Современная столица Литвы имеет многовековую историю: впервые город в месте слияния рек Вильня и Вилия упоминается в 1323 году. За несколько столетий Вильнюс переходил от одного государства к другому, менялись названия и облик города. Столицу украшают архитектурные строения разных эпох и стилей: средневековой готики, классицизма XVII–XIX веков, ампир начала XIX века и советского модернизма.
VATNIKSTAN публикует фотографии Вильнюса, сделанные Виктором Савиком в 1983 году.
Башня князя Гедимина является одним из символов города и Литвы. 1419–1422 годыПанорама Старого города. Исторический центр ВильнюсаГосударственный университет имени Винцаса Мицкявичюса-Капсукаса, сейчас — Вильнюсский университет. XVI–XVIII века. Самый крупный и сложный архитектурный ансамбль Вильнюса. Занимает квартал Старого города между улицами Пилес, Швянто Йоно, Университето, СкапоГосударственный университет имени Винцаса Мицкявичюса-Капсукаса. Большой двор. XVI–XVIII векаУлица Максима Горького, сейчас носит историческое название — Пилес. Одна из самых старых улиц ВильнюсаРеставрированный жилой дом на улице Максима Горького. XVI векУлица Антокольского. Марк Антокольский (1840–1902) — уроженец Вильнюса. Фамилия происходит от названия пригорода Антоколь (ныне один из районов города Антакальнис)Вильнюсская картинная галерея, бывший Кафедральный собор. 1783–1801 годы. Архитектор Лауринас Стуока-ГуцявичюсМузей науки, сейчас носит первоначальное название — костёл Святых Иоаннов. XIV–XVIII векаКостёлы Святой Анны и бернардинцев. XVI векКостёл Святой Терезы. XVII век. Вдалеке видна часовня «Аушрос вартай» XIX векаДворец работников искусств. 1824–1832 годы. Архитектор Василий СтасовГосударственный академический театр оперы и балета Литовской ССР, сейчас — Литовский национальный театр оперы и балета. 1975 год. Архитектор Эляна Нийоле БучютеНабережная реки Вилия (Нярис)Дворец бракосочетания. 1974 год. Архитектор Гядиминас БаравикасМузей революции Литовской ССР, сейчас — Национальная художественная галерея. 1980 год. Архитекторы Гядиминас Баравикас и Витаутас ВелюсДворец художественных выставок. 1967 год. Архитектор Витаутас Чеканаускас
Улица Красная, 1917 год. Источник: myekaterinodar.ru
Бывшую Кубанскую область в 1918 году одну из первых охватило пламя Гражданской войны. Антибольшевистские силы жаждали великой России, провозгласили независимую народную республику и обсуждали объединение с украинскими националистами. Коммунисты боролись не только с внешним врагом, но и друг с другом. В центре этих событий оказался бывший казачий хорунжий Алексей Автономов. За короткое время он стал самым популярным красноармейцем Кубани, а потом ушёл в неизвестность.
Это текст исторического проекта «бармалеи/партизаны» — коллектива журналистов, который решил, что аналогий и перекличек между современной Россией и событиями XX века настолько много, что почему бы не сделать об этом медиа.
Улица Красная, 1917 год. Источник: myekaterinodar.ru
Казачий край
Революция до Екатеринодара (теперь он называется Краснодаром) и его окрестностей дошла неспешно. Потрясения начались не сразу, но когда понеслось, то вскрылись многие социальные противоречия, которые в этом консервативном регионе были специфическими.
К началу XX века 91% населения Кубани жил в сельской местности. К 1917 году в Екатеринодаре появились металлообрабатывающий, чугунолитейный и нефтеперерабатывающий заводы. Тяжёлая промышленность стремительно развивалась, сельские жители переезжали в город. Однако молодой пролетариат не успел потерять связей с землёй. Конфликт города и деревни в этой местности был не слишком значительным. Острее стоял более старый вопрос взаимоотношения коренного населения — казаков — и пришлых из других губерний, которых называли иногородними.
Регион, занятый и освоенный Российской империей в конце XVIII века, вообще был полиэтничным. Кубанское казачество включало в себя как русских, прибывших из Кавказского линейного казачьего войска (линейцев), так и украинцев, потомков выходцев из Запорожской Сечи (черноморцев). Они принимали культурные традиции живших поблизости адыгов. Даже внешний вид кубанцев отличался от запорожцев: черкески, адыгские папахи.
Количество иногородних в начале XX века превышало число казаков. С появлением всё новых промышленных предприятий гостей в Кубанской области становилось только больше. Многие ехали на сезонные работы, но так и оставались жить на Кубани. В их семьях зачастую заводили больше детей, чем в казачьих. Нёсшие обязательную военную службу казаки к пришлым относились с недоверием, как к нарушителям традиционного уклада.
У иногородних же со временем появились претензии на землю. К 1917 году 80% земельного фонда принадлежали казакам. Большевистские и левоэсеровские лозунги о переделе частных наделов казачество, в особенности его зажиточная часть, разумеется, не принимало.
Как и другие казаки, кубанцы служили империи во время Первой мировой войны. За годы войны Кубань отправила на Западный и Кавказские фронты до 110 тысяч бойцов. Примерно каждый четвёртый не вернулся.
К 1917 году накопилось недовольство войной и в целом царской политикой. Росли цены, Екатеринодар страдал от перенаселения — сюда прибывали беженцы и раненые. Февральскую революцию местное население встретило в целом с воодушевлением. Меньшевик Лев Балкевич писал:
«Революция 1917 года, по-моему, застала провинцию совершенно врасплох. Можно утверждать, по моим наблюдениям, что в Кубанской области революционных настроений не было. Были настроения общего недовольства, общероссийского, но политические круги к революции готовы не были. Я считаю политическими кругами сознательную часть рабочих, известный круг интеллигенции и затем казачьи верхи, которые имели власть в руках».
Кубанская народная республика
Постепенно Кубанскую область накрыла волна митингов. Выступали в основном приезжие агитаторы. Повсеместно начали формировать гражданские комитеты и советы рабочих и солдатских депутатов. Продолжали функционировать старые городские думы, которые порой конфликтовали с новыми органами власти.
В марте совет рабочих депутатов без боя разоружил полицию и жандармерию. С сотрудников жандармского управления взяли подписку о невыезде. Большевик Власов из Екатеринодара писал в газету «Правда»:
«Настроение приподнятое. Пока полное единение. Но уже чувствуется со стороны попов и казацких начальников антиреволюционная агитация».
В апреле верхи казачества создали контрреволюционную Кубанскую войсковую (впоследствии — краевую) казачью раду. Она инициировала образование Войскового правительства.
После Октябрьской революции Войсковое правительство отказалось признавать советскую власть. Её поддержала городская дума Екатеринодара, большинство мест в которой с августа занимал социалистический блок, оппозиционный большевикам. Войсковое правительство немедленно объявило военное положение. Митинги попали под запрет, лояльные большевикам тыловые части разоружали. Кубань и Дон становились оплотом контрреволюции. Сюда направились всевозможные силы, выступавшие против власти коммунистов. Левых эсеров и большевиков арестовывали и расстреливали, деятельность их партий, газет и любых профсоюзов запретили.
Кубанская рада и Войсковое правительство контролировали Екатеринодар, в котором в январе провозгласили Кубанскую народную республику. В столице донского казачества Новочеркасске тем временем образовалась Добровольческая армия под командованием Лавра Корнилова и Михаила Алексеева. Красные смогли закрепиться в Туапсе и Новороссийске, откуда в январе 1918 года безуспешно пытались наступать на Екатеринодар, но были разбиты белыми под станицей Афипской.
28 января белое казачество провозгласило Кубанскую народную республику с центром в Екатеринодаре. Изначально планировалось, что она станет частью будущей Российской федеративной республики, однако уже в феврале Кубань объявила о полной независимости.
Форма правления фактически была парламентская. Исполнительная власть в лице головного атамана и назначаемого им правительства подчинялась законодательной — Кубанской раде. Республика ходатайствовала о вступлении в Лигу Наций, заключала соглашения с самопровозглашённой Горской республикой, контактировала с Доном и обсуждала возможность объединения с Украиной. За сближение с УНР были украиноязычные потомки запорожцев. Линейцы ориентировались на Добровольческую армию, в дальнейшем вошедшую в состав Вооружённых сил Юга России. Между Доном и УНР шла постоянная борьба за влияние на Кубань. Оба центра были готовы оказывать помощь оружием и войсками.
1 марта красные всё-таки заняли Екатеринодар. На этот раз брать кубанскую столицу отправился не небольшой отряд, а более внушительная недавно образованная Юго-Восточная революционная армия. Ей руководили красные казаки, ветераны Первой мировой войны Алексей Автономов и Иван Сорокин. Власти Кубанской народной республики решили оставить город без боя. На территории всей бывшей Кубанской области провозгласили советскую власть.
Алексей Автономов. 1919 год
Оборона Екатеринодара
Сражение за город случилось позже. Вместе с кубанцами его начала выступившая с Дона Добровольческая армия Корнилова. Поход белых добровольцев в сторону Екатеринодара начался ещё в феврале и вошёл в историю как «Ледяной».
Битва за столицу Кубани стала первым крупным полевым сражением Гражданской войны. На стороне белых воевали порядка восьми-девяти тысяч человек, причём примерно треть из них — офицеры и унтер-офицеры. ЮВРА располагала значительным численным преимуществом. Екатеринодар и его окрестности обороняли 20 тысяч человек.
Командиром защитников города был Автономов. Потомственный казак, 28-летний Автономов служил на Северо-Кавказском фронте мировой войны в чине хорунжего. Социалистом стал ещё до Октября. Участвовал в организованном корниловцами общефронтовом казачьем съезде в Киеве и Новочеркасске, где был одним из лидеров лояльной большевикам оппозиционной группы.
После выступлений на Дону и Кубани главнокомандующий войск Южного фронта по борьбе с контрреволюцией Владимир Антонов-Овсеенко поручил Автономову формировать отряды Юго-Восточной революционной армии. Её ударной силой стали вернувшиеся с фронтов мировой войны части, симпатизировавшие большевикам, в том числе бедное казачество.
Оборона Екатеринодара от Добровольческой армии и примкнувших к ней кубанцам началась 27 марта. Белые офицеры намеревались одержать победу с помощью внезапности. Поначалу всё шло по плану. Добровольцы заняли паромную переправу через Кубань в станице Елизаветинской, сумели окружить Екатеринодар, отрезав его от снабжения, и подняли против большевиков казаков из станицы Пашковской.
