«Филь­мо­гра­фия» царя Пет­ра Алек­се­е­ви­ча, вклю­ча­ю­щая более двух десят­ков исто­ри­че­ских кар­тин, сня­тых в раз­ное вре­мя и в раз­ных жан­рах, сама по себе име­ет исто­ри­че­скую цен­ность. Кто Вели­ко­го толь­ко не играл: и звёз­ды миро­во­го кино, и опер­ный певец из ГДР, и даже глав­ный румын­ский муль­ти­пли­ка­тор. Так что впе­рёд, доро­гой чита­тель: «пет­ров­ский» кино­ма­ра­фон от VATNIKSTAN ждёт тебя!

«Пётр Великий / Жизнь и смерть Петра Великого» (1909; по другим данным — 1910). Реж. Василий Гончаров

Васи­лий Михай­ло­вич Гон­ча­ров — пожа­луй, глав­ный спе­ци­а­лист по исто­ри­че­ским блок­ба­сте­рам в кине­ма­то­гра­фе Рос­сий­ской Импе­рии. Да и пер­во­про­хо­дец знат­ный: дебют­ная оте­че­ствен­ная игро­вая кар­ти­на «Пони­зо­вая воль­ни­ца / Стень­ка Разин» (1908) — его рук дело. Пер­вый пол­но­мет­раж­ный фильм, «Обо­ро­на Сева­сто­по­ля» (1911) — тоже. Так что бай­о­пик о пер­вом Все­рос­сий­ском импе­ра­то­ре нико­му ино­му дове­рить, конеч­но, не могли.

Дове­рить-то дове­ри­ли, а резуль­тат не убе­рег­ли: сохра­нил­ся «Пётр Вели­кий» не цели­ком. Про­па­ли даже тит­ры — для немо­го филь­ма вещь прин­ци­пи­аль­но важ­ная. Вос­ста­нав­ли­вать их при оциф­ров­ке не ста­ли, поэто­му разо­брать­ся, что про­ис­хо­дит в каж­дой отдель­ной сцене не так уж просто.

Вот, ска­жем, захо­дит Пётр (артист Пётр Вои­нов) в ком­на­ту, где пиру­ют хоро­шо оде­тые боро­да­чи. Под­са­жи­ва­ет­ся к ним, выпи­ва­ет из ков­ша, затем зве­ре­ет, начи­на­ет лупить бедо­лаг, пере­во­ра­чи­ва­ет стол… Что это было?

Откры­ва­ем крат­кое содер­жа­ние, читаем:

«Пётр начи­на­ет пре­об­ра­зо­ва­ние Рос­сии и встре­ча­ет сопро­тив­ле­ние бояр. Про­тив него начи­на­ют­ся заго­во­ры. Он лич­но явля­ет­ся в дом заго­вор­щи­ков и аре­сто­вы­ва­ет их».

Ах, вот оно в чём дело.

Сло­вом, залип­нуть на кар­ти­ну Гон­ча­ро­ва вече­ром после рабо­ты вряд ли полу­чит­ся. Но как арте­факт лен­та, без­услов­но, пред­став­ля­ет интерес.

«Пётр Великий» (1922; по другим данным — 1923). Реж. Дмитрий Буховецкий

Свою жизнь в искус­стве Дмит­рий Саве­лье­вич Бухо­вец­кий начал как актёр — сни­мал­ся у клас­си­ка рос­сий­ско­го и совет­ско­го кино Яко­ва Про­та­за­но­ва. В 1919 году «рело­ци­ро­вал­ся» в Гер­ма­нию, где осно­ва­тель­но занял­ся режиссурой.

Немец­кий кино­экс­прес­си­о­низм, цве­ту­щий в те годы в Вей­мар­ской рес­пуб­ли­ке, не толь­ко под­тал­ки­вал к поис­ку ори­ги­наль­ных визу­аль­ных реше­ний, но и пред­ла­гал захва­ты­ва­ю­щий набор твор­че­ских «инстру­мен­тов», нара­ба­ты­ва­е­мых кол­ле­га­ми-экс­прес­си­о­ни­ста­ми от филь­ма к филь­му. В нача­ле 1920‑х Бухо­вец­кий попро­бо­вал при­ме­нить их на род­ном мате­ри­а­ле, взяв­шись в 1921 году за «Бра­тьев Кара­ма­зо­вых», а чуть поз­же и за жиз­не­опи­са­ние царя Петра.

В резуль­та­те полу­чил­ся пус­кай и не шедевр уров­ня «Каби­не­та док­то­ра Кали­га­ри» Робер­та Вине, но точ­но один из самых при­чуд­ли­вых филь­мов о само­держ­це — одно­вре­мен­но и страш­ный, и потеш­ный. С одной сто­ро­ны, кош­мар­ные виде­ния, пре­сле­ду­ю­щие Пет­ра на смерт­ном одре — лицо покой­но­го сына Алек­сея и паря­щая в воз­ду­хе коро­на, с дру­гой — мими­ка и пла­сти­ка царя в хоро­шем рас­по­ло­же­нии духа. Супер­звез­да тех лет Эмиль Яннигс сыг­рал эта­ко­го балов­ни­ка, кото­рый умиль­но зева­ет и потя­ги­ва­ет­ся перед сном, по-карлсо­нов­ски весе­лит­ся, из озор­ства дово­дя при­двор­ных до чиха нюха­тель­ным табач­ком, и кор­чит забав­ные рожи­цы, заиг­ры­вая с женой Екатериной.

Понят­но, что для Бухо­вец­ко­го исто­ри­че­ский сюжет — преж­де все­го повод для само­вы­ра­же­ния, а не для почти­тель­ной иллю­стра­ции к эпо­хе. Ну и пусть — зато его пер­со­на­жу веришь, ему хочет­ся сочув­ство­вать, посколь­ку вышел Пётр живым и даже по-сво­е­му трогательным.

