Совет­ская обще­ствен­ная жизнь была слож­ной и мно­го­слой­ной, одна­ко она чёт­ко рас­па­да­лась на две не пере­се­ка­ю­щи­е­ся друг с дру­гом сферы.

С одной сто­ро­ны нахо­ди­лись идео­ло­ги­че­ские док­три­ны, кото­рые долж­ны были «научить» граж­дан мыс­лить и дей­ство­вать в опре­де­лён­ном рус­ле. По дру­гую сто­ро­ну ока­зы­ва­лось само обще­ство, постав­лен­ное перед необ­хо­ди­мо­стью под­стра­и­вать­ся под идеи, зача­стую не имев­шие ниче­го обще­го с реаль­ной жизнью.

VATNIKSTAN рас­ска­зы­ва­ет о том, как совет­ская поли­ти­че­ская куль­ту­ра поро­ди­ла раз­рыв меж­ду тек­ста­ми и дей­стви­тель­но­стью, и про­сле­жи­ва­ет логи­ку пар­тий­ной идео­ло­гии на при­ме­ре ста­рых совет­ских учебников.

На моём сто­ле кни­га, достав­ша­я­ся ещё от поко­ле­ния роди­те­лей: «Мето­ди­ка изу­че­ния пар­тий­ных доку­мен­тов в кур­се исто­рии КПСС», изда­тель­ство «Выс­шая шко­ла», 1984 год. Поли­то­ло­гия в Совет­ском Сою­зе пока оста­ёт­ся в ста­ту­се «бур­жу­аз­ной нау­ки», социо­ло­гия — на стар­то­вом эта­пе сво­е­го появ­ле­ния. Пра­во на фор­ми­ро­ва­ние поли­ти­че­ских пред­став­ле­ний отда­но толь­ко исто­ри­кам, пусть и без явно­го одоб­ре­ния со сто­ро­ны пар­тии. Но изу­чать мож­но толь­ко то, что укла­ды­ва­ет­ся в кан­ву гене­раль­ной линии пар­тий­ных доку­мен­тов, а мето­до­ло­гия при­хо­дит пря­ми­ком с пле­нар­ных засе­да­ний съез­дов КПСС.

На этом фоне суще­ство­ва­ли две плос­ко­сти, два парал­лель­ных про­яв­ле­ния поли­ти­че­ской куль­ту­ры позд­не­го СССР. «Свы­ше», по пар­тий­ной линии обще­ству пере­да­ва­лась мето­до­ло­ги­че­ская осно­ва — «пра­виль­ный» взгляд на мир и гото­вые иде­а­лы пове­де­ния граж­дан. В её осно­ве лежа­ли направ­ля­ю­щие доку­мен­ты пар­тии. «Сни­зу» сти­хий­но рос­ли само­сто­я­тель­ные, нефор­маль­ные прак­ти­ки. Они, в свою оче­редь, не под­да­ва­лись стро­го­му мате­ри­а­ли­сти­че­ско­му ана­ли­зу и посто­ян­но про­ти­во­ре­чи­ли строй­ной, выве­рен­ной доктрине.

Итак, пар­тий­ная мето­до­ло­гия, необ­хо­ди­мая для усво­е­ния норм и пра­вил жиз­ни в стране, опи­ра­лась на нара­бо­тан­ное деся­ти­ле­ти­я­ми мастер­ство в трак­тов­ке исто­рии (под нуж­ным углом). Учеб­ное посо­бие, посвя­щён­ное зна­чи­мым доку­мен­там КПСС, пред­ла­га­ет про­стую фор­му­лу для долж­но­го пони­ма­ния про­шло­го. Сна­ча­ла чита­ем гла­ву из учеб­ни­ка исто­рии пар­тии, затем реко­мен­до­ван­ные тру­ды Вла­ди­ми­ра Лени­на. И толь­ко после это­го реко­мен­ду­ет­ся изу­чать кон­крет­ные доку­мен­ты необ­хо­ди­мо­го нам периода.