Однако Автономов уже успел как следует подготовиться к обороне. Он стянул в город все резервы, какие только смог. Хотя белые силы были лучше подготовлены и организованы, красные значительно превосходили их численно. У защитников города были броневики, бронепоезд и существенное преимущество в артиллерии.
На второй день осады из Новороссийска в Екатеринодар прорвались поезда с революционными матросами. В ночь на четвёртый день партизанский полк генерала Бориса Казановича дошёл до центра Екатеринодара, но, оставшись без поддержки, был вынужден вернуться на исходные позиции. Чтобы избежать боёв с превосходящим противником, партизаны представлялись встречным разъездам красным кавказским полком.
31 марта большевики обстреляли штаб командующего Добровольческой армией. Один снаряд пробил стену и попал в помещение, где находился Лавр Корнилов. Смерть генерала деморализовала Добровольческую армию, которая и так уже увязла в боях, не сумев взять город наскоком. Пришедший на смену Корнилову Антон Деникин решил снять осаду и отступить от Екатеринодара.
Первый ледовый поход оказался неудачным. Белые не выполнили поставленной задачи, однако достойно бились против превосходящего противника и смогли поднять на борьбу многих дончан и кубанцев. Автономов, в свою очередь, за короткий срок смог сформировать армию и организовать оборону ключевого для региона города. Это помогло ему укрепить авторитет среди соратников-командиров и рядовых бойцов-кубанцев.
Забытый командир
После победы в битве за Екатеринодар красные провели II Съезд Советов Кубанской области. На нём вместо Кубанской народной республики провозгласили Кубанскую советскую республику. Она интегрировалась в состав РСФСР. Исполнительную власть осуществлял ЦИК под председательством большевика и потомственного кубанского казака Яна Полуяна. На Кубани национализировали банки и крупное производство, ввели прогрессивную систему налогообложения, выпустили собственные боны, хотя признавались и другие денежные знаки.
ЮВРА преобразовали в войска Кубанской советской республики. Их численность довели до 75 тысяч человек, разбитых на четыре фронта: Таманский, Азовский, Ростовский и Кисляковско-Сосыкинский. Главнокомандующим остался Автономов, хотя место под ним уже начинало гореть.
В конце апреля он вступил в конфликт с руководством республики. Поводом стало создание Чрезвычайного штаба обороны, в который помимо армейских командиров вошли гражданские начальники. Автономов расценил это как подрыв единоначалия и посягательство на его полномочия. Деникин в мемуарах писал, что чрезвычайный штаб придумали, дабы отрешить от командования популярного главкома, в котором гражданские власти видели конкурента:
Автономов выехал в Тихорецкую и выступил открыто против своего правительства. Началась своеобразная «полемика» путём воззваний и приказов. В них члены ЦИК именовались «немецкими шпионами и провокаторами», а Автономов и Сорокин — «бандитами и врагами народа», на головы которых призывались «проклятия и вечный позор». В распре приняла участие и армия, которая на фронтовом съезде в Кущёвке постановила «сосредоточить все войска Северного Кавказа под командой Автономова… категорически потребовать (от центра) устранения вмешательства гражданских властей и упразднить „чрезвычайный штаб“».
Другой известный деятель Белого движения полковник Алексей Шкуро в воспоминаниях описывал встречу с Автономовым в тот период. По его словам, главком сам пригласил его на разговор и предложил формировать партизанские отряды из офицеров и казаков на случай прихода немцев. В книге «Гражданская война в России: записки белого партизана» Шкуро уверял:
«Я поднял вопрос об оружии. Автономов объяснил мне, что он едет на днях в Екатеринодар, где совместно с Сорокиным арестует местный ЦИК и пришлёт мне затем в бронированном поезде 10 тысяч винтовок, пулемёты и миллион патронов, а также крупную сумму денег».
Под давлением Москвы Автономов всё-таки подчинился ЦИК. Через несколько дней III Чрезвычайный съезд Советов Кубанской и Черноморской республик отстранил его от должности. По рекомендации Серго Орджоникидзе Алексей Автономов вступил в полномочия инспектора и организатора войсковых частей Кавказского фронта.
С июля Автономов находился в Терской области, где выполнял поручение московских большевиков о создании новой армии. Ему предстояло повторить свои екатеринодарские успехи: за короткий срок собрать отряды и организовать единое войско для борьбы с контрреволюцией. Однако свежесобранную армию под командование он так и не взял.
Автономов лишь руководил отдельными отрядами, одно время был командиром бронепоезда. В январе 1919 года он участвовал в боях на реке Терек и у города Святой Крест (сейчас — Будённовск). В том же месяце бывший главком заболел тифом и 2 февраля умер в горной сакле. Его похоронили в осетинском ауле.
После победы над белыми во славу Автономова не воздвигали памятники, его именем не называли улицы. Революционный путь бывшего хорунжего оказался недолог и он оказался забыт — в отличие от Корнилова, победа над которым стала самым крупным военно-политическим успехом в его жизни.
Другие материалы проекта «бармалеи/партизаны» — в Телеграме и Инстаграме (cоцсеть принадлежит организации Meta, признанной в РФ экстремистской).
Российское кино всё ещё ищет приемлемый и в то же время актуальный язык, на котором можно говорить со зрителем о вере и церкви — темах тонких и сложных. Одна из недавних попыток — мини-сериал ноября-декабря ушедшего года «Монастырь» от режиссёра Александра Молочникова («Скажи ей») и продюсера Александры Ремизовой («Триггер»). Сериал до сих пор держится на первом месте в топ-10 «Кинопоиск HD», а в день премьеры пилотная серия собрала больше 250 тысяч просмотров, поставив абсолютный рекорд за всю историю сервиса.
Можно ли считать состоявшимся начатый «Монастырём» сложный разговор со зрителем — читайте в материале Евгения Беличкова.
Позиционирование — залог успеха?
В театральной и киношной тусовке Александр Молочников планомерно создавал себе славу провокатора — по тому же пути он движется и в «Монастыре». Взять Анастасию Ивлееву на главную роль — смелый шаг, который ожидаемо привлёк большую аудиторию. Кастинг себя оправдал: сыгранная Ивлеевой Маша — один из самых ярких, живых и достойных персонажей мини-сериала. На этом провокации не закончились: есть все основания полагать, что пилотный эпизод добился рекордных просмотров благодаря изобилию откровенных сцен и диалогов. Отечественный зритель такое любит.
Ещё на этапе согласования сценария у постановщиков возникли трения с РПЦ. Летом 2022 года структуры Московской патриархии отказали съёмочной группе в поддержке — в итоге сериал снимали в Кирилло-Белозерском и Ферапонтовом монастырях (Вологодская область), имеющих самостоятельный статус музея-заповедника. Премьера «Монастыря» и вовсе началась со скандала: Минкульт отказался выдать сериалу прокатное удостоверение, а представители РПЦ заявили, что сериал неверно передал образ русского монашества. Конкретных претензий названо не было, но, вероятно, под «искажением» подразумеваются сцены, так или иначе связанные с персонажем Ивлеевой.
Маша (Анастасия Ивлеева) спасает насельницу монастыря
Правда, у режиссёра и съёмочной группы всегда есть спасительная лазейка. «Это не документальное кино, а художественный вымысел», — комментирует работу Молочникова исполнительница главной роли, и в этом смысле она абсолютно права. Искусство и не обязано доподлинно повторять реальность — просто в этом случае оно пройдёт по разряду «фантазии на тему».
По сюжету, тусовщица Маша (Анастасия Ивлеева) отдыхает в Эмиратах в компании миллиардера Николая (Джаник Файзиев) и его супруги (Мария Абашова). В какой-то момент героиня Ивлеевой настолько перегибает палку, что вынуждена скрываться от людей олигарха в мужском, а затем и женском монастыре провинциальной епархии под покровительством иеромонаха Варсонофия (Филипп Янковский) и близких к нему людей.
Выбирая основу для сюжета, создатели сериала пошли по наиболее простому пути — сняли историю о «перевоспитании» раскаявшейся грешницы, не забыв сдобрить её традиционным противопоставлением москвичей и жителей регионов. В русских сериалах Москву вообще недолюбливают — один из персонажей «Монастыря» и вовсе называет её «сатанинской».
В первых сериях Маша показана нарочито и гротескно «развратной». Попав в монастырь, она именует себя Марией Магдалиной, символически усваивая расхожий образ блудницы — при этом в глазах проскальзывает «дьявольский» блеск. Тело измученной женщины в этот момент выдаёт характерно «змеиные» движения, намекая на главный иконографический образ, связанный — в широком религиозном смысле — с темой соблазна.
К слову, с кающейся блудницей из Евангелия Магдалину отождествляли лишь в западно-католической традиции. В православии схожую роль играет Мария Египетская — тоже раскаявшаяся блудница и очень почитаемая святая, имя которой символически сопровождает переломные для Маши моменты. Магдалина же почитается в православных святцах как одна из жён-мироносиц, и никакого ажиотажа вокруг неё в церковном сознании нет. Однако для персонажей сериала это ключевой образ, который не раз всплывёт в словесных перепалках.
Сценарная работа с репликами оставляет смешанное впечатление: одни хлёсткие и удачные, другие вызывают недоумение. Претензия Маши воспитаннику Варсонофия — молодому Юре (он же Георгий, роль исполнил Марк Эйдельштейн): «Ты был хоть в интернете?!» подаётся с таким апломбом, будто на дворе не закончился 2007‑й, когда Всемирная сеть ещё могла кого-то впечатлить и показаться в новинку. Вокруг интернета и других мелких нюансов — вроде того, что героиня Ивлеевой нарочито путает Богородицу Марию с Марией Магдалиной, — вообще ломается неоправданно много копий.
Стремясь показать разницу между светской жизнью и монастырским укладом, Молочников выбирает очевиднейшие ходы: вот это новость, конечно, что монахи не смотрят Тик-Ток! Зритель запомнит именно это, хотя само противопоставление — мир с интернетом и мир без него — надуманное. Вернее, не самое фундаментальное.
Ключевое слово для большинства сценарных провалов «Монастыря» — «неуместность». Не спасает даже потрясающе выверенный актёрский ансамбль. От тематики Магдалины вообще веет импортным привкусом — что не всегда плохо, просто в истории о русских монастырях это совершенно не ко двору.
Так, настойчивые попытки героини Ивлеевой соблазнить монахов вызывают скорее недоумение, а не сопереживание или интерес. Подобная секс-фантазия вполне уместна в западных комедиях про католических или англиканских пасторов, образ которых действительно фетишизирован в масс-культуре. Однако в случае с бородатыми мужчинами в подрясниках такие ходы ничего, кроме ползучего фейспалма, не вызывают.