«Пётр Первый» (1937−1938). Реж. Владимир Петров
«Юность Петра» и «В начале славных дел» (оба — 1980). Реж. Сергей Герасимов

В Рос­сии филь­мы о Пет­ре сни­ма­ют всё чаще: толь­ко в 2020‑е вышло четы­ре шту­ки, из кото­рых три — мно­го­се­рий­ные. Но тут уж хоть засни­май­ся, а пере­ще­го­лять «Пет­ра» Пет­ро­ва (такое вот не кажу­ще­е­ся слу­чай­ным «мас­ло мас­ля­ное») вряд ли полу­чит­ся — слиш­ком леген­дар­ная вещь.

И дело не толь­ко в солид­ной лите­ра­тур­ной осно­ве (одно­имён­ный роман Алек­сея Тол­сто­го), но и в удач­но подо­бран­ных актё­рах. Первую часть дило­гии, выпу­щен­ную в 1937 году, по боль­шо­му счё­ту «дела­ют» двое — Нико­лай Симо­нов в роли Пет­ра, экс­цен­трич­ный хариз­ма­тик с рез­ки­ми дви­же­ни­я­ми, широ­чен­ной, прак­ти­че­ски джо­ке­ров­ской улыб­кой и Миха­ил Жаров в роли Мен­ши­ко­ва — хит­ро­гла­зый трикс­тер, кото­ро­му «началь­ник» готов спу­стить все про­вин­но­сти, был бы чело­век весёлый.

Воль­но или нет, режис­сёр под­во­дит зри­те­ля к мыс­ли: исто­рию пишут яркие лич­но­сти, арти­сты по нату­ре, пус­кай даже и не во всём доб­ро­де­тель­ные. А мы, попав под их сверхъ­есте­ствен­ное оба­я­ние, и рады им это поз­во­лить — а ведь сто­и­ло бы ужас­нуть­ся хоть эпи­зо­ду с раз­гу­лом, кото­рый учи­ня­ют в захва­чен­ном Мари­ен­бур­ге воя­ки, под­зу­жи­ва­е­мые Мен­ши­ко­вым («Ребя­та! В кре­по­сти вино и бабы! Дам сут­ки гулять!»). А мили­та­ризм, кото­рый как бы сам собой разу­ме­ет­ся? Ну, так вое­вать-то надо, не дома же сидеть. А дес­по­тизм и наси­лие? «Широ­ко заду­ма­но — жалеть некогда».

Парал­ле­ли со Ста­ли­ным настоль­ко оче­вид­ны, что гово­рить о них как буд­то ни к чему. Но всё же про­ци­ти­ру­ем Мари­ну Куз­не­цо­ву, кото­рая в ста­тье для кни­ги «Рос­сий­ский иллю­зи­он» писа­ла:

«Фильм Пет­ро­ва <…> вос­пе­вал вождя, укреп­ля­ю­ще­го госу­дар­ство и армию, борю­ще­го­ся с реак­ци­ей, люби­мо­го наро­дом. <…> подоб­ная трак­тов­ка вполне соот­вет­ство­ва­ла укреп­ле­нию еди­но­лич­ной вла­сти Ста­ли­на в стране.
И они вполне успеш­но спра­ви­лись с этой зада­чей. <…> „Широ­ко было заду­ма­но, жалеть было неко­гда“, — клю­че­вое суж­де­ние экран­но­го царя, и его не слу­чай­но впо­след­ствии при­пи­сы­ва­ли Сталину».

Смот­реть «Пет­ра Пер­во­го» сего­дня — сво­е­го рода тест на мораль­ную устой­чи­вость: полу­чит­ся ли удер­жать­ся от без­гра­нич­но­го насла­жде­ния ярко­стью и власт­но­стью Пет­ра-бога­ты­ря? Не забу­дет­ся ли, что удаль, дове­дён­ная до пре­дель­но­го эсте­ти­че­ско­го совер­шен­ства, может пой­ти на поль­зу худо­же­ствен­ной, но никак не быто­вой, тре­бу­ю­щей гума­ни­сти­че­ско­го под­хо­да, реальности?

При этом вовсе не полу­чить от филь­ма удо­воль­ствие зада­ча вряд ли выпол­ни­мая: что ни гово­ри, а в 1930‑е годы госу­дар­ствен­ное кино уме­ли делать мастерски.

При этом живо­му клас­си­ку Сер­гею Гера­си­мо­ву, кото­рый экра­ни­зи­ро­вал тот же роман ещё точ­нее и ещё мону­мен­таль­нее в 1980‑х годах, создать без­услов­ную кино­ле­ген­ду уже не уда­лось. Хотя и замах, и раз­мах оче­вид­ны и до сих пор спо­соб­ны высе­кать из сине­филь­ских сер­дец искры восхищения.

Воз­мож­но, отча­сти про­бле­ма в хро­но­мет­ра­же? Дило­гия Вла­ди­ми­ра Пет­ро­ва длит­ся в общей слож­но­сти 215 минут, при­чём меж­ду выхо­дом пер­вой и вто­рой частей про­шло доста­точ­но вре­ме­ни, что­бы зри­те­ли успе­ли соску­чить­ся. У Гера­си­мо­ва же «Юность Пет­ра» (140 минут) и «В нача­ле слав­ных дел» (138 минут) шли друг за дру­гом. А меж тем в 1980‑е зри­тель уже был не тот, что преж­де: кино и про­чих аудио­ви­зу­аль­ных удо­воль­ствий ста­ло гораз­до боль­ше (не забудь­те и про теле­ви­де­ние), темп жиз­ни суще­ствен­но воз­рос — попро­буй тут выси­ди два филь­ма под­ряд на четы­ре с лиш­ним часа, как бы хоро­шо они ни были сде­ла­ны. Фор­му­лу Хич­ко­ка о вза­и­мо­свя­зи дли­ны кино­лен­ты с воз­мож­но­стя­ми моче­во­го пузы­ря никто не отменял.

