На регулярном семинаре «Археология Пскова и Псковской земли» старший научный сотрудник Псковского археологического центра Александр Яковлев опроверг версию о принадлежности клада, найденного в 2016 году, купцу Фёдору Плюшкину. Речь идёт о крупном кладе российских монет XV–XX веков и других ценностей, обнаруженном в Пскове во время исследования площадки под застройку в Музейном переулке. Клад занял пять картонных коробок, поместившихся в багажнике легкового автомобиля.
Ранее высказывалось предположение, что коллекция могла принадлежать Фёдору Плюшкину (1837−1911), местному купцу, одному из главных частных коллекционеров Российской империи конца XIX — начала XX века. Несмотря на то, что значительный объём его частного собрания в 1913 году выкупил Николай II и ныне он распределён между несколькими российскими музеями, судьбу части предметов установить не удалось и, возможно, она была спрятана.
При изучении найденного в 2016 году клада, как сообщил Яковлев, на нескольких предметах была обнаружена монограмма «А. С. Х.». Её удалось связать с титулярным советником Александром Семёновичем Хвоинским; он проживал именно в Поганкином (ныне Музейном) переулке. В 1910‑е годы Хвоинский был членом Псковского археологического общества и в годы Гражданской войны имел доступ к охране древностей. Какая часть из спрятанных в кладе предметов была его собственностью, а какая — украдена, неизвестно. Также неизвестно, как сложилась судьба Хвоинского после 1919 года — скорее всего, он уехал из Пскова, зарыв клад примерно в это время.
В подкасте «Всё идёт по плану» писатель и режиссёр Владимир Козлов рассказывает о жизни в СССР, развеивает мифы и опровергает фейки.
Сегодня VATNIKSTAN публикует текстовую версию выпуска об отдыхе и курортах в советское время — куда ездили, сколько стоили путёвки и легко ли было их получить, а также какие форматы летнего времяпрепровождения существовали.
На море. Фотограф Виктор Ершов. 1970‑е годы
Привет! Это — Владимир Козлов с новым эпизодом подкаста «Всё идёт по плану».
Приближается время летних отпусков, и в сегодняшнем эпизоде я хочу поговорить о том, как в советское время отдыхали и ездили в отпуск.
Советское государство постоянно декларировало важность отдыха для своих граждан. Ещё 4 апреля 1919 года вождь большевиков Ленин подписал декрет «О лечебных местностях общегосударственного значения».
В статье 119 Конституции СССР 1936 года было записано, что граждане СССР имеют право на отдых, включая «предоставление для обслуживания трудящихся широкой сети санаториев, клубов и домов отдыха». Такая же статья была в конституции 1977 года, последней советской конституции.
В Большой советской энциклопедии 1977 года, в статье «Санитарно-курортное лечение», сказано, что в СССР на начало 1976 года было около 400 курортов, 2400 санаториев и пансионатов с лечением на 504 тысячи мест, 6203 дома и базы отдыха и пансионатов на 828 тысячи мест. В интернете я нашёл расчёт одного из пользователей «Живого журнала», согласно которому при отдыхе в течение 20 дней за летний период (с 1 июня по 10 сентября) весь этот санаторно-курортный комплекс мог принять шесть миллионов человек, что не так уж много, учитывая, что в 1976 году население СССР составляло 255,5 миллиона человек.
Ещё в 1960 году большинство санаториев и пансионатов Советского Союза перешло в управление ВЦСПС — Всесоюзного центрального совета профессиональных союзов, — и путёвки туда стали распределять через профсоюзные комитеты, существовавшие на всех заводах, фабриках и прочих предприятиях и организациях. Те, кто любит рассуждать о том, как хорошо жилось в СССР, в качестве аргумента приводят, что профсоюзы выдавали часть путёвок бесплатно, а ещё какую-то часть — за 30% от стоимости. В интернете я нашёл скан советского журнала со статьёй об отдыхе граждан СССР, в которой сказано буквально следующее:
«Путёвка в санаторий на 24 дня стоит 120 рублей, а рабочие и служащие, отдыхающие по профсоюзным путёвкам, платят 36 рублей».
Звучит это, конечно, красиво, но с реальностью 1980‑х годов, которую я застал и помню хорошо, сочетается мало. Формально наша семья находилась в «привилегированном» положении: папа много лет был заместителем председателя профкома завода, на котором работал — «завкома», как это тогда называлось. Должность эту он занимал «на общественных началах», никаких доплат не получая. Вот председатель завкома был «освобождённым» — получал зарплату и больше ничем не занимался.
«На Чёрном море». Фото Александера Йирушека. 1970‑е гг.
По логике папа должен был легко получать доступ к путёвкам на отдых, если не бесплатным, то, по крайней мере, за 30% стоимости. В реальности такого не происходило — может быть, происходило раньше, в 1970‑е годы. Но в 1980‑е годы путёвки на отдых родители покупали не за 30% стоимости — может, какая-то «профсоюзная» скидка и была, но не такая большая. И, даже имея доступ к распределению путёвок, «отхватить» что-то сносное для себя папа мог с трудом. И чем дальше, тем сложнее это было.
В 1979 году, перед моим поступлением в школу, мы с родителями ездили в дом отдыха на озере Нарочь — популярном месте у белорусов и сегодня. Через год, когда я закончил первый класс, папе досталась путёвка в Гагру — не в пансионат или дом отдыха, а, как тогда это называлось, «туристическая» — по ней полагалось оплаченное проживание в частном секторе и талоны на питание в столовой. Количество путёвок было ограничено, и поэтому мама поехать с нами не смогла.
Ещё через год мы с родителями отдыхали в пансионате «Дзинтарс» в Юрмале. Пансионат запомнился деревянными корпусами с осыпающейся краской и огромным помещением столовой. На меня, девятилетнего, гораздо большее впечатление произвела экскурсия в Ригу — первый крупный город, где я побывал (на тот момент даже в Минске я был только проездом).
В следующий раз мы поехали семьёй на отдых через три года, летом 1984-го, и это был уже уровень пониже — база отдыха. Ничего лучшего найти просто не получилось. Помню, меня поразило количество этих баз отдыха, тянувшихся вдоль побережья Чёрного моря неподалёку от Одессы, в курортной зоне Каролино-Бугаз. Видно было, что построены эти базы отдыха были сравнительно недавно, и, как правило, строили их для своих сотрудников заводы, фабрики, колхозы.
Как я сейчас понимаю, это был новый формат отдыха, призванный решить проблему нехватки мест в пансионатах и домах отдыха.
Ялтинская набережная. 1980 год
К середине 80‑х советская система «санаторно-курортного обслуживания» просто не справлялась с растущим населением, не могла удовлетворить его запросы на отдых. В 1979 году население СССР составляло 262,4 миллиона, в 1985‑м — уже 276,3 миллиона, а к 1989 году выросло до 286,7 миллиона. О том, чтобы любой советский гражданин мог купить путёвку и поехать летом к морю, а тем более заплатив всего 30% её стоимости, речи не было.
Конечно, отдых советского гражданина не сводился к поездкам в санатории, пансионаты и дома отдыха. Кто-то плавал на байдарках по рекам, кто-то ходил в горы, и всё же к восьмидесятым это были достаточно редкие форматы отдыха, у которых были свои фанаты, но не очень многочисленные. Типичный советский рабочий или служащий либо проводил отпуск на даче (если она, конечно, была), либо старался поехать куда-либо к воде — к реке, к морю, к озеру.
Не знаю, кто впервые придумал формат базы отдыха, но идея по своей простоте и рациональности была по-своему гениальной. Из самых дешёвых материалов строились одноэтажные бараки — с внутренними стенами если и не из картона, то, по крайней мере, из какой-то деревоплиты. Отдельно строилась «столовая», холодильником для которой служил снятый с колёс рефрижератор. Удобств, можно сказать, не было. В туалет, устроенный в металлическом вагончике и обслуживавшем сразу несколько баз отдыха, нужно было идти через дорогу. Душ тоже был общим на несколько баз, и вода для него нагревалась на солнце — в пасмурную погоду нужно было обходиться холодной.
Наша база отдыха называлась «Лида»: в честь белорусского города, где находился построивший её для своих рабочих завод. Как он назывался, не помню, но он то ли выпускал, то ли ремонтировал какие-то компоненты автомобильных двигателей и имел партнёрские отношения с Могилёвским мотороремонтным заводом, на котором работал папа. Поэтому на папин завод поступило какое-то количество путёвок на «Лиду». Сколько стоили путёвки, я никогда и не знал. Вряд ли дорого, но в любом случае то, что за эти деньги получал покупатель путёвки, дорого стоить в принципе не могло.
Все комнаты были четырёхместными, кроме нескольких, предназначенных для привилегированных отдыхающих — в одной такой, двухместной, расположенной рядом с нашей, жил с женой председатель колхоза из Гродненской области. В его комнате был даже холодильник. В нашей из мебели были четыре металлические кровати со ржавыми спинками, четыре тумбочки и пара стульев.
На туристической базе
К нам троим подселили молодого учителя из города Мосты — тоже Гродненской области. И это даже не выглядело чем-то бесцеремонным, в советское время это было нормой, понятия приватности практически не существовало.
И все две недели мы с родителями жили в комнате с совершенно чужим человеком. К счастью, Саша оказался человеком приятным и сам стеснялся того, что его подселили к семье, а потому старался проводить время в основном вне комнаты, минимизировать своё присутствие.
Ещё одна деталь, характеризующая пребывание на базах отдыха. Помню, однажды рефрижератор сломался, и продукты некоторое время находились в нём без всякого охлаждения, но повариху это не смутило, и она приготовила и подала на обед курятину «с душком». Отдыхающие возмутились, и директору базы отдыха пришлось выдавать на обед консервы, извиняться и клятвенно обещать, что такое больше не повторится.
Через шесть лет — тоже по путёвке от папиного завода — я снова попал на базу отдыха в Каролино-Бугазе, только уже другую, «Светлый путь», названную в честь одноимённого совхоза в Одесской области, которому она и принадлежала. У совхоза также были взаимоотношения с ремонтным заводом: он для них ремонтировал двигатели грузовиков и, возможно, комбайнов. База «Светлый путь» ничем практически не отличалась от «Лиды», и такими же были десятки других баз отдыха, тянувшиеся по черноморскому берегу.