При этом визуальная составляющая попыток «соблазнения» проработана на уровне. В одной из сцен можно увидеть небольшую отсылку к знаменитому допросу героини Шэрон Стоун из «Основного инстинкта». В другой Ивлеева, обнажаясь в келье Варсонофия, хореографически идеально воспроизводит движениями тела образ библейского Змея-искусителя, известный по классическим полотнам западных художников.
В целом, «Монастырь» отличается ярким и выразительным визуалом: отечественные режиссёры всё более умело работают с насыщенными цветами. Лучшие сцены Молочникова вызывают ассоциации с неоновым шиком Николаса Виндинга Рефна и других иностранных мастеров. Отсылки к западному кино и культуре в «Монастыре» вообще довольно частотны: так, во второй серии всплывёт реминисценция к «Плохому Санте» (2003 год) Терри Цвигоффа. Зачем — не очень понятно, поскольку связанная с ней шутка вышла не смешной и не особо уместной. И такой флёр остался после многих «провокаций» Молочникова в сериале.
Психотерапия и религия
А теперь давайте заглянем на уровень глубже. На первый взгляд, лейтмотивом сюжета «Монастыря» является вопрос сексуальности. Большинство конфликтов, так или иначе, строятся на противопоставлении условных «похоти» и «воздержанности». Избранная подача угодила зрителю, но сделала основную идею невнятной — сфокусированность на сексе мешает понять, что же хотят донести сценарист и режиссёр.
Может показаться, что под соусом религиозной тематики нам просто подсовывают психотерапию, а то и психоанализ — с комплексом Электры у настоятельницы Елизаветы и нескончаемыми parent’s issues почти у каждого из главных героев. У Юры так вообще проснулись невротические реакции на почве подавленной сексуальности — в итоге персонажа резко сносит в подростковый бунт.
Юра (Марк Эйдельштейн) и трудники
Отечественные режиссёры часто берут за образец успешные западные проекты: кто-то воспроизводит «голливудские» спецэффекты, кто-то — актуальную тематику. «Монастырь» активно заимствует иностранную визуальную стилистику и тренд на «психотерапевтическое» кино — достаточно вспомнить недавний успех «Теда Лассо», чтобы понять, о чём идёт речь.
Всё это легко наводит на мысль, что религиозная проблематика режиссёру неинтересна, а вологодские монастыри — просто удобная декорация, где можно лишний раз поговорить со зрителем «о своём». Но если присмотреться внимательно, окажется, что это не так.
Положительные плоды работы с экспертами в сериале хорошо видны. Сцены, сюжетно замкнутые на персонаже Филиппа Янковского, не только сильны художественно, но и внимательно выверены с точки зрения православной традиции. А сюжетный троп «блудница и монахи», за который отвечает Ивлеева, и вовсе классическая история из православных патериков.
Особенно внимательны авторы «Монастыря» к вопросам аскетики, что для российского кино на церковную тему совсем нетипично. Нет, лубочных историй о святости и грехе на экране хватает — вспомнить хотя бы «Остров» Павла Лунгина или ленту Николая Досталя «Монах и бес» 2016 года. Но тандем Молочникова и Ремизовой чуть ли не впервые пытается на понятном для зрителя языке поговорить о мотивации аскезы.
Глуховатый монах из последней серии не лечит уши, потому что так ему «легче слышать Бога в себе» — внешний шум его бы только отвлекал. «Ты уже свой путь находишь, а они дольше тебя живут, и всё мечутся, суетятся…» — говорит Варсонофий Юре о внутреннем ориентире, который легко утратить в свистопляске повседневности. Поэтому основной эмоцией внешнего к монастырю мира становится страх.
Герои боятся одиночества, тревожатся за достаток, репутацию или даже жизнь. Схожее чувство наступит, если оказаться в совершенно незнакомой стране с туманными перспективами, без карты местности и знания языка — появится ощущение, что на каждом шагу подстерегает опасность. Потеря внутреннего компаса неизбежно ведёт к трагедиям — достаточно взглянуть на посетителей монастыря, многие из которых оказались на грани отчаяния.
Та же Маша с первых серий раскрывается как неуверенный, тревожный и уязвимый персонаж. Создаётся впечатление, что в бурной сексуальной жизни она ищет не столько удовольствие, сколько забытье. В психологии есть понятие компульсивной сексуальности — невротической реакции индивида, стремящегося заглушить гнетущее чувство изоляции и тревоги.
«Потерянные» персонажи сериала ищут Бога, цепляясь за него, как за путеводную нить. А аскеза — воспитание навыка не выпускать эту нить из рук, способ научиться слышать и не отвлекаться на лишнее. Поэтому и главная антитеза сериала — вовсе не «сексуальная воздержанность» против «похоти». Правильнее определить её как «сосредоточенность» (собранность и самоконтроль) против «распущенности» (рассеянности).
Идеал монашества не в депривации сексуальности как таковой, а в том, чтобы стать «хозяином самому себе». Не владеющий собой мужик с пистолетом, ненавидящий жену, или музыкант-наркоман не меньше «распущенны», чем персонаж Маши, хотя сексуальный контекст в их историях отсутствует.
Первый сексуальный опыт Юры тоже идеально вписан в идейный мир православной антропологии. Проведя утро с Машей, он внезапно становится рассеянным, его ум теперь несобран. Во внутренней жизни Георгия возникла раздвоенность, появились противоречивые мотивации — иначе говоря, нарушилась целостность ума, которая и считается базовым содержанием христианской добродетели целомудрия.
Игумения Елизавета (Наталья Кудряшова) и монахиня Патрикея (Мария Миронова)
Через сюжетную арку игумении Елизаветы раскрывается подноготная властолюбия, которое в итоге привело к смерти одной из монахинь от перитонита. На языке теологии и аскетики состояние Елизаветы описывалось бы как «прельщение» (самообман, неоправданная уверенность в особых духовных дарованиях), «гордость» и «похоть власти». В полном соответствии с православным миропониманием, они ведут к оскудению у игумении дара любви.
Соблюсти должный баланс между религиозной и психологической тематикой Молочникову не удалось — раз за разом возникает перекос в сторону последней. Так, авторитарность Елизаветы в итоге вывели из её детских травм и страхов — на большее, видимо, не хватило идей либо хронометража. В итоге к шестой серии получилась очередная история о «возвращении к корням» и «отпускании прошлого», что мы видели уже не один раз. При этом от некоторых историй веет ощущением недосказанности, а сюжетная линия с олигархом вообще обрывается зияющим роялем в кустах.
Преодоление «публичной немоты»
Современное кино, и не только в России, ищет язык, на котором возможно говорить о религии со зрителем из больших мегаполисов. «Монастырь» Молочникова делает это через контраст и несоответствие, которые удачно подчёркиваются резкими и в то же время изящными монтажными переходами. Мы наблюдаем целый ворох противоречий: между монашеским укладом и светскими вечеринками, провинцией и столицей, деньгами и семейным долгом, сексом и религиозностью, суетой и покоем, технологиями и архаикой традиции.
Перед нами, конечно, не два разных мира — но различные образы жизни. Совместить всё это в одном сериальном нарративе сложно и сценарно, и на уровне киноязыка — отсюда, в частности, берёт корни ряд нелепостей постановки.
При этом авторы кино начинают осознавать, что разговор о церкви слишком долго цеплялся за различия. Теперь режиссёры стремятся увидеть мосты между светским обществом и миром религии, найти общее — можно вспомнить недавний удачный пример «Непослушника» Владимира Котта. Однако даже после этого чего-то будет не хватать.
Молочников, кажется, ближе всех подошёл к пониманию, как надо показывать мир с позиции верующего — сделав это так, чтобы мотивы церковных прихожан смог понять любой носитель секулярных ценностей. Но репрезентация религиозного мировоззрения вынуждает и к рефлексии над теологией — у того же Котта в первой части «Непослушника» герои задумываются: где в действительности стоит искать Бога?
Между тем сам принцип веры и роль Бога в человеческой жизни остаются для российского кино камнем преткновения. Большинство режиссёров глядят на религию в лучшем случае глазами секулярного ценителя древностей, а немногие верующие мастера, напротив, настолько погружены в лубочно-елейную традицию и эстетику, что с трудом способны переложить её на язык современников.
Конечно, «материал» веры сам по себе очень сложен, он сопротивляется переложению на экран: рассказать о сокровенном одновременно тактично, доступно и бережно весьма трудно. Богословское чутьё — непростой навык, тем более для российской кинорежиссуры. Однако без него невозможно снять подлинно великое кино о церкви, ведь именно Бог является средоточием религиозной жизни.
Для примера приведу одну из самых красивых, бережных и трогательных историй о церкви, снятых на Западе, — сериал Паоло Соррентино «Молодой папа». Помимо церковно-политических интриг, лежащих на поверхности, это история о религиозных сомнениях, о конфликте между обязанностями священнослужителя и сексуальными потребностями. Это также история о взрослении и всё том же «возвращении к корням»: главный герой Ленни Белардо, он же понтифик Пий XIII, — сирота, оставленный в детстве родителями. Однако самое важное в том, что у Соррентино есть место чуду — иными словами, в «Молодом папе» обнаруживается реальное присутствие Бога.
Чудотворная молитва Пия XIII (кадр из сериала «Молодой папа»)
Когда Пий XIII молится, отчаявшаяся бесплодная женщина беременеет, а алчная руководительница африканской миссии погибает от инфаркта. Бог по молитве Белардо совершает чудеса. Пия XIII в сериале Соррентино не случайно называют «святым»: его близкие отношения с высшими силами — живое присутствие которых отчётливо чувствуется, — полностью оправдывают такое определение, в соответствии с библейским пониманием святости.
В «Монастыре» же Бог не является субъектом действия, персонажем истории. Молитвы, которые герои произносят в ситуации опасности, так и не получают ответа свыше. Конечно, удачные для героев повороты сюжета, случившиеся после молитв, можно приписать Богу — но по факту происходящее оказывается целиком в руках людей. Просто в силу собственной религиозности они очень уверены в том, что делают.
Игумения Елизавета прогоняет людей олигарха не силой Христа, а неожиданным самонадеянным напором. Будущий отец Варсонофий укрывает дочек от жены не с помощью Божией, а благодаря упорству и самоуправству монахов. Получается так, что одни люди за счёт специфических психологических и прочих навыков «переигрывают» других. А если бы не переиграли? В итоге имеем не чудо, а классическую «ошибку выжившего».
Точку зрения и майндсет сценаристов идеально иллюстрирует диалог после нападения на Георгия на мосту:
Юра: Спасибо тебе, Господи…
Дядя Витя: А мне спасибо не хочешь сказать?