Одна­ко нель­зя отри­цать, что Дмит­рий Золо­ту­хин стал эта­лон­ным Пет­ром вто­рой поло­ви­ны XX века (сего­дня он явно удо­сто­ил­ся бы титу­ла «краш»). Вско­ре актёр вер­нул­ся к авгу­стей­шей роли, сняв­шись в сери­а­ле Ильи Гури­на «Рос­сия моло­дая» (1981−1982), кото­рый ино­гда вос­при­ни­ма­ют как про­дол­же­ние дило­гии Герасимова.

«Царь и плотник» (1956). Реж. Ганс Мюллер

Раз­бит­ной мюзикл о при­клю­че­ни­ях Пет­ра I в Гол­лан­дии — зву­чит как оче­ред­ная про­дел­ка кана­ла ТНТ, а меж тем этой исто­рии уже без мало­го 200 лет. В 1837 году немец­кий ком­по­зи­тор-роман­тик Аль­берт Лор­цинг пред­ста­вил пуб­ли­ке коми­че­скую опе­ру «Царь и плот­ник, или Два Пет­ра». Сам же и спел за моло­до­го царя, инког­ни­то пости­га­ю­ще­го кораб­ле­стро­е­ние в Саардаме.

Опе­ра име­ла успех и ста­ви­лась неод­но­крат­но, в том чис­ле и в Рос­сии. А в 1956 году на зна­ме­ни­той гдров­ской кино­сту­дии „DEFA“ её адап­ти­ро­ва­ли для экра­на. «Про­сто­го рус­ско­го плот­ни­ка Пет­ра Михай­ло­ва» сыг­рал австрий­ский актёр Берт Фор­телль, а спел за него бари­тон Йозеф Меттерних.

Прав­да, как и в самой опе­ре, так и в филь­ме пар­тия Царя немно­го теря­ет­ся на фоне Бур­го­мист­ра. Гуляя по базар­ной пло­ща­ди, гра­до­на­чаль­ник раз­бра­сы­ва­ет рыжие тык­вы, и они живо­пис­но катят­ся по сту­пе­ням. А повстре­чав маль­чи­ка, кото­рый, кажет­ся, вот-вот намо­чит шта­ниш­ки, вели­ко­душ­но доз­во­ля­ет ему спра­вить малую нуж­ду в реку посре­ди горо­да — вот что зна­чит нерав­но­душ­ный политик.

В даль­ней­шем опе­ра Лор­цин­га ещё не раз воз­вра­ща­лась на немец­кий экран. За поста­нов­ку 1969 года отве­чал Йоахим Хесс (в роли Пет­ра — Рай­монд Волан­ски), а вер­сию 1975 года режис­си­ро­вал Аксель Кор­ти (Пётр — Гер­ман Прей).

К сожа­ле­нию, ни один из трёх вари­ан­тов «Царя и плот­ни­ка» с рус­ской озвуч­кой или суб­тит­ра­ми най­ти не уда­лось — так что, при­дёт­ся учить немец­кий или обра­тить­ся за помо­щью к ИИ. Хотя если не при­дер­жи­вать­ся сине­филь­ско­го пер­фек­ци­о­низ­ма, мож­но смот­реть и так: всё-таки музы­ка — явле­ние интер­на­ци­о­наль­ное, инту­и­тив­но понят­ное и без перевода.

«Баллада о Беринге и его друзьях» (1970). Реж. Юрий Швырёв

Гля­дя на афи­шу филь­ма с назва­ни­ем в духе школь­ных пове­стей, неволь­но подо­зре­ва­ешь, что при про­смот­ре тебя ждёт нра­во­учи­тель­ная иллю­стра­ция к школь­но­му учеб­ни­ку исто­рии. И как же при­ят­но в этом пред­по­ло­же­нии ошибиться.

Швы­рёв по сце­на­рию Вик­то­ра Шклов­ско­го, кото­рый появ­ля­ет­ся в про­ло­ге в роли повест­во­ва­те­ля, сме­шал в одном фла­коне зре­лищ­ную исто­ри­че­скую дра­му и насто­я­щий евро­пей­ский аван­гард, от кото­ро­го и эсте­ты долж­ны быть сыты, и зри­тель­ские нер­вы целы. Каме­ра опе­ра­то­ра Кон­стан­ти­на Арутю­но­ва вре­ме­на­ми «ожи­ва­ет» и с нерв­ным любо­пыт­ством блуж­да­ет по экра­ну, что для мас­со­во­го совет­ско­го кино 1970‑х как буд­то бы совер­шен­но нетипично.

Не гово­ря уж об общей тре­вож­но-трил­лер­ной тональ­но­сти. Её, конеч­но, мож­но спи­сать на кри­ти­ку цар­ско­го режи­ма — но какой уж тут режим, когда сама при­ро­да без­жа­лост­но уни­что­жа­ет пло­хих и хоро­ших, дво­рян и про­сто­лю­ди­нов, если и руко­вод­ству­ясь при этом умыс­лом, то вряд ли пости­жи­мым. Кино, кото­рое начи­на­ет­ся с аго­ни­зи­ру­ю­ще­го Пет­ра, из послед­них сил вос­се­да­ю­ще­го на троне (заме­ча­тель­ная актёр­ская рабо­та Рома­на Тка­чу­ка), ничем хоро­шим закон­чить­ся не может — так и ока­зы­ва­ет­ся. Цита­ты из Биб­лии, «при­зрач­ный» мон­таж с нало­же­ни­ем одних лиц на дру­гие, сту­дё­ные север­ные пей­за­жи — нату­раль­ная берг­ма­нов­щи­на.