К тому времени я познал прелести ещё более экстремального формата организованного отдыха советских трудящихся. Это было летом 1988 года, я тогда закончил девятый класс. С путёвками на отдых на ремзаводе в тот год было совсем туго, и профком решил организовать поездку на Чёрное море на собственном автобусе — у завода был достаточно комфортабельный ЛАЗ с откидывающимися сиденьями.
Идея была в том, чтобы найти пустой кусок пляжа, поставить там палатки и отдыхать две недели. Папа записался в поездку вместе со мной, маме идея подобного отдыха не понравилась. В итоге после суток в автобусе человек 30 работников завода и членов их семей прибыли к Чёрному морю. Палатки поставили почему-то не на самом берегу, а в лесополосе в нескольких сотнях метров от моря.
«Удобства» были организованы следующим образом. Душ не предполагался: какой ещё душ, если рядом море? Туалет — выкопанная чуть в стороне от палаток яма, с трёх сторон окружённая конструкцией из деревянных стоек и картона. Открытая сторона — в направлении, удалённом от палаток. В идеале идти «в уборную» нужно было на пару с кем-либо, чтобы пока один справлял естественные надобности, второй стоял на стрёме и сообщал другим желающим, что «сортир занят».
Еду готовили на костре, варили какие-то супы в вёдрах, пекли картошку, жарили сало. В целом, с таким вот «диким» форматом отдыха можно было бы смириться, если бы не подвела погода: каждый день, практически с утра до вечера, с небольшими перерывами лил дождь. Палатки толком от дождя не защищали и не успевали просохнуть за те короткие промежутки времени, когда дождь прекращался. Это время использовали, чтобы просушить спальные мешки и прочие постельные принадлежности. От воды, затекающей в палатки, пытались спасаться, выкапывая канавки. Кто-то предпочитал спать в автобусе.
Предсказуемо, мужики заливали фрустрацию от испорченного отдыха алкоголем, которого было с собой не так много, а найти где-то поблизости оказалось тоже не слишком просто: горбачёвская антиалкогольная кампания 1985 года уже потихоньку негласно сворачивалась, но ни производство, ни инфраструктура продажи алкоголя к «дореформенным» временам не вернулись. Уже к 1990 году, когда я оказался на базе отдыха «Светлый путь», проблема алкоголя была решена за счёт домашнего вина: его продавали в трёхлитровых банках практически повсюду.
Дожди прекратились буквально за несколько дней до запланированного отъезда, но даже последние дни кайфовыми не получились: море было холодным, и толком в нём не накупались.
Такой формат поездки на море, в принципе, попадал в категорию «отдыха дикарями» — довольно распространённое понятие в позднем СССР. Хотя, когда говорили о том, что кто-то поехал отдыхать «дикарями», имелось в виду всё же несколько другое: поездка без путёвки, с арендой жилья, как правило, в частном секторе какого-либо курортного города или посёлка.
Пошло это название от поездок к морю с палатками — на «дикие» — в смысле, не оборудованные — пляжи, но постепенно любителей такого экзотического отдыха становилось всё меньше и «отдых дикарями» стал синонимом отдыха «без путёвки». Причём, несмотря на название, условия такого отдыха могли быть абсолютно не «дикие»: например, вполне приличная комната в доме или квартире, со всеми удобствами. Хотя, конечно, мог быть и барак вроде тех, что на «базах отдыха». Всё зависело от цены.
В этом сегменте «народного хозяйства» рыночные отношения существовали параллельно плановой социалистической экономике, и никто особо не пытался их регулировать и контролировать — к восьмидесятым годам властям было уже не до того.
Летом 1987 года, когда мне было 15 лет, мой старший брат с женой взяли меня с собой в Ялту. Ехали дикарями, жильё искали, прибыв в город, у тёток, сидящих у автовокзала. В итоге нашёлся вполне неплохой вариант в частном доме: комната для брата с женой и диван на веранде для меня. Сколько это стоило, не помню — думаю, несколько выше среднего. Нам повезло в том смысле, что хозяйка дома, Лариса, работала администратором в гостинице «Ялта» — одной из самых на тот момент дорогих и качественных гостиниц города. Пользуясь «служебным положением», Лариса несколько раз проводила нас на пляж гостиницы, куда допускались только те, кто там проживал. А проживали там далеко не рядовые советские граждане — например, я видел на пляже исполнителя патриотических песен о партии и комсомоле Иосифа Кобзона в красных плавках «Адидас». Были там и иностранцы — в основном, конечно, из соцстран, а в баре можно было купить редкие тогда блины с икрой — за рубли — и столь же редкое импортное пиво в жестяных банках — за валюту.
По контрасту, на обычном городском пляже Ялты творился ад. Чтобы занять клочок пляжа, нужно было вставать в шесть утра, и когда я однажды проспал и пришёл около семи, всё уже было занято, и единственное, что мне удалось отхватить, это кусок бетонного парапета, разделяющий части пляжа. Он, к счастью, был достаточно широким, чтобы на нём можно было лежать — что мы и делали, по очереди.
На ялтинском пляже. Фотограф Станислав Афанасьев. 1973 год
С 1990 по 1994 год включительно, я ездил по путёвкам от папиного завода в «Светлый путь». Меня, студента сначала Могилёвского машиностроительного института, потом минского иняза, тот уровень комфорта — а вернее, его практически отсутствие, — не то чтобы устраивало, но я просто этим не заморачивался, хотя, наверно, и тогда уже можно было бы найти более интересные варианты.
Самой запоминающейся получилась поездка 1991 года — практически совпавшая с путчем ГКЧП: я выезжал в Одессу утром 22 августа, на следующий день после провала путча. Но в те времена информация распространялась медленно, телевизор был далеко не на каждой базе отдыха, и не все его смотрели, не говоря уже о покупке газет в единственном, может, киоске на весь Каролино-Бугаз, и я, уже прибыв в «Светлый путь», всё ещё слышал байки о том, что «в Москве скинули Горбачёва, и президент теперь Янаев».
В один из ближайших дней я решил съездить на электричке в Кишинёв. Из Одессы она должна была идти всего несколько часов, но уже разгорался конфликт в Приднестровье, и протестующие перегородили пути. В результате электричка поехала каким-то окружным путём, который занял почти целый день, и в столицу тогда ещё Молдавской ССР я прибыл лишь к вечеру.
Толком не успев ничего посмотреть, я ночным автобусом — автомобильные дороги не были перегорожены — вернулся в Одессу, а там сел на электричку до Каролино-Бугаза. Дойдя от станции до «Светлого пути», я не пошёл в номер, а вышел на пляж.
Было ещё довольно раннее утро. Над морем всходило солнце. Кричали чайки. На пляже у бараков «Светлого пути» два парня и две девушки пили вино из стоявших рядом в песке двух трёхлитровых банок. Их совершенно не волновало, что сейчас происходило в Москве и столицах союзных республик, которые через три с небольшим месяца станут уже бывшими республиками СССР.
Подписывайтесь на «Всё идёт по плану» на «Apple Podcasts», «Яндекс.Музыке» и других платформах, где слушаете подкасты, а также получите доступ к дополнительной информации на «Патреоне».
Иностранная интервенция в России — это не столько честные сражения «грудь на грудь», сколько колониальная политика и военные преступления. Массовыми расстрелами и пытками мирного русского населения отметились в своё время и американцы, и японцы, но всех их превзошли английские интервенты, создавшие возле Архангельска самый настоящий концлагерь. О первой фабрике смерти для русских людей, об убийстве невинных, о памяти и забвении и пойдёт речь.
О том, что концентрационные лагеря придумали не карикатурные звероподобные фашисты с плакатов Кукрыниксов, а вполне себе аристократичные британские военные во время Второй бурской войны, сегодня знает каждый любитель истории. Бесстрастный интернет одну за одной открывает нам фотографии конца XIX века, с которых испуганно смотрят сидящие у белых палаток бурские семьи, загнанные за колючую проволоку на их же родной земле. И хотя английские историки эту мрачную страницу в книге судьбы Великобритании предпочитают перелистывать с торопливым неудовольствием, бурам в каком-то смысле повезло: по крайней мере, об их трагедии знает весь мир.
О британском концлагере на русском острове Мудьюг в англоязычном мире не знает практически никто. Ни всемогущая «Википедия», ни тематические форумы, ни многочисленные СМИ. Упоминание о настоящем лагере смерти, построенном англичанами для русских людей на русской земле, словно вычеркнуто из англоговорящего интернета, следуя простому принципу сети: «Если о событии нет ничего в интернете, то, по всей видимости, его и не было вовсе». Первый же полноценный репортаж, в котором прозвучало слово «Мудьюг», вышел на «Би-Би-Си» лишь в октябре 2017 года — спустя 99 лет после того, как здесь был замучен первый русский человек.
Памятная доска с острова Мудьюг
Впрочем, вместо честного признания: «Да, здесь был английский концлагерь, в котором англичане вместе с французами убивали русских», журналистка «Би-Би-Си» Люси Эш делает лишь то, что принято комментировать едкой фразой «а теперь следите за руками». Отметив вскользь, буквально в одном предложении: «Британские солдаты создали здесь то, что россияне считают первым концентрационным лагерем в своей стране», Эш в остальном повествует о происходящем в лагере без какого-либо упоминания о национальности его охранников, а уже спустя пару десятков абзацев «забывает» о главной теме репортажа, живописуя вместо этого зверства местных большевиков.
Несмотря на желание Лондона навсегда забыть эту тему, факт остаётся фактом: Мудьюг (а чуть позднее и Йоканьга) — это кровавые пятна английской интервенции. Мудьюг — это первый концлагерь для русских гражданских, первый из построенных на территории Советского государства и единственный, созданный военными страны, с которой СССР не находился в состоянии войны. Это потом, намного позже, появятся и Саласпилс, и Малый Тростенец — но первым местом для физического уничтожения просто подозреваемых в сотрудничестве с большевиками станет небольшой остров в 60 километрах от Архангельска.
