В 2020 году исполнится 150 лет со дня рождения Владимира Ильича Ульянова-Ленина — революционера, руководителя партии большевиков, создателя СССР. Его роль для отечественной истории трудно переоценить. Но в преддверии юбилея мы хотим поговорить не о политических достижениях Ленина, а о нём самом как личности — друге, соседе, муже, начальнике.
Эти образы Ленина воплотились в его различных портретах, написанных как при жизни «вождя мирового пролетариата», так и намного позже его смерти. Мы собрали десять не самых популярных и даже удивительных портретов Ленина и немного рассказываем о каждом из них.
Парижский портрет Ленина. Эмиль Бернар. 1910 год
Начнём с картины, где узнать Владимира Ильича с первого взгляда не так просто. Это чуть ли не единственный портрет, написанный до революции, когда Ленин скрывался на конспиративных квартирах, не афишировал лицо и вообще держался в тени.
Один такой портрет создал художник Эмиль Бернар. За один сеанс он запечатлел вождя большевиков в парижском кафе «Клозери де Лила» на бульваре Монпарнас. Политик и живописец были знакомы, так как жили неподалёку друг от друга. Ульяновы тогда квартировались на улице Мари-Роз, а Владимир Ильич коротал время, играя в шахматы с поэтом Полем Фором — родственником живописца Бернара. Он их и познакомил.
В 1970‑е годы портрет попал в фонды Центрального музея В. И. Ленина, но публике его не демонстрировали вплоть до перестройки — из-за несоответствия каноническому образу вождя.
Силуэт Ленина. Сергей Чехонин. 1920 год
Силуэтный портрет Ленина авторства Сергея Чехонина был исключительно популярен в советские годы. Художник тщательно наблюдал за выступлениями Владимира Ильича на конгрессе Коминтерна и сделал несколько набросков. Позже они и стали основой силуэтного портрета. Чехонин рассказывал:
«Внешность его производила впечатление огромной волевой сосредоточенности. Крайняя подвижность его позы и лицевой мускулатуры делали его весьма трудною моделью для художника. Рисовал я его в профиль, который всё время находился в движении».
Выступление В. И. Ленина на митинге рабочих Путиловского завода в мае 1917 года. Исаак Бродский. 1929 год
Исаак Израилевич Бродский — советский мастер живописи, создавший традицию изображать выдающую историческую личность в окружении «народных масс». Это марксистский подход к искусству — подчёркивать, что масштабные исторические события происходят на «активном народном фоне».
Данная картина следует этим принципам. Огромная толпа путиловцев сосредоточенно вглядывается в трибуну, на которой выступает Ленин. Бродский много внимания уделяет каждой фигуре: описывает их лица, простую одежду, взволнованные движения. На полотне Бродского создаётся новый образ трудящихся — дисциплинированных, думающих, свободных. Ленин, несмотря на скромный размер своей фигуры на картине, при этом является центром притяжения нашего внимания.
Портрет Ленина. Кузьма Петров-Водкин. 1934 год
Кузьма Петров-Водкин был в числе немногих художников, кого в январе 1924 года допустили сделать зарисовки с покойного Ленина. Он с задачей справился и создал строго документальную, нетипичную для своего авторского стиля картину «Ленин в гробу» (ниже).
А через десять лет живописца настигла мысль создать новый потрет вождя пролетариата — за рабочим столом над раскрытой книгой:
«…Мне хотелось дать Владимира Ильича живым — дать уютную обстановку, где он сам с собой. Он, конечно, читает Пушкина, а затем ляжет спать. Я даже придумал, что ему дать читать. Это „Песни западных славян“, так как мне казалось, что эти вещи должны действовать сильно и остро…»
Остановимся немного подробнее на художественной композиции картины. Портрет построен таким образом, что взгляд зрителя концентрируется на голове Ленина — крупной, скульптурно вылепленной, с очень широко расставленными глазами. Фигура Ленина, сидящего в белой рубашке за столом, почти касается головой верхнего края взятого в ширину полотна. Такая композиция позволяет сконцентрировать внимание зрителя на лице вождя.
Иллюстрация из книги «Жизнь Ленина». Пётр Староносов. 1934–1936 годы
Закрепление и консервация однопартийной системы в СССР после революции оказывали влияние на искусство. Изменились подходы к изображению не только «ныне живущих» большевиков, но и фигур из прошлого.
Яркий пример — серия иллюстраций из книги «Жизнь Ленина», над которой художник Пётр Староносов работал два года. Владимир Ильич впервые предстаёт здесь как стоящий над жизнью герой, статичный, пафосный, хрестоматийный оратор. Вслед за Староносовым этот образ повторяли другие советские живописцы.
Надежда Крупская критиковала их:
«Ленина они изображают статичным, спокойным, а не со свойственными ему жестами, в то время как у Владимира Ильича было очень живое, выразительное лицо».
Возможно, Надежда Константиновна была права, но в это десятилетие перед художниками стояла совсем другая задача. Они должны были изображать не «живого человека», а «близнеца партии», как в поэме Маяковского:
«Партия и Ленин —
близнецы-братья —
Кто более
матери-истории ценен?
Мы говорим Ленин,
подразумеваем — партия
Мы говорим
партия,
подразумеваем —
Ленин».
В. И. Ленин на экзамене в университете. Виктор Орешников. 1947 год
Пожалуй, единственное завершённое и художественно значимое изображение Ленина-юноши. Советский живописец Виктор Орешников создал его по заказу Ленинградского государственного университета за три года: с 1944 по 1947 год. Сложность задачи заключалась в том, что художнику не было на что опереться — образов Ульянова студенческих времён ранее никто не создавал, Орешникову предстояло самостоятельно создать канон.
Картина раскрывает эпизод из жизни Ленина-студента. Из Казанского университета его исключили за революционную деятельность. После возвращения из ссылки он пытался восстановиться и завершить образование, но ему отказали. Многие бы отчаялись, но Ленин добился возможности сдать экзамены экстерном — в 1891 году он выступал в Петербургском университете и получил диплом первой степени.
В советской историографии подчёркивается, что разносторонние знания молодого Ленина и его глубокое понимание сущности предмета впечатлили профессуру. Момент удивления преподавателей и запечатлел Орешников. Чтобы достичь документальной точности в изображении профессоров, художник использовал старые фотографии.
Дополнительная трудность заключалась в том, что Орешников должен был изобразить не просто студента, сдающего экзамен на отлично. Он должен быть написать страстного революционера, создателя большевистской партии и вождя Великой Октябрьской социалистической революции.
Чтобы добавить Ленину уверенности, живописец изобразил его не сидящим, а стоящим — он будто следует мыслям и хочет дополнительно подчеркнуть свою правоту. Он единственный персонаж картины, смотрящий на зрителя. Итоговая композиция передаёт энергичность, целеустремлённость и вдохновение Ленина, но без ложного пафоса — и такую ситуацию легко представить в действительности.
Портрет В. И. Ленина. Гурам Геловани. 1957 год
Грузинский художник Гурам Геловани создал портрет Ленина к XXII съезду КПСС. На полотне вождь изображён в классических традициях социалистического реализма. Фигура в полный рост, вождь не смотрит на зрителя, потому что что-то записывает в книжку на ходу, но уверенно движется вперёд.
Критики хвалили грузинского художника за отход от камерной трактовки изображении Ленина. Композиция подчеркивает монументальность образа и привлекает внимание динамичностью.
Ленин в Дрезденской галерее в 1914 году. Дмитрий Налбандян. 1970‑е годы
В творчестве Дмитрия Налбандяна ленинская тема была одной из самых значимых: он создал десятки рисунков и полотен с вождём мирового пролетариата. Налбандян сочетал документальное знание исторических событий с богатым воображением.
Мастер любил ставить Владимира Ильича в центр сложных многофигурных композиций. Например, на данном полотне Ленин соперничает с Мадонной Рафаэля. Кого вы увидели на этой картине первым?
Точность изображения такова, что мы узнаём Ленина с первых секунд, несмотря на то что он стоит к зрителю боком, а взгляд его направлен вглубь картины.
Свадьба Ленина и Крупской в Шушенском. Татьяна Горшунова. 1980‑е годы
Ленин и Крупская познакомились в 1894 году, ему было 24 года, ей — 25 лет. По воспоминаниям современников, выглядел Ленин значительно старше. Сначала они были просто знакомыми, а Ленин даже просил руки Аполлинарии Якубовой, подруги Крупской, но получил отказ.
В следующие годы Ленин и Крупская сблизились, регулярно встречаясь в революционных кружках. Когда Владимира Ильича приговорили к ссылке в Сибирь, в одной из записок он предложил Крупской стать его женой. Та согласилась:
«Ну что ж — женой так женой!»
22 июля 1898 года они венчались — этот момент и запечатлела художница Татьяна Горшунова. Дата свадьбы точно известна из церковной книги Петропавловского храма села Шушенского Енисейской губернии. Очевидцы вспоминали, что невеста была одета в скромную белую блузку и чёрную юбку, а жених — в потёртый коричневый костюм — на картине наряды другие. Молодожёны обменялись обручальными кольцами, выплавленными из медных пятаков.
Крупская позже вспоминала:
«Мы ведь молодожёнами были. И это скрашивало ссылку. То, что я не пишу об этом в воспоминаниях, вовсе не значит, что не было в нашей жизни ни поэзии, ни молодой страсти…»
Есть интересные гипотезы, не подтверждённые, впрочем, документами, что для обоих молодожёнов брак был вторым. Британская энциклопедия сообщает, что ранее Крупская была замужем за Борисом Германом — эсером и другом Фанни Каплан. А Ленин, возможно, тоже был ранее женат, но сведения об этом якобы засекречены и хранятся в жандармских архивах. Но это только предположения.
Красный Ленин. Энди Уорхол. 1987 год
Шелкография размером метр на 75 сантиметров с портретом вождя мирового пролетариата относится к числу поздних работ Уорхола. Он создал её по знаменитой фотографии молодого Ленина: на мрачном монохромном фоне выделяются бледное лицо, кисти и книга. Портрет лаконичен, а многие критики даже сравнивали его с иконами. Полотно «Красный Ленин» можно рассматривать как часть диптиха с «Чёрным Лениным».
Уорхол стремился к популярности, поэтому изображал только самых знаменитых людей мира: Элизабет Тейлор и Мэрилин Монро, Джона Леннона и Майкла Джексона, боксёра Мухаммеда Али и Мао Цзэдуна. Художник при этом был абсолютно аполитичен. Британский художественный критик Джулиан Сполдинг писал по этому поводу следующее:
«Политики входят в число наиболее узнаваемых и популярных личностей, поэтому Уорхол и обратил на них внимание и создал свои версии их личностей. Сам он отрицал, что является критиком современного ему общества и называл себя выразителем массового вкуса своего времени. Его знаменитые изображения Мао Цзэдуна и Ленина вовсе не говорят о его интересе к учению Мао или идеям Ленина. Это не более чем коммерческие продукты, предназначенные для художественного рынка».
Полотно долгое время принадлежало Борису Березовскому. Буквально за несколько дней до смерти олигарх продал его за 202 тысячи долларов, чтобы расплатиться с долгами. Имя покупателя неизвестно.
Первая мировая война и последовавшие за ней революционные события перемололи судьбы многих людей и даже целых этносов. Пример ингерманландских финнов показателен — не желая выходить из состава России и отстаивая идею национальной автономии в рамках федерации, они стали врагами большевиков и сражались против них в эстонских и русских белогвардейских частях.
VATNIKSTAN рассказывает историю ингерманландцев от возникновения народа до Гражданской войны в России.
Ингерманландцы: от кого пошли и как жили?
«От моря Балтийского до Ледовитого, от глубины европейского севера на восток до Сибири, до Урала и Волги, расселялись многочисленные племена финнов. Не знаем, когда они в России поселились. Сей народ, древний и многочисленный, не имел историка, ибо никогда не славился победами, не отнимал чужих земель».
Так описывал финно-угорские племена в «Истории Государства Российского» Николай Карамзин. Действительно, ингерманландцы не имели своих историков, не завоёвывали другие народы. Они всегда оказывались в гуще политических и военных событий северо-западного региона — от Древней Руси до Советского Союза.
Славяне, проникнув на просторы Восточно-Европейской равнины, постепенно вытесняли финно-угорские племена на Северо-Запад. С образованием централизованного древнерусского государства финно-угорские племена попали в подчинённое положение к новгородским и киевским князьям. Территория Ингрии, получившей своё название от жены Ярослава Мудрого Ингигерд, стала частью новгородской «Водской пятины», которую, в свою очередь, нарекли так по имени одного из многочисленных финских племён, проживавших на территории княжества — води.
Долгое время финские племена древнерусского, а затем и Московского, государства, жили бок о бок с русскими, пока на этих территориях не появились шведы в результате Смуты, разразившейся в начале XVII века. Вместе со скандинавами появились лютеранские миссионеры. Новая вера способствовала культурному подъёму местных финских племён, поскольку принесла с собой из шведской Финляндии единый язык, а способ распространения религии разительно отличался от католических походов «огнём и мечом». В годы шведского владычества православное население этой области сокращалось.
Ситуация поменялась после Великой Северной войны, по итогам которой территория Ингерманландии вернулась обратно в состав России, а в устье Невы была заложена новая столица государства. Начался обратный процесс — русификации. Центральные органы власти принимали меры к переселению православного русского населения в болотистые районы Северо-Запада, щедро раздавались земельные участки помещикам. Если к концу XVIII века численность русскоязычного и финноязычного населения была примерно равна, то уже через полвека стало заметно увеличение в пользу первых. Кроме того, после присоединения в 1809 году Финляндии, началась значительная миграция финского населения в Петербург в поисках лучшей доли.
К началу XX века численность финноязычного населения в Петербургской губернии составляла около 10% от общего количества подданных.
Этническая карта Петроградской губернии середины XIX века
На рубеже XIX — XX вв. свой расцвет переживают национальные движения в Эстонии и Финляндии. Ингерманландцы не стали исключением. В деревнях распространяются народные школы с преподаванием на родном языке. Большую роль в сохранении культуры коренного населения сыграли и духовные чины лютеранской церкви. Таким образом, к революции 1905 года ингерманландцы начали осознавать себя частью единой языковой и культурной общности.
Революционные события 1905 — 1907 годов не носили на территории Петербургской губернии яркого национального характера, однако в дальнейшем можно обнаружить сочувственное отношение ингерманландцев к попытке насильственной русификации Финляндского княжества. Царские чиновники отмечали, что панфинская пропаганда в некоторой степени повлияла на настроения родственного финнам населения в столичном регионе. Более того, центральные власти начали препятствовать реализации образовательных программ на родных для ингерманландцев языках.
Дом ингерманландца в деревне Вирки. 1911 год
Значительное количество ингерманландцев прошло окопы Первой мировой войны в составе царской армии. Вместе со своими боевыми товарищами они стали свидетелями тяжёлых поражений, разложения вооружённых сил и революции.
Революционный 1917 год и движение ингерманландцев
Февральская Революция 1917 года обнажила многие, казалось, отложенные на время войны в долгий ящик проблемы Российской империи. Одной из наиболее острых оказался национальный вопрос. Он не обошёл стороной и ингерманландских финнов. На страницах газеты «Нева» в феврале 1917 года появились первые идеи о возможной автономии для этой группы населения. Делались попытки возродить общественную жизнь и начальное образование на национальном языке.
Первая страница газеты «Инкери». Её авторы также выпускали и «Неву»
23 апреля в Петрограде состоялся съезд ингерманландских финнов, на котором присутствовало около 200 делегатов. Несмотря на то, что представители этнического меньшинства не смогли принять решение о возможной автономии, поскольку это затруднялось неоднородным расселением этноса в Ингерманландии, всё же удалось принять решение о расширении образовательных программ. Съезд также начал готовиться ко скорому Учредительному собранию, назначенному на октябрь 1917 года.
29 сентября состоялся второй съезд, на котором представители ингерманландцев предприняли конкретные шаги в сторону выборов своих представителей в орган, которому было суждено решить судьбу России.
Общественный раскол, преследовавший все общественные слои России, коснулся и ингерманландских финнов. Радикальные большевистские или около-большевистские идеи проводили в среде соплеменников выходцы из финских рабочих. Довольно быстро начали звучать нападки в сторону съезда ингерманландских финнов, где в основном были представлены трудовики и меньшевики. В июне радикальные элементы ингерманландцев и финнов решили основать «Петроградскую и Ингерманландскую финноязычную социал-демократическую окружную организацию», чья программа во многом повторяла основные пункты программы большевиков.
Октябрьская революция разделила ингерманландцев. Одна их часть, под влиянием соплеменников-финнов, рабочих из Петрограда, поддержала большевиков. Другая негативно относилась к радикалам. Тем не менее, на выборах в Учредительное собрание большая часть ингерманландцев всё же поддержала леворадикальные группировки — свою роль сыграла агитация дезертиров с фронта и рабочих из столицы.
Ингерманландцы и большевики
Провозглашение большевиками права наций на самоопределение подарило ингерманландским финнам надежду на автономию в составе государства. Конец 1917 — первая половина 1918 года прошли в попытках создать собственную администрацию, увеличить школы с преподаванием на родном языке. 10 марта 1918 года состоялся третий по счёту съезд ингерманландских финнов. На нём представители национального меньшинства обсудили вопрос о создании органов местного самоуправления.
Безусловно, такая инициатива, планировавшаяся в непосредственной близости от Петрограда, не могла понравится большевистским властям. Первый этап «нападок» на ингерманландцев совпал с созывом съезда, во время которого орган печати «красных финнов», газета «Тюё», фактически обвинил ингерманландскую интеллигенцию в контрреволюционной деятельности. Информационное давление на образовательную и муниципальную программы длилось до осени 1918 года. Ещё в начале года земские собрания и управы, существовавшие в ингермандандских деревнях, были ликвидированы, а осенью того же 1918 года им на смену пришли комитеты бедноты. Вся власть в деревнях окончательно перешла к большевикам.