Сло­вом, под видом при­клю­чен­че­ской лен­ты о геро­ях-море­пла­ва­те­лях на совет­ской Кино­сту­дии дет­ских и юно­ше­ских филь­мов име­ни Горь­ко­го созда­ли совер­шен­но не совет­ское про­из­ве­де­ние. Неуди­ви­тель­но, что при­шлось при­пря­тать его за скуч­но­ва­той афи­шей и блек­лым заголовком.

«Табачный капитан» (1972). Реж. Игорь Усов

В бреж­нев­ские вре­ме­на в СССР, как и в 1950‑е годы в ГДР, тоже реши­ли, что с Пет­ром мож­но пес­ни петь и шут­ки шутить. Прав­да, пье­са «Табач­ный капи­тан» Нико­лая Аду­е­ва появи­лась ещё в 1940‑е, но экра­ни­зи­ро­вать её сту­дия «Лен­фильм» отва­жи­лась лишь три (без мало­го) деся­ти­ле­тия спустя.

Хотя «отва­жи­лась» здесь, ско­рее, фигу­ра речи: ниче­го кра­моль­но­го в этой музы­каль­ной коме­дии, до кра­ёв напол­нен­ной все­на­род­но люби­мы­ми арти­ста­ми (Люд­ми­ла Гур­чен­ко, Сер­гей Филип­пов, Геор­гий Вицин и дру­гие) нет. Тан­цы, мело­дра­ма­ти­че­ская линия и немно­жеч­ко пат­ри­о­ти­че­ско­го вос­пи­та­ния — иде­аль­ный набор для теле­ви­зи­он­ной пре­мье­ры, состо­яв­шей­ся 31 декабря.

Влад­лен Давы­дов игра­ет Пет­ра, веро­ят­но, ори­ен­ти­ру­ясь на клас­си­че­ский образ Симо­но­ва, но, что назы­ва­ет­ся, «на мини­мал­ках» — лёг­кий жанр обя­зы­ва­ет. Актёр­ская фак­ту­ра при­бли­зи­тель­но та же, но дес­по­тич­ным витя­зем-ост­ро­сло­вом героя не назо­вёшь: царь здесь напо­ми­на­ет услов­но­го «батю», кото­рый, вро­де, и стро­жит­ся, но, ско­рее, для поряд­ка, а на самом деле доб­ряк доб­ря­ком. Бли­же к раз­вяз­ке, прав­да, у Пет­ра что-то закли­ни­ва­ет, и он начи­на­ет упраж­нять­ся в сто­ма­то­ло­гии, выры­вая всем под­ряд зубы без раз­бо­ра и нар­ко­за. Ну, что ж — у всех свои недостатки.

Отдель­ные фиш­ки филь­ма — саунд­трек в духе совет­ских ВИА и теат­раль­ная услов­ность. Бал пет­ров­ских вре­мён на цир­ко­вой арене — тако­го вы точ­но ещё не видели.

«Димитрие Кантемир» (1973). Реж. Георге Витандис
«Дмитрий Кантемир» (1973). Реж. Владимир Иовицэ, Виталий Калашников

До 1970‑х годов «исто­ри­че­ские» кине­ма­то­гра­фи­сты не осо­бо жало­ва­ли Димит­рия Кан­те­ми­ра — мол­дав­ско­го гос­по­да­ря, свет­лей­ше­го кня­зя Рос­сии, сена­то­ра, учё­но­го, фило­со­фа и про­чая и про­чая. Но к трёх­сот­ле­тию со дня его рож­де­ния в 1973 году реши­ли вспомнить.

Румын­ский режис­сёр Геор­ге Вита­ни­дис сма­сте­рил дило­гию — спер­ва в 1973 году вышел «Кан­те­мир», а через два года «Румын­ский муш­ке­тёр». И там, и там за вопло­ще­ние гос­по­да­ря отве­чал Алек­сан­дру Репан, а за Пет­ра I, что доволь­но вне­зап­но, Ион Попес­ку-Гопо, извест­ный преж­де все­го в каче­стве авто­ра мульт­филь­мов и игро­во­го кино с эле­мен­та­ми ани­ма­ции. «Мария, Мира­бе­ла» (1981) и «Мария, Мира­бе­ла в Тран­зи­сто­рии» (1988) — это шедев­ры как раз Попеску-Гопо.

В совет­ской Мол­да­вии тоже реши­ли не отста­вать и выпу­сти­ли сво­е­го «Кан­те­ми­ра». Глав­ную роль испол­нил супер­звез­да Михай Волон­тир — Буду­лай из хито­во­го «Цыга­на» (1979) Алек­сандра Блан­ка и его про­дол­же­ния. Пётр — Алек­сандр Лаза­рев, тоже актёр вид­ный, вот толь­ко экран­но­го вре­ме­ни ему доста­лось мало, не раз­вер­нёшь­ся. Царь здесь — сюжет­ная функ­ция, скро­ен­ная как буд­то по мето­дич­ке «учим­ся изоб­ра­жать Пет­ра Пер­во­го». Гром­кий голос, рез­кие дви­же­ния, высо­кий рост и усы; чего ещё надо? Что ж, в кон­це кон­цов фильм-то не о Пет­ре и не к его юбилею.

В осталь­ном — обыч­ный костюм­ный бое­вик, укра­шен­ный Ната­льей Вар­лей в неболь­шой роли доче­ри зло­вред­но­го бояри­на. Досуг люби­те­ля ста­рых исто­ри­че­ских филь­мов «Дмит­рий…», может быть, и скра­сит. Но, если чест­но, румын­ский вари­ант сде­лан и тех­нич­нее, и ста­ра­тель­нее. Так что выби­рая из двух «Кан­те­ми­ров», луч­ше отдать пред­по­чте­ние тому, у кото­ро­го в назва­нии боль­ше букв «и».