Британские и французские военные в Архангельске. 1919 год
Британские интервенты, высадившиеся в Архангельске 2 августа 1918 года, не стали терять времени даром: планируя максимально быстро продвинуться вверх по течению Северной Двины, они сразу же ввязались в бои с частями красного Северного фронта. В активе островитян был не только мощный речной флот, состоявший из двух десятков кораблей, но и превосходство в вооружении (мощные пулемёты Льюиса против красноармейских «мосинок») Всё вместе это рисовало перед англичанами самые радужные перспективы, а командующий экспедиционным корпусом генерал Фредерик Пуль, предвосхищая знаменитую фразу Павла Грачёва о Грозном и двух десантных полках, заявлял, что уже 20 августа будет пить шампанское в Котласе.
Как это чаще всего бывает, реальность разошлась с ожиданиями британцев практически сразу — оборванные и полуголодные красные отряды почему-то не спешили сдаваться в плен и сражались с неожиданным упорством. Нехватку оружия большевики компенсировали высоким боевым духом, имели в командирах ветеранов Первой мировой и удачно чередовали набеговую партизанскую тактику с отчаянными, тщательно спланированными рейдами. В результате всего этого к осени 1918 года забуксовавшим британским частям не оставалось ничего иного, кроме как окопаться в районе Шенкурска — в 400 километрах от вожделенного Котласа.
Заключённые концлагеря на острове Мудьюг
Вместе с неудачами и потерями в боях к британцам пришло озлобление. Не имея возможности дотянуться до армии большевиков, интервенты вместе со своими коллегами из стана белогвардейцев развернули в Архангельске настоящий террор против гражданских.
Охотясь за шпионами и диверсантами, английская контрразведка в прямом смысле слова хватала всех, кто попадался на глаза, от кочегаров, служивших на кораблях под красным флагом, до вчерашних гимназистов, имевших несчастье «засветиться» секретарями в местных партячейках. Пойманных отправляли во вместительную городскую тюрьму, но уже совсем скоро она буквально захлебнулась от количества заключённых.
О масштабах устроенной англичанами грандиозной облавы можно судить всего по двум простым цифрам — хотя камеры тюрьмы были рассчитаны в среднем на 12–14 сидельцев, в каждую из них набивали по 60 (!) человек, а в целом за всё время британской интервенции в тюрьмах и лагерях побывал каждый десятый (!!) житель тогдашней Архангельской губернии. Частично «разгрузить» камеры по-своему (то есть массовыми ночными расстрелами без суда и следствия) пыталась белогвардейская «Особенная временная следственная комиссия по делам арестованных», но тюрьма продолжала неумолимо разбухать — и тогда за дело взялись компетентные англичане.
Братская могила русских заключённых, погибших на Мудьюге
23 августа 1918 года 134 узника архангельской городской тюрьмы были выведены под английским конвоем на улицы города. Уверенные в том, что идут на расстрел, заключённые успели проститься друг с другом и с белым светом, но конвоиры сначала привели их на местную пристань, а затем, погрузив в баржи, перевезли на расположенный неподалёку остров Мудьюг. После размещения в грубо сколоченных бараках людям наконец-то сообщили об их дальнейшей судьбе. С этого момента все они — ещё мгновение назад обычные советские граждане, находящиеся под следствием — переводились в разряд военнопленных, фактически превратившись в бесправных рабов английских и французских военных.
Чтобы понять весь ужас положения мудьюгских узников, стоить пояснить, что многие из них вообще не имели отношения к большевистскому подполью.
По свидетельству Павла Рассказова, человека, прошедшего Мудьюг и описавшего увиденное там в «Записках заключённого», идейными коммунистами (комиссарами, революционными матросами, председателями союзов рабочих, секретарями комитетов) была лишь половина попавших в лагерь. Остальные были в лучшем случае поставленной под красное ружьё крестьянской молодёжью, штатскими, служившими у большевиков по вольному найму, или просто обычными людьми с улицы, попавшими в сеть контрразведки по ложным доносам.
Сторожевая вышка и бараки
Несмотря на то, что Архангельск был всего в нескольких десятках километрах, законы Советской России на Мудьюге больше не действовали. Почти полторы сотни русских людей теперь подчинялись всего лишь одному закону — закону британского концентрационного лагеря. Правила были по-английски простыми и лаконичными: «смерть за побег», «смерть за отказ от работы», смерть практически за всё — даже за исполнение революционных песен. Из еды — четыре небольшие сухие галеты (200 граммов), полбанки дешёвой полупротухшей тушёнки (175 грамм), щепотка риса (40 грамм) и десять грамм соли.
Как писал всё тот же Рассказов, интервенты выбрали изуверски гениальную стратегию:
«<…> Под влиянием голода люди доходили до <…> жуткого состояния, <…> оставаясь до могилы верными этим низменным инстинктам, которые проснулись в них благодаря этой невозможной обстановке, созданной представителями „культурного“ запада. Эти варвары не лишали нас немедленно жизни, а создавали такие условия, в которых жить было невозможно. Они гуманны, они не убивают людей и если люди умирают „сами“, то это не их вина. Такова была политика и психология наших палачей».
Бараки лагеря
Происходившее на Мудьюге следующие 10 месяцев, лучше всего охарактеризовать словосочетанием «фабрика смерти». Двенадцатичасовая рубка леса или земляные работы сменялись тревожными перерывами на сон: чтобы заключённые не чувствовали себя как дома, французские охранники каждую ночь врывались в бараки и избивали первых попавшихся под руку прикладами винтовок.
Обычным делом стали отмороженные конечности, цинга и гангрена. Отсутствие в промёрзлых насквозь бараках бань и умывальников привело к тому, что одежда сгнивала прямо на телах узников; вшей было так много, что с некоторых заключённых их сметали в буквальном смысле метлой.
С прибытием в декабре нового коменданта лагеря, французского контрразведчика Лерне, жизнь пленных окончательно превратилась в ад. Заключённым было запрещено варить и подогревать еду в печах, за малейшую провинность каждого из них ждала яма-ледник, в которой люди за ночь замерзали насмерть. Свирепствовал тиф, но единственным решением интервентов в этой ситуации стал лазарет, где сквозь щели в досках был явственно виден солнечный свет; лазарет, ставший, по словам Рассказова, «могилой не только для больных, но и для здоровых».
Впрочем, можно было бы пережить и это — если бы не жуткий голод, сводящий людей с ума, заставляющий их испражняться один раз в 10–14 дней и рисующий картины, которые мы все увидим ещё раз в концлагерях Третьего рейха:
«Помню, как в первые дни, срывая возвышенность для засыпки болота, откопали бочку гнилой воблы, зарытой за недоброкачественностью ещё во время пребывания на острове гарнизона Красной армии. Эта сгнившая рыба страшно воняла, но голод не тётка, и заключённые тайком от французов, вырывая друг у друга, хватали её и прятали в карманы, в шапки, под рубашки. Вечером после работы стали варить рыбу в бараке. Когда вода в котелках стала нагреваться, эта гниль расползалась, распространяя такое страшное зловоние, что невозможно было дышать и приходилось открывать двери, чтобы впустить струю свежего воздуха. <…>
Охранники и заключённые концлагеря
И всё же, несмотря ни на что, голодные люди с жадностью набрасывались на эту гнилую рыбу, один вид которой заставлял содрогаться. Но ещё более омерзительные сцены разыгрывались под окнами дома, где жили французы. Там выливались помои и проходившие мимо заключённые бросались под окна и, ползая на четвереньках в помойной яме, хватали всё, что могли найти мало-мальски питательного: кости, куски грязного сала, кожуху картофеля. „Культурные“ французы выбирали момент и выливали на несчастных вёдра помоев. Но забывшие всё, кроме голода, люди старались и в этих, вылитых на их головы помоях, найти для себя отбросы пищи, а сверху звучал сытый, пьяный смех французских солдат».
Остатки одного из бараков
Напомним ещё раз: на момент существования концлагеря Антанта и Советская Россия не находились в состоянии войны. Английский контингент де-юре выполнял вспомогательные функции. Люди, собранные в лагере, не участвовали в боях против британских частей. Они не убили ни одного англичанина, де-юре и де-факто не являлись военнопленными, а подавляющему большинству из них даже не было предъявлено обвинение в сотрудничестве с большевиками. Для жестокости, которую демонстрировали англичане и французы, не было даже номинальных причин — и тем более жутким кажется упорство, с которым интервенты низводили русских людей до состояния живых трупов.
Обо всём, происходившем в лагере, отлично знал новый командующий британским корпусом Эдмунд Айронсайд. Музей лагеря в Мудьюге хранит фотокопии его записок, в которых генерал упоминает о том, что «среди русских заключённых на острове Мудьюг начинается цинга…из-за труднодоступности лагеря пайки были урезаны».
И хотя далее Айронсайд старательно выводит для потомков каллиграфическое: «Посмотрим, что можно сделать. Нам нельзя, чтобы о лагере пошла дурная слава», фразой позже он так же, как и корреспондентка «Би-Би-Си», умело уводит разговор в сторону, сетуя на кровожадность «русских охранников» концлагеря.
Слова Айронсайда о русских, от которых он намеревается требовать «хорошего отношения к соотечественникам», насквозь пропитаны ложью и лицемерием. Да, в лагере на Мудьюге были своеобразные «капо» — бывшие царские офицеры. Назначенные комендантом лагеря начальниками бараков, они не гнушались избивать своих товарищей по несчастью и отбирать у них половину скудного пайка. Но не они приказывали морить людей голодом. Не они приказывали замораживать русских в ледниках заживо. Не они поставили врачом лагеря садиста, который вместо лечения избивал больных заключённых. Всё это делали руками французских охранников «цивилизованные» англичане.
Кошмар на Мудьюге продолжался вплоть до июля 1919 года. После решения генштаба Антанты о срочной эвакуации всех союзнических частей, история с лагерем наконец-то закончилась — но только для англичан и французов. Часть заключённых (по разным источникам от 50 до 200 человек) была увезена в Англию, в концлагерь Уитли-Бэй, где русские узники в качестве бесплатной рабской силы целый год работали в местных каменоломнях. Кого-то перевели в заботливо оборудованный англичанами концлагерь у села Йоканьга, кто-то остался на Мудьюге, переделанном под белогвардейскую каторгу. Лагерь опустел только 16 сентября 1919 года, когда после неудачного мятежа заключённых всех пойманных и выживших окончательно перевели в Йоканьгу.