Мировоззренческая перспектива Молочникова, как и многих российских режиссёров, затрагивающих тему церкви, антропоцентрична. Внутренняя логика «Монастыря» лежит в секулярной парадигме: места чудесам и Богу здесь нет, а насельники православных монастырей — это просто очень необычные жители России, со своей социокультурной спецификой. Ни у кого же не вызывают вопросов, скажем, амиши в Пенсильвании — так и вологодские трудники с монахами не должны.
Это чувствуется и на уровне персонажей. Когда Юра заявляет: «Папа для меня — святой», за этим, по сути, ничего экстраординарного не стоит. «Святой» здесь означает просто «достойный человек». Хотя попытка создать вокруг отца Варсонофия хотя бы антураж святости присутствует — вспомним его отчасти юродские повадки или исцеление заикавшейся девочки. Однако всё это, в отличие от Пия XIII, Варсонофий творит сам по себе, благодаря своему пастырскому опыту и навыкам. Бог в этом никак не участвует.
Отец Варсонофий (Филипп Янковский) излечивает девочку от заикания
К слову, персонаж Янковского пришёл к священничеству через бегство: он просто не справился с проблемами жизни «в миру». Иными словами, конкретно его мотивация мало чем отличалась от той, что была у Пия XIII, как-то признавшегося: «Я люблю Бога, потому что любить людей слишком больно».
Как уже сказано выше, религиозность и тем более православная мистика — чрезвычайно сложные темы для экранизации, не терпящие скатывания в пошлость и вычурность. И Молочников всё же нащупал удачный нерв разговора о Боге, которого, по отцу Варсонофию, стоит искать в тишине: «Знай, что ты один из немногих молчащих сейчас на Земле людей. Возлюби в себе это. Ведь это молчание, Юр, и есть Бог».
Сравните это с тональностью богословия Белардо в «Молодом папе»: «Подумай обо всём, что ты любишь. Это и есть Бог». В другом месте Пий XIII посоветует искать Господа подо льдами Гренландии. Иными словами, адекватные для выражения веры слова можно найти в языке парадокса, притчи, коана. А ещё веру можно выразить через опыт умиротворения и тишины, в которой обретают Бога как жители Ватикана у Соррентино, так и обитатели монастырей у Молочникова.
Притчи «магического реализма» Соррентино могли бы стать отличным источником вдохновения для отечественного кино. Но даже без заимствований у прославленного итальянского режиссёра российские авторы, кажется, потихоньку находит язык, на котором сегодня можно говорить о церкви и Боге. И это не язык памфлетов или, наоборот, нравоучительной апологетики — а ускользающая подлинность, честность и красота.
В советское время тема крестьянских движений в Гражданскую войну была табуированной. Даже о крупнейшем крестьянском восстании эпохи — Тамбовском — если и упоминали, то всегда мимоходом, называя его не крестьянским, а «кулацким». О Воронежском восстании и его лидере Иване Колесникове власти старались не вспоминать вовсе. За 30 лет после распада СССР бунт в Воронежской губернии глубоко исследовал лишь историк Денис Борисов. Тираж книги «Колесниковщина. Антикоммунистическое восстание воронежского крестьянства в 1920–1921 годов» составил всего тысячу экземпляров.
О Колесникове по-прежнему известно мало, в основном информация напрямую связана с борьбой против красных. Как удалось обычному крестьянскому парню стать лидером крупного антибольшевистского сопротивления, кто из других лидеров повстанцев был его союзником и победу над каким будущим маршалом одержал Иван Колесников, рассказывает Андрей Сарматов.
Жизнь до восстания
Иван Сергеевич Колесников родился в 1894 году в селе Старая Калитва Воронежской губернии. Местные жители считались зажиточными, они никогда не знали помещиков и крепостного права, а потому и особенно ценили свободу. В годы Первой мировой Колесников попал на фронт рядовым, воевал с немцами, выслужился в унтер-офицеры, а после революции вернулся домой.
Неизвестно, чем Колесников занимался несколько месяцев в родном селе, но в 1918 году пошёл добровольцем в Красную армию. Здесь он тоже начал службу рядовым, однако быстро стал командиром взвода, потом — комендантом штаба полка, наконец, в январе 1920 года был назначен командиром батальона. Колесников участвовал в боях с белыми, только за 1919 год получил как минимум два ранения и одно — в 1920‑м.
Казалось, 26-летнего парня впереди ждёт блестящая карьера. Однако Колесников приехал в родное село и увидел, что большевистские продотряды массово изымают хлеб и другую еду у крестьян, обрекая их на голодную смерть. Колесников решил, что дальше служить большевикам он не может.
Иван Колесников
Способный комбат дезертировал из армии, чтобы помочь односельчанам. В принципе, это и всё, что известно о Колесникове до октября 1920 года — большевики постарались, чтобы не только его биография, но и само имя нигде и никогда не упоминалось.
Начало восстания
В конце октября 1920 года Старую Калитву вновь навестил продотряд. Неприкрытый грабёж вызвал стихийное восстание. Крестьяне избили продотряд и отобрали оружие. Иван Колесников, как самый опытный в военном деле, выступил на митинге и заявил, что с военной точки зрения шансов на победу восстания почти нет, тем не менее он готов возглавить сопротивление и идти до конца, если крестьяне его поддержат. Односельчане согласились.
К этому времени уже более двух месяцев набирало обороты восстание в соседней Тамбовской губернии. Повстанцы часто появлялись и в Воронежской губернии. Это обстоятельство несколько облегчало положение колесниковцев, ведь большевики уделяли большее внимание Тамбовщине.
Воронежская губерния перед революцией
Сельчане собрали отряд в несколько десятков человек, в двадцатых числах октября напали на встретившийся продотряд и разбили его. Интересно, что небольшое подразделение в 50 человек в это же время собрал другой житель Старой Калитвы, верные соратник и двоюродный брат Ивана — Григорий Колесников. Родной брат Григория, Михаил, командовал продотрядом и отказался поддерживать восставших. В начале ноябре продотряд Михаила вернулся в село. В бою повстанцы полностью перебили продотряд, Михаил погиб. Григорий скончался после одного из боёв 30 ноября того же года.
Повстанческая армия росла с каждым днём. Крестьянское войско пополняли жители других сёл губернии, среди которых было немало фронтовиков. Вскоре колесниковцев стало шесть тысяч человек. Иван Сергеевич разделил их на пять полков, в которых установил строгие армейские порядки.
Как правило, выбивать зерно у крестьян набирали тех, кто не приносил пользу на фронте. Ни моралью, ни выучкой они не отличались, зато часто имели на вооружении винтовки и пулемёты. Колесниковцы легко разбивали продотряды и забирали оружие.
Главным лозунгом повстанцев стал «Против грабежей и голода». В качестве политической программы воронежцы приняли манифест тамбовского «Союза трудового крестьянства». Главными пунктами воззвания были свержение диктатуры большевиков, отмена продразвёрстки и продотрядов, политические и экономические свободы, а также ставший популярным и среди бунтовщиков других регионов лозунг «Советы без большевиков».
С каждым днём восстание распространялось на всё большую территорию. Повстанцы ездили по сёлам и агитировали крестьян, пострадавших от советской власти, вступать в их армию. Всеми политическими делами и пропагандой занимался соратник Колесникова Иван Безручко. В одной из листовок говорилось:
«В Калитве поднялись все обиженные. Мы призываем граждан Гороховки поддержать нас и поднимать своих соседей. Общими силами захватим Богучар, Воронеж, Павловск, наконец, Москву».
Призывы подкреплялись реальными делами: во всех занимаемых сёлах повстанцы разгоняли или уничтожали продотряды, а хлеб возвращали крестьянам. Тем не менее из всех перечисленных городов крестьянская армия захватила лишь Богучар в конце ноября, да и то ненадолго. После этого повстанцы встретились с регулярными красными войсками.
В декабре 1920 года состоялись крупные бои с частями Красной армии. Против колесниковцев большевики выслали около пяти тысяч солдат с пулемётами и артиллерией под командованием Ивана Полковникова. Всю первую половину декабря шли ожесточённые столкновения. Первоначально повстанцы разбили один из карательных отрядов, но в последующие дни понесли большие потери. В подразделении, которым командовал сам Колесников, из 600 бойцов после сражений осталось лишь 153. У его соратников, действовавших на других направлениях, потери были не меньшими.
15 декабря Колесников собрал всех выживших и отступил в Старобельский уезд Харьковской губернии (ныне север Луганской области). Там в союзе с махновским атаманом Иваном Каменюкой (настоящее имя Андрей Авраменко) взял Старобельск, уничтожив его гарнизон из 350 красноармейцев. На станции Сватово под контроль повстанцев перешёл крупный склад с оружием и боеприпасами. После этого армия Колесникова выросла почти вдвое, многие местные жители записались в ряды повстанцев.
В это же время в Воронежской губернии командующий красными войсками Полковников объявил о полном подавлении восстания. Однако в действительности это была лишь временная пауза. Уже в конце января 1921 года колесниковцы вновь появились в родных краях, заняли десятки сёл и несколько городов, пытаются взять Богучар, но безуспешно. В крупном бою у слободы Карпенково 11 февраля повстанцы вновь понесли большие потери (по разным данным, от нескольких сотен до нескольких тысяч человек) и отступили. После этого Колесников решил идти на север, чтоб соединиться с тамбовскими частями.
Союз с тамбовцами
В конце февраля отряд Ивана Колесникова прибыл в Тамбовскую губернию, где присоединился к антоновцам под наименованием «1‑й Богучарский полк». В отряде в это время было около 1500 бойцов при десяти пулемётах. Уже на следующий день подразделения Колесникова и Антонова разбили крупный отряд красных и взяли в плен более 100 человек.
В эти же дни Александр Антонов назначил Колесникова командующим 1‑й Партизанской армии Тамбовского края. 5 марта у станции Жердевка Колесников наносит поражение кавалерийской бригаде красных. В составе этой бригады одним из эскадронов командовал 24-летний ещё никому не известный офицер Георгий Жуков. Спустя многие годы, уже будучи «маршалом Победы», Жуков писал в мемуарах:
«Особенно запомнился мне бой весной 1921 года под селом Вязовая Почта, недалеко от станции Жердевка. Рано утром наш полк в составе бригады был поднят по боевой тревоге. По данным разведки, в 10–15 километрах от села было обнаружено сосредоточение до трёх тысяч сабель антоновцев. Наш 1‑й кавполк следовал из Вязовой Почты в левой колонне; правее, в 4–5 километрах, двигался 2‑й полк бригады. Мне с эскадроном при 4 станковых пулемётах и одном орудии было приказано двигаться по тракту в головном отряде.
