инте­рес­но. Слу­шай, а каков порт­рет лон­дон­ско­го слу­ги пост­со­вет­ско­го капи­та­ла, и у внеш­них кон­суль­тан­тов (юри­стов, бан­ки­ров, нало­го­ви­ков), и в «family office» (лич­ных кон­суль­тан­тов). Это англи­чане или это пост­со­вет­ские люди? Если англи­ча­нине, зна­ют ли они рус­ский, или оли­гар­хам про­сто нужен хоро­ший специалист?

— С точ­ки зре­ния рабо­ты с кли­ен­та­ми, вер­нее, с точ­ки зре­ния рабо­ты с состо­я­тель­ны­ми рус­ски­ми людь­ми, есть ряд людей, кото­рые их обслу­жи­ва­ют. Это есть неза­ви­си­мые кон­суль­тан­ты, это есть «фэми­ли-офи­сы», кото­рые непо­сред­ствен­но на них трудятся.

Если брать неза­ви­си­мых кон­суль­тан­тов, мне кажет­ся, что изна­чаль­но, когда люди пере­ез­жа­ли из Рос­сии, все­гда был спрос на англи­чан, посколь­ку каза­лось, что англи­чане явля­ют­ся носи­те­ля­ми каких-то очень таких сакраль­ных зна­ний, очень умны­ми, опыт­ны­ми людь­ми. Соот­вет­ствен­но, все­гда был спрос, из мое­го деся­ти­лет­не­го опы­та здесь. Мол, если англи­ча­нин даёт совет (tax/legal advice), зна­чит, этот совет явля­ет­ся намно­го более весо­мым в гла­зах рус­ско­го оли­гар­ха. Но это про­хо­дит, и здесь уже появи­лось доста­точ­но мно­го опыт­ных рус­ских кон­суль­тан­тов, рус­ских бан­ки­ров, рус­ских юри­стов. И мно­гие пост­со­вет­ские состо­я­тель­ные люди зача­стую пред­по­чи­та­ют рабо­тать с ними, рус­ские явля­ют­ся обя­за­тель­ной частью какой-то команды.

То же самое каса­ет­ся «фэми­ли-офи­сов». Изна­чаль­но в «фэми­ли-офи­сах» все­гда было мно­го рус­ских, пото­му что вопрос лояль­но­сти и дове­рия все­гда сто­ял ост­ро, но были слу­чаи, когда нани­ма­лись и англи­чане. Сей­час, на мой взгляд, в раз­ных «фэми­ли-офи­сах» по-раз­но­му, но в боль­шин­стве сво­ём там рабо­та­ют рус­ские, но отдель­ные спе­ци­а­ли­сты могут быть англи­ча­на­ми, кото­рые зани­ма­ют­ся кон­крет­ны­ми каки­ми-то направ­ле­ни­я­ми работ.

Пира­ми­да капи­та­ли­сти­че­ской систе­мы. Аме­ри­кан­ский пла­кат 1911 года

— А каков порт­рет рус­ско­го кон­суль­тан­та из «family office»? Это про­сто хоро­шие маль­чи­ки и девоч­ки, кото­рых при­ме­ти­ли по их рабо­те в корпорациях?

— Зача­стую это два вида людей. Либо это были люди, кото­рые дав­но рабо­та­ют бене­фи­ци­а­ра­ми, начи­ная со вре­мён созда­ния их биз­не­са, то есть они часто пере­хо­ди­ли из биз­нес-струк­тур уже в «фэми­ли-офи­сы» как дове­рен­ные люди. И вто­рое направ­ле­ние — это был все­гда поток людей-кон­суль­тан­тов, кото­рые были заин­те­ре­со­ва­ны в том, что­бы сме­нить кор­по­ра­тив­ную рути­ну на жизнь в «фэми­ли-офи­се», и таких нани­ма­ли со стороны.