Обелиск на острове Мудьюг. В передней части отчётливо виден обрушившийся от времени барельеф. Фото Сергея Яковлева
В наследство от англо-французской фабрики смерти на мудьюгской земле осталось 93 безымянных креста. Учитывая, что некоторые могилы стали пристанищем сразу для двух или трёх тел, общее число погибших — умерших от тифа и дифтерии, замороженных в карцере, расстрелянных охранниками, погибших от истощения — варьируется от 200 до 300 человек. И хотя на каждом из этих крестов в своё время была табличка с именем и датой смерти, по приказу одного из комендантов каторги Прокофьева (желающего скрыть следы преступлений интервентов и белогвардейцев) все эти таблички были уничтожены, кресты срублены, а могильные насыпи срыты.
Потомки к памяти замученных отнеслись по-разному. Кровавые коммунисты уже 12 августа 1928 года возвели на острове памятник «Жертвам интервенции», заменив его через 30 лет на исполинский гранитный обелиск высотой с девятиэтажный дом. Кроме того, в 1938 году на Мудьюге был открыт «Музей каторги», посетители которого могли пройти мрачной тропой заключённых и увидеть лагерь изнутри, от бараков и карцера до вышек с ограждениями из колючей проволоки. Регулярные экскурсии сделали его довольно популярным местом: по количеству бывавших здесь ежегодно туристов «Музей каторги» занимал второе место по области — сразу после Соловецких островов.
Экскурсии в «Музей каторги»
Пришедшие к власти после развала Союза демократы и либералы отметились совсем иными решениями. Сначала коммунистической пропагандой были признаны экспозиции музея, потом прекратились экскурсии, чуть позже на остров перестали ходить пассажирские суда, а в 2012 году Мудьюг и вовсе был исключён из расписания Архангельского краеведческого музея. В сентябре 2020 года репортёр «Regnum» Владимир Станулевич застал Мудьюг в постапокалиптическом состоянии:
«Рухнувшие бараки, вышки…деревья, упавшие на захоронения, сгнившие „в ноль“ мостки и крыльцо музея…раскачивающийся на ветру 25-метровый обелиск. Самое дикое — сваленные в кучу надгробия расстрелянных».
Подобное запустение проще всего было бы объяснить отсутствием денег, если бы на фоне ржавых оград братских могил русских заключённых не блистали новенькой краской надгробия погибших здесь в Гражданскую войну англичан. По мнению архангельских историков и общественных деятелей, сделано это было для того, чтобы не создавать неудобства именитым британцам — например, герцогу Кентскому или дочери королевы Елизаветы II принцессе Анне — регулярно посещающим воинские захоронения своих соотечественников. Всё по заветам современного чиновничьего российского мира: чужим — слава и вечная память, своим — унижение и забвение.
Сваленные в кучу надгробия с могил узников концлагеря
Вместо постскриптума. Как считает Станулевич, музей на Мудьюге стал одной из разменных монет в большой игре английского истеблишмента. В обмен на поддержку на международной арене Лондон мог настоятельно порекомендовать российским политикам «не ворошить прошлое», «забыть» об участии английских войск в иностранной интервенции или, по крайней мере, «облагородить» историческую память. В результате мы имеем полуразрушенную стену коммунаров на Вологодском кладбище Архангельска, убранный с центральной улицы города трофейный британский танк, гниющие бараки Мудьюга — и всё на это фоне торжественных и радостных публикаций в «Коммерсанте» о вычищенных и отремонтированных памятниках британцам в Архангельске, Мурманске и Североморске.
Непонятно, что в этой ситуации вызывает большую горечь: стремление отечественных чиновников-манкуртов выслужиться перед влиятельными европейскими «партнёрами» или абсолютная уверенность Англии в собственной правоте и непогрешимости.
За сотню лет, прошедших с момента смерти первого русского в британском концлагере, со стороны англичан не прозвучало ни единого извинения.
Англичане избегают упоминания об интервенции даже на могильных плитах, заменяя это слово обтекаемым определением «Великая война 1914–1919 годов». Апогеем точки зрения Лондона на мудьюгские события стала циничная фраза, прозвучавшая в уже упомянутом выше репортаже «Би-Би-Си»:
«Люди на войне умирают всегда и повсюду. Так что 300 погибших — это не так уж и много».
В рубрике «Музыкальные релизы» мы каждый месяц рассказываем о новых интересных синглах и альбомах отечественных музыкантов самых разных жанров, которые вполне могут украсить ваш плейлист.
Сегодня в подборке релиз от Shortparis в атмосфере революционной России, новый альбом «Психеи» и многое другое.
Shortparis — «Говорит Москва»
Месяц начался с нового клипа Shortparis. Группа продолжает традицию релизов на знаменательные даты: хит «Cтрашно» был выпущен 12 декабря 2018 года, в День Конституции, а «Говорит Москва» вышел в первый день мая. Нужно отдать должное, санкт-петербургская группа с новокузнецкими корнями всё ещё занимает место одной из самых эффектных групп в России, что закрепил и новый клип.
«Говорит Москва» — это путешествие по образам революционной России, которые, несмотря на эпический размах клипа, работают менее успешно, чем триггеры в «Страшно».
Если в своём первом настоящем хите группа смогла достаточно ловко отразить идею, что теперь «политическое равно личному», то новая работа представляет политическое как нечто надличностное. Оттого и клип кажется менее тонкой работой, чем «Страшно».
Однако новый релиз обнажает и другие проблемы, которые стали замечаться и аудиторией группы: с 2018 года Shortparis пишут исключительно на один набор тем (политика, милитаризм, насилие), что ощутимо снижает эффект от выхода каждого нового видео. Помимо этого, буквально никаких изменений не претерпела и музыка — это по-прежнему бойкий пост-панк с неменяющейся интонацией Николая Комягина.
В 2019 году я написал, что «практически все треки группы звучат как идеальный саундтрек к хоррор-фильму, к ним трудно относиться как к „песням“ в самом банальном смысле слова. Особенно учитывая, что и сам коллектив просит, чтобы к нему относились не как к арт-проекту, а как к музыкальной группе. Выражаясь более популярно, это музыка существует, простите, не „для души“, а в качестве подпоры для концертов, перформансов, клипов». Увы, это замечание актуально до сих пор.
Хаски — «NPC»
Рэпер Хаски, как и Shortparis в своём сегменте, бьёт все рекорды по количеству потраченных на препарирование его музыки букв. Тем не менее причина не только в музыке, но и во всевозможных перформативных выходках рэпера, которые, положа руку на сердце, выглядят сумасбродством ради сумасбродства. Теперь подобным образом слушается и музыка.
Ещё с прошлого альбома «Хошхоног» создалось впечатление, что Хаски потерял тему: если раньше в его музыке через «Я» сквозило «Мы», то в последнем альбоме собеседником Хаски выступает как будто он сам. Что, возможно, осознанный жест, учитывая обложку альбома, где Хаски смотрит на себя в зеркало.
В новом треке «NPC» собеседника нет и вовсе. Это короткий скетч к сериалу «Happy End», тематически в чём-то вторящий давнишнему «Пироману», только завязанный на юморе, а не на злобе. Что осталось прежним, так это практически подростковое отторжение от сетевого образа жизни. Несмотря на свою утилитарную функцию, трек оставляет закономерный вопрос — что рэпер будет делать дальше, когда темы для творчества, кажется, иссякли?
«Когда мы поймём, что уже не попадаем в повестку дня и актуальность в том виде, в котором мы есть, тогда группа „Комсомольск“ прекратит существование. Постараемся уйти вовремя».
О том, что их время прошло стали говорить ещё по выходу двух предыдущих релизов. Некогда безотказно работавший метод использования мемов, как поп-языка, быстро канул в Лету. Группа, славящаяся тем, что относилась к себе, как к сторонним комментаторам по принципу «я просто текст», тоже.
Теперь «Комсомольск» о банальной рефлексии, раскатанной по целым альбомам, где каждая песня звучит идентично следующей и предыдущей. Этот альбом, увы, только подтверждает опасения, что группа исписалась. Слушать дальше ребят, к сожалению, не возникает никакого желания. По крайней мере, до тех пор, пока «Комсомольск» не переизобретут если не себя, то свой вокабулярий. Хотя, конечно, хотелось бы услышать изменений и чисто музыкальных.
«Тима Ищет Свет» — «Тост»
Расхваленный «Тима ищет свет» выпустил первый полноценный клип на песню «тост». Казалось бы, уже миновало то время, когда «Афиша» могла создавать новые имена в музыке. Тем не менее она во многом оказалась ответственна за концептуализацию ряда артистов, которых обозначила «новыми грустными». И главным лицом этих грустных стал Тима.
История, стоящая за последним альбомом, на песню с которого и вышел клип, следующая: Тима использовал дешёвую рекламу, расклеивая тизер альбома в стиле плакатов с пропажей людей, после чего телеграм-каналы о музыке разразились ещё более открытой рекламой релиза.
Идея, стоящая за пиар-кампанией альбома и его музыкой проста и гениальна одновременно: Тима по большому счёту просто переупаковал для поколения зумеров залежавшийся и, казалось бы, забытый рок, вроде «7б» и «Кукрыниксов». К счастью, вышедшее видео не выглядит такой дешёвой работой, как пиар-кампания альбома «Зеркало» и интонационный бубнёж с него же.
При всей аскетичности, это действительно хорошая операторская работа с аллюзиями на «Настоящий детектив». Правда, случайные они или нет сказать трудно, так как никакого целеполагания всё равно не формируют. Но красиво.
Другое дело, что всё, что предлагает видеоряд, мы раз от раза наблюдаем последние годы. Это снова изображение России, как беспросветной территории. Снова Россия, агрессивная к частному человеку. Снова игра на устаревшем клише, что «Россия для грустных».
Вполне легитимное изображение, но безумно осточертевшее. По большому счёту, «Тост» — это рисование чёрной краской на чёрной бумаге. Проблема в том, что это видео существует не вопреки ситуации. А уж очень хочется надеяться на появление артиста, способного сказать новое слово в отечественной визуальной культуре. Вряд ли этот артист Тима, но, хочется надеяться, что и он найдёт какой-то новый свет.