Пройдя не более пяти километров, эскадрон столкнулся с отрядом антоновцев примерно в 250 сабель. Несмотря на численное превосходство врага, развернув эскадрон и направив на противника огонь орудия и пулемётов, мы бросились в атаку. Антоновцы не выдержали стремительного удара и отступили, неся большие потери.
Во время рукопашной схватки один антоновец выстрелом из обреза убил подо мной коня. Падая, конь придавил меня, и я был бы неминуемо зарублен, если бы не выручил подоспевший политрук Ночёвка. Сильным ударом клинка он зарубил бандита и, схватив за поводья его коня, помог мне сесть в седло.
Вскоре мы заметили колонну конницы противника, стремившуюся обойти фланг эскадрона. Немедленно развернули против неё все огневые средства и послали доложить командиру полка сложившуюся обстановку. Через 20–30 минут наш полк двинулся вперёд и завязал огневой бой.
2‑й полк бригады, столкнувшись с численно превосходящим противником, вынужден был отойти назад. Пользуясь этим, отряд антоновцев ударил нам во фланг. Командир полка решил повернуть обратно в Вязовую Почту, чтобы заманить противника на невыгодную для него местность. Мне было приказано прикрывать выход полка из боя. <…>
Бой был для нас крайне тяжёлым. Враг видел, что мы в значительном меньшинстве, и был уверен, что сомнёт нас. Однако осуществить это оказалось не так-то просто. Спасло то, что при эскадроне было 4 станковых пулемёта с большим запасом патронов и 76-миллиметровое орудие.
Маневрируя пулемётами и орудием, эскадрон почти в упор расстреливал атакующие порядки противника. Мы видели, как поле боя покрывалось вражескими трупами, и медленно, шаг за шагом, с боем отходили назад. Но и наши ряды редели. <…>
Предполагавшаяся контратака полка не состоялась: не выдержал весенний лёд на реке, которую надо было форсировать, и нам пришлось отходить до самой Вязовой Почты.
Уже в самом селе, спасая пулемёт, я бросился на группу бандитов. Выстрелом из винтовки подо мной вторично за этот день была убита лошадь. С револьвером в руках пришлось отбиваться от наседавших бандитов, пытавшихся взять меня живым. Опять спас политрук Ночёвка, подскочивший с бойцами Брыксиным, Юршковым и Ковалёвым.
В этом бою мой эскадрон потерял 10 человек убитыми и 15 ранеными. Трое из них на второй день умерли, в том числе и Ухач-Огорович, мой друг и боевой товарищ».
Георгий Жуков в 1923 году
Так, сам того не осознавая, Колесников выиграл сражение у одного из самых известных полководцев в истории России. Учитывая, что в эскадроне всего около 100 человек, потерять за один день четверть из них — это большой урон. Примечательно также то, что такое подробное описание столкновения Жуков сделал спустя более 40 лет. Ни битвы за Москву, Сталинград и Курск, ни взятие Берлина не стёрли из памяти Георгия Константиновича небольшой бой, в котором он чуть не лишился жизни.
Восстание продолжалось. 7 марта отряды Колесникова в ходе боя уничтожили две роты красноармейцев у деревни Семёновка. 20 марта последовала новая победа, в результате которой колесниковцы завладели большим количеством пулемётов и орудий.
Серьёзным ударом по повстанцам стала официальная отмена продразвёрстки и объявленная большевиками амнистия всем, кто добровольно сдастся. Часть крестьян посчитала, что цель восстания достигнута, и прекратила борьбу. Чтобы спасти войска от дезертирства, Колесников в начале апреля вернулся в родные края.
Тамбовские повстанцы
На юге Воронежской губернии всё это время отдельные отряды соратников Колесникова вели партизанскую борьбу. После возвращения лидера восстание вспыхнуло с новой силой. Вновь десятки сёл перешли под полный контроль повстанцев, местные власти бежали при одном лишь известии о приближении колесниковцев. 21 апреля Колесников опять попытался взять столицу уезда Богучар, но неудачно.
Гибель Ивана Колесникова и завершение восстания
До сих пор нет единого мнения о смерти Ивана Колесникова. Согласно одной версии, 28 апреля неизвестный выстрелил в спину командиру — вероятно, в отряд Колесникова внедрились диверсанты-чекисты. Согласно другой версии, лидер повстанцев погиб 12 мая в ходе ожесточённого боя.
Есть и третья версия, очень популярная среди односельчан Колесникова. Согласно ей, Иван Сергеевич не умер, а лишь инсценировал гибель. Спустя много лет отдельные люди утверждали, что Колесников отрастил бороду для маскировки и несколько раз приезжал в родное село.
Могила Ивана Колесникова не обнаружена до сих пор, и проверить, кто же прав, невозможно. И всё же, наиболее правдоподобно выглядит первая версия: внедрять людей в отряды противника, чтобы убить лидера, — вполне в стиле чекистов.
Смерть Колесникова, либо же её инсценировка, восстание не остановила, а лишь изменила его форму. Если при жизни командира повстанцы действовали крупными отрядами по 500‑1000 человек, то теперь разбились на более мелкие, по 50–200 бойцов. Повстанцами управляли прославленные в боях соратники Ивана Колесникова — Каменев, Курочкин, Стрешнев, Фомин, Варавва, Зверев, Поздняков. В июне 1921 года чекистские сводки сообщали, что колесниковцы действуют даже в районе Луганска.
Летом Воронежскую губернию поразила очередная волна голода, до трети населения в поисках еды ушла в Украину, на Дон и Кубань. Вместе с ними бежали и некоторые повстанцы. В последующие месяцы кто-то из командиров отрядов погиб в бою, кто-то попал в плен. Среди обычных солдат было много тех, кто просто вернулся домой. Последний бой, данный соратником Колесникова Зверевым, произошёл 30 ноября 1921 года. Повстанцы проиграли. На этом восстание фактически закончилось.
Рынок старинных и ремесленных товаров Мосвинтаж продолжит работу в Музее Москвы 13,14 и 15 января. Гостей ждут новые выставки и участники.
14 января в 17:00 на Мосвинтаже с лекцией выступит Евгений Беличков — постоянный автор VATNIKSTAN и научный редактор книги «Кто виноват? Парадоксы о половом влечении, любви и браке». Тема лекции — «От Александры Коллонтай к Леониду Сэвли: новая сексуальность и романтика в 1920‑е».
Адрес: Зубовский бульвар 2/2, м. Парк культуры, Музей Москвы. Вход с Зубовского бульвара.
«Москва златоглавая» — набор открыток о старой Москве, выпущенный издательством «Планета» в 1989 году. На карточках можно увидеть гравюры, литографии и фотографии из фондов Государственной библиотеки имени Ленина и Государственной центральной театральной библиотеки. В издании были использованы фото из архивов общественных деятелей. Так, в подборку вошли снимки из коллекций члена Московского археологического общества Эмилия Готье-Дюфайе, который инициировал съёмку мест, связанных с историей столицы, и краеведа Николая Найдёнова, выпустившего 14 альбомов с 680 фотографиями города.
VATNIKSTAN публикует изображения архитектурных памятников Москвы на рубеже XIX и XX веков. Многие строения, такие как храм Христа Спасителя, Чудов монастырь, Варварские ворота и другие, были разрушены или перестроены. Воспоминания об уходящей Москве сохранились благодаря стараниям городских благотворителей.
Государственная дума в Российской империи появилась благодаря Первой русской революции. Летом 1905 года император Николай II выпустил манифест о создании Думы, которая в народе получила название Булыгинской — по фамилии министра внутренних дел, предложившего проект. Несовершенство выборного законодательства привело к тому, что первая попытка созыва парламента не состоялась. Но в октябре 1905 года Николай II подписал «Манифест 17 октября», и Государственная дума Российской империи заработала.
Первый созыв парламента совпал с относительным замирением революции. Выборы в Государственную думу не были демократическими, всеобщими, равными и прямыми. Социалистические партии, существовавшие до 1905 года на нелегальных началах, к открытию Думы отнеслись скептически.
Наиболее интересно отношение к Думе самой радикальной части русской социал-демократии — большевиков. Выборы в парламент раскололи ряды РСДРП. В партии выделились группы «отзовистов» и «ультимастистов», которые всеми силами пытались препятствовать легальной политической борьбе. В первую Думу вошло 16 социал-демократов, все они были меньшевиками. Большевики выборы бойкотировали.
В ноябре 1912 года начала работу Государственная дума IV созыва, который стал последним в истории империи. В парламент вошли несколько представителей и большевистского крыла РСДРП.
После изменения закона о выборах в ходе так называемого «третьеиюньского переворота» 1907 года в III и IV думе преобладали депутаты от правых партий. В такой ситуации работа большевистской фракции не могла принести никаких позитивных законотворческих результатов. Большевики прекрасно это понимали, но ставили перед собой совершенно иные задачи. Сама избирательная кампания в этих условиях становилась частью агитации. Трибуна парламента воспринималась как место для пропаганды левых идей. Выступления большевистских депутатов должны были стать «разоблачением» для менее радикальных социалистов — трудовиков, эсеров и прочих.
VATNIKSTAN рассказывает, почему раскололась фракция социал-демократов в Государственной думе, кто предал РСДРФ и как большевики вновь оказались вне закона.
Фракция РСДРП в Думе
Объединённая фракция
Социал-демократическая фракция IV думы насчитывала всего 14 человек: восемь меньшевиков и шесть большевиков. Председателем фракции стал меньшевик Николай Чхеидзе, но его заместителем был большевик Роман Малиновский. В президиум социал-демократов вошли два человека: меньшевик и большевик. При небольшом численном перевесе меньшевиков силы разделились практически поровну. Членами «большевистской шестёрки» в Думе были: Роман Малиновский, Алексей Бадаев, Григорий Петровский, Матвей Муранов, Николай Шагов и Фёдор Самойлов.
С самого первого дня работы Думы внутри фракции росли противоречия. К середине ноября 1912 года в Санкт-Петербурге началась новая волна стачек. Забастовки были ответом на репрессии матросов-черноморцев, обвинённых в заговоре с целью свержения власти. Меньшевики решительно осудили стачки, а большевики поддержали протесты, хотя и раскритиковали несвоевременность и неорганизованность движения. Первый день работы Думы ознаменовался не только забастовками, но и отказом фракции РСДРП голосовать за председателя Думы — в этом решении оба крыла были едины. Вопреки сопротивлению РСДРП и фракции трудовиков, председателем выбрали лидера октябристов Михаила Родзянко.
Уже в декабре 1912 года большевикам удалось использовать трибуну Думы для агитации. В начале работы каждого созыва фракции выступали с декларациями — программными документами, которые раскрывают планы фракции на законотворческую деятельность. Социал-демократов представлял Малиновский. Под крики «Довольно!» справа и «Просим!» слева Малиновский подверг резкой критике милитаризм, империализм, капитализм и полицейский террор.