Здесь, в первую оче­редь, про­фес­си­о­наль­ные каче­ства и навы­ки выхо­дят на пер­вый план. Порой в «фэми­ли-офи­сах» есть какие-то пред­ста­ви­те­ли семьи, кото­рые наблю­да­ют за про­цес­сом, смот­рят за тем, что про­ис­хо­дит, но они не игра­ют круп­ной роли. «Фэми­ли-офис» дол­жен выпол­нять свои зада­чи, поэто­му он дол­жен быть эффек­тив­ным в первую оче­редь. И нани­мать сво­их детей или каких-то зна­ко­мых — это не прак­ти­ку­ет­ся с точ­ки зре­ния эффек­тив­но­сти, так не уедешь далеко.

Обыч­но такие кон­суль­тан­ты — это люди, кото­рые пере­еха­ли в своё вре­мя из Рос­сии, име­ют опыт рабо­ты, заре­ко­мен­до­ва­ли себя хоро­ши­ми спе­ци­а­ли­ста­ми, пони­ма­ют рус­скую спе­ци­фи­ку, рус­скую куль­ту­ру, и заин­те­ре­со­ва­ны в рабо­те в рус­ском направ­ле­нии, пото­му что все рус­ские любят спе­ци­а­ли­стов каче­ствен­ных, соб­ствен­но. В первую оче­редь ценят каче­ствен­ных профессионалов.

— Рабо­тая с оли­гар­ха­ми, не заме­тил ли ты, что­бы Бри­та­ния сде­ла­ла их мане­ры более мягкими?

— Слож­но ска­зать. Мне кажет­ся, их несиль­но меня­ет то, что они нахо­дят­ся в Англии или в Рос­сии. У них есть опре­де­лён­ный под­ход к рабо­те, и англи­чане часто удив­ля­ют­ся от это­го под­хо­да, но я с этим под­хо­дом был зна­ком, когда был в Рос­сии. Поэто­му я не вижу боль­ших отличий.


Пуб­ли­ка­цию под­го­то­вил автор теле­грам-кана­ла CHUZHBINA.

Песни о гипотетической гражданской войне. Альбом «Подполья» от Dvanov

Автор этой и последующих фотографий - Ольга Походзей

Груп­па Dvanov, назван­ная в честь глав­но­го героя рома­на Андрея Пла­то­но­ва «Чевен­гур», выпу­сти­ла свой тре­тий аль­бом «Под­по­лья». Это про­дол­же­ние линии преды­ду­щей рус­ско­языч­ной пла­стин­ки «Два­нов» — мрач­но­го пост-пан­ка с жен­ским вока­лом и явным вли­я­ни­ем ран­ней совет­ской исто­рии, полю­бив­шей­ся оте­че­ствен­ным музы­каль­ным кри­ти­кам. VATNIKSTAN попро­сил участ­ни­ков Dvanov Ива­на Белец­ко­го и Веру рас­ска­зать о каж­дой из ком­по­зи­ций послед­не­го альбома.

Автор этой и после­ду­ю­щих фото­гра­фий — Оль­га Походзей

Товарищ

Иван: Навер­ное, одна из люби­мых моих песен с аль­бо­ма. Вне­зап­но захо­те­лось сыг­рать что-нибудь более гитар­ное, с пере­гру­зом и вот этим вот всем. В тек­сте, мне кажет­ся, непло­хо полу­чи­лось сов­ме­стить какую-то акту­аль­ную повест­ку с ухо­дом в абсурд. А вооб­ще это, конеч­но, несколь­ко левац­кий текст и левац­кая пес­ня. Немно­го о состо­я­нии бес­по­мощ­но­сти, кото­рое нам свер­ху спус­ка­ют? и о том, чего с этим мож­но делать.

Вера: А у меня с «Това­ри­щем» отно­ше­ния слож­ные. Ещё более слож­ные отно­ше­ния у меня с левы­ми и пра­вы­ми, так что я пред­по­чи­таю думать, что «Това­рищ» — это экзи­стен­ци­аль­ный панк об отча­я­нии и вся­ком таком.

Иван: Ну да, я у нас такой идео­лог-акти­вист, а Вера немно­го урав­но­ве­ши­ва­ет, а то бы руби­ли какой-нибудь поли­ти­че­ский нойз-рок.