«Психея» — «Видения»
«Психея» относится к тем группам, о которых нынешнее поколение двадцатилетних знает, но не слушало. Психея, это как The Fall — осмелиться послушать их сегодня практически равносильно отправке в эдакую аудио-экспедицию. Правда, в отличие от манчестерской группы, здесь дело не столько в количестве альбомов, сколько в коннотациях — так ли много людей на самом деле хотят вернуться в пресловутый 2007?
Может быть, для тех самых двадцатилетних выход нового альбома «Психеи» окажется событием, дескать: «можем говорить про себя как про современников». Что ж, можно только порадоваться. Правда больше за слушателей, чем за группу.
Фео — человек, чьи интервью (на мой сугубо личный взгляд) всегда были интереснее музыки (во многом, как и в случае с Марком Е. Смитом). И когда такому человеку оказывается нечего сказать, тогда страдает и без того слабая музыка. Думаю, что без исключения все поколения помнят разговор Фео с редакцией The Flow в небезызвестной документалке, где фронтмен «Психеи» стёр в порошок современных рэперов (что, конечно, вызвало негодование у интервьюеров). Очень бы хотелось, чтобы схожие эмоции вызвал и новый альбом. К сожалению, он оторван от нынешнего момента настолько, насколько можно представить в отношении этой группы.
«Йулай» — «Несносный мальчик»
«Йулай» — это одновременно коллаборация поэта Вани Пинженина и музыканта Димы Eto Eto c молодой артисткой Юлии Мельник, и альтер-эго самой Юлии. Во времена тривиальной и вирусной поп-музыки, которая не осточертела, разве что, самым непритязательным слушателям, всё же есть один положительный момент: они неизбежно порождают артистов, готовых идти вопреки времени. «Йулай» — пример именно такой артистки.
Со своей тягой к монохромной поэтизации повседневной жизни, она не боится показаться анахроничной на фоне цветастых артистов, агрессивно пытающихся вызвать выброс дофамина. Вместо этого «Йулай» пишет грустные, но в меру саркастичные песни, созвучные русскому духу. В определённом смысле «Йулай» примиряет два времени: с одной стороны, ностальгию Луны по временам, когда девушки хотели быть любимы, а с другой — времена автономности Земфиры, когда девушки стали любимы, но на других основаниях.
Летом этого года на дне Чудского озера продолжатся исследования зоны Ледового побоища. Итогам предыдущих экспедиций и будущим поискам была посвящена пресс-конференция в ТАСС, состоявшаяся 28 мая. В организации экспедиций участвует Российское военно-историческое общество (РВИО).
На протяжении последних лет исследователи сделали точную съёмку рельефа дна Чудского озера в районе впадения в него реки Желча — именно в этом районе, скорее всего, состоялось знаменитое сражение. При составлении карт учитывалось изменение уровня воды — по мнению специалистов, с XIII века вода в озере поднялась примерно на 3 метра.
Заместитель председателя регионального отделения РВИО в Ленинградской области Владимир Казаков объяснил, к каким выводам привело это исследование:
«Изучая получившееся изображение, мы пришли к выводу, что берега реки и тогда были сильно заболочены. Поэтому можно сделать логичный вывод, что знаменитая битва происходила, скорее всего, не на льду озера, а на замёрзшем болоте. Эта поверхность достаточно твёрдая, чтобы выдержать вес даже тяжело вооружённых конных воинов».
Поисковикам также удалось обнаружить на дне обломки большой скалы, разбросанные на довольно обширном участке. По сведениям, взятым из архивных документов, стало ясно, что речь может идти о каменной глыбе, взорванной в начале XX века — она представляла опасность для судоходства по озеру. Эта же глыба вполне может быть Вороньим камнем, который фигурирует в описаниях битвы на Чудском озере и который мог оказаться затопленным на небольшой глубине из-за подъёма уровня воды.
В планах экспедиции на летний сезон 2021 года — съёмка и изучение обломков скалы и создание 3D-модели возможного первоначального вида Вороньего камня.
VATNIKSTAN продолжает регулярную рубрику «Русский киностриминг». В конце каждого месяца мы рассказываем вам о российских сериалах и фильмах, вышедших на онлайн-площадках.
Месяц май с длинными путинскими выходными выдался богатым на киностриминговые премьеры. Однако тематика новинок не блещет оригинальностью — почти всё это фильмы про советскую эпоху (ужасы в пионерском лагере в «Пищеблоке», ужасы в Соловецком лагере в «Обители», восхождение лыжников-чемпионов в «Белом снеге», подвиги войны в нашумевшей «Зое», к шуму вокруг которой мы присоединяться не будем, и герои мира в «Сахаров. Две жизни»). Причём фильмы практически полностью серьёзные.
Отделяет их разная степень отношения к первоисточнику. Алексей Иванов и Захар Прилепин участвовали в экранизации своих романов «Пищеблок» и «Обитель» лишь косвенно — права выкуплены, съёмки запущены, далее только имя в титрах. Елена Вяльбе, чья история легла в основу спортивной драмы «Белый снег», участвовала на всех этапах съёмок. И это не только из-за того, что в фильме в главной роли играла её внучка Ангелина. За фильм «Зоя» лицом и именем отвечали Министерство культуры и Российское военно-историческое общество. Над фильмом «Сахаров. Две жизни» работала команда, обогатившая отечественный экран документалками нового масштаба — «С закрытыми окнами» про рэпера Децла и «Это Эдик» про писателя Эдуарда Успенского. Давайте посмотрим!
«Пищеблок», Кинопоиск HD
Сериал, основанный на романе Алексея Иванова («Географ глобус пропил», «Сердце Пармы», «Тобол»), сталкивает самые разные темы: пионеров и вампиров, советские песни и зарубежные диско-ритмы (привет сериалу «Очень странные дела»), товарищеские отношения и животное повиновение, летнее эротическое томление и кровожадное вожделение.
Летом 1980 года в пионерский лагерь на Волге приезжает олимпийская смена. При свете дня дети играют в спортивные игры, девочки репетируют музыкальные номера, исправно делается стенгазета. По вечерам все собираются в деревянном доме ветерана Серпа Ивановича (Сергей Шакуров) смотреть соревнования. Ночью наступает время страшных историй: в детских легендах статуя гипсовой горнистки мстит пионерам за своего разбитого гипсового возлюбленного, беглые зэки едят человечину, а огромная паучиха тащит в своё логово пионервожатую.
Среди активных пионеров выделяется главный герой, который почти всегда у Алексея Иванова очень похож на автора. Впечатлительный, худощавый и неспортивный мальчик в очках Валерка Лагунов (Пётр Натаров), однажды ночью заметивший странное поведение соседа по комнате, спешит пролить свет на мистические происшествия в лагере «Буревестник». Не зря же его фамилия отсылает к греческому «логосу».
На уровне отсылок работает и вампирская идеология. Красная кровь на клыках удачно сочетается с красными галстуками послушных пионеров. Безвольные дети, подчинённые вампирами, стройно шагают под ритмы барабана. На вопрос, откуда возникли вампиры в лагере, отвечает автор литературного первоисточника Алексей Иванов:
«Мне уже в детстве хотелось, чтобы существовали вампиры. А также зомби, динозавры, монстры и какие-нибудь инопланетяне. В романе я ограничился вампирами. Они позволяли мне поговорить о том, о чём я хотел, — о влиянии идеологии на свободу личности. И о моей любимой теории Ричарда Докинза, на которой я и построил „Пищеблок“».
Теория Ричарда Докинза утверждает, что история — это борьба информационных комплексов. Согласно ей, религия, культура, экономика, государство и все другие институты являются прежде всего информационными комплексами, сводами законов, мнений и поведенческих практик. Эти информационные комплексы живут по типу экологических систем — как лес, поле или муравейник. Они могут нападать друг на друга, погибать, угнетать или поглощать соперника.
Пионерство, советская идеология, по Иванову, вовсе не являются злом, однако они становятся очень удобным для него вместилищем. Тоталитарная идеология, на примере советского лагеря, оказывается прекрасным прибежищем для вампиров. Беззаботному пространству детей угрожает древний ужас, который прячется под оболочкой красных пилоток и бравых песен о прекрасном будущем.
Кто же останется в живых? Узнать можно в романе или в его экранной адаптации. Все восемь серий будут выходить по очереди еженедельно до начала июля.
Теги, которые редакторы онлайн-кинотеатра ВГТРК прикрепили к сериалу, вобрали в себя всё самое русское от русской культуры: «Фильм, российский, история, любовь, экранизация, репрессии, политзаключённый, лагерь, Сергей Безруков».
Сериал, снятый по роману Захара Прилепина («Санькя», «Патологии»), был анонсирован каналом «Россия‑1» уже давно. Около двух лет назад в интернете появился его первый трейлер, и с тех пор десятки тысяч зрителей ждали, когда же столь ожидаемая премьера выйдет в эфир. Фактически все серии вышли онлайн в один день — 30 апреля, за 11 дней до телевизионной премьеры. Неожиданный ход, сыгравший на руку популярности киностримингового сервиса ВГТРК.
Соловецкий лагерь, который с давних пор имеет репутацию исправительного заведения со строгими порядками, в 1927 году зритель видит глазами отцеубийцы Артёма Горяинова (Евгений Ткачук). Он прибывает на остров, где комендант лагеря Эйхманис (Сергей Безруков) будет выковывать из него нового советского человека. С самого начала сериала, с заставки, в сюжет вкрапляется документальная съёмка — приезд заключённых, их работы, заслуженный досуг, спортивные состязания.
Обитель в сериале — неоднозначное место. В один день героев губят на непосильных трудах по колено в воде, бьют палками, расстреливают за взгляд не так и не туда, в другой день предлагают вступить в спортивную секцию, в третий — сыграть в театре, в четвёртый — посетить полуподпольный (санкционированный администрацией лагеря) светский вечер осуждённых контрреволюционеров. Лагерь особого назначения уникален своей широкой культурной программой.