Если отвлечь­ся от вопро­са об исто­ри­че­ской досто­вер­но­сти, сто­ит отме­тить, что это очень кор­рект­ный под­ход к изу­че­нию любой темы в прин­ци­пе. Погру­же­ние в фак­ты пред­ва­ря­ет­ся «заряд­кой» опти­ки — того угла зре­ния, сквозь кото­рый мы будем оце­ни­вать тек­сты. В дан­ном слу­чае в этой роли высту­па­ет точ­ка зре­ния Лени­на — глав­но­го идео­ло­га пар­тии, остав­ше­го­ся тако­вым даже за поро­гом смерти.

Чита­тель, кото­рый акку­рат­но после­ду­ет пред­ло­жен­ным реко­мен­да­ци­ям, полу­ча­ет шанс не толь­ко озна­ко­мить­ся с важ­ны­ми для КПСС доку­мен­та­ми, но и свя­зать их для себя в чёт­кую струк­ту­ру на базе ленин­ской логи­ки. Уди­ви­тель­но, что сей­час такие мето­до­ло­ги­че­ские рабо­ты — боль­шая ред­кость. А экзем­пляр, кото­рый я читаю, полу­чен из биб­лио­те­ки тех­ни­че­ско­го вуза, для кото­ро­го вопро­сы пар­тий­ной муд­ро­сти были дале­ко не первостепенными.

Про­грам­ма из учеб­ни­ка иллю­стри­ру­ет глав­ное: внут­ри себя само­го, в доку­мен­тах и мето­ди­че­ских реко­мен­да­ци­ях по их изу­че­нию, совет­ский пар­тий­ный дис­курс выстро­ен мак­си­маль­но логич­но и убе­ди­тель­но. А посто­ян­ное обра­ще­ние к обще­му кор­пу­су тек­стов Марк­са и Лени­на поз­во­ля­ло всем граж­да­нам оста­вать­ся в еди­ной систе­ме поня­тий. Это дава­ло воз­мож­ность тем же пар­тий­ным функ­ци­о­не­рам гово­рить на одном язы­ке, пони­мая друг дру­га бук­валь­но с полу­сло­ва в повсе­днев­ных рабо­чих вопросах.

Вся исто­рия СССР выстра­и­ва­лась для его граж­дан (как про­стых, так и высо­ко­по­став­лен­ных) в еди­ный сюжет борь­бы за дости­же­ние ком­му­ни­сти­че­ско­го иде­а­ла. Внут­ри него лежал стерж­не­вой нар­ра­тив исто­рии пар­тии, кото­рый иде­аль­но укла­ды­вал­ся в логи­ку совет­ской исто­рии в целом. Гла­вы из учеб­ни­ка отлич­но иллю­стри­ру­ют это:

Тема VII. Пар­тия Боль­ше­ви­ков — вдох­но­ви­тель и орга­ни­за­тор побе­ды Вели­кой Октябрь­ской соци­а­ли­сти­че­ской рево­лю­ции (март—октябрь 1917).
Тема XIII. Борь­ба пар­тии за завер­ше­ние соци­а­ли­сти­че­ской рекон­струк­ции народ­но­го хозяй­ства. Побе­да соци­а­лиз­ма в СССР (1933–1937).
Тема XVIII. Воз­рас­та­ние руко­во­дя­щей роли пар­тии в пери­од раз­ви­то­го соци­а­лиз­ма. Спло­че­ние стран соци­а­ли­сти­че­ско­го содру­же­ства (1962–1970).

Таким обра­зом, у исто­рии пар­тии есть несколь­ко глав­ных моти­вов: вдох­но­ве­ние обще­ства на дости­же­ние новых высот, борь­ба пар­тии за соци­а­лизм и про­тив его недру­гов (до побед­но­го кон­ца, разу­ме­ет­ся) и руко­вод­ство совет­ским народом.

Тем не менее в этом склад­ном, на пер­вый взгляд, сюже­те мож­но раз­гля­деть недо­стат­ки. Мало осве­ще­ны вопро­сы фрак­ци­он­ных кон­флик­тов после Граж­дан­ской вой­ны, про­ти­во­ре­чия внут­ри пар­тии и её отно­си­тель­ные неуда­чи. Такие момен­ты, как ввод совет­ских войск в Чехо­сло­ва­кию, тоже не были рас­кры­ты учеб­ни­ком в пол­ной мере. Хотя с пози­ции соста­ви­те­лей логич­но было бы под­черк­нуть, допу­стим, «направ­ля­ю­щую роль пар­тии в отно­ше­нии брат­ских народов».