Газета «Työ» — печатный орган «красных финнов»
На рубеже 1917 — 1918 годов большевики закрыли финские газеты «Инкери» и «Нева» — финны и ингерманландцы остались без официальных рупоров своего национального движения. Продовольственная политика правительства настроила против РСДРП (б) значительную часть крестьянства. Нередки были и случаи разбоя и грабежей красноармейцев — Петроградская губерния на протяжении всей Гражданской войны являлась прифронтовой полосой, сосредоточение красногвардейцев прямо влияло на количество таких инцидентов.
Ингерманландская проблема активно использовалась новоиспечёнными государствами — Финляндией и Эстоней — в решении внешнеполитических задач. Наиболее активную роль в этом играла Финляндия, которая по завершению внутренней гражданской войны стремилась за счёт слабой центральной власти в России реализовать программу «Суур-Суоми» («Великой Финляндии»). Финские добровольцы, активно поощряемые правительством (безусловно, неофициально), проникли в первой половине 1918 года на территорию Карелии и начали агитировать местное население в пользу присоединения к Финляндии.
Финские добровольцы в Восточной Карелии. 1918 год
Попытки проникнуть в ингерманландские деревни делались и на Карельском перешейке. Весной 1918 года красногвардейцы фиксировали проникновение небольших групп белых финнов в районах Лемболовского озера. Учащались столкновения между советскими пограничниками и финскими ирредентистами. Для большевиков ингерманландцы становились «пятой колонной» в условиях гражданской войны, в любой момент способной переметнуться к идеологическим врагам.
До окончательного поражения Германии в Первой мировой войне, даже учитывая уже подписанный и ратифицированный Брестский мир, сохранялась угроза немецкого продвижения к Петрограду. Ингерманландцы в конце марта 1918 года обратились к советскому руководству с просьбой предоставить им оружие и боеприпасы на случай наступления кайзеровских войск. Просьба была одобрена, однако позднее большевики пожалели об этом. Недовольные политикой продразвёрстки и мародёрством красногвардейцев крестьяне восстали. Эти выступления не носили яркого этнического характера. Однако, поскольку среди ингерманландцев было достаточно «кулаков» и зажиточных крестьян, волею судеб они оказывались по разные стороны баррикад с леворадикалами. По поводу одного из таких выступлений в Ямбургском уезде член Петроградского губкома РКП (б) А. А. Кузьмин писал:
«С укреплением советов по всему Ямбургскому уезду, с проявлением активности со стороны бедноты возрастал и нажим на кулаков в уезде, не только политического характера, но и в области конфискации продовольствия. Кулачество задумало оказать сопротивление, организовалось в поход против большевиков».
Политика военного коммунизма и нежелание считаться с желанием автономии способствовало появлению отдельных ингерманландцев в стане белых армий.
Ингерманландцы на северо-западном фронте Гражданской войны
Примерно в это же время на перифериях бывшей Российской империи начали формироваться центры антибольшевистского сопротивления. Северо-Запад не стал исключением — ещё при немецком присутствии в Пскове делались попытки организовать прятавшихся там от большевиков бывших царских офицеров в военное формирование. Эти начинания преодолели тернистый путь, пока в начале 1919 года на территории Эстонии не образовалась Северо-Западная армия, связанная, прежде всего, с именем генерала Николая Юденича.
Ингерманландские финны, бежавшие от ужасов военного коммунизма, приняли самое деятельное участие в военных действиях на стороне белых. В мае 1919 года в составе Северо-Западной армии воевало два батальона добровольцев, в которых были введены свои отличительные знаки. Весной того же года ингерманландские и ижорские «белые» приняли боевое крещение на Нарвском направлении, в районе крепости Копорье.
Однако командование армии, стоявшее за принцип «единой и неделимой», скептически относилось к присутствию в войсках элементов, ратовавших за нарушение этого принципа. Одним из камней преткновения вновь стало управление на местах отбитых у большевиков территорий — ингерманландцы не признавали комендантов, назначавшихся командованием Северо-Западной армии в посёлках, населённых соплеменниками. Безусловно, белые генералы подозревали в этом проделки независимой Эстонии — отношения между лимитрофом и белыми, как известно, были далеки от идеальных. В результате генерал А. П. Родзянко, командовавший Северо-Западной армией до Юденича, отказал ингерманландцам в их устремлениях.
Тем не менее добровольческий отряд постоянно пополнялся новыми силами. В его рядах сражалось много выходцев из Финляндии и Эстонии, офицерский корпус также был смешанным. Командование прибегало к вербовке пленных красноармейцев. Уже к июню 1919 года подразделение было переформировано в полк, в котором состояли 2258 человек, а командиром был назначен этнический финн А. Уймонен. Однако командование Северо-Западной армией не учитывало этническую составляющую этого формирования — при занятии территорий Петроградской губернии в условиях всеобщей мобилизации в полк попадали совершенно разные национальности, хотя официальным языком полка был всё же финский.
Летом 1919 года полк участвовал в боях за форт Красная Горка. В июне там началось антибольшевистское восстание, вызванное приближением к Петрограду Северо-Западной армии. Ингерманландцы стали активными участниками тех событий, пытаясь всеми силами помочь восставшим. Из-за плохой связи со штабом, форт удержать не удалось — через несколько дней мятеж был подавлен, а полк вернулся к своим ни с чем. Тогда в командовании Северо-Западной армией вновь возник вопрос о лояльности ингерманландцев: Родзянко показалось подозрительным, что те несколько дней, ведя бои с красными, не сообщали в штаб о том, что форт перешёл на сторону белых. Эти факты были использованы белогвардейцами для разоружения части полка и взятия под арест наиболее активных агитаторов. На время заложники были освобождены, когда ситуация на фронте потребовала привлечения всех наличных ресурсов, но отношения между сепаратистами и белыми окончательно испортились.
Линейные корабли «Андрей Первозванный» и «Петропавловск» ведут огонь по мятежному форту Красная Горка. Художник Н. Е. Бубликов
После этих событий в составе Северо-Западной армии осталось всего около 250 ингерманландцев. Остальные либо ушли в Эстонию и вступили в вооружённые силы этой страны, либо бежали в Финляндию. Многие вернулись в родные деревни. Однако на этом история ингерманландцев в Северо-Западной армии не кончилась. Новый этап в отношениях белых и финноязычного населения Петроградской губернии наступил с образованием так называемого Северо-Западного Правительства в Ревеле во главе с С. Г. Лиазновым. Оно провозгласило демократические свободы на подконтрольных территориях. Переход власти от военных к гражданским лицам возродил у ингерманландцев надежды на возможную автономию.
В августе 1919 года состоялся делегатский съезд ингерманландцев в деревне Большое Куземкино. По итогу этого форума было написано приветственное послание Северо-Западному правительству. 7 сентября делегаты съезда посетили министра торговли М. С. Маргулиеса и уверили его в поддержке ингерманландцами курса правительства.
Примерно в это время наметился разрыв между западными и северными ингерманландцами. Первые, под влиянием Северо-Западного правительства, постепенно отказались от идеи независимости и чаще стали говорить об автономии в составе России, тогда как вторые, поддерживаемые соседями из Финляндии, не отказались от радикальных идей.
Тем не менее Северо-Западное правительство провело ряд непопулярных мер, в особенности касавшихся земельного вопроса. Перераспределение земель, самовольно захваченных крестьянами после Февральской революции, в пользу бывших землевладельцев, серьёзно подрывало материальную базу белой армии.
Осенью 1919 года началось знаменитое наступление Северо-Западной армии Юденича на Петроград, в котором принял участие и Ингерманландский полк, состоявший из 1600 человек и подчинённый уже эстонской армии. С боями он достиг окрестностей Петергофа. Однако взять форт Красная горка вновь не удалось, а поражение основных сил белых в октябре поставили крест на успешном проведении операции. Эстонские части, в числе которых были и ингерманландцы, отступили к границам своего государства, где уже 14 ноября встретили наступавших с востока красноармейцев.
Бойцы Западно-Ингерманландского полка у деревни Саркюля, ноябрь 1919 года
Печальная судьба белогвардейцев, фактически оставленных на произвол судьбы эстонскими властями, хорошо известна. Разоружённые на территории Эстонии, они влачили жалкое существование в резервациях, скашиваемые жестокой эпидемией тифа. Ингерманландцев эта участь обошла стороной, поскольку они уже являлись составной частью армии молодой республики. Однако несмотря на заключённый между РСФСР и Эстонией мирный договор 2 февраля 1920 года, расформировывать Ингерманландский полк не спешили. Уставшие от боёв солдаты ещё некоторое время охраняли границу вдоль реки Наровы, пока правительство не убедилось в том, что в скором времени наступления большевиков не планируется.
Вместе с солдатами на территорию Эстонии ушло и около 2 тысяч мирных жителей из ингерманландских посёлков и деревень.
Литература:
Мусаев В. И. Политическая история Ингерманландии в конце XIX — XX веке. СПб., 2004.
Таргиайнен М. А. Ингерманландский излом. Борьба ингерманландских финнов в гражданской войне на Северо-Западе России. СПб., 2001.
Конькова О. И., Кокко В. А. Ингерманландские финны. Очерки истории и культуры. СПб., 2009.
Риехкалайнен Ю. Ингерманландские финны. История и судьба. Петрозаводск, 2009.
Подкасты как способ получения знаний стремительно набирают популярность, но пока среди них не так много посвящённых истории России. Один из них — «Закат империи», повествующий о нашей стране на пороге революции 1917 года. Исторические факты и эпизоды из жизни политиков и богемных персонажей той эпохи изложены современным разговорным языком и при помощи мемов — такая подача превращает подкаст в увлекательный сериал, а у кого-то, наоборот, может вызвать скептицизм.
Мы побеседовали с создателем подкаста «Закат империи» Андреем Аксёновым о том, как секс, наркотики и панк-рок проливают свет на российскую историю.
— Расскажите о себе, чем вы занимаетесь сейчас?
— Оу, много чем. Я музыкант, играю и пою в группе «Акваланг»; преподаю в Бауманке сетевые технологии; я один из организаторов детского интеграционного лагеря «Наш дом», был там руководителем последние два года; я хиппи, путешественник, программист и русский интеллигент. Я ещё много кто по мелочи, сейчас вот — автор подкаста «Закат империи» про последние десятилетия царской России. Так что, наверно, меня можно назвать если не историком, то популяризатором истории.
Андрей Аксёнов
— Как пришли к идее и воплощению в жизнь подкаста «Закат империи»? Кто помогает в создании и продвижении?
— Я давно и всерьёз влюблён в этот период истории нашей страны: он невероятно динамичный и непредсказуемый. С одной стороны, это наша страна, с другой — совершенно иная, но с родным русским языком, плюс, естественно, это самый задокументированный период имперской истории. Несколько лет просто читал книжки, мемуары, статьи и набрал хорошее знание контекста, не вылезая особо из того времени в соседние времена.
Идея сделать подкаст мне пришла в голову около полугода назад, она была довольно самоочевидной. Я хорошо знаю контекст; я преподаю и наловчился хорошо объяснять; у меня, как у музыканта, есть опыт выступлений на сцене и в студии; дома есть небольшая студия, совершенно достаточная для записи подкастов; в России вроде как бум подкастов — так что тут всё одно к одному сложилось. По большому счёту я всё делаю сам: собираю источники, записываюсь, монтирую, выкладываю, продвигаю, если не считать некоторой помощи в раскрутке: пара знакомых пабликов ВКонтакте — размещали мои подкасты, сайт опять же сделал сам.
— Вы рассказываете о том, чего нет в учебниках истории. Откуда берёте данные, где собираете информацию? Что-то приукрашиваете? Подкаст можно отнести скорее к жанру исторического нон-фикшна?
— Я, пока читал несколько лет книжки по этому периоду, накопил хорошее знание эпохи. При планировании сезона я просто выбрал 12 историй, которые меня в своё время впечатлили — а таких историй в том времени ещё очень много.
При подготовке к выпуску я сижу, нахожу нужные места в книжках, ищу статьи в интернете, но тут главное — знать, что именно искать и на что обращать внимание. Я, конечно, не помню всех дат или родственных связей, но, например, знаю, что Чехов был знатоком борделей — и ищу соответствующую цитату. Или, увидев, что гипнотизёра Филиппа Низье привела к царице черногорская принцесса — сразу понимаю, о чём тут рассказывать, потому что черногорские принцессы имели неоднозначную репутацию.
Но я щепетилен в источниках, и все факты проверяю перед тем, как рассказать. Хотя, конечно, случаются неточности — тогда пишу об этом в комментариях и в последнем эпизоде устрою пятиминутку фактчекинга.
Так что нет, я ничего не приукрашиваю — я просто позволяю себе эмоциональный рассказ, поэтому может казаться, что я немного жертвую историчностью в угоду сюжету. Я, безусловно, немного пристрастен: есть люди, которые мне симпатичны, а есть те, над кем я смеюсь. Но в конечном счёте я всех могу понять и оценить непредвзято. Если Гапон во время войны с Японией на японские деньги покупает пароход с винтовками и этот пароход садится на мель — то можно, не покривив душой, сказать что он эпически лоханулся. Но все сведения, которые излагаю — подтверждены. Да, иногда подтверждения очевидцев расходятся друг с другом, то тут нужно знание контекста или доверие тому или иному историку-исследователю, который разбирал это событие. Тут мне как раз пригождается скептический ум инженера.
Не уверен, что правильно понимаю определение «исторический нон-фикшн». Мой подкаст — это нормальное историческое исследование, просто озвученное в лёгкой форме, к тому же я целенаправленно стараюсь выбирать истории, в которых есть нарратив. Обычный исторический подкаст просто рассказывает как и что было устроено, к примеру, что послужило причиной наполеоновских войн, или как был устроен средневековый университет. Такие подкасты интересны ограниченному кругу интересующихся людей. Средний слушатель (да и я сам) любит нарратив, сюжет с неожиданными поворотами, нетривиальной развязкой или хотя бы такую историю, с помощью которой можно провести параллель с сегодняшним днём. Так как время тогда было насыщенное, то таких историй было много, надо просто знать, что и где искать. Получается, что из-за эмоционального рассказа и нарратива кажется, что это художественная или приукрашенная история, но нет — это просто концепция подкаста. Нарратив, историчность, эмоциональная подача.
— Как в целом относитесь к тому, как историю преподают в школах и вузах, трактуют политики и преподносят в СМИ?
— Очень плохо с этим знаком. В школах её дают скучно, в ВУЗах — не имею представления, я‑то сам не имею исторического образования.
Вот в публичном поле всё довольно плохо, особенно во времена предыдущего министра культуры, Мединского. Он себя считает историком, хотя им, безусловно, не является. Намеренно или нет, но у нас в стране выстроена позиция, что история, как наука, всегда пристрастна — и значит, нам, в нашей стране, надо развивать свою пристрастную историю, в которой именно мы — великая держава, желательно без пятен в биографии. Это, конечно, ошибка, историческая наука довольно точна и вполне может быть беспристрастной, если только сам историк этого хочет. Если же человек сначала вырабатывает точку зрения, а потом ищет подтверждения этому в истории, то он подтверждения, конечно, найдёт. Даже может книжку написать и выступить по телевизору, но историком он от этого не станет, это антинаучно. Это когнитивные искажение.
С другой стороны, есть прекрасные проекты — «Арзамас», «Проект1917», которыми можно только восхищаться и брать с них пример.
— Какое самое интересное открытие для себя сделали во время подготовки подкаста?
— Все истории были мне до этого в большей или меньшей степени знакомы, тут больших открытий не случалось, но была парочка интересных случаев.
Когда я готовился к гостевому подкасту про Распутина (он должен выйти в подкасте «Короче, история») я копал, как Распутин попал к царю. Я знал, что там была интрига среди высшего духовенства, они подсовывали царю юродивых одного за другим, чтобы получить на него какое-то влияние, и вот очередным персонажем был как раз Распутин. Продвигал его епископ Сергий Старгородский. Начал я читать про него и прямо восхитился. При царе был архиепископом и устраивал дебаты с творческой интеллигенцией, чем заслужил их симпатии; подсовывал царю юродивых, чтобы влиять на него; после Февральской революции стал митрополитом, участвовал в Поместном соборе, был избран в Учредительное собрание депутатом. При большевиках примкнул к обновленцам, у них был краткий роман с большевиками. После того как большевики от обновленцев отвернулись и наладили отношения с РПЦ, покаялся и вернулся в лоно церкви, стал заместителем патриаршего местоблюстителя, потом сам стал местоблюстителем, а потом и патриархом. Вот так проныра!
Про Иду Рубинштейн, например, я знал не очень много, и тоже восхитился, когда узнал что она была любовницей Габриэле д’Аннунцио, поразительного человека, безусловно. Много небольших интересных открытий.
— Жизнь богемы, мистика, криминал, алкоголь и наркотики — почему решили сконцентрироваться на «тёмной стороне» эпохи?
— Я, когда планировал подкаст, посчитал, что его нужно точно спозиционировать, не нужен просто ещё один исторический подкаст. У меня в качестве примеров — «Синий бархат» Егора Санникова, который раскапывает изумительные истории, и «Искусство для пацанчиков» Анастасии Четвериковой. Так и был выбран подзаголовок: «Революция, секс, наркотики и панк-рок в Российской империи» — для привлечения внимания на самом деле, это не самоцель. Несмотря на то что я рассказал и про секс, и про наркотики — это не основная цель, в конце концов, большинство эпизодов про что-то иное. Подзаголовок, скорее, обозначает, что в моём подкасте я не буду стесняться порочащих свидетельств. Если для конкретного эпизода важно, что генерал-губернатор Москвы был гомосексуалом, то вы про это узнаете, но важна история, которая происходит, а не гомосексуализм как таковой. Знаете, как в этом анекдоте про Чайковского:
— Правда ли, что Чайковский был ******* [геем]?