«Сказ про то, как царь Пётр арапа женил» (1976). Реж. Александр Митта

За про­смот­ром пер­вой части «Ска­за…» воз­ни­ка­ет ощу­ще­ние, что в Мит­ту нена­дол­го все­лил­ся Тер­ри Гил­ли­ам вре­мён мон­ти­пай­то­нов­ско­го «Свя­щен­но­го гра­а­ля». Ани­ма­ци­он­ные встав­ки, абсур­дист­ские диа­ло­ги, гигант­ские бута­фор­ские моло­ты, выле­та­ю­щие из-за кулис и сми­на­ю­щие пер­со­на­жей в лепёш­ку. Режис­сёр кас­со­во­го «Эки­па­жа», вы ли это?

Высоц­кий с блек­фей­сом — зре­ли­ще, по сего­дняш­ним мер­кам, достой­ное филь­ма «Борат». Понят­но, что срав­не­ние на гра­ни кощун­ства: во-пер­вых, всё-таки Высоц­кий, а во-вто­рых, Абрам Ган­ни­бал — герой серьёз­ный, стра­да­ю­щий. Да и сюжет, кото­рый Алек­сандр Мит­та по ходу дела бла­го­ра­зум­но транс­фор­ми­ру­ет из цир­ко­во­го шоу в лав­сто­ри (не то лежать бы «Ара­пу» на пол­ке до пере­строй­ки) пред­по­ла­га­ет, что мы над вымыс­лом сле­за­ми обольёмся.

Так-то оно так, но пред­ставь­те себе, что в наши дни кого-нибудь из совре­мен­ных звёзд, хоть того же Юру Бори­со­ва, загри­ми­ру­ют под афри­кан­ца и заста­вят без тени комиз­ма играть исто­ри­че­скую мело­дра­му. Как ощущения?

Зато царь в испол­не­нии Алек­сея Пет­рен­ко — явле­ние рос­кош­ное и раз­ма­ши­стое: то милей­ший бузо­тёр, а то оса­та­не­лый буян. Если состав­лять под­бор­ку «топ‑5 экран­ных Пет­ров», вари­ант Пет­рен­ко сто­ит вклю­чить туда сра­зу после кано­нич­но­го Симо­но­ва. А может, и наравне с ним.

«Демидовы» (1983). Реж. Ярополк Лапшин

При всех скром­ных досто­ин­ствах мол­дав­ско­го «Дмит­рия Кан­те­ми­ра» для Алек­сандра Лаза­ре­ва съём­ки в нём даром не про­шли — через десять лет его при­гла­си­ли ещё раз сыг­рать Пет­ра в двух­се­рий­ных «Деми­до­вых». Тут экран­но­го вре­ме­ни актё­ру доста­лось боль­ше, и он сумел раз­вер­нуть­ся — теперь царь при­ят­но соли­ден, раду­ет выра­зи­тель­ной, немно­го нев­ро­тич­ной мими­кой и бру­таль­ной пластикой.

Чув­ству­ет­ся, прав­да, и здесь зло­упо­треб­ле­ние «пет­ров­ски­ми» кино­штам­па­ми, но как буд­то бы умыш­лен­ное, кон­цеп­ту­аль­ной паро­дий­но­сти ради. Мол, монарх — это фигу­ра несу­ще­ствен­ная, одно сплош­ное позёр­ство. То ли дело про­стые люди и их судь­бы. В общем, опять об Пуш­ки­на соцреализм.

И тут Алек­сандр Лаза­рев остал­ся в выиг­ры­ше — через три года его зазва­ли пора­бо­тать царём в турк­мен­ском «Тай­ном после» Хал­ма­ме­да Кака­ба­е­ва. Осо­бо­го успе­ха кар­ти­на не снис­ка­ла, зато сде­ла­ла актё­ра рекорд­сме­ном: три­жды в раз­ное вре­мя, в раз­ных филь­мах и у раз­ных кино­ре­жис­сё­ров, Пет­ра не играл, кажет­ся, боль­ше никто.

«Пётр Великий» (1986). Реж. Марвин Чомски, Лоуренс Шиллер

Как-то уже под­за­был­ся аме­ри­кан­ский мно­го­се­рий­ный «Пётр», в пере­строй­ку сня­тый в совет­ском Суз­да­ле. А ведь в нём мэтров актёр­ско­го искус­ства хоть лож­кой ешь: царь — Мак­си­ми­ли­ан Шелл, царев­на Софья — Ванес­са Ред­грейв, Фёдор Ромо­да­нов­ский — Омар Шариф, Виль­гельм III — Лоуренс Оли­вье. Да и с совет­ской сто­ро­ны каст не хух­ры-мух­ры: Ната­лья Андрей­чен­ко, Борис Плот­ни­ков, Люд­ми­ла Гера­си­мо­ва и даже госте­при­им­ный житель Колы­мы из «Брил­ли­ан­то­вой руки» Роман Филиппов.

Сего­дня чаще, чем соб­ствен­но сери­ал, вспо­ми­на­ют бай­ки, свя­зан­ные со съём­ка­ми. Напри­мер, о люб­ви Шел­ла к шар­фу-талис­ма­ну, кото­рый тот отка­зы­вал­ся сни­мать, даже нахо­дясь в кад­ре. Или о подо­зри­тель­но­сти Шари­фа, иссле­до­вав­ше­го гости­нич­ную элек­тро­ни­ку на пред­мет «жуч­ков»:

«Омар Шариф, играв­ший кня­зя Ромо­да­нов­ско­го, в совет­ских гости­ни­цах ломал розет­ки и выклю­ча­те­ли в поис­ках мик­ро­фо­нов. В кон­це кон­цов при­став­лен­ные к груп­пе сотруд­ни­ки КГБ взмо­ли­лись: „Мы ему сами пока­жем, где мик­ро­фо­ны, пусть уймет­ся. А то элек­три­ки заму­чи­лись каж­дый день в его номе­ре все менять“».