В первый год работы IV Думы большевики использовали практику депутатских запросов. Чтобы потребовать разъяснений от царских чиновников, было необходимо собрать 33 подписи. Социалисты обратились за помощью к кадетам, которые не всегда соглашались. Тем не менее за первые месяцы работы Думы социал-демократы сделали 13 запросов, требуя разъяснений о репрессиях, преследовании профсоюзов, страховых выплатах рабочим и других волновавших рабочих тем. Инициатором большинства запросов было именно большевистское крыло фракции. Каждый запрос сопровождался критикой отвечающего министра или чиновника. Часто председатель Родзянко прерывал выступления большевиков под одобрительные возгласы представителей правых партий.
Осознав, что большевики пытаются призвать к ответу царскую власть, рабочие Санкт-Петербурга начали просить депутатов расследовать тот или иной инцидент. Так произошло с взрывом на Охтинском заводе в 1913 году. Большевики освещали проблемы забастовочного движения и нередко помогали бастующим на местах.
По мере роста активности большевиков усиливался и раздор внутри партии. Довольно скоро меньшевики поняли: несмотря на то, что председателем фракции был их представитель, выступления и предложения меньшевистского крыла меркли по сравнению с активной работой большевиков. Так начался раскол внутри фракции.
Меньшевики выдвигали на посты в думских комиссиях только своих представителей. Всего в Думе таких комиссий было 26, к 1913 году меньшевики работали в 19 комиссиях, большевики — только в семи. Депутатов-большевиков постепенно выдавили со сколько-нибудь значимых позиций внутри фракции и Думы. Председатель Чхеидзе выдвигал ораторами на обсуждении важных вопросов только меньшевиков.
Большевики прекрасно понимали, что их работа в комиссиях не является хоть сколько-нибудь значимой для реальных политических изменений. Но некоторые комиссии представляли собой отличную трибуну для агитации. Так, бюджетная комиссия Думы превращалась в поле политических сражений, где депутаты от каждой партии горячо спорили, и не всегда эти дискуссии касались только бюджета. Естественно, «товарищи» по фракции отодвинули большевиков от этой работы.
Положение внутри фракции фактически ставило под вопрос смысл нахождения большевиков в Думе. Они практически лишились трибуны и не могли агитировать сторонников. В конце лета 1913 года «большевистская шестёрка» предоставила отчёт перед ЦК РСДРП(б) о своей деятельности. Лидеры большевиков предложили поставить меньшевистскую фракцию Думы перед ультиматумом, который содержал лишь одно требование — равноправие во фракции. Если меньшевики отказываются, то «шестёрка» покидает фракцию. До принятия решения большевики участвовать в работе отказались.
Борьба шла не только в кабинетах и залах Думы, но и на страницах газет. «Шестёрка» выпустила заявление об ультиматуме в «Правде», столичные рабочие поддерживали депутатов-большевиков, в газету поступило огромное число резолюций от рабочих коллективов и профессиональных союзов. Меньшевики такой массовой поддержки не получили.
Почти два месяца меньшевики не давали прямого ответа на ультиматум «шестёрки». В октябре 1913 года Чхеидзе всё-таки отверг требования большевиков — единая фракция социал-демократов в IV думе перестала существовать. С начала осенней сессии Думы «большевистская шестёрка» работала как самостоятельное объединение.
«Большевистская шестёрка»
Штаб фракции большевиков находился в обычной квартире, расписание приёма посетителей публиковалось в «Правде». Все расходы фракции депутаты взяли на себя, в месяц каждый вносил в кассу по 30–35 рублей (примерно 35 тысяч современных рублей). Большевики официально заявили о создании Российской социал-демократической рабочей фракции — РСДРФ. Меньшевики всячески пытались саботировать работу «шестёрки». Они выступили с официальным заявлением, что любой запрос без подписи Чхеидзе не может рассматриваться в Думе, при этом они уклонялись от любого сотрудничества.
Депутаты РСДРФ использовали все возможности для выступлений. Из 24 заседаний осенней сессии 1913 года большевики брали слово на 17, каждый раз критикуя царское правительство и противников в парламенте. В конце сессии «шестёрка» даже внесла в Думу первый законопроект «Об обязательном максимальном восьмичасовом рабочем дне». Проект состоял из 20 положений, которые касались продолжительности рабочего дня, условий труда, запрета на дополнительную работу «на дому» и смягчения условий труда для несовершеннолетних.
Конечно, Дума не приняла законопроект, но его внесение помогло большевикам окончательно завоевать поддержку рабочих. Фракция меньшевиков постепенно начала распадаться.
Весной 1914 года во вторую годовщину Ленского расстрела РСДРФ внесла в Думу запрос о расследовании трагедии. Разбирательство специально затягивали, что вызвало новую волну забастовочного движения. В это же время депутаты РСДРФ начали получать многочисленные сообщения об ужасных условиях труда на резиновой фабрике «Проводник» в Риге: работницы страдали от отравлений, падали в обморок, зарабатывали заболевания дыхательных путей, а администрация никак не отвечала на жалобы.
Депутаты РСДРФ отправили в Ригу представителя, а когда он вернулся, обратились к правительству с новым запросом. Такое внимание «шестёрки» воодушевило работниц резиновой фабрики «Треугольник», которые пожаловались депутатам на такие же проблемы. Забастовки и митинги вскоре охватили почти все предприятия резиновой отрасли в Санкт-Петербурге. Ежедневно приходили новости о сотнях отравившихся работниц, начались жестокие столкновения с полицией. Администрации предприятий заявили о «заговоре отравителей» и о том, что работницы сами подмешивают яд в сырьё. Депутаты РСДРФ каждый день посещали фабрики и описывали увиденное в «Правде».
«Шестёрка» добилась того, что в Думу для объяснений приехал представитель министерства торговли. Он объяснил отравления массовой истерией, поднятой в прессе, и плохим питанием работниц из-за поста. Когда депутат-большевик Алексей Бадаев с трибуны начал доказывать несостоятельность таких оправданий, председатель Думы лишил его слова. Бадаев, описывая жестокие действия полиции при разгоне работниц «Треугольника», едко отметил: «На Дальнем Востоке у вас таких героев не было», отсылая к Русско-японской войне. Под крики «Пошёл вон!» Бадаев покинул трибуну.
В апреле 1914 года в Думе обсуждали бюджет. Депутаты ожидали выступления министра финансов. Представители левых фракций в знак протеста планировали не дать выступить министру и специально шумели. Неожиданно за трибуной появился Иван Горемыкин, новый председатель Совета Министров — фактически второе лицо государства. Левые депутаты начали мешать его выступлению, председатель Родзянко удалил их из зала заседаний. Вооружённые солдаты уводили депутатов по указке Родзянко. Несмотря на такие меры, Горемыкину не дали сказать ничего, кроме приветствия. Родзянко извинился перед главой правительства, а всех участников этой обструкции отстранили от следующих 15 заседаний.
«Пятёрка» и предатель
В мае 1914 года фракцию большевиков поджидало новое испытание. В один из дней в кабинет председателя Родзянко вошёл большевик Роман Малиновский и заявил, что складывает полномочия. Малиновский не предупредил однопартийцев и даже не сообщил о решении соратникам по фракции. Коллеги не ожидали такого поспешного ухода. Депутаты РСДРФ требовали от Малиновского объяснений, он сослался на «огромную нервную усталость». Бывший депутат в этот же вечер покинул Россию.
Причины отставки были весьма весомыми. Впоследствии оказалось, что Малиновский с 1910 года был агентом царской охранки. Он вступил в РСДРП в 1906 году, но после очередного ареста добровольно предложил стать осведомителем. Государство платило Малиновскому огромную по тем временам сумму — около восьми тысяч рублей. Агент по прозвищу Портной передавал полиции огромное количество информации: клички, адреса конспиративных квартир, местоположение типографий и планы готовящихся акций. По наводкам Малиновского власти развалили многие большевистские и меньшевистские организации, десятки социал-демократов оказались в тюрьмах и ссылках. Он содействовал арестам не только рядовых членов партии, но и её руководителей: в разное время по его наводкам задерживали Свердлова, Бухарина, Сталина, Орджоникидзе.
Роман Малиновский рассказывал полиции о всех планах думской фракции большевиков, финансовом состоянии РСДРФ и «Правды». В 1914 году однопартийцы Малиновского ещё не знали о предательстве — всё это стало известно только после Февральской революции, когда архивы охранки предали огласке.
В январе 1914 года сменилось начальство Департамента полиции. Новое руководство решило, что услуги Портного более не представляют интереса, а сам он слишком дорого обходится бюджету. Информация о сотрудничестве Малиновского и полиции попала в Думу. Председателю Родзянко позвонил новый директор департамента и уведомил его о том, что глава РСДРФ — агент. На одном из заседаний, когда Малиновский стоял за трибуной, его речь прервал монархист Владимир Пуришкевич. Он подошёл и положил на трибуну серебряный рубль, а его соратник по партии, Николай Марков, выкрикнул из зала: «Сребреник Иуды!» Роман Малиновский прервал речь и на следующий день сложил полномочия.
Война войне!
Лето 1914 года прошло в незатухающих забастовках. Всё чаще стачки приводили к силовому противостоянию с полицией и казаками. Рабочие устраивали многочисленные демонстрации, перекрывали дороги. Теперь уже «пятёрка» РСДРФ неизменно поддерживала представителей рабочего движения.
В условиях разгорающегося военного кризиса в Европе Дума собралась на чрезвычайную сессия 26 июля 1914 года, за два дня до начала Мировой войны. РСДРФ выступила с декларацией, которую изначально поддержала и меньшевистская фракция. Социал-демократы резко осудили милитаризм и империализм и решительно заявили о том, что ни на какой «гражданский мир» с правительством не пойдут ни они, ни те, люди которых они представляют, рабочее движение будет противостоять царизму даже в условиях войны.
Арест «пятёрки»
После начала войны сессию Думы перенесли. Новые заседания начались в январе 1915 года, но большевики в них уже не участвовали. 2 ноября 1914 года РСДРП организовала конференцию в Озерках, думская «пятёрка» присутствовала на этом собрании. После заседания многих делегатов арестовали. Полицейские остановили «пятёрку» на улице, депутаты взывали к неприкосновенности и спорили с полицией, суматоха позволила им уничтожить наиболее компрометирующие документы. Думская неприкосновенность не помогла большевикам: депутатов обыскали и арестовали. Через несколько часов их отпустили, но теперь агенты полиции следовали за ними по пятам.