Актёрский состав — сильная сторона сериала. Впечатляет Евгений Ткачук в роли главного героя. Удивительно хороша Александра Ребёнок, своей игрой вытянувшая не самую вразумительную любовную линию. Как всегда хорош Сергей Безруков, вжившийся в роль философствующего маньяка-комиссара — и пафосный шёпот, и истеричные крики нагоняют ужаса.
В сериале очень много отступлений — где-то сюжет выхватывает события прошлого (убийство отца Артёма), где-то показывает будущие события (расстрел Эйхманиса в 1938 году), где-то мечтания главного героя. О работе над ролью чекиста в сериале «Обитель» отвечает Сергей Безруков:
«Это человек идейный, принципиальный и деятельный, отдавший свою жизнь революции, который по-своему понимает значение благ для всего человечества. Такими как раз были многие люди, вершившие революцию в 1917 году. Работая над ролью, я хотел „заглянуть в глаза“ этому человеку, когда в 1938 году он был приговорён к казни. В финале своей жизни он говорит, что: „Мы вроде бы подписали заключительный договор со смертью и всё делали правильно“. И вот в этот страшный момент на его лице появляется какая-то беззащитная, беспомощная улыбка, смешок и мимолётные вопросы: „Ну как же так? Что я сделал неправильно? Почему всё так сложилось?“».
Противоречивый герой противоречивого сериала. Пожалуй, к этой истории надо относиться как к притче, как к иносказанию, как к собранию сотен поломанных судеб, собравшихся под сводами древней обители.
В 1997 году на чемпионате мира по лыжным гонкам в норвежском городе Тронхейм впервые в истории лыжного спорта российская лыжница Елена Вяльбе (на экране Ольга Лерман) завоевала пять золотых медалей из пяти возможных. Король Норвегии (Лассе Линдберг) приглашает спортсменку в королевский дворец. Европейский монарх зовёт Вяльбе тренировать норвежскую лыжную команду. Российская лыжница внезапно вспоминает весь свой трудный спортивный путь, который начинается с раннего детства и заканчивается знаменательным днём в Тронхейме.
Девочка Лена из Магадана (играет Ангелина Вяльбе, внучка чемпионки Елены) очень хочет стать лыжницей. Деспотичная мать (Анна Уколова) истериками и руганью пытается удержать дочку в семье. Бабушку с дедушкой (Надежда Маркина и Фёдор Добронравов соответственно) перспектива постоянного отсутствия Лены тоже не прельщает, но увещевания тренера Максимыча (Александр Устюгов), его рассказы о больших зарплатах мастеров спорта и о спецпайках на сборах делают своё дело — Лена начинает карьеру.
Первая половина фильма — лоскутное одеяло из нескольких зарисовок в разные годы. Лена записывается в спортивную секцию. Мать устраивает скандал. Дед случайно ломает фанерную стену магаданского дома (сцена, достойная другого произведения с Добронравовым — сериала «Сваты»).
Вторая половина — практически то же самое. Елена влюбилась: на тренировке она мило общается с эстонским парнем, которого впервые показывают на экране. Тренер говорит, чтобы с ним она была аккуратнее. Потом беременность, отказ от участия в олимпиаде. Потом пошли победы…
Что ж, самое главное, что реальный прототип, чемпионка Елена Вяльбе, которая кстати и выступала соавтором сценария, положительно отрецензировала фильм:
«Я когда смотрела ленту в первый раз, половину фильма проплакала. Потому что там девяносто девять процентов — правда».
Для зрителя, которого не вдохновляют речи вроде «я русская, я буду тренировать только российских спортсменов, к вам, норвежцам, я не пойду, потому что не могу смотреть, когда русские проигрывают», фильм «Белый снег» — скучная и предсказуемая кинокартина, растянувшаяся на два часа. «Белый снег» чист и прост и не оставляет после себя вопросов к размышлению.
Кроме одного: может, стоит остановиться с драмами про спорт? Фильм про лыжников — «Белый снег», фильм про спортсменов на коньках — «Лёд». А то давайте добавим фильм про футболистов — «Трава», фильм про бильярдистов — «Зелёное сукно», фильм про спортивную рыбалку — «Голубая вода»…
В 2009 году на отечественные экраны вышел фильм «Чёрная молния». Это была робкая и немного наивная попытка создать кинокомикс на российской почве. Прошли годы, и студия Bubble, которая создала целую комикс-вселенную, дошла до мысли, что в их обойме есть несколько историй, которые ждут экранизации. Начали они с «Майора Грома».
Визуально и технически фильм безупречен — на уровне мировых блокбастеров. Все реквизиторы, декораторы, операторы, осветители, супервайзеры по графике и монтажёры — профессионалы своего дела. Глаз радуется деталям и размаху происходящего, зацепиться не за что.
Любителям Северной столицы будет чем насладиться во время просмотра. Знаменитые улицы и здания, вплетённые в общий сюжет, не отвлекают внимание от событий, но и не заметить их невозможно.
Тихон Жизневский, исполнитель главной роли, захватил всё внимание зрителей. Остальные актёры тоже не остались без комплиментов. Количество человек, пришедших 16 мая в Центральный Детский магазин на автограф-сессию, превысило пять тысяч человек. Желающие попасть на встречу заполнили не только несколько этажей ЦДМ, но и прилегающие к нему улицы. Команда фильма извинилась и пообещала придумать что-нибудь, чтобы компенсировать фанатам неудобства. В итоге суд на неделю закрыл ЦДМ после встречи с актёрами из «Майора Грома». Удивительное событие!
На VATNIKSTAN уже выходил текст про эту кинокартину. Для дальнейшего чтения отсылаю вас к материалу Евгения Беличкова, где автор рассуждает о смысле «Майора Грома» и его посыле в идейно-политической плоскости.
Мировая премьера российско-немецко-белорусской картины состоялась на 70‑м Берлинском кинофестивале, где вызвала продолжительные овации публики. Однако во время гонки за «Оскар» ленту дисквалифицировали по техническим причинам. Американская академия кинематографических искусств и наук сняла картину с рассмотрения, потому что она не соответствовала требованиям, согласно которым большинство творческих позиций в фильме должны занимать жители страны, подавшей заявку.
Кинолента рассказывает необычную художественную историю, которая произошла во время холокоста: оказавшийся в концлагере еврей (Науэль Перес Бискаярт) выдаёт себя за перса. По случайному совпадению немецкий офицер, заведующий кухней (Ларс Айдингер, игравший Николая II в «Матильде»), как раз ищет себе носителя персидского языка, чтобы выучить фарси и после войны уехать заниматься ресторанным бизнесом к брату в Тегеран. Не зная персидский, узник начинает придумывать свой «фарси», фальшивый язык, чтобы остаться в живых.
Фильм, пускай и не засветившийся в Голливуде, сделан по типичным голливудским лекалам. Каждая бытовая деталь тут не случайна, каждое ружьё выстреливает. Насилие убедительно, грязь в меру неприятна и натуралистична. Вадим Перельман, режиссёр фильма, подробно изучал фактуру. Экранный концлагерь создан по образу нескольких реальных лагерей — ворота из Бухенвальда, бараки из Нацвейлера-Штрутгофа.
Почти весь фильм построен на дуэли двух личностей — заключённого еврея-учителя и всевластного арийца-ученика. Ужасы холокоста присутствуют в фильме пунктирно, но очень метко. Единственный кадр, где с высоты птичьего полёта видна гора голых мёртвых тел, комментирует режиссёр Вадим Перельман:
«Этот кадр показывает, что под небом — смерть, хотя мы не видим её в каждой сцене, но чувствуем её. Кадр издалека, потому что я хочу отдалиться от этого насилия, заявить, но не погружать в него буквально. Поэтому здесь кадр сверху оправдан. Мы уже видели ужасы холокоста в других художественных и документальных фильмах на эту тему. Поэтому в „Уроках фарси“ я решил намекнуть, но не показывать. Это своего рода способ показать ужас без ужаса».
С быстротой пулемётной очереди отстреливаются начальные титры. Прочитать без пауз невозможно (чай не на ТВ смотрите, на клавиатуре пробел найдёте), а ведь это полноценное введение!
Фильм снят продюсерской командой НТВ. Центральноафриканская Республика и Российская Федерация с 2018 года работают по договору о военном сотрудничестве. В страну, разрываемую изнутри бандитскими группировками, на многомесячные командировки отправляются российские военные инструкторы. В реальной жизни русский военный контингент строго соблюдает положения резолюции Совета Безопасности ООН. Но авторы фильма заблаговременно предупреждают, что все несоответствия с резолюцией являются художественным вымыслом.
За титрами следует кривая перестрелка. Русскоговорящие бойцы, ругаясь, отстреливаются от толпы темнокожих повстанцев. Если приглядеться, воюют (играют в фильме) только передние ряды нападающих. Статисты на фоне, набранные из местных, просто стоят во весь рост под пулемётным огнём. Эти же сцены нам покажут в середине фильма заново. Зачем? Сперва надо узнать, что было за несколько дней до…
Декабрь 2020 года. На русскую базу прибывают новые силы. Среди них — бывший сотрудник полиции, 27-летний Гриша Дмитриев (Владимир Петров). Тем временем, ситуация в республике обостряется — грядут президентские выборы, на которых должен выиграть действующий правитель. Незаконные вооружённые формирования при поддержке неназванного европейца мобилизовал экс-президент, не допущенный до выборов. Несколько группировок мятежников впервые объединили свои силы с целью государственного переворота.
Излишний пафос, нехаризматичный злодей, обилие патриотических реплик не к месту, карикатурные кукловоды с запада — всё смотрится как проектный выпуск для нтвшного сериала. В фильме непонятно, кто за кого и где воюет, невнятные тактические карты и внутрикадровые титры с описанием географических мест далёкой Центральноафриканской республики только путают. Постоянно зачем-то зрителю показывают компас. На, мол, разбирайся сам, почувствуй себя в шкуре воинов-освободителей. Ведь именно им команда НТВ подарила фанерную историю с фанерными персонажами.
21 мая, в день столетия знаменитого на весь мир учёного и правозащитника Андрея Дмитриевича Сахарова в онлайн-кинотеатре Kion от мобильного оператора МТС вышел документально-игровой фильм Ивана Проскурякова и Романа Супера «Сахаров. Две жизни». Если продолжать идею игры с названиями, то эту картину с отсылкой к Стенли Кубрику можно назвать «Доктор Сахаров, или Как я перестал бояться и возненавидел атомную бомбу».