«Шут Балакирев» (1993). Реж. Галина Баринова

В ани­ма­ци­он­ной корот­ко­мет­раж­ке Бари­но­вой дей­ству­ют два царя: Пётр Алек­се­е­вич и его антро­по­морф­ный двой­ник-котик. Вме­сте они обща­ют­ся с при­двор­ны­ми, изда­ют ука­зы и даже игра­ют в шахматы.

Пётр верит: «Кот — живот­ное, а зело учё­ный. При­ро­ду одо­ле­ва­ет нау­ка». Иван Бала­ки­рев с этим не согла­сен («При­ро­ду одо­леть нель­зя, и чело­ве­че­ская нату­ра тоже не дура, пото­му как при­род­на она») и вся­ко-раз­но дис­кре­ди­ти­ру­ет живот­ное. И вооб­ще про­каз­ни­ча­ет на всю катуш­ку: то над муха­ми цар­ству­ет, а то на соб­ствен­ные похо­ро­ны денег из каз­ны выцы­га­нить умудряется.

Озву­чи­ва­ет шута выда­ю­щий­ся актёр дуб­ля­жа Алек­сей Бор­зу­нов, а Пет­ра — Вла­ди­мир Фера­пон­тов. Филь­мо­гра­фия послед­не­го захва­ты­ва­ю­ще раз­но­об­раз­на: он и Кро­ко­ди­ла Гену в дуэте с Васи­ли­ем Лива­но­вым голо­сом наде­лил («Холмс» про­из­но­сил репли­ки, а Фера­пон­тов пел песен­ки о голу­бом вагоне и дру­гие), и побы­вал пира­том в рус­ско­языч­ной вер­сии «Губ­ки Боба» («Вы гото­вы, дети?!»), и в мем­ной рекла­ме сока «Люби­мый сад» («Ты видел, что­бы я наши яблоч­ки гадо­стью какой-нибудь поли­вал?») сни­мал­ся. А тут и поцар­ство­вал. Одно сло­во — легенда.

«Царевич Алексей» (1997). Реж. Виталий Мельников

В совет­ское вре­мя режис­сёр Вита­лий Мель­ни­ков создал изряд­ное коли­че­ство люби­мых мно­ги­ми душе­щи­па­тель­ных кар­тин из жиз­ни совре­мен­ни­ков. Но с нача­лом 1990‑х увлёк­ся исто­ри­че­ски­ми сюже­та­ми и зате­ял мас­штаб­ный про­ект «Импе­рия. Нача­ло». Пер­вая часть (хотя с точ­ки зре­ния исто­ри­че­ской хро­но­ло­гии вто­рая) — «Цар­ская охо­та» (1990) о Ека­те­рине Вели­кой, тре­тья — «Бед­ный, бед­ный Павел» (2003) о Пав­ле I. А меж­ду ними — исто­рия сына Пет­ра I, кото­рый хотел жить спо­кой­ную жизнь вне поли­ти­ки, за что полу­чил от отца и его при­бли­жён­ных по пол­ной программе.

Что назы­ва­ет­ся, «стре­лоч­ка повер­ну­лась»: если в СССР Алек­сея Пет­ро­ви­ча было при­ня­то изоб­ра­жать бес­ха­рак­тер­ным, не вызы­ва­ю­щим ни малей­шей сим­па­тии зло­де­ем, то в пост­со­вет­ской Рос­сии это хруп­кий юно­ша с лицом стра­даль­ца, прак­ти­че­ски князь Мыш­кин. Но кто же бли­же к истине? Нико­лай Чер­ка­сов, сыг­рав­ший царе­ви­ча в 1930‑е или Алек­сей Зуев, став­ший им в 1990‑е? Соц­ре­а­лист Пет­ров или мело­дра­ма­тист Мель­ни­ков? Алек­сей Тол­стой или Дмит­рий Мереж­ков­ский, чей роман «Анти­христ. Пётр и Алек­сей» послу­жил осно­вой для сце­на­рия «Царе­ви­ча Алексея»?

Пусть судят учё­ные. Как бы то ни было, основ­ная фиш­ка кар­ти­ны не в исто­ри­че­ской точ­но­сти, а в пре­сло­ву­том кон­флик­те поко­ле­ний, к кото­ро­му Мель­ни­ков обра­щал­ся и рань­ше в таких филь­мах как «Мама вышла замуж» (1969) и «Стар­ший сын» (1975). Подоб­ные исто­рии и в наше вре­мя сплошь и рядом: папа­ня меч­тал вырас­тить из сыну­ли свою точ­ную копию, суро­во­го мужи­ка, с кото­рым мож­но будет и водоч­ки выпить, и кру­тых дел наво­ро­тить, а полу­чил­ся болез­нен­ный замкну­тый невротик.

Как гово­рит­ся, про­счи­тал­ся, но где? Не тогда ли, когда оста­вил сына без мате­ри, а сам дер­жал его в бес­ко­неч­ной стро­го­сти? И вто­рой вопрос: что с этим «ныти­ком» делать? Оче­вид­ный ответ: про­дол­жать абью­зить, пока за ум не возьмётся.

К сча­стью, Мель­ни­ков удер­жал­ся от того, что­бы попро­сту вывер­нуть совет­ский «пет­ров­ский» нар­ра­тив наизнан­ку, сде­лав импе­ра­то­ра без­услов­ным анта­го­ни­стом. Режис­сёр сочув­ству­ет не толь­ко царе­ви­чу, но госу­да­рю, кото­рый весь фильм пря­чет эмо­ции, пото­му что «не мож­но нам царям по сво­ей воле жить», но в кон­це кон­цов хоть немно­го даёт волю сле­зам. Царь — тоже человек.