— Правда, но любим мы его не за это.
— Были люди более порочны, чем сейчас?
— Не думаю, просто система этики немного сдвинулась. Сейчас этично одно, тогда — другое, важно просто понимать, что этика подвижна. Тогда было можно снять 11-летнюю проститутку и на твоей репутации это бы не особенно сказалось, но если женишься на разведённой — то это скандал и чрезвычайно порочащее событие. Употреблять кокаин можно более-менее легально, но вот чиновничество и бюрократия были значительно, несравнимо менее коррупционны, чем сейчас.
— Следуя актуальным трендам, планируете ли сделать подкаст, посвящённый страшным болезням и эпидемиям?
— О, нет! Причём есть же очень подходящая тема — эпидемия испанки, которую, кстати, Россия того времени даже не заметила, потому что у нас от тифа тогда умирало гораздо больше людей. Там есть про что рассказать, но я не буду: в первую очередь, там нет нарратива, а я стараюсь дать слушателям нарратив. Во-вторых, сейчас из каждого утюга только об эпидемии и эпидемиях и говорят, все бросились хайповать, даже скулы сводит. Думаю, интересней будет послушать про тур футуристов и про ихтамнетов в Первую мировую, чем про болезни.
— Вы империалист/монархист?
— Нет, что вы. Невозможно быть монархистом, хорошо зная ту эпоху — монарх привёл Россию к катастрофе, возможно, самой большой в нашей истории. Вообще, если рассуждать о политиках и политических течениях того времени, то симпатичных людей там мало, все в большей или меньшей степени мудаки (у вас можно так выражаться?). Царская администрация, при всём профессионализме, порядочности и эффективности, оказалась неспособна к политической жизни XX века, проявила полную мягкотелость. Черносотенцы — фрики, социалисты — либо бесчеловечные маньяки, либо идеалисты, не способные ни к чему. Либералы просто идеалисты, ни к чему не способные, без маньяков. Царь — малодушен, а в условиях XX века политическая система в России оказалась не готова к критическим вызовам. В этой связи мне нравится цитата Щегловитова:
«Паралитики власти слабо, нерешительно, как-то нехотя, борются с эпилептиками революции».
Некому симпатизировать, к сожалению. Могу нескольких симпатичных политиков перечислить: конечно, Столыпин, Струве, Врангель — за их личные и деловые качества. Среди социалистов таких назвать не могу вообще, если Маяковского не считать, конечно.
— В комментариях к подкасту и в личном общении наверняка часто приходится участвовать в извечном споре красных и белых. Какую позицию здесь занимаете?
— В комментариях люди часто думают очень упрощённо: о, он сказал что Ленин отличался бешеной публицистической деятельностью и шельмовал всех направо и налево. Наверняка автор — монархист, и начинают со мной спорить, утверждая, что царь был плохой. Или, наоборот, я говорю, что царица была истеричка (так и было, это, кстати, сам император признавал) — и тогда мне начинают приписывать левые взгляды и спорить с ними. Меня уже обвиняли и в госпропаганде, и в пропаганде гомосексуализма, и в том, что я монархист, и в том, что авторитет царя принижаю. В комментариях я тогда на стороне здравого смысла, политически я никакую сторону стараюсь не занимать. Впрочем, на данном этапе количество комментариев повышает социальный рейтинг паблика ВКонтакте, так что я рад спорам.
Я потому и рассказываю много про богему, поэтов, танцовщиц, художников, потому что вот среди них как раз симпатичных, деятельных и толковых людей в своей области полно, к тому же в России реально взрыв культуры и искусства, просто небывалое время.
— Когда выйдет последняя серия подкаста (а мы этого очень не хотим), сколько будет серий, к какой эпохе обратитесь?
— В первом сезоне планирую 14 серий, причём две последние — необычные. 13‑я будет гостевой, рассказывать в основном буду не я, а Василий Чернов, кандидат богословия, будем говорить о месте православия в то время. Он один из самых знающих и трезвомыслящих людей, с которыми я знаком.
Ну а 14‑й эпизод будет прямой эфир, стрим с вопросами и ответами, фактчекингом и задушевными беседами, пройдет он 13 апреля, это, конечно, вызов для меня, надеюсь всё пройдёт хорошо. Потом надо немного отдохнуть, потому что всё-таки я довольно много времени посвящаю каждому выпуску. Я думал второй сезон запустить осенью, летом основательно подготовиться. Но вот в связи с карантином, может, и пораньше запущу. Тем более что аудитория растёт, мой подкаст попал в топ iTunes, возможно, бросать в такое время его не стоит.
— Кроме того, что ваш подкаст оказался в топе iTunes, он занял 26‑е место в рейтинге российских подкастов по версии «Подкаста про подкасты». Без ложной скромности, в чём его успех? Чем обусловлен интерес слушателей?
— Меня ещё «Яндекс.Музыка» на первое место поставила в разделе исторических подкастов.
Думаю, дело в том, что я точно представлял, что хочу сделать: это, во-первых, материал, в котором я ориентируюсь и люблю; во-вторых, нарратив; в‑третьих, стиль изложения. Люди привыкли к тому, что история скучная, так вот, она совсем не скучная, поэтому я рассказываю бодро и даже иногда лихо, вставляю мемчики, учитываю, что людям интересно сейчас. Конечно, для начального распространения нужен был максимально кликабельный эпизод — ну что может быть кликабельней эпизода «Секс в Российской империи»?
Плюс к этому дотошность к работе: я с конца января каждый понедельник железно выкладываю свежий эпизод, и готовился заранее, было время когда у меня было подготовлено три следующих эпизода на случай аврала на работе. Вот в раскрутке я не очень опытен, но тем не менее подкаст есть на всех площадках, есть телеграм-канал, я покупаю по чуть-чуть контекстную рекламу. Но тут ещё, думаю, мне помогает то, что я человек из интернета и понимаю, как интернет работает. Я имею в виду интернет-социум, а не техническую составляющую. Я не делаю подкаст как радиопередачу, я делаю подкаст как подкаст, для таких же, как я, интернет-жителей. Честно говоря, у меня не такие большие прослушивания, уверен, что у исторических подкастов, которые выходят давно, они в пять-десять раз больше.
— Почему подкасты в последнее время стали столь таким популярным медиа?
— Мы в интернете идём в русле США. То, что в интернете популярно в США, через некоторое время становится популярным и у нас. В некоторых вещах мы обгоняем, но в целом в США подкасты это огромная, многомиллионная индустрия — было бы удивительно, если бы у нас это было бы незаметно.
В России, насколько я понимаю, сейчас вторая, если не третья волна популярности подкастов. Думаю, это связано с тем, что на рынок вышли игроки, которые стараются развивать сам рынок и делают подкасты не просто для себя и интересующихся. Они стараются сделать так, чтоб на рынок приходили потребители, и делают подкасты под слушателей, запускаются подкастовые студии, которые пробуют один жанр, другой, пока не найдут слушателей. Рынок развивается, приходит больше слушателей — приходит больше подкастов. Это взаимовыгодная ситуация: если ты привлечёшь нового слушателя в подкастинг, то он, возможно, будет слушать не только твой подкаст.
— Что ещё порекомендуете послушать интересующимся историей Российской империи?
— Прямо по истории России послушать, увы, можно не так много. Это, кстати, тоже одна из причин того, что у меня растёт аудитория — конкуренции в моей области почти нет. Безусловно, надо слушать «Радио Арзамас», у «Электронекрасовки» неплохие лекции — но это именно лекции, не подкасты. Отличный небольшой подкаст от Яндекса «Я. Русский» про русский язык от «Гой еси» до «Лол кек». Слушайте «Синий Бархат», слушайте «Искусство для пацанчиков» — это, хоть и не всегда про Россию, но про историю и культуру.
«Россия 10 января уже не то, чем была Россия 8 января» — так писал Владимир Ленин о начале революции, продолжавшейся до 1907 года. Немалое значение в событиях тех имела и его партия РСДРП, и партия социалистов-революционеров, а также другие социалистические движения.
Несмотря на общую цель устранения царского режима, эти партии и фракции внутри них представляли будущее России по-разному. В дальнейшем социалисты также сыграют важную роль в событиях 1917 года, но именно в 1905–1907 годы проявятся цели, методы политической борьбы и идеологические разногласия их лидеров.
Совет рабочих депутатов Петербурга в 1905 году
Российская социал-демократическая партия: внутренний раскол, программа-минимум и программа-максимум
Развернувшаяся 9 января 1905 года драма возле Зимнего дворца стала катализатором массовых выступление людей недовольных царским режимом. Не исключением стала и деятельность социал-демократов, которые активно критиковали действия правящей элиты. Владимир Ленин писал:
«Бросая общий взгляд на события кровавого воскресенья, всего более поражаешься этим сочетанием наивной патриархальной веры в царя и ожесточённой уличной борьбы с оружием в руках против царской власти. Первый день русской революции с поразительной силой поставил лицом к лицу старую и новую Россию, показал агонию исконной крестьянской веры в царя-батюшку и рождение революционного народа в лице городского пролетариата. Недаром европейские буржуазные газеты говорят, что Россия 10 января уже не то, чем была Россия 8 января».
К моменту начала Первой русской революции социал-демократы уже организовали собственную партию на II съезде Российской социал-демократической рабочей партии в 1903 году. При этом в партии наметился разделение на две фракции: меньшевиков и большевиков.
Но в ходе революции социал-демократам удалось преодолеть внутренний раскол. Способствовала захватившая меньшевиков в 1905 году революционная эйфория, и стремление рабочего класса к единству собственных рядов. Этот факт повлиял на увеличение численности членов партии: весной 1907 года их количество превышало 150 тысяч человек.
Благодаря объединению, несмотря на усиливавшиеся разногласия между меньшевиками и большевиками, социал-демократы сыграли более активную роль в событиях Первой русской революции и повлияли на общественно-политическую жизни страны посредством выборов в Государственную думу и руководством профессиональными союзами. Однако различия между двумя группами партии имели большое значение.
Делегация II съезда РСДРП 1903 года
Если по социальному составу две группы были примерно одинаковы: рабочие, интеллигенты, студенты, служащие и малочисленная группа крестьян, то по воззрениям и методам борьбы они сильно отличались. Это прослеживается даже в психологии и ментальности социал-демократов.
Так, большевики были твёрже, последовательнее, смелее и дисциплинированнее, но в тоже время прямолинейнее, нетерпеливее, фанатичнее. Меньшевики же считали, что необходимо действовать осторожно и осмотрительно, готовы были прийти к компромиссу и отвергали любые авторитарные методы. Большевики придавали особое значение насилию, конспирации и часто руководствовались принципом «цель оправдывает средства». Меньшевики, наоборот, острее реагировали на аморальность, нарушения демократии, любые проявления односторонности и примитивизма в мышлении. О методах и психологии большевиков впоследствии написал один из лидеров меньшевиков Юлий Мартов в работе «Мировой большевизм»:
«Каковы основные черты пролетарского большевизма как мирового явления?
Это, во-первых, максимализм, стремление к непосредственным максимальным результатам в деле реализации социальных улучшений вне внимания к объективным условиям. Максимализм этот предполагает дозу наивного социального оптимизма, некритически верующего в то, что реализация таких максимальных результатов в любой момент, возможна, что ресурсы и богатства того общества, овладеть которым стремится пролетариат, неистощимы.
Это, во-вторых, отсутствие внимательного отношения к нуждам общественного производства, преобладание, как и у солдат, точки зрения потребителя над точкой зрения производителя.
Это, в‑третьих, склонность к решению всех вопросов политической борьбы, борьбы за власть, методами непосредственного применения вооружённой силы, — даже в отношениях между отдельными частями пролетариата. Эта склонность предполагает скептическое отношение к возможностям демократического решения социально-политических проблем. В литературе уже в достаточной мере выяснены объективные моменты, обусловливающие преобладание этих тенденций в нынешнем рабочем движении».
Юлий Мартов (1873–1923)
Большевикам синтезировали марксизм с русским радикализмом и бунтарством. Но они были готовы пожертвовать некоторыми догмами Маркса ради главной цели — захвата власти. Меньшевики же были более привержены букве марксизма, хотя не могли не понимать, что полностью применить его идеи к специфическим условиями Российской империи невозможно.
Бойня в Тифлисском совете 15 октября 1905 года, Акилле Бельтраме
В итоге мы видим две разные концепции российской революции и две разные стратегические и тактические линии. Большевики и меньшевики одинаково считали, что революция 1905 — 1907 годов является буржуазно-демократической и главную роль в ней отводили пролетариату. Но уже дальше начинались разногласия в оценке движущих сил, границ и перспектив революционного процесса.
Большевики считали, что движущей силой революции должны стать рабоче-крестьянские массы, причём с доминирующей ролью пролетариата, а РСДРП отводилась роль идеолога и организатора. Методом борьбы должно было стать революционное насилие, а результатом борьбы — установление революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства с участием социал-демократов во всех сферах управления нового государства. Импонировала большевикам и идея всеобщей, мировой революции посредством перерастания буржуазно-демократической в социалистическую.
Меньшевистская фракция считала, что сила начавшейся революции в её общенациональном размахе, в участии в ней не только демократических, но и либерально-оппозиционных сил, которые должны были в идеале возглавить борьбу с самодержавием. Скептически они относились к союзу крестьянства и рабочих, подразумевая, что в этой революции главную силу представляет буржуазия. После победы буржуазно-демократических сил они надеялись занять роль крайней левой оппозиции, категорически отрицая возможность участия РСДРП в новом правительстве. После неудачи декабрьских восстаний 1905 года меньшевики возлагали большие надежды на легальные методы политической борьбы, прежде всего на Государственную думу. Также, в отличие от большевиков, Павел Аксельрод, Юлий Мартов и другие поддерживали идею о том, что все оппозиционные силы, включая буржуазию, должны выступить общим фронтом против царской тирании.
Павел Аксельрод (1850–1928)
Ближайшей задачей РСДРП в революции 1905—1907 годов были свержение самодержавного строя, установление демократической республики и предоставление всем гражданам свободы слова, печати, собраний, союзов. Для социал-демократов имело также значение и изменение российского капитализма: ликвидация пережитков крепостнической эпохи и упорядочение отношений между трудом и капиталом.
Программа-минимум РСДРП включала в себя блок требований по рабочему вопросу, такие как введение восьмичасового рабочего дня и государственного страхования рабочих. РСДРП готова была поддержать борьбу крестьян за передачу им всех казённых, удельных, церковных и частновладельческих земель без какого-либо выкупа. Но в земельном вопросе среди двух фракций также сложилось разное мнение. Большевики считали, что необходима национализация всей земли. Меньшевики выступали за комбинированную систему, включавшую и национализацию, и муниципализацию, то есть передачу земли в распоряжение местных органов самоуправления. Тем не менее в 1906 году на VI съезде РСДРП была принята аграрная программа меньшевистской фракции. Что касается межэтнического вопроса, то социал-демократы выступали за предоставление всем нациям, населявшим Россию, права на самоопределение.
Несмотря на такие разные взгляды, социал-демократы смогли в период Первой русской революции усилить агитационно-пропагандистскую работу в демократической среде, руководить забастовочным движением, вести работу в вооружённых силах, выйти на парламентскую арену. Без РСДРП невозможно представить вооружённые восстания в России 1905— 1906 годов, работу первых Советов рабочих депутатов и профсоюзов.
Примером такого направления большевиков могут стать события Московского восстания 1905 года или восстание на броненосце «Князь Потёмкин Таврический» в том же году. Агитационные и политические методы, использованные РСДРП в годы Первой русской революции, способствовали усилению роли большевиков в 1917 году. И уже после 1907 года социал-демократы зарекомендовали себя одной из ведущих политических сил в России, без которой, пожалуй, революция бы имела несколько иные контуры.
Партия социалистов-революционеров: от террора до парламентской трибуны
Одной из самых неоднозначных партий в годы Первой русской революция стала партия социалистов-революционеров, которая парадоксальным образом была и главным соперником, и главным союзником социал-демократов. В глазах царского правительства она являлась самой опасной и агрессивной революционной организацией, от которой всегда ожидали террористических актов, подрывной агитации в армии и на флоте и организации «разбойничьих» крестьянских гнёзд в сельской глубинке. Понятно, почему 15 тысяч членов ПСР заключили в тюрьмы, отправили в ссылку и около 300 казнили.
За годы революции численность сторонников социалистов-революционеров значительно возросла и превысила отметку в 60 тысяч человек. В основном эсеры вербовали cторонников из среды радикально настроенной интеллигенции, студентов, учащейся молодежи, рабочих, крестьян, мещан, привлекая их романтикой революционного подвига, подвижничеством во имя народного блага и социально справедливости. По социальному составу, исходя из статистики по 21 губернской организации эсеров, движение состояло из 45% рабочих, 40% крестьян и солдат, более 10% интеллигенции — центральный комитет партии.
Наибольшим авторитетом в эсеровских кругах пользовался главный идеолог и теоретик партии, сын бывшего крепостного, выбившегося в дворяне, Виктор Чернов — талантливый публицист и оратор, не обладающий, правда, организаторскими способностями и личной харизмой. Помимо этого, лидерами партии были также и бывший народоволец Марк Натансон, Михаил Гоц, Григорий Гершуни, народница Екатерина Брешко-Брешковская, один из руководителей террористов Борис Савинков. Но, пожалуй, одной из самых одиозных личностей стал провокатор Евно Азеф, разоблачённый уже после Первой российской революции.
Ненависть правительства вызывал не столько революционный темперамент партии, сколько готовность бороться с царизмом напрямую, посредством террористических акций. Террор эсеры считали способом дезорганизовать войск, «возбудить» общество и привлечь радикально настроенную молодёжь.
Как правило, теракты организовала Боевая организация эсеров — законспирированная и немногочисленная группа внутри партии. Иногда террористические акты совершали местные эсеровские группы.