Офи­ци­аль­ная поли­ти­че­ская куль­ту­ра Сою­за ока­за­лась силь­ней­шим обра­зом ори­ен­ти­ро­ва­на на пись­мен­ные доку­мен­ты. В позд­нем СССР суще­ство­ва­ло целое изда­ние, цели­ком посвя­щён­ное ново­стям из пар­тий­ной жиз­ни — еже­ме­сяч­ные «Изве­стия ЦК КПСС». Боль­шая часть мате­ри­а­лов — либо сте­но­грам­мы засе­да­ний, либо пуб­ли­ка­ции све­же­при­ня­тых доку­мен­тов и актов. Изу­чать и рекон­стру­и­ро­вать эту куль­ту­ру мож­но прак­ти­че­ски без каких-либо смыс­ло­вых потерь. Нам здесь нече­го тол­ко­вать и доду­мы­вать: все извест­ные тек­сты обла­да­ют не толь­ко еди­ным кас­ка­дом поня­тий, но и сопро­вож­да­ют­ся руко­вод­ства­ми по их кор­рект­но­му изучению.

Тща­тель­но выве­рен­ная офи­ци­аль­ная точ­ка зре­ния пар­тии — по любым вопро­сам — внут­ри систе­мы была крайне проч­на. При этом поли­ти­че­ская систе­ма, бази­ру­ясь на доку­мен­тах и исто­ри­че­ском зна­нии, снаб­жа­ла граж­дан пол­ным руко­вод­ством по усво­е­нию долж­но­го обра­за мыс­ли на инди­ви­ду­аль­ном уровне. Власть стре­ми­лась к тому, что­бы раз­де­ля­е­мая ею кар­ти­на мира была мак­си­маль­но доступ­на для пони­ма­ния и ознакомления.

Как же отве­ча­ли на такую опе­ку и индок­три­на­цию соци­аль­ные струк­ту­ры «сни­зу»? В иссле­до­ва­нии «Поли­ти­че­ский поря­док в меня­ю­щих­ся обще­ствах» Сэмю­эль Фил­липс Хан­тинг­тон опи­сы­вал Совет­ский Союз как систе­му с высо­ким уров­нем инсти­ту­ци­о­на­ли­за­ции и граж­дан­ской актив­но­сти, в том чис­ле оппо­зи­ци­он­ной. Послед­няя пара­док­саль­ным обра­зом ока­за­лась выпе­сто­ва­на самой пар­тий­ной идео­ло­ги­ей, вос­пи­тав­шей жите­лей СССР на исто­ри­че­ских при­ме­рах борь­бы за соци­аль­ную и поли­ти­че­скую справедливость.

Совет­ские граж­дане, в том чис­ле дис­си­ден­ты, искренне ува­жа­ли зако­ны и кон­сти­ту­цию Сою­за. Но у мно­гих из них воз­ни­ка­ли вопро­сы и даже него­до­ва­ние, когда писа­ное сло­во на прак­ти­ке рас­хо­ди­лось с делом. Основ­ной лозунг пра­во­за­щит­но­го дви­же­ния в СССР гла­сил: «Соблю­дай­те нашу конституцию!».

Умо­зри­тель­ный по сути про­ект, точ­ней­шим обра­зом выве­рен­ный на уровне тео­рии, на прак­ти­ке посто­ян­но спо­ты­кал­ся о шеро­хо­ва­то­сти непо­дат­ли­вой повсе­днев­ной реаль­но­сти. Пар­тий­ный иде­ал был баналь­но неосу­ще­ствим на уровне обыч­но­го чело­ве­ка. Тот уро­вень тре­бо­ва­ний, кото­рый предъ­яв­ля­ла соци­а­ли­сти­че­ская мораль любо­му чле­ну совет­ско­го обще­ства, раз­би­вал­ся о чело­ве­че­ское несовершенство.