Ст. Обловка

Иван: Стан­ция Облов­ка — это малень­кая стан­ция в горо­де Ува­ро­во Там­бов­ской обла­сти, где я часто бывал в дет­стве. Таких стан­ций по стране сот­ни, если не тыся­чи, и обще­го у них боль­ше, чем раз­ли­чий. А пес­ня — поста­по­ка­лип­ти­че­ское роад-муви про путе­ше­ствие от раз­ру­шен­ной Моск­вы на мифо­ло­ги­че­ский Юг. Немно­го про граж­дан­скую вой­ну, но такую, гипотетическую.

Вера: О, а вот это как раз одна из моих люби­мых песен. Тот ред­кий слу­чай, когда вокаль­ная пар­тия была напи­са­на пря­мо на репе­ти­ци­он­ной точ­ке. Текст с само­го нача­ла лёг на музы­ку так, что ни уба­вить, ни при­ба­вить, и до запи­си трек дошел прак­ти­че­ски в пер­во­здан­ном виде. Ну и каж­дый раз, когда пою про «он дви­гал­ся как меха­низм», чув­ствую себя немнож­ко Мила­ном Фра­сом — бесценно!


Мёртвые

Иван: Немно­го обэ­ри­ут­ски-эсха­то­ло­ги­че­ская песен­ка про память, вре­мя и смерть. «Я в Крас­но­да­ре воз­ле депо» — это, опять-таки, про кон­крет­ное депо, на ули­це Дзер­жин­ско­го. Тут отлич­но зву­чит гита­ра, по-моему.


Август

Иван: С этой пес­ней мне нра­вит­ся, как полу­чил­ся про­цесс запи­си. У меня дав­но лежал син­те­за­тор­ный набро­сок, мы под него запи­са­ли бара­ба­ны, я наре­зал из них лупов. За один вечер (надо было уско­рить­ся, так как я уез­жал в Крас­но­дар) с Верой при­ду­ма­ли пар­тию вока­ла. А син­ты все так и оста­лись черновыми.

По тек­сту — строч­ку про хозя­ев, конеч­но, мож­но рас­смат­ри­вать по-раз­но­му. Мож­но поли­ти­че­ски, мож­но метафорически.

Вера: На самом деле перед тем, как её при­ду­мать за один вечер, мы набро­сок пару меся­цев мучи­ли. Но в резуль­та­те полу­чил­ся один из самых моих люби­мых тре­ков с аль­бо­ма. В послед­нем куп­ле­те мне под­пе­ва­ет Влад, кото­рый веда­ет в Dvanov син­та­ми, и зву­чим мы, как с того све­та. Эта­кое про­дол­же­ние нача­то­го в «Пол­дне» с преды­ду­ще­го альбома.


Спутник

Иван: Про­дол­же­ние темы жесто­ко­го роман­са, кото­рую мы зада­ли «Арма­ви­ром» из про­шло­го аль­бо­ма. Гоп­ниц­кие ста­нич­ные дра­мы на фоне дис­ко­те­ки в доме куль­ту­ры или кино­те­ат­ре. Вокаль­ную мело­дию в кон­цов­ке, по-мое­му, мы отку­да-то поза­им­ство­ва­ли, но не можем понять, отку­да. Если кто-то под­ска­жет, будем рады, а то свербит.

Вера: Да, я до сих пор не верю, что кон­цов­ку в этой песне напи­са­ли мы. Она слиш­ком хороша.


Девяностые

Иван: Тут в осно­ву лег­ли мои вос­по­ми­на­ния о девя­но­стых. Во-пер­вых, огром­ное коли­че­ство сект, экс­тра­сен­сов и вся­ко­го тако­го — после анон­си­ро­ван­но­го Пав­лом Гло­бой зем­ле­тря­се­ния мама с папой не то что­бы выгна­ли всю нашу семью на ночь на ули­цу (они всё же у меня доволь­но раци­о­наль­ные), но пас­пор­та и сви­де­тель­ства о рож­де­нии на вся­кий слу­чай сло­жи­ли. Во-вто­рых, моё дет­ство в уже упо­мя­ну­том Ува­ро­во — лето, гри­бы, реч­ка. В‑третьих, НЛО тогда виде­ли, кажет­ся, вооб­ще все.