Список жертв эсеровского террора в период революции обширный: это великий князь Сергей Александрович, самарский губернатор Иван Блок, командующий Черноморским флотом адмирал Григорий Чухнин, лидер консервативной мысли и преемник на посту Дмитрий Сипягина, убитого в 1902 году, Вячеслав фон Плеве и другие. Убийство последнего вдохновило членов Боевой организации, после смерти Плеве лидер эсеров Борис Савинков написал:
«…Успех дела Плеве не оставлял в нас сомнений в успехе и предпринимаемых нами покушений. Мы не задумывались ни над тем, что петербургский отдел будет состоять из неопытных людей, ни над тем, что отдел Боришанского слишком малочислен. Мы были твёрдо уверены, что при отсутствии провокации предпринятые нами дела должны увенчаться успехом…»
Всего в 1905–1907 годах эсеры и эсеры-максималисты совершили более 250 террористических актов. При этом социалисты-революционеры смотрели на террор как на крайнюю, вынужденную и морально угнетавшую многих из них меру. Эту мысль доказывает тот факт, что на время работы I Государственной думы, чтобы не мешать наметившейся тогда известной разрядке политической напряжённости в стране, ЦК ПСР полностью распустило свою Боевую организацию в ноябре 1906 года. Идею роспуска поддержали большинство членов эсеров во главе с Черновым. Один из сторонников продолжения деятельности Боевой организации Борис Савинков о позиции Чернова писал:
«Сущность его речи заключалась в том, что террористические акты после 17 октября по принципиальным причинам недопустимы, но что, действительно, правительству верить нельзя, и единственной гарантией завоёванных прав является реальная сила революции, т. е. сила организованных масс и сила террора. Поэтому, по его мнению, боевую организацию распустить было невозможно, следовало, как он выражался, „держать её под ружьём“. В случае контрреволюции сохраненная под ружьём боевая организация имеет обязанность выступить с народом и на защиту народа».
Но стоит отметить, что не только манифест 17 октября повлиял на позицию Чернова. Так, в воспоминаниях он писал, что успех первых покушений был основан на двух факторах: развитии новой динамитной техники и тактики революционеров, которые посредством маскировки могли застать врасплох высших чинов Российской империи. Но роль провокаторов и агентов охранки позволила царскому правительству создать контрмеры террористическим актам. Поэтому, по мнению Чернова, данный факт только способствовал роспуску Боевой организации.
Основные направления революционной работы эсеров и социал-демократов совпадали, но при этом ПСР соперничала с РСДРП в области военно-боевой работы и явно опережала социал-демократов по масштабам работы в деревне. Помимо этого, эсеры смогли закрепиться во Всероссийском крестьянском союзе, Всероссийском железнодорожном союзе, Союзе учителей и в других подобных организациях. Успешно партия социалистов-революционеров проявила себя и на думской арене. Так, на выборах во II Государственную думу было избрано 37 представителей эсеров.
Социалисты-революционеры участвовали и в работе первых Советов рабочих депутатов, и в деятельности профсоюзов. В столичном Совете рабочих депутатов было 92 эсера, а в Московском — 21. Также их члены заседали в провинциальных Советах: Екатеринославском, Николаевском, Одесском, Саратовском, Севастопольском и других.
Основную программу преобразований эсеры приняли на I съезде на рубеже 1905 — 1906 годов. Социально-политическая программа эсеров была схожа с программой социал-демократов, но были и отличия. Например, социалисты-революционеры уделяли особое внимание человеческой личности, её правам и гарантиям развития заложенных в ней способностей.
Социал-демократы же, напротив, больше оперировали такими обобщёнными понятиями, как «класс» и «массы». Идеи социал-демократов основывались на том, что государство должно выступить важнейшим рычагом политических, социальных и культурных преобразований.
Эсеры видели будущее в развитии общественного самоуправления в рамках сельской общины, трудового индустриального коллектива, профессиональной или национальной группы. В решении аграрного вопроса социалисты-революционеры выступали за объявление всей земли общенародным достоянием, отмену её купли-продажи и уравнительный раздел между теми, кто желает её отрабатывать собственным трудом («социализация земли»). Данные идеи были очень популярны в крестьянской среде.
Идеальным государством, по мнению эсеров, являлось свободное федеративное содружество всех живущих в нём равноправных наций.
Поднятие красного флага возле дома генерал-губернатора Москвы в 1905 году
Роль революционных партий в событиях Первой русской революции действительно оказалась очень значительной. Конечно, в данной статье были рассмотрены только две основные силы социалистического движения, хотя не стоит забывать и о других течениях. Это касается и анархических организаций, и национальных социалистических партий.
События 1905 — 1907 годах дали социалистическим движениям важнейший урок политической борьбы, и они смогли заявить о себе, вызвав панику в правительственных кругах. Это подтверждают события третьеиюньского переворота, когда правительство Петра Столыпина вступило в конфронтацию с Думой, членами которой являлись в том числе представители крайне левых партий.
КВН — великое русское изобретение. Только в коллективистском советском социуме могла родиться такая игра — соревнование студентов, активистов комсомола и других весёлых команд заводов. Запад всегда был культурой индивидуальной. Зачем мне делить свою славу с кем-то, зачем подчиняться капитану-неумёхе или терпеть бездарей? Я выйду в бар и там буду один в микрофон шутить. Ведь у нас и капиталистов Европы и США публичный комедийный жанр зародился в одно время — 1950‑е годы. Но у нас как КВН, а у них как стендап-камеди. В Советском Союзе только коллективно, у них строго по одиночке.
Песня об исходе евреев на Землю Обетованную из СССР
КВН стал зеркалом Страны Советов. Его открыли в 1961 году на излёте оттепели, а закрыли с началом настоящего застоя в 1972 году за шутки над партией. Но играть в него продолжала вся страна за кадром. Возрождённый КВН 1986 года тоже стал символом гласности — столпа перестройки.
Просмотр эротики советским человеком
VATNIKSTAN собрал лучшие номера КВН перестройки и 1990‑х годов.
Говорили, что советский человек пуглив, но уже с 1986 года команды смело шутили над всем подряд: КПСС, хамством, пьянством, образованием, прогулами на работе и дефицитом товаров, бюрократией в обкомах. Сезон 1986 года выиграла Одесса — самый юморной город СССР.
Финал 1986 года целиком
КВН эпохи перестройки скорее был театром, это же ему свойственно в 1990‑е годы, но меньше. Но если сейчас команда старается вызвать максимум смеха, то тогда был советский основательный подход. Это скорее комедия в хорошем столичном театре, где не так много шуток и комедии, сколько драматургии и мистерии. Планка интеллектуальности была гораздо выше, ведь нужно было учить десятки страниц текста, репетировать до посинения и иметь актёрские задатки. Шутки «за 300» не прокатили бы.
Под песни Лаймы о сухом законе
Страна двигалась к свободе, с ней шёл и КВН. Ведь если сегодня у нас есть несколько развлекательных каналов, тогда была лишь одна передача, где и можно было посмеяться. Юмор становился острее, уже в 1988 году в полуфинале команда Новосибирска (в составе которой были будущие участники «ОСП-студии») произнесла дерзкую шутку «Партия, дай порулить!». За такое ещё при Андропове были бы проблемы.
«Партия, дай порулить!»
В 1991 году уже и первые лица страны не избежали острых языков кавээнщиков, сам Горбачёв был предметом насмешек. Вроде бы будущее все связывали с Ельциным и Россией, а ведь за эту шутку были жалобы от КПСС и прочих. При том что сама пародия незлобной, а Масляков всегда старался быть вне политики и избегать резких шуток.
Пародия на Горбачёва
Но юмор тогда не мог не быть вне политики — ведь ломалась эпоха, идеология и политика была основой всех разговоров. Поэтому доставалось всем, и Ельцину, и Клинтону. Все неспокойные 1990‑е гг. дерзкие пародии на первых лиц будут главным орудием кавээнщиков.
В 1990‑е годы КВН вошёл как лидер развлекательного эфира, ведь больше качественных программ на ТВ тогда просто не было. Труженики советских команд стали главами редакций телеканалов, продюсерами и создателями множества передач увеселительного характера. Они не боролись с капитализмом, а скорее возглавили шоу-бизнес. До начала нулевых КВН не было равных в юморе. Кто ещё тогда умел так шутить, ну не скучные политические обозреватели же?!
Возможно, Сташевский и сейчас поёт такие песни на платформе Берёзки-Дачные
В центре юмора 1990‑х годов певцы и певицы, реклама и бразильские мелодрамы, политика и бедность — всё, что волновало жителей уже бывшего Союза. Причем, если СССР распался, то КВН, наоборот, объединил под своей эгидой команды всех республик от Балтии до Азии. Юмор всё более дерзкий, а театральная выучка старого режима не пропала.
«Дети лейтенанта Шмидта» с пародией на хит группы «Белый орэл». Финал 1998 года
КВН был самой лёгкой дорогой в телекарьеру тех лет, не было стендап-клубов, интернета. После игр в Высшей лиге клуба были гарантированы корпоративы и свадьбы, а может, и работа в телепередаче или сериале. Стоит ли удивляться, что все главные юмористические программы выросли из команд КВН: «Камеди клаб», как и весь ТНТ, «Уральские пельмени», как и почти весь СТС, а также звёзды эфиров Армении, Украины и Беларуси. А сколько снято трудом экс-кавээнщиков, не сосчитать.
Гарик Мартиросян читает рэп в образе Билла Клинтона
Получался праздник, который был всегда по Первому каналу. Это была одна из немногих программ, которую тогда смотрели на первой кнопке стабильно. Чемпионами были команды России, Армении, Украины и Азербайджана и Беларуси, жили дружно и не тужили.
Шикарный стёб над региональным колхозным ТВ от Галыгина и товарищей из Минска
КВН был как СССР в юморе: там не было национальной вражды, в 1992 году Баку и Ереван поделили золотые медали, украинцы и русские подтрунивали над акцентами друг друга. Будто не было Беловежья, крови, вражды и бедности, обвинений и беженцев, расстрелов парламента и маршей легионеров СС. Юмор и правда лекарство от невзгод жизни, даже если это улыбка сквозь слёзы. Никому не уйти от боли и страданий, но шутка обезболит их.
«Хождение в народ». Художник Иван Соколов. Конец XIX - начало ХХ века
Отправляясь «в народ», революционеры 1870‑х годов брали с собой пропагандистскую литературу. Она могла быть легальной — произведения писателей Николая Наумова, Филиппа Нефёдова и других, и нелегальной — сочинённые самими народниками популярные брошюры, в которых социалистические и революционные идеи преподносились в доступной для крестьян форме — сказки, прокламации, стихи, исторические и псевдорелигиозные произведения.
Брошюры издавались за границей или нелегальными типографиями в России (прежде всего, типографией «чайковцев») под безобидными обложками и названиями с вымышленными выходными данными и пометкой «дозволено цензурою». Авторами их были Лев Тихомиров, Сергей Степняк-Кравчинский, Леонид Шишко, Василий Берви-Флеровский, Александр Иванчин-Писарев, Сергей Подолинский и другие революционеры. Всего в 1872–1877 годах таких брошюр было напечатано более двадцати.
«Хождение в народ». Художник Иван Соколов. Конец XIX — начало ХХ века
Ведя пропаганду в деревне, народники, как правило, сами читали брошюры крестьянам. Неслучайно многие из них написаны в форме беседы. Самостоятельно нелегальную литературу крестьяне почти не читали: неграмотные, как правило, отдавали книги детям или пускали их на хозяйственные нужды («на цыгарки»), грамотные же — либо не читали вовсе, либо, заподозрив «вредное» содержание, сообщали о книгах соответствующему начальству.
Нелегальные брошюры, написанные народниками для ведения пропаганды, представляют большую ценность для понимания идеологии и мировоззрения революционеров 1870‑х годов. В них причудливо переплелись теории Маркса, Лассаля, Чернышевского, Лаврова, Бакунина, фольклорные и христианские мотивы, отразились представления народников о самодержавии, капитализме, революции и прекрасном социалистическом будущем.
«Где лучше: Сказка о четырех братьях» (Лев Тихомиров, 1873 год)
Четыре брата — Иван, Степан, Демьян и Лука — с рождения жили в глухом лесу, в мире и согласии, не ведая ничего об окружающем мире. Случайно узнав о существовании других людей, они сталкиваются с совершенно новыми для них порядками и решают разделиться и отправиться на поиски лучшей жизни — на Север, Юг, Запад и Восток. Но везде они становятся свидетелями страшных несправедливостей по отношению к простому человеку — чудовищной бедности, насилия и обмана со стороны местного начальства, купцов, духовенства.
Встречные люди объясняют братьям основы сложившегося порядка, один из них даже получает исторический экскурс о формировании крепостного права и наглядное представление о марксистской теории прибавочной стоимости. Всюду братья изумляются бесправию крестьян и пытаются поднять их на бунт. В результате их арестовывают и приговаривают к каторге.
В первоначальном варианте Тихомирова сказка заканчивалась мрачно: братья встретились на этапе в Сибирь и заплакали. После прочтения «Сказки» «чайковцами» столь безнадёжный финал было решено заменить на концовку, предложенную Петром Кропоткиным: братья встречаются по дороге в Сибирь, но им удаётся бежать, и они отправляются обратно проповедовать бунт по всей России:
«С той поры они ходят по русской земле, они будят везде мужиков-крестьян, их зовут на кровавый пир. Они ходят на Юг, на Север, на Восток ходят, на Запад; их никто не знает, не ведает, но всяк слышит громкий голос их; и от голоса того мужик ободряется, подымает свою голову опущенную, закипает в нём кровь ключом, и готов он идти за волю свою, за землю и льготы крестьянские. И когда просветят они всех крестьян, загудит, зашумит Русь-матушка, словно море синее заколышется, и потопит волнами могучими она всех своих лютых недругов».
«Сказка о копейке» (Сергей Степняк-Кравчинский, 1874 год)
Главный герой сказки, простой мужик, выкапывает из-под земли медную копейку. Обрадованный, он идёт домой, но по пути встречает попа и отдает ему своё богатство. Далее разворачивается захватывающий рассказ о том, как эта копейка циркулирует между попом, помещиком и купцом, периодически возвращаясь в руки того же мужика. Копейка достается она ему тяжелейшим трудом, и каждый раз он вынужден вновь с ней расставаться. Мужик безропотно переносит свои страдания, с энтузиазмом выполняет работу, уважительно относится к своим мучителям. Но однажды, в очередной раз получив обратно свою медную копейку, понимает, что трудится даром, и отказывается платить попу и помещику. Становому не удаётся справиться с мужиком, и против него отправляют целую роту солдат, но и от них мужик убегает в лес.
Мужик видит сон — картину светлого будущего без помещиков, купцов и чиновников. Крестьяне совместно обрабатывают принадлежащую им землю, артели свободно обмениваются продуктами, все вопросы решаются через самоуправление. Увиденное не укладывается у мужика в голове. Ему кажется, что без помещичьего надзора работать крестьяне будут плохо, а при обмене товарами люди всё равно будут обманывать друг друга. Но сопровождающий мужика старец развеивает его сомнения при помощи притч. И когда мужик полностью уверяется в справедливости и разумности порядков прекрасного будущего, старец благословляет его идти проповедовать.
Проснувшись, мужик впадает в уныние: такое будущее кажется ему невозможным. Но тут он видит, как стая маленьких птичек спасается от ястреба, а табун лошадей побеждает волка. «Теперь я знаю, что нам нужно мужикам делать», — восклицает он и отправляется в странствие.
«Пойдём же, братцы, во все стороны великого царства русского и будем говорить народу, что настала пора подняться нам против злодеев наших. Пусть каждый, до кого дойдёт голос мой, поклянётся в сердце своём проповедовать братьям своим всю правду, как апостолы проповедовали. Пусть каждый поклянётся принять муку и смерть за братьев своих, как принимали апостолы!! И тогда всей землей, как один человек, поднимется вся Русь Матушка и никакая сила вражья не устоит против нас! Тогда-то настанет на земле царство Божие, царство правды и любви, и не будет на ней плача, ни болезней, ни скорби, ни страданий!»
«Хитрая механика: правдивый рассказ, откуда и куда идут деньги» (Василий Варзар, 1874 год)
Брошюра написана как диалог двух рабочих, один из которых, Степан, разъясняет другому, Андрею, «хитрую механику» — устройство бюджетно-налоговой системы в России. На примерах из обыденной жизни Степан рассказывает о таможенных пошлинах, косвенных и прямых налогах, подводя изумлённого собеседника к тому, что все налоги в государстве так или иначе берутся из крестьянского кармана. Это было популярное изложение работы Фердинанда Лассаля о косвенных налогах, опубликованной на русском языке в 1870 году.
Но крестьянину из собранных с него же налогов ничего не возвращается — только мизерная сумма на содержание народных школ. Все бюджетные средства тратятся на армию, дворян, чиновников и царя — живущего в роскоши «первого помещика и фабриканта». От всех этих рассказов Андрей приходит в уныние, но Степан его приободряет надеждами на предстоящую революцию.
Проходит некоторое время, за которое Андрей уже сам начинает лучше разбираться в «хитрой механике». Его разговор со Степаном продолжается, но посвящён он уже другой теме — свержению существующего порядка и образу будущего справедливого строя. Степан убеждает скептически настроенного Андрея, что власть слаба и лишена внутреннего единства, так как построена лишь на воровстве и мошенничестве:
«Вся-то их хитрая механика выросла из одного корня: никому не верь; тащи, что сможешь; а совесть — к чёрту».
Единственная реальная сила в государстве — крестьяне и из них же набранное войско. Кроме того, на помощь крестьянам идёт образованная молодёжь, которая вооружит их научным знанием.