К сло­ву, не исклю­че­но, что в год выхо­да филь­ма Вик­тор Сте­па­нов в обра­зе Пет­ра в вызы­вал ассо­ци­а­ции с пре­зи­ден­том Бори­сом Ель­ци­ным. Неко­гда мощ­ный, но теперь стре­ми­тель­но сла­бе­ю­щий здо­ро­вьем поли­тик всё хуже справ­ля­ет­ся с обя­зан­но­стя­ми, при­ни­мая реше­ния одно дру­го­го стран­нее. Тем вре­ме­нем сорат­ни­ки, поль­зу­ясь состо­я­ни­ем «шефа», пле­тут за его спи­ной двор­цо­вые интри­ги и отвле­ка­ют его от насто­я­щих про­блем под­го­тов­кой к празд­но­ва­нию девя­ти­ле­тия Пол­тав­ской битвы.

Тут, конеч­но, может воз­ник­нуть соблазн трак­то­вать сюжет в духе «царь хоро­ший — бояре пло­хие». Что ж, даже у эмпа­та Мель­ни­ко­ва жало­сти на всех не хва­та­ет, поэто­му у Мен­ши­ко­ва (Вла­ди­мир Мень­шов) и гра­фа Тол­сто­го (Ста­ни­слав Люб­шин) в фина­ле бук­валь­но вырас­та­ют рога. Или это толь­ко кажет­ся Алек­сею в пред­смерт­ной агонии?

«Молитва о гетмане Мазепе» (2001). Реж. Юрий Ильенко

Дело не в том, анти­рос­сий­ский это фильм или нет (хотя, чего уж там, анти­рос­сий­ский, конеч­но), а в том, что создать что-нибудь более безум­ное на мате­ри­а­ле пет­ров­ской эпо­хи не сумел, пожа­луй, боль­ше никто. Вели­кан­ские молот­ки из «Ска­за…» Мит­ты здесь скром­но отсту­па­ют на вто­рой план.

Про­лог: Пётр (Вяче­слав Дов­жен­ко) при­бы­ва­ет на место послед­не­го упо­ко­е­ния гет­ма­на Ива­на Мазе­пы (Бог­дан Ступ­ка), что­бы над­ру­гать­ся над покой­ным в вос­пи­та­тель­ных целях. При­ме­ча­тель­но, что в сокра­щён­ной вер­сии филь­ма царь сра­зу же начи­на­ет гро­мить моги­лу, а в рас­ши­рен­ной спер­ва устра­и­ва­ет на ней такие непо­треб­ства, что и пред­ста­вить стыд­но, а уж пере­ска­зать — тем более.

Сце­на кон­ча­ет­ся тем, что раз­бу­жен­ный гет­ман выле­за­ет из гро­ба и, креп­ко обняв при­тих­ше­го от тако­го пово­ро­та Пет­ра, пред­ла­га­ет вме­сте вспом­нить, когда в их отно­ше­ни­ях что-то пошло не так. Здесь мы пере­ме­ща­ем­ся в госу­да­ре­ву спаль­ню, в кото­рой нет стен, зато есть туман, коч­ки, сфинк­сы и нечто напо­ми­на­ю­щее остан­ки испо­лин­ской рыби­ны — сло­вом, петер­бург­ский вайб.

Пря­мо через окно в поме­ще­ние на белом коне въез­жа­ет Карл XII и, раз­бу­див пра­ви­те­ля, голо­сом Ники­ты Джи­гур­ды (спой­лер: это Джи­гур­да и есть) инте­ре­су­ет­ся: «како­го [фига] ты постро­ил на моём боло­те свою [дурац­кую] сто­ли­цу?». И в таком духе ещё часа два.

Вас ждёт зашка­ли­ва­ю­щее коли­че­ство сцен «детям до 16» (вре­ме­на­ми с укло­ном в некро­фи­лию), вне­зап­ное появ­ле­ние сыг­ран­но­го режис­сё­ром пер­со­на­жа по име­ни «гене­рал Жук» (луч­ше и не пытай­тесь уга­дать, на кого отсыл­ка, а то ещё уга­да­е­те) и про­чий экс­плу­а­та­ци­он­но-арт­ха­ус­ный треш. Пожа­луй, «Молит­ва…» — кино даже не кон­крет­но анти­рус­ское, а в целом анти­че­ло­ве­че­ское. Тако­го ниги­лиз­ма с изряд­ной долей чёр­но­го юмо­ра и визу­аль­но­го экс­т­ри­ма ещё поискать.

«Пётр Первый. Завещание» (2011). Реж. Владимир Бортко

Как уже гово­ри­лось выше, в XXI веке коли­че­ство филь­мов и сери­а­лов о Пет­ре рас­тёт с завид­ной ско­ро­стью. Пере­чис­лить все в рам­ках одно­го тек­ста, пожа­луй, невоз­мож­но — да, навер­ное, и не нуж­но. Но кое-какие назвать опре­де­лён­но стоит.

Взгляд на пет­ров­скую эпо­ху от созда­те­ля «Соба­чье­го серд­ца» и «Бан­дит­ско­го Петер­бур­га» дол­жен вой­ти в исто­рию уже бла­го­да­ря толь­ко одной финаль­ной сцене: Мен­ши­ков (Сер­гей Мако­вец­кий), Тол­стой (Алек­сандр Филип­пен­ко) и про­чие несут гроб с царём (Алек­сандр Балу­ев) по совре­мен­но­му Нев­ско­му про­спек­ту, игно­ри­руя трол­лей­бу­сы и пра­ви­ла улич­но­го дви­же­ния. В кадр не попа­ли лица, веро­ят­но, при­бал­дев­ших от тако­го зре­ли­ща про­хо­жих — а жаль.