Фильм «основан на реальных событиях и словах», как сообщается в начальных титрах. Повествование ведётся от первого лица, а рассказчиком выступает сам Андрей Сахаров. Его роль блестяще исполняет актёр Алексей Усольцев, который копирует сбивчивую интонацию и тембр голоса своего героя, внешность и движения. Прямая речь академика в фильме складывается из цитат видеоинтервью, воспоминаний учёного, изданных в его трёхтомных мемуарах, из рассекреченных архивов КГБ.
История Сахарова делится на две части: первая жизнь — работа Сахарова над водородной бомбой, а вторая — это его правозащитная деятельность, по фильму — попытка искупить грехи работы над «изделием» (именно так академик просит называть водородную бомбу). В фильме представлен не сплошной монолог, авторы добавили академику невидимую собеседницу — совесть. Голосом Чулпан Хаматовой она обращается к Сахарову как к очень близкому человеку, на «ты» (он к ней всегда на «вы»), задаёт ему неудобные вопросы, выпытывает сокровенное, вступает с ним в спор, иногда открыто мучает.
Прошлые киноработы творческой команды тоже строились на диалогах, воссозданных по мемуарам и документально записанных самостоятельно. О работе над «совестью» рассказывает сценарист проекта Роман Супер:
«Вопросы, которые в кино задаёт ему совесть-Чулпан, это те вопросы, которыми Сахаров себя терзал сам. Поэтому этот разговор на самом деле не такой уж и придуманный, как может показаться. Почти всеми этими вопросами так или иначе Сахаров задавался в мемуарах, пытался на них ответить.
Сначала в сценарии это был разговор с условным современным журналистом, который из сегодняшнего дня задаёт вопросы человеку из века прошлого. А потом мы с Игорем Мишиным, продюсером, решили, что человек, который общается с журналистом, даже если у них доверительные отношения, всё равно на 100% не может быть откровенным, он всё равно юлит. И мы убрали журналиста и придумали разговор буквально с самим собой».
Практически бесшовно в сыгранный сюжет встраиваются тысячи документальных материалов: семейные фото, газетные вырезки, новостные телематериалы, прижизненные интервью, спецсъёмка КГБ, выступления на публике. Фильм смотрится с большим интересом. Многократно, и из-за намеренного привнесения деталей быта XXI века, и из-за реальной политической ситуации, во время просмотра кажется, что показывают историю героя из современной России. В одном из интервью сценарист проекта Роман Супер обращается к молодому поколению с надеждой:
«Наша главная миссия — чтобы наши дети не только Моргенштерна обсуждали в курилках, но и странного, картавящего, чудаковатого деда, который спас эту планету от ядерной войны».
Картина британского уличного художника Бэнкси «Ленин на виду» («Lenin in Sight») продана на аукционе в Гонконге за 7,45 млн гонконгских долларов (около 960 тысяч американских долларов). Об этом сообщает ТАСС со ссылкой на аукционный дом Christie’s.
Картина с Лениным была создана Бэнкси в 2004 году с помощью аэрозольного баллончика с краской на доске размером 59 на 60 см. На картине создатель Советского государства представлен в образе панка с причёской в стиле «ирокез» и кольцами в левом ухе. В верхнем левом углу нарисован красный прицел.
Лидеры Солнцевской ОПГ. Нижний ряд слева направо: Александр Авера (младший), Михась, Андрей Скоч (кличка Скотч, ныне депутат Госдумы). Верхний ряд слева направо: Гурченков (кличка Вова Шеф), Арнольд Тамм (Спиваковский), Виктор Авера, Лев Кветной
Девяностые запомнились как время тотального беспредела, нищеты подавляющего большинства населения и огромной власти криминальных группировок. Одни вспоминают то время как самое страшное, другие же, кто только начинал тогда свою карьеру — наверняка испытывают ностальгию.
Существует расхожее мнение, что лихие девяностые уже давно закончились. Но, как показывает история многих ОПГ, они не закончились, а лишь видоизменились. Те, кто в конце прошлого века носил спортивные костюмы, сегодня переоделись в пиджаки с галстуками.
Мы продолжаем цикл статей о наиболее известных криминальных группировках того времени, и сегодня речь пойдёт о Солнцевской ОПГ.
В союзе с Ореховскими
Криминальный авторитет Леонид Ройтман (Лёня Длинный), член ОПГ Могилевича в 1990‑е годы в 2014 году давал интервью в Нью-Йорке и рассказывал:
«На территории СНГ [в 1990‑е гг.], это моё личное мнение, было четыре группировки — солнцевские, измайловские, чечены и подольские… Остальные уже замыкались на одну из этих группировок».
Как же возникла, что собой представляла и чем запомнилась первая в этом списке, Солнцевская группировка?
Датой создания Солнцевской ОПГ считается 1988 год. Тогда Сергей Михайлов (Михась), Александр Федулов (Федул), Джемал Хачидзе (Сурамский), Арам Атаян (Барон), Виктор Аверин (Авера-старший), его младший брат Александр Аверин (Саша-Авера или Авера-младший) в московском районе Солнцево сколотили свою банду.
К ней вскоре присоединились Чертановская, Черёмушкинская и Ясеневская бригады.
Как ни странно, костяк новой группировки составили работники сферы обслуживания, в основном официанты. Официантами в прошлом были и Михайлов, и Виктор Аверин. Все они были также активными спортсменами, а у некоторых за плечами уже были тюремные сроки.
Начало деятельности солнцевских проходило в тесном союзе с Ореховской ОПГ, которая в конце 1980‑х годов считалась самой мощной и опасной преступной группировкой столицы. Поэтому иногда применительно к этому периоду употребляется название «Орехово-Солнцевская ОПГ».
Начинали солнцевские с крышевания напёрсточников, а после объединения с ореховскими их доходы пополнились «данью» с местных ресторанов, кафе и магазинов. Постепенно они подминали под себя юго-западные районы столицы, влияние новой ОПГ заметно росло.
В 1989 году по обвинению в вымогательстве были арестованы лидеры солнцевских и главарь ореховцев Сергей Тимофеев (Сильвестр). Сильвестр взял всю вину на себя, поэтому солнцевских главарей вскоре отпустили. Тимофеев на два года оказался за решёткой. С этого момента пути солнцевских и ореховских начинают расходиться. Когда в 1991 году Сильвестр вышел на свободу, о былом союзе не было и речи.
Лидеры Солнцевской ОПГ. Нижний ряд слева направо: Александр Авера (младший), Михась, Андрей Скоч (кличка Скотч, ныне депутат Госдумы). Верхний ряд слева направо: Гурченков (кличка Вова Шеф), Арнольд Тамм (Спиваковский), Виктор Авера, Лев Кветной
Самостоятельный полёт
К этому времени солнцевские уже сотрудничают с чеченскими группировками и мирно делят сферы влияния с измайловскими. Вообще, лидерам солнцевских надо отдать должное: они могли договариваться, идя на компромиссы с другими бандами. Это помогало избегать лишнего кровопролития. В то же время их бывшие союзники — ореховские — всегда отличались бескомпромиссностью, предпочитая все проблемы решать силой. Как итог, в 1994 году Сильвестра убили, а спустя несколько лет после его смерти ореховская группировка была окончательно разгромлена.
В первой половине 1990‑х годов масштабы деятельности солнцевцев заметно расширяются. Они торгуют оружием и наркотиками, крышуют проституцию, получают долю в банковском, нефтяном и развлекательном бизнесе. В собственности группировки появились рестораны, пивные бары, казино «Максим» и гостиница «Салют». Численность банды в 1994 году оценивалась в 320 человек.
Члены Солнцевской ОПГ
Занималась банда и угоном автомобилей с последующей продажей. За это направление отвечал приближённый Михася Надир. Ему подчинялись профессиональные угонщики и мастера по перебивке номерных знаков. Техническое обслуживание машин обеспечивал техцентр «Очаков». Игорный бизнес контролировали Семён Могилевич (Сева) и Андрей Скрылёв. Сергей Герасимов «держал» таксистов в аэропорту «Внуково».
С 1993 года наравне с преступной деятельностью солнцевские занялись и вполне легальным бизнесом. Лидеры банды открывают свои фирмы и кредитные организации. К 1995 году их насчитывалось уже больше ста.
В это же время под контроль группировки переходит автомобильный рынок «Солнцево», казино «Валери», поступают немалые доходы от гостиниц «Космос», «Университетская», «Центральный дом туриста». Продолжалось и крышевание коммерсантов на рынках юго-запада Москвы, также приносившее хорошие доходы.
К этому времени деятельность Солнцевской ОПГ вышла за пределы не только Москвы, но и России. Известно, что некоторые латвийские ОПГ платили им дань. Полученные легальным и нелегальным путём деньги шли на покупку недвижимости за рубежом. Так, солнцевские имели недвижимость в таких странах, как США, Франция, Испания, Греция, на Кипре, в Польше и Венгрии. В Вене у них находился «центральный офис», а праздники и знаковые события члены группировки отмечали в Праге.
Имелись у солнцевских и связи в МВД и ФСБ. Однако они не были настолько обширными, как у Измайловской ОПГ, и заключались в сотрудничестве с отдельными коррумпированными силовиками. Но и такие связи приносили немало выгоды. Так, когда в августе 1995 года оперативники решили провести операцию «Закат» и арестовать солнцевских авторитетов, то кто-то заблаговременно предупредил бандитов. В итоге из всей многочисленной группировки арестовали лишь одного авторитета по прозвищу Циклоп и пару десятков рядовых бандитов, тогда как все остальные успели вовремя скрыться. Да и Циклопа, с которым у лидеров солнцевских возник конфликт, судя по всему, просто намеренно подставили под арест, не предупредив об этом.
Не обходилось у Солнцевской ОПГ и без кровавых разборок с другими бандами. Договариваться солнцевские считали необходимым лишь в том случае, когда противостоящая им группировка была сильнее их или примерно равной по силе. Если же противник был значительно слабее, то его без раздумий уничтожали. Наиболее крупные разборки происходили с кавказцами в 1995–1996 годах.
Кто убил Листьева?