Андрей продолжает сомневаться: а что, если и при новом порядке опять заведётся «хитрая механика»? Но Степан уверенно отвечает, что в борьбе с врагом крестьяне осознают себя братьями и, когда все мучители будут уничтожены, ничто не помешает им установить свой порядок — братство и правду:
«Надо, чтобы весь люд православный жил между собой, что братья родные; чтобы не было твоего али моего, а всё было бы общее — братское; чтобы и трудился-то всякий, не так как теперь, только для себя одного, а со всеми сообща, каждый по своей силушке, а брал бы сколько каждому нужно, ни больше, ни меньше. <…> Тогда нечего мне думать о том, как бы с барышом для себя свою силу продать… Когда все мы братья, то к чёрту барыш. А если нет барыша, так никто не накопит и богатства супротив другого. Никто у другого воровать не станет. А без воровства — ни барином не сделаешься, ни кулаком не будешь, и разлетится тогда, как дым, всё нынешнее зло. Одно слово, коли мы, мужики, установим промеж себя братство, то будет правда между нами и не будет той правде конца…»
«Сказка о Мудрице Наумовне», или «Сказка-говоруха» (Сергей Степняк-Кравчинский, 1875 год)
Главный герой сказки в поисках правды встречает Любушу (Любовь), которая приводит его к своему брату старцу Науму (Разуму). Тот отводит героя в волшебный лес с бабочками (книгами). Одна из них — Мудрица Наумовна («Капитал» Маркса) переносит героя на своих крыльях в Лондон. Там перед ним раскрываются жуткие сцены жизни английских рабочих. В ужасе герой понимает, что это страшное капиталистическое будущее ждёт и русский народ. Один из рабочих пропагандистов говорит главному герою:
«Ужасны муки народа нашего, а о том, до чего доведут они вас, даже и подумать страшно! Откройте же глаза и взгляните на пропасть, перед которой стоите! Вы избавились от кабалы помещичьей, а ждет вас ещё худшая кабала — купеческая! Всё отнимут у вас купцы, как у нас отняли. Будут они замаривать вас на своей проклятой работе, как нас замаривают. Потеряете вы силу и здоровье на ней, как мы потеряли. Поднимитесь же, пока не поздно, пока купцы не насосались вашей крови, пока не окрепли они как у нас, потому тогда трудно будет справиться с ними».
Рабочие собираются поднять восстание. Хотя события по-прежнему происходят в Англии, описаны они так, будто это крестьянский бунт в русской деревне. Однако ещё до начала восстание подавляют солдатами. Друг главного героя рабочий Николай погибает у него на руках и перед смертью завещает ему продолжать борьбу. Опустошённый герой бредёт по лесу, где снова встречает Мудрицу Наумовну, и она переносит его в Брюссель на собрание международного союза рабочих (имеется в виду III конгресс Интернационала 1868 года). Собравшиеся рассказывают о своих бедах и договариваются отправиться поднимать людей по всему свету против помещиков, купцов и властителей:
«Весь теперешний порядок это — ядовитое дерево. Ветки на нём — это купцы. Ствол — это помещики. А корень — это царь. <…> Только тогда истребишь ты его, когда с корнем вырвешь его из земли и сожжёшь его до последней веточки и развеешь пепел на все четыре стороны».
После собрания герой решает вернуться обратно в Россию, так как теперь он знает, что нужно делать.
В конце сказки автор разворачивает перед читателем образ прекрасного будущего — «работницкий порядок», при котором работники — сами себе господа, производством владеют всем миром, произведённое распределяют поровну, а использование машин повышает производительность труда, предостерегая от идеи всеобщего дележа, который приведёт лишь к возрождению нынешнего неравенства. Автор не останавливается на экономических выгодах будущего порядка, но идёт дальше и описывает небывалый взлёт искусства и науки и духовное перерождение человека:
«Когда ты поплывёшь по течению великой реки, то ты увидишь, что чем дальше плывёшь ты, тем она делается всё шире и шире, всё глубже и глубже, пока не впадет наконец в бесконечное море.
Таково же и будущее царство.
Велико счастье, которое оно даёт через богатство. Ещё больше то, которое дадут людям искусства, художества и науки. Но это только верховья великой реки. Глубоки они, но ничтожна их глубина перед глубиной того бесконечного моря, в которое впадает она.
Это море — то счастье, которое даёт человеку сам человек. Ибо истинно говорю тебе, что придет время, когда сами люди переродятся, когда очистятся они от всех пороков, которые оскверняют их теперь, и не будет уже на земле ни лжи, ни обмана, ни обиды, ни насилия, ни корысти, ни зависти, ни злобы, ни вражды! Любовь и правда воцарятся на ней и царствию их не будет ни предела, ни конца».
«Внушителя словили» (Александр Иванчин-Писарев, 1875 год)
В деревне староста ловит народника-пропагандиста («внушителя») и собирается отвести его к становому. Но крестьяне заинтересовываются новым человеком и уговаривают старосту его «допросить». «Внушитель» объясняет крестьянам, что он учит «правде». А правда заключается в том, что крестьянин всех кормит и всех одевает, а сам остаётся ни с чем, а виноваты в этом помещики, купцы и начальство (вплоть до царя), от которых нужно избавиться. Речи «внушителя» быстро находят отклик у крестьян. Только староста до конца пытается отстоять существующие порядки, надеясь на правительство и царя. В итоге крестьяне отбивают пропагандиста у старосты и помогают ему бежать.
Текст брошюры построен как диалог, имитирующий живую народную речь:
«— Значит, я так понимаю, ты себе линию взял внушать? — спросил Егор.
— Точно.
— То-то: я сам смекаю — покелева мужик-то себе в понятие не взял… вон староста-то наш — видел? Тоже нескоро сговоришь…
— Вестимо, так!.. Вот мы и раскинулись было по разным местам… Хотели…
— Осветить?
— Да, да!.. За то и ловят нас, на каторге гноят, в тюрьме мучат…
— Страх их берёт!
— Ещё бы: не равно как мужик всю правду разнюхает — что тогда? Много ль, мали ли поймёт ежели — за дело можно! А заартачится, добром не уступит и силком вправе… Вам что? Разе по правде господа чем владеют? Разе по правде купец в масле катается, а ты..? Разе хозяева да чиновники за труды свои… чьи денежки-то они прожигают? Всё у рабочего выбрано!.. А от царя вам ждать, чтоб он… не срамитесь лучше: царь завсегда есть и будет царь барский, купеческий… Самим вам надоть подняться! Сами отнимите: там всё ваше, награбленное!»
«Из огня да в полымя, или Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» (Сергей Степняк-Кравчинский, 1876 год)
В брошюре на основе «Капитала» Маркса в сочетании с народническими воззрениями разъясняется сущность грядущего в России капиталистического строя. В 1861 году на смену крепостничеству пришёл капитализм — «нанимательский порядок». Но долгожданная свобода оказалась обманом: из «кабалы палочной» мужик попал в «кабалу голодную». Излагая теорию прибавочной стоимости Маркса, Кравчинский показывал, что при добровольном наёмном труде помещик, как и раньше, обкрадывал крестьянина, забирая себе большую часть его труда. В чём-то новый порядок был даже страшнее старого. При крепостном праве степень эксплуатации крестьян зависела лично от помещика. Теперь же все помещики стали частью единой системы, которая вынуждает их грабить крестьян с каждым годом всё больше и больше:
«Не люди страшны теперь, а самый порядок. Вот потому-то он и ужаснее старого. У человека есть жалость, есть разум. У целого же порядка нет ни разума, ни жалости».
«Нанимательский порядок» грозит трудовому народу России всё увеличивающимися несчастьями и обнищанием. Машинное производство позволяет хозяевам увольнять рабочих и разорять ремесленников, образуя массу пролетариата, готового работать за предельно низкую плату. Кроме того, Россию ждут страшные «торговые погромы» — экономические кризисы. Описывая ужасы жизни рабочих Англии, где новый порядок уже полностью восторжествовал, автор предрекает русскому народу те же муки. Однако возможность сойти с гибельного пути капиталистического развития для России ещё остаётся:
«Затем-то и пишу я эту книгу, чтоб показать всем, имеющим очи: пусть увидят всю страшную глубину трясины, в которую уже ступил русский народ и в которой он уже завяз по пояс. Горе, горе тебе, русский народ, если ты не выскочишь из неё, а задумаешь перейти на другую сторону! Через неё нет перехода. Гибель, гибель неминучая ждёт тебя впереди!»
Но что же противопоставить «нанимательскому порядку»? Мелкие уступки, которых можно добиваться стачками, кардинально не изменят ситуацию. Единственный путь — бунт и разрушение всего нынешнего порядка и установление нового — «работницкого», при котором артели рабочих будут всем владеть и управлять.
Московское Беляево не особо выделяется среди множества других спальных районов поздней советской застройки не только в столице, но и во многих других городах России. Однако польский архитектор Куба Снопек в книге «Беляево навсегда. Сохранение непримечательного» (М.: Стрелка, 2012) предлагал превратить район в музей со статусом ЮНЕСКО.
Почему возникла такая идея и можно ли воспринимать её всерьёз? Был ли поэт и художник Дмитрий Пригов «гением места» для района Беляево? И стоит ли нам сохранять пространство Беляево в том виде, в котором оно пребывает с советского времени, или же пусть его сметёт новомодная реновация? Об этих вопросах размышлял московский историк Святослав Гриценко, когда читал книгу Снопека.
В 2012 году увидела свет небольшая работа польского архитектора, выпускника московского архитектурного института «Стрелка» Кубы Снопека о районе Беляево как архитектурном и, если угодно, смысловом, символическом пространстве. Выбор объекта исследования был произведён во многом случайно: Беляево представлялось Снопеку одним из многих районов советской типовой позднемодернистской застройки, которая интересовала его ещё в годы учёбы в архитектурном институте в Кракове. Тем не менее автор сформулировал смелую и радикальную идею о необходимости музеефикации данного жилого массива в неразрывной целостности всех его элементов. Он даже подал в ЮНЕСКО соответствующую заявку, рассмотрение которой, впрочем, ни к чему не привело, а жители современного Беляево не на шутку перепугались и собирались протестовать против инициативы.
С архитектурной точки зрения Беляево является прекрасным примером советского «тотального», научно обоснованного подхода к жилой застройке спальных районов. В частности, на застройку местности серьёзно повлиял архитектор Яков Белопольский, который умело сочетал свои творческие идеи по использованию природного ландшафта и зданий соцкультурбыта с жёсткими нормативами строительной отрасли 1960–1970‑х годов. Жителям Москвы прекрасно знакомы такие творения архитектора, как Большой цирк на проспекте Вернадского, многофункциональный комплекс «Парк Плейс» на Ленинском проспекте и пресловутый «синий зуб» близ станции метро «Юго-Западная» (официально — деловой центр «Зенит»). Белопольский был одним из авторов здания ИНИОН (Института научной информации по общественным наукам) РАН, разрушенного в результате пожара в 2015 году.
Яков Белопольский
Ещё Снопек отметил, что Беляево оказалось центром притяжения художественной жизни позднесоветской Москвы. Именно ключевые характеристики пространства района — готовые архитектурные элементы домов и хозяйственных зданий, пустотность, однотипность, монотонность — привели к художественному переосмыслению советской реальности в творчестве московских концептуалистов. Его символической вершиной, по мнению учёного, стала знаменитая «бульдозерная выставка» 1974 года на одном из беляевских пустырей.
«Бульдозерная выставка». Фотограф Алексей Годунов. 15 сентября 1974 года
Наконец, район Беляево имеет своего «гения места» (от латинского genius loci; также «гений локуса», «дух места»), в роли которого Снопек не без оснований видит знаменитого поэта-концептуалиста Дмитрия Пригова, проживавшего в этих краях. Вполне закономерно, что вышеупомянутые базовые свойства архитектуры и инфраструктуры района сильно повлияли на художественные методы творчества Пригова, а оно, в свою очередь, осмысливало и переосмысливало владения «герцога Беляевского», неизменно порождая новые контексты, смыслы и особую оптику.
Дмитрий Пригов
Примерно так в кратком изложении выглядит любопытная, парадоксальная, созданная в соответствии с духом московской «Стрелки» концепция Кубы Снопека. Но, при всём уважении к труду польского архитектора, нельзя обойти вниманием ряд существенных огрехов в его труде.
Для начала скажем, что отечественному читателю может откровенно мозолить глаза настойчивое употребление эпитета «тоталитарный» (как вариант — «тотальный») по отношению к политическому строю позднего СССР, а также к его экономике и к массовому жилищному строительству. Данная рецензия — не место для дискуссий об обстоятельствах появления и политической заострённости термина «тоталитаризм», позволявшего в условиях холодной войны ставить знак равенства между СССР и нацистским Рейхом. И всё же причисление позднесоветского политического режима к тоталитарным как минимум спорно. Что же до «тоталитарной» экономики, то её следует именовать командной либо командно-административной, а подход к строительству — допустим, централизованным, базой которого, в свою очередь, являлась концентрация экономических ресурсов в руках советского государства.
Из того же неполного понимания и знания советской истории иностранным урбанистом проистекает и очевидно комичное наименование Хрущёва «художником» и «архитектором», попытка представить советского лидера новатором в вопросах архитектуры и строительства. Широко известен разгром Хрущёвым выставки художников и скульпторов модернистских течений в Манеже в 1962 году, когда Никита Сергеевич позволил себе крайне грубые выражения в адрес прославленных в будущем мастеров культуры.
В Беляево летом. Художница Вероника Сукоян. 1985 год
Кроме того, обращают на себя внимание и настойчивые ссылки Снопека на некое выступление Хрущёва на Всесоюзном совещании строителей и архитекторов в декабре 1954 года. Безусловно, решения советских властей 1950‑х годов открыли новую эру в жилищном строительстве, прекратив сталинские «излишества», вот только насколько эта идея была собственно хрущёвской? Ввиду вышеупомянутой дремучести первого секретаря ЦК в художественных вопросах и господствовавших в первые послесталинские годы элементов «коллективного управления» страной кажется неоправданным наименование данного документа «манифестом». И уж тем более странным выглядит педалирование идеи о личном вкладе Хрущёва в реформирование жилищного строительства тех времён, а особенно — в эстетику будущих позднемодернистских строений в СССР.
Намного убедительнее представлена концепция Снопека в «архитектурных» главах. Так, он справедливо отмечает роль экспериментального 9‑го квартала Черёмушек в проектировании нового советского «коммунального рая», а также большого таланта Белопольского, который сумел органично вписать стандартные кварталы Беляево в природную среду, создав (увы, на практике лишь частично) обширный «зелёный пояс» района. Однако и в этой бочке мёда не обошлось без столовой ложки дёгтя — и 9‑й квартал Черёмушек, и проекты Белопольского являются, по существу, уникальными объектами, которые могут и, скорее всего, будут музеефицированы традиционными методами. Какое же отношение они имеют к концепции Беляево как символически и в смысловом плане «пустого», непримечательного локуса?
Аналогичным образом обстоят дела и с творческим наследием Пригова. Опять же хочется спросить: если у некоей локации есть «гений места», настолько ли она непримечательна? Тем более что Пригов — лишь один из многих московских концептуалистов, проживавших в этом районе. А ещё в Беляево до сих пор существует одноимённая галерея, устаивавшая смелые выставки в последние годы советской власти, и недавно снесённый кинотеатр «Витязь», в котором ночами показывали западные и артхаусные фильмы и даже, говорят, в конце 1970‑х годов тайком демонстрировали ленту «Эммануэль».
Кинотеатр «Витязь». Фотограф И. Авдеев. 1975 год
Рассуждения Снопека о работах Пригова сомнительны. Учёный, похоже, прямо выводит творчество Дмитрия Александровича из смыслового и символического пространства советского Беляево. Однако эта тенденция ошибочна: типовая застройка Беляево — один из хрестоматийных примеров позднесоветского модернизма, с его верой в прогресс, индустриальные технологии и возможность достичь общего счастья для всего человечества и каждого в отдельности. Отсюда появились идеи вроде «улучшенных планировок», расширенного пространства кухни, появления грузового лифта и так далее.
Творения Пригова, как и других художников-концептуалистов, — плоть от плоти постмодернизма на советской почве. Постмодернистов, упрощённо говоря, интересует скорее внутреннее, чем внешнее, больше иллюзия, чем реальность, им любопытнее ироническое переосмысление стандартных жизненных коллизий, ситуаций, атрибутов, чем собственно реалии. Именно по этой причине исходным материалом для их творчества может стать буквально всё, что находится под рукой. Для Пригова это были дома, квартиры, улицы и пустынные пространства Беляево, а, скажем, для Венедикта Ерофеева — скорбный и алкогольный путь из Москвы в условные Петушки. И точно так же, как рецепты коктейлей Венички не имеют отношения к реальности и попросту летальны при попытке их употребления, так иллюзорен и вездесущий «милицанер» из стихов Пригова. И никому не придёт в голову искать «дымящийся след льва» на улице академика Волгина из его же листовок.
Беляево. Коллаж из фотографий 1983 года
Быть может, символической, неосознанно постмодернисткой по своей сути является и попытка Снопека внести район Беляево в список Всемирного наследия ЮНЕСКО? По крайней мере, её прагматическое, парадигмально «модернистское» обоснование кажется внутренне противоречивым, отчасти наивным и попросту утопическим, особенно относительно идеи музеефикации жилых массивов и параллельном сохранении живой ткани, инфраструктуры микрорайонов.
Таким образом, смелая концепция книги Снопека может быть подвергнута критике сразу по нескольким линиям: исторической, искусствоведческой, концептуальной. Тем не менее должен признать, что чтение небольшой работы польского архитектора стало подлинным удовольствием. Есть что-то щемящее, родное в эстетике советских районов типовой застройки, радующее глаз в хрущёвках. Хочется согласиться с автором, что те же Черемушки за прошедшие десятилетия стали живой тканью города, логическим продолжением исторического центра Москвы.