Большевики уничтожили все материалы, которые могли бы подставить товарищей. Таких документов было много: депутатская неприкосновенность, гарантирующая защиту от обысков, сделала квартиры «пятёрки» настоящими складами партийных бумаг. РСДРФ подала в Думу жалобу о нарушении неприкосновенности в связи с арестом и обысками, но заявление ни к чему не привело.
Утром 5 ноября Бадаева, Петровского, Муранова, Шагова и Самойлова арестовали у себя дома. Министр внутренних дел Николай Маклаков отрапортовал Николаю II, что среди задержанных участников конференции в Озерках находилось пять депутатов Государственной думы. При них были обнаружены номера иностранных социал-демократических газет, тексты революционных воззваний, а также революционные листовки.
На период следствия «пятёрку» отправили в тюрьму. Депутатов содержали в одиночных камерах и ежедневно допрашивали. Заранее подготовленное следствие продлилось всего полтора месяца. В феврале суд приговорил депутатов РСДРФ к ссылке, им вменялось сотрудничество с тайными организациями и распространение революционных материалов. Суд сопровождался оголтелой критикой РСДРФ со стороны охранительных газет. В печати возникли обвинения в «тайном заговоре на немецкие деньги», «предательстве интересов России», все те обвинения, которые будут преследовать большевиков ещё долгое время. Члены большевистской «пятёрки» отправились в ссылку в разные уголки России, после февраля 1917 года бывшие депутаты РСДРФ вышли на свободу.
Алексей Бадаев отбывал наказание в Сибири, где продолжил агитационную деятельность, а после Февральской революции вернулся в Петроград.
Алексей Бадаев
В Советской России работал на партийных и государственных должностях, одно время даже был наркомом пищевой промышленности СССР. Впоследствии Бадаев стал Председателем президиума Верховного Совета. В 1943 году из-за тяжёлой алкогольной зависимости его сняли со всех важных государственных постов, он руководил трестом Главпиво. Умер в 1951 году.
Григорий Петровский был отправлен в ссылку в Сибирь, а потом переведён в Якутию. После революции стал вторым наркомом внутренних дел, участвовал в создании ВЧК и СССР. Долгое время работал в Украине, активно участвовал в коллективизации на Донбассе.
Григорий Петровский
В 1939 году Петровского подвергли критике за «мягкость» и «попустительство», а затем сняли со всех постов. Однако репрессий он избежал. До смерти в 1958 году трудился заместителем директора Музея революции. Был почётным гостем XX съезда КПСС.
Фёдор Самойлов отбывал срок в Сибири, после революции работал в Украине и Башкирии. В 1920‑х годах стал сотрудником Комиссии по истории партии и революции (Истпарт).
Фёдор Самойлов
В последующие десятилетия работал директором Музея революции, куда устроил товарища по IV думе Петровского. Умер в 1952 году.
Матвей Муранов после сибирской ссылки вернулся к революционной работе. Участвовал в издании «Правды», был членом Петроградского ВРК, а после революции — ВЦИКа.
Матвей Муранов
С начала 1920‑х и до середины следующего десятилетия состоял членом Верховного Суда СССР. В 1939 году ушёл на пенсию, через 20 лет умер.
Николая Шагова постигла самая трагическая участь из всей «пятёрки». Бывший депутат вернулся из ссылки с признаками «душевной болезни». После освобождения его отправили лечиться в родную Кострому, где он умер через год.
Романа Малиновского после бегства исключили из партии. В начале Первой мировой войны он вернулся в Россию и ушёл на фронт добровольцем. Уже осенью 1914 года попал в плен в Галиции. В тот момент товарищам по партии ещё не было известно о его работе на власть, поэтому они писали ему письма поддержки в лагерь для военнопленных.
Роман Малиновский
Меньшевистская газета «Единство» обвиняла его в том, что в плену он сотрудничает с немцами и ведёт в лагере прогерманскую пропаганду. В 1918 году Малиновский вернулся в Россию, желая оправдать себя. Временное правительство раскрыло его многолетнее сотрудничество с режимом. Когда бывший лидер думской фракции большевиков вернулся в Россию, ВЧК арестовали его и 5 ноября 1918 года расстреляли во дворе Московского Кремля. Его бывшего начальника, директора полицейского департамента Белецкого, расстреляли ровно двумя месяцами ранее.
29 января 2021 года Верховный Суд Российской Федерации посмертно реабилитировал Романа Малиновского.
Поздравление страны с Новым годом — абсолютно привычный жанр для России. 31 декабря в 23:55 все замирают на пять минут. Но на самом деле это недавний обычай: советский человек чаще слушал либо речи дикторов, либо людей, который не олицетворяли власть. Рассказываем, как и когда в нашей стране начали поздравлять с началом нового года.
Советская власть с самого начала сделала 1 января главным праздником. Новый 1918 год Ленин и Крупская встретили в революционном Петрограде с рабочими под «Интернационал» и чай. Новый 1919‑й объявили праздником для всех детей страны. Для этого вернули и главный символ — ёлку, которую запретили ещё в 1914 году (она напоминала о немецких традициях). Для детей организовывали утренники: одно из первых таких торжеств прошло с 1918 на 1919 год в московском детском приюте в Сокольниках при участии Владимира Ленина.
Иллюстрация к рассказу Владимира Бонч-Бруевича «Ленин на ёлке». Художник Николай Жуков
После смерти Владимира Ильича первые люди страны не стремились отмечать праздник с ёлочкой. С 1929 года Рождество попало под запрет, как и новогодняя ёлка — «поповский пережиток». Поэт Демьян Бедный писал:
Вылитый сказочный «Дед Мороз»
С ёлкой под мышкой саночки вёз,
Санки с ребёнком годочков пяти.
Советского тут ничего не найти!
Запрет был недолгим: в 1935 году благодаря секретарю Киевского обкома Павлу Постышеву Новый год снова начинают праздновать по всей стране не только дети. По случаю первого настоящего Нового года в СССР возникла и идея обращения к нации. Сначала по радио поздравили полярников Арктики. Причём к северянам обратился формальный глава СССР — глава Центрального исполнительного комитета Михаил Калинин.
31 декабря 1935 года он отдал почести советским исследователям: «Каждый из вас выполняет на своём пути общую задачу нашей Компартии — освоение Великого Северного Пути. Великого по трудностям, великого по требованиям, по качеству», — неторопливо, с лёгкой запинкой и волжским говорком «всесоюзный староста» чествовал Папанина и других героев на далёких снежных рубежах Союза.
Необходимость обращения уже ко всем гражданам возникла в годы Великой Отечественной. Как никогда нужно было донести веру в будущее до всей одной шестой суши. 31 декабря 1941 года, после недавней победы под Москвой, товарищ Калинин выступил по радио:
«Дорогие товарищи! Граждане Советского Союза! Рабочие и работницы! Колхозники и колхозницы! Советская интеллигенция! Бойцы, командиры и политработники Красной армии и Военно-морского флота! Партизаны и партизанки! Жители советских районов, временно захваченных немецко-фашистскими оккупантами! Разрешите поздравить вас с наступающим Новым годом».
Калинин будет обращаться к гражданам 31 декабря все военные годы, чествуя победы в Сталинграде, Курске и Белгороде, освобождение Европы и конец фашизма в мире. В холоде и голоде, в тылу и на фронте страна слушала в приёмниках простые добрые слова товарища Калинина и шла в бой.
После войны обращения прекратились. Никита Хрущёв, несмотря на стремление к публичности, не считал нужным выступать перед Новым годом — за него в 1953 и 1957 годах дважды праздничную речь по радио зачитывал глава Президиума Верховного Совета Клим Ворошилов. Соблюдалась сталинская логика: поздравляет формальный глава страны.
Но в 1960‑е годы в жизнь советских людей прочно вошёл телевизор. Из диковинки с огромной водной линзой он стал народным товаром. Традиция посиделок 31 декабря в Союзе стала включать в себя просмотр «Голубых огоньков» (выходили с 1962 года) на Шаболовке и кино. Пройти мимо центрального телевидения уже было нельзя — Брежнев сам каждый вечер смотрел новую программу «Время». Поэтому стать героем новостей 31 декабря было для него отличной идеей.
Первый раз Леонид Брежнев вышел в прямой эфир 31 декабря 1970 года в 23:50. Тогда он ещё бодрый и здоровый мужчина, а не дедушка из анекдотов. Речь его хоть и казённая, но энергичная. Брежнев напомнил о конце восьмой «золотой» пятилетки — самой успешной в истории — и достижениях СССР. «Перевыполнены задания по выпуску промышленности, самый высокий урожай хлопка, первая колея на Луне проложена нашим луноходом», — отметил Брежнев.
Современным по формату, кратким и живым, новогоднее телеобращение стало только благодаря Михаилу Горбачёву. Молодой генсек прекрасно общался с простыми гражданами и хотел блеснуть речью в канун Нового года. 31 декабря 1985 года генсек говорил о людях, счастье, добре — просто и понятно. Никаких заумных речей о пятилетках или статистике, только простые пожелания, какие говорят за новогодним столом. Глава страны теперь будто почётный гость, который произносит тост и сидит рядом с вами.
Но перестройка пошла дальше. Встреча 1989 года стала исторической: к советскому народу обращался президент США Рональд Рейган, а Михаил Горбачёв — к народу США. Стена отторжения была проломлена: Рейган выражал соболезнования жертвам землетрясений в Армении, Горбачёв желал всем американцам счастья, говорил о доверии и симпатии к народу США.
Традиция прервалась лишь при распаде СССР в 1991 году — неясно, кому и как обращаться на разломе эпохи. 25 декабря прощался Горбачёв, по сути, президент несуществующей уже страны Советов (упразднена 22 декабря 1991 года в Алма-Ате). Президент России Ельцин не решался на весёлую новогоднюю речь, тем более в те дни Гайдар и другие министры говорили ему о дефиците товаров, угрозе недовольства населения на фоне кризиса и болезненной «либерализации цен» 2 января 1992 года.
Поэтому Ельцин решил выступить 30 декабря 1991 около 12:00 по Первому каналу, чтобы рассказать о реформах и путях выхода из кризиса, а не радовать граждан. Нечем было радовать. В речи Ельцин упомянул о рождении новой страны, демократии, переходе к рынку и свободным ценам с первых дней года, неизбежности краха советской власти и тупике коммунизма. В новогоднюю ночь горечь реальности и потери родины подсластил юмор: 1 января 1992 года страну поздравил друг Ельцина, сатирик Михаил Задорнов. Правда, повтор обращения Ельцина показывали где-то в первом часу ночи.