В 2010‑е сери­ал упре­ка­ли за то, что в нём «мно­го совре­мен­но­го поли­ти­че­ско­го под­тек­ста». Что кон­крет­но име­лось в виду? Воз­мож­но, образ царя, кото­рый в интер­пре­та­ции Балу­е­ва напо­ми­на­ет обыч­но­го рус­ско­го мужи­ка сред­них лет, под­няв­ше­го­ся с низов и полу­чив­ше­го воз­мож­ность жить в удо­воль­ствие и учить окру­жа­ю­щих, как надо пра­виль­но любить Роди­ну. Осо­бое сход­ство дости­га­ет­ся в сцене с баней: перед нами типич­ный «новый рус­ский» из 1990‑х, похо­жий на Миха­лы­ча из «Жму­рок».

При этом, по мне­нию кино­кри­ти­ка Ири­ны Петровской:

«Пётр борет­ся с кор­руп­ци­о­не­ра­ми, с каз­но­кра­да­ми, но с дру­гой сто­ро­ны их мень­ше не ста­но­вит­ся. Поэто­му сле­до­ва­тель­но мож­но сде­лать вывод, что это абсо­лют­ная такая исто­ри­че­ски сло­жив­ша­я­ся рос­сий­ская тра­ди­ция, и хоть ты им голо­вы руби, хоть на кол сажай, ниче­го не изменится».

В таком слу­чае фильм сто­и­ло бы завер­шить ина­че: царь про­буж­да­ет­ся от веч­но­го сна, что­бы поин­те­ре­со­вать­ся, как идут дела в XXI веке. А ему отве­ча­ют в духе кры­ла­той фра­зы Сал­ты­ко­ва-Щед­ри­на: «Пьют и воруют».

«Тобол» (2019). Реж. Игорь Зайцев

Кажет­ся, мы ста­ли забы­вать, что Дмит­рий Дюжев — не толь­ко бес­ко­неч­ный источ­ник вдох­но­ве­ния для паро­дий в юмо­ри­сти­че­ских шоу, но и талант­ли­вый артист. Дру­гое дело, что, будучи извест­ным ори­ги­на­лом, актёр неволь­но (хотя, может, и воль­но) тащит за собой фир­мен­ную «чудин­ку» в кадр, что не может не ска­зы­вать­ся на его персонажах.

В этой свя­зи назна­чить Дюже­ва на роль Пет­ра — сме­лое реше­ние. После пер­во­го же круп­но­го пла­на с его уча­сти­ем, где пра­ви­тель, кри­во­ва­то оска­лив­шись, демон­стри­ру­ет кукиш, зри­те­лю сле­ду­ет настро­ить­ся на осо­бый жанр — исто­ри­че­ское кино с Дюже­вым. И либо сра­зу же нажать на «стоп», либо согла­сить­ся с тем, что рас­про­стра­нён­ный троп «царь = юро­ди­вый» в кино мож­но реа­ли­зо­вать по-раз­но­му. Одно дело Пётр Мамо­нов в «Царе» Пав­ла Лун­ги­на, дру­гое — Кос­мос из «Бри­га­ды».

Ассо­ци­а­ция с куль­то­вым сери­а­лом хоть и баналь­на, но всё же умест­на, посколь­ку Мен­ши­ко­ва игра­ет Павел Май­ков — Пчё­ла из того же кри­ми­наль­но­го квар­те­та. Вся­кий раз, когда Алек­сандр Дани­ло­вич и Пётр дей­ству­ют в одной сцене, зри­тель стар­ше трид­ца­ти навер­ня­ка будет испы­ты­вать носталь­гию по 2000‑м. Но мож­но пой­ти даль­ше и пустить­ся в фан­та­зии в духе исто­рий о попа­дан­цах: а что было бы, если бы бан­ди­ты 1990‑х ока­за­лись в Рос­сии XVIII века?

Впро­чем, иро­ни­зи­ро­вать над Дюже­вым и его бэк­гра­ун­дом — мно­го ума не надо. Автор «Сеан­са» Сер­гей Синя­ков идёт иным путём и в рецен­зии отда­ёт долж­ное его трудолюбию:

«непло­хой актер Дюжев явно ста­ра­ет­ся (с целью вхож­де­ния в образ спал в пыточ­ной пет­ров­ской кро­ва­ти и ходил в сапо­гах на несколь­ко раз­ме­ров мень­ше, чем надо бы; у царя были малень­кие сто­пы), и очень жал­ко, что муки напрас­ны. Здесь вооб­ще всех жал­ко — и зри­те­лей, и кине­ма­то­гра­фи­стов, ско­ван­ных жлоб­ской схе­мой „сери­ал-фильм-сери­ал“».

Упо­мя­ну­тая схе­ма озна­ча­ет, что посмот­реть одну кино­те­ат­раль­ную вер­сию «Тобо­ла» для пол­но­ты кар­ти­ны мало — надо ещё изу­чить одно­имён­ный сери­ал из вось­ми эпи­зо­дов, что­бы озна­ко­мить­ся с допол­ни­тель­ны­ми сце­на­ми. Так, если в финаль­ной части филь­ма Пётр отправ­ля­ет кня­зя Гага­ри­на (Евге­ний Дят­лов) на висе­ли­цу и уез­жа­ет зани­мать­ся дру­ги­ми дела­ми, то в сери­а­ле он через какое-то вре­мя воз­вра­ща­ет­ся, что­бы отлу­пить полу­раз­ло­жив­ший­ся труп плёт­кой. Инте­рес­но, кто-нибудь из авто­ров видел «Молит­ву…» Ильенко?

Впро­чем, итог в обе­их вер­си­ях «Тобо­ла» оди­на­ко­вый — свет­лый лик в без­об­лач­ном небе над кра­сав­цем-Тоболь­ском. Не хва­та­ет толь­ко пес­ни на фоне: «А зна­ешь, всё ещё будет».

Читай­те далее:

- «Зови меня Кате­ри­ной»: клас­си­че­ские филь­мы о «шаль­ной» импе­ра­три­це Ека­те­рине II;

- Образ Ива­на Гроз­но­го в оте­че­ствен­ном кино;

- Рус­ский бунт: Еме­льян Пуга­чёв в кино.