Беляево. 1974 год. Фотография Сергея Субботина
Кроме того, открытием для меня стало, что советская жилая застройка — не только самая массовая в мире, но и не имеет близких аналогов по своей массовости, продуманности, научной обоснованности. А значит, научное изучение этого наследия оправдано и обязательно должно быть продолжено в междисциплинарном пространстве. Наконец, пресловутая московская «реновация», угрожающая снести с лица земли уютные московские микрорайоны, должна стать вызовом для научного, искусствоведческого, архитектурного сообщества. Вместе мы должны найти способы сохранения этого «непримечательного» наследия, его духа, символов и смыслов. Разумный, взвешенный подход в итоге должен возобладать над рваческими интересами девелоперов и нынешних властей. Только тогда в конце фразы «Беляево навсегда» мы сможем поставить не вопросительный знак, а точку.
Рэп пришёл в нашу страну ещё в 1980‑е годы, но настоящий его расцвет начался уже после распада СССР. Вот вам совершенно субъективный список альбомов, по которым можно проследить, как русский рэп превращался из комичного явления в большую культуру.
«Чёрное и белое». «Вася-хулиган», 1990 год
Курьёзный проект, что-то типа «примерно так представляют себе рэп на фестивале в Юрмале». На самом деле, несмотря на самопозиционирование, брейк-данс и прочую атрибутику жанра, всё это больше всего похоже на довольно кринжовую и жизнерадостную советскую эстраду конца 1980‑х годов с интонациями КВН или комсомольских массовиков-затейников. «Мы собираемся затеять наш весёлый концерт, где будут шутки и веселье, улыбки и смех». Ну ок.
«Мальчишник». «Поговорим о сексе», 1992 год
Попытка сделать продюсерскую бойз-группу обернулась в самый скандальный музыкальный проект ранних нулевых. Родители и журналисты, воспитанные в СССР, ахали и краснели, а подростки покупали кассеты. Ну да, это песни о сексе. Впрочем, никакой такой порнографии на альбоме нет. Если проводить аналогии, то это не порно, а довольно ханжеская эротика на «РЕН-ТВ», максимум откровенности в альбоме — это:
Грудь моей сестры какой-то парень ласкал
И что-то ниже живота рукой свободной искал.
«Лика МС». «Рэп», 1993 год
Кунсткамерный мейнстримный речитатив эпохи перемен. Тогда этот проект называли «первым женским хип-хопом в России», а по сути он звучит — ну, как все вот эти ролики, где завучи и училки в рэп-подаче поздравляют учеников с окончанием года. Тем не менее попадает в подборку: именно так рэп в начале 1990‑х годов апроприировала мейнстрим-культура.
Чуть позже Лика сменит псевдоним на ещё более претенциозный — Лика Стар, перестанет мимикрировать под хип-хоп и покажет грудь в бондарчуковском клипе.
«Дубовый Гаайъ». «Stop Killing Dolphins», 1994 год
Помимо «Мальчишника», Андрей Лысиков играл ещё и мрачный андеграунд, предвосхитив чуть ли не всю русскую альтернативу. «Дубовый Гаайъ» был основан в конце 1980‑х годов, но первый альбом с трудом вышел только к середине 90‑х (хотя какие-то песни были выпущены на второй стороне кассеты «Мальчишника»). Наивные ученические песенки про суицид и неразделённую любовь, балансирующие между рэпкором, трип-хопом и бог весть ещё чем. «Подпольное» качество записи и сведения, кажется, тут только на пользу.
D. O. B. «Rushun Roolett», 1997 год
Department Of Bustas — одно из первых влиятельных хип-хоп-объединений в России, настоящие пионеры и культуртрегеры ангеграундного хип-хопа. Rushun Roolett — это вполне качественный хардкор-рэп, причём на английском языке — чтобы уж поближе к корням. И акцент не портит, а даже наоборот, придаёт эдакой нездешнести, как будто это какое-то альтернативное побережье США.
Это потом уже Лигалайз будет зачитывать рекламу батончика «Финт»: «Суперлёгкий, шоколадный, с разными вкусами, воткнёшь сразу, что к чему — с первого укуса». Потом будет продюсер Толмацкий, фестивали и стадионы. А пока вот так.
«Рабы лампы». «Это не больно», 1998 год
Группа, в 2000 году со смертью своего основателя Грюндига, закрывшая эпоху 1990‑х годов. Алексей «Грюндиг» Перминов — один из самых заметных деятелей андеграундного московского хапхапа 90‑х, входил в уже упомянутое объединение D. O. B. Community. Читал тексты про вред наркотиков, умер от передоза героина — всё честно.
«Туши Свет». «Не прислоняться», 1998 год
«Туши свет» — рэперы из московского объединения «Дремучие», куда, помимо них, входили такие проекты, как «Дымовая завеса» и «ГРУЗ’КОСТЕЙ».
«Не прислоняться» — это мрачные, почти макабрические тексты и лоуфайная запись. Ну да, вполне подпольное и дремучее звучание.
«Объединённая Каста». «Трёхмерные рифмы», 1999 год
Резкий прорыв южнороссийского хип-хопа на общероссийские просторы: с этим материалом «Каста» заработала гран-при здоровенного феста Rap Music 99. Здесь группа ищет себя. Нарочитого аутентичного пацанства, на котором они будут выезжать дальше, на «Трёхмерных рифмах» меньше, абстрактных причитаний за жизнь — больше. Ну и плюс «Мы берём это на улицах» как максимально лаконичное выражение того, чем хотел быть российский хип-хоп рубежа десятилетий.
Bad Balance. «Город джунглей», 1999 год
Шеф, LA и Михей — «Bad Balance» ещё играют в классическом составе, но уже подписали контракт с Толмацким. На тот момент они безоговорочные лидеры русского хип-хопа: серьёзный проект с широкой медиаподдержкой, большими бюджетами и вправду талантливыми артистами. Михей скоро уйдёт, а тусовка BB превратится в попытку сделать свою «Фабрику звёзд»: от Децла и до «Белого шоколада».
«Дельфин». «Глубина резкости», 1999 год
Второй альбом Дельфина, который благодаря активной ротации клипов по MTV моментально принёс ему славу главного русского рэп-поэта. Ну, или, если честнее, кумира всех графоманящих и грустных девочек и мальчиков. Здесь, как и на любой другой работе Дельфина, совершенно русскорочное стремление к морализаторству, зверской серьёзности и говорению банальностей уживается с изобретательной и актуальной музыкой.
В последние недели внимание средств массовой информации и общественности приковано к пандемии коронавирусной инфекции. Но ничто не ново под луной, и уже не в первый раз наша страна и человечество в целом сталкиваются с масштабными эпидемиями. Столетие назад по планете шагал знаменитый вирус «испанского гриппа», и о том, как с ним столкнулась Россия, мы хотели бы рассказать сегодня.
Инфлюэнца, грипп, «испанка»
Проследить по древним источникам, страдали ли люди от гриппа, сложно — слишком неопределённы описания эпидемий в летописях и хрониках. Самым старым случаем, который, по мнению историков медицины, можно интерпретировать как вспышку гриппа, была болезнь 1173 года, охватившая Италию, Германию и Англию. Гриппозные эпидемии могли гулять по Европе каждое десятилетие — скажем, в XVII столетии описано 16 европейских эпидемий. В XVIII веке для болезни придумали два термина: инфлюэнца (от итальянского слова «influenza» — «воздействие») и, собственно, грипп (возможно, от французского глагола «agripper» — «хватать», «схватывать»).
Впрочем, страдала не только Европа. Всемирная эпидемия — пандемия — 1780–1782 годов, как предполагают, началась в Китае или Индии, осенью 1781 года были обнаружены заболевшие в Сибири — в Иркутске и Кяхте, а летом 1782 года больше половины населения Польши, Германии, Франции, Италии и других стран были заражены. Присутственные места закрывались, в городах усиливали караул. Пандемия 1889–1892 годов, возможно, затронула вообще половину населения планеты — от Северной Америки до Австралии.
Сотрудники американского Красного Креста увозят жертву «испанского гриппа». США, Сент-Луис. 1918 год
Вспышки гриппа были разными по масштабу, тяжести, смертности и комплексу симптомов. Но, поскольку медицина прошлого была далека от современного уровня, выделить среди эпидемий гриппа отдельные вирусы и разложить их по полочкам в лаборатории тогда не могли — да и нам сегодня провести такую классификацию затруднительно. Поэтому отдельное название «испанский грипп» получил не благодаря какому-то уникальному смертоносному вирусу, а в силу масштабов эпидемии. Да и сам вирус «испанки», как выяснили впоследствии, не принципиально отличался от штаммов, распространённых среди людей и сегодня.
Во время Первой мировой войны солдаты редко страдали гриппом, несмотря на очевидные сложности санитарных условий на фронте. И уже под конец «Великой войны», в 1918 году, среди американских солдат во Франции были выявлены первые случаи «испанки». По одной из версий, они же эту болезнь и привезли из Форта Райли в американском штате Канзас. Другие исследователи винят в этом китайские трудовые батальоны, приехавшие во Францию, или вовсе русский воинский контингент из Владивостока.
Так или иначе, Франция пала первой жертвой эпидемии. Болезнь, напоминавшая лёгочную чуму с внезапным началом, быстрым течением и частыми смертями, быстро дошла до Парижа в апреле, до Испании, Португалии, Италии, Греции и Северной Африки в мае, до Англии, Германии и Индии в июне. В августе число заболевших стало снижаться, но это была только первая волна пандемии.
Госпиталь в том самом Форте Райли. США. 1918 год
Вторая волна началась на западном побережье Африки в конце августа 1918 года, перекинулась в США в октябре — здесь, скорее всего, вновь отметились солдаты, на этот раз вернувшиеся домой из Европы. Болезнь поразила все континенты, за исключением Австралии. При этом именно австралийский Мельбурн дал старт третьей волне «испанки» в январе 1919 года, которая продолжалась больше года.
Точное число заболевших определить трудно, но считается, что их было не меньше 500 миллионов — население Земли при этом не дотягивало до двух миллиардов. Погибло в результате пандемии не меньше 20 миллионов, а некоторые источники эту цифру дотягивают и до 100 миллионов. Для сравнения: людские потери всех воюющих армий Первой мировой войны оценивают примерно в 10 миллионов.
«Испанкой» же болезнь стала случайно — во время войны цензура не хотела распространения слухов об эпидемии, в то время как в Испании, не участвовавшей в Первой мировой, военной цензуры не было. Так первые печатные известия о масштабном гриппе появились в мае — июне 1918 года в испанских газетах.
Контроль на входе в общественный транспорт — без маски нельзя! США, Сиэтл. 1918 год
На фоне других эпидемий
В России после 1917 года хватало своих бед и без «испанки». Развал старых государственных образований, революция и Гражданская война никак не способствовали улучшению того, что принято называть «эпидемиологической обстановкой».
С начала 1918 года стали поступать сведения о вспышках чумы вдоль побережья Каспийского моря. Это была как бубонная чума, так и лёгочная. В начале 1920‑х годов вспышки чумы были на Дальнем Востоке, от Забайкалья до Владивостока. Более масштабной была холера, затронувшая 40 губерний. Холерный вибрион не любит холод, отчего мы до сих пор слышим о холере в жарких странах, однако в России времён Гражданской войны эпидемия холеры не прекращалась даже зимой 1920 года, а смертность среди заболевших доходила до 50 % и выше. Настоящей катастрофой стал тиф — очевидцы отмечали, что число умерших от тифа было таким большим, что можно было наблюдать залежи трупов на некоторых железнодорожных станциях. И даже тропическая малярия продвинулась сильно севернее своего привычного ареала, смертность от которой скакала от 10 до 80 % среди разных групп заболевших.
Просветительский советский плакат. 1920‑е годы
Распространение эпидемий в условиях военного времени не было сюрпризом. Вот что писала санитарка Первой конной армии Будённого по фамилии Карская:
«Вспоминаются отдельные эпизоды 1919 года: тиф, бараки. Раненых и больных красноармейцев привозят и привозят без конца. Не хватает ни белья, ни коек, ни медикаментов. Где-то близко под Рыльском бой — наступает Деникин. Обслуживающий персонал бараков в большинстве женщины. Работаем дружно, забывая о сменах, об отдыхе. У всех одна мысль: победить вошь (переносчик сыпного и возвратного тифа. — Ред.), ибо она угрожает революции не менее чем Деникин. Она всюду, на каждой кепке, ползёт по халату, трещит под ногами. С ней трудно бороться, а надо: она ежеминутно вырывает бойцов из рядов сражающихся Красной Армии. И мы работаем и днём и ночью».
Организовать санитарные условия на фронте — задача непростая, о чём, например, читаем в приказе Саранского уездного военного комиссариата от 14 апреля 1919 года:
«В ротах запасных батальонов среди казарм находятся по 2 кадки в каждой роте для помой, которые стояли переполненными и через края уже текло содержимое. Помои в кадки выливаются небрежно с верхних нар остатки недоеденного борща и недопитого чая льют… <…> Отхожие места переполнены настолько, что образовались сплошные кучи. Красноармейцы оправляются прямо на полу отхожих мест и даже на дворе, так как снаружи около казарм масса человеческих экскрементов».
В палате Курганской городской больницы. Начало XX века
«Испанка» на таком фоне немного терялась. Тем не менее, в 1918 году, в основном с лета, во время второй волны пандемии, на местах стали обращать внимание на повальную пневмонию с высоким процентом смертности. Процитируем газету «Курская беднота» от 10 октября 1918 года:
«В Старооскольском уезде свирепствует какая-то особенная эпидемическая болезнь, которая не определена врачами. По сёлам масса заболевших, по убеждению врачей — это острая инфлюэнция перебросившаяся из Воронежской губернии, особенно из Землянского уезда, где за последнее время много умерло, не вынеся эту болезнь».
Как мы видим, «испанку» не отделяли от инфлюэнцы (гриппа), поскольку болезнь протекала в похожей, но осложнённой форме. Частой была путаница и с лёгочной чумой, на мысль о которой наводило кровохаркание, и с крупозной пневмонией, которую вызывают вообще не вирусы, а различные бактерии. Графиня Ольга Сиверс, жившая в Полтавской губернии, описала в дневнике случай, когда на фоне массовой паники из-за «испанки» она думала, что её мать так же заболела именно «испанским гриппом» — врач после осмотра пациентки, однако, поставил диагноз, что у неё не «испанка», а тифоид — лёгкая форма брюшного тифа.
В Ижемских сёлах началась «испанка». Похороны женщины и двух детей, погибших от эпидемии «испанки». 1918 год Фотография хранится в Ижемском историко-краеведческом музее Республики Коми
Статистика и масштабы
Скорее всего, основной удар «испанки» пришёл с западной границы, довольно рыхлой и неопределённой в 1918 году: много сведений о заражённых было из Киева, в августе 1918 года прошли сообщения об эпидемии в Могилёвской губернии. «Испанка» летом — осенью продвигалась с юго-запада на северо-восток, пока не охватила Москву.
В 1919 году Народный комиссариат здравоохранения подвёл имеющуюся у него на руках статистику заражения «испанской болезнью» и опубликовал их. «Лидерами» среди заболевших были Владимирская (89710 человек), Вятская (82663), Смоленская (77324) и Тамбовская (76346) губернии. Сперва кажется, что это не гигантские цифры, однако, например, в той же Владимирской губернии, по данным переписи 1926 года, проживало 1,3 миллиона человек, и число заболевших «испанкой» от этого населения составляет целых 7 %.
График смертности от пандемии «испанки» 1918–1919 годов в крупных западных столицах
Средняя смертность от «испанки» была невысокой, но в отдельных случаях она запоминалась, особенно когда с мест сообщали, что люди «вымирают домами». В отличие от пандемии коронавируса 2020 года, «испанка» давала большую заболеваемость среди людей молодого возраста, что было особенно заметно в условиях войны. Белогвардейский полковник Фёдор Емуранов писал в своём дневнике в декабре 1919 года, находясь на Южном Урале:
«Прежде всего — сегодня выбыл из строя Северный партизанский полк. Целый полк. Причина — болезни: тиф, какая-то испанка и проч. Болезни эти начались, когда дивизия ещё была в хохлатских посёлках, с приходом в аулы постепенно усиливались, но до оставления Джамбейты, когда был ещё большой процент здоровых, когда было кому ухаживать за больными, положение было сносно, и части могли даже бороться с противником. Но когда оставили Куспу и отошли в аулы, когда больных пришлось держать около себя, потому что обозы не могли быть долго сгруппированы и нельзя было больных эвакуировать, болезни так развелись, что сладить с ними не стало сил».
Даже когда до смертельных случаев дело не доходило, «испанка» запоминалась своей внезапностью. Обратимся к дневнику уже упомянутой Ольги Сиверс, писавшей в сентябре 1918 года о ситуации в Полтавской губернии:
«У нас тут какая-то повальная болезнь, вероятно занесённая немцами, они называют её испанским гриппом. Температура повышается до 40 градусов, чувствуется большая слабость, головная боль, кашель. Оба наши хутора переболели этим гриппом, но смертельных случаев, слава Богу, мало. Нас до сих пор Бог милует, вероятно же, потому, что я строго запретила Марье Леопольдовне навещать больных и не велела никого пускать в кухню».
Палатки для изоляции больных «испанкой». США, Арканзас. 1918 год
«Испанку» лечили в зависимости от симптомов — так, примерять аспирин как жаропонижающее не всегда было удобно, ведь «испанка» сама по себе могла поражать сердечно-сосудистую систему. Иногда приходилось обходиться стандартными методами: соблюдением постельного режима, потогонным лечением. Были сведения о втирании в грудь серой ртутной мази с ихтиолом и компрессом, «Известия» писали, что бывший земский врач из Воронежской губернии лечил «испанку» «салициловыми препаратами при непременном употреблении огромного количества: до 20 стаканов ежедневно». «Результаты поразительны», — заключала газета, но о подробностях умалчивала. Крестьяне любили прибегать к народным средствам — бане и водке.