Вера: Я не виде­ла. Но в осталь­ном мои девя­но­стые были похо­жи, так что этот текст мы сде­ла­ли одним из первых.


Хорошо

Иван: Ух, пес­ня про рево­лю­цию. На самом деле, тут конеч­ных текст состав­лен из несколь­ких раз­ных сти­хов, кон­цов­ки сна­ча­ла вооб­ще не было, на репе­ти­ци­ях Вера пона­ча­лу пела про­сто анар­хист­скую вер­сию «Яблоч­ка», а потом я уже при­ду­мал про кота рево­лю­ции. Музы­каль­но немнож­ко укра­ли у груп­пы Beak, но это и хоро­шо, полу­чи­лась самая кра­у­то­вая наша пес­ня. ДК воз­ле пар­ка и памят­ни­ка с кала­шом, веро­ят­но, тот же, в кото­ром дис­ко­те­ки в песне «Спут­ник».

Вера: Мне очень зашла изна­чаль­но в тек­сте Ива­на фра­за «но чему тут вооб­ще покло­нять­ся кро­ме дере­вьев» — а дей­стви­тель­но, чему? Так что для меня «Хоро­шо» — эта­кий эко-мани­фест, кра­ут-поезд и немно­го «рейв у озе­ра Свет­ло­яр», как нам в груп­пе написали.


Винтовка

Иван: Ещё одна левац­кая пес­ня. Котом­ка с котом из Усо­ва, конечно.

Супер­мар­ке­ты у шос­се моя вооб­ще люби­мая тема, пря­мо болез­нен­но люби­мая, очень мно­го тек­стов о них напи­сал. Све­тя­щи­е­ся огром­ные мага­зи­ны в сумер­ках это такая впе­чат­ля­ю­щая дуа­ли­сти­че­ская фиг­ня: с одной сто­ро­ны, это оче­вид­ное порож­де­ние капи­та­ла и про­чая, про­чая, про­чая; с дру­гой, это такой огром­ный музей совре­мен­ной циви­ли­за­ции. И где-то на сты­ке это­го появ­ля­ет­ся такая эффект­ная мета­фи­зи­ка супер­мар­ке­та, когда ябло­ки на лот­ках — это не про­сто ябло­ки, но и мифо­ло­ги­че­ски окра­шен­ные символы.

Вера: Если бы я писа­ла сочи­не­ние по сти­хам Ива­на «Что хотел ска­зать автор», одно­знач­но была бы дво­еч­ни­цей, пото­му что левац­кие настро­е­ния в этом тек­сте для меня новость. Изна­чаль­но кон­цов­ка была под­лин­нее: «При­го­дит­ся вин­тов­ка, котом­ка с живым котом и радость, отло­жен­ная на потом». Но радость поте­ря­лась в про­цес­се, и полу­чи­лась пес­ня про поте­рян­ность: идёшь из ниот­ку­да в нику­да, вокруг совер­шен­но дефолт­ный пей­заж с реч­кой, супер­мар­ке­том, лесо­по­ло­сой, кото­рый может быть вооб­ще где угод­но. Макаб­ри­че­ские виде­ния, камы­ши — и ты такой дура­чок с котом­кой с котом.


Слу­шай­те аль­бом «Под­по­лья» от груп­пы Dvanov:


Открытое интервью с кураторами выставки «Москвичка. Женщины советской столицы 1920–1930‑х» в Музее Москвы

Публичная дискуссия об изменениях жизни и образа горожанки в первые десятилетия советской власти.

VATNIKSTAN проведёт паблик-ток «Историческая проза сегодня»

Публичная лекция при участии Евгения Норина, Сергея Петрова и Владимира Коваленко.

В Музее Москвы пройдёт лекция о Юрие Гагарине

Лекция о становлении легенды Юрия Гагарина.

В Москве началась книжная ярмарка «non/fictioNвесна»

Лучшее из художественной, научной и научно-популярной литературы — на большом книжном мероприятии.