Об этом в кни­ге «Дом пра­ви­тель­ства» мно­го пишет Юрий Слёз­кин. Пер­вое поко­ле­ние пар­тий­ных лиде­ров, сво­и­ми рука­ми тво­рив­ших рево­лю­цию, долж­ны были пред­ста­вить обще­ству ради­каль­ный мани­фест ново­го, луч­ше­го мира, кото­рый дол­жен был порвать свя­зи с про­шлым. В пылу Граж­дан­ской вой­ны, имея перед гла­за­ми чёт­кий образ вра­га, им было лег­ко соот­вет­ство­вать иде­а­лам рево­лю­ци­он­ной мора­ли. Но позд­нее, в стране побе­див­ше­го соци­а­лиз­ма и в мир­ное вре­мя, сде­лать это ока­за­лось куда слож­нее. Это было осо­бен­но замет­но в част­ной, семей­ной жиз­ни: детям поз­во­ля­лось читать «непра­виль­ную» лите­ра­ту­ру, в вос­пи­та­нии неред­ко при­ме­ня­лись фак­ти­че­ски дво­рян­ские практики.

С тече­ни­ем вре­ме­ни такие мел­кие послаб­ле­ния пере­шли с пра­вя­щей эли­ты на всё совет­ское обще­ство. Воз­ни­ка­ла ситу­а­ция, подоб­ная опи­сан­ной Ги Дебо­ром в «Обще­стве спек­так­ля» (хотя тот писал о систе­ме капи­та­лиз­ма): «Всё, что рань­ше пере­жи­ва­лось непо­сред­ствен­но, отныне пере­не­се­но в пред­став­ле­ние».

Соци­а­ли­сти­че­ский образ жиз­ни «реаль­но» суще­ство­вал лишь на стра­ни­цах газет, в радио­пе­ре­да­чах, на экра­нах кино­те­ат­ров и теле­ви­зо­ров. Мно­гие граж­дане искренне стре­ми­лись к дости­же­нию декла­ри­ру­е­мо­го иде­а­ла, одна­ко чело­век всё же не спо­со­бен быть лишь вме­сти­ли­щем идео­ло­гии. Для «внеш­не­го упо­треб­ле­ния» все необ­хо­ди­мые риту­аль­но-дис­кур­сив­ные прак­ти­ки, в целом, под­дер­жи­ва­лись. Но на уровне меж­че­ло­ве­че­ско­го, более интим­но­го обще­ния суще­ство­ва­ли неглас­ные дого­во­рён­но­сти под­дер­жи­вать «пра­виль­ный» имидж, но дей­ство­вать по сво­е­му усмотрению.

Это­му, кста­ти, посвя­ще­ны мно­гие совет­ские коме­дии. В той же «Опе­ра­ции „Ы“» Трус, Бал­бес и Быва­лый на рын­ке про­да­ют не толь­ко «пра­виль­ные» това­ры шир­по­тре­ба, но так­же и свое­об­раз­ную «живо­пись» с русал­ка­ми (на кото­рую, конеч­но, сра­зу нахо­дит­ся свой кли­ент). Слиш­ком высо­кие тре­бо­ва­ния к граж­да­нам, зало­жен­ные в офи­ци­аль­ную систе­му поли­ти­че­ской куль­ту­ры, ока­за­лись заве­до­мо невы­пол­ни­мы­ми, выну­див обще­ство спеш­но изоб­ре­тать навы­ки маскировки.

Ещё одним сюже­том, неиз­беж­но столк­нув­шим выстро­ен­ный дис­курс с реаль­но­стью, стал чрез­мер­ный кон­сер­ва­тизм в сфе­ре трак­то­вок. Точ­ка зре­ния Лени­на, поло­жен­ная в осно­ву идео­ло­гии, прак­ти­че­ски не пере­осмыс­ля­лась. Вре­мя шло впе­рёд, мир менял­ся. Уже к сере­дине XX века вла­стям, по-хоро­ше­му, сле­до­ва­ло бы отой­ти от лени­но­цен­триз­ма, что­бы открыть путь более свое­вре­мен­ным марк­сист­ским интер­пре­та­ци­ям. Из-за того, что это­го не про­изо­шло, про­пасть меж­ду тек­сто­вым фун­да­мен­том и реаль­ной поли­ти­кой шири­лась с каж­дым годом. Необ­хо­ди­мость реди­зай­на кон­цеп­ции была осо­зна­на толь­ко в годы перестройки.