Первое лицо государства
Советская власть была властью особых представительных органов — Советов. И за исключением съезда Советов, главным органом власти в стране, с формальной точки зрения, был Всероссийский центральный исполнительный комитет. Его возглавлял Яков Свердлов. В марте 1919 года он возвращался в Москву из Харькова, и где-то по пути или же ещё в Харькове заболел «испанкой». 9 марта Свердлов уже был в тяжёлом состоянии, а 16 марта формальный глава государства умер.
И хотя его смерть окружена слухами, что на самом деле его отравили по указу Ленина или что его избили рабочие-антисемиты, а уже от полученных ран он скончался, будем считать, что официальная версия справедлива. Тем более, что ещё до этого, осенью 1918 года, «испанка» уже проникла в Кремль, унеся жизнь супруги Владимира Бонч-Бруевича, врача и партийного деятеля Веры Величкиной. Вот как об этом писал её муж:
«Вера Михайловна вечером 27 сентября, хотя и чувствовала себя не совсем хорошо, поехала в Художественный театр. Вернулась она с недомоганием, жаловалась, что её знобит. Температура была 37,5°. Вечером также заболела наша няня, а дочка Лёля ночью металась в жару. Наутро Вера Михайловна встала с температурой в 38° и очень волновалась, что именно в этот день проходят ассигновки в Наркомпросе на горячие завтраки для школьников.
Она очень боялась, что без неё там занизят суммы, и она, несмотря на болезнь, в холодный ветреный день поехала в пролётке в Наркомпрос. Оттуда она еле вернулась назад в сопровождении товарища. У неё была температура 40°. Сейчас же были вызваны врачи. Она бредила и всё повторяла: „Теперь можно спокойно умереть: дети будут накормлены!“. Врачи определили воспаление лёгких на почве „испанки“. Было установлено дежурство.
Приехал известный доктор Мамонов, принявший энергичные меры, но заявивший, что это „испанка“ в очень тяжёлой форме и что он ни за что не ручается. Остаток дня и ночь были кошмарны. И Вера Михайловна, и Лёля, моя дочь, и её няня были на краю гибели. 29 сентября всем стало лучше. Температура упала, у Веры Михайловны было 37,7°, но Мамонов покачивал головой: сердце сильно сдавало».
Вера Величкина (Бонч-Бруевич)
Дочь Бонч-Бруевича и няня выжили.
А конспирологическая версия об убийстве Свердлова, кстати, связана с другими воспоминаниями Бонч-Бруевича, упомянувшего, что Ленин посетил умирающего соратника, несмотря на опасность нахождения рядом с больным:
«Надо было видеть, как был озабочен Владимир Ильич. <…> В это время он уже жил в Кремле… Несмотря на предупреждения врачей о том, что испанка крайне заразна, Владимир Ильич подошёл к постели умирающего… и посмотрел в глаза Якова Михайловича. Яков Михайлович затих, задумался и шёпотом проговорил: — Я умираю…»
Похороны Якова Свердлова. 1919 год
Какие причины побудили Ленина нарушить карантин, да и верно ли изложил события Бонч-Бруевич, мы не знаем, но о том, что тайные политические убийства внутри партийной верхушки в условиях Гражданской войны — сомнительная гипотеза, я уже писал при разборе заблуждений о покушении Фанни Каплан на Ленина.
Долой рукопожатия!
С начала 1920‑х годов военное время уходило в прошлое, гражданская жизнь входила в мирное русло, а с ней сходили на нет и эпидемии. Нельзя сказать, что это происходило само по себе. Восстанавливались и создавались с нуля медицинские учреждения, а некоторые явления, которые мы сегодня воспринимаем как норму, были тогда в новинку. Именно поэтому адресная и справочная книга «Вся Москва» за 1925 год подробно объясняла массам, что такое диспансеризация:
«Здесь уместно остановиться на сущности этой системы. Её начало нужно собственно отнести к моменту организации помощи на дому. Помощь на дому есть уже брешь в старой китайской стене лечебного дела, когда последнее было замкнуто в себе, принимало больных, когда они являлись, но не искало их само, регулируя их приток. Голод, эпидемии, разруха не давали возможности для коренных ломок и переустройств, но как только минуло лихолетье, МОЗ (Московский отдел здравоохранения. — Ред.) поставил себе задачей осуществление системы диспансеризации, выкинув лозунг: от борьбы с эпидемиями — к оздоровлению труда и быта».
Брошюра 1927 года
Когда с просторов России исчезла «испанка», сказать трудно. Как уже говорилось ранее, её можно было спутать с другими болезнями, и особенно с гриппом, вызвавшим по тем или иным причинам осложнения. По статистике умерших в Москве, в 1922 году от «инфлюэнцы и испанки» умерло 148 человек, в 1923‑м — 215. При этом от кори и скарлатины за эти два года умерло 2,5 тысячи человек, а от чахотки — больше 6 тысяч.
Но кроме развития здравоохранения, среди мер по профилактике эпидемий можно найти и что-то, знакомое нам по событиям 2020 года. В 1919 году священник Московской губернии Стефан Смирнов записал в дневнике, что власти запретили крестные ходы, «ссылаясь на эпидемии болезней — тиф, испанка и оспа». А ещё распространение получила идея отказа от рукопожатий, о чём напоминают сохранившиеся с тех пор плакаты и значки.
17 марта не стало Эдуарда Лимонова — известного русского писателя и политического деятеля. Он сочетал в себе многочисленные таланты, и сегодня мы хотели бы обратиться к одному из них — таланту политическому, который можно рассмотреть через историю главного лимоновского детища — Национал-большевистской партии (НБП).
Смерть Эдуарда Лимонова стала для меня неожиданностью. Несмотря на то, что я никогда не был сторонником «Другой России» и предшествовавшей ей Национал-большевистской партии (ныне запрещённой на территории России), не читал всего Лимонова (а написано им очень и очень много), не могу не признать — он стал легендой ещё при жизни. Причиной тому необычайная харизма, энергия, абсолютная убеждённость в своей правоте и избранности, пассионарность. Про Лимонова верно сказать, что всё, что он бы ни делал — всё у него получалось.
Эдуард добился известности ещё в юности. В Москве был членом поэтического объединения СМОГ («Самое молодое общество гениев»), хотя начинал как поэт в Харькове. Стал известным журналистом в Нью-Йорке, и сразу на него уже тогда, в 1976 году, обрушились репрессии: ему «зарубили» статью «Разочарование» о жизни в США вообще и жизни эмигрировавших сюда людей в частности. Лимонов, недолго думая, ушёл из диссидентского «Нового русского слова», ибо не хотел поносить свою Родину, хотя и сам пострадал от КГБ. Как мы знаем, он был изгнан из Советского Союза с 200 долларами, чемоданом и молодой женой Еленой, но чувство сопричастности к общей русской судьбе никогда не покидало Лимонова, что он и доказал впоследствии, вернувшись уже в страдающую РФ в 1991 году.
Тогда же, в США в 1976 году, Эдуард не упал духом и, наверное, вспомнив своё пролетарское происхождение, сразу стал разнорабочим, грузчиком, озеленителем города и даже работал у миллиардера Питера Спрега «хаузкиппером». Именно тогда Лимонов обращается к прозе, пишет первый роман «Это я — Эдичка», который впоследствии станет как бы визитной карточкой самого Лимонова и который принесёт, с одной стороны, много неприятностей самому автору, а с другой, даст ему путь в литературу и сделает бессмертным.
Затем, уже во Франции, последовали другие произведения: подлинный шедевр, невероятное проникновенное поэтическое произведение «Дневник неудачника», жёсткий и, как часто у Лимонова, предельно откровенный роман «Палач», циничный «История его слуги», харьковская трилогия «У нас была Великая Эпоха», «Подросток Савенко», «Молодой негодяй» и другие. Франция дала Лимонову имя. Лимонов полюбил эту страну и стал французским гражданином в 1987 году. Следует отметить, что он очень любил Париж. Именно здесь Эдуард женился в третий раз на Наталии Медведевой. Брак был вполне счастливым, и есть роман о сложных взаимоотношениях между супругами «Укрощение тигра в Париже» — великолепный роман о любви и страсти.
Эдуард Лимонов и Наталия Медведева
Тогда Эдуард стал самым популярным левым литератором Франции. Лимонова начали сравнивать с Жаном Жене. Сегодня можно констатировать тот факт, что в какой-то степени и Франция может гордиться нашим русским писателем, ведь он прожил там более десяти лет и даже писал на французском. Никто не становился настолько известным русским писателем в третьей волне эмиграции, как Лимонов — более ранние Набоков и Бунин тут не в счёт. Конечно, наши соотечественники становились известными персонами на Западе, это факт, тот же Бродский и Довлатов стали классиками ещё при жизни. Но такой неполиткорректности, с которой Лимонов буквально ворвался в литературу, они не могли себе позволить.
После литературного успеха за границей Лимонова в России ждала актуальная политика — яркие и запомнившиеся акции НБП и «Другой России». Национал-большевистская партия была в авангарде левых идей все 1990‑е и 2000‑е годы, дала миру не только своеобразные события, но и пассионарных учеников — один Захар Прилепин чего стоит!
Лимонов и Дугин. Начало НБП
НБП была образована в уже далёком 1994 году. Хотя движение национал-большевиков появилось в 1993 году, но по традиции «лимоновцы» считают датой рождения партии 28 ноября 1994 года: именно в этот день был выпущен первый номер знаменитой газеты «Лимонка».
«Лимонку» напечатали в Тверской типографии в ноябре 1994 года, и Эдуард вместе с Егором Летовым, Александром Дугиным и Тарасом Рабко поехали из Москвы в Тверь забирать тираж газеты. На обратном пути в Москву старый жигулёнок несколько раз ломался, но вновь заводился, и компания отцов-основателей НБП с такими мытарствами добралась до Москвы, привезли газету. Отцами-основателями движения нацболов и считаются эти лица: Эдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) (партбилет №1), Александр Гельевич Дугин (партбилет №2), Тарас Адамович Рабко (партбилет №3), Игорь «Егор» Фёдорович Летов (партбилет №4).
Лимонов и Летов
К НБП сразу же примкнуло множество популярных лиц. Сергей «Паук» Троицкий был членом партии практически с момента её образования, с первых номеров вёл в «Лимонке» рубрику «Железный марш» и поддерживал дружеские отношения с Лимоновым. Также знаменитый музыкант и лидер группы «Поп-механика» Сергей Курёхин был членом партии и никогда не стеснялся афишировать, что является сторонником национал-большевистских идей. Сторонниками НБП были Вадим Степанцов («Бахыт-Компот»), Дмитрий Ревякин («Калинов мост»), Александр Аронов («День донора»), Сантим («Банда четырёх»).
Не только музыкантов заносило к нацболам. Известный дерзкий литератор Ярослав Могутин до своего отъезда в США был в НБП. Конечно же, рядом с Лимоновым, до их расставания, была его жена — певица и писательница Наталья Медведева, известная как «Марго Фюрер».
Через НБП прошли поколения молодых и юных, а под час и совсем детей: 13–14-летние приходили в «Бункер» вступать в партию. Брошенные в роковом 1991 году на произвол судьбы ельцинской властью, которая не думала тогда о будущем молодёжи — уже не было октябрят, комсомольского движения, началось «свободное» время.
Нацболы рядом со знаменитым «Бункером» на 2‑й Фрунзенской улице
В манифесте НБП Лимонов заявил о резком несогласии с установившейся в 1991 году властью. Коротко это можно охарактеризовать так: власть в России захвачена буржуями, жуликами и врагами России, такая власть ничего хорошего России не принесёт, стране необходима социальная и национальная революция. Социальная — означает установление социальной справедливости, а национальная — признание «русского мира», указание в конституции статуса русских как нации и экспансия, а именно — Россия там, где говорят по-русски.
НБП сразу начали обвинять в нацизме, фашизме, шовинизме и прочих преступлениях, что не было действительностью. Следует признать тот факт, что в НБП состояли люди самых разных национальностей, назовём для примера знаменитого Бенеса Айо — «Чёрного Ленина» родом из Риги. Отец Айо — африканец, а мать — русская. Айо называет себя левым националистом, сражался на Донбассе, имеет паспорт ДНР, за что на родине в Латвии на него заведено уголовное дело. Владимир Линдерман — еврей, сейчас — известный защитник русскоязычных и русских в Латвии, одно время был заместителем Лимонова в НБП. Назир Магомедов — уроженец Дагестана, проходил по делу о нападении у Таганского суда. НБП имела отделения и на Украине, и в Белоруссии, и в Прибалтике, и даже в Израиле.
Бенес Айо, он же «Чёрный Ленин»
Возможно — и так скорее есть — Лимонов предвидел очень многое, а возможно, ещё что-то нам откроется. До Крыма и Новороссии Эдуард и его партия призывали вернуть русские земли в «родную гавань», защищали русских Латвии. Лимонов не призывал к восстановлению СССР, не жил прошлым, а, наоборот, смотрел в будущее, не переставал повторять, что вся его деятельность и деятельность партии направлена на «благо великой России». Тогда на Лимонова смотрели как на экстремиста в лучшем случае или просто как на чудака. Он же не боялся говорить то, что считал нужным, не боялся создавать свою «банду»-партию таких же непреклонных, дерзких, смелых людей. В партию, как говорят, принимали всех — даже инвалидам, людям с ограниченными возможностями, был всегда открыт вход в знаменитый «Бункер» на 2‑й Фрунзенской в Москве, ведь главное — это любить Россию и быть верным общему делу.
Делу Дугина–Курёхина верны
Национал-большевистская партия не была похожа на классическую партию старой формации — на КПСС, например, или на «Единую Россию» — со съездами, дискуссиями, борьбой на дебатах и за портфели в правительстве. Это был политико-культурный проект, объединявший самых разных людей. «Больше дела, меньше фраз» — своеобразное кредо нацбольской деятельности.
Сплав современного акционизма и политики национализма-большевизма был абсолютно в духе великого музыканта Сергея Курёхина, обладателя партбилета №314. Интересна история, связанная с партбилетом: Курёхин не знал, что от редкой болезни (саркомы сердца), он так рано покинет этот мир, и заранее не озаботился, чтобы Лимонов выдал ему партийный билет. Незадолго до смерти он попросил выписать ему партбилет и именно под номером 314, так как считал это число магическим. Дугин вручил его умирающему Курёхину уже в больнице.
«Политика — главный вид искусства сегодня», — учил маэстро Курёхин, покинувший планету в 1996 году. Вспомним же десять самых выдающихся акций НБП и её последователей, через которые легче всего проследить политическую биографию самого Лимонова.
1. На «Аврору»!
В 1996 году в Питере в партию пришли два брата — Андрей и Сергей Гребневы. Андрей был старше на 3 года. Тогда партийным «гауляйтером» (так нацболы называли своих руководителей на местах) был Дмитрий Жвания. Левак, интеллектуал, впоследствии написавший книгу «Путь хунвейбина» (2006) о своей политической деятельности, талантливый руководитель. Но уже тогда становилось ясно, что партии нужно выходить на новый уровень, становиться чем-то большим, чем сектой интеллектуалов. Жвания мог руководить партией «мечтателей», партией «идеологов». Именно тогда возникло так называемое «прямое действие», и НБП навсегда нарекли «партией прямого действия».
Великолепный, дерзкий, молодой Андрей Гребнев, что называется, подмял под себя питерское отделение, нацболы стали слушаться Гребнева, а не Жванию. Назрел раскол. Тогда в Питер лично приехал Лимонов, дабы «разрулить» ситуацию, а она была патовая. Жвания наотрез отказывался работать с Гребневым, а Гребнев обвинял Жванию в стагнации движения, демагогии и философствовании в подвале и на кухнях. Лимонов вечером на собрании партии объявил, что нужны конкретные действия, и предложил ребятам совершить акцию на «Авроре».
По плану нужно было разбиться на две группы: одна проникнет внутрь крейсера и забаррикадируется в помещениях, другая — заберётся на мачту, вывесит флаги и транспаранты, разбросает листовки. Остальные устроят митинг на палубе. Стоит напомнить, что это был 1997 год, и Жвания заранее договорился с журналистами НТВ, что те будут снимать и фотографировать происходящее. Тогда журналистам и в голову бы не пришло доложить ментам о намечающейся акции. В целом никто и не думал о последствиях, и все были уверены, что уголовных дел никто фабриковать не будет.
В захвате «Авроры» участвовали братья Гребневы. Сергей Гребнев залез вместе с ещё одним товарищем на самую верхушку мачты, а Андрей вместе с остальными устроил внизу митинг, разбросав листовки и размахивая флагом с серпом и молотом. Внутри забаррикадироваться не удалось, так как на дверях не было замков, поэтому ребята разбрелись по палубе, где смущённые матросы неловко стояли в стороне и ждали приезда наряда милиции. Примерно через полчаса приехал ОМОН, и все без сопротивления сдались правоохранителям. Акция была завершена, её показали по всем каналам, напечатали о ней в газетах.
Захват «Авроры» активистами НБП в мае 1997 года
Андрей Гребнев выступил с националистической тематикой: он и его сторонники выкрикивали антитеррористические лозунги, «Смерть чеченским террористам!», «Долой буржуев — предателей русского мира!». Сторонники Жвании, которые были в меньшинстве, сосредоточились на лозунгах социальной направленности: «Капитализм — дерьмо!» и «Отобрать и поделить!».
Однако акция получилась цельная, никакого раскола внутри не было. Так началась история питерского отделения НБП под предводительством Гребнева. Жвания не участвовал в акции, а находился в это время с журналистами НТВ. После акции он постепенно признал лидерство Андрея и в последующий период отошёл от дел организации.
Как уже говорилось есть книга, написанная Жванией — «Путь хунвейбина». Там очень хорошо показана маргинальная политика последних лет СССР и деятельность НБП на начальном периоде. Но совсем недавно вышла книга Сергея Гребнева «Бестиарий». Это своеобразный сборник рассказов, объединённых общей темой постапокалипсиса. На страницах вы сможете узнать подробнее о той самой акции на «Авроре» и о жизни молодёжи в ельцинской стране 1990‑х годов.