В марте 1995 года был убит известный телеведущий и гендиректор ОРТ Владислав Листьев. В его убийстве оперативники подозревали солнцевских, а именно их авторитета Игоря Дошдамирова. Непосредственными исполнителями называли подчинённых Дошдамирова —братьев Агейкиных. Однако их вину следствию доказать так и не удалось, впоследствии Дошдамиров осудили за совсем другое преступление.
Мотивом убийства Листьева следствие называло конфликт из-за рекламных денег. Дело в том, что Листьев незадолго до смерти отказал в рекламе компании «Глобал Медиа Системз», которая находилась под контролем солнцевских и приносила им прибыль до четырёх миллионов долларов в месяц. Отказ Листьева размещать их рекламу лишал бандитов дохода. Данной версии активно придерживался бывший генпрокурор России Юрий Скуратов. Вероятно, что сейчас все причастные к убийству Листьева уже мертвы.
Лидеры Солнцевской ОПГ
Основателями Солнцевской ОПГ считаются Сергей Михайлов (Михась) и Виктор Аверин (Авера-старший). Михайлов родился в 1958 году в Солнцеве, который в то время ещё был отдельным городом. В молодости увлекался греко-римской борьбой, работал слесарем, официантом, администратором гостиницы. В 1984 году был впервые арестован по обвинению в мошенничестве, пробыл в тюрьме полгода и в итоге получил три года условно. В дальнейшем Михася неоднократно арестовывали — в 1989, 1993, 1995, 1996 и 2002 годах, но он ни разу так и не получил реальный тюремный срок.
В 1993 году Михайлова арестовали по подозрению в убийстве директора казино «Валери» Валерия Власова, но доказать его вину не смогли и отпустили. В 1996–1998 годах лидер солнцевских находился в швейцарской тюрьме по обвинению в организации преступной группы и отмывании денег, но в итоге был оправдан и даже получил компенсацию в 500 тысяч долларов. Ключевым фактором, по которому так и не удалось доказать вину Михайлова, стало убийство в 1997 году в Нидерландах основного свидетеля по этому делу Вадима Розенбаума. А также, как сообщили швейцарские власти, российское МВД отказалось с ними сотрудничать по делу Михайлова.
Разбогатев в 1990‑е, Михайлов в 2000‑е годы начал постепенно дистанцироваться от преступной деятельности. Пытается поддерживать имидж «честного бизнесмена». В интервью Дмитрию Гордону в 2012 году заявил, что не считает Солнцевскую группировку преступной, что якобы это были обычные парни, спортсмены, которые просто защищали свой бизнес от других рэкетиров.
Интересно отметить, что Михась позиционирует себя как глубоко верующего человека, его кабинет увешан иконами, во время интервью он постоянно упоминает о своей религиозности.
Михайлов жертвует крупные суммы церквям и награждён более чем десятком церковных орденов и медалей.
Михась с женой и дочерями на встрече с патриархом Алексием II
Орден князя Владимира ему вручил сам Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. А в мае 2014 года Михась был удостоен награды от Владимира Путина, тогда ему вручили именные часы «Президент» с подтверждающим дипломом.
Диплом о награждении Михайлова именными часами «Президент»Наградные часы «Президент»
Эксперт по российской преступности, профессор Нью-Йоркского университета Майкл Галеоци считает такое награждение достаточно странным:
«Это странно по двум причинам. Во-первых, Михайлов настолько хорошо известен на национальном и международном уровнях криминальщикам, что вы можете зайти в книжный магазин в Москве и найти там ряд книг о его деятельности. А во-вторых, я имею в виду лично Путина. Одно дело, когда награждает государство, но тут дело в другом. Такой подарок — это достаточно персонализированная вещь, и это самое странное — личное участие в этом деле самого Путина».
У Михайлова три гражданства: РФ, Израиля и Коста-Рики.
Михась, Майк Тайсон и Виктор Аверин
Ближайшим соратником Михася по Солнцевской ОПГ был Виктор Аверин (Авера-старший). С Михайловым они познакомились ещё в начале 1980‑х годов, когда вместе работали официантами в ресторане. Заняв второе место в группировке, Виктор пригласил в неё своего брата Александра (Авера-младший). В настоящее время Александр умер, а Виктор живёт в Австрии и владеет недвижимостью в нескольких странах. Помимо прочего, у него есть гостиница в Будапеште и ресторан в Вене.
Ещё одним колоритным персонажем этой группировки был Шабтай Калманович. Известный предприниматель, разбогатевший на легальном и нелегальном бизнесе, он пользовался финансовой поддержкой как солнцевцев, так и представителей власти. В свою очередь помогал солнцевским легализовывать доходы.
В Солнцевскую ОПГ он вступил в 1993 году. Благодаря их поддержке, Калманович владел сетью аптек, Тишинским и Дорогомиловским рынками Москвы, но по-настоящему большие деньги ему принесло производство поддельной водки «Абсолют». В последние годы жизни владел женской баскетбольной командой «Спартак» и был генеральным менеджером женской баскетбольной сборной России. В ноябре 2009 года неизвестные расстреляли из автоматов «Мерседес» Калмановича, бизнесмен скончался на месте. Предполагают, что его могли убить за большие долги. Исполнителей и заказчиков убийства так и не нашли.
Солнцевская ОПГ в наше время
По данным МВД, эта группировка продолжает существовать. Её численность разные источники оценивают по-разному, от 600 до 2000 членов. Согласно данным Интерпола в Вашингтоне, ОПГ делится примерно на 12 бригад по 15–40 человек в каждой. Под руководством бригады, в свою очередь, находятся подбригады. Главари бригад делятся прибылью с лидерами группировки.
Важной особенностью солнцевских в наше время является то, что их лидеры находятся в разных странах, в России живёт только Михась. Фактически Солнцевская группировка уже давно стала международной. Некоторые, как, например, Михась, в наше время полностью легализовались и не имеют проблем с законом. Поскольку преступления Михася так и не были доказаны в суде, в графе о судимостях он может писать «не судим».
Другие лидеры, такие как Семён Могилевич (Сева) и Гафур Рахимов (Гафур), находятся в розыске в США и ещё в ряде стран являются персонами нон грата. Рахимова разыскивает ФБР за наркоторговлю. Могилевича правоохранительные органы США и Евросоюза считают «боссом боссов» большинства группировок русско-украинской мафии в мире. По данным ФБР, Могилевич контролирует «огромную международную преступную сеть». В 2013 году вошёл в список 500 самых влиятельных людей мира, составленный американским журналом Foreign Policy. Одно время ФБР даже объявило награду в 100 тысяч долларов за информацию, которая поможет арестовать Могилевича. Однако сделать это так и не удалось.
Периодически в СМИ можно встретить упоминания новых преступлений солнцевских. Так, в декабре 2019 года сообщалось об аресте бойцов ММА Сосновского и Гладкова по обвинению в похищении бизнесмена Митрофанова. СМИ называют похитителей участниками Солнцевской ОПГ, однако так ли это на самом деле, всё ещё сложно сказать достоверно.
В издательстве «Пятый Рим» повторно выходит сборник документов о Георгии Гапоне. Ранее в 2019 году издательство выпускало этот сборник в специальной серии «Доступная историческая библиотека». Сейчас он издаётся в новом оформлении под заголовком «Гапон. Святой провокатор».
Как отмечает издательство, имя Гапона уже стало нарицательным: «Гапонами» называют провокаторов, которые выводят протестующих людей на улицу, чтобы подставить их под дубинки и пули. Но можно ли назвать провокатором самого Гапона? Был ли он идеалистом и «игрушкой в руках профессиональных подлецов» или «циничным манипулятором, виртуозно управлявшим огромными толпами»? На эти вопросы может ответить читатель сборника.
Значительную часть книги занимают воспоминания Гапона «История моей жизни». Сборник также содержит мемуары современников о Гапоне, среди которых революционер-меньшевик Лев Дейч, лидер партии эсеров Виктор Чернов и другие.
Ранее VATNIKSTAN публиковал фрагмент воспоминаний Гапона из сборника 2019 года, посвящённый истории Кровавого воскресенья.
Владимир Маяковский учился классической живописи, но академический подход с рисованием натюрмортов и гипсовых голов быстро надоел ему. Под влиянием Давида Бурлюка, тоже поэта, художника и одного из основоположников футуризма, Маяковский решает искать себя в новаторстве. Он вспоминал:
«В училище появился Бурлюк. Вид наглый. Лорнет. Сюртук. Ходит напевая. Я стал задирать. Почти задрались. Благородное собрание. Концерты. Рахманинов. Остров мёртвых. Бежал от невыносимой мелодизированной скуки. Через минуту и Бурлюк. Расхохотались. Расхохотались друг в друга. Вышли вместе шляться.
Разговор. От скуки рахманиновской перешли на училищную. От училищной — на всю классическую скуку. У Давида— гнев обогнавшего современников мастера. У меня — пафос социалиста, знающего неизбежность крушения старого. Родился российский футуризм».
Представляем вашему вниманию вторую подборку художественных работ Владимира Маяковского. В первой мы коснулись учебных работ, портретов и шаржей, а сегодня в центре внимания плакаты, реклама, эскизы к театральных постановкам и даже революционные рассказы в картинках.
Владимир Маяковский. 1930 год
Эскизы декораций к «Мистерии Буфф» (1918)
«Земля обетованная»«Ковчег»«Потоп»«Рай»«Семь пар нечистых»«Семь пар чистых»
Агитлубки, плакаты и «Окна сатиры РОСТА»
«Забывчивый Николай». 1917 год«Нашла коза на камень» (Поход Юденича на Петроград). 1919 год«Слон и Моська». 1920 год«Да не будет пан над рабочим господин». 1920 год«На польский фронт…». 1920 год«На субботник». 1921 год«Окна сатиры РОСТА». 1920 год«Окна сатиры РОСТА». 1920 год«Окна сатиры РОСТА». 1920 год«Окна сатиры РОСТА». 1920 год«Окна сатиры РОСТА». 1920 год«Окна сатиры РОСТА». 1920 годПлакат. 1921 годПлакат. 1921 годПлакат. 1921 годПлакат. 1921 годПлакат. 1921 годПлакат. 1921 год