К сере­дине 1980‑х годов власть нача­ла «про­ве­рять» обще­ство на пред­мет готов­но­сти к обнов­ле­нию систе­мы. Одна­ко рас­те­рян­ный ЦК КПСС Гор­ба­чё­ва так и не смог (да и не стре­мил­ся) раз­ра­бо­тать целост­ный план по модер­ни­за­ции. Каких-либо внят­ных цен­ност­ных аль­тер­на­тив вме­сто ста­рой идео­ло­гии обще­ству пред­ло­же­но не было. Пар­тий­ный же кон­троль сла­бел, что при­ве­ло к появ­ле­нию новых язы­ков опи­са­ния мира и поли­ти­ки. Появ­ля­лись дви­же­ния, лиде­ры кото­рых были гото­вы к самым ради­каль­ным иде­ям и действиям.

Но суще­ство­ва­ли и кон­струк­тив­ные фор­мы аль­тер­на­тив­ных дис­кур­сов. К таким мож­но отне­сти еже­ме­сяч­ный обще­ствен­но-поли­ти­че­ский жур­нал «Гори­зонт». Он поз­во­лял себе кри­ти­ку суще­ство­вав­ше­го строя, его кор­ре­спон­ден­ты отва­жи­ва­лись брать интер­вью у дея­те­лей, ока­зав­ших­ся за бор­том мейн­стримной поли­ти­ки. Сре­ди них — Андрей Саха­ров, Гали­на Ста­ро­вой­то­ва и мно­гие дру­гие пред­ста­ви­те­ли оппозиции.

При этом оппо­зи­ци­о­не­ры почти нико­гда не дей­ство­ва­ли в рам­ках логи­ки «анти-Сою­за». Даже дис­си­дент­ская интел­ли­ген­ция, хоть и иска­ла более дей­ствен­ные спо­со­бы реше­ния насущ­ных про­блем, зача­стую всё рав­но оста­ва­лась в рам­ках задан­ных вла­стью смыс­лов и идео­ло­гем. Мно­гие из них искренне наде­я­лись устра­нить раз­рыв меж­ду тек­ста­ми и реаль­но­стью, научив систе­му созна­тель­но­сти и доб­ро­со­вест­но­сти. Пред­ла­га­лись про­ек­ты реформ и реор­га­ни­за­ции как отдель­ных совет­ских инсти­ту­тов, так и все­го СССР (так, напри­мер, дей­ство­вал Сахаров).

Про­ти­во­ре­чие, зало­жен­ное в осно­ва­нии поли­ти­че­ской куль­ту­ры Сою­за, созда­ло два парал­лель­ных её направ­ле­ния: тек­сто­вое — фан­том­ное по сво­ей сути, и реаль­ное, в кото­ром жили обыч­ные люди. Послед­ние не все­гда уме­ли и даже жела­ли соот­вет­ство­вать иде­а­лам, кото­рые настой­чи­во гля­де­ли на них из текстов.

Каж­дый нахо­дил свой спо­соб соот­вет­ство­вать: кто-то в мас­ки­ров­ке, кто-то в объ­еди­не­нии с дру­ги­ми ищу­щи­ми, кто-то — в искрен­нем стрем­ле­нии выпол­нять всё по бук­ве напи­сан­но­го. Но послед­них в позд­нем СССР было мень­ше все­го. Несмот­ря на нали­чие реаль­ных воз­мож­но­стей син­хро­ни­зи­ро­вать эти куль­ту­ры в еди­ное целое, совет­ская власть, огра­ни­чен­ная соб­ствен­ны­ми док­три­на­ми, так ими и не воспользовалась.

Читай­те так­же «Совет­панк как стиль жиз­ни».