В 2004 году Андрей был убит неизвестными на улице. Впоследствии в «Книге мёртвых» Эдуард Лимонов анализировал судьбу этого отчаянного парня. По его мнению, Гребнев заранее видел свою судьбу и выразил её в таких стихах:
Трущобы…
Помойки…
Хрущёвки…
Попрошайничающие опойки…
Спирт!
Спирт!
Спирт!
Молодые бандиты и старые воры
Мордобой, кого-то снова увозят
Спирт, спирт. По понятиям разговоры
В карманах заточки, здесь все так ходят
Чёрное солнце!
Чёрное солнце!
Мусор и мусора…
Сбор пустой стеклотары — игра!
Лотерея, блядь!
(Шило,
Настойка боярышника,
Портвейн «777»!)
Чёрное солнце, ёб твою мать!
Кровь на асфальте,
Похоже, моя.
Отбиты руки. Раздавлены пальцы
Конец рабочего дня!
2. Захват клуба моряков в Севастополе
Первая крупная посадка нацболов произошла в Крыму 24 августа 1999 года, в День независимости Украины. Это произошло в результате того, что 20 нацболов захватили башню Клуба моряков в самом центре Севастополя, тогда ещё украинского города. Около 10 утра на втором этаже башни с курантами, которые исполняют гимн «Слава Севастополю», укрепили транспарант «Севастополь — русский город!» и затем вывесили флаг НБП.
Активисты заварили люки, чтобы их было не достать. Несколько часов нацболов не могли выкурить оттуда, город был в шоке от происходящего. Но Служба Безпеки взломала двери и арестовала ребят. В акции участвовали около 30 человек, все они протомились в украинских тюрьмах почти полгода, пока их не этапировали обратно в Россию, где их, освобождавшихся из Пресненской тюрьмы, встретил Лимонов вместе с другими партийцами. Лимонов вспоминает, что сам начальник Пресненского централа выходил пожать руки ребятам и Лимонову и сказать добрые слова поддержки и одобрения.
Когда в 2014 году случилось воссоединение Крыма, Лимонов непрестанно повторял журналистам: «Мы первые говорили о Севастополе и Крыме!»
3. Захват собора святого Петра в Риге
Русские Латвии — это моя личная боль. Ещё в детстве я переживал за ветеранов, над которыми новоиспечённая власть решила поиздеваться, но это издевательство было и над нами всеми — Россией и русскими людьми. По сути, это боль всех патриотов.
После развала СССР каждый мог позволить себе вытирать ноги о Россию и конкретно о русских людей. Все мы знаем, как там было и есть до сих пор, в этой «европейской» Прибалтике. Русским не давали нормальной работы и надежды на достойное будущее, дискриминировали по национальному признаку. Об этой проблеме Европа, так озабоченная правами собачек, мусорками и прочей белибердой, совершенно не говорила.
Скажу честно, бесило всё — агрессия латышей, их симпатии к ветеранам СС, и что «наших бьют», а пьяница Ельцин продолжал «приватизировать» Россию. Пик недовольства пришёлся на 1998 год, когда ОМОН Риги избил наших пенсионеров дубинами, хотя они всего лишь говорили о низких пенсиях. Лимонов и НБП не могли не ответить на это нацистское поведение. Нацболы были первыми, кто поддержал наших ветеранов там.
В популистском ключе за русских нередко выступал Вольфыч:
17 ноября 2000 года национал-большевистский флаг взвился над смотровой башней собора святого Петра в центре Риги. Знамя вывесили трое российских нацболов: Сергей Соловей, Максим Журкин и Дмитрий Гафаров. Предварительно, угрожая муляжом гранаты, они попросили персонал очистить смотровую. В сброшенных вниз двух тысячах прокламаций содержались призывы к латвийскому правительству — освободить из тюрем ветеранов Великой Отечественной, прекратить дискриминацию русских жителей Латвии, не вступать в НАТО.
30 апреля 2001 года Соловей и Журкин получили от латвийского правосудия по 15 лет, а несовершеннолетний Гафаров — 6 лет лишения свободы. Жестоко и бесчеловечно прибалты расправились с безобидными митингующими.
Соловей, Журкин и Гафаров после акции в Риге
Лимонов затем описывал эту акцию и как его вызывали в ФСБ, чтобы он дал разъяснения действиям своих соратников. Эдуард тогда просил ФСБ защитить русскоязычных людей за рубежом, чтобы были прописаны права миллионов русских, чтобы они не считали себя брошенными на произвол судьбы, не добившись никакого ответа. Лидер НБП попросил у ФСБ просто не мешать своей партии защищать русских. Он даже сказал откровенно полковнику ФСБ, чтобы спецслужбы задействовали их в такой работе:
«Мы готовы заняться этой проблемой, мы хотим защищать наших людей!»
4. Акция против Никиты Михалкова
Во время мастер-класса режиссёры Михалкова в Доме кино в Москве, 10 марта 1999 года, нацболы Дмитрий Бахур и Егор Горшков бросили в него по одному свежему сырому яйцу. Причиной тому была поддержка режиссёром Назарбаева на выборах президента Казахстана. Никита Сергеич даже устроил йолбасы показ своего нового фильма «Сибирский цирюльник». А Лимонов последовательно выступал против русофобской политики Казахстана и требовал отторжения северных территорий и присоединения их к России.
Дмитрий Бахур
В результате нацболов избили охранники Михалкова, а сам режиссёр дал с размаха ногой по лицу Дмитрию Бахуру, которого охранники держали с заломленными руками. Очень по-мужски, конечно. Общественное мнение однозначно встало на сторону нацболов. А «Новая газета» во всю начала антимихалковскую пропаганду.
28 июня Пресненский суд Москвы приговорил Егора Горшкова и Дмитрия Бахура к 2,5 годам условно по статье 213 УК РФ («Хулиганство») и амнистировал. Следует отметить, что это было первое уголовное дело с посадкой в отношении членов НБП в России. Сам Лимонов даже поругал Бахура и Горшкова за такую самовольность, так как акция случилась спонтанно и эмоционально.
5. Захват кабинета Минздрава
Жестокая для наших пенсионеров и инвалидов монетизация льгот, обрекавшая их на нищету, шла в 2004–2005 году. 2 августа 2004 года были последние чтения по принятию этого драконовского закона. Уже после нового года, в начале января, пенсионеры перекрывали Ленинградское и другие шоссе Москвы. Нацболы же решили наказать автора людоедских реформ — главу Минздрава Зурабова.
2 августа 2004 года в Москве около тридцати нацболов ворвались в здание ведомства и захватили кабинеты, в том числе и кабинет министра Михаила Зурабова, забаррикадировались и выбросили из окна портрет президента Владимира Путина. Через несколько дней начались аресты и обыски. В бункере партии на улице Марии Ульяновой задержали несколько человек, кого-то взяли на квартире. В результате на скамье подсудимых оказалось 7 человек:
Максим Громов — это он выкидывал портрет Путина из кабинета Зурабова.
Григорий Тишин — сын Анатолия Тишина, второго человека в НБП на тот момент, и именно Тишин руководил партией, пока Лимонов отбывал свой срок в Саратове.
Сергей Ежов из Рязани.
Кирилл Клёнов из Брянска.
Олег Беспалов из Петербурга, один из старейших нацболов, стоял у истоков движения.
Анатолий Глоба-Михайленко — «Борщ» из Москвы.
Анатолий Коршунский — «Чемодан» из Санкт-Петербурга.
Григорий Тишин, кстати, стал прототипом героя романа Захара Прилепина «Санькя», а Анатолий Тишин — прототипом героя Матвея в этом же произведении. В постановке спектакля «Отморозки» от Кирилла Серебренникова Саньку Тишина изменили на Григория Жилина, тем самым делая аллюзию ещё более очевидной.
6. Захват Администрации президента
Самая масштабная и трагическая акция случилась сразу после V съезда НБП. 14 декабря 2004 года около 50 лимоновцев, прибывших со всей страны на акцию, в районе 12:00 заняли один из кабинетов в приёмной Администрации президента, фактической цитадели власти, на Ильинке. Забаррикадировались в здании, вывесили свои флаги, растяжку, скандировали лозунги. Одновременно в здании и на улице распространялась листовка-обращение к президенту России.
Акция была направлена в защиту действующей конституции и имела исключительно мирный характер. Нацболы, проникнув в помещение, начали требовать встречи с советником Путина Илларионовым. Но так случилось, что Илларионова не оказалось на рабочем месте, а работники ФСО в резкой форме потребовали прекратить «забастовку», на что лимоновцы ответили отказом и заявили, что пока Илларионов или Путин лично не придут к ним, никто отсюда сам не выйдет.
В одном из кабинетов оказался большой металлический сейф. Когда туда зашли ребята, они прикрыли дверь сейфом, на улицу вывесили флаг и начали скандировать антипутинские лозунги: «Путин — уйди сам!», «Путин, лыжи, Магадан», «Мы научим вас Конституцию любить!» и прочее.
Когда приехал наряд ОМОНа и стал ломать дверь, нацболы держали её все вместе, не пуская правоохранителей, и запели хором песню «Врагу не сдаётся наш гордый Варяг!». В ход пошли монтажки и топоры, дверь сломали, омоновцы в бронежилетах вломились, начали избивать всех подряд (среди ребят было девять девушек), несколько человек попали в больницу.
Общее число задержанных — 40 человек. Всем предъявили обвинения по 278 статье УК — насильственный захват власти, от 12 до 20 лет лишения свободы. Никто из задержанных вины не признал, почти все не давали никаких показаний.
Суд над нацболами, которые захватили Администрацию президента 14 декабря 2004 года
Всех расфасовали по московским тюрьмам. Девушек — на женский централ в Печатники, пацанов — в Бутырку, Матросскую тишину и Пресню, ребят младше 18 лет (таких было пять человек) — в колонию для несовершеннолетних. Через несколько месяцев, а всё это время все задержанные сидели в СИЗО, обвинение переквалифицировало дело со статьи 278 на статью 212, массовые беспорядки. Одного несовершеннолетнего, нацбола Ваню Петрова, освободили от наказания — ему было 15, а субъектом преступления по статье 212 может быть только лицо, достигшее 16 лет. Спустя почти год, 8 декабря, вынесли приговор. 39 человек признали виновными в массовых беспорядках — хотя вся эта массовость происходила в одном кабинете.
Митинги против Путина — это уже норма для московской либеральной жизни. Но мало кто знает, что лидером антипутинского движения был именно Эдуард Вениаминович. Как и лозунг «Россия без Путина» — тоже изобретение НБП, хотя, казалось, что его мог придумать скорее покойный Немцов.
С 2005 года по 2008 год, когда большинство даже не мыслило протестовать против власти Путина, Лимонов и либералы во главе с Каспаровым и Касьяновым устраивали шествия в защиту конституции. Пиком протестов стал 2008 год, главной мишенью — президент Дмитрий Медведев. Речь Лимонова была самой яркой: «Без нас нам вывели третьесортного чиновника и сделали нашим президентом», «Россия — это мы, а не Путин».
В июле 2006 года силами объединённой оппозиции была создана широкая коалиция. В неё вошли самые разные политические силы. Авангардом стали НБП Лимонова, «Российский народно-демократический союз» Касьянова и «Объединённый гражданский фронт» Каспарова. Помимо них были и Хакамада, и Рыжков, и Анпилов, и Глазьев, и ещё организации помельче. Первый митинг и шествие состоялись 16 декабря 2006 года на Триумфальной площади.
Касьянов, Лимонов, Каспаров на первом Марше несогласных. 16 декабря 2006 года
Марши несогласных проводились в нескольких городах России. Но в Питере и в Москве они были наиболее ожесточёнными, с противостоянием ОМОНу и милиции. В результате начались убийства активистов НБП: убиты нацбол из Серпухова Юрий Червочкин и московский активист-лимоновец Антон Страдымов. ОМОН тогда был крайне жесток, не жалел ни юных бунтарей, ни престарелых ветеранов, кадры рукоприкладства возмущали тогда всех москвичей.
Подробнее о временах маршей читайте в книге Андрея Балканского «Эдуард Лимонов».
8. «Стратегия 31»
В 2009 году Лимонов создаёт «Стратегию-31» — самый популярный политический оппозиционный проект 2009–2011 годов. Инициатива шла от оппозиционной коалиции «Другая Россия» (не следует путать с партией Лимонова, созданной в 2010 году взамен запрещённой НБП и взявшей аналогичное название «Другая Россия»).
Сейчас акции часто ассоциируются с либеральными политиками — Немцовым, Каспаровым, Пономарёвым. Но это несправедливо, ведь придумал их именно Эдуард Вениаминович.
Каждое 31‑е число каждого месяца сторонники 31‑й статьи конституции выходили на Триумфальную площадь, чтобы потребовать соблюдения этой самой статьи, которая гласит:
«Граждане Российской Федерации имеют право собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование».
Эти акции, длившиеся без перерыва девять лет, показали, как плохо у нас работает сие право жителей России. Ломали руки, били по голове и держали на холоде в КПЗ.
9. Национальная ассамблея
В 2008 году Лимонов вновь пытается создать вместе с Гарри Каспаровым широкую коалицию несистемной оппозиции — Национальную ассамблею. Сюда выбирали кандидатов по праймериз и собирался альтернативный парламент, свои советы на местах и президент.
17 мая 2008 года свыше 450 делегатов из 66 регионов страны, представляющие 85 организаций, собрались в бизнес-центре неподалёку от метро «Новослободская». Но на этом всё и кончилось, слишком уж разные силы хотели быть вместе, скрестить их было трудно. Либералы и левые, конечно же, не смогли договориться. Как ссорятся либералы, вы и сами знаете, да и среди левых согласия не было.
Нацболы тогда предложили объявить Национальную ассамблею параллельным правительством, но делегаты отвергли это столь радикальное предложение. Нацболы вышли из состава ассамблеи, хотя она ещё несколько лет существовала. Пожалуй, можно вполне считать Национальную ассамблею предтечей Стратегии-31.
10. Протесты 2011–2012 годов
Самые массовые протесты в истории России XXI века. События, заставившие Путина бояться народных протестов по-настоящему и повернувшие вектор политики власти в сторону ужесточения свобод, цензуры и точечных репрессий, подавления оппозиции и замораживания реформ. Эти протесты заставили понять, что, несмотря на дутые рейтинги и Соловьёв-ТВ, народ может встать на защиту своих интересов, может оказывать давление на власть. Как говорят, именно тогда президент принял решение не уходить из власти никогда — кто знает?..
4 декабря 2011 года власть фальсифицировала выборы в Думу, нарушений было очень много, на местах чиновники наглели и не стеснялись никого, делая вбросы. Народ в городах выходит на митинги протеста. Эти массовые протесты стали таковыми именно благодаря Лимонову. 6 декабря он выводит сторонников на Триумфальную площадь, к ним присоединились все недовольные. Именно в этот день был достигнут рекорд по задержанным в новейшей истории — более 500 человек. 7 декабря вновь проходят митинги в несколько тысяч человек, полиция вновь задерживает людей. Мест не хватает во всех отделениях полиции Москвы.
Сергей Удальцов, лидер «Левого Фронта», был тогда под арестом и держал голодовку. Именно он подал бумагу в мэрию разрешение на митинг 10 декабря. Сделал он это за несколько недель до 4 декабря, заранее. Он, конечно же, не предполагал, что произойдут такие события. Но оппозиционеры схватились за этот митинг. Митинг был разрешён и санкционирован мэрией на 300 человек.
Лимонов одним из немногих настаивал на том, чтобы не соглашаться идти на Болотную площадь, которую власть буквально навязала оппозиции. Немцов решил подогнуть протест под себя и стал одним из главных вдохновителей идеи митинга на Болотной, а не на площади Революции. В итоге 10 декабря 2011 года Путин выиграл благодаря оппортунистам — Немцову, Пархоменко, Венедиктову.
Все, кому не лень, ломились на Болотную. Всю зиму и всю весну до новых выборов они водили народ по площадям Москвы. Был потом проспект Сахарова, оккупай-Абай, оккупай-Баррикадная и опять 6 мая Болотная, где произошли стычки с полицией. Удальцова и Развозжаева тогда вместе с другими участниками объявили виновниками в беспорядках, посадили за решётку и судили.
Немцова убили на мосту в 2015 году, Навального так засудили, что он теперь на пожизненном крючке у власти, Удальцов под надзором. А Дед, Лимонов, тогда всем говорил, что нельзя уходить с площади Революции…
17 марта 2020 года Лимонова не стало. Именно 17 марта 2014 года совершилось воссоединение Крыма с Россией. Шесть лет про Лимонова говорили, как же он был прав в 1990‑е. Шесть лет за Лимоновым начали признавать настоящий политический талант. Что ещё нам покажет будущее, откроет из того, о чём говорил и писал Эдуард Вениаминович?
17 марта днём в больнице, умирая, Лимонов попросил близких соратников увезти его домой на квартиру недалеко от метро Новослободская. Он не хотел умирать в больнице. Его, изнемогающего от онкологического заболевания, довезли до дома, где он до самого последнего момента был в сознании и просил передать завещание и то, что он умер у себя дома. Это было его последнее желание. Это озвучили ребята на похоронах.
Напротив РГГУ, там же близ метро Новослободская, есть магазин «Магнолия». У Лимонова в 2017 году вышла книга «Монголия». Книга названа так не из-за страны Чингисхана, а потому, что рядом с «Магнолией»/«Монголией» жил Эдуард и частенько заходил туда вместе с охранниками за продуктами. Будете там рядом, вспомните, что в этом магазине, напротив РГГУ, был Эдуард Лимонов.
Когда-нибудь не станет этой «Магнолии», но «Монголия» Лимонова несомненно останется.