С 1992 года Борис Николаевич поздравлял страну в привычном формате — за пять минут до Нового года произносил пожелания счастья, рассказывал о непростом годе и вере в светлое будущее. Всё изменилось 31 декабря 1999 года — оно стало последним днём для Ельцина в Кремле. Как вспоминал Валентин Юмашев, друг и зять Ельцина, 28 декабря Борис Николаевич записал обычное обращение к Новому 2000 году. Но после заявил телевизионщикам: давайте перепишем 31-го в восемь утра, что-то сумбурно вышло и нервно, я перепишу речь. На уговоры сделать это раньше, чтобы успеть с монтажом на Дальний Восток, он ответил отказом. Поэтому рано утром в назначенный день все каналы ТВ были в кабинете президента.
В речи Ельцин заявил об отставке и назначении исполняющим обязанности президента Владимира Путина. Обращение стало уникальным — не потому, что с экрана на зрителей смотрел больной старик, а потому, что в обращении лидер страны впервые в истории попросил у народа прощения. Фразу «Я устал, я ухожу» Ельцин не говорил. Верная цитата:
«И всё же я принял другое решение. Я ухожу. Ухожу раньше положенного срока».
Текст обращения сегодня бы разгласили в ту же минуту в соцсетях первые, кто услышал заветные слова в кабинетах Кремля. Но тогда не было интернета, а служба охраны перед началом съёмок предусмотрительно отобрала мобильные у журналистов, а кассеты с речью в Останкино отвезли офицеры ФСО. Чтобы не было утечки, прессу закрыли в кабинете до 12 дня и поили чаем. Так, в «комфортном плену» пресса увидела обращение к нации по телевизору.
После выхода прощальной речи все срочно меняли сетку вещания: Первый канал, например, планировал в полночь показать премьеру клипа «Мумий Тролля» «Карнавала нет». Но решили презентовать что-то поинтереснее — и страну поздравили уже два президента.
VATNIKSTAN подводит итоги года и вспоминает самые знаковые пластинки, которыми мы наслаждались в непростом 2022‑м. В подборку попали эффектный арт-рок от молодой группы, конспект смелости Влади, юбилейные «4 позиции Бруно», посмертный Мамонов и другое.
Эффективность — группа ил
По едва ли объяснимым причинам этот альбом прошёл мимо любого уважающего себя журналиста, кажется, кроме Александра Горбачёва и меня. Это странно не только потому, что «группа ил» записала лучший гитарный альбом года, но и потому, что в них как будто есть всё, что креативный класс любит больше меня: умеренное позёрство, флёр концептуальности, чертовская сыгранность, убедительный музыкальный фьюжн.
Альбом «Эффективность» под завязку набит песнями, которые хочется переслушивать — а их, внимание, 14, — что весьма редкое качество в современной гитарной музыке.
Про эту группу можно и нужно писать много и очень подробно. Но не хочется вульгарно «втюхивать», поэтому — просто дайте этой музыке шанс.
К тому же раз «группа ил» прошла мимо «креативных» радаров, то, возможно, в ней есть что-то выходящее за их пределы.
Длится февраль — Влади
Излишне говорить, что Влади заслуживает уважения. Смелость его высказывания, сделанного по воле сердца, а не по соображениям безопасности, заслуживает самой большой награды. Безусловно, такие альбомы сейчас нужны. Даже как-то неловко учитывать качество самой музыки — как будто оно, будь даже великолепным, всё равно бы уступало человеческим качествам рэпера. Нельзя игнорировать, что форма этой музыки продиктована скудностью недавнего прошлого: это всё ещё музыка только лишь утешающая или тыкающая в горькую правду.
Влади читает: «Сочинять больше не нужно, реальность превзошла самый трагический ужас мыслимого зла». Но перестать «сочинять» значило бы сдаться. Как раз потому, что реальность стала походить на воображариум дьявола, сочинять — это именно то, что нужно делать. Написать музыку, способную утешить людей или напомнить им об их неприглядности, — штука важная. Но этим не получится ответить ужасающему миру. Ответить ему можно только на почве выдумки и усложнения реальности, которую этот мир постоянно стремится свести к поддающимся манипуляциям бинарностям. К сожалению, конкретно такой задачи перед Влади не стояло. Зато ту, что он поставил, выполнил на 100 процентов.
Шерсть — 4 позиции Бруно
«4ПБ» исполнилось 20 лет. Как будто на эту дату не мог выпасть иной год, даже если бы группа Ситникова и Клевцова собралась не в 2002‑м, а в 2001‑м или 2003‑м. Как будто время бы неизбежно вышло из пазов, просто потому, что не было и нет в стране другой хип-хоп формации, которая столь чутко отражала бы надломы эпох. Оно понятно почему: «4ПБ» близки хонтологии — набившему оскомину концепту о призрачном прошлом, что никак не хочет уйти, нависая над настоящим, как фантом, застрявший между временами. «4ПБ» работают с этой материей чуть ли не в каждом релизе.
Положа руку на сердце, «Шерсть» не предлагает чего-то принципиально нового. Потому может возникнуть впечатление, что этот альбом размещён здесь исключительно из-за круглой даты в биографии группы. И знаете что? Не буду врать: так оно и есть. Но редкие коллективы могут продержаться на плаву 20 лет, играя странную музыку, которая всё ещё актуальна. При тотальном дефиците артистов, которые умеют делать что-то, что не поддаётся классификации, в список лучших альбомов я мог бы поставить и би-сайды, если они написаны талантливо. Да, можно сказать, я «погладил» группу против шерсти, аккуратно разместив на полке «история», тем самым намекая, что ничего от «4ПБ» ждать уже не стоит. Но тут стоит повторить, что музыка «4ПБ» про вечное возвращение прошлого. Потому и думается, что и сама группа растворяться в истории не планирует.
Шалала — уколь
В 2022 году многие опинион-мейкеры утверждали, что от музыки не надо требовать политической силы, ведь у неё есть ещё и успокаивающие функции. Кто ж спорит. Но тем и страннее, что сольный альбом Николая Рябинникова из «Источника» проигнорировали многие СМИ.
Пока множество русских эмо-групп пишут песни, годные для отличных опенингов к аниме, наконец кто-то озаботился эндингами. Но если описывать музыку «уколь» серьёзнее, то это пример того, каким должно быть настоящее подростковое эмо: мелодическая сила тут держит стройность всех песен и не даёт сорваться в банальность. Некоторые скажут, что подросткам хватает просто «своей» фигуры с гитарой у микрофона, готовой спеть о том, чем живут тинейджеры. «уколь» показывает, что если к этому добавить ещё мелодический талант — хуже точно не будет. Более того, даже может вызвать у динозавров (впрочем, с приставкой «младших», если понимаете о чём я) вроде меня ассоциации с прекрасной группой Phooey!. «Шалала» — милое звуковое убежище для всех молодых и тех, кто остаётся таким в любом возрасте.
Незнайка — Пётр Мамонов и Совершенно новые Звуки Му
В России не так много артистов, после смерти которых остались записи, «закрывающие» их творчество. Посмертный альбом лидера «Звуков Му» — квинтэссенция мамоновских интересов и приёмов. Наивная детская сказка здесь превращается в подпору для рефлексии о собственной биографии, а юмор и серьёзность переплетаются друг с другом в узел, который хочется назвать как угодно, но только не постироничным. Номера, что стоят особняком от общей концепции, как «Улетаю», напоминают, что арт-року все возрасты покорны, а нудное нравоучение в «Девочках» не даёт забыть, что герой Мамонова тут преклонного возраста.
Над подобными релизами часто хочется съязвить и назначить их «альбомами возраста дожития». Это точно не один из них, хотя бы потому, что стариковские откровения тут озвучены молодым составом музыкантов. Посмертные альбомы — штука сколь рядовая, столь и дежурная, но Пётр Мамонов привык быть исключением из всевозможных правил ещё при жизни. Смерть не только не нарушила его уникальность, но и укрепила.
Cyou — Тальник
В новом альбоме «Тальника» некоторые видят смерть былой скромности группы, которая прежде существовала как бы по принципу «ниже всех радаров», а некоторые, наоборот, эволюцию (амбиций?) и кандидата на «мгновенную классику». По факту это просто хороший поп, который не стремится завлечь внимание слушателя. У такой музыки, конечно, есть риски уйти в тупую ностальгию, ничего не рефлексирующую, а просто предлагающую развлечение на карусели прошлого. Но что мне сразу захотелось сказать про новый альбом скромного дуэта Светланы Цепкало и Александра Уколова: так могла бы звучать зумерская музыка, если бы не была обделена фантазией. Собственно, другим наука.
Слон — The OMY
Удивительно, что никто ещё не сравнил шапито-труппу The OMY с американцами The Garden. Обе группы лучше всего описать как музыкальное сопровождение в саду земных отходов — сумасшедшая эклектика, приправленная авангардной чувственностью, но не лишённая привлекательности, зиждется на… а чёрт пойми на чём. Эта музыка буквально подобна свалке: здесь случайные цитаты из «Спанч Боба», перемешиваются с заклинаниями «на бабло», металом, рэпом, будто пародирующем Скриптонита. Для протокола: только что я в одном предложении описал характеристики обеих групп. И сдаётся, этот кульбит лучше всего, пусть и парадоксально, но передаёт уникальность обоих — это настолько эклектичная музыка, что одна группа запросто могла бы растворить в себе другую. Однозначно самый сумбурный, но по-хорошему изобретательный альбом года.
5 января в 17:00 в рамках ярмарки Мосвинтаж в Музее Москвы состоится лекция основателя VATNIKSTAN Сергея Лунёва о московской прессе начала XX века. Сергей Лунёв расскажет о цензуре и регулировании периодической печати, жёлтой прессе и респектабельных изданиях, знаменитом репортёре Владимире Гиляровском и медиа-магнате Иване Сытине. Вы узнаете, как Первая русская революция демократизировала печать и как московские газеты конкурировали с петербургскими за статус всероссийских, что представляла собой реклама и как работала пропаганда в 1900–1910‑е годы.
Сергей Лунёв, издатель и историк, в 2015 году создал медиа-проект VATNIKSTAN и в 2019 книгу выпустил книгу «1917 год. День за днём», специализируется на истории периодической печати.
Ярмарка Мосвинтаж пройдёт с 3 по 8 января 2023 года в Музее Москвы. Для гостей будут работать рынок старинных и ремесленных товаров, выставки коллекций и артефактов, а также лекционные программы и книжный базар. Вход на Мосвинтаж свободный.
Адрес: Зубовский бульвар 2/2, м. Парк культуры, Музей Москвы. Вход с Зубовского бульвара.
13 февраля в Москве стартует совместный проект «НЛО» и Des Esseintes Library — «Фрагменты повседневности». Это цикл бесед о книгах, посвящённых истории повседневности: